Главная » Переводы » Вечный всадник, Л. Йон » Главы

Глава 1, Вечный всадник - Л. Йон
Глава 1

"Война - это ад"
Уильям Текумсеф Шерман.

"Шерман, безусловно, был моей шлюхой"
Война.


***
Наши дни...
Арес, для большей части человеческого и демонического мира также известный как Война - второй из Четырех Всадников Апокалипсиса, сидел верхом на коне, на окраине безымянной деревни в Африке. Его тело и разум вибрировали энергией. Здесь бушевала битва: два местных военачальника - их мозг был разрушен распространяемой насекомыми болезнью - столкнулись, когда паводок затопил нижнюю часть селения. Уже несколько дней, Арес - влекомый военными действиями, как наркоман героином - бродил здесь, не в силах уйти, пока в жилах убитых не застынет кровь. Это был заколдованный круг, потому что само его присутствие активизировало насилие, разжигая агрессию в каждом человеке в радиусе пяти миль(1).
Проклятый Ресеф.
Нет, не Ресеф. Больше нет. Самого беззаботного и веселого из братьев Ареса - именно он на протяжении веков не давал распасться семейным узам - не существовало уже шесть месяцев. Теперь он стал Чумой, и к нему пришли нечестивые силы, угрожавшие человечеству. Чума странствовал по миру, вызывая болезни, поражения насекомыми и грызунами и массовые неурожаи одним лишь прикосновением пальца, укусом или просто мыслью. Бедствия вели к новым войнам, подобным этой, уводя Ареса прочь от его самой насущной задачи - поиска Батарила, падшего ангела, державшего судьбу Второго Всадника в своих руках.
Смерть Батарил - как обладателя агимортуса Ареса - сломала бы печать, освободив Войну на Земле.
Из-за преследований безжалостного Ресефа, жаждавшего наступления Апокалипсиса, энергия Падшей ослабела, что, к несчастью, оставляло Аресу мало шансов помочь ей.
Даже если бы Второй Всадник нашел ее, то не смог бы защитить - спасибо забавному дополнению к его проклятию, которое уменьшало возможности Ареса в непосредственной близости от носителя агимортуса.
Бой перед ним, наконец, стал утихать, а электрическое напряжение, державшее Всадника в заложниках, ослабло, сменившись обычным онемением.
Мертвые женщины и дети; козы, бродившие в поисках еды и спаривания - все это стало обычной картиной для погрязшего в войнах континента.
Кожаные доспехи заскрипели, когда Арес сжал в кулаке кулон, закрыл глаза и сконцентрировался. Он пытался почувствовать далекий гул сквозь Печать, некую подсказку о местонахождении Батарил.
Ничего. Каким-то образом она маскировала свою энергию.
Жаркий ветер принес с высохшей земли запах крови и внутренностей. Всадник погладил коня, взъерошив черную гриву у красновато-коричневой шеи.
- Мы пройдем через это, мальчик.
Битва ударил копытом. Люди не видели Ареса, пока он оставался внутри Хота - заклинания, позволявшего незаметно перемещаться по человеческому миру - но недостаток состоял в том, что он передвигался как привидение, неспособное ни к чему прикасаться. Ресеф, став Чумой, отказался использовать Хот, предпочитая своим присутствием тревожить людей. В отличие от брата, появление Ресефа не влияло на мужчин. Только на женщин. У Первого Всадника, определенно, существовал к ним подход.
Арес не стал смотреть на ужасные последствия конфликта. Вместо этого он создал Хорроугейт, Битва прошел сквозь портал, и они оказались перед входом в Гринленд - цитадель Танатоса, Третьего Всадника - древний замок, окруженный магией стихий, делавшей его невидимым для человеческого глаза. Созданный из скалистого бесплодного ландшафта, он производил впечатление выброшенного на сушу кита. Арес спешился, ступая на крепкий лед.
- Ко мне.
Боевой конь вернулся на кожу, и Всадник спокойным шагом направился в богато украшенное поместье, отмахиваясь от кривлявшихся и царапавших его вампиров, служивших Танатосу веками. Арес нашел брата боксирующим в спортивном зале. Тот был одет по-домашнему: черные тренировочные шорты, обнаженный торс и черная бандана на рыжевато-коричневых, длиной до плеч, волосах. При каждом ударе на сильно загорелой коже "танцевали" татуировки: от потрескавшихся костей на ладонях и разнообразного оружия на руках, до надписей, посвященных смерти на спине и груди.
- Тан, мне нужна твоя помощь. Где Лимос? - Арес нахмурился, глядя на темное пятно на полу позади брата:
- И что это?
- Суккуб. - Танатос вытер пот со лба тыльной стороной ладони: - Ресеф отправил ее соблазнить меня.
- Он больше не Ресеф. - Голос Второго Всадника раздался в холодном воздухе, как сорвавшаяся лавина. - Называй его тем, кем он является.
Легче сказать, чем сделать - Арес и сам еще не привык к этому.
Взгляд бледно-желтых глаз Танатоса сверлил почти черные глаза брата:
- Никогда. Мы можем вернуть его.
- Печати не могут быть восстановлены.
- Мы найдем способ.
Танатос сказал это твердым, не терпящим возражений тоном. Он всегда был бескомпромиссным, как смерть, которой, по сути, и являлся.
- Мы должны убить его.
Вокруг мужчин закружились тени, ускоряя движение в такт нараставшему возбуждению Третьего Всадника. Из всех четверых, Танатос был самым импульсивным. Хотя, кто бы ни стал таким за тысячи лет воздержания? Всплеск его эмоций мог убить любое существо в мире на много миль вокруг. Именно по этой причине, Тан предпочитал находиться там, где никто не мог его найти - в центре неизвестности.
- Разве ты не помнишь, как часто Ресеф странствовал по миру в поисках самых сладких яблок для наших коней? Как он никогда не приходил без подарка? А слуги? Стоило кому-то из них заболеть или пораниться, он был рядом, ухаживая и помогая встать на ноги.
Разумеется, Арес помнил. Ресерф мог вести себя как самый отчаянный Дон Жуан с женщинами, но с членами семьи был заботливым и внимательным.
Он беспокоился даже о Смотрителях, когда те не появлялись несколько месяцев подряд. Едва ли Похититель - Ангел Неба, и Жнец - Падший Ангел, нуждались в заботе Ресефа, но ему, все же, было спокойнее, если эта парочка оставалась на виду.
Причиной всему послужило нарушение правил первым Смотрителем Шеоула. Агония Потрошителя была долгой, и все потому, что он использовал свое имя не по назначению, а именно - для обнаружения материала, из которого можно было изготовить Агимортус Лимос.
- Все это не имеет значения сейчас, - сказал Арес.
- Мы не сможем уничтожить его.
Дело действительно обстояло так. Не то, чтобы они были слабее Чумы. Просто, Тан не пошевелил бы и пальцем для убийства брата. Арес до сих пор скрипел зубами, вспоминая их последний разговор на эту тему. Сам он, конечно, тоже не горел желанием убивать Ресефа, но и допустить Армагеддона не мог.
- То есть ты предпочитаешь смотреть, как сбывается пророчество Демоники?
Хотя человеческих предсказаний существовало великое множество, но все они сходились в одном: когда придет время Последнего боя, в авангарде будут идти люди. Всадникам же на стороне Добра отводился левый фланг. В любом случае, если демоническое пророчество исполнится, все козыри будут на руках Зла.
Последовал мощный, завершающий удар по груше.
- Я не дурак, братец. Я охотился на слуг Ресефа, и у меня получилось... убедить... одного из них поговорить со мной.
- Убеждение, пытка, да что угодно. - Арес скрестил руки на груди, твердые пластины его брони терлись друг о друга. - Так что ты узнал?
- Что я должен найти того, кому известно больше, - проворчал Тан. - А так же, что Ресеф отправил команду демонов на поиски Освобождения.
- Мы должны выбить из него информацию, - сказал Арес.
Танатос взял со скамьи полотенце и вытер лицо:
- Мы ищем кинжал уже с 1300-х годов и никакого результата.
- Значит надо приложить еще больше усилий.
- Я же сказал тебе...
Арес перебил брата.
- Владеть Освобождением, не значит - использовать. Лучше иметь его, но не применять, чем не иметь вообще. Если Рес… Чума найдет кинжал первым, он сделает все, чтобы мы никогда не получили его в свои руки.
Танатос шагнул к брату, и тот приготовился к бою. Не важно, что их связывали кровные узы; Арес жил сражениями, и даже сейчас адреналин пел в крови, уничтожая это проклятое онемение.
- Когда мы достанем кинжал, - проворчал Тан, - я лично позабочусь о нем.
Второй Всадник не скрывал разочарования. Черт подери, он хотел обладать Освобождением. Это единственная вещь, способная убить Чуму; оружие величайшей из войн, и, как любой хороший военачальник, Арес хотел, чтобы оно было в его арсенале.
- Мы поговорим об этом, когда найдем.
- О чем вы двое сейчас так спорите? - прозвучал глубокий удивленный голос.
В дверном проеме стоял Ресеф; из швов его тусклой брони сочилась черная субстанция. В латной перчатке он держал отрезанную голову женщины.
Сердце Ареса ушло в пятки.
- Батарил.
Он нащупал монетку на своей шее. Облегчение от того, что та цела, столкнулось с яростью, недоумением и желанием стукнуть брата по заднице.
Это была настоящая невероятная смесь «что-за-черт».
- Очевидно, - сказал Ресеф, - пока вы не запятнаете свои великолепные новенькие клыки, от которых без ума все дамы, ваши Печати не сломаются. Этот ангел-идиот перенес агимортус на кого-то другого.
Ресеф кинул голову падшего на пол. Тело Батарила, вероятно, распалось после ее смерти, а это означало, что она была убита или в демонском здании, или в заколдованной структуре Эгиды, или же на земле, принадлежавшей сверхъестественным существам.
На плече возбужденно зашевелился Битва; его эмоции совпадали с эмоциями Ареса.
- Где ты ее нашел? - выдавил он с трудом.
- Трусливая сучка скрывалась в Хорроугейте, - сказал Ресеф. Это объясняло, почему Второй Всадник не смог ее почувствовать. - Мне пришлось отправить на поиски дьявольских крыс-шпионов.
Не удивительно. Чума мог контролировать грызунов и насекомых, которых использовал для распространения чумы и мора, а так же для своих личных целей. В данном случае, они играли роль соглядатаев.
Танатос подошел ко вновь прибывшему брату; его босые ноги, касаясь каменного пола, не производили ни малейшего шума.
- На кого Батарил переместила агимортус?
- Без понятия.
Ресеф усмехнулся - настоящий кот-который-слопал-канарейку - обнажая свои "блестящие, новенькие клыки".
- Но скоро узнаю. Возможно после того, как создам несколько новых чумных поветрий. Замечательный вид, с нарывами и недержанием.
Он открыл Хорроугейт, немного повременив перед тем, как шагнуть внутрь:
- Вы должны прекратить борьбу. У меня поддержка самого Темного Лорда. И чем дольше вы сражаетесь с неизбежным, тем больше пострадает тех, о ком вы так печетесь.
Хорроугейт захлопнулся, и Арес, выругавшись, заехал кулаком по боксерской груше; черт возьми, он бы все отдал, лишь бы только остановить Чуму. Ресеф никогда не был жестоким и черствым, и жил в страхе - перейти на темную сторону. Страдал ли он сейчас, от того, что его Печать сломана... Арес был взвинчен.
- Дай мне руку.
Мужчина развернулся к Танатосу, который передал ему глаза Батарила. Только глаза. И ухо.
Эта процедура уже давно перестала быть противна Второму Всаднику. Держа органы на ладони, он позволил нахлынуть видению.
- Что ты видишь? - спросил Тан.
- Меч Ресефа.
Огромный меч заполнил взгляд Батарила – последнее, что она видела. Арес ждал: видения перематывались назад, пока... вот. Ухо Батарила задрожало, и к изображению добавился звук:
- Белокурый мужчина. По имени Сестиэль. Он не хотел стать агимортусом.
- Естественно. Кто захочет себе мишень на заднице?
Агимортус пусть и не был мишенью, но определенно ставил своего хозяина под удар карающего меча Чумы. Странно, что новый обладатель - мужчина. Было ли пророчество ошибочным? Или изменилось?
Один из вампиров, слуг Тана, поспешно убрал останки Батарила и поклонился Аресу:
- Могу ли я забрать у Вас эти части тела, сэр?
Так вежливо. Конечно, большинство существ были рады целовать задницы Четверым Всадникам Апокалипсиса.
Возможно, мудро с их стороны. Нет, не возможно. Определенно.
Подлизывайся, мир, потому что, когда Печати будут сломаны, настанет время стоять на коленях.

***
Стук в три часа утра не предвещал ничего хорошего, и когда Кара Торнхарт прокралась к входной двери, у нее было очень и очень паршивое предчувствие.
Удары становились все настойчивее, и каждый заставлял сердце замирать.
Дыши, Кара. Дыши.
- Торнхарт! Открывай, мать твою!
Невнятный голос казался знакомым и, посмотрев в дверной глазок, девушка сразу же узнала человека, стоявшего на пороге. Это был сын одного из ее бывших клиентов.
Росс Спиллан - один из множества "что-то-около-двадцати" безработных преступников, с шестью детьми от шести разных женщин. По-видимому, ни в одной аптеке не продавали презервативы.
Кара подтянула рукава фланелевой пижамы и уставилась на две защелки, цепочку и обычный дверной замок. Легкий страх пробежал по позвоночнику. Девушка жила на окраине, в безлюдном месте, и, пока она раздумывала над тем, убивал ли Росс кого-нибудь топором, шестое чувство подсказывало, что стоит ожидать неприятностей.
Или, возможно, она просто параноик. Ее психотерапевт сказал, что нормально - порою иметь моменты паники, но это было два года назад. Неужели девушка не способна открыть дверь не дрожа, как испуганный кролик?
- Что случилось, Росс? - крикнула она, потому что все еще не могла заставить себя отпереть замки.
- Открой эту проклятую дверь! Я, черт возьми, сбил собаку.
Собаку? Дерьмо.
- Я больше не практикую. Отвези ее в клинику.
- Не могу.
Конечно, не мог. Росс был подвыпившим, а ветеринар только что женился на шефе городской полиции. Плюс к этому, он - безнравственный ублюдок, который завышал цены и добросовестно забирал себе излишки материалов; его также знали как человека, отказывавшего в помощи любому животному, которое имело смелость заболеть или пораниться не в официальные часы работы.
- Проклятье, Торнхарт. У меня нет на это времени.
Помоги собаке. Перебори себя и помоги. Пот выступил у нее на висках и ладонях, когда Кара открыла все замки и распахнула дверь. Раньше, чем та полностью открылась, Росс сунул в руки девушке черную собаку. Кара ошеломленно отступила назад.
- Спасибо. - Он начал спускаться по ступенькам крыльца.
- Постой!
Девушка неловко сместила вес животного, в котором было добрых семьдесят фунтов (2).
- Тебе нельзя садиться за руль.
- Пустяки. Всего какая-то миля.
- Росс...
- Укуси меня за зад, - пробормотал он, спускаясь по песчаной дорожке к своему старому форду-пикапу.
- Эй!
Кара не могла его остановить, она знала, что в машине еще один пассажир - миниатюрная блондинка, больше похожая на старшеклассницу.
- Твоя подружка умеет управлять автомобилем?
Росс открыл водительскую дверцу и передал ключи девчонке.
- Да.
Пока он обходил машину спереди, а его спутница вылезала, Кара спросила:
- Почему ты привез собаку мне?
Подтекст: Почему ты не позволил собаке умереть на обочине дороги?
Росс остановился и уставился на свои ковбойские сапоги. Когда он заговорил, Каре пришлось напрячь слух, чтобы расслышать слова.
- Ни одна дворняжка никогда не нападала на меня из-за спины.
Кара выпучила глаза. Вот так раз. Девушку всегда больно ранили люди, которые совсем ее не знали, а она просто шла и делала то же самое кому-то другому.
Потом Росс сильно кашлянул, шлепнув молодую блондинку по ягодицам в ультра-коротких шортиках и выбросил окурок на землю, и увеличил громкость радио, но эй... в конце концов, он любил собак.
Девушка неуклюже заперла входную дверь и понесла обмякший комочек шерсти в комнату, которую плотно закрыла два года назад.
- Черт возьми.
Ее проклятье, когда она врезалась плечом в дверь, сопровождал скрип заржавевших петель. В затхлом воздухе пахло неудачей, и не важно, как сильно Кара храбрилась; ее руки по-прежнему тряслись, когда она положила собаку на смотровой стол и включила свет.
Черная шерсть животного пропиталась кровью, а задняя лапа была искривлена; сломанная кость прорезала кожу. Собаке требовалась настоящая ветеринарная помощь, не ее. Не того, кто лечит флюидами, что, как и ей самой часто казалось, не очень-то помогало. Единственный практический медицинский опыт, который у нее был - это ветеринарный лаборант, и прошло уже восемь лет с тех пор, как она, еще подростком, работала у отца.
Кара остановила воспоминания до того, как зашла слишком далеко по этой темной дорожке - пока расправляла перчатки - а когда ее мысли вернулись в сегодняшний день, она с ужасом отшатнулась. Щенок - по крайней мере, у него были, несмотря на размеры, округлые черты молодой собаки - смотрел на нее. Его глаза были... красными.
Кровь, это, наверное, кровь. Что не объясняло жуткого свечения в зрачках.
- Мммм... привет, приятель.
Пасть щенка раскрылась, обнажая чрезвычайно острые и чрезвычайно большие зубы. Что это за порода? Пес походил на нечто среднее между волком и быком, с некоторыми чертами белой акулы; по подсчетам Кары, щенку было около четырех месяцев; за исключением того факта, что по размерам напоминал на вполне взрослую эскимосскую лайку.
А те зубы... те зубы...
Неподалеку располагалась военная база, и с тех пор, как девушка переехала в этот провинциальный городок Южной Каролины, до нее доходили слухи об экспериментах и странных существах, которых создавали там по распоряжению правительства. Кара рассматривала эту вероятность, потому что собака была... неестественной.
Щенок крутился на столе, поскуливая от боли при малейшем движении, и, внезапно, стало совершенно не важно, откуда он появился – был ли лабораторным созданием, генетической мутацией или пришельцем из космоса. Кара не переносила вида страдающих животных, особенно, когда сама могла сделать так мало.
- Эй, - прошептала она, протянув руку. Щенок посмотрел на нее настороженно, но позволил погладить себя по мордочке. Да, это был мальчик. Каре не требовалось проверять... она просто знала. Девушка всегда чувствовала животных, и хотя флюиды, исходившие от этого существа, были странно... беспорядочными... девушка ощущала их.
Медленно, так, чтобы не испугать щенка, Кара ощупала его тело. Сейчас все, что она могла сделать - это установить очередность медицинской помощи; поддерживать в нем жизнь, пока не отнесет к доктору Хеппс. Если никто не будет платить за лечение, то животное просто усыпят, а это означало, что Каре придется выбирать: оплата ипотеки или счета от ветеринара.
Девушка засунула пальцы в колотую рану, и пес взвизгнул от боли; его тело задрожало.
- Прости, мальчик.
Боже, это было пулевое ранение. Кто-то, должно быть, подстрелил собаку, прежде чем она попала под грузовик Росса.
Поскуливая, пес корчился от боли, и Кара чувствовала его страдания каждой клеточкой своего тела. В буквальном смысле. Это было частью того, что сделало ее отличной от всех - талант, который являлся одновременно и благословением, и наказанием.
Кара Торнхарт поклялась никогда не использовать свои способности снова, но видеть, как страдает живое существо - было слишком. Она должна это сделать, как бы ее разум тому не противился.
- Хорошо, - пробормотала девушка, - я попытаюсь. Просто держись.
Закрыв глаза, она опустила обе руки к его телу; ладони зависли в дюйме(3) от шерсти. Кара заставила себя расслабиться и сосредоточиться, пока ее эмоции и энергия не собрались в голове и груди. Она никогда не училась искусству духовного и энергетического лечения, все получалось само собой.
Пока оно не убило пациента.
Кара покачала головой, очищая свои мысли. Постепенно покалывание усилилось, расширилось и пульсировало уже своим собственным сердцебиением. Она визуализировала энергию в фиолетовый шар, который вырывался из ее груди и рук. Щенок успокоился, его дыхание замедлилось, всхлипывание исчезло. Девушка не могла срастить сломанные кости или разорванные органы, но была в состоянии изгнать боль и замедлить кровотечение, а этот бедный мальчик нуждался в любой помощи.
Энергия выстроилась, вибрируя через все ее тело, будто готовилась выйти.
Так же, как это произошло той ночью.
Воспоминания возникли разорвавшимся снарядом, отбросив Кару назад во времени, к ночи, когда ее дар превратился в нечто зловещее, обрушившись не на собаку, а на человека. Его наполненные ужасом глаза выпучились, из носа и ушей струей била кровь, рот открывался в безмолвном крике.
Прекрати думать! Почуяв страха, ее энергия исчезла. Комната вращалась, и девушка пошатывалась - настоящий карнавальный дом веселья. Без веселья. Хныканье выдернуло ее из транса, и она споткнулась о старинный сундук, где хранились все медикаменты, принадлежавшие отцу.
- Прости, мальчик. Нам придется сделать это по-старинке.
Кара не училась в ветеринарной школе, но работала со своим отцом в течение многих лет, и знала основные принципы также хорошо, как и то, что эта собака могла умереть, если она ничего не предпримет.
Так быстро, как могли справиться трясущиеся руки, девушка загрузила тележку инструментами и материалами и повернулась к неподвижно лежавшему щенку: его дыхание стало еще более тяжелым, чем всего лишь за минуту до этого. В области раны плоть быстро раздувалась, и когда она изучила это место ближе, то задохнулась. Мышцы и кожа умирали на глазах. Если бы Кара не видела этого сама, то сказала бы, что рана гноилась в течение недели. Появилась гангрена, и зловоние мертвой плоти заполнило комнату.
- Господи, - выдохнула она. - Что произошло?
Боясь впустую потратить даже секунду времени, девушка схватила скальпель и надеялась, что пес не укусит, потому что она собиралась причинить ему боль.
Аккуратно, Кара сделала маленький разрез на месте пулевого отверстия. Щенок всхлипнул, но держался, пока она вытирала гной и кровь, а потом взяла пинцет.
- Потерпи еще немного, малыш.
Кара задержала дыхание и молилась за твердость своей руки. Сделай это. Сделай это сейчас… Она вставила пинцет в рану, но не рассчитала своих сил, и струйка крови, которую девушка не могла остановить, побежала по руке в ладонь. Не паниковать. Так или иначе, она продолжила, пока не почувствовала, что пинцет натолкнулся на пулю. Когда Кара захватила ее, пес завизжал, но не сдвинулся с места … и не укусил.
Максимально мягко, она достала пулю. Странно… но та была серебряной. Кара положила пинцет на поднос, взяла бинты, повернулась к собаке...
И завизжала.
Щенок стоял на смотровом столе: голова поднята, а язык высунут, словно он счастливо вырвался на прогулку в парк, а не находился на пороге смерти. Единственный признак того, что когда-то он был ранен - кровь, застывшая в его шерсти, и оставшаяся на полу и столе.
Потрясенная нереальностью ситуации, девушка упала в обморок, и холодный пол дружелюбно принял ее тело. Голова ударилась о плитки, и следующим было осознание того, что щенок стоял рядом с ней, а его красные глаза горели. Он облизывал ее лицо и рот, и, фу, его слюна пахла гнилой рыбой. Кара слабо оттолкнула его, но щенок вернулся и прыгнул на нее.
Он тяжело дышал; его дыхание отдавало нашатырем, и она почувствовала приступ рвоты.
- Уф. - Просипела девушка, размахивая рукой перед его пастью, чтобы отбить вонь. - Мы должны что-нибудь сделать с твоим чертовски дурным запахом изо рта. - Боже, она говорила так, словно все происходящее было реальностью.
Но это не так. Просто невозможно. Она, вероятно, лежала в своей кровати, а все это - только сон.
Внезапно, Халитозис (4) поднялся на лапы, склонился над ней и зарычал. Это было необычное, вибрирующее рычание... Оно казалось прокуренным, похожим на звук пилы, на рык, издаваемый драконом. Или демоном. Странно.
В этот момент дверь разлетелась на куски, и в дом ворвались четыре человека.
Крик, уже готовый вырваться из груди, так и остался внутри, скованный страхом. Только не снова, не снова. Воспоминания о предыдущем вторжении, которое разрушило ее жизнь, столкнулись с текущими событиями, и девушка застыла, словно парализованная; в легких застрял кислород.
Раздался выстрел, рычание... а потом чудовищные крики. Кровь лилась на пол, на стены, на нее... и Кара заставила себя двигаться, чтобы подняться на ноги.
Хэл отбросил одного из мужчин на пол, его когти - которые почему-то стали длинными, как у кошки - рвали человеку грудь, в то время как двое других людей размахивали странным холодным оружием.
Девушка оглядела комнату в поисках предметов, которыми можно было бы защищаться. Потом схватила тяжелую стеклянную банку из-под ватных шариков, но отшатнулась от взрыва и ослепительно-яркой вспышки света. В середине комнаты появился красивый блондин. Из его пальцев вырвалось пламя - огненный шар взлетел в воздух, превращаясь в золотую сеть, накрывшую щенка, который свернулся в ней клубком.
- Нет! - Кара кинулась к собаке, но кто-то схватил ее сзади. Хэл будто сошел с ума; зубы и когти так и сверкали, когда он пытался выбраться из ловушки.
Посыпались проклятия, и кто-то выстрелил в грудь новоприбывшему, но тот не обратил на пулю никакого внимания, словно его, всего лишь, ужалила пчела. Затем взял сеть вместе с Хэлом; вспышка света - и он исчез.
Один из мужчин крепко держал девушку; к ним направился другой, чья левая рука безвольно болталась, а лицо от ярости покрылось пятнами.
- Что ты?
Она моргнула: - Ч-что?
- Я спросил, что ты?- прорычал он.
- Я не понимаю.
Мужчина выбросил руку так быстро, что Кара ничего не заметила, пока ее щеку не начало саднить от удара.
- Какой ты демон? - закричал он, брызжа слюной ей в лицо.
Боже, эти мужчины - сумасшедшие. Вся эта ситуация - безумная. Это - страна Безумия, а она - ее королева.
- Почему... - Кара вдохнула и попыталась успокоиться. Это было нелегко, когда человек, который держал ее в тисках, выдавливал из легких весь воздух. - Почему вы думаете, что я демон? - Возможно, они были религиозными фанатиками, как те, что обвинили ее в колдовстве, прежде чем она научилась скрывать свой дар исцеления.
Девушка придумывала множество теорий, когда третий мужчина - стоящий на коленях рядом с мертвым телом - встал и протянул ей пулю, которую она недавно извлекла из собаки.
- Потому, - сказал он неестественно спокойным голосом, - что только демон мог исцелить цербера.

------------------------------------------------
(1) 1 миля ~ 1,6 км
(2) 70 фунтов ~ 31,7кг
(3) 1 дюйм ~ 2,5см
(4) Халитозис – заболевание ротовой полости, являющееся причиной дурного запаха изо рта.

Категория: Главы | Добавил: Нафретири (23.01.2013)
Просмотров: 683 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 3
avatar
0
3
Как давно искала первую часть 53
avatar
0
1
СПАСИБО ЗА НОВИНКУ
avatar
0
2
приятного чтения)
avatar