Главная » Переводы » Мелкий шрифт, Б. Элсборг » Главы

Глава 19, Мелкий шрифт - Б. Элсборг

Глава 19

Проснувшись и обнаружив, что ни Мэтти, ни Катча нет дома, Тернер был раздосадован. Когда он подобрал записку, которую протолкнули в почтовый ящик, досада переросла в раздражение.
«С нетерпением жду встречи сегодня вечером. Надеюсь, ты не забыл испечь кекс для аукциона? Судить начинаем в семь, в шатре. Потанцуешь со мной? Диана».
Тернер не знал, что выводит его из себя сильнее – мысль о том, чтобы печь кекс, судейство на конкурсе кексов или танец с кем-то. За исключением разве что Катча или Мэтти. Хотел бы он обладать грацией Катча, но чего нет, того нет.
На кухне Тернер открыл холодильник и, ни о чем не думая, стал пить. В идеальном мире он нашел бы возможность рассказать Катчу с глазу на глаз о том, что узнал о Мэтти. Потом они оба, не сообщая никому о том, что задумали, могли бы съездить на разведку и проверить, действительно ли она в больнице. Но теперь Тернер чувствовал, что не может уехать из Милфорда, по крайней мере, пока не побудет судьей на чертовом конкурсе. Ситуация с Мэтти в ближайшее время, скорее всего, не изменится, а если Тернер хочет продолжить свое исследование, ему придется жить в этой деревне и поддерживать хорошие отношения с местными жителями. У него еще будет время съездить в больницу и вернуться, не страдая от унизительного путешествия в сундуке. Вот только… что сказать Мэтти?
Тернер взглянул на три пустых упаковки из-под «Плазмикса» и улыбнулся, понимая, почему ему потребовалась дополнительная энергия. Прошлая ночь была… потрясающей. Ему все еще с трудом верилось, что все это произошло на самом деле, и эта ночь навсегда останется лучшей в его жизни. И если ему хочется, чтобы она была не последней, придется проследить, чтобы Катча и Мэтти не было поблизости, - просто на всякий случай, - если объявятся Габриэль и Дава.
Точнее, когда они объявятся.
Несмотря на то, что Габриэля признали виновным, и на то, что прошло двадцать лет, поддержка Чистокровных так и не исчезла до конца, словно пятно от крови. Если знать, где искать, нетрудно найти тех, кто все еще верит в то, что проповедовал Габриэль, тех, кто считает те книги вампирской библией, несмотря на решение Совета. Разумеется, существовала вероятность, что Габриэль не хочет больше иметь с Чистокровными ничего общего. Впрочем, Тернер догадывался, что как только этот пройдоха поймет, что на продолжение начатого потребуется меньше усилий, чем на начало чего-то нового, он снова встанет на старую дорожку. Просто на этот раз он будет более осторожен.
Габриэль, несомненно, придет спросить его о книгах. Тернеру нужно было, чтобы он пришел, чтобы все это закончилось раз и навсегда – так или иначе. Габриэль видел, как Тернер трудится над переводами, и спрашивал его, зачем он переписывает старую рукопись. Тернер сочинил что-то насчет подстраховки и того, что не хочет пропустить ни единого слова, хотя ему больше хотелось добавить несколько лишних, а парочку убрать, но он знал, что Габриэль не забудет.
Тернер добавил подробности, чтобы сбить остальных с толку и увести прочь от направления, которое он выбрал. Работа на Габриэля показала Тернеру, как легко можно спрятать правду посреди лжи. Но его план позволить Габриэлю отобрать у него дневники мог сработать, только если эти проклятые книги будут у Тернера. В горле у него, заставляя его задыхаться, комком сидело подозрение, что их взял Катч.
Он еще раз попробует найти дневники после того, как испечет проклятый кекс. Может быть, еще не поздно создать другой ложный след. И ему надо придумать способ заставить Катча и Мэтти перебраться из дома в какое-нибудь безопасное место.
Как только Тернер выставил на кухонный стол все продукты, какие смог найти, он запомнил их наизусть. К счастью для него, Мэтти купила ингредиенты для его именинного торта, иначе ему не из чего было бы стряпать. Сев за ноутбук, Тернер за пять минут нашел рецепт. Не все составляющие были ему нужны, но в целом довольно похоже. Он пожалел, что здесь нет Мэтти, чтобы ему помочь. Впрочем, разве это так уж трудно?
Десять минут спустя кекс сидел в духовке на квадратном противне. Что ж, это было просто.
Сорок минут спустя, после попытки отключить верещащий сигнал пожарной тревоги, он вытащил кекс из духовки. Может, и не так просто.
Тернер услышал в холле голос Катча и смех Мэтти.
– Чем это пахнет? – крикнул Катч. – Ты что, спалил свои носки?
Тернер не сводил глаз со здоровенной лепешки и думал: может быть, на вкус она получше, чем на вид?
Тут оба ворвались на кухню. Широко улыбающаяся Мэтти бросилась в объятия Тернера и привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его. От радости его сердце исполнило сложный кульбит и тяжело плюхнулось на желудок. Как он может заставить ее уйти, если это последнее, чего ему хочется? Тернер обнял ее, и она прижалась к нему.
– Хорошо спал? – спросила Мэтти.
– Да, спасибо.
– Первый раз встречаю человека, который спит так, как ты. Тебя можно было принять за мертвого.
Тернер бросил взгляд на Катча и сердито уставился на него, увидев, как тот вздрогнул. Нетрудно догадаться, что произошло. Идиот.
– А это что? – Мэтти высвободилась из его рук и подошла к кексу. – Похоже на… э-э… коржик для слона. Или на крышку от канализационного люка.
Тернер сгорбился. Она права.
– Почему ты не воспользовался формой для выпечки? – спросил Катч.
Форма, не противень?
– В рецепте ничего не говорилось о том, что нужна форма.
Катч рассмеялся.
– Я его слегка передержал, – Тернер постучал по кексу костяшками пальцев. Ой.
– Давайте разрежем, – предложил Катч. – У тебя есть под рукой мачете? Или бензопила?
Мэтти ткнула его локтем под ребра.
– Не будь таким врединой.
Тернер схватил с подставки нож. Нож гнулся и не хотел резать. В отчаянии он резко вонзил его в верхушку кекса. Оттуда вылетела струйка мутной жидкости и шлепнулась на стол. Все трое уставились на нее.
– Знаешь, что это мне напоминает? – спросил в конце концов Катч. – Одну из тех шоколадок, что ты получаешь на Рождество. Снаружи твердая, как камень, а внутри какая-то алкогольная начинка.
Тернер втиснул весь кекс вместе с противнем в мусорное ведро.
– Давайте вообще забудем об этом.
– Можешь взять тот, который я испекла, – предложила Мэтти. – Можно порезать его на ломтики и красиво разложить их.
– Э-э… не получится. Я его съел, – промямлил Катч.
Мэтти сердито уставилась на него.
– Тогда иди в магазин и купи другой. И обязательно глазированный.
– Я должен испечь его сам, – возразил Тернер.
Мэтти улыбнулась:
– Мы сделаем так, что он будет выглядеть как домашний. Это почти то же самое, что испечь его самостоятельно.
– Спасибо тебе, – Тернер привлек ее к себе, медленно облизал ее губы, а потом скользнул языком к ней в рот. Катч заскулил. Тернер поцеловал Мэтти еще более страстно.
– Ладно. Я пошел за кексом. – Катч захлопнул за собой дверь кухни.
Тернер собирался только поцеловать ее, но его член был другого мнения. Его руки обхватили ее ягодицы и прижали ее к восставшему члену. О боже. Она сочтет его сексуальным маньяком. Он оторвался от ее губ, не переставая прижимать ее к себе.
– Ты умеешь кататься на коньках? – спросила Мэтти.
– А? – Это еще откуда?
Она погладила его по спине.
– Ты выходил на улицу? У тебя в саду есть каток. Я подумала, может, после конкурса кексов мы сможем покататься на коньках. Там полно народу. Скоро все будет открыто.
Вот только ему и Катчу надо кое-куда поехать.
– Да, я умею кататься на коньках. – Наверное. – А на улице я не был. Звучит кошмарно. В доме и без того шумно.
Ее лицо вытянулось, и он пожалел о сказанном. По крайней мере, его член, похоже, потерял всякую надежду.
– Это весело, – прошептала она. – Давай я покажу тебе.
– С тобой что угодно будет весело.
Она снова заулыбалась, и его мир встал на место. Но тут он снова вспомнил, что предстояло им с Катчем.
– Чем вы с Катчем занимались? – спросил он.
– Ходили по магазинам. И… еще всякой ерундой. Хочешь посмотреть, что я купила?
Пытается меня отвлечь?
– Что значит «ерундой»?
Мэтти ухватила его за руку и потянула в холл.
– Я заставила Катча набрать полную охапку женской одежды и отнести ее в примерочную, чтобы я могла ее примерить. Он дулся из-за этого, и я нашла способ его развеселить.
Тернер сгреб ее в охапку.
– И что это за способ?
– Кое-что я тебе уже показала. Один прием, который я делаю ртом.
Тернер рассмеялся.
– Ему не пришло в голову, что если ты возьмешь в руки одежду, то ее никто не увидит?
– Пришло, но слишком поздно. В следующем магазине уже не сработало. Я купила там нижнее белье. Пока я его мерила, он отлучился что-то купить, но мне не показал, что именно. Оно вон там. – Она указала на черный пластиковый пакет и подтолкнула Тернера. – Я пообещала, что не буду смотреть.
Тернер поднял пакет и заглянул внутрь. О боже. Он туго обернул содержимое пакетом и положил обратно.
Мэтти внимательно наблюдала за ним. На ее лице было написано беспокойство.
– Что там?
– Ничего.
Она нахмурилась.
– Нет, там определенно что-то есть.
– Это подарок. Для тебя. – Тернер подумал, что розовый цвет не подходит ни ему, ни Катчу.
Даже для анальной пробки. Там было еще несколько предметов. Тернер успел увидеть достаточно, чтобы его член вернулся в строй.
Он уселся на ступеньки и украдкой пытался поправить брюки вокруг поднявшегося члена, пока Мэтти показывала ему свои покупки. Когда она достала кружевное нижнее белье, ему стало еще хуже.
– Я сказала Катчу, что всего лишь беру у него в долг. У меня есть деньги. Не считая накоплений, есть еще этот дом и все, что в нем – все стало моим после смерти родителей. Только я не знаю, как получить деньги у дяди Бернарда. Я не могу пойти в банк и попросить их.
Тернер предположил, что Бернард – это Бернард Страчен, тот человек, у которого он купил Милфорд Холл.
– Дядя Бернард?
– Мамин младший брат. У отца ни братьев, ни сестер не было. Дядя Бернард, его жена и двое сыновей – единственные родственники, которые у меня остались. – Она уселась на ступеньки рядом с Тернером, и ее плечи поникли. – И мне они не нравятся.
– Почему?
– У тети Сьюзен мерзкий характер. Она вечно критиковала мамину стряпню или ее манеру одеваться. Дядя Бернард на стенку лез из-за того, что у мамы такой удачный брак. Вместо того, чтобы за нее порадоваться, он на мыло исходил от зависти. Ему было не угодить. Он хотел машину лучше, чем у нас, отпуск круче, телевизор больше, в общем, перещеголять нас во всем. Мои кузены издевались надо мной, когда я была маленькой, ломали мои игрушки и говорили, что это я, били окна и сваливали вину на меня. Но папа знал правду. Теперь они работают у своего отца. Дядя Бернард – финансовый консультант. – Мэтти улыбнулась. – Папа никогда не просил у него совета. Иногда делал вид, просто чтобы тот заткнулся, но всегда говорил, что Бернард умеет удваивать деньги только одним способом: сложить пачку купюр пополам и сунуть в задний карман.
Мэтти глубоко вздохнула.
– Я не хотела, чтобы дядя Бернард продавал Милфорд Холл. Здесь жили несколько поколений нашей семьи, но он не замечал меня, и я не смогла ему помешать. Он забрал мамины драгоценности и папину коллекцию монет. Я пыталась выкрасть кое-какие вещи у него из машины, но сумела вытащить только несколько предметов, а потом он уехал. Когда приехал мебельный фургон, я забрала все, что хотела оставить себе, но только то, что смогла унести. Мне пришлось все спрятать, а потом поднять на чердак, когда фургон уехал.
Тернер обнял ее. Почему он не спрашивал у нее об этом раньше? Почему не поговорил с ней раньше?
Она опустила голову ему на плечо.
– Мне следовало бы выбрать что-то большее, нежели книги, но я не могла ясно мыслить.
– Не знаю. Свои книги я бы хотел сохранить. – Тернер прижался щекой к ее волосам. – Расскажи мне, что случилось, когда ты встретила Джорджа.
– Когда люди начали приходить сюда и осматривать холл, я пыталась заговорить с ними. Я говорила, что в доме завелись сухая гниль и древоточцы и что по соседству собираются строить очистную станцию. Но все без толку. Меня никто не мог ни увидеть, ни услышать. Кроме Джорджа. Он вошел и улыбнулся. Просто чтобы проверить, что он улыбается не причудливым дверным ручкам, я сказала: у тебя ширинка расстегнулась, а он глянул вниз и рассмеялся. Он избавился от риелтора, сказав ему, что хочет осмотреться самостоятельно, и я показала ему дом. Джордж сказал, что дом идеально тебе подойдет, что тебе нужно как раз что-то вроде этого… вроде меня.
Тернер с трудом сглотнул. Джордж корчит из себя сваху? Он не знал, придушить его или расцеловать.
Мэтти сделала глубокий вдох.
– Я пошла к риелторам и выяснила, какую цену предложили другие покупатели, чтобы Джордж мог убедиться, что ты предложишь больше всех.
Тернеру пришлось повышать цену трижды. Дважды он сделал это еще до того, как риелтор позвонил ему, чтобы сообщить, что его цену перебили. Джордж объявил, что у него предчувствие. Хитрый дьявол. Но и Тернер был таким же. Не было такой цены, которую он бы не заплатил.
– Так мой дядя продал дом тебе. И я наконец поняла, что он, скорее всего, не мог продать дом или избавиться от имущества, если только не вступил в права владения. Он или, скорее, тетя Сьюзен. А это, наверное, означает, что я… умерла. – Она подавила рыдание.
Тернер крепко прижал ее к себе.
Мэтти смахнула слезу со щеки.
– Я не хочу быть мертвой. О боже. Но это правда, так ведь? Ты был прав с самого начала. Я была так уверена, что не умерла, что застряла где-то между жизнью и смертью. Но тогда как вышло, что вы с Катчем и Джордж можете видеть меня, а больше никто не может?
Из глаз у нее потекли слезы, и Тернер не мог этого вынести.
– Ты не умерла.
– Нет, умерла.
– Нет, не умерла.
Мэтти сдавленно рассмеялась.
– Это что-то новенькое.
– Я знаю, что ты не умерла, – поправился Тернер.
– О чем ты говоришь? – Мэтти уставилась на него широко раскрытыми глазами.
– Я хотел сначала проверить вместе с Катчем, но…
– Проверить что? – Катч закрыл дверь, запер замок и положил на пристенный столик ключ и пластиковый пакет. – Кстати, этот кекс выглядит ужасно. Проще простого будет заявить, что ты сделал его сам.
– Мэтти не умерла, – сказал Тернер.
– Конечно нет, – огрызнулся Катч.
– Я кое-что поискал в интернете. – Знать, когда именно, им было не нужно. – Несколько месяцев назад произошла авария. Мэтти в больнице. Лежит в коме.
– О боже, – выдохнула она.
Тернер крепче прижал девушку к себе. Катч сел на ступеньку ниже и взял ее за руку.
– В коме? – повторил он.
– Что за авария? – спросила Мэтти. – Руки-ноги у меня на месте?
– Не знаю, – ответил Тернер. Черт, об этом я не подумал.
– Кома? – снова спросил Катч.
– Но я не умерла. Во всяком случае, пока что, – прошептала Мэтти.
– Нет, – подтвердил Тернер.
Мэтти закрыла глаза. Может быть, ей все это снится, пока она лежит без сознания на больничной койке и грезит об альтернативном существовании. Звучит слишком невероятно, чтобы оказаться правдой.
– О чем думаешь? – спросил Катч.
Она с трудом сглотнула, но комок в горле никуда не делся.
– О том, что ничего этого не происходит. Что на самом деле я лежу где-то, подключенная к трубкам. Что я вас выдумала.
Катч сжал ее руку.
– Чувствуешь? Я настоящий.
– То, что произошло за последние несколько дней, было на самом деле, Мэтти, – сказал Тернер.
– Но меня больше никто не может видеть. Как ты это объяснишь?
Она заметила, как Тернер и Катч обменялись быстрыми взглядами, и застыла.
– Уже что-то скрываете? – спросила она тихо.
– Мы можем тебя видеть, потому что мы не те, кем кажемся, – признался Тернер.
Мэтти и так уже это поняла. Может быть, в этом сне она еще не решила, кто они. В голове у нее мелькали предположения: шпионы, ассасины, несчастные влюбленные…
– Я вампир, – сказал Тернер.
Катч откашлялся:
– А я наполовину вампир, наполовину оборотень.
– О, – произнесла Мэтти. Ни того, ни другого в ее списке не было.
– Больше ничего не скажешь? Только «О»? – осведомился Катч.
Этот сон становился очень странным. Она взглянула на Тернера.
– А кто тогда Джордж?
– Догген. Камердинер, личный помощник, тот, кто занимается моими делами, в частности, в течение дня. Взамен он получает более долгую жизнь, позднее старение и кое-какое экстрасенсорное восприятие. Очевидно, что-то из этого позволило ему тебя увидеть.
Мэтти захотелось топнуть ногой. Почему ей обязательно нужно было сделать из них вампиров? Да еще вампира-оборотня? Что это вообще, черт возьми, такое? И как она умудрилась выдумать словечко вроде «догген»?
– Мэтти? Ты как? – забеспокоился Катч.
В голове у нее пронеслось множество вариантов, и Мэтти выбрала самый легкий – так ей будет спокойнее.
Согласиться и не просить их это доказать. Насколько ей было известно, ее воображаемые парни могли поднять ее одним пальцем, а потом заморить червячка.
– Нормально, – отозвалась она.
Они уставились на нее, вскинув брови.
– Что?
– Ни о чем не хочешь спросить? – поинтересовался Тернер.
– Не-а.
Они выглядели разочарованными.
– Хотя нет, хочу, – поправилась она, и они оживились. – В какой я больнице?
Оживления как не бывало.
– Святого Луки. В Манчестере, – ответил Тернер.
– Так, – Мэтти поднялась на ноги. – Давайте разберемся с этим кексом, пока Диана Рольф не вышибла дверь.
Она схватила пакет, который Катч оставил на пристенном столике, и направилась на кухню, а невероятные плоды ее воображения – за ней.
– Надеюсь, ты не собираешься улизнуть в Манчестер, – сказал Катч.
– А зачем, если я уже там?
Мэтти вынула шоколадный кекс из коробки и поставила его на полминуты в микроволновку. Светло-коричневая шоколадная глазурь слегка подтаяла, так что Мэтти смогла слегка поковырять ее вилкой. Стоило ей придать бокам кекса неряшливости, как он тут же стал походить на самодельный. Мэтти сунула коробку в мусорное ведро и переложила кекс на белое блюдо.
Катч и Тернер прислонились к стене, пристально глядя на нее.
– В чем дело? – поинтересовалась Мэтти.
– Вот и мы про то же думаем, – ответил Тернер.
– Почему ты не боишься? – спросил Катч. – Злобные кровопийцы? Кровь, капающая с клыков? Это я про него, разумеется. Я-то милашка и красавчик.
Тернер зажал его в шейный захват, и Катч с трудом вывернулся.
– Ты что, нам не веришь? – спросил Катч.
– Верю, конечно. – Почему бы и нет, раз уж она сама их выдумала? Хотя Мэтти удивлялась, почему она не заставила их выпить ее кровь. Она подошла к ним и взяла их за руки.
– Пойдем. Винтервэл официально начнется через несколько минут. Мы же не хотим пропустить фейерверк.
– Надень что-нибудь теплое, – попросил Катч.
– Да, папочка, – Мэтти закатила глаза, но в холле натянула новый голубой свитер, который он ей купил.
И почему она раньше не выдумала того, кто купит ей вещи?
Почему она не выдумала секс с двумя парнями семь месяцев назад? Какая бесполезная трата времени. Ладно, лучше поздно, чем никогда. Впрочем, когда Мэтти шагнула за порог, держа парней за руки, что-то во всей этой ситуации показалось ей странным. Зачем она заставила себя чувствовать эту боль в сердце? Зачем чуть не вывела Тернера на солнечный свет? Зачем позволила себе упасть в реку?
Нет, что-то здесь не то.
Вампир и оборотень?
Что-то совсем не то.
Тернер не знал, как отреагирует Мэтти, но был совершенно уверен, что уж чего-чего, а такого веселого согласия он не ожидал. Он бросил взгляд на Катча и по его поднятым бровям понял, что тот удивлен не меньше его.
Когда Мэтти попыталась потянуть их за собой к полю, где вовсю гремела ярмарка, Тернер и Катч потащили ее в другую сторону.
– Привет, – раздался чей-то голос.
Тернера передернуло. К ним спешила Диана Рольф, а за ней едва поспевал викарий.
– Вы идете не туда, – пропыхтела она и улыбнулась Катчу. – Привет, я подруга Тернера.
– Не хочу, чтобы она была в этом сне, – прошептала Мэтти.
– Добрый вечер, – поздоровался преподобный Лэзонби.
Диана ослепительно улыбнулась.
– Я не видела в шатре твоего кекса. Очень надеюсь, что ты нас не подвел.
– Вы не могли бы отложить судейство до моего возвращения? До одиннадцати? Или до полуночи? – попросил Тернер.
Она нахмурилась.
– Вообще-то это…
– Нам нужно навестить друга в больнице, – объяснил Катч.
Мэтти попыталась высвободиться, и Тернер крепче сжал ее руку.
– О, ну ладно. Так что там с твоим кексом? – спросила Диана. – Он нам нужен для аукциона. У нас уже есть ставка в пятьдесят фунтов.
Катч рассмеялся:
– Тысяча процентов при… – Мэтти наступила ему на ногу.
Тернер достал из кармана ключи от дома и протянул их викарию:
– Кекс на кухне. Пожалуйста, заприте за собой дверь.
– Ты обещал мне танец, – крикнула Диана им вслед.
– Я не хочу ехать в больницу, – сказала Мэтти.
– Конечно, хочешь, – возразил Катч.
* * * * *
Габриэль закрыл глаза и отвернулся к окну машины. От Давы у него разболелась голова. Опять.
– Жилой фургон, – она даже не пыталась скрыть отвращение в голосе. – Не хочу спать в фургоне.
Габриэль тоже был от этого не в восторге, но ничего лучшего ему достать не удалось. И, по крайней мере, они ехали не на нем. Следовавший за ними жилой фургон, который вел Пит, был мерой предосторожности, их укрытием от солнечного света на крайний случай.
– Автомобиля вполне достаточно, – возразил Габриэль. – Я благодарен Виктору за то, что он его нашел.
Он открыл глаза и улыбнулся.
Виктор, широкоплечий оборотень, сидевший за рулем черного «Лексуса», кивнул.
– Спасибо тебе за все, что ты сделал, – обратился к нему Габриэль. – И тебе, Ник.
Вампир на пассажирском сиденье обернулся и улыбнулся.
– Это честь для меня.
Для Виктора это был исключительно вопрос денег, но это было неважно. Габриэлю нужна была помощь тех, кто может выходить на солнце, а они вряд ли стали бы им помогать только потому, что идея помощи вампирам взволновала их бескорыстную душу. Но поддержка набирала ход. Передача информации шла в геометрической прогрессии: один рассказал двоим, двое – четверым, и так далее. Верить хотели не все, но Габриэля это устраивало. Ему нужно было столько помощников, сколько хватило бы, чтобы обеспечить ему тот стиль жизни, которого он заслуживал.
– Жилой фургон, – пробормотала Дава.
Габриэль сердито уставился на нее.
– Малые шаги. Первые дни. Я благодарен Призыву Чистокровных за верность.
– Братству, – поправила Дава. – Не забывай, что отныне мы называемся Братством Чистокровных.
Габриэль мысленно схватил ее за шею. И почему он постоянно об этом думает? Одно быстрый поворот руки, и у нее сломана шея. Если он будет продолжать поворачивать, то открутит ей голову. Впрочем, будет много грязи, а это была не его машина.
– Мы – Призыв Чистокровных, – произнес Габриэль. – Зачем менять название? Однажды – будем надеяться, что скоро – мы все будем стоять вместе под солнцем, хвала свету.
Ник обернулся и взглянул на него с обожанием, ничуть не ослабевшим за двадцать лет. Молодой вампир, все еще жалевший о своем решении обратиться, он был как раз из тех сторонников, которые нравились Габриэлю не меньше старших, которым наскучило существование в темноте. Вообще Габриэлю нравились они все, особенно если учесть, что у них были деньги. Что ему было от них не нужно, так это умственные способности. Это заставило его вновь вспомнить о Логане, который двадцать лет назад ускользнул, когда все пошло наперекосяк. Где он теперь?
Габриэль передернул плечами.
– Далеко еще до Милфорд Холла?
– Уже нет, – ответил Виктор.
– А что, если Тернер уже не верит? – спросила Дава.
Что, если он никогда и не верил?
– Он увидит свет, – ответил Габриэль. – Иначе мы ввергнем его в вечную тьму.

Категория: Главы | Добавил: Нафретири (23.09.2017)
Просмотров: 21 | Теги: переводы | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar