АННОТАЦИЯ

ГЛАВА 1.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3.

ГЛАВА 4.

ГЛАВА 5.

ГЛАВА 6. 

ГЛАВА 7.

ГЛАВА 8.

ГЛАВА 9.

ГЛАВА 10.

ГЛАВА 11.

ГЛАВА 12.

ЭПИЛОГ

Шей Саваж

Книга: На грани безумия

Оригинальное название: Otherwise Occupied

Серия: Эван Арден #2

Переводчик: Inna_Zulu

Редактор: Юлия Боринских

Вычитка: Jakarta, Ms.Lucifer

Художественное оформление: Ms.Lucifer

ШЕЙ САВАЖ

НА ГРАНИ БЕЗУМИЯ

АННОТАЦИЯ

Эван Арден - киллер босса Чикагской мафии. Он изо дня в день живет своей жизнью в компании собаки, О́дина. Он должен упорно трудиться, чтобы вернуть расположение босса, но цель оказывается нелёгкой. Когда его начинают преследовать демоны прошлого, он ищет помощи в получении так необходимого ему отдыха и возможности хоть немного поспать у неожиданного кандидата. Но не станет ли доверие к ней его погибелью?

Он изо всех сил пытается забыть свое прошлое и удержать себя на грани безумия.

ГЛАВА 1.

ЛЮБОВЬ НАПРОКАТ

Гребаный дождь.

Снова.

И дело не в том, что меня заботили дождь или холод, – на самом деле, нет, но это сбивало с цели, так как все еще пытался вернуть расположение босса. Я не мог позволить себе промахнуться. Вопреки здравому смыслу, когда мне хотелось чего-то избежать, я, наоборот, оказывался к этому чуть ближе, чем желал бы при такого рода работе. Мне нужно быть уверенным в успехе, и, если это будет стоить мне жизни... что ж, в сложившейся ситуации это будет лучше, чем неудача.

Закрыв левый глаз, я вел наблюдение через прицел винтовки Баррет-М82. Перекрестие было сфокусировано на двойной двери из стекла и металла. Она вела внутрь офисного здания, где над входом находилась большая вывеска, сообщавшая о «наличии свободных помещений», и номер телефона, по которому можно было позвонить, если кому-нибудь понадобились бы сто квадратных метров для аренды офиса в этом здании. Но если позвонить по этому номеру, то там ответят, что на данный момент свободных помещений нет.

Нет, если только у тебя не было правильных знакомств или, желательно, русской, вполне вероятно, нелегальной икры из Каспийского моря, или, однозначно, героина. Эти знакомства помогут заполучить маленький угловой офис, но, однако, не вызовут расположения Ринальдо Моретти – моего босса и единственного владельца всех предприятий Моретти. Некоторые из них были даже легальными.

Ну, одно из них.

Вроде бы.

Я переместил бедро и немного потянул спину; в одном и том же положении я находился вот уже семь часов и, к тому же, проголодался. У меня была с собой пара белковых батончиков, но их уже давно не было. Эта работа не должна была занимать так много времени, отчего я был разочарован и раздражен, заставляя себя дышать в медленном, размеренном темпе.

Разочарование и раздражение - не мои друзья, особенно тогда, когда был на работе. Мне нужно было держать себя в руках достаточно долго, чтобы дождаться, когда цель выйдет за дверь и умрет.

Может, погода стала причиной его задержки.

Я поднял руку и туго затянул ткань вокруг лба. Она помогла уберечь глаза от дождя, но не обеспечила достаточный уровень комфорта. Я поправил бандану, не переставая следить за дверью и не отвлекаясь ни на секунду. Мне необходимо было быть быстрым, эффективным и смертоносным.

Никаких, блин, сюрпризов.

Последняя хрень почти стоила мне жизни и закончилась ссылкой в пустыню на долгие месяцы - и это просто за убийство не того парня. Не завалить же этого будет гораздо хуже. Конечно, я не смогу грохнуть его или пропустить, если он не появится там, где должен был, хотя тот должен был появиться, где предполагалось.

— Спокойно, Арден. — Я моргнул, когда понял, что, на самом деле, разговаривал вслух сам с собой. Не к добру. Мне не понравилось это дерьмо, поэтому слегка стиснул зубы, напоминая себе впредь такого не делать.

До этого момента все было прекрасно. После недели прочесывания городских пейзажей Чикаго, я нашел идеальное здание с прекрасным видом на входные двери. Вне видимости прямо с улицы и отлично скрытое от взглядов как с Уиллис-тауэр, так и с обсерватории Джона Хэнкока. Мне всего лишь следует быть терпеливым, пока…

... а вот и он.

Не было никаких сомнений, что человек в сером плаще и была моя цель, хотя никогда не встречал его раньше. Вчера я много часов изучал его фотографию, чтобы быть уверенным, что не ошибусь. Надо было полагать, что просматривал его семейные фотографии чаще, чем его собственная жена.

Моргнув пару раз, я установил перекрестье в нужном положении и плавно потянул назад спусковой крючок.

Пуля вылетела из ствола в его левый глаз, и слышен был только глухой удар. Не успел он упасть на землю, как я уже отошел от выступа здания, разобрал винтовку и засунул ее в спортивную сумку. Затем обложил винтовку одеждой, чтобы скрыть его форму и исключить возможность обнаружения очертания оружия с внешней стороны сумки, и после быстро направился к выходу на крыше.

Через три минуты я уже был на другой стороне здания, выйдя наружу и поднимаясь по лестнице на многоуровневую автостоянку, которая находилась на другой стороне улицы. На верхнем этаже гаража был оборудован тренажерный зал, где у меня было членство, куда и направился в раздевалку. Закрыв на замок сумку у себя в шкафчике, я попал в спортивный зал с тренажерами «Наутилус».

Не плохо бы позаниматься. И немного расслабиться.

К тому времени, как я в третий раз увеличил весовую нагрузку, все мысли о Томасе Фармере, члене правления «Электро Индастриал» (ныне почившего), исчезли из головы. Если бы это послало другим правильный сигнал о том, с каким криминальным авторитетом необходимо заключать союз, я бы мог немного отдохнуть, а Моретти - вернуть мне обычную плату.

Хотя, вряд ли.

Дождевую воду в волосах заменил пот, и, выполнив на «Наутилусе» вращения, я перешел на беговую дорожку. За стойкой регистрации расположилась цыпочка, продолжающая строить мне глазки. Она даже принесла мне полотенце, когда я, в конце концов, отошел от тренажера. И в последний раз, когда был здесь, девушка сделала то же самое, хотя ранее не замечал, чтобы она делала это для кого-то другого.

— Как прошла тренировка, Эван?

— Спасибо, хорошо, — ответил я.

Замечательно – она даже потрудилась узнать мое имя.

Ей было двадцать четыре или двадцать пять, рост - сто семьдесят, блондинка, и она недавно делала стрижку – концы волос были четкими и ровными, – но ей не нравилось ее прическа. Девушка пыталась сделать хвостик из слишком коротких волос, используя резинку, которой скреплялись газеты. Обычно ее не используют таким образом или у нее просто не было резинки для волос.

Первой мыслью относительно ее прически было согласиться, что она слишком короткая. И волосы недостаточно темные. У девушки не было той классической итальянской красоты, которую я предпочитаю.

Предпочитаю?

До этого момента я и не знал, что у меня были предпочтения, но отметил это про себя, улыбнувшись ей, после чего быстро поблагодарил девушку и направился в душ. Пока вода лилась на меня, образ длинных, гладких темных волос – почти черных, но не совсем – и таких же темных глаз затопил мои мысли. Даже едва почувствовал ее гладкую кожу на ладонях.

Я встряхнул головой, чтобы побыстрее перестать о ней думать.

Скорее всего, придется поменять тренажерный зал, хотя только недавно начал его посещать. Мне не нужно, чтобы кто-то обращал внимание в мою сторону, вспоминал меня или флиртовал со мной. В общем-то, в этом не было ничего хорошего, так как место было достаточно большим, чтобы долго не ждать, когда освободится нужный тренажер. Ну что ж. Я всегда могу позаниматься в зале около своей квартиры, но только придется прождать полдня, чтобы совершить часовую тренировку на беговой дорожке.

Снова дома.

Моя квартира находилась в высотном здании прямо возле реки Чикаго. Домом владел мой босс, а апартаменты шли в комплекте с работой, так что мне не приходилось платить ни за аренду, ни за что-нибудь еще. Это был хороший бонус, хотя предпочел бы жить где-нибудь за городом. Мне никогда не доводилось жить в таком месте, но я всегда считал, что оно должно мне понравится – открытые пространства для стрельбы по мишеням и достаточно места для О́дина, чтобы побегать, погоняться за белками и справить нужду.

Проходя мимо, я только кивнул Питу, охраннику, так как понятия не имел, какая у него фамилия. Он тоже работал на Ринальдо. Пит улыбнулся, но улыбка, как всегда, не затронула глаз.

Я присмотрелся к нему и быстро отметил некоторые изменения. Как правило, Пит довольно неплохо одевался, но в этот день его обычно выглаженная рубашка была помята, а галстук не сочетался с остальными вещами. Его глаза были немного покрасневшими от недосыпа или, возможно, от слез – правда, я не видел разницы.

Это заставило меня задуматься о том, что, скорее всего, его бросила жена или он ее, а потом решил, что это, вероятно, его бывшая. У него к тому же был ребенок – еще слишком маленький, чтобы ходить в школу. Я подумал, может, жена узнала, на кого он работал, и поэтому ушла. Интересно, придется ли мне его убить.

Или ее.

А, может, ребенка.

Не-а, вряд ли. Ринальдо был бизнесменом, а убийством ребенка редко можно добиться того, чего нельзя достичь, просто убив родителя.

Звякнул лифт, и я нажал кнопку семнадцатого этажа. Мне казалось, что моя квартира была идеальным местом – прямо на углу здания, достаточно высоко, чтобы винтовка могла эффективно добраться до цели на таком расстоянии, и только на два этажа выше соседнего здания. Если бы мне нужно было уйти через балкон, то смог бы легко это сделать. Обычно я поднимался на лифте, а спускался вниз – по лестнице, но не по какой-то особой причине. Я привык делать подобные вещи, чтобы держать себя в форме, и это была просто привычка.

Глаза просканировали расстояние от двери лифта до квартиры, автоматически выискивая какие-нибудь признаки проникновения. Их не было, но осторожность никогда не бывает лишней. Я вставил ключ в замок и открыл дверь.

— Привет, приятель.

О́дин пробежал через гостиную, чтобы поприветствовать меня, и я почесал его лохматую голову. Было здорово видеть, что у него снова растет шерсть – с длинной он выглядел лучше. Ну, по крайней мере, он больше походил на гигантскую швабру, так же известную, как большая пиренейская горная собака. Когда мы все время проводили в пустыне Аризоны, мне приходилось его очень коротко стричь, чтобы ему не было жарко. Его «ежик» был почти таким же коротким, как и у меня.

Может быть, поэтому собаки, в конечном итоге, выглядят, как и их хозяева. Или наоборот?

Как бы то ни было, если собаки были лучшими друзьями человека, О́дин сделал все возможное, чтобы оправдать эту мысль. Он был со мной в течение многих лет и был единственным живым существом рядом со мной, на которого действительно можно было рассчитывать. Когда я возвращался домой, он всегда ждал меня там, что бы я ни делал. Он никогда меня не осуждал, никогда не задавал кучу вопросов о том, почему я такой, какой есть, и он никогда не смотрел на меня со страхом.

О́дин был моим другом, и это была одна из немногих вещей, которые меня пугали. Я никому не рассказывал о нем, потому что, узнай кто-нибудь, что мне есть о ком заботиться – даже о собаке – это было бы достаточным основанием, чтобы вытащить на свет Божий тех, кто что-то имеет против меня и моей частной жизни. Мне это дерьмо было не нужно, и я не всегда мог быть рядом, чтобы защитить О́дина. Он казался большим и свирепым для одних, но был легкой мишенью для других.

Я включил свой нетбук и отправился в кухню за апельсиновым соком. Хорошая это вещь – свежевыжатый сок. С тех пор, как я покинул лачугу в Аризоне и вернулся в Чикаго, не скупился на такие мелочи. Эти мелочи были гораздо важнее, чем думали люди, особенно, когда некоторое время приходилось обходиться вообще без них.

Не то, чтобы я до этого принимал любые небольшие блага как нечто само собой разумеющееся. Так было и в иракской пустыне, и даже на нашей базе. Паек для всех – это правило. Это полный отстой, но все равно лучше, чем быть брошенным умирать в какой-нибудь дыре.

О́дин потерся о мою ногу, и я сообразил, что на мгновение потерялся в своих мыслях. Потрепав его в благодарность, я в сотый раз задался вопросом, откуда он знал, что нужно делать и когда. Подобно тем служебным собакам у эпилептиков, которые укладывали их на пол, предчувствуя приступ, и удерживали от причинения себе вреда, О́дин всегда, казалось, знал, когда я начинал слишком много думать о прошлом.

Он был эффективнее, чем предписанные врачами лекарства.

Я выпил сок, вышел с О́дином на небольшую прогулку, а потом проверил электронную почту.

Еще несколько выигрышей в лотерею.

Амазон предлагал купить новые наушники. Правда, я еще ни разу не пользовался ими, но завтра буду тусоваться с Джонатаном и, вероятно, они мне будут очень нужны. Придурок курил много травки и обычно под кайфом начинал много и бессвязно болтать.

Сайт знакомств «Потерянные связи» хотел свести меня с женщиной. Я облизал губы и подумал, что на выходные мне понадобится небольшая компания, но не из какого-то гребаного сайта знакомств.

Потерянные связи.

И прежде, чем я смог остановиться, в мои мысли вторглись выразительные и мягкие карие глаза на лице в форме сердца. Следующими явились длинные, темные волосы и гребаная сочная попка, но я отбросил остальные воспоминания, прежде чем они действительно могли бы овладеть мной, заставил себя вернуться к электронной почте.

«Пицца хат» с любой приобретенной большой пиццей бесплатно предлагала палочки корицы.

— Именно об этом я и говорю, — пробормотал про себя. Щелкнул по ссылке и быстро заказал доставку большой пиццы с хрустящей корочкой с грибами и ананасами.

Слушай – а мне нравится.

Блядь, подай на меня за это в суд.

Когда прибыла пицца, я сел на пол в гостиной, облокотившись спиной на диван, и накинулся на нее, бросая, пока ел, кусочки корки О́дину. Хорошо, что сегодня я ходил в тренажерный зал, потому что с момента возвращения в город до хрена съел этой пиццы.

В моей голове крутились, по большей части, мысли о простых вещах. Пицца, пиво, кофе – даже тренажерный зал, где я мог бы как следует потренироваться. Почему-то собственное удовольствие от обыденных мыслей меня насторожило. Мой язык увлажнил губы, и я схватился за пульт, чтобы найти, что можно посмотреть по телевизору.

Я определенно слишком много думал. Мне нужно это прекратить.

Телевидение не было необходимостью – это была роскошь и способ скоротать время. В детстве я никогда по-настоящему не любил телевизор, но обнаружил, что сейчас это хорошо помогало мне расслабиться.

Канал «История» всегда был хорош, чтобы вызвать сон, и сейчас он показывал что-то про динозавров. Я отбросил полупустую коробку пиццы на журнальный столик и лег на диван. Подобранные Луизой декоративные подушки были мягкими, удобными, и мне стало любопытно, как поживает младшая дочь Ринальдо. Давно я ее не видел.

Не то, чтобы я был с ней слишком близок – я не так глуп. Ты не встречаешься с дочерью босса, если только сам босс не позволяет тебе. Он не сделал этого, хотя она была моего возраста, а я считался одним из фаворитов Ринальдо.

Во всяком случае, был.

Если бы он дал свое благословение, я бы замутил с ней. Она была горячей и имела острый язычок, который заставлял меня смеяться. Сейчас, по всей видимости, это было невозможно, не со мной, оказавшимся навечно в дерьмовом списке. Этого было достаточно, чтобы любого сделать параноиком, а я и так почти уже нестабилен.

Анимированный Ти-рэкс откусил кусок от Стегозавра, и тут мое зрение затуманилось.

Голова раскалывается... и вкус грязи во рту. Лежу на животе, кашляю, пытаясь выбить пыль из легких... но только вдыхаю ее еще больше. Руки связаны за спиной, и я не могу ничего сделать, чтобы поднять лицо с земли…

Вздрогнув, я проснулся и посмотрел в телевизор, на экране которого мелькали кадры Второй мировой войны. Я быстро выключил эту чертову штуку. Сел и обхватил голову руками, пытаясь стереть сон из памяти.

Ощущение большого мокрого языка на предплечье привело меня в чувство, и я протянул руку, чтобы почесать О́дина за ушами.

— Мне нужно отвлечься, — пробормотал я сам себе.

О́дин обиделся на меня, когда я схватил куртку, ключи и засунул Беретту под штанину. Наверное, он посмотрел на часы и предположил, что я собираюсь поработать, но я закончил свою работу раньше. А теперь мне нужно потратить немного денег.

В гараже на парковочных местах меня ждали два автомобиля – подержанная черная «мазда-хэтчбек», которую я купил на обратном пути из Аризоны, примерно через час после того, как окончательно сдох мой старый грузовик «шеви», и серебристый кабриолет «ауди Р8», на котором я практически никогда не выезжал, если только не на одно из тех крутых светских мероприятий, где я иногда чувствовал себя обязанным присутствовать.

Общественный транспорт в Чикаго работал просто превосходно, и девяносто процентов времени я был большим его поклонником. Но иногда приходилось перебираться из одного места в другое от двери до двери, и сегодня ночью мне нужно было именно это. Я скользнул за руль «мазды» и направился на юг – в район, где мужские клубы, как правило, располагались на каждом углу.

Имелось сто причин, почему я любил Чикаго. Кто-то может прожить здесь двадцать лет и все равно найдет что-нибудь, чтобы заняться чем-то новеньким. Работа была везде, вопреки тому, что утверждали бродяги, сидящие с выпивкой и табличками у заброшенных домов. У них, возможно, не было хорошей работы, но находилась куча дел, которую можно сделать и заработать деньги. Больше всего мне нравились здания – целые бетонные джунгли. Мне очень нравилось выяснять, как забираться на крыши, и осматривать весь город. Смотровая площадка на крыше Уиллис-Тауэр была удивительным местом для отдыха.

Ну, хорошо, может не для всех, но мне нравилось.

Подъехав к нужному месту, я притормозил, и полдюжины девиц и один парень приблизились на несколько шагов к пассажирской двери. А одна из девушек подошла ко мне и прижалась сиськами к лобовому стеклу, улыбаясь и усердно предлагая мне себя. Она была слишком худой, и при этом выглядела, как наркоманка. Я быстро оглядел остальных, мне не потребовалось много времени, чтобы решить, у кого была самая большая задница. Мой палец нажал на кнопку, опуская окно, парень подошел и оперся на машину, положив руку на крышу.

— Ищешь что-то особенное на вечер?

— На всю ночь, — уточнил я. — Тащи сюда вон ту темноволосую девку с круглой задницей.

Парень еще немного наклонился, а я приподнял голову выше, чтобы он мог получше меня разглядеть.

— Эй, я тебя знаю, — сказал он. — Ты один из парней Ринальдо. Арден, верно?

— Точно.

— Уверен, что хочешь ее? Она новенькая и доставляет мне много хлопот, — заржал он. — Ничего такого, с чем бы ты ни справился. Блядь, можешь преподать ей урок, понимаешь? Займешься подработкой?

— Да, хорошо, — сказал я, пожимая плечами. — Вообще-то, она не создаст мне никаких проблем.

— Ну, если будет нужно, накажи ее, ладно?

— Хорошо, — повторил я. Как будто действительно собирался попортить девку, которую буду трахать. Без сомнений, все сутенеры были придурками.

— Для сотрудников скидка! — объявил он со смехом, подмигивая мне. — Подойди сюда, Бриджет.

Черноволосая девушка подошла к машине, и сутенер открыл ей дверь. Она посмотрела на него с беспокойством.

— Сегодня вечером ты позаботишься о мистере Ардене, — сказал он, немного ее подтолкнув. — Он важный клиент, так что веди себя хорошо.

Минуту поколебавшись, она села в машину. Ее крошечная юбка задралась вверх и дала мне возможность увидеть маленькие черные трусики. Она была на дурацких высоких каблуках – как и все они – которые будут отлично смотреться на моих плечах. Ее трясло, но поначалу я не понял, случилось это из-за смены температуры или из-за ее нервозности.

Прежде чем уехать, я передал сутенеру половину суммы. Если она позаботится обо мне так, как должна, то я отдам ему остальное, когда верну ее. Я знал, что так и будет. Так или иначе, она пришла в этот бизнес, и все они знали, что делать то, что нужно, лучше, чем злить клиента. Те, кто не знал правил, оказывались в реке или озере.

— Как тебя зовут? — спросил. Я знал это – сутенер назвал ее по имени – но хотел, чтобы она сама сказала.

— Бриджет, — ответила она тихо. Посмотрела на свои руки, лежащие на коленях, затем попыталась немного опустить юбку. Прежде чем глянуть назад на дорогу, я увидел, что ее рука слегка дрожала.

— Я Эван, — представился ей. — Эван Арден. Ты ведь не так давно этим занимаешься.

— Какое-то время, — откликнулась она.

— Тебя никто никогда раньше не забирал к себе домой.

Она искоса взглянула на меня, а потом покачала головой.

— Я не причиню тебе вреда, — заверил я ее. — Это не по моей части. Хоть я и засранец. Кстати, ты даешь в задницу?

Она быстро заморгала, а ее пальцы напряглись.

— Да, — произнесла она тихо.

Бриджет сглотнула, ее глаза сузились, а челюсть сжалась. Ей причинили боль – у меня не было никаких сомнений. Со шлюхами так часто поступали, и я думал, что среди них не было кого-то, кто не был бы сломан в той или иной мере. Хотя, эта и была новенькой – но уже недавно пострадала.

Я остановил машину у обочины и повернулся к ней боком. Все тело девушки напряглось, и она немного отодвинулась к двери. Протянув руку, я взял ее за подбородок.

— Эй, — сказал я. — Я же говорил, что не причиню тебе вреда, так?

— Да, — кивнула она быстро, ее глаза расширились.

— Я имел в виду именно это. У меня есть смазка, мы будем все делать медленно, и, если ты решишь, что не хочешь, мы остановимся. Я всегда могу просто трахнуть тебя сзади – в этом я хорош. Понятно?

Она снова кивнула и немного расслабилась. Я наклонился над консолью и крепко прижал свои губы к ее. Она ответила, как будто была на автопилоте, что, вероятно, так и было. После пары поцелуев, я отодвинулся и еще раз посмотрел на нее, пытаясь понять, в порядке она или нет. Она и правда выглядела так, как надо – цвет волос, по крайней мере, был правильный. Но глаза у нее светло-карие. Я не был уверен, кто она может быть по национальности, но точно не итальянка. Но независимо от этого, я действительно хотел продолжить с ней дальше. Было бы слишком много хлопот, чтобы вернуться и выбрать другую.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она несколько раз кивнула головой, поэтому я вернулся в поток машин.

Бриджет, несомненно, была новичком. Она была молода – может быть, лет двадцать или около того – и манерой поведения определенно не походила на закоренелую уличную проститутку. Если бы я был другим парнем, то просто отвез бы ее в какой-нибудь мотель и дал бы ей ночь отдохнуть или что-то вроде этого, но я был более прагматичным. Если бы я не занялся ею сегодня вечером, появился бы какой-нибудь другой парень. Может быть, он был бы хорошим парнем, а может и нет, но, по крайней мере, со мной она не пострадает.

Остановившись на красный свет, я снова посмотрел на нее, и мой мозг сразу начал систематизировать информацию. Длинные, мягкие черные волосы – может быть, она – латиноамериканка, акцента нет, поэтому она не была нелегалкой из Мексики, Кубы или еще откуда-нибудь. Она была одета, как типичная шлюха: красная мини-юбка, чулки до середины бедра, черный кружевной топ, сквозь который довольно четко было видно отсутствие бюстгальтера. Сладкие, большие, круглые груди.

— Бриджет? — тихо позвал я. Ей потребовалось пару мгновений, чтобы оторваться от окна и взглянуть на меня. Бриджет – это не ее настоящее имя, и она не так давно носила его. Люди очень быстро реагировали на звуки, даже отдаленно похожие на их собственные имена, а ее заминка была слишком долгой. — Ты голодна?

— Нет, спасибо, — ответила она. — Я в порядке.

— В моем доме есть ресторан, — сказал я. — Если хочешь, мы могли бы сначала поесть. Это хорошее место – хорошая еда, может выпьем чего-нибудь? Знаешь, я бы выпил.

Давай, малышка – пойдем со мной.

— Если ты хочешь, — наконец согласилась она.

Очень любезно.

Так как было почти десять тридцать, а после десяти полное меню было недоступно, я заказал для себя пару бутербродов с чипсами и пиво. А для нее – один из тех коктейлей, – мартини с водкой – которые были намного сильнее, чем думали люди. Я пытался заставить ее немного расслабиться, но она продолжала рассматривать ресторан.

На мгновение задумался.

— Здесь никого не волнует, в чем ты одета, — успокоил я.

Ее глаза встретились с моими.

— Я похожа на проститутку, — тихо сказала она.

Ни хрена себе.

— Ты и есть проститутка, — сказал я. Махнул рукой в сторону двух официантов возле бара. — Они все это и так знают. Они бы поняли это, даже если бы ты была в коктейльном платье или в кроссовках, или в одной из тех маленьких старушечьих красных шляпок.

— Откуда им знать?

Я засмеялся.

— Потому что ты со мной.

После этого мне удалось заставить ее немного успокоиться, и пока мы говорили о погоде и футбольной команде «Чикаго Файр», она съела часть своего сэндвича и расправилась с двумя мартини. В основном говорил я; она, похоже, ничего не знала о футболе. Я допил свое пиво, бросил деньги на стол и повел ее за руку к лифтам. Как только мы вошли внутрь, и двери закрылись, я снова почувствовал ее напряжение и наклонился к уху девушки.

— Я не причиню тебе вреда, — напомнил ей, мои губы слегка прижались к ее шее, чуть ниже уха.

Бриджет медленно кивнула, но все же чуть подпрыгнула, когда лифт издал звон, означающий, что он доехал до моего этажа.

Я вывел ее в коридор и подвел к двери моей квартиры. Когда к ней подошел О́дин и стал обнюхивать, ее глаза слегка расширились. Он мог быть немного пугающим, и обычно не позволял людям прикасаться к нему. Однако, поскольку он много не лаял, то, в конечном итоге, никому не казался таким уж страшным, и Бриджет не стала исключением. Не дав им возможности познакомиться ближе, я схватил две бутылки воды с кухонной стойки и повел Бриджет в спальню.

Моя нога придержала дверь и захлопнула ее, блокируя Одина. Я слышал его сопение через дверную щель, пока он не сдался и не ушел. Поставив бутылки с водой на тумбочку, я сел на край двуспальной кровати и начал развязывать ботинки.

— Твои сапоги похожи на армейские, — заметила Бриджет. — Мой друг пошел в армию. Ты служишь в армии?

— Нет, — сказал я. Ее болтовня немного позабавила меня. — Я раньше был морским пехотинцем. Разве ты не знаешь, что такое АРМИЯ?

— Мм... нет.

— Еще не готов стать морским пехотинцем.

Она хихикнула в ответ на несмешную шутку, и я подумал, что это хороший знак. Смех ослабил мою бдительность, и, если она не успокоится, это сильно испортит мой вечер. Я улыбнулся ей, и она вернула мне улыбку, потом подошла ко мне и встала у меня между ног.

Она положила руки на мои плечи и наклонилась, а я поднял голову, чтобы встретить ее губы. Я ощутил вкус водки и гранатового сока во рту и почувствовал ее мягкость и теплоту в своих руках. Мои пальцы заскользили вверх к ее плечам, а затем снова вниз, в то время, как наши языки кружили друг около друга.

Она потянула за подол моей футболки, и мы оторвались на время, достаточное, чтобы она стянула ее через голову. Ее руки вернулись к моим плечам, а затем пальчики, поглаживая, опустились на грудь.

Следил за ее глазами, пока она рассматривала меня. Я привык, что женщины рассматривали меня в спортзале и даже на улице. Даже в армии девчонки, с которыми я служил, были благосклонны ко мне. Женщинам обычно нравилось то, что они видели – накачанные мышцы, шесть кубиков пресса и никаких шрамов.

Ну, никаких шрамов снаружи.

Капитан говорил мне, что я их интригую, поэтому они, кажется, будто стекались ко мне. Я был тихим парнем – загадкой для них, которую они обязаны были разгадать. Не знаю, почему девушки велись на это дерьмо, но он говорил, что они велись, и был прав. Но как только докапывались до истины – действительно все понимали – они не хотели иметь с тобой ничего общего.

Это было лишь одной из причин, по которой я предпочитал компанию, нанятую за деньги.

Мягкие губы Бриджет снова приникли к моим, и ее язык развлекался у меня во рту, в то время, как руки продолжали исследовать верхнюю часть моего тела. Хорошенько сжав ее пухлую задницу, я потащил ее на свои колени и вниз к ждущему члену. Потираясь о ее крошечные стринги, я испытывал сильные ощущения – слишком сильные. Мне сейчас требовалось кое-что другое и по-быстрому.

— Как насчет того, чтобы сначала отсосать мне? — предложил я, отстраняясь немного назад и ослабляя пояс. — Давненько у меня ничего не было, и я хочу быть в состоянии сосредоточиться.

— Конечно, — согласилась она.

— Сначала разденься, — сказал я, щелчком пальца показывая, что нужно сделать с ее одеждой. Потом отстегнул кнопки на джинсах и стянул их вниз по ногам вместе с боксерами. — Оставь чулки и обувь. Это возбуждает.

— Все, что захочешь, — улыбнулась она. Ее глаза немного сузились, когда Бриджет посмотрела на мой член, и я знал, о чем она подумала. Я бы не стал давить на нее, но она снова улыбнулась мне, будто и не была напугана.

Она притворялась очень убедительно. Я рассчитывал, что и девушка кое-что от этого получит.

Я сидел, прислонившись спиной к изголовью, а Бриджет заползла между ног. Когда она наклонилась и взяла меня в рот, мои пальцы зарылись в ее волосы. Ее рот, теплый и влажный, – как раз то, что мне нужно. Сначала она облизала головку, а потом попыталась взять его слишком глубоко. Но подавилась и вынуждена была отступить, отказывая встречаться со мной глазами, когда попыталась снова это сделать.

— Посмотри на меня, милая, — сказала я, и она подчинилась. — Как долго ты занимаешься этим?

— Я... эм…

— Все в порядке, — успокоил ее. — Скажи мне.

— С понедельника.

— Черт, ты серьезно?

Она кивнула.

— Если хочешь, мы можем остановиться.

— Нет, — она покачала головой. — Мне надо зарабатывать на жизнь.

Я долго смотрел на нее и недоумевал, почему вдруг решил ее расспрашивать. С каких это пор мне стало не все равно, сколько опыта у проститутки? Даже если бы она занималась проституцией меньше недели, у нее могло быть больше партнеров, чем у меня.

— Не торопись, — велел я ей. Провел рукой по ее щеке, и Бриджет слегка кивнула, обхватывая губами головку члена. Я раскинул руки по спинке кровати и позволил ей самой двигаться.

— Не нужно брать его целиком – просто больше используй язычок. Вот так... посмотри на меня... покажи, как сильно тебе нравится мой член.

Ее темные глаза не прерывали контакта с моими, пока она сосала, лизала и помогала рукой там, где не могла достать ртом. Я не пытался сдерживаться, просто позволял ей действовать до тех пор, пока не напряглись мышцы бедер и не сжались яйца. Покалывание поднялось вверх, двинулось вокруг основания члена, а потом сконцентрировалось на кончике, я издал приглушенный рык и с последним толчком бедер излился в ее горло.

— Бля, да, — пробормотал я. И снова запустил руку в ее волосы, пока ее горло занималось тем, чтобы все проглотить. Бриджет подняла рот до головки и заглотила обратно, и так еще пару раз, прежде чем я снова дотронулся рукой до ее щеки. — Ты умница... иди сюда.

Я подал ей одну из бутылок с водой и смотрел, как она выпила половину, пока сам восстанавливал дыхание. Похоже, придурок-сутенер не заботился о ней так, как должен. Я не мог понять это дерьмо. Почему имея дорогой товар, который можно продавать снова и снова, он не заботиться о нем?

По крайней мере, она не была под кайфом. Я ненавидел проституток-наркоманок.

Она положила бутылку обратно на край тумбочки, и я притянул ее к груди. Минутку подержал ее в своих объятиях. Чувствовать на себе ее вес было довольно приятно, и это заставило меня почувствовать себя ласковым и сонным. По-видимому, мне нужен был не столько секс, сколько компания.

— Я немного посплю, — сказал я ей. — Если хочешь, можешь поспать со мной или там в другой комнате есть телевизор, кабельное телевидение и все такое. В холодильнике пицца.

— Мне бы не помешало немного поспать, — призналась она. — Не так часто это получается.

— Трудно заснуть днем?

— Да, так и есть.

Я стал сдвигаться, пока не смог вытянуть плед и простыню настолько, чтобы получилось укрыть наши ноги, и после этого притянул ее к груди. Бриджет устроила свою щеку на моем плече и закрыла глаза. Мои пальцы поглаживали ее гладкие волосы, а теплое дыхание девушки согревало мою кожу.

Сон пришел быстро, а с теплом другого тела рядом с моим, он пришел без всяких мыслей или сновидений.

Для хорошей проститутки просто не было достойной замены.

ГЛАВА 2

НАДОЕДЛИВЫЙ КОНКУРЕНТ

— Обычное дело.

Джонатан Феррис читал полицейский отчет на экране ноутбука, прямо под которым красовался снимок пулевого отверстия, оставленного мной там, где раньше был глаз члена правления. Не знаю, как ему удавалось получить закрытую информацию в режиме онлайн, но у него всегда были те же самые данные, что и в системе Департамента полиции Чикаго. Я не уверен, что полиция понимала, сколько людей получало все их секретные записи, но Джон был тем парнем, которого воспитывали в том духе, что необходимо делиться друг с другом.

— Ты всегда так говоришь, — напомнил я ему.

— Это всегда правда, — сказал Ник. — Не думаю, что когда-либо слышал о том, чтобы ты действительно промазал. Ну, иногда ты можешь завалить несколько дополнительных целей, но кто их считает, верно?

Ник Вульф имел способность делать акцент на различных словах в предложении без какой-либо конкретной причины. Это придавало ему антураж наркомана-хиппи, который был не совсем уж неточным, но и не совсем подходящим. Парень к тому же был классическим магнитом для цыпочек – как по внешнему виду, так и по умению собирать вокруг себя толпы женщин, заслушивающихся его рассказами. Он всегда уходил по крайней мере с одной из них, иногда с двумя. Никто и никогда в клубе или баре не мог обломать ему кайф, но это уже совершенно другая история.

Ему всегда сходило с рук и то, за что чертовски большому числу других людей нет, например, как упомянутая выше причина моего изгнания, не считая того, что я разбил ему лицо. Я понятия не имел, что в действительности он сделал для Ринальдо, но даже несмотря на всю эту чушь, он мне нравился. Ник нравился всем. Я прищурил глаза, посмотрев на него, что заставило его улыбнуться и немного посмеяться.

— Это так, к слову, чувак.

Я закатил глаза и снова вернулся к монитору компьютера.

— Ты гребаный мастер, Эван, — сказал Джонатан, и я поблагодарил его.

Это был отличный выстрел.

— Приятно знать, что в пустыне ты не утратил былую хватку, Арден, — я повернулся на голос и увидел, как Ринальдо Моретти вошел в свой роскошный офис, где и вел большинство своих дел. Мой босс был не очень привлекательным, – средний рост, большая лысина, за пятьдесят, небольшой живот – но то, что ему не хватало во внешности, он восполнял властью. Этот мужчина мог сделать с тобой любое дерьмо одним движением пальца.

Сегодня он из-за чего-то нервничал. Несмотря на то, что шел уверенно, и по лицу ничего нельзя было прочесть, но что-то его беспокоило. На виске быстро билась жилка, а левая рука продолжала сжиматься в кулак.

За ним стояли еще двое мужчин – Марио Леоне и Терри Крамер. Марио был огромным, он возвышался над моими почти ста девяноста сантиметрами на добрые десять, и обладал такими мышцами, которых было достаточно, чтобы удержать большинство людей от желания нанести боссу удар ножом. Конечно, именно поэтому его и наняли. Терри был невысоким, жилистым парнем, выглядевшим карликом рядом с такой огромной грудой мышц. Если бы Марио упал сверху, Терри был бы просто раздавлен, и, если бы так случилось, меня бы это вполне устроило.

С Леоне было все в порядке – он садился с тобой выпить пивка, когда не работал, и не стрелял во всякое дерьмо. Терри – это совсем другая история. Он был неприятным, наглым парнем, который выводил меня из себя еще до того, как начал пытаться занять мое место.

Никто из них не выглядел чрезмерно обеспокоенным – только Ринальдо.

— Нет, сэр, — ответил я автоматически. Кивнул Марио, но полностью проигнорировал Терри. Я вздохнул медленно и тихо, надеясь, что мы не проведем весь день, напоминая мне о том, как я облажался. Насколько мне известно, я уже оплатил свои долги.

— Рад это слышать, потому что следующее дело немного серьезнее, — он опустил свою задницу в одно из этих больших кожаных кресел и откинулся назад.

— Все, что угодно, сэр.

— Покажи ему фотографию, — он тихо засопел и отвернулся от стола. Без сомнения, он был зол на человека, которого хотел убить.

Леоне подошел и бросил на стол передо мной журнал. На обложке красовался мужчина, которого я сразу же узнал – я видел его как минимум в десятке боевиков в стиле Брюса Уиллиса.

— Брэд Эштон, — сказал Джонатан. — Я видел его в том кино про террористов с телкой с сиськами.

— Анджелиной Джоли, — напомнил я ему.

— Да, точно в том.

— В его доме круглосуточное видеонаблюдение, и он никуда не ходит без охраны, — выдал Ринальдо. — Папарацци тоже повсюду следуют за ним. Парень никогда не остается один. Он даже трахается в компании.

— Будет значительно труднее его достать, — сказал Терри.

Как будто мне необходимо его сраное мнение.

— Это должно быть сделано с близкого расстояния, — сказал Ринальдо, повернувшись ко мне. — В его рожу, понимаешь? С близкого расстояния и лично.

— Я снайпер, сэр, — напомнил я ему.

Как только эти слова вылетели из моего рта, я понял, что не должен был этого говорить. Я моргнул, и мои глаза оставались закрытыми чуть дольше, чем обычно, пока я пытался перенастроиться и привести голову в порядок. Если я этого не сделаю, то она, скорее всего, слетит с моих плеч. Вне всяких сомнений, я в основном работал с дальнего расстояния, но приходилось поражать цель и, что называется, стоя лицом к лицу.

— Пофиг, чувак, — заржал Ник.

Ринальдо посмотрел на него, и тот ответил зубастой ухмылкой.

— Ты хочешь сказать мне, что не умеешь стрелять из пистолета? — Ринальдо поднял бровь и наклонился в кресле немного вперед. — Потому что я тут случайно узнал, ты раньше делал такое раз или два.

— Нет, сэр, — отреагировал я. Я надеялся, что напряжение, которое чувствовалось в теле, не было заметно внешне. Надеюсь, что так и было – так или иначе, я стремился стоять прямо. Я не пропустил замечание Ринальдо – причина, по которой меня отправили во временное изгнание несколько месяцев назад, связана с тем, что я с помощью моей Беретты заставил кое-кого замолчать. И, как ранее упомянул Ник, это было сделано не так уж и плохо.

Я никогда не слышал о Джеймсе Карсоне до его убийства, но он, по-видимому, был очень важен для его двоюродной сестры, мисс Фионы Карсон. Фиона переспала с Гавино Греко, главным соперником моего босса, пока его жены не было рядом. Ее двоюродный брат стал свидетелем убийства, и когда Ринальдо приказал его ликвидировать, я сделал это. Я не знал, кто этот парень, выяснилось только, что он стоял за мусорным баком, когда я убивал Роберта Франко – идиота, который осмелился запустить руку в прибыль казино Ринальдо.

Я думал, что все подчистил за собой, но, по словам Ринальдо, это было намного большей проблемой, чем просто свидетель.

— Я позабочусь о нем, босс, — неожиданно высоким голосом заговорил Терри. — Я ведь разбирался с проблемами, пока он был в отпуске.

Отпуск.

Говнюк.

Я испытывал просто громадное искушение показать ему, насколько точен я был с оружием малой дальности.

— Да, ты делал это, Крамер, — кивнул Ринальдо. — Так и есть.

Я стоял там и молча следил за обменом репликами. Еле сдерживался, чтобы не показать своего раздражения. Ринальдо Моретти наблюдал за мной и наблюдал очень внимательно. Я не хотел позволить этому тупому маленькому гаденышу Терри добраться до меня.

— Значит, этот – мой, — сказал Терри с большой, во все тридцать два зуба ухмылкой на лице.

Ринальдо выдал полуулыбку сопляку, который просто засиял в ответ.

Идиот.

Ничего хорошего из этой улыбки не вышло.

— Не в этот раз, — сказал Моретти. — Мне нужен мистер Арден.

— Но я так же хорош, как и он, — зашипел Терри. Он начал говорить что-то еще, когда Марио положил руку на его плечо, тем самым заставляя замолчать.

Я старался не улыбаться, когда босс повернулся ко мне.

— Дело в том, — продолжил Ринальдо, — что он знает – я охочусь за ним. Любой, на кого я объявил охоту, понимает, что не сможет выйти на дневной свет, в противном случае, схлопочет пулю в свою башку. За это мне надо благодарить тебя, и я признателен, но не впаривай мне тут всякую хрень. Давай сейчас внесем предельную ясность – ты знаком с другим огнестрельным оружием, разве не так?

— Да, сэр.

— Все должно быть сделано быстро, просто и тихо, — продолжил он. — Это непривычно, когда тебе не по хрену, кто тебя увидит, Арден. Ничто не должно навести на мою организацию. Ты меня понял?

— Да, сэр.

— Сейчас ты пойдешь, возьмешь свой пистолет и уберешь этого ублюдка.

— Да, сэр.

Всех, кроме Ника и Марио, попросили удалиться из офиса. Я попытался выбраться из здания, пока Терри не догнал меня, но – не вышло. Я маневрировал, пытаясь немного опередить Джонатана, чтобы установить некоторую дистанцию между мной и Терри, но Джонатан был быстрым ходоком.

— Хочешь, я помогу тебе его разыскать? — предложил Терри, пока бежал рядом со мной. Он напоминал супермелкого терьера, и мне так захотелось дать ему пинка.

— Нет, — ответил. Я точно знал, чем это закончится – мелкий мудак будет либо мешать и все испортит, либо завалит актера сам. И это, в конечном счете, взбесит Ринальдо, потому что поручение-то было дано не Терри, доверие есть доверие.

Вообще-то, он скорее всего попытается сначала убрать меня. Тогда доверие к нему будет намного выше. Он не только ликвидировал бы цель, но сделал бы это, когда я не смог. То, что меня устранят, придаст ему репутацию, которой нечего нельзя будет противопоставить.

— Что, блядь, с тобой не так, Арден? — пролаял он.

— Ты раздражаешь, — ответил я.

— Ну ты и сволочь!

— Пофиг.

Я прошел мимо Джонатана, толкнул дверь, которая вела на лестничную площадку, и потопал вниз по лестнице. Как бы мне ни хотелось, чтобы Терри остался там, где был, я слышал его сопение в двух шагах позади себя.

— Думаешь, что можешь обращаться со всеми, как с дерьмом? — пробурчал Терри.

— Только с некоторыми, — возразил я.

— Думаешь, что лучше всех, — продолжил он, — просто потому, что ты был героем всех войн и засранцем?

— Не героем, — пробормотал я себе под нос и ускорил шаг, когда ко мне сзади приблизился Джонатан, отделяя меня от этого куска дерьма, топающего вслед за мной вниз по лестнице.

— Как будто нужно быть героем, чтобы попасть в плен.

Я остановился на полдороге, как раз внизу второго пролета. Джонатану пришлось свернуть в сторону, чтобы не натолкнуться на меня. Медленно развернувшись и сузив глаза, я обнаружил усмехающегося маленького ублюдка, стоящего всего на несколько ступенек выше меня.

— Ну что, Арден, броня треснула?

— Не стоит говорить дерьмо, о котором ничего не знаешь, — сказал я. Мои руки немного задрожали, но недостаточно для того, чтобы кто-то кроме меня это заметил. — Коснешься этого еще раз, и я, пожалуй, вырою яму и покажу тебе, как это было.

Повернувшись на пятках, я ускорил шаг и стал спускаться по лестнице.

— Пошел ты! — выкрикнул Терри, когда я был уже внизу и выходил через заднюю дверь с Джонатаном, все еще находящимся рядом со мной. Тяжелая металлическая дверь с грохотом захлопнулась.

— Ты как, братан? — спросил Джонатан, когда мы шли через парковку к его белому пикапу «форд Ф150».

— В порядке, — ответил я. — А что?

Он слегка нахмурил лоб, оглянулся назад на закрытую дверь, а затем пожал плечами. Джонатан знал меня довольно хорошо и понимал, когда нужно сменить тему.

— Потому что после возвращения ты был немного не в себе, — сказал он, наконец, вытаскивая пачку «Мальборо» из кармана рубашки и выуживая из нее сигарету. Он засунул ее между губ, нащупывая зажигалку в кармане штанов. — Тебя ведь долго не было.

Я только пожал плечами, залезая на пассажирское сиденье. Джонатан откинул с глаз волосы, как у Люка Скайуокера, направляясь в сторону водительского места.

— Думаю, что я сошел бы с ума, — сказал он, — сидя полгода в одиночестве в какой-то дерьмовой лачуге.

— Чуть больше трех месяцев, — поправил я. — Не полгода. Было не так уж и плохо, и со мной был О́дин.

— И, тем не менее... — присвистнул он тихо и покачал головой. — Три месяца без киски – это просто отстойно для твоих яиц.

Я искоса глянул на него и закатил глаза на его выбор слов.

— Я только сказал, что это отстой, — пожал он плечами. Джонатан завел машину и опустил стекло, чтобы выпустить дым через плечо. Подавшись вперед, он стал возиться с радио, пока не настроил его на волну с классическим роком.

— Ну, ты знаешь меня, — сказал я, — я всегда найду способ, как разобраться с таким дерьмом.

— Что, натёр мозоли на руках? — заржал он, включая заднюю скорость.

— Не-а, — уголки моего рта немного приподнялись, поскольку в мыслях возник образ длинных, темных волос, рассыпавшихся по кремовой коже Лиа Антонио. Как только я представил это, то почти почувствовал, как ее киска сжимает мой член.

Джонатан выпустил дым в открытое окно, поставил рычаг переключения передач в положение «парковка», и, повернувшись, посмотрел на меня.

— Не может быть, — воскликнул он.

— Что? — спросил я.

— Ты застрял в какой-то гребаной глуши, да еще умудрился потрахаться?

Я самодовольно ухмыльнулся:

— Обычное дело!

До своей первой отсидки Джонатан работал в автомагазине. Он специализировался на тюнинге машин всяким дерьмом, так что все мало-мальски из ряда вон выходящее, всегда для него было «обычным делом». Это было главным образом его кодовым словом для всего, что он считал достойным восхищения.

— Мне нужны все грязные подробности, брателло!

Я закатил глаза.

— Тебя интересует, что делал мой член? — поинтересовался я.

— Я просто не понимаю, как ты умудряешься заставлять киски падать тебе на колени, где бы ты ни был.

— У меня к этому талант, — ответил я.

Джонатан снова завел машину и начал сдавать назад.

— Итак, кто она? — спросил он.

— Просто одна цыпочка, потерявшаяся в пустыне,— сказал я. — Ее парень или кем он там ей приходится, был засранцем и высадил ее на дороге, когда они поцапались. Было уже поздно, и ей некуда было идти, поэтому она провела ночь, скача на моем члене. Вот и все.

— Обычное дело.

— Для меня это срабатывает, — я откинулся назад и позволил дыму от его сигареты окутать меня. Я сам больше не баловался этим, но мне нравилось время от времен дышать дымом. Когда Джон бывал пьян, каждый час, что я находился с ним, стоил мне, очевидно, пары выкуренных сигарет.

— И как она тебе?

— Зашибись! — ответил я.

Мы оба смеялись до тех пор, пока не начала играть группа «Деф Леппард»¹. Джонатан быстро увеличил громкость и начал тормозить перед светофором. Я смотрел в окно на очередь, стоящую около «Попкорна Гаррета», и старался не допустить, чтобы мысли о Лиа слишком настойчиво лезли в мою голову. Если бы я позволил этому случиться, то начал бы сожалеть о том дерьме, так что старался этого не делать.

Джон поднялся со мной в квартиру, и мы сразу же начали собирать материал на Брэда Эштона. На него нашлось столько много всякой хрени, что было трудно отделить реальные вещи от гребаных сплетен, но мы начали с основ.

Двадцать девять лет, родился в Австралии, рост сто восемьдесят два, светлые волосы и серые глаза. Хотя он прославился, снимаясь в боевиках, но начинал свою карьеру в порнофильмах, и я должен признать, что некоторые кадры заставили меня чувствовать себя немного неловко.

Скорее всего, потому что Джон смотрел это вместе со мной.

— Тебе обязательно нужно и дальше смотреть это? — спросил я, когда он переключил сцену с одной парой извивающихся тел на кровати на видео с двумя парами.

— Довольно неплохо, — сказал Джонатан. — Может, придется скачать полную копию этого действа.

Я слегка покачал головой, но мои мысли были заняты тем, чтобы узнать, сможет ли Бриджет снова провести со мной ночь. Должно быть, я не слишком ненавидел порно. Я собирался позже совершить небольшое путешествие.

Мне нужно убить парня, которого я видел трахающимся с двумя тёлками из сестринства и парнем из братства.

Встряхнув головой, я, кажется, не совсем избавился от этих мыслей, поэтому направился на кухню и открыл пару бутылок пива.

— Вот его расписание выступлений, — сказал Джон, вытаскивая лист бумаги из моего принтера. — Он появится здесь, в городе, три раза в период с сегодняшнего дня по февраль.

— Не собираюсь здесь его кончать, — сказал я. И молча обругал себя за слово «кончать». Монахини ударили бы по губам за такое издевательство над языком. Я винил во всем влияние Джонатана. Смесь его «акцента жителя Среднего Запада и гнусавого протяжного говора южанина» сродни наркотической зависимости. — Думаю, будет лучше сделать все подальше отсюда. Все, что ни случается в Чикаго, обычно связывают с Ринальдо, а я не хочу ничего, что будет выглядеть подозрительным. Где еще он собирается появиться?

Мы прошлись по всем различным вариантам и, наконец, решили, что Атланта была тем самым местом. Он будет там в первую неделю января, тогда и умрет.

Джонатан уехал, а я накормил О́дина и ненадолго бросил ему резиновую кость. На самом деле он устал от игр еще раньше, и это напомнило мне, что он больше не был молодым щенком. Весной ему будет девять, и для такой большой собаки в нем вполне достаточно энергии.

Я потер глаза, было уже поздно, и я устал. Побросав бутылки из-под пива в мусорный бак и выпив белковый коктейль, я отправился спать. О́дин, слегка повизгивая, двинулся следом. Я потрепал его голову, но он продолжал смотреть на меня.

Я снял рубашку, стащил джинсы и бросил все это в корзину для белья рядом с комодом. Мои часы и ключи отправились в одну из тех маленьких керамических ваз для мелких вещей, которые заставляют их издавать резкий металлический звук, подобно собачьим биркам на цепочке, сворачивающимся на дне миски. Тяжело вздохнув, я лег в кровать и уставился в потолок, пока мои глаза уже не смогли больше оставаться открытыми.

Я на животе... не могу подтянуть колени к груди, чтобы попытаться встать. Что-то врезается в мои запястья – проволока или пластиковые наручники – точно не скажу. Здесь темно, и я даже не могу ничего услышать вокруг себя. Песок подо мной холодный, и я думаю, что нахожусь под землей.

Минуты. Часы. Дни.

Я уже не вижу разницы. Пытаюсь сглотнуть, но слюны не хватает даже для этого. Я умру от обезвоживания и не удивлюсь, потому что это будет благословением для меня.

Шаги. Громкие голоса, говорящие на арабском. Не могу разобрать достаточно слов, чтобы понять. Я услышал и почувствовал рядом с собой чье-то присутствие как раз перед тем, как меня схватили за шею и поставили на колени. На лицо льется вода, и рот открывается, чтобы поймать ее, прежде чем я захлебнусь…

Когда я в испуге проснулся, пот заливал мои глаза. Дыхание рвалось короткими, отрывистыми всхлипами, руки тряслись. О́дин, тихо поскуливая, стоял возле кровати. Мне нужно бы дотянуться до него, но я даже не могу двинуться.

Почему? Почему сейчас? Я практически не вспоминал об этом в течение года.

Вытерев со лба пот, я, еле волоча ноги, поплелся в ванную, чтобы вымыть лицо. Я посмотрел на себя в зеркало и мне не понравился тот, кто из него смотрел на меня. Я был так бледен, что мои темно-синие глаза выделялись на лице, как будто я был в шоке или что-то вроде этого.

Может, так и было.

Я поднял руку и помассировал затылок. Мои волосы, похоже, слишком отрасли, и я решил, что полночь – это такое же хорошее время для стрижки, как и любое другое. Машинка для стрижки волос лежала в бельевом шкафу, и через несколько минут у меня была прическа, которая заставила бы гордиться любого офицера морской пехоты. С боков у висков и на затылке волосы очень коротко стриженные, а сверху – чуть длиннее.

Из-за этого мои темно-русые волосы стали выглядеть намного светлее и это напомнило мне, какими они будут летом, когда выгорят на солнце и обесцветятся от хлора в общественном бассейне. Ну и пока я был в ванной, заодно решил побриться. Терпеть не могу, когда лицо зудит из-за щетины.

Стоящий позади меня О́дин чихнул, и обрезанные волосы взлетели в воздух. Я смахнул волоски с плеч, но все равно все чесалось. Убрав на полу устроенный мной беспорядок, я запрыгнул в душ, чтобы смыть с кожи остатки волос.

Потом я оказался на балконе, глядя мимо зданий в сторону озера Мичиган. Я окончательно проснулся, и понял, что не смогу больше заснуть. Было только начало второго ночи, и у меня не было никаких планов на раннее утро, кроме кое-каких дополнительных исследований и обычной пробежки с собакой. Я подумал заказать пиццу, но все лучшие места, которые занимались доставкой, были закрыты.

Тогда я решил, что мне не помешала бы компания.

Через несколько минут я был уже в «мазде», направляясь к известному перекрестку.

Сутенер Бриджет был на месте, но ее самой нигде не было видно. Я всю дорогу уговаривал себя, что еду за любой шлюхой, а не за определенной. Что не помешало мне начать искать ее взглядом сразу же, как только я подъехал.

— Мистер Арден! — окликнул меня сутенер в открытое окно. Целая коллекция нелепых золотых цепочек свисала с его шеи, и я немного напрягся. Если он поцарапает мою машину, я его убью. — Рад снова встретиться. Собираешься стать моим постоянным клиентом?

— Поживем – увидим, — сказал я уклончиво. — Где Бриджет?

— Отсасывает какому-то парню в переулке, — ответил он.

Я кивнул, игнорируя жуткое ощущение в голове и возникший перед глазами мысленный образ. Она была проституткой, черт возьми. Конечно, она отсасывала у парня в переулке.

— Хочешь подождать? — спросил сутенер. Он отошел на полшага назад от лакокрасочного покрытия моей машины, что помогло мне немного расслабиться. — Может быть, хочешь Кенди?

Еще одна тоненькая брюнетка неторопливо подошла, покачивая бедрами. Она широко мне улыбнулась и, наклонившись к машине, продемонстрировала свои сиськи, практически заползая на капот. Длинные ноги, хорошие формы, чертовски милая, но у нее была абсолютно плоская задница.

Определенно не в моем вкусе.

— Я могу подождать пару минут, — ответил я, пожимая плечами. Кенди, глядя на меня, надула губы, облизала их и снова вернулась на тротуар.

Примерно минуты через три из темной аллеи за винным магазином появилась Бриджет. Было чертовски холодно, но это не помешало ей и ее товаркам носить эти откровенные наряды. Холод заставил ее соски практически выпрыгивать прямо из-под майки.

— Бриджет! — закричал сутенер. — Живо тащи свою задницу сюда!

Она подошла к нему и протянула пачку денег. Он внимательно пересчитал, сжал пальцами ее подбородок и сказал что-то слишком тихим голосом, чтобы я не смог услышать. Она быстро покачала головой в ответ, а он сделал шаг назад и указал на мою машину.

Она залезла внутрь и устроилась в кожаном кресле.

— На всю ночь? — спросила она спокойно.

— Именно так, — ответил я.

Она подала сутенеру какой-то сигнал рукой, и я отъехал от обочины.

— Немного поздновато для хорошего пересыпа, — сказала она.

— Что ты имеешь в виду? — я развернулся и направился обратно к своей квартире.

— В прошлый раз ты меня даже не трахал, — напомнила она. — Мы просто спали.

— Ты мне отсосала.

— Ты мог бы получить это за гораздо меньшие деньги.

— Может быть, я сделаю это сегодня вечером, — я взглянул на нее и ухмыльнулся одним уголком рта.

Остальную часть пути до моих апартаментов мы практически не разговаривали. Все было закрыто, поэтому нам не пришлось ничего объезжать. Когда мы вошли, О́дин ждал у двери, и она протянула руку, коснувшись его носа.

О́дин чихнул, прежде чем пошел обратно к своей подстилке и плюхнулся на нее. Я хмыкнул, направляясь на кухню, и принес себе пиво. Предложил его и Бриджет, но она отказалась.

Мне вдруг пришло в голову, а достаточно ли она взрослая, чтобы пить.

Вскрыв бутылку, я сделал большой глоток. Бриджет посмотрела на меня, а я все старался понять ее выражение. Она выглядела смущенной, и это было не просто что-то новенькое для представительницы древнейшей профессии, а что-то большее.

На ее щеках вдруг появился румянец.

Твою мать.

Это, должно быть, шутка.

Она запала на меня, и теперь, когда я обратил на это внимание, все стало очевидным. Убери девушку с улицы, где ей причинили боль, побалуй ее в течении нескольких часов, и ты вдруг станешь каким-то чертовым героем.

— Мы просто трахаемся, Бриджет, — сказал я мрачно, сузив глаза и немного наклонив голову.

Она моргнула несколько раз, прежде чем нервно облизнула губы.

— Я... я знаю. Что ты имеешь в виду?

— Ты точно понимаешь, о чем я. Держи это дерьмо при себе, а то я поменяю тебя на другую сучку. Ясно?

Она медленно кивнула. Я почувствовал, как напряжение в комнате усилилось, и понял, что собирался оставить все предупреждения за бортом. Я, вероятно, мог бы отнести это на счет отсутствия сна, но тем не менее об этом нужно было сказать. Я не хотел, чтобы она думала, что наш перепихон может вылиться во что-то большее.

— Хорошо, — сказал я, смотря на нее, пока опустошал бутылку пива. — А теперь иди в спальню и раздевайся.

Я последовал вслед за ней, и, проходя через дверной проем спальни, был рад увидеть, что она не тратила время зря. Как только она оказалась внутри, то потянула вверх свою блузку и сняла ее через голову, а затем взглянула на меня через плечо с одной из тех маленьких, секретных улыбок шлюх, полагающих, что это сойдет им с рук, но как бы не так. Я ухмыльнулся в ответ, пересекая комнату и садясь на край кровати, чтобы снять ботинки.

— Продолжай, — кивнул я ей.

Я точно также стянул свою рубашку, а Бриджет сделала пару шагов, пока не остановилась прямо передо мной. Она провела руками от талии вниз по бокам и, немного наклонившись, подвигала бедрами, расстегивая свою мини-юбку.

— Обувь тоже можешь снять, — сказал я.

Избавившись от ботинок и носков, я расстегнул джинсы и откинулся на кровать, оперевшись на локти. Так было определенно более комфортно наблюдать, как раздевалась передо мной Бриджет.

В конце концов я до сих пор был слишком уставшим, чтобы встать, но должен был продолжать притворяться.

В отличие от меня, мой член был вполне готов присоединиться к немного поздним ночным забавам, и я видел, как взгляд Бриджет пару раз опускался на мою промежность, пока она снимала оставшуюся одежду.

И тут я впервые ее хорошенько разглядел. Когда она была у меня дома раньше, я на самом деле и не рассмотрел ничего, кроме ее задницы, что было для меня определенно «обычным делом», как сказал бы Джонатан. Теперь я осмотрел ее идеально круглые сиськи – не слишком большие, но красивые и сочные – и крутые изгибы бедер. Она была сложена как женщина, а не хрупкая маленькая штучка, что я оценил по достоинству. У нее была хорошая кожа, бледная и идеальная.

— Ты правда хочешь, чтобы я сняла туфли? — спросила она.

Я кивнул головой, и она скинула их, прежде чем взобраться на меня сверху и прижаться к моим губам. Я удерживал себя на локтях, и некоторое время, пока продолжал смотреть на нее, просто позволял ей делать то, что она хотела.

Длинные, темные волосы и такого же цвета маленький треугольник внизу щекотали меня, пока она поглаживала вверх и вниз руками мои бедра. Она сдвинулась ниже, поцеловала меня в центр груди, а потом слезла с кровати. Я приподнял бедра, чтобы помочь ей стянуть с меня джинсы, а потом она встала передо мной на колени. Ее руки ласкали мои бедра, и я прикрыл глаза, как только теплый рот накрыл мой член, и это уже во второй раз.

— Бля, это так приятно... — моя рука потянулась вниз и схватила ее плечо, вынуждая остановиться и перестать отсасывать. У меня на этот раз была другая идея. — Ложись на спину.

Она сделала, как было сказано, и, перекинув через нее ногу, на этот раз я сам ее оседлал. Наблюдая, как ее язычок юркнул между губами, я двинулся вверх к ее груди, а член устремился к ее лицу. Мои руки скользнули вверх по ее бокам и схватили обе ее сиськи. Большими пальцами я стал тереть соски, пока они не стали твердыми, а затем сомкнул ее груди вместе вокруг моего члена.

Бриджет втянула нижнюю губу в рот и чуть прикусила ее, когда я стал трахать ее сиськи. Медленно раскачиваясь вперед и назад, я недостаточно близко придвинулся к ее лицу, чтобы прикоснуться головкой к губам. Наверное, можно было, и она бы мне позволила, трахнуть одновременно и ее сиськи, и ее рот, но угол был не совсем правильным, а я уже чувствовал, что скоро кончу.

Начав двигаться немного быстрее, я ощутил давление в моих яйцах, и мои бедра стали немного дрожать. Я откинул голову назад и застонал, когда первый выстрел покрыл спермой кожу между ее грудей. Я посмотрел вниз, как следующая порция спермы поднялась выше, попадая на шею, а третья струя еще больше замочила ее сиськи.

С последним стоном я слез с нее. На трясущихся ногах быстро прошел в ванную и намочил мочалку, а затем взял ее и сухое полотенце и передал Бриджет. Как только она забрала их у меня из рук, я лег на кровать на спину. Вытянул руки над головой и громко зевнул, пока она очищала себя. Закончив, Бриджет сразу свернулась клубком под моим боком и погладила рукой мою грудь.

Я протянул руку, немного обнял ее и схватил за бедро, чтобы отодвинуть от себя. Тем самым это отрезало ей доступ к моему члену, и мне будет немного легче заснуть. Моя голова снова стала проваливаться в туман, и я закрыл глаза, чтобы расслабиться.

— Ты снова собираешься просто спать со мной? — захихикала Бриджет.

Я хмыкнул, но не открыл глаза. И спустя мгновение почувствовал ее пальцы на своей челюсти.

— Правда? — она спросила тихо. — Ты потратил такие деньги и даже не трахнул меня? Уже второй раз?

Я открыл глаза и посмотрел на нее.

— Какая тебе разница? — пробормотал я, чувствуя, как теплые покровы сна обволакивают мое тело, и из-за этого я был вообще не в состоянии произнести ни слова. Мне нужно было отдохнуть, а она собиралась забросать меня своими вопросами.

— В этом нет никакого смысла, — сказала она.

Я проигнорировал ее, считая, что это лучший способ заставить ее замолчать. Прежде чем снова закрыть глаза, я зарылся головой в подушку, а затем притянул ее руку.

— Ты заплатил за всю ночь, но в прошлый раз получил только минет и на этот раз трахнул мои сиськи. Ты действительно решил столько денег просто выбросить? Хочу сказать, я думаю, если ты киллер Моретти, то…

Быстро подскочив, я лег на нее сверху и накрыл рукой ее рот. Я почувствовал, как ее пальцы сжимают мои руки, но она и близко не сравнится с моей силой, поэтому не могла даже пошевелиться. Теперь, к сожалению, окончательно проснувшись, я посмотрел в ее глаза с такой угрозой, на какую был способен.

— О некоторых вещах не следует говорить, — произнес я медленно и тихо.

Подняв бровь, я ждал, пока она осознает, что я сказал. Когда она быстро кивнула, я отпустил ее рот, но ущерб уже был нанесен. Одинокая слеза скатилась из уголка ее глаза. Часть меня хотела извиниться, но она должна была понять, что не могла просто открыть рот и говорить подобную хрень – неважно, где мы находились. В следующий раз, когда мы будем в баре или в другом месте, она в конечном итоге убьет нас обоих.

Оттолкнув ее, я лег на спину на матрас. Потолок нужно было покрасить, и я потратил минуту, размышляя, красить ли потолок снова в белый или, может быть, попробовать что-то немного более интересное.

— Прости, — услышал я около себя. — Если ты хочешь... просто поспать или что-то в этом роде, это круто.

Подавив все раздражение, что еще оставалось во мне, я кивнул и посмотрел на нее. Несмотря на то, что ее глаза оставались сухими, я понял, что напугал ее, хотя это и не то, что я действительно хотел сделать. Ей нужно было вспомнить, какую жизнь она вела и какие из-за этого люди оказались в ее окружении. Она была молода, но не могла позволить себе быть глупой. В противном случае, она умрет молодой.

— Мне... мне спокойней спится, когда рядом кто-то есть, — наконец признался я. — У меня никого нет, так что…

Я не стал продолжать в надежде, что разговор затихнет сам собой, но Бриджет была самой любознательной уличной проституткой.

— Тебе снятся кошмары? — спросила она.

— Иногда.

— Ужасные?

Я слегка прищурил глаза. Мне не хотелось развивать эту тему, но также не хотелось быть вынужденным ее выгонять. Я кивнул, ничего не говоря, но она все еще не поняла намека.

— Так как же?

— Твою мать, — зарычал я, сопротивляясь, хоть и с трудом, желанию встать и вышвырнуть ее обратно на улицу. — Слушай, я устал, понятно? Я не спал два дня, потому что мне снились дерьмовые сны, а в последний раз, когда ты была здесь, я действительно хорошо выспался. Теперь ты можешь заткнуться на несколько часов, или мне придется тащить твою задницу обратно к твоему сутенеру и найти новую шлюху?

Мое сердце начинало стучать быстрее, и, если так будет продолжаться, я не смогу уснуть, независимо от того, будет здесь кто-нибудь или нет. К счастью, до Бриджет, наконец-то, дошло, и она положила голову рядом с моей.

Просто не было никаких причин углубляться в детали.

ГЛАВА 3.

ВОЛШЕБНЫЙ ПЛАН

— Итак, расскажи мне, Эван, что привело тебя сюда.

Я откинулся на спинку стула и на минуту закрыл глаза. Судя по всему, Марк Дункан, военный консультант, назначенный мне после выписки и переезда в Иллинойс, был терпеливым человеком. Хотя ранее у нас состоялся всего лишь один разговор – в том же месяце, когда я перебрался в Чикаго – он понял, что мне потребуется некоторое время, чтобы прийти еще раз.

Это был невысокий парень с темными волосами и в очках. Должно быть, ему нравилось, чем он занимался, потому что у него явно не хватало денег, чтобы подобрать действительно подходящие ему очки, так как на его лице там, где оправа касалась кожи, оставались маленькие красные следы. Бумаги на его столе и книжная полка были в таком беспорядке, что это просто раздражало. Я увидел там фотографию молодой женщины, но это была старая фотография. Прическа и одежда девушки просто кричали о девяностых. Никаких других ее фотографий не было, и я подумал, что это, должно быть, его бывшая, поскольку она была слишком стара для дочери.

Никаких семейных снимков тоже не было, хотя он был как раз в том возрасте, чтобы быть женатым и иметь парочку детей. На столе и на подоконнике за его креслом были и другие фотографии, но на них было изображено что-то похожее на участок строительства нового дома с большой группой людей с инструментами в руках. Были также фотографии детей с баннерами, которые пропагандировали разнообразные марафоны и мероприятия.

— Мне снятся сны, — выпалил я.

Он принялся что-то быстро строчить в своем блокноте, и мне захотелось закатить глаза, но я все же сумел сдержаться.

— Плохие?

— Не такие ужасные, — сказал я, — как раньше, когда мне назначали лекарства. Просто у меня не было такого уже пару лет, и они не дают мне покоя всю ночь. Не понимаю, почему они вернулись.

— Можешь рассказать мне о них?

— Я... э-э-э…

Блядь.

Я должен был понять, — он захочет, чтобы я рассказал о них. Говорить о снах означало поведать о том, что произошло в пустыне, а я не был готов к этому возвращаться. Все, что я действительно хотел – это немного поспать, и этот вариант представлялся самым быстрым.

— Просто... просто все уже в прошлом, — наконец-то сказал я. — Мне только хочется знать, почему они вернулись. Почему сейчас, когда я не вспоминал обо всей этой фигне так долго?

— Если ты не расскажешь мне, о чем твои сны, не думаю, что смогу тебе как-то помочь, — мягко убеждал он.

Закрыв глаза, я сделал несколько глубоких вдохов, как меня учил во время приступов паники первый консультант. Мне больше не нужно было этого – уже после первого года – но иногда, когда мой мозг перенапрягался, эти упражнения все еще помогали.

— Я... Я в яме.

— Там тебя держали в плену?

— Да, — я сглотнул пару раз. — Просто я просыпаюсь, как и всякий раз, когда становится горячо. И каждый раз пытаюсь выплюнуть изо рта песок, но никак не могу этого сделать, понимаешь? Его всегда так много.

Я с трудом сделал глоток, но сухость в горле заставила меня вновь почувствовать, будто я проглотил песок. Я почти ощутил, как он царапает мою гортань.

— Блядь.

— Где ты сейчас, Эван?

— В Чикаго, — сказал я быстро. — Я не там. Я понимаю это.

— Ты сможешь продолжить?

— Да, — я наклонился вперед, обхватил голову руками, и мне потребовалась минута, чтобы снова сосредоточиться. — Уже почти прошло, правда. Просто я снова и снова просыпаюсь в яме и пытаюсь не есть эту гребаную грязь. Она заставляет меня кашлять, и из-за этого только еще больше попадает в легкие.

— Ты мне ничего не рассказывал о том, что там произошло, — сказал Марк.

— Это не то, о чем хотелось бы говорить.

Я надеялся, что мои лаконичные слова и приглаженная речь разубедят его, но он был гребаным консультантом, так что этого не произошло.

— Это было очень важное событие в твоей жизни, Эван. Ты был в плену восемнадцать месяцев. Тебе не кажется, что это заслуживает хоть какого-то обсуждения?

— Я говорил об этом с последним парнем, — напомнил я ему. — С тем, что был в госпитале – в Вирджинии. Он дал добро на выписку.

— Он одобрил твою выписку из психиатрической клиники, — уточнил Марк.

— Да, — ответил я, глядя ему в глаза, — где меня держали только для наблюдения, провели клинические исследования и объявили непригодным для дальнейшей службы, но во всем остальном – здоровым.

— И когда ты в последний раз разговаривал... — он посмотрел на досье в руках, — ... с доктором Хартфордом?

— До того, как переехал сюда.

— Перед тем, как выписался?

— Приблизительно в это время, — подтвердил я. — Он тот парень, который выписал меня.

— С диагнозом ПТСР.²

— Слушай, — сказал я, — мне все это известно, и мы проходили через все это дерьмо, когда я встречался с тобой в первый раз. Нам действительно нужно делать это снова? На самом деле я очень надеялся, ты скажешь, что мне, возможно, нужно принимать какое-нибудь снотворное или тому подобное.

Марк посмотрел в мое дело, поднял взгляд на меня, а затем снова вернулся к папке. Он поправил свою плохо сидящую спортивную куртку и откинулся в кресле, скрестив ноги.

— Я психолог, — уточнил Марк, — не психиатр. Я не могу назначать лекарства, хотя могу дать рекомендации твоему лечащему врачу. Честно говоря, я думаю, тебе станет лучше, если мы немного поговорим. Тебе было рекомендовано посещать меня хотя бы раз в неделю после переезда сюда два года назад, но это только второй раз, когда ты здесь появился.

— Обычно мне это не требуется.

— Однако теперь ты изменил свое мнение.

Я пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Взглянув на диван, я подумал, что было бы хорошо полежать на нем, хотя я никогда не чувствовал себя комфортно на диване психотерапевта. К тому же это было, безусловно, клише. Я был рад, что у него было кресло с высокой спинкой, потому что у Хартфорда таких никогда не было.

— Просто мне нужен нормальный сон без…

— Без чего? — спросил он, когда я замолчал.

Я сделал длинный глубокий вдох. Я был так выбит из колеи, что мог провалить на фиг свою работу, что было абсолютно неприемлемо. Мне нужен был сон, чтобы сосредоточиться, а я, похоже, не мог отдохнуть без Бриджет, новоявленной проститутки, в моей постели. Это было примерно так же хреново, как и то дерьмо, через которое я прошел на Ближнем Востоке.

Хорошо, вру, не было, но это все еще был полный пиздец.

— Мне просто нужно немного поспать, — наконец сказал я. — Мне действительно кажется, что если бы я только получил пару ночей приличного сна, то был бы в порядке.

— Как насчет того, чтобы заключить сделку? — предложил Марк. — Расскажи мне еще немного о времени, проведенном в пустыне, и я поговорю с твоим врачом о возможности получения рецепта на снотворное.

— У меня нет врача, — признался я.

Он снова посмотрел на меня, записал что-то в своем блокноте, а затем еще раз поднял на меня глаза.

— Забота о себе не является для тебя приоритетом, не так ли? — Марк немного отклонился назад в своем рабочем кресле на колесиках. Он засунул кончик ручки в угол рта и немного пожевал его. Мне стало интересно, курит ли он, потому что этот жест напомнил мне Джонатана и то, как он имел обыкновение поигрывать с чем-нибудь, пусть даже отдаленно напоминающим формой сигарету.

Я проверил его пальцы и заметил небольшое желтое пятно. Потихоньку вдыхая, я почувствовал витающий в офисе чуть заметный запах табачного дыма. Он не курил здесь – он не был достаточно решителен для этого – но от его одежды исходил запах.

Я посмотрел на него, прищурив глаза.

— Я очень загружен на работе, — грубо ответил я. — И это место не обеспечиваетcя медстраховкой.

В действительности, совсем наоборот.

— Существуют еще некоторые положения, которые ты должен рассмотреть. Когда ты был морпехом, у вас были регулярные медосмотры. Тебе не кажется, что это важно?

— Я не болен, — возразил я.

— Болезнь относительна, — сказал Марк. — Ты здесь по какой-то причине, которая не дает тебе покоя, точно так же, если бы ты простудился, то обратился бы в отделение скорой помощи.

— Я не болен, — повторил я, — и мне не нужна скорая помощь из-за гребаной простуды. Я знаю, какой мне поставили диагноз, и я знаю, что не пошел и ни разу не отметился, хотя должен был сделать это после выписки, но я не видел в этом смысла. Не получал пособие, так как у меня не было шести лет боевой службы. И Хартфорд поставил мне этот диагноз только для того, чтобы убедиться, что я еще раз встречусь с ним после того, как покину больницу.

— А ты?

— А я не стал этого делать.

— Почему?

Я вздохнул.

— Это не имеет совершенно никакого значения, — сказал я. — Я пришел сюда не для этого.

— Твое здоровье – именно поэтому ты здесь, — парировал он.

— Забудь об этом, — я встал и начал двигаться в сторону выхода.

— Я хочу, чтобы ты остался, — выкрикнул Марк. Он встал и сделал пару шагов в моем направлении, и я обратил внимание, что он слегка прихрамывает. Посмотрев вниз, я увидел, что на его правой ноге обувь на более толстой подошве и с каблуком. — До конца сеанса осталось еще двадцать минут. Ты ведь сможешь вытерпеть столько? Я бы хотел поговорить с тобой еще немного.

— Нездоровое любопытство? — зло спросил я.

— Нет, — искренне ответил он. — Я беспокоюсь о тебе.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь писал об этом гребаную книгу, ясно?

— Хорошо, — ответил Марк, сузив глаза. — Что тебя заставило сказать это?

Немного напрягшись, я попытался удержаться и не сжать руки в кулаки. Всякий раз, когда я вспоминал о Хартфорде и его идеях, то испытывал непреодолимое желание во что-нибудь врезать кулаком.

— Хартфорд хотел написать книгу.

— Оу, — Марк подался вперед со своего места. — Боюсь, из меня выйдет неважный писатель, я действительно просто хочу знать, как ты сейчас себя чувствуешь, так что давай продолжим сеанс. Раз уж ты заплатил за него.

С трудом сдержавшись, чтобы не закатить глаза, я сел в кресло и посмотрел на него.

— Что ты хочешь знать? — спросил я.

— На самом деле я знаю только ту часть информации, что есть в открытом доступе, — ответил Марк. — Все, что ты захочешь мне рассказать из того, что до сих пор не засекречено, будет хорошим началом. Если ты предпочтешь поговорить об известных вещах, это тоже нормально. Все зависит от тебя.

Насколько я знал, было еще много чего, на чем до сих пор стоял гриф секретности. И, конечно, не похоже, чтобы кто-то появлялся здесь, чтобы проинструктировать меня о любых изменениях. Как бы там ни было, лучше всего выбрать факты, которые могли быть обнаружены любым, кто решит хоть немного покопаться.

— Ты видел видеозапись? — спросил я. Непроизвольная холодная дрожь прошибла спину, и мой желудок скрутило.

— Да, — признался он. — Я пересмотрел ее снова, когда узнал, что ты был направлен ко мне, но до этого я видел ее в новостях.

— Там был парень, журналист, — начал говорить я. В моей голове, в центре моего черепа, стали разрываться крошечные маленькие снаряды. Руки сжались сами собой, мой разум боролся за то, чтобы только произносить слова и вообще не видеть фотографии. — Помнишь его? Когда они поставили нас на колени перед камерой – сразу после того, как сняли с головы мешки – он был слева от меня.

— Я знаю, о ком ты говоришь.

— Он продолжал повторять, что у него есть жена и дети, — вспоминал я. — Он продолжал умолять их и рассказывать о своих двух маленьких девочках.

Я помедлил. Большая часть этого была на пленке – той, которую проигрывали снова и снова. На YouTube  имелось, наверное, не меньше пятисот копий. Большая часть, но не все. И была еще целая куча, которая так никогда и не вышла из-под контроля правительства.

— Перед тем, как нас стали снимать на камеру, когда парень говорил о своих детях, там был один из них – из повстанцев, он сказал, что кто-то должен умереть, и я сказал им просто пристрелить меня, а не парня-журналиста, потому что у меня нет семьи. Но это не имело особого смысла. Так или иначе, его застрелили.

Боль в легких заставила меня на секунду прекратить говорить. Все это грозило перейти в удушье или что-то в этом роде, и для того, чтобы удержаться и не начать задыхаться, пришлось сконцентрировать все свои силы. Пытаясь унять дрожь в пальцах, я сжал ими колени, но, по крайней мере, мой голос оставался твердым.

— Иногда я думаю, что он легко отделался, — сказал я. — Из-за этих мыслей мне, подчас, бывает трудно заснуть.

— Сейчас ты думаешь по-другому, — отметил Марк. — По крайней мере, по сравнению с тем, что ты говорил, когда был здесь раньше. В заметках доктора Хартфорда об этом видео ничего нет.

— Может быть, это все еще засекречено, и никто не напомнил мне об этом, — пожал я плечами. — Если увидишь кого-нибудь из военной полиции, подъезжающих к зданию, дай мне шанс сбежать, хорошо?

Я засмеялся, но он не улыбнулся в ответ, да и я тоже не услышал юмора в своем голосе.

— Это было в новостях.

— Когда началась вся эта шумиха, я все еще находился в Саудовской Аравии, — пояснил я, — затем в Германии, а потом в больнице в Вирджинии. Я пару месяцев вообще ничего не знал – пока они не меня не выписали. В любом случае, к тому времени прошел уже год. Когда я вернулся, не похоже, чтобы папарацци за мной следили. Вместо этого у меня была эта долбаная военная полиция. Весь этот медийный цирк никак не повлиял на меня.

— Думаешь, такое просто проходит спустя год? — спросил Марк.

— Нет, — ответил я, — но все равно это было не самое худшее.

— А что было? — тихо произнес он, но я покачал головой. Должно быть, он понял, что ничего у него не получается, поэтому сменил тактику.

— Ты видел сны о том времени? — поинтересовался он. — Тебе снилось то, что было на видео?

— Нет, — сказал я, — только яма.

— Когда мы впервые встретились, ты был сосредоточен на тех, кто был захвачен вместе с тобой. Тогда твои мысли вращались вокруг чувства вины – что ты должен был сделать что-то, чтобы спасти их.

— Да, — я прочистил горло, и у меня начало понемногу стучать в висках из-за попыток подавить воспоминания. — Сейчас я так не думаю. На этот раз ничего подобного.

—Ты все еще винишь себя, — подметил он.

— Я облажался.

— Вы попали в засаду.

— Я был тем, на кого была возложена единственная задача – не позволить этому случиться, — сказал я. — Я был их офицером. Я был главным. Я облажался, и они умерли.

— Ты думаешь, что ты всесильный?

— Да.

— Эван, — вздохнул Марк, — ты ведь понимаешь, что это неразумно.

— Насрать на разумность, — отрезал я. — Это то, что я должен был сделать. Они рассчитывали на меня.

— У меня есть твое дело, — напомнил он мне. — Полномасштабное расследование. Ты оказался совершенно не…

— Мне похуй на то, что они сказали! — огрызнулся я.

Глаза Марка всего на полсекунды расширились, а затем его тщательно продуманная маска терапевта снова вернулась в игру. Он не смог полностью скрыть от меня шок. Я почти слышал, как маленькие шестеренки проворачивались в его голове, пока он переваривал новую информацию. Марк что-то записывал в своем блокноте, не отрывая от меня глаз. Я мог просто представить слова на странице.

У Эвана Ардена действительно где-то там внутри есть эмоции.

— Извини, — пробормотал я. — Похоже, я немного на взводе. На работе напряженка, еще ночные кошмары... ну, и, как я уже говорил, сплю не так много. Очень сожалею о своей выходке, сэр.

Марк на мгновение уставился на меня, несомненно удивляясь, что он мог сказать что-то, что заставило меня снова взорваться.

— То, через что ты прошел, было ужасным, Эван, — наконец сказал Марк.

Как будто мне нужно было напоминать.

— Ты с тех пор проделал длинный путь, не так ли? Ты все еще работаешь в тренажерном зале?

— Не в данный момент, — сказал я. — Я взял небольшой отпуск. И только месяц назад вернулся в город.

— Так где ты работаешь?

— Сейчас нигде.

— Ты только что сказал, что у тебя напряженная работа.

Дерьмо.

— Я...э-э... — проклятье! Что, черт возьми, со мной не так? Я никогда не совершал таких глупых ошибок. — У меня нет настоящей работы. Я просто помогал другу.

— Эван, я не смогу тебе помочь, если ты будешь от меня что-то скрывать. Ты должен доверять мне, и только так это работает. Ты ведь понимаешь, что бы ни случилось, ты полностью защищен законом о неразглашении медицинских сведений о пациенте. Пока ты не скажешь мне, что собираешься навредить себе или кому-то еще, все это будет абсолютно конфиденциально.

Ну, в этом-то и была вся проблема, не так ли?

— Это просто... не совсем законно, — выдумал я, пытаясь выиграть немного времени для правдоподобной истории. Я падаю в пучину лжи, и мне нужно что-то простое, чтобы я смог удержать ситуацию в руках. Я уже сказал гораздо больше, чем планировал.

— Чем ты занимаешься? — нажимал он. Марк не собирался спускать эту ситуацию на тормозах, если я не дам ему что-то, что он посчитал бы моей откровенностью – моим доверием к нему. Все, что я рассказывал ему раньше, было занесено в дело – он мог его уже прочитать. Марку необходимо было сообщить что-то новенькое.

История на самом деле пришла на ум довольно быстро.

— Ну, просто... — я замялся и потер пальцами глаза, рисуя идеальную картину повышенной тревожности. — Понимаешь, это не совсем законно. Я выполняю кое-какую работу для брата моего друга. Только за наличные, все неофициально, понимаешь?

— Да, понимаю, — он проделал замечательную работу, не показав своего разочарования. И я был просто рад, что он купился на это.

— Ты не злишься? — спросил я, делая вид, что удивляюсь.

— Вовсе нет, — ответил он. — Не могу сказать, что считаю это хорошим для тебя, потому что в твоих же интересах найти законную работу, но я не злюсь, как ты выразился.

— Мои друзья-морпехи были бы возмущены, — сказал я. Это была правда, или была бы, если бы, как минимум, у меня были бы приятели морпехи. — Все должно быть открытым и честным, понимаешь? Это дело чести.

— И такая работа наносит урон твоей гордости?

— Да, немного, — признался я, пожимая плечами. В мыслях я представлял, за что в действительности получал черным налом. — Я знаю, что это безусловно незаконно и аморально, но если я этого не сделаю, то сделает кто-то другой. Меня не взяли бы обратно в тренажерный зал, так как я не предупредил, как долго буду отсутствовать.

— Так, где ты путешествовал?

— По Аризоне.

— Ты ездил в отпуск в пустыню?

Я поднял на него взгляд, и мы минуту просто смотрели друг на друга.

— Да... гм… полагаю, что так.

— И ты удивляешься, почему твои сны вернулись?

— Ну, если ставить вопрос таким образом…

Я наклонился вперед и оперся руками о колени. Ковер в кабинете Марка на самом деле не был так уж мне интересен, но я все равно рассматривал голубые, закрученные узоры на нем.

— Отпуск напомнил тебе Ближний Восток?

— Честно говоря, не думал об этом, пока был там, — признался я. — В смысле, там было все по-другому. Просто небольшой домик, я и собака... это даже не приходило в голову, пока я был там.

— Что же ты делал, пока был там?

— Ничего, — ответил я. Это было достаточно точно.

— Похоже, это был захватывающий отдых.

Я взглянул и поднял бровь в ответ на его сарказм, но Марк не стал оправдываться.

— Я не искал никаких волнений, — сказал я. — С меня хватило впечатлений в моей жизни. Я просто проводил время в доме. Никуда не ходил и ничего не делал.

— Случилось ли что-нибудь важное, пока ты были в Аризоне?

Мой взгляд опустился обратно на ковер, и я быстро облизал губы. Я все еще мог ощутить ее, красавицу-брюнетку, которая случайно наткнулась на меня у черта на куличках, провела ночь в моей постели, а потом исчезла из моей жизни.

Лиа.

Вернулась ли она в ту грязную старую хижину? Позвала ли меня по имени, зашла ли внутрь и нашла ли записку с нелепым оправданием, которую я оставил ей?

Узнаю ли я когда-нибудь об этом?

— Нет, — наконец сказал я. — Пока я был там, ничего не произошло.

* * *

Как и в прошлый раз, когда я посещал консультанта перед выпиской, я почувствовал себя внутри пустым, более неуверенным, чем до того, как я вошел в кабинет, и нуждался в отвлечении, чтобы удержать мой разум и не зацикливаться на всем сказанном. Отвлекаться обычно приходилось одним из трех способов: с головой окунуться в тренировки, провести все свободное время в постели с проституткой или сосредоточиться на работе.

Иногда единственным способом удержать свой разум под контролем от всего, что меня беспокоило, – это делать все сразу. Но когда я не был уверен, что конкретно беспокоило меня по ночам, даже это не помогало. На данный момент, моим самым лучшим отвлечением была работа, и это значило, что нужно покопаться в жизни моего объекта.

Брэд Эштон был не тем парнем, к кому можно было легко приблизиться, это уж точно.

Вся голливудская тусовка вызывала во мне отвращение, будь то в ЛА, Нью-Йорке или здесь, в центре Чикаго. Церемонии с проходом по красной дорожке были не слишком распространены в этом месте, но я думаю, когда ты в ближайшем окружении босса мафии и у тебя дохрена бабла от азартных игр, ты делаешь то, что нужно тебе.

Премьера нового фильма Эштона проходила повсюду, и это был всего лишь чикагский этап тура. Я знал, что сегодня вечером не подберусь к нему достаточно близко – не со всем этим безумием, творящимся в АМС Ист-Ривер 21³. Там должно быть было не менее десяти тысяч человек, и каждый из них пытался познакомиться с парнем поближе. Подавляющее большинство из присутствующих составляли женщины за сорок и, в основном, сумасшедшие.

Скорее всего, так оно и было.

Я имею в виду, что некоторые из них реально таскали с собой картонные копии Эштона и пытались заставить его поставить подпись на его собственном лице.

Это было довольно странное дерьмо.

В любой момент в качестве живого щита выступали как минимум два десятка человек. Все они были в классической одежде агентов спецслужб из фильмов категории Б⁴ – черные костюмы, приемники в ушах, солнцезащитные очки независимо от погоды. Они смотрелись весьма комично.

Что касается моего прикрытия, то как раз они и должны были стать моим лучшим шансом добраться до него.

Я слышал, что Эштон остановился в «Эмбасси»⁵ в двух шагах от бара, где я с комфортом устроился и потягивал содовую, при том, что рядом со мной стоял бокал с нетронутым скотчем. Это было задолго до того, как шум и крики женщин предупредили меня о прибытии звезды. В сопровождении жалкой пародии охранников он прошел к лифтам для избранных и исчез.

Прошло какое-то время.

Несколько завсегдатаев тусовались и смотрели различные спортивные соревнования на больших экранах возле бара, и никто не обращал на меня внимания, кроме бармена. В следующий раз, когда он приблизился ко мне, я избавился от газировки и начал потягивать скотч.

Два парня в черных костюмах, без галстуков и в расстегнутых белых рубашках появились из того же лифта, в котором исчез Эштон, и направились в сторону бара. Не стоило удивляться, что они отдали предпочтение стульям за стойкой бара вместо стола.

Я наблюдал за происходящим с другого конца барной стойки.

Им обоим не было еще и тридцати, что было весьма подходящим возрастом для такого рода деятельности. Пока они разговаривали, я узнал, что одного звали Джимом, но имя второго не было упомянуто ни разу. Они до самого закрытия пили дешевое пиво в бутылках и смотрели футбол, но о работе не говорили. Джим был фанатом «Рэйдеров»⁶.

Они сидели рядом, как знакомые, но недостаточно близкие, чтобы случайно касаться друг друга. У обоих были короткие волосы – не военная стрижка, как у меня, а просто аккуратные прически. Вокруг правых ушей виднелись малозаметные следы от приемных устройств.

Это были профессиональные ребята, а не просто нанятые в охрану на время этого мероприятия. Они уедут с Эштоном, когда тот покинет Чикаго, и это было именно тем, что мне нужно. Я опустил взгляд, отвернулся, когда они проходили мимо, и допил свой скотч, прежде чем отправиться домой.

На следующий день популярный актер появился в телевизионной передаче, после чего возвратился в тот же отель, чтобы выспаться, прежде чем лететь в ЛА. Вечером те же два парня спустились в бар. Я сидел на том же месте, но на этот раз был одет в джерси «Рэйдеров».

Удача была на моей стороне, и после первого напитка приятель Джима ушел спать, но Джим, кажется, еще не был готов отправиться на боковую. Ему не потребовалось много времени подойти ко мне и начать разговор о футболе.

Слишком просто.

— Фанат «Рэйдеров», да?

— Как и любой, в ком есть хоть капля здравого смысла, — ответил я. — Это лучшая команда в гребаном мире!

Я поднял бокал пива и звякнул о его бутылку. Пиво было светлое, такое же, как и его, но просто другого сорта, чтобы не вызывать подозрения. Этот парень был из спецслужб, и я не мог быть настолько очевидным. Даже надеть джерси его любимой команды в тот день, когда они не играли, было немного рискованно.

— Чертовски верно! — сказал он. — Джим Коннер. Не против, если я присяду рядом?

— Маршалл Миллер, — представился я и пожал ему руку. — Ты остановился здесь в отеле?

— Да, и уже утром уезжаю. Я работаю охранником, и здесь остановился мой босс.

— Круто, — ответил я. — Слышал, номера здесь очень хорошие.

— Ты не из гостиницы?

— Нет, — сказал я, вытерев рот тыльной стороной руки. — Мне просто нравится этот бар. Знаешь, в других спортивных барах всегда какая-то дерьмовая публика.

— Да, — согласился он.

Я посчитал необходимым немного отодвинуть свой стул, чтобы он смог сесть, без всяких там гомофобских штучек с моей стороны. Спортивные ребята иногда могут быть немного нервными, и я не хотел, чтобы что-то такое просто пустило под откос мои шансы. Мы говорили о выступлениях команды в этом сезоне и их шансах на Суперкубок, а затем перешли к политике.

Я поспорил с ним об одной из точек зрения, высказанных в ночном выпуске новостей. Я довел его почти до края, взбесив, а затем отступил, снизив градус накала. Пару секунд мы настороженно смотрели друг на друга, а потом чокнулись нашими напитками в своего рода примирительном тосте.

Все было настолько идеально, насколько это было возможно, пока он не настоял на более крепких напитках. Я, наверное, должен был знать лучше – из меня действительно еще тот любитель выпить. Как правило, одна-две рюмки – и этого достаточно. Утрата контроля – не самое мое любимое чувство, но порой работа вынуждала тебя совершать всякое дерьмо, которое ты не хотел делать.

— Ты играл? — спросил я Джима, откинувшись назад.

— Нет, — ответил он. — Я люблю игру, но никогда не был достаточно хорош, чтобы играть больше, чем в запасном составе университетской сборной. А ты?

— В колледже, да, — сказал я с ухмылкой члена братства. — Нападающий на первом и втором курсе, а затем повредил колено. Моей стипендии пришел конец. После операции я не смог потянуть учебу, и никогда уже не был прежним.

— Это отстой, — посочувствовал Джим. В качестве своего рода соболезнования он заказал следующий шот, который мы оба опрокинули слишком быстро, чтобы успеть прочувствовать, поэтому нам потребовалось еще.

— Я всегда думал, что когда-нибудь буду играть за «Рэйдеров», — размышлял я. — Полагаю, что это не случайно... ну, ты понимаешь. Жизнь и дерьмо.

— Понимаю, — согласился Джим.

Я не думал, что он действительно понимал, с чем согласен, но это не имело значения. Мы выпили еще по одному шоту, и моя голова стала немного как в тумане. Я не пил часто, и поэтому алкоголь ударил в голову немного сильнее, чем я ожидал.

— Неделю назад меня уволили, — сказал я ему. — Я был охранником в торговом центре, можешь в это поверить? Это была в общем-то дерьмовая работа – в основном гоняться за воришками-подростками – но она позволяла оплачивать счета.

— Ты ищешь что-то другое? — спросил Джим.

— Ищу, конечно, — ответил я, подал бармену рукой знак приготовить еще два шота, так как пришла моя очередь платить. — Но найти – это совсем другое дело. Хотя, должен сказать, что мне нравится работа, связанная с охраной.

Мы приговорили еще пару шотов, обсуждали в большей степени всякую футбольную хрень и жаловались на экономическую ситуацию, пока бармен отеля, наконец, не выставил нас вон. Джим и я пожали друг другу руки, и он пожелал мне удачи. Я быстро настрочил номер своего сотового на обороте одной из картонных подставок, используемых в баре для пивных кружек, и попросил его позвонить мне, если он услышит о какой-нибудь работе.

Сразу же, как только Джим скрылся из виду, я толкнул вращающиеся двери, выбрался наружу и остановил такси, чтобы оно доставило мою пьяный задницу домой. Я на самом деле не планировал так много пить – мне не нравилось отсутствие контроля из-за опьянения – но это, похоже, сыграло свою роль в части, касающейся «связи» с Джимом.

Я ввалился в свою квартиру и пару раз чуть не упал на О́дина, пока закреплял его поводок и выводил через заднюю дверь. У меня кружилась голова, и было так плохо, что как только Один оказался на улице, я решил наплевать на закон, запрещающий выгуливать собак без поводка и просто бросил петлю для руки. О́дин все равно никогда не убегал, и это дало мне возможность прислониться к стене здания и порассуждать о том, что лучше – выблевать все в кусты или на землю.

Если я забрызгаюсь, это будет плохо, поэтому я сманеврировал чуть ближе к кустам.

О́дин пошел делать свои дела, полил пару прутиков, которые весной, скорее всего, превратятся в кустарники, а потом наложил кучу рядом с тротуаром. Вот когда я понял, что не взял с собой никаких пакетиков для собачьего дерьма.

Ни за что на свете я не собирался проделывать весь путь обратно до квартиры, а затем снова сюда, чтобы убрать дерьмо. Это подождет до утра, и любой сосед, который решит пожаловаться в такое позднее время может у меня отсосать.

Я свистнул, и Один неуклюже подбежал ко мне. Я оглянулся вокруг, чтобы проверить, заметил ли кто-нибудь мое величайшее прегрешение, но вокруг никого не было. И как раз тогда, когда я подобрал конец его поводка для того, чтобы повести его обратно в квартиру, Óдин решил, что было что-то очень интересное около цветочной клумбы, недавно сооруженной в парке. Там не было никаких настоящих цветов и даже земли – просто большое нагромождение кусков сланца. В действительности, я не рассматривал возможность опустошить здесь свой желудок, но О́дин был более чем заинтересован в том, что находилось около груды камней. Я вздохнул и позволил ему продолжить – в любом случае, это было проще, чем идти.

О́дин, обнюхивавший землю, вдруг остановился и зарычал.

Я поднял затуманенный взгляд на двух подростков, которые шли по газону Лэйк-Шор-Ист-Парка между зданиями на Ист-Рэндольф-стрит. Вряд ли в такое позднее время они собирались делать что-то легальное, и то, как они смотрели на меня и подталкивали друг друга, настолько очевидно показывало их намерения, что это выглядело почти жалко.

Пожалуй, это было бы жалко при других обстоятельствах.

Обычно такая ситуация меня бы не беспокоила. Два сопляка, как правило, не создали бы много проблем, но я был пьян. Помимо этого, я был безоружен и в придачу чувствовал себя чертовски глупо.

Двое парней перешли на ту сторону дорожки, где было меньше света, но я все еще мог их видеть вполне хорошо. У одного были темные волосы и довольно мускулистое телосложение, а другой был меньше, худощавее, у него были рыжие волосы, и длинная грязная челка закрывала один глаз.

Темноволосый потянулся к заднему карману джинсов и вытащил что-то блестящее и острое. Если у меня раньше и возникли какие-то сомнения на счет их мотивов, то они тут же испарились.

О́дин снова зарычал, сделал пару шагов и стал между мной и двумя подростками. Мне пришлось немедленно пресечь это, поскольку последнее, что мне было нужно, – это чтобы собаку пырнули ножом. Я был не в том состоянии, чтобы везти его потом к ветеринару. Оттеснив О́дина ногами, я сделал так, чтобы его массивное тело оказалось позади меня и частично в каменном саду.

— Давай сюда свой бумажник, — сказал парень, стоящий справа. — И тогда я, может быть, решу не оставлять тебя и твою дворнягу истекать кровью на улице.

Я раздумывал, сказать ли ему, что улица была всего в ста метрах, но отказался от этого. Другой парень заржал, и я просто слегка покачал головой. От этого моя голова закружилась, что заставило меня немедленно прекратить шевелиться. Сделав шаг назад, я снова чуть не споткнулся о чертову собаку.

— Мужик, ты влип, — сказал рыжеволосый парень. Смотря на его волосы, я не мог не вспомнить Дэвида Хассельхофа в фильме «Пираньи 3D». Он сыграл самого себя в жутко пошлом ужастике, который когда-то заставил меня смотреть Джонатан. В фильме актер постоянно оскорблял маленького рыжеволосого парня, который был слишком туп, чтобы выжить. На протяжении всего времени он называл его маленьким рыжим дебилом.

Я услышал свой собственный смешок.

— Думаешь, это смешно? — спросил тот, что потемнее.

— Если подумать, то да, — ответил я. — Ты собираешься зарезать меня и собаку в парке, а потом волочить нас до улицы? Ну и чего именно ты этим добьешься?

Перед глазами снова стоял туман, и следующее, что я почувствовал, – острая боль в боку. Я упал на колени на асфальт, а О́дин залаял.

Этой ночью ничего хуже со мной уже просто не могло случиться.

ГЛАВА 4.

КРОПОТЛИВЫЙ СБОР ИНФОРМАЦИИ

Я очутился на земле, но не из-за удара – он был не таким уж сильным, хотя где-то на задворках моего сознания мелькнула мысль, что ребро может быть повреждено, – а просто мое тело решило, что как раз сейчас пора избавить мой организм от алкоголя.

Моя выдержка мне изменила, и я не смог больше сдерживаться.

Пока я блевал в кусты возле границы парка, разум все пытался сосчитать количество шотов, которые я, должно быть, принял на пару с Джимом, охранником. Едва понимая, что за возня возникла поблизости, я продолжал удобрять каменный сад и снова и снова напоминал себе, почему не в моих правилах пить слишком много.

Ненавижу, когда меня рвет.

Просто ненавижу.

Даже когда я был ребенком, сама мысль о рвоте была отвратительна. Малейшего чувства тошноты было достаточно, чтобы вызвать чуть ли не приступ паники, и, если у меня случались проблемы с желудком, я начинал плакать и кричать от каждого рвотного позыва. Если честно, я думал, что если буду блевать слишком сильно, то все главные органы или какие-то другие важные части моих внутренностей вывалятся наружу. Я помнил то чувство ужаса и беспомощности, когда я в монастыре стоял на коленях над грязной фарфоровой чашей и на самом деле старался удержать свои внутренности внутри себя.

Была там одна монахиня, которая ударила меня и сказала, что хватит вести себя как ребенок; я думаю, мне тогда было около четырех лет. Излишне говорить, что это не помогало мне преодолеть страх перед рвотой, и, хотя взрослая жизнь научила меня более реалистичному подходу, я все еще до глубины души ненавидел этот процесс.

К тому времени, как я уже начал возвращать контроль над своим телом, все, казалось, утихло. Это было какой-то бессмыслицей, но пока меня тошнило, суматоха вокруг меня исчезла. Запаха, исходящего от земли подо мной, было вполне достаточно, чтобы снова заставить меня блевать, поэтому я начал переползать обратно на дорожку, пытаясь убраться подальше от вони в надежде спасти себя. Мои колени обдирались о грубый асфальт, а я все так и отползал, пока, наконец, мне хватило ума оглянуться вокруг.

О́дин сидел рядом со мной, виляя хвостом и вывалив язык на одну сторону пасти.

Отличный сторожевой пес.

Он попытался лизнуть меня в лицо, что было просто отвратительно. Я оттолкнул его, и тут в моем поле зрения прямо передо мной возникла пара ног. В то время как голова не прекращала кружиться, я попытался сосредоточить внимание на грязных теннисных туфлях и ярких белых носках на волосатых икрах. Я понимал, что нужно поднять голову, чтобы увидеть, кто это, но у меня не было достаточного контроля над мышцами.

— Выглядишь дерьмово, — произнес знакомый голос.

Пальцами одной руки я потер глаза, пытаясь прояснить зрение, а рукавом другой утирал рот. Эти манипуляции заняли какое-то время, но вот я, наконец-то, смог осмотреться с некоторой четкостью только для того, чтобы обнаружить, что оба сученыша, что приставали ко мне, ушли. Вместо них мне улыбался Терри Крамер.

— Что за ... — я потряс головой, заработав только еще большую слабость в голове и желудке. Терри то исчезал, то вновь проявлялся, в то время, пока я снова пытался удержать себя от рвоты. Титаническими усилиями проглотив желчь и заставляя себя не блевать, я посмотрел на Терри. — Что ты здесь делаешь?

— Спасаю твою задницу, — ответил он с ухмылкой.

Я огляделся, но двух парней нигде не было видно. На дорожке у травы, в нескольких метрах от меня валялся небольшой складной нож, но того, кто его держал, не было. Осматривая парк, я не увидел никаких признаков того, что кто-то бродит вокруг. Они, должно быть, зашли за здание. Это не имело смысла – они вышли из парка.

— Как раз вовремя, да? — сказал Терри, пока я прилагал усилия, чтобы снова встать на ноги.

Я слегка вздохнул, потянулся к шее О́дина и схватил его за ошейник. Мои пальцы перебрались к краю поводка, и я обернул его вокруг руки. Он не собирался никуда уходить, но мне нужно было, чтобы он помог мне подняться с земли. И чтобы помог мне добраться до дома.

С дрожащими коленками и с О́дином в качестве опоры, я сумел встать, но продолжал смотреть на бетон, который все так же кружился перед глазами. Мне нужно сосредоточиться. Нужно избавиться от всего дерьма в моем организме, чтобы тело перестало бунтовать против меня.

Я повернулся к куче камней, и меня снова стошнило.

— Эй, мужик! — воскликнул Терри, сделав несколько шагов назад, чтобы избежать брызг. — Ты не в лучшей форме!

Отвечать ему было бессмысленно, не говоря уже о том, что это было просто невозможно, учитывая сложившуюся ситуацию, поэтому я и не стал. Кроме того, у меня возникло чувство, что, если я снова открою рот, это вызовет проблемы.

— Тебе повезло, что я проходил мимо, — сказал Терри. — Эти детки могли причинить тебе большие неприятности.

Множество возможных ответных мер мелькало в моей голове, как фотографии идолов из «Teen Beat»⁷, некоторые включали только слова, а другие еще и действия. По крайней мере одна моя реакция подразумевала удар кулаком. Я мог бы попытаться что-то сказать, но по правде немного боялся, что если открою рот, то меня снова стошнит.

Мне просто необходимо почистить зубы и выпить полфлакона зубного эликсира.

— Куда собираешься пойти? — спросил Терри, когда я взял поводок О́дина и побрел обратно к своему дому.

Я направился к входной двери и потом поднес к электронному замку пропуск для прохода в здание в ночное время. Терри следовал за мной по пятам, но, когда он собрался зайти вместе со мной, я выставил руку и, уперев ее в грудь, остановил его

— Какого хрена? — возмутился он. — Я только что спас твою жизнь, а ты не дашь мне даже руки помыть?

— Я не совсем в настроении для компании, — сказал я.

— Я только что спас твою задницу!

Существовало не так много вещей, которые раздражали меня больше, чем, когда кто-то напрашивался на комплименты. Будь то баба, желающая, чтобы я сказал ей, что сраное платье ее не полнит, или официантка, хлопающая ресницами в надежде на большие чаевые, или честолюбивый урод, полагающий, что я должен поблагодарить его за то, что он оказался около моей квартиры в крайне удачный момент, когда я сам находил его поступок жалким и не заслуживающим похвалы.

— Короче, какого хрена ты здесь делаешь? — спросил я. Теперь, когда мой разум был в состоянии осмыслить ситуацию, я нашел это странным. Я никогда раньше не видел Терри в этом районе. — Ты же не живешь здесь рядом?

— Я был в «Свитуотере», смотрел игру и пил пиво, — ответил он. — Мне нужно было пройтись и прочистить голову, так что я решил прогуляться через парк – подумал, что попробую дойти до Красной линии – она единственная работает ночью в это время.

По крайней мере, тот район, о котором он говорил, был поблизости. Я потряс своей все еще затуманенной головой и махнул ему рукой.

— Иди домой, — сказал я. — Я пойду спать.

Дверь за мной закрылась, и я даже не оглянулся назад, чтобы посмотреть, какое недовольное выражение могло быть на его лице. Вместо этого я позволил О́дину довести меня до лифта, а затем по коридору до квартиры. Я даже не добрался до кровати, только сделал несколько шагов, которые потребовались, чтобы добрести до дивана, и тут же отрубился.

Пока комната вращалась круг за кругом и сознание начинало покидать меня, в мою голову пришла мысль, что от гриль-бара «Свитуотер» до Красной линии метро нужно было идти в направлении, противоположном от моей квартиры. Ни за что не поверю, что Терри, уроженец Чикаго, пошел не в ту сторону, чтобы добраться до метро.

Он мне солгал.

* * *

Большинство людей, вероятно, думали, что моя работа всегда опасна и захватывающа. Думаю, что это может быть и правда, но в большинстве случаев – чертовски скучно. Большую часть времени занимал сбор информации, а не подготовка к убийству или само убийство – это уж точно.

Я погуглил. Пощелкал по клавишам. Поводил курсором по ссылкам на другие сайты. Посетил веб-сайты со сплетнями про знаменитостей и веб-сайты, которые развенчивали другие веб-сайты со сплетнями про знаменитостей. И, конечно же, Эштон засветился в каждом из них. Перед ним не могли устоять женщины, перед ним не могли устоять геи, а мужики традиционной сексуальной ориентации терпели его, потому что их женщины приходили домой одержимые похотью и готовые им отсосать.

Однако, я не смог найти ни одной фотографии Эштона с какой-нибудь женщиной в компрометирующих ситуациях. Никаких скандальных любовных отношений с дочерьми сенаторов или партнершами по последним фильмам. Никаких поклонниц, которых он лапал на вечеринках или тайных свиданий в сомнительных отелях с милыми малолетними звездочками из «Американского идола»⁸.

Пожалуй, наоборот, похоже, что он скорее всего тусовался с братьями звездочек.

Интересно.

Он открыто не признавался в своей ориентации, но и ничего не отрицал. Я был абсолютным натуралом, но вот если он не был... ну, это было то, что я мог бы использовать в своих интересах. Независимо от того, что было сделано, что я вернул себе прежнюю оплату и был вычеркнут из черного списка Ринальдо, это работало на меня.

Вся эта «следи за каждым сказанным словом» фигня устарела. Я не возражал быть чрезмерно вежливым с боссом – просто привык обращаться к людям выше меня по рангу «сэр», так или иначе, это происходило довольно естественно. Тем не менее, я чувствовал, что он всегда ожидал, что я снова облажаюсь, и я ненавидел чувство, что меня все время оценивают, особенно, когда он сравнивал меня с этим второсортным мелким говнюком.

Небольшое щекотание в моем затылке только подтвердило, что мне придется убить Терри Крамера.

Он все еще был в моих мыслях, когда я лежал на животе на местном стрельбище с винтовкой с двенадцатизарядным магазином вместо десятизарядного у плеча. Я проделал в центре лба мишени несколько отверстий.

— Хорошая стрельба.

— Предполагается, здесь дымить нельзя, — сказал я Джонатану и поморщился, поняв, что его акцент сегодня очень заразителен.

Он громко рассмеялся и сделал эффектный жест, оглянувшись на какого-то тупого ублюдка, посмевшего полемизировать с ним об этом. Я закатил глаза и снова нажал на спуск. Уверен, что лицо Терри будет выглядеть очень красиво с маленьким круглым отверстием между глаз.

По крайней мере, мысли о том, чтобы убить его, продолжали занимать мой разум. Но складывалось впечатление, что всякий раз, когда я не думал о чьем-нибудь убийстве, в мою голову возвращались мысли о брюнетке, скачущей на моем члене в горячей душной лачуге посреди пустыни.

Недолгое появление Терри Крамера около моего дома в три часа ночи не было совпадением. Он провел всю свою жизнь в Чикаго и никогда бы не перепутал направление из бара до метро, независимо от того, сколько выпил. Кроме того, он был достаточно трезв, чтобы лгать мне в лицо о том, почему он там был. Если он просто случайно оказался у моего дома, когда двое бандитов решили обидеть пьяного идиота, то существовало всего пара причин, чтобы это стало возможным. Но я никогда не считал, что возможны такие совпадения. И скорее всего:

Первое – он следил за мной.

Второе – он часто ошивался около моей квартиры, но держался подальше от моих глаз.

Третье – он устроил так, чтобы бандиты оказались там.

И еще по дюжине причин я собирался согласиться со всем вышесказанным.

Пока я продолжал изучать перемещения Брэда Эштона через интернет, мне в голову приходили различные идеи, соображения и планы действий. Большинство мыслей начиналось с того, что вопреки собственному же благу, Терри чересчур сильно жаждал власти, и все закончится для него пулей в мозгу.

А теперь о главном – Терри не было в моем расстрельном списке. Дело не в том, что он должен быть в официальном списке, утвержденном боссом, но, если я внезапно переключусь на другую цель прежде, чем устраню главную, Ринальдо не будет этому слишком рад. Мне нужно было позаботиться об Эштоне, и это означало необходимость выяснить все, что я мог о его поездке в Атланту.

Я сделал еще несколько выстрелов, собрал винтовку и устроился в лобби с Джонатаном и Ником. Не стоило удивляться, что Ник нашел на стрельбище единственную женщину и теперь рассказывал ей какую-то хрень о том, что он визажист, специализирующийся на росписи женских сисек.

Неудивительно и то, что и она полностью купилась на это.

— Выпьешь со мной в баре? — спросил Джонатан. — Похоже, скоро наш красавчик слиняет.

— Не-а, у меня все еще полно работы.

— Да, у тебя крупное дельце, — согласился он. — Терри все время расспрашивает меня о нем.

— Пусть этот маленький ублюдок держится от меня подальше, — пробормотал я.

— Он провоцирует тебя, не так ли?

— Нет, — поправился я.

— Что?

— Ничего, — ответил я. — Я сваливаю. Надо выгулять собаку.

— В «Свитуотере», попозже?

— Ага, ладно, — сказал я. — Встретимся там.

— Хочешь, подвезу?

— Нет, я на метро.

— Ты единственный, кого я знаю, у кого есть выбор и кто все еще ездит на метро.

Я махнул ему рукой, пожал плечами и отправился прочь. Ник уже лапал телку за сиськи, говоря что-то о том, что он сможет нарисовать ей на всю грудь бабочку или что-то в этом роде. Интересно, что он делал, когда цыпочки, которых он обманывал, обнаруживали это.

А может, он не обманывал?

Может быть, он действительно мог нарисовать крылышки на сиськах.

С сумкой на плече, в которой лежала винтовка, я прошел через турникет и запрыгнул в поезд на Красной линии. До моей остановки было далеко, поэтому я нашел себе местечко в задней части вагона, лицом вперед. Я ненавидел, когда были свободны только сиденья, стоящие спиной вперед. Сидеть боком было вполне нормально, но от езды задом мне хотелось блевать.

Я на самом деле ненавидел это ощущение.

На следующей остановке в поезд сели две монахини в традиционных одеждах, и я стал внимательно за ними следить. Меня воспитывали монахини, и хотя большинство из них были вполне порядочными, но те, кто стоял у власти, были такими же коррумпированными, как и власть имущие в любой организации. Это был урок, который я узнал из первых рук в очень раннем возрасте.

— Вы превращаетесь в очаровательного молодого человека, господин Арден.

— Спасибо, матушка, — отвечаю я с улыбкой. Я не чувствую любви к этой конкретной женщине, но у меня есть план, который я намерен увидеть воплощенным в жизнь. — Вы знаете, у меня так много к Вам вопросов…

Прошло несколько месяцев, но в конце концов я загнал ее в угол. Найдя ее коллекцию секс-игрушек, я в итоге убедил ее выпустить меня из этого ада в качестве освобожденного от опеки подростка. Либо так, либо я расскажу всем о вибраторе в стиле «Харли» в верхнем ящике комода.

Эта вещица была просто устрашающей.

Монахини даже не присели, а вышли на следующей остановке и последовали своей дорогой. Их уход позволил мне подумать о чем-то другом. Я наблюдал за ними, как вдруг мои глаза заметили у двери что-то круглое и блестящее.

Четвертак.

При том, что я нечасто признавал такие вещи про себя, но я проделал неплохую работу, удерживая некую брошенную в пустыне брюнетку подальше от моих мыслей. Пока я продолжал себя занимать чем-нибудь, я был в порядке, но каждый раз, когда я видел гребаный четвертак, казалось, что все воспоминания вдруг снова захлестывали меня.

— Не буду делать этого, — сказал я себе, в то время, как меня так и подмывало подобрать монету.

Пара ребят из колледжа взглянули на меня и быстро отвернулись.

Чертовски круто. Теперь я стал разговаривать сам с собой в присутствии других людей. Я встал и вышел из поезда на следующей остановке, прошел двенадцать кварталов, а затем поехал на автобусе. К тому времени, как я вернулся к себе, О́дин выглядел так, будто был уже готов обоссать ковер.

— Извини, — пробормотал я. — В этот раз я даже не могу винить работу – просто свалял дурака.

Он чихнул и подошел к двери, пока я пытался схватить его поводок. Я выгулял его, и, прежде чем уйти, чтобы встретиться с Джонатаном в баре, несколько минут чесал ему голову.

Гриль-бар «Свитуотер» был вообще не в моем вкусе – большой спорт-бар с сотней телевизоров со всех сторон и парнями в бейсболках, разносящих напитки. Почти девяносто процентов времени он был забит туристами и местными жителями, и это означало, что бармены никогда не имели возможности ни с кем поговорить. Они быстро подавали напитки, но место было слишком людное.

Джонатану это нравилось, так как он серьезно увлекался футболом.

Однако, чтобы пойти выпить, это было самое удобное место около моего дома, поэтому мне приходилось бывать там довольно часто. Я сразу же узнал барменов – девушку, которая мне нравилась, и парня, которого я ненавидел. Имени парня я не помнил. Но обратил внимание, что с того дня, когда это место открылось, он всегда был слишком занят, чтобы делать что-нибудь кроме, как вежливо улыбаться и заботиться о том, чтобы все, что ты ни попросил, было оперативно налито.

Ладно, это была его работа, но мне бы понравилось чуть больше усилий с его стороны.

Цыпочка была темнокожей, и у нее было огромное количество косичек. Я не мог вспомнить ее имя – только то, что оно началось с «T». Она была намного приятнее, чем парень, и ее улыбка была более искренней, но все равно это была та же «я слишком занята» аура, что окружала и других.

Это место также было наполнено проститутками.

Джонатан встал, чтобы покурить на крыльце, а я остался за нашим незаконно полученным столиком.

— Привет!

Я лишь мельком взглянул на девушку, когда она подсела ко мне на диван. У двери была огромная очередь, и когда я заходил, то видел, что она тоже вошла. Понятное дело, Джонатан использовал какую-то программку, которую написал в своем телефоне, чтобы взломать список ожидания, и, как только освободился столик, его имя оказалось первым, так что нам не пришлось очень долгого стоять у двери.

Она бросила взгляд за спинку дивана, вероятно, чтобы подать зрительный сигнал блондинке, с которой пришла, а затем сосредоточилась на мне. Меня только раздражало, как она улыбалась своим накрашенным ярко-красной помадой ртом, и особенно когда она придвинулась ближе и наклонилась, из-за чего ее торчащие соски еще сильнее стали выпирать из-под блузки.

— Смотришь игру?

— Не фанат, — ответил я, поднял пол-литровую кружку какого-то пива из мини-пивоварни, налитого из крана, и сделал глоток.

— А что тебе нравится? — она устремила на меня то, что, я так подозреваю, было ее версией томного взгляда, но я просто не был заинтересован. У меня не было желания сегодня трахаться. В противном случае мне пришлось бы всю ночь покупать ей напитки и потратить на нее почти столько же, сколько и на Бриджет.

— Иди и подожди свой столик, — пробормотал я, видя, что Джонатан уже возвращается. Девушка свирепо взглянула на меня и отошла.

— Эй, старик, у нее могла быть подружка!

— И что с того? — задал в ответ я вопрос.

— Даже Ник помог бы мне, братан!

— Ник ушел бы домой с ней и с ее подругой.

— Намек понят, — Джонатан вздохнул, свалился обратно на диванчик и стал ритмично стучать пальцами по столешнице, отбивая ритм звучащей песни. — Разве мама не учила тебя быть милым с девушками?

— Я даже не знаю, кто моя мама, — сказал я, попивая свое пиво.

Джонатан рассмеялся, но потом посмотрел на мое лицо, и его смех затих.

— Чувак – ты серьезно?

— Понятия не имею, кто она, — ответил я. — Никогда ее не видел. Даже не знаю ее имени.

— Мужик, прости, — сказал он. — Я понятия не имел, брат.

— Все нормально.

Официант вернулся и поставил на стол его шоколадно-молочный коктейль, и я тихо фыркнул.

Джонатан любил шоколадное молоко, просто не мог им насытиться. Он довольно скоро переходил на спиртное, но всегда начинал вечер с большого стакана шоколадного молока, который обычно заказывал из ресторанного меню для детей.

— Так кто тебя воспитывал? — спросил Джон. — Отец?

— Не-а. Никогда с ним не встречался.

— Тогда кто же? — немного надавил он. — В смысле, если ты не против моего вопроса – я не хочу соваться свой нос куда не надо.

Я отхлебнул пиво, немного подумал, а потом приговорил его одним глотком.

— Я вырос в монастыре.

— С кучей монахинь? — Джонатан громко рассмеялся. — Ты серьезно?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом? — я посмотрел на него, допивая остатки пива. — Когда я вешал тебе лапшу на уши?

— Понял, — кивнул Джон. — Я просто не знал.

Он вытащил сигарету и прикурил прямо в баре. Я поднял бровь.

— Если они начнут быковать, то ты просто закажи еще одно пиво.

Я медленно покачал головой и посмотрел на стол, сделал глубокий вдох и подумал: «Смогу ли я быстрей засыпать, если снова начну курить».

— И как это было? — спросил Джон.

Я снова задумался и удивился: «Какого черта?». Мой психиатр интересовался только сраной войной и так и не дошел до «расскажи мне о своем детстве» дерьма. Его гораздо больше интересовало то, как меня пытали в плену.

Я был вполне уверен, что этот ублюдок все еще пишет книгу.

— Полный отстой, — ответил я честно. — Я был там единственным парнем, кроме одного священника, который приходил на каждую воскресную службу.

— Серьезно?

В ответ на это я только закатил глаза.

— Прости, братан, это просто привычка. Как ты там оказался?

— Никто и никогда не говорил мне, — ответил я. — Когда я повзрослел, то понял, что меня родила одна из монахинь, а они просто не хотели, чтобы я знал, кто из них. Я пытался выяснить, кто это может быть, и стал очень тщательно наблюдать за всем вокруг меня. Я думал, что если смогу прочитать язык их тел, то смогу выяснить, кто из них была моей матерью.

— Ну и как, вычислил?

— Так и не смог, — сказал я. — Но зато узнал много другого дерьма. —И засмеялся: — Там была девушка по имени Мари, — в памяти возникло лицо в форме сердца в обрамлении рыжих волос. — Она была на пару лет старше меня. Мари сбегала по ночам из монастыря и встречалась с каким-то парнем. Я узнал об этом, и она предложила трахнуть меня за мое молчание.

— И ты принял ее предложение?

— Так я потерял девственность! — воскликнул я с широкой ухмылкой.

— Ха! Ха! — расхохотался Джон. — Обычное дело!

Я допил пиво, в то время как Джон задумчиво клацал ногтями по бокалу с шоколадным молоком.

— Возможно, я смогу это выяснить, — тихо произнес Джонатан. — Я имею в виду, что у них должно быть где-то в деле твое свидетельство о рождении, верно?

— У меня есть документы, подписанные настоятельницей в качестве моего законного опекуна в соответствии с законами штата Огайо, — сообщил я ему.

— Какая там дата?

Я посмотрел на него, сузив глаза.

— Моя дата рождения, — сказал я. — Четырнадцатого мая.

— Ты уверен?

В этот момент нас прервал официант, и мы заказали еще по пиву. Я тер глаза тыльной стороной ладони и размышлял об этом. Мысль о том, что дата, которая, как я всегда полагал, была моим днем рождения, возможно ею не была, взбесила меня.

Я должен знать.

— Хорошо, — сказал я, — посмотри, что можно накопать.

— Не волнуйся, братан, — ответил он. — Я посмотрю, что смогу найти на просторах интернета.

Когда мы расстались, я медленно побрел между зданиями, возвращаясь в свою квартиру. Шел мимо пьяниц и туристов, даже не взглянув на них, мои мысли были сосредоточены на двух разных воспоминаниях.

Один раз я спросил мать-настоятельницу, знала ли она, кто мои родители, и ее взгляд сказал мне, что она знала, даже когда она соврала об этом. Я тогда напомнил ей об этой конкретной заповеди и заработал целый день молитв, чтобы задуматься о своих собственных грехах.

Другое воспоминание – о Лиа.

Снова.

Ее тело, ее голос, ее глаза, когда она оглянулась на меня перед посадкой на автобус в Финикс – все это крутилось в моей голове на повторе, как заевшая пластинка, пока я добирался до своей квартиры и выводил О́дина на ночную прогулку. Она засела у меня в мозгу, пока я лежал, пытаясь уснуть, но пришедшие сны были совсем иного рода.

Маленькая девочка, может быть, семи или восьми лет, на ней длинный халат, но она еще недостаточно взрослая, чтобы быть обязанной носить хиджаб, традиционный женский платок. Она смотрит из темного угла, как я борюсь с веревками, которыми обвязаны мои запястья.

Потребовалось несколько часов, чтобы скинуть с головы мешок, и мои глаза все еще приспосабливаются к свету.

— Салам (араб. – мир, приветствие) — вырвался хрип из моего сухого горла.

Глаза девочки расширяются, но она не приближается и не отвечает. Не уверен, что бы я сделал, если бы она сказала что-нибудь в ответ: я знаю только десяток арабских слов и не собираюсь вступать в длительные разговоры. Я сосредотачиваюсь на ее глазах, но она продолжает оглядываться. Затем киваю в сторону большой бочки.

— Ма (иск. араб. – вода)?

Ее глаза метнулись в сторону бочки с водой, но сама не двигается. Она несколько минут колеблется и вот, наконец, не отрывая от меня взгляда, подходит немного ближе к бочке. Тянется за маленькой чашкой, окунает ее в бочку и возвращается, с ее пальцев капает воды.

— Вот и все, — шепчу я. — Ма ... мин фадлак (иск.араб. – вода… пожалуйста).

Она кидает на меня странный взгляд, и я понимаю, что обратился к ней как к мужчине, но не могу вспомнить, как сказать «пожалуйста» женщине, и я думаю, что в любом случае она догадалась, что я хочу сказать. Так или иначе, мое произношение, по-видимому, ужасно.

Не успела она сделать ко мне и трех шагов, как из-за угла выходит мужчина и сразу начинает на нее кричать, и она бросает чашку в сухой песок. Жемчужная вода моментально впитывается в него.

Я проснулся в холодном поту, чувствуя жажду. После того, как я ввалился в кухню попить воды, я вообще был не в состоянии заснуть. Образ девочки, ее глаз, когда мужчина застал ее врасплох, взял на руки и унес, заставил мое сердце колотиться в груди.

Мои воспоминания о ней были четкими и ясными, хотя я больше ни разу ее не видел в лагере. Я понятия не имел, что с ней произошло, и какие неприятности с ней могли случиться за попытку помочь мне. К тому моменту я был причиной стольких смертей. Ттак и не узнал, стал ли я причиной и ее гибели.

Одна мысль постоянно преследовала меня. Что, если ее наказали за то, что я просил ее сделать? Каким было наказание?

Другие воспоминания – веревки, цепи, кулаки, колени – затопили мою голову, пока я не почувствовал себя больным.

Я проворочался в постели, потом задремал, проспал достаточно долго, чтобы ощутить сухой песок во рту и снова встал. Я отлил, вышел из ванной и обнаружил О́дина, стоящего рядом, смотрящего на меня и виляющего хвостом. Я шагнул к нему ближе и протянул руку, чтобы почесать голову.

О́дин принял ласку, потом повернулся и направился обратно в гостиную. Я последовал за ним, предполагая, что он захочет выйти, но я ошибся. Он остановился, посмотрел на меня, затем подошел к своей собачьей кровати возле окна. Лег и положил голову на лапы.

— Ты думаешь, мне стоит просто поспать рядом с тобой? — спросил я его.

Его хвост ответил мне утвердительно, ударившись о ковер. Я пошел в спальню, схватил подушку и вернулся в гостиную. Прижав подушку к груди, посмотрел на О́дина.

— Это смешно, — сказал я.

Хвост О́дина глухо ударился об пол.

— Это не сработает.

Еще один удар.

Тяжело вздохнув, я опустился на пол и положил подушку рядом с подстилкой О́дина. Лег на живот, обхватил руками подушку и посмотрел на него.

Его глаза ярко сияли в свете ночного города, проникающего сквозь окна, и он часто дышал, из-за чего всегда казался улыбающимся. Он высунул язык и лизнул меня, прежде чем опустить голову на лапы.

— Фу, какая гадость, — сказал я ему, закрывая глаза.

В конечном итоге я провалился в сон. И это было не так уж и здорово, потому что мне все равно снились кошмары, но когда я проснулся, О́дин был рядом, наблюдал за мной и бил хвостом об пол.

* * *

Следующие шесть недель я провел в своей квартире, собирая и систематизируя информацию. Иногда выводил на прогулку О́дина, но декабрь принес зимний холод, а у берега озера вообще невозможно было находиться, так что ни один из нас не хотел разгуливать там слишком долго. В остальное время он просто лежал на моих ногах, пока они не начинали неметь, и, чтобы заставить его двигаться, мне приходилось бросать ему резиновую кость.

Сон все равно оставался той еще проблемой.

В хорошую ночь я мог проспать три или четыре часа, но никогда две ночи подряд. Сны не становились тяжелее – на самом деле, они всегда были почти одинаковые – но все еще каждый раз будили меня и не позволяли заснуть снова. Постоянный недосып отразился на моей способности ясно мыслить, тщательно собирать информацию, и, вообще, это меня бесило.

Невозможность понять, почему сны внезапно вернулись, постепенно сводила меня с ума.

Идея Марка о том, что мой поход в пустыню Аризоны напомнил мне об Ираке, не была плохой – просто я в нее не верил. Пока я там находился, у меня не было кошмаров – я не помнил ни одного сна до того момента, пока не вернулся. Может быть, какая-то связь и была, но я не думал, что она зависела от условий местности.

Лиа.

Как только ее имя возникало в моей голове, я всеми силами пресекал мысли о ней. Я не мог зацикливаться на женщине, которая ворвалась в мои мысли и впервые за целую вечность заставила меня что-то почувствовать. В этом не было никакого смысла, ничего хорошего из этого не вышло бы, и я просто отказывался о ней даже вспоминать.

Ну, и насколько хорошо это работало?

Я встал из-за стола с компьютером, потопал на кухню и начал вытаскивать замороженные фрукты. Добавил в блендер половинку банана, ананасового сока и немного семян льна, включил его и поморщился, когда шум ударил по моим ушам. Я налил смузи в стакан, добавил соломинку и стал потягивать коктейль, постукивая пальцами по столешнице. Подошел О́дин, сел у моих ног и с нетерпением посмотрел на меня.

— Что? — рявкнул я на него, а затем сразу же почувствовал себя виноватым за то, что он выглядел таким счастливым, даже если я уделял ему мало внимания, даже если был груб. В последнее время, копаясь в интернете, я игнорировал его.

О́дин постоял, виляя хвостом, потом пару раз обошел меня и ткнулся головой в мою руку. Я потер бархатистое пятно на носу, и его хвост завилял сильнее.

— Отлично, — пробормотал я, схватил с крючка возле двери его поводок и направился на улицу.

Лейк-Шор-Ист-Парк находился прямо за моим многоквартирным домом. Там имелась приличного размера площадка для выгула собак, много травы и деревьев, где О́дин любил проводить время, и парк, как правило, был не так переполнен, как Военно-морской пирс. На детской площадке всегда была куча детей, но мы держались подальше от этого места. О́дин, собственно, никогда не находился рядом с детьми, и, хотя он довольно хорошо вел себя в обычных условиях, но никогда неизвестно, как поведет себя ребенок. Если бы О́дин разволновался и кинулся на кого-нибудь... ну, это привлекло бы ко мне слишком много внимания.

Кроме того, я любил О́дина. И если бы он кого-нибудь укусил, и от меня бы потребовали, чтобы я его усыпил... скажем так – это хорошо бы не закончилось. Я представил, что вокруг будут валяться много трупов, но ни один из них не был его. По крайней мере, пока кто-нибудь не убьет меня.

Но я бы их тоже не пощадил. Этот аккуратный маленький парк окружен высотками – поэтому здесь найдется достаточно много мест, где снайперу можно укрыться, напасть и при этом не быть обнаруженным. Это было одной из причин, по которой я выбрал жилье в этом районе. Вот и площадка.

Мы исходили все любимые дорожки О́дина, обошли весь парк и остановились, чтобы отдохнуть, пока я проверял специальные предложения на «3Форкс»⁹. Я давно не был в ресторанах и задумался о том, захотела бы Бриджет как-нибудь поужинать со мной. Я мог бы позвонить заранее сутенеру и сказать ему, чтобы она оделась для меня во что-то более приличное, чем чулки до середины бедра и прозрачная блузка. Черт, я мог бы сам купить ей платье, а потом она оставила бы его себе.

Я кивнул себе в знак согласия и решил сделать именно так. Во всяком случае так было бы лучше, потому что ее сутенер был придурком, и он, вероятнее всего, просто вычел бы стоимость платья из ее денег.

Я представил, как бы смотрелась в ночном городе Лиа, если ее приодеть, но снова постарался выкинуть эти мысли прочь. Они определенно не помогали, и у меня была причина представить вместо нее Бриджет.

Я мысленно пробежался по ее телу и задумался о тяжести ее сисек и округлости ее попки. Вспомнил, как они ощущались в моих руках, и решил, что у нее, наверное, восьмой размер. Воскресил в памяти, как сильно мне нужно было наклониться, чтобы ее поцеловать, и предположил, что ее рост где-то около ста шестидесяти семи сантиметров.

Этой информации должно было быть достаточно, чтобы подобрать для нее платье.

— Вперед, — сказал я О́дину, и мы пошли обратно к дому. Я слегка поморщился, когда дверь на выходе из паркинга, находящегося на другой стороне улицы от собачьей площадки, открылась, и заревел предупреждающий сигнал, который эхом прокатился через весь мирный парк до другого его конца. Это новшество на территории парка появилось только недавно, а шум всегда бесил меня. Общественная безопасность, будь она неладна.

Мы перешли улицу и направились по газону к дому. Как только дошли, мысли об отвратительных шумах, ужинах в ресторанах и проститутках вылетели из моей головы, так как моя голова переключилась на выполнение задания. Чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что эта работа была именно такой, какой представлялась – чертовски сложной.

Мне нужно было еще больше информации.

Как только мы зашли и О́дин был избавлен от поводка, я вернулся к компьютеру, поднял официальный график Эштона и позвонил Джонатану.

— Мне нужен билет на самолет до Нью-Йорка.

— Охотишься за – как там его имя?

— Угу.

— Повиси на телефоне.

Пару минут спустя Джонатан предоставил мне номер онлайн счета и все учетные данные, необходимые для получения билета на самолет. Через десять минут после этого для О́дина была организована собачья сиделка. Еще через полчаса я забросил кое-какое дерьмо в сумку и вызвал такси.

Нью-Йорк – не самое мое любимое место, но Манхэттен все-таки предоставил мне кучу вариантов, касательно того, на каких крышах можно расположиться. Люди на самом деле не обращали на тебя никакого внимания, что делало это место подходящим, когда ты рассчитываешь кого-нибудь из них убить.

Еда тоже была довольно приличной.

Скорчившись на балконе верхнего этажа отеля, я через бинокль наблюдал за толпой вокруг Брэда Эштона и его охранников. Там, конечно, были и другие люди – в основном, представители СМИ, но также несколько поклонников и других знаменитостей. Какая-то цыпочка подпрыгивала вверх-вниз, как будто она была на гребаном пого-стике¹⁰, и, что очевидно, раздражала Эштона. Когда он поворачивался к ней, его челюсть сжималась, а как только она окликала его или протягивала руку, чтобы его коснуться, плечи Эштона просто деревенели. Так как он все равно улыбался и терпел ее, я смог догадаться, что она выиграла какой-то конкурс.

Надо это выяснить.

Я отложил бинокль и схватил с подноса бутерброд. Жевал, обдумывая, кто из четырех парней Эштона должен умереть. Джим исключался, поэтому оставался один из трех других. Они все были в моем поле зрения, а это означало, что охрана блокировала Эштона. Сначала я надеялся, что мне повезет, но достаточно скоро выяснил, что Ринальдо знал, о чем говорил – подстрелить Брэда Эштона с расстояния не получится. Они все время прикрывали его.

Кроме того, если бы я убил одного из охранников прямо на глазах у Эштона, то он стал бы намного подозрительнее. Он усилил бы безопасность до такой степени, что я уже не смог бы достаточно близко подобраться, а это было просто неприемлемо. Мне нужно было поступить гораздо более тонко.

Просканировав с помощью бинокля окружающее пространство, я обнаружил размещенных по крайней мере на двух крышах сотрудников службы безопасности, и, скорее всего, они также были и на крыше здания, где расположился я, и поочередно осматривали строения от первого до последнего этажа. Эштон знал, что был мишенью, в этом не было никаких сомнений, – даже так далеко от Чикаго. Теперь, когда он настороже, мне придется сделать гораздо больше, чем ожидалось. Я в действительности не ожидал слишком многого. И если все получится, то это стоило бы того, и, к тому же, я привык быть терпеливым.

Я следил за ним в течении двух дней в Нью-Йорке, а затем еще один день – в Бостоне. Оттуда он отправился в Орландо – было просто замечательно сменить зимнюю погоду на севере на теплый климат Флориды, – и, наконец, он сел на самолет обратно в ЛА. Тогда я вернулся в Чикаго, чтобы изучить свои записи.

Нашлись определенные закономерности, которые я мог бы использовать в своих интересах.

Как только Брэд Эштон оказывался в безопасности своего отеля, ребята из охраны были более или менее вольны делать то, что им нравилось. В основном под этим подразумевались бар и футбол, правда и разговоры о предстоящем баскетбольном сезоне тоже были не на последнем месте. Был среди них один парень, который всегда стоял особняком от всех, он, казалось, был скорее из пиар-службы или рекламщик, но никак не охранник. Возможно, он был обычным менеджером со слабостью к маленьким наушникам.

Теперь я знал, кого собирался убрать.

Генри Джефферсон. Он присоединился к группе около шести месяцев назад, что не позволило ему занять лидирующие позиции, стать более близким с группой, и если он исчезнет, то вряд ли кто-нибудь будет его искать. Он жил один, у него, кажется, было не много друзей, и, по всей видимости, прежде чем кто-нибудь соскучится по нему, пройдет несколько дней.

Через неделю они должны быть в Кливленде, что было почти на нужном расстоянии. И выбор момента тоже было идеальным – прямо перед праздниками – время, когда каждый будет занят другими делами, что помогло бы мне выиграть немного больше времени, прежде чем его смерть будет обнаружена. Через три дня после Нового года они отправятся в Атланту, где я планировал покончить с Эштоном.

С близкого расстояния и лично.

Наверное, в этом больше личного, чем мне хотелось бы, но я должен был сделать то, что должен.

Я расположился на скамье в холле отеля «Ритц-Карлтон» в Кливленде. Скамейка находилась в стороне – рядом с сувенирным магазином – и маловероятно, чтобы Джим, или кто-либо другой, мог меня заметить. Я не снял номер, так как не собирался здесь задерживаться. Мне только нужно было быстро сделать свою работу, а затем как можно скорее отправиться в путь. Я хотел оказаться дома до полуночи.

В последнее время я не снимал Бриджет, и сейчас был в настроении потрахаться.

Терпеливо ожидая, я наблюдал, как мимо проходят люди. Семьи в отпуске, пары студенческого возраста в футболках с изображениями членов Зала славы рок-н-ролла¹¹, бесчисленные бизнесмены и женщины блуждали по холлу, направляясь к лифтам, в фойе гостиницы или узнавали у стойки регистрации об их ваучерах на парковку.

Никто из них, казалось, не замечал меня в моих повседневно-деловых брюках и темно-синей рубашке. Я занял место, поудобнее устроился, пил потихоньку из бутылки «Эвиан» и ждал.

А вот и он.

Как и всегда, Генри Джефферсон вернулся в отель поспать примерно ко времени ланча. Он работал в ночь, и его смена официально закончилась в девять часов утра. Перед возвращением в отель он обычно где-нибудь завтракал.

Я встал и вошел вслед за ним в лифт.

Нажав пальцем на круглую кнопку с номером семь, он длинно выдохнул и нахмурился. Сделав шаг назад, он уступил место мне, чтобы я смог нажать на кнопку своего этажа, но я просто слегка улыбнулся и кивнул на уже указанный этаж.

Что-то определенно было не так в его поведении.

Когда я наблюдал за ним раньше, он каждый раз вел себя в обычной спокойной и молчаливой манере работника охраны. Он держал руки за спиной, за исключением тех случаев, когда ему нужно было приложить одну из них к наушнику, чтобы выглядеть супер круто. Костюмы сшиты на заказ, обувь начищена до блеска, и, хотя этого не было в его прошлом, из него, вероятно, получился бы достойный морпех.

Джефферсон или очень устал, или был взволнован. Один раз потер уголок глаза, дважды вздохнул между первым и седьмым этажами и смотрел на дверь лифта, словно ожидая, что она передавит ему руку. Он, не переставая, постукивал носком туфли и сжимал руки в кулаки.

Что-то его разозлило. Этого не было в моих планах, а стало скорее удачным подспорьем. Если бы мне достаточно повезло, и у него случился бы какой-нибудь инцидент на работе или с коллегой, мой план стал бы еще более гладким, чем планировалось изначально. Нет ничего лучше, чем подходящий козел отпущения.

В лифте сработал звонок, двери открылись, и, вопреки его опасениям, рука Джефферсона не была захвачена механизмом. Все еще слегка улыбаясь мысленным образам, я тихо последовал за ним из лифта. Он только однажды оглянулся, но потом не обращал на меня внимания, так что я подобрался к нему достаточно близко.

Тот еще охранник.

Пожалуй, из него, в конце концов, и не получилось бы достойного морского пехотинца.

Я посмотрел назад и вперед по коридору и обрадовался, что только в самом дальнем конце коридора стояла одинокая тележка горничной. Самой горничной рядом не было. Комната Джефферсона находилась прямо у лифта, далеко от комнаты, где стояла тележка. Он вставил ключ-карту в прорезь электронного замка и вошел в дверь.

Я шел сразу же за ним и быстро проскользнул после него в дверной проем. Остановился внутри, услышал щелчок закрывшейся позади меня двери и прежде, чем он даже получил шанс понять, что я был с ним в комнате, завершил все пулей в его затылок.

Все это заняло около шести секунд.

Я любил глушители.

Быстро подхватив тело, перетащил его за кровать, чтобы лучше скрыть его, прежде чем кровь начнет просачиваться на ковер. Мне не удалось быть достаточно быстрым, чтобы избежать беспорядка, но он был минимальный. Опустившись на колени рядом с телом и надев перчатки, я обшарил его карманы, обнаружил кошелек, и в голову пришла одна идея. Я вытащил кредитную карту и использовал онлайн-приложение на сайте отеля, чтобы продлить его пребывание еще на неделю.

Это дало бы мне немного дополнительного времени, а может и нет, в общем-то, мне было плевать. Я надеялся, что к тому времени, когда его обнаружат, это задание будет уже полностью выполнено, но, если его найдут раньше, не думаю, что это может что-то сильно изменить.

Я подошел к двери и глянул оттуда на комнату, чтобы удостовериться, что он спрятан достаточно хорошо. Конечно, каждый, кто заглянул внутрь, увидел бы на полу приличное количество крови и мозгов, но это было немного лучше, увидь они тело.

Уходя, я повесил на двери табличку «Не беспокоить».

Интерстейт 80¹² не была слишком загружена, и я вернулся домой в рекордное время. Через полчаса Бриджет сидела со мной в машине и направлялась в мою квартиру. Через десять минут после нашего приезда она сделала мне минет, и я наконец-то начал немного расслабляться.

В ту ночь я по-настоящему выспался. Это было хорошо, потому что звонок, который я ожидал, раздался намного раньше.

— Привет, Маршалл!

— Кто это? — спросил я, прекрасно понимая, чей конкретно это номер сотового. Это мог быть только один человек.

— Джим Коннер, — назвался он. — Мы встречались в «Эмбасси» и говорили о футболе.

— Фанат «Рэйдеров», верно?

— Да! Это я!

Мы оба немного посмеялись.

— Ты так и не нашел другую работу? — спросил он.

— Еще нет, — ответил я с убедительным вздохом. — Пару дней назад я ходил на собеседование, но все это не очень перспективно.

— Ты все еще заинтересован работать в службе безопасности?

— Я бы предпочел ее, — сказал я. — Последняя работа, на которую я претендовал, оказалась больше работой швейцара, а не охранника.

— Ну, не хочется говорить об этом слишком рано, — сказал Джим, — но у меня есть для тебя предложение.

— Правда? — я улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Да, — сказал он. — Я работаю на Брэда Эштона – знаешь, такой актер?

— Да, я его знаю. Ну, в любом случае, я знаю, кто он.

— Как выяснилось, нам нужно подменить охранника для предстоящего мероприятия, и когда он спросил, знаем ли мы кого-нибудь, я вспомнил наш разговор о том, что тебе нужна работа. Это не совсем вовремя из-за праздников, но ты мог бы начать в первую неделю января. Тебе это интересно?

Слишком, блядь, просто.

Хорошо, это не было так уж просто – проделано много работы, чтобы это произошло, но всегда здорово, когда все идеально складывается.

И прежде, чем я повесил трубку, меня ждала работа в Атланте сразу после первого.

Все просто не могло пройти еще более гладко.

ГЛАВА 5.

НАПРЯЖЕННАЯ СИТУАЦИЯ

— Десять минут.

— Уже еду, — я опустил свой телефон в карман, схватил Беретту и сунул ее в кобуру под пиджаком. Три минуты спустя я уже сидел в машине и направлялся в офис Моретти на импровизированную встречу, которая, по меньшей мере, была подозрительной.

На самом деле, в его голосе слышались панические нотки, а босс никогда не паниковал.

Сегодня первый день после Рождества. Только что Ринальдо предупредили, что Гавино Греко и три его головореза направляются в его офис. Марио Леоне неожиданно был вызван по личному делу в другой конец города и никак не успевал вернуться ко времени. Я был неподалеку, хотя и мне надо было бы поторопиться.

Взвизгнув шинами, я завернул за угол, бросил машину – даже не закрыв дверь – у черного входа в офис Ринальдо и бросился внутрь. Я помчался по лестнице через две ступеньки и, добравшись до четвертого этажа, вытащил пистолет.

Я приостановился, сделал глубокий вдох, чтобы успокоить дыхание, а затем быстро открыл дверь в коридор.

Налево.

Направо.

Снова налево.

В холле никого не было, на лестнице тоже. На табло было видно, что все лифты находились на первом этаже, кроме одного, который был на шестом. Я внимательно прислушался, но единственный звук, который можно было услышать, - это обычный шум от вентиляционных труб.

Сделав несколько шагов назад, я со взведенным оружием направился в офис Ринальдо. Он был пуст, но в глубине комнаты, возле задней двери, которая была закрыта, вдруг раздался звук. Я никогда туда не заходил, но всегда думал, что это просто была личная комната Ринальдо на случай, если ему когда-нибудь понадобится душ или сон.

Тихо ступая, я двинулся к краю двери. Я собирался постучать в нее, но прежде, чем успел это сделать, она начала медленно открываться. Первое, что я увидел – ствол пистолета, и моя рука инстинктивно подалась вверх.

Пистолет взлетел в воздух, приземлился на стол, а затем отскочил на пол. Я схватил запястье, в котором раньше было оружие, скрутил его и толкнул тело, которому принадлежала эта рука, в противоположную от двери сторону.

И только тогда я понял, что это мой босс.

— Черт! — я отпрыгнул назад, отпустив его, и все мои попытки придумать что-то гениальное, вылились в то, чтобы сказать: — Простите, сэр, я не знал…

— Заткнись, — велел Ринальдо. Он потер плечо и запястье перед тем, как поднять пистолет и засунуть его в кобуру, скрытую под курткой. — Ты быстро пришел.

— Вы же сказали – десять минут, — напомнил я ему.

—– Это больше похоже на четыре.

— Я полагал, что десять – это максимум.

Он засмеялся.

— Ты мне всегда нравился, Эван, — когда Ринальдо сжал рукой мое плечо и начал говорить что-то еще, я услышал характерный звон лифта.

— Сэр, — кивнул я в сторону двери.

— Возьмешь это на себя? — спокойно спросил он. Я посмотрел на мониторы, которые показывали вид с камер наблюдения в углу офиса. Их было четверо, включая Гавино Греко.

Греко я встречал всего несколько раз, но знал исключительно хорошо. Его клан существовал уже очень давно – со времен Капоне – и он имел гораздо больше поддержки в мире мафии, чем мой работодатель. Ринальдо Моретти появился в Чикаго только около двадцати лет назад и за относительно короткий промежуток времени создал себе неплохую репутацию. Говорят, у себя на родине он происходил из очень уважаемой семьи в преступном мире.

— Это проблема, Арден, — сказал Ринальдо, когда четверо мужчин быстро двинулись по коридору.

— Понял, — ответил я, надеясь, что мой голос прозвучал уверенно.

Я и чувствовал себя уверенно... по большей части.

Так всегда и бывало.

Конечно, многое объяснялось тем, что мне было по-настоящему насрать, выживу я или умру. Самое страшное, что могло случиться – это разочарование Моретти. Учитывая, что существовало, вероятно, только два выхода из этой ситуации, – победа или смерть – я не слишком нервничал. Если бы я разочаровал его, ни один из нас не прожил бы достаточно долго, чтобы сожалеть об этом.

Ринальдо кивнул, доверившись мне, и сел в кожаное кресло с высокой спинкой. Он поводил плечами, поправил куртку и протянул сложенные руки перед собой на стол. Я разместился справа от него, так как мне было бы легче прикрыть его с этого места, и встал по стойке смирно, спрятав руки за спину.

— Греко, дружище! — произнес Ринальдо с чрезмерно восторженной улыбкой. — Ты приехал с другого конца города, покинул пределы своей территории, и так неожиданно. Надеюсь, ты принес мне хорошие вести!

Я сопротивлялся желанию взглянуть на моего босса, чтобы лучшее понять его слова, но решил, что более разумно держать глаза на моих оппонентах.

Моих целях.

Моих потенциальных жертвах.

Из трех сопровождающих Греко я знал только одного. Его звали Крейг Фланниган, и раньше, прежде, чем Греко стер там всех с лица земли, он занимался контрабандной перевозкой оружия для одной небольшой операции. Полагают, что Фланниган был информатором среди продавцов оружия, что облегчило задачу для Греко. Это был высокий, рыжеволосый мужчина с густой бородой, которая соответствовала его жуткому ирландскому акценту.

Другие два были темноволосыми и темноглазыми с большими мускулами, выпирающими из сшитых на заказ костюмов. Они вполне могли бы быть близнецами, но у одного был шрам на щеке, а у другого были усы. Они молчали и прикрывали босса по бокам, расположив руки рядом с их наплечными кобурами. Эти двое имели в роду итальянцев и, по всей видимости, были каким-то образом связаны с Греко. Фланниган сдал бы их всех за хорошие деньги или если бы от этого зависела его жизнь, но только не эти двое. Они отдали бы свою жизнь за Греко, если бы это было необходимо.

Преданные люди.

Фланниган стоял прямо передо мной, загораживая своего босса от всем известного киллера. Это была оборонительная позиция, и хотя в какой-то степени она представлялась логичной, но показывала и его слабость. Да, этот человек был преградой между мной и моей целью, блокируя его от меня, но одновременно и предоставлял мне щит, если бы, конечно, он мне понадобился. Фланниган даже не смотрел на меня, так как он, очевидно, не считал меня серьезной угрозой – не тогда, когда на их стороне был перевес в численности.

Он не был готов, что я буду здесь – это не соответствовало их плану. Он не был смышленым парнем, и импровизация – не его конек. Это давало мне значительное преимущество.

— У меня есть новости, мой старый друг, — сообщил Греко. Он не удосужился скрыть угрозу в своем голосе, что вовсе не было хорошим знаком. Это означало, что он уже принял решение, и не будет приятных переговоров перед тем, как он вознамерится осуществить свои планы. — И я не считаю их хорошими.

— Говори, — сказал Ринальдо, наклонившись вперед над столом.

Я хотел посоветовать, чтобы он откинулся назад – так можно было бы, при необходимости, упасть на пол гораздо быстрее – но, конечно же, этого не сделал.

— Партия героина, — начал Греко, — груз чуть ли не из моих рук пропал из доков. Это уже третий раз за два месяца.

— Невезуха, — согласился Моретти. — Думаешь, эти кражи вашей собственности как-то связаны?

— Да, — сказал он. — Я думаю, что они связаны с тобой.

— Это серьезное обвинение, — усмехнулся Ринальдо. — Ты говоришь, не подумав.

— Я говорю, имея доказательства! — прорычал Греко в ответ. — Твоего собственного человека обнаружили на объекте с товаром на руках!

— Это ошибка, — сказал Ринальдо. — Зачем мне это делать и развязывать войну со своим союзником, а?

— Потому что на данный момент твой поставщик дважды попался федералам, и ты теряешь деньги!

— Зачем ты это говоришь? — голос Ринальдо стал спокойным, и он, слава Богу, сел на свое место.

Я напрягся, когда Греко слегка наклонился вперед и положил правую руку на стол Ринальдо.

— Потому что ты сам мне это рассказал.

— Кто этот человек? — поинтересовался Ринальдо. — Я хотел бы знать, кто в данных обстоятельствах заявил, что работает на меня. Весьма возможно, у него был русский акцент, ты не заметил?

Тут определенно чувствовалась насмешка. Глаза Греко слегка сузились, а рука сжалась в кулак при упоминании русского шпиона, который проник в его организацию в прошлом году и убил одного из его сыновей во время продажи наркотиков.

— Существует только одна ошибка, — тихо произнес Греко, — и эта ошибка – твоя.

Фланниган стал действовать, когда Греко постучал толстым пальцем по столу – условный знак.

Я начал движение без раздумий.

Фланниган полез за пистолетом под пиджак, но я не собирался поступать, как в старых вестернах – вынуть оружие раньше противника и защитить своего босса. Вместо этого я приблизился к нему на позицию ближнего боя.

Моя рука двинулась костяшками вперед и столкнулась с центром его шеи. Задыхающийся, хриплый звук, вырвавшийся из его рта, сопровождался выпученными глазами и быстро краснеющим лицом. Он упал на пол, и я пинком отшвырнул его, одновременно вытаскивая пистолет из-за пояса за спиной.

Два других мужчины меня не беспокоили – по правде говоря, не было времени, чтобы кого-то застрелить. Их оружие уже было вытащено и направлено на меня. Пришлось применить другой тактический подход – это означало, что ствол Беретты был направлен в лицо Греко.

Фланниган вздохнул, и своим периферийным зрением я увидел, как он вытащил оружие и направил его в мою голову. Но это не было частью их плана, и он не знал, что делать дальше.

Я продолжал оставаться полностью неподвижным под дулами трех пушек, нацеленных на различные части моего тела. Сердце колотилось в груди, и адреналин распространился по всему моему телу, но я сделал все возможное, чтобы это не отразилось на моем лице или в твердости положения, пока я держал оружие, направленной прямо между глаз Гавино Греко.

— Ты знаешь, что умрешь, как только нажмешь на курок, — тихо произнес он. Спокойствие его голоса не совпадало ни с легкой дрожью в его руках, ни с крошечными каплями пота, выступившими на его лбу.

— Да, сэр, — ответил я.

— Так почему бы мне просто не заставить их стрелять? — сказал Греко с хитрой улыбкой. — Ты будешь мертв, прежде чем сможешь отомстить, и твой босс в самое ближайшее время тоже последует за тобой в загробную жизнь.

— Нет, сэр, — выдал я. — Если в меня выстрелят, даже если это будет мгновенная смерть, мой палец уже плотно прижат к курку. Независимо от того, где и какие травмы получит мой организм, палец рефлекторно дернется. Да, я умру, но возьму тебя с собой. А все, что будет после... ну, если честно? Мне плевать.

Мы смотрели в упор друг на друга. Я видел, что глаза этого человека пытаются распознать ложь на моем лице, но он так ничего не смог обнаружить. По всему видно, что он больше играл в карты, чем смотрел канал «Дискавери», и я просто слышал, как он спрашивал себя – тузы в моих руках или двойки? Интересно, были ли мои познания физиологии точными?

Он не знал что делать, но был достаточно эгоистичен, чтобы не рисковать.

— Это недоразумение, — мягко сказал он. — Я уверен, что за этим стоят русские.

— Тогда давай забудем это, — голос Ринальдо донесся справа от меня, но был не совсем ровный. Он все еще не был уверен – не знал, выиграли мы или нет, но я-то знал точно, что выиграли.

Только битву, не войну. Все еще было далеко до завершения.

— Отставить, парни, — приказал Греко. — Мы ведь не хотим опоздать на ужин.

Стволы трех пушек опустились в пол, но я все еще не шевелился. Даже когда все четверо, выходя из кабинета, развернулись и двинулись к лифту, дуло моей Беретты осталось направленным на его голову.

Я не собирался рисковать.

Больше никогда.

Я все еще стоял, пока мое сердце колотилось и в крови бурлил адреналин. Мои глаза оставались сосредоточенными на коридоре – вдруг самый смелый из них попытается вернуться. Вспыхнувшие цифры над лифтом показали, что они спускались вниз на первый этаж, но я все еще следил, чтобы убедиться, что никакой из лифтов не начнет подниматься снова. Когда они вышли, я прислушался к отзвуку их шагов на лестнице.

— Думаю, они ушли, — сказал Ринальдо.

Я не шелохнулся.

— Арден, они не вернутся. Посмотри на камеры наблюдения.

Мои пальцы дернулись на рукоятке пистолета, а указательный палец слегка согнулся.

— Эван.

— Только хотел убедиться, — сказал я просто.

— Ну что ж, я вполне уверен.

Я кивнул, сделал шаг назад и опустил оружие. Когда мои глаза вернулись к мониторам, я увидел их в длинной черной машине, покидающей парковку.

— Они знали, что ты будешь один, — заявил я.

— Да, думаю, это так.

— Кто знал, что с тобой не будет Марио? — спросил я.

— Несколько человек, — ответил Ринальдо. — Только шестеро, кроме Марио и меня, были в комнате, когда ему пришлось уйти. Все надежные люди.

Я посмотрел на него и поднял бровь.

— Один из них – нет.

Он кивнул.

— Очевидно, так.

Ринальдо прошелся по списку людей, которые знали о внезапном отсутствии Марио, и мне совсем от этого не стало легче. Двое были семьей в прямом смысле этого слова. Еще парочка занималась некоторыми побочными направлениями – в основном отмыванием денег. Также в списке были Джонатан и Терри.

Я не мог считать ни одного из них как стопроцентно невиновным, так и стопроцентно виновным – я слишком предвзято относился к ним обоим, просто в разных направлениях. Если бы я узнал о предательстве Джонатана, то убил бы его. С другой стороны, я хотел, чтобы крысой был Терри, потому что он всегда раздражал меня, и я желал ему смерти. Я бы сначала выстрелил, даже не потрудившись задать вопросы, а позже поплатился бы за то, что ошибся.

Наверное, было к лучшему, что я не ввязался в это.

— Мне нужно, чтобы ты сделал для меня небольшую работку, — сказал Ринальдо.

Должно быть, он читал мои мысли, но не так, как мне было бы выгодно.

— Что насчет Эштона?

— Когда ты планируешь его убрать?

— В Атланте, — сказал я. — Он будет там на следующей неделе.

— Эштон может подождать, — велел Ринальдо. — Это нужно сделать раньше.

Дерьмо.

Он про себя уже все решил, и не было способа это изменить.

— Как скажете, сэр.

— Мне надо, чтобы ты пошпионил, последил – все то дерьмо, в чем ты очень хорош. Как это называется? Разведка?

Я кивнул.

— Мне нужно, чтобы ты выбрал троих, — сказал он. — Тройка парней, которые, по-твоему, могли предупредить Греко. Мне надо знать, почему ты их выбрал, и тогда мы пригласим их всех вместе на вечеринку.

— Что насчет семьи? — тихо спросил я.

Глаза Ринальдо потемнели.

— Ты отбираешь кандидатов, — повторил он. — Мне плевать, чья сука их выносила или из чьей пизды они появились, понятно?

— Да, сэр, — сказал я.

Он повернулся ко мне и положил руку на мое плечо.

— Я не могу это так оставить, Эван, — заявил он. — Мне нужно как-то положить этому конец. Я не могу убрать Греко. Не могу этого сделать прямо сейчас, но мне нужно все… мне нужно все исправить.

— Да, сэр, — ответил я. — Понимаю.

— Ты сделаешь это для меня?

— Да, сэр.

— Сейчас?

— Сейчас? — повторил я. Выражение его глаз не свидетельствовало, что он собирался согласиться на эквивалент «в ближайшее время». — То есть, прямо в данный момент, сэр?

— Найди крысу, которая у меня завелась, Эван. Найди и приведи ко мне. Мне плевать на родственные связи или на то, как долго он здесь, мне нужно знать, кто это.

— Три кандидата?

— Ты приведешь их ко мне, — сказал он. — И я хочу убедиться, что это правильный выбор.

— Сегодня?

— Прямо сейчас.

Я сглотнул и попытался расслабить свое все еще напряженное тело достаточно, чтобы начать думать. Если это не была проверка, тогда я не знаю, что это такое. Все-таки, это было именно испытанием – это был реальный путь вернуть его расположение. Я тоже мог читать между строк. Не облажайся, Арден. Только не снова.

— Так я рассчитываю на Вас, мистер Арден?

Я кивнул, повернулся и вышел из кабинета.

Чтобы у меня появился хоть какой-то шанс отыскать трех нужных человек так быстро, как он хотел, мне предстояло хорошенько потрудиться. Я до сих пор хотел ликвидировать Эштона в Атланте – проделано так много подготовительной работы, что перенос операции в другое место сделает все в десять раз сложнее. Мне надо будет начинать практически с нуля, а я ненавидел зря тратить время.

Я должен был действовать быстро, но также и быть осторожным. Привлечь неправильных людей было бы столь же опасным и ставящим крест на карьере, как и не успеть все сделать вовремя. Я должен был удостовериться, что прав, и это означало, что мне нужно было пойти самым коротким путем из всех возможных.

Первое и самое главное – алиби.

Обычно для такой работы я использовал Джонатана Ферриса и его компьютерные навыки, но сейчас собирался все сделать самостоятельно. Это не было моей сильной стороной, но у меня не было других людей, кто бы мог помочь.

Я пошел в «Уолгринс» и выбрал себе предоплаченный сотовый телефон, за который заплатил наличными. Рассматривая упаковку, я направился к выходу. Как только я прошел через вращающиеся двери, мне пришлось отпрыгнуть назад к зданию, чтобы не столкнуться с каким-то парнем, утиной походкой шедшим по тротуару. Он держал руки за спиной, и в них была чашка с чем-то непонятным. С каждым шагом, жидкость выплескивалась из чашки на асфальт. Завершала образ почти сгоревшая сигарета в зубах

Я покачал головой, пытаясь не рассмеяться, выбросил упаковку из-под телефона в мусорную корзину, активировал его и по памяти набрал номер.

— Привет, Малыш Эдди, — сказал я в трубку. — Это Арден.

— Как дела, ЛТ?

— Я на пенсии, придурок, — напомнил я ему.

— Ты всегда будешь моим лейтенантом.

Я честно хотел бы, чтобы он так не говорил.

Эдвард МакГенри, или Малыш Эдди, как все его называли, был связистом во время первой миссии, где я был командиром, и единственной, которая завершилась благополучно. Мы сблизились только потому, что оба выросли на юго-западе Огайо, и его дружелюбное лицо было первым, что я увидел после того, как меня привезли из пустыни.

— Ну, как насчет того, чтобы сделать твоему другу небольшое одолжение?

— Все, что угодно, ЛТ, — заявил Малыш Эдди.

— Телефонные звонки, — проинформировал его я, — шести разных людей на прошлой неделе. Просто номера и этого дерьма будет достаточно, но, если у тебя есть журналы VoIP¹³, это было бы здорово.

— Давай номера, — сказал Малыш Эдди.

Я быстро напечатал ему все номера.

— Мне нужно это как можно быстрее, — сообщил я ему. — Супер быстро.

— Ты и заплатишь супер много? — спросил Малыш Эдди со смехом.

— Что случилось со всем этим «о, мой лейтенант, мой лейтенант» дерьмом? — парировал я.

— Тебе следовало бы пойти на повышение, герой войны, — ответил Малыш Эдди. — Это прекратиться, ка только станешь капитаном.

Я вздохнул.

— Безналичный перевод?

— Естественно.

— Уже в пути, — сказал я. — Половину сейчас, половину потом, если твоя информация окажется ценной. Заплачу по двойному тарифу, если все получу в течение часа.

— Да, сэр!

Я практически видел, как он отдавал честь.

Я заплатил чертову кучу денег, но информация, полученная пятьдесят две минуты спустя, определенно того стоила.

Первым я проверил Джонатана и был рад узнать, что, возвращаясь от Ринальдо, он заказал по дороге пиццу и провел следующие три часа именно там, где я и ожидал – смотрел порно в интернете. Я просматривал другие номера, по которым он звонил, и путь, где его отслеживал GPS, но не нашел ничего мало-мальски подозрительного, и я был этому очень рад.

Глубоко вздохнув, взглянул на витрину магазина напротив Миллениум-парка. На витрине была выставлена футболка с надписью: «Спаси Ферриса» из кинофильма «Выходной день Ферриса Бьюллера». Джонатан всегда ненавидел свою фамилию из-за этого, но я не смог устоять перед такой иронией судьбы, поэтому заскочил внутрь и купил ему одну. Скоро у него день рождения.

Хорошо это или плохо, но Терри тоже был чист. У меня имелась полная распечатка его разговоров за последний месяц, что было на самом деле очень полезно. Он отправился из дома Моретти в какой-то дерьмовый бар около Дирборн-парка и тусовался там с двумя друзьями, созвонившись с ними по пути. Они все еще были там – или, по крайней мере, там был его телефон, оборудованный GPS. У меня не было времени пройтись по всем его звонкам, однако если мне когда-нибудь что-нибудь на него понадобится, то эта информация очень пригодится.

Третьим, кого я проверил, был Стивен Хоббс. Он проделал большую работу в том, что касается вывода средств из мира электронных платежей и превращения их в наличные деньги, которые могут быть использованы где угодно. У мужика, вероятно, три сотни как банковских, так и кредитных счетов, плюс куча внутриштатовских номеров банков, которых ему подкидывают чуть ли не постоянно. Стивену хорошо платили за его услуги, хотя он в любое время мог бы, наверное, запросто заплатить себе сам.

Он практически ни с кем не говорил по телефону, но был один звонок, который выглядел несколько странно. Кто-то звонил ему из таксофона на другом конце города – не в той его части, где обычно находились люди моего босса. Это не делало его крысой, но стало причиной внесения его в мой список.

Дальше я с легким трепетом стал изучать семью. Плохая новость для такой семьи, как семья Моретти, что если я ошибусь, то велика возможность в следующем году всего за пару минут перейти не к рождественским открыткам, а к полномасштабной войне. Последнее, кем я хотел стать, это катализатором семейной войны. Прав или виноват, но я стал бы в ней одной из первых жертв.

Двое из тех, о ком шла речь, были двоюродными или троюродными братьями Ринальдо, и не приближались к семейному бизнесу. Они были достаточно близки, потому что, я так надеялся, не были глупы, но и не впутывались во все, чем занимался Моретти. Они были в доме, чтобы увидеться с Луизой – красавицей-дочерью Ринальдо. Как и у Джонатана, у нее скоро намечался день рождения, и они занимались планированием круиза по Средиземному морю.

Я сделал в уме заметку, чтобы найти подходящий подарок.

Все остальные члены семьи тоже были проверены.

Был проверен даже босс Стивена Хоббса, что оставило мне – и это довольно любопытно – только одного реального подозреваемого. Я удивился, что мне вообще-то так быстро повезло. Хотя, это вполне возможно.

Мне нужно больше информации.

Я перезвонил Малышу Эдди, узнал местоположение Хоббса – бар на Норт-Мичиган-авеню, и быстро направился туда. Зайдя в бар, я увидел его в самом углу, но он не повернул головы и не заметил меня.

Хоббс был коренастым малым, около тридцати пяти лет, с плохой кожей и жирными волосами. Он как раз был тем, кто проводил свою жизнь, пытаясь возместить все то время, когда над ним издевались в школе. Я не испытывал снисхождения к такому типу людей, но это не делало его предателем. По крайней мере, я ожидал, что он будет немного нервничать. Кто предает босса мафии, а потом сидит в вонючем баре с бутылкой пива в руке?

Спустя некоторое время к нему присоединилась женщина. У нее были короткие светлые волосы, тощая задница и нелепые туфли – определенно не мой тип. Она подошла к Стивену и практически села ему на колени. Музыка начала громко играть, и я не мог ее слышать. Стараясь быть незаметным, я двинулся через бар и сел спиной к ним обоим так, что мог довольно легко их слышать.

— Значит, никаких звонков с работы? — спросила блондинка.

— Я сказал тебе, Мария, я сделал все, что мне нужно было сделать раньше, — ответил Стивен. — Что мне так нравится в работе на Моретти – я могу сам устанавливать свое расписание.

— Все же он ответственный босс, — сказала Мария. — Может быть, ты получишь звонок от него.

Она продолжала задавать вопросы, а тупая задница продолжал ей все рассказывать. В какой-то момент она произнесла слова, которые мне так необходимо было услышать.

— Как там мама Марио?

— Не знаю, — сказал Стивен. — Как только он ушел из дома Моретти, я больше о нем не слышал. Она пошла в больницу в Гэри – это все, что мне известно. Почему это тебя так волнует?

Действительно, почему?

Она заигрывала и целовалась с ним, а потом заявила, что у нее дела, и что встретится с ним снова позже. Когда девушка ушла, я бросил деньги за свою минералку на стол и последовал за ней.

Она не была такой уж умной.

— Он ничего не слышал, — сказала она в трубку, когда вышла. — Скажи Гавино, что никто ни о чем не догадался – все дело в шляпе.

Это все, что мне нужно было услышать. Я даже не стал ждать – просто подошел к ней ближе, пока она была отвлечена и разговаривала по телефону. Отключив сотовый, она начала рыться в сумочке в поисках ключей. И в тот момент, когда она открыла дверь машины, я уже стоял к ней вплотную.

Я схватил ее одной рукой, другой закрыл рот и втолкнул ее в собственную машину. Все это наблюдали стоящие на тротуаре пожилая пара и бомж. Мне было все равно, что кто-то видел меня – в лучшем случае очевидцы были ненадежны – и каждый, кто уверен, что запомнил меня, не прожил бы достаточно долго, чтобы кому-нибудь обо мне рассказать.

Меня это также не волновало. Я ни за что не собирался садиться в тюрьму. Если бы меня поймали, то либо оправдали бы, либо убили. О тюрьме не могло быть и речи.

Прежде чем она действительно поняла, что происходит, я нанес один удар по ее лицу сбоку, чтобы оглушить, а затем выхватил ключи и завел машину. К тому времени, как влился в транспортный поток, она сидела с направленным на ее голову пистолетом.

— Ни слова, пока я не задам вопрос и попробуй только шевельнуться – поняла?

— Д... д... да!

— Как тебя зовут? И не говори, что Мария.

Она молчала, пока я не коснулся дулом пистолета ее виска.

— Если я попаду в какую-нибудь выбоину, ты умрешь, — сообщил я ей. — Может, ты все же пожелаешь ответить на мой вопрос, чтобы я смог сосредоточиться на вождении.

— Нина, — тихо сказала она. — Нина Карсон.

Я сразу узнал, кто она. Убийство Джеймса Карсона – это то, что заставило меня отправить в Аризону, и Нина была его сестрой. Греко поручил ей поработать на него.

— Достань свой телефон, — велел я.

Дрожащими руками она сделала, что я сказал.

— А теперь позвони мистеру Хоббсу и скажи, что должна увидеть его немедленно.

— Но... но я только что ушла от него…

— Скажи ему, что вам надо встретиться в гараже «Чикаго Сан-Таймс».

— В гараже?

— Ты меня слышала.

Она пару раз сглотнула, и мне стало интересно, что происходит в ее голове. Девушка была слишком уверена, из этого я сделал вывод, что она не новичок во всем этом. Вполне возможно, что она точно знала, кто я такой, хотя, навряд ли.

Девушка набирала номер так, будто от этого зависела ее жизнь, так что она все же знала, кто я. Следуя указаниям, Нина сообщила Стивену, где хотела бы с ним встретиться, но не сказала – почему. Она не подвела и говорила очень убедительно.

Настоящая маленькая лгунья.

В паркинге я втиснул ее машину на место для инвалидов рядом с небольшой металлической дверью. Направив пистолет на ее лицо, я отошел от двери водителя, а затем потянул девушку к себе.

Крепко схватив за локоть, я потащил ее вдоль цементных стен с пятнами от мочи к маленькой двери. Нажал на ручку, и дверь легко открылась. Внутри маленького кабинета стояли три стула, в углу лежал ящик с ржавыми металлическими инструментами, а с потолка свисала лампочка.

Я посадил ее на один из стульев и схватил оба запястья одной рукой. Из ящика с инструментами извлек пластиковый хомут и связал им ее руки.

— Что происходит? — спросила Нина. В ее голосе слышалась поднимающаяся паника. Я все еще не был уверен, что она знает кто я, но девушка уже получила некоторое представление. — Пожалуйста, я никому не скажу…

Я заткнул ей рот тряпкой, которую вытащил из ящика с инструментами, быстро позвонил Ринальдо, а потом стал ждать у двери. Стивен Хоббс приехал через минуту или две, и я окликнул его.

— Ищешь девушку? — спросил я и поманил его рукой. — Она здесь.

Этот недоумок подошел прямо к двери, я втащил его внутрь и подтолкнул к Нине. Он споткнулся, повернулся и недоуменно посмотрел на меня, пока я закрывал позади нас дверь.

— Что... что происходит? — спросил Стивен.

— Садись, — я указал на складной металлический стул рядом с его подружкой.

— Мария? — тихо обратился к ней Хоббс.

— Нина, — поправил я.

Он только пялился, сбитый с толку. Стивен был идиотом, как и все мужчины, которые в действительности своими членами больше думали, чем использовали их по прямому назначению. Мне даже не пришлось интересоваться его прошлым. Я знал о нем не хуже, чем о своем собственном.

В школе страдал избыточным весом, на детской площадке подвергался издевательствам и всегда был последним, кого отбирали в команду. Он всегда думал, что гораздо умнее тех, кто над ним зло подшучивал, и что однажды у него будет отличная работа, и все станут пресмыкаться перед ним, а не насмехаться. Вместо этого, он получил не бог весть какую работу, для него не нашлось пары на выпускной вечер, и теперь его использовала женщина, которая, вероятно, даже не позволила ему себя трахнуть.

Я поднял пистолет и вновь указал на стул. Он сел и уставился на меня широко открытыми глазами.

Всего через несколько минут я услышал звук паркующихся, прямо возле небольшого служебного помещения, автомобилей. Послышались шаги, а затем четыре коротких стука в дверь. Я отступил назад, чтобы ее открыть.

За дверью находились Ринальдо, Марио и Терри Крамер.

Они не стали терять время даром и сразу сообщили Хоббсу почему он здесь оказался.

— Марио, этот человек решил, что рассказать о твоих семейных делах своей девке – это хорошая идея, — сказал Ринальдо своему телохранителю. — Что ты об этом думаешь?

— По-моему, он неосмотрительный человек, — сурово произнес Марио.

В данный момент меня мало заботили игры. Они оба должны умереть, и все это знали. Я никогда не понимал желание придавать всему драматический эффект. Разве это не такой образ мыслей, который всегда разрушает планы злодея из комиксов?

Они никак не могли решить – то ли сразу прибить его, то ли начать с пыток, пока Стивен рыдал и уверял, что ничего не знал о ней. За очень короткое время он перешел от ее защиты к обвинению, и пока он рассказывал им все, что она говорила и делала, Нина старалась изо всех сил развязать руки и избавиться от кляпа во рту.

Она использовала его, чтобы получить информацию о передвижениях Моретти, и передавала ее Греко, который только дожидался подходящего случая, чтобы использовать эту информацию для устранения конкурента и захвата его бизнеса. К счастью для Ринальдо, я оказался рядом с ним и предотвратил это.

— Она была мила со мной! — наконец закричал Стивен, когда Крамер сломал ему еще один палец.

Терри засмеялся.

— Полагаю, что Марио хотел бы сам позаботиться об этом человеке, Эван, — сказал Ринальдо.

— Да, сэр, — ответил я.

— Я могу помочь, — начал было Терри, но Моретти прервал его.

— Заткнись, Терри, — тихо сказал он.

Терри, по крайней мере, хватило здравого смысла послушаться.

Марио потянул Стивена за воротник и потащил его из помещения. Терри последовал за ними, оставив Ринальдо в комнате со мной и девушкой, привязанной к стулу.

— Мистер Арден, — тихо произнес Ринальдо. Он махнул рукой в сторону Нины. — Закончите здесь, пожалуйста. Хотя нет, не здесь, – это место замучаешься вычищать.

— Да, сэр.

Глаза Нины стали как блюдца, когда я потащил ее со стула. Осознание читалось на лице девушки, и если она раньше не была в курсе кто я, то теперь-то точно поняла. Может, по именам, а может и нет, но она узнала кто были я, Ринальдо и его организация.

Все еще пребывая в шоковом состоянии, она едва могла бороться, пока я волок ее из крошечного гаражного офиса к своей машине. Она захныкала, когда я открыл багажник и затолкал ее внутрь, но разве я мог за это ее винить. Ведь это была последняя поездка в ее жизни.

Я выключил радио и поехал к реке. Было довольно поздно, и загруженность дорог была низкая. Я пересек мост Вест-Гранд-авеню, а затем поехал по переулку. Это была короткая поездка, и я не хотел прослушать лишь половину песни. Заехал на небольшой участок дороги с большим знаком, который говорил, что эта зона под круглосуточным наблюдением.

Иногда они сами облегчали мне работу.

Мне практически не нужно было прицеливаться, так как я много раз пристреливался к этой конкретной камере. Осколки разлетелись по всему асфальту, а я вернулся к машине и направился к автостоянке к югу от моста. Я подъехал вплотную к зданию и припарковался в его тени.

Нина отбивалась все время, пока вытаскивал ее из багажника и ставил на ноги. Она и близко не могла вырваться из моей хватки, да и куда, черт возьми, она собиралась бежать. В здание попасть было невозможно, а вокруг не было ничего, кроме гравия и берега реки. Даже если бы она пробежала эти пятьсот метров и перелезла через забор, не будучи пойманной мной – чего бы она вряд ли хотела – что бы она сделала? Спряталась бы в одном из близлежащих морских контейнеров?

Я сжал ее предплечье и потянул вниз, к кромке воды. Между зданием и рекой был небольшой пирс, куда лодки могли подойти для передачи товара, если бы что-то из этого дерьма все же совершилось сегодня.

— Пожалуйста... пожалуйста, не надо, — умоляла она. Ее ногти впились в мои суставы, которые стали слегка побаливать.

Я не отвечал ей; я ее не слушал. Раньше я все это уже слышал – мольбы, обещания – они ничего для меня не значили. У меня была работа, и я собирался ее выполнить. Что бы она ни говорила, ничего из этого не изменит исхода.

— Пошли, — сказал я и легонько подтолкнул ее в плечо вперед. Нина стала идти, а я последовал за ней. Мне нужно было, чтобы она оказалась под мостом, где было темно. Пусть кто-то и услышал бы выстрел, но я не хотел быть увиденным с Чикаго-авеню. Девушка запнулась об асфальт на высоких каблуках, но я поддержал ее, не дав упасть на бетон.

Нет причин умирать с ободранными коленками.

— За что? За что? — спрашивала она снова и снова.

Как будто сама не знала.

Мы добрались до пирса, где сливалась тень от двух зданий и моста. Я остановил ее ближе к краю, где в трех метрах внизу плескалась вода. Нина посмотрела на воду, развернулась и упала передо мной на колени. Она протянула ко мне руки, как будто пыталась дотянуться до десницы некоего Бога, которого увидела в моих глазах.

Как будто увидела там спасение.

Я посмотрел вниз, на дорогие туфли на ее ногах, теперь покрытые грязью, и на дизайнерское платье, слишком тесно облегавшее ее худощавую фигуру. Вытащил сзади из-за пояса моих джинсов пистолет и вкрутил глушитель. Не было никакого смысла создавать ненужный шум.

— Пожалуйста, — закричала она. — Я сделаю все, что захочешь – клянусь!

Когда я направил ствол пистолета на ее лицо, по щекам девушки потекли слезы. Не стоило все затягивать – это было просто жестоко.

Я нажал на курок, и ее тело упало на бок. Одним пинком ноги я столкнул труп в воду. Нину, несомненно, найдут – наверное, еще до рассвета. Речь шла не о том, чтобы заставить ее исчезнуть, а о том, чтобы Греко узнал, что с ней случилось.

Снова засунув пистолет за пояс моих штанов, я забрался в ее машину и поехал в аэропорт, чтобы оставить автомобиль на долговременной парковке, а затем добрался обратно до города на метро.

Мне нравилось в Чикаго ездить в поездах и автобусах. Я наблюдал за людьми, и это всегда было чертовски занимательно – находиться в общественном транспорте рядом с каким-нибудь пьяницей, или сумасшедшим бездомным, или со столь же сумасшедшей сучкой из высшего общества. Если мне везло, они нападали друг на друга, и тогда возникало что-то вроде взрыва.

Впрочем, на этот раз не повезло. Должно быть, все психи взяли сегодня выходной. Вместо этого я сел, откинувшись на спинку сиденья, и закрыл глаза. Я не задремал – я все еще не мог спать – но мой разум начал блуждать в прошлом.

— Как тебя зовут? — спрашивает она.

— Эван — отвечаю ей.

—Я Лиа, — говорит она, улыбаясь. Не уверен, от того ли это, что она продолжает нервничать или действительно просто хочет быть вежливой. Я внимательно наблюдаю за ней, но никак не реагирую. — М-м-м... Лиа Антонио.

Гладкая, безупречная кожа и теплые карие глаза. Когда я вспоминал о ней, то всегда представлял, как она выглядела, когда я проснулся, лежа головой на ее животе, а пальцы девушки зарылись в мои волосы. С тех пор, как я был в Аризоне, прошло много времени. Ну, в любом случае, много для меня.

Она улыбается мне, и кажется, что я вывернут наизнанку.

Я закрыл глаза и помотал головой.

— Прекрати это дерьмо, — пробормотал я. — Она просто девушка, которую ты трахнул.

Пара туристов с сумками нервно оглянулись на меня, но я их проигнорировал.

Когда вернулся домой, было уже поздно, но если О́дин и был возмущен, то не показал этого. Я вывел его на очень долгую прогулку по парку и, прежде чем перекусить, немного поиграл с ним в гостиной. Он высоко оценил мое повышенное внимание, когда я сел на пол и стал чесать ему живот.

— Мне придется снова оставить тебя, — сказал я ему. Один посмотрел на меня и задышал через нос. — Думаю, на пару дней. Не больше.

О́дин стал стучать хвостом о ковер, и я снова почесал его живот, потом встал и направился в душ. Вода была очень горячей, и мне нравилось ощущение влажной жары. Это подействовало на меня расслабляюще, и я надеялся, что мне удастся сегодня ночью хорошо выспаться.

Я закончил принимать душ и голым забрался в кровать. И только стал засыпать, как зазвонил телефон.

Ринальдо.

— Сэр?

— Ты отлично поработал сегодня, Эван, — сказал он. — Действительно отлично.

— Спасибо, сэр. Я всего лишь сделал то, что необходимо.

— Хорошо, когда знаешь, что есть кто-то, кому можешь доверять. Хорошо, черт возьми.

— Если вам что-нибудь понадобится, — заверил я его, — просто скажите мне. Все будет сделано.

— Я знаю это, сынок, — сказал Ринальдо. — Я знаю, что так и будет.

Сынок.

Запрокинув голову, я прикрыл глаза и слегка улыбнулся.

Просто нет ничего лучше, чем радовать босса.

ГЛАВА 6. 

БЫСТРАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ

Канун Нового года.

Каждый год меня приглашали в дом Ринальдо Моретти, чтобы отпраздновать наступление нового года, и каждый год я приходил. Каждая вечеринка была точно такой же, как в предыдущем году, менялись только даты на бумажных шляпах людей. В полночь я чокался с Ринальдо шампанским, целовал миссис Моретти в щеку и мирился с кучей придурков, похлопывающих меня по спине и рассказывающих о перспективах на следующий год.

Ну и фиг с ними.

Ровно в час я почувствовал, что сполна воздал должное уважение и заставил камердинера подвести ко мне машину. Он кинул ключи от «мазды» в мою руку с видом полного отвращения, но я брал кабриолет только в хорошую погоду. Судя по всему, машина за сорок тысяч долларов не соответствовала его обычным стандартам, так что я не потрудился дать мудаку чаевые.

Кабриолет «ауди» был приобретен мною фактически без затрат, так как я получил его после убийства его первого владельца. Я бы никогда не стал тратить столько денег на машину. Я был относительно скромным парнем и предпочитал держать свои деньги наличными и рядом с собой. В какой-то момент ветер может измениться, а хороший план побега подразумевает приличную сумму наличных. Зачем их тратить, если остановка общественного транспорта находилась так близко от моей квартиры? Во всяком случае, большую часть времени мне нравилось ездить на автобусе – это всегда полезно для наблюдательных людей.

Направляясь домой, я оказался всего в паре кварталов от того места, где, как я полагал, должна быть Бриджет. Я уже почти решил бросить ее, своего рода твердое намерение сделать это после Нового года – я начинал чувствовать себя зависимым от нее. Если я оставался в городе на выходные, то почти всегда проводил с ней ночь.

Иногда – две.

Это совсем не соответствовало моему скверному характеру, но мне нужно было расслабиться и поспать. Все чаще и чаще я оказывался не в состоянии мыслить так же ясно, как обычно делал, и это беспокоило меня больше, чем я хотел признать. Мои сеансы с Бриджет были дороже, чем визиты к мозгоправу Марку, но придавали мне сил, а мне нужно было многое сделать. Разговоры с ним оставляли меня холодным внутри – Бриджет была теплой.

На днях я снова виделся с Марком Дунканом.

— Как ты думаешь, твой опыт изменил тебя?

— Нет, не изменил.

— Эван, никто не выходит из чего-то подобного без какого-либо ущерба.

— На мне не было ни следа – они были очень осторожны.

— Есть и другие виды шрамов.

Я несколько раз моргнул, чтобы вернуться к реальности.

После некоторых внутренних дебатов относительно намерений и финансов, я наконец-то пришел к выводу. У меня не было никаких конкретных целей на этот вечер, и я решил, что канун Нового года был действительно дерьмовой ночью, чтобы начать осуществлять свои намерения относительно Бриджет.

На светофоре зажегся зеленый, я посмотрел через плечо назад, быстро перестроился в другой ряд и поехал в противоположном направлении от моего дома. Кроме меня на дороге сегодня были только пьяницы и копы, поэтому я с осторожностью приехал в район красных фонарей к перекрестку около аптеки, где обычно можно было найти сутенера.

Две минуты спустя Бриджет устроилась на пассажирское сиденье, и я повез нас обратно в свою квартиру.

— С новым годом, — сказала она с улыбкой.

— Хороший наряд, — прокомментировал я.

Бриджет посмотрела на свое платье, если его можно было так назвать. Оно демонстрировало ее сиськи, а соски подчеркнуты красными блестками. «Счастливого Нового года» было неразборчиво написано с помощью синих блёсток на ее голом животе.

— Тебе нравится? — спросила она, широко улыбаясь.

— Это ужасно, — честно ответил я, — и ты выглядишь, будто замерзла.

— Да, так и есть, — призналась она.

Я включил печку на полную.

— А ты при всем параде, — сказала она, протянув руку и проведя пальцами по краю бабочки. — Смокинг? Ты ушел с вечеринки?

— Вроде того, — согласился я. — Во всяком случае, я был на вечеринке.

— Ты не большой любитель повеселиться, ни так ли?

— Наверное, не в том смысле, что имела в виду ты.

Пальцами Бриджет пробежалась вниз по лацканам куртки, приближаясь к бедру.

— Хорошо выглядишь, — тихо сказала она.

Ее рука сжала мою ногу, а член, казалось, узнал прикосновение. Я мгновенно был готов поддаться искушению заставить ее отсосать или подрочить мне прямо в машине, но это был канун нового года, и я непременно был бы остановлен полицией с моим членом у нее во рту.

— Прибереги эту мысль, детка, — сказал я. — Не думаю, что ты хочешь, чтобы нас арестовали.

Рука Бриджет двинулась вверх и задела головку моего члена, потом она убрала руку и пробежалась ею вверх уже по своему бедру. Юбка немного задралась, следуя ее движению.

— Чертовка, — пробормотал я.

Бриджет хихикнула.

Как только мы добрались до лифта в моем доме, ее руки были уже на мне. Она дотянулась до кушака, вытащила из брюк рубашку, просунула руку внутрь и ухватила за задницу.

— Что, не терпится? — спросил я, подняв брови.

Вместо ответа ее губы смяли мои. Я схватил руками ее голову и удерживал ее так, пока мой язык исследовал ее рот. Она впилась пальцами в мою задницу, в то время, как моя свободная рука поползла вверх к ее груди, которая все еще была серьезно холодна от ночного ветра.

Потом дверь лифта открылась.

Бриджет напряглась и немного отодвинулась назад, но там никого не было. Я взял ее за руку и вывел из лифта, но только в коридор. Быстро расстегнув брюки смокинга, я приказал:

— На колени.

— Здесь? — спросила она, оглядываясь в одну и другую стороны вдоль коридора. — Что случилось с тем, что ты не хотел быть арестованным?

— Здесь меня никто не арестует, — сказал ей. — Владелец этого дома – мой босс. Теперь вставай на колени и отсоси мне.

Я сделал шаг назад и прислонился к стене. Потянув ее ближе к себе, я положил руку Бриджет на плечо и заставил опуститься на пол. Она еще раз осмотрела коридор, а потом снова перевела взгляд на меня, расположившись прямо перед моим пахом.

— Ты думала, что сможешь просто подразнить меня в машине, и тебе сойдет это с рук? — спросил я, ухмыляясь, протянул руку, достал член из брюк и направил ее рот к головке. — Соси.

Теплый рот обхватил меня, и я смотрел, как ее глаза соблазняли меня, пока губы двигались вокруг моего ствола. Я провел пальцами по холодной коже ее щеки, и почувствовал себя слегка раздраженным из-за того, что сутенер держал их всех на холоде в такой одежде.

Все проститутки должны работать во Флориде или в подобном месте.

— Ты так хорошо выглядишь, — сказал ей. Я схватил Бриджет за волосы и установил для нее немного более быстрый темп. — На коленях, здесь, у всех на виду, с моим членом во рту. Тебе нравится делать мне приятное, правда?

Она что-то промычала, не вытаскивая члена, и я излился в ее теплый рот, запрокинув голову назад. Мой взгляд снова вернулся к девушке – я наблюдал, как она досуха меня вылизывала.

Она определенно отточила свои навыки в части минета.

Я протянул руку вниз, помогая ей подняться, а другой спрятал свой член в брюки. Бриджет вытерла рот, и мы направились в мою квартиру. Я взял О́дина и вывел его по-быстрому справить нужду, а вернувшись застал Бриджет, устроившуюся на моем диване.

Это выглядело очень... по-домашнему.

Слегка покачав головой, я отправился на кухню, достал себе бутылку воды и предложила одну Бриджет.

— Так что это за вечеринка, на которой ты был? — спросила она.

— Просто обычная новогодняя вечеринка, — ответил я.

— Это все, что ты можешь сказать?

— В общем-то, да, — я сделал большой глоток воды, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.

Она не поняла намека.

— Ты ведь не любишь праздники?

— Не очень.

— Почему? — спросила Бриджет.

Я вздохнул и открыла глаза, потом пристально взглянул на нее.

— Я правда очень хочу немного восстановиться, а потом пойти поспать, хорошо? Я не плачу́ тебе за то, чтобы ты трепала языком.

Она на мгновение прищурила глаза, но потом улыбнулась, что, как я предположил, можно было считать извинением, и прижалась ко мне. Я обнял ее за плечи, снова откинулся на диван и почувствовал, как ее пальчики поглаживают мою грудь.

Конечно же, длилось это недолго.

— Мы с тобой видимся не менее раза в неделю в течение последних трех месяцев, — сказала Бриджет, — но ты ничего никогда не рассказываешь мне о себе.

— Потому что ты моя любимая проститутка, — ответил я, — а не мой психиатр.

— У тебя есть психиатр? — она наклонила голову, чтобы посмотреть на меня, волосы защекотали подбородок, когда ее голова начала двигаться.

Я мгновенно перевел на нее взгляд, изучая выражение лица. Она была удивлена, услышав, что я это сказал, и ждала подтверждения. Что-то было в ее взгляде, что-то, что подсказывало мне, что она знала это уже давно.

Выражение ее глаз немного смягчилось, прежде чем она снова заговорила.

— Это из-за того, что случилось с тобой... на Ближнем Востоке, верно?

Неожиданные слова.

Я был захвачен врасплох и не смог ответить сразу.

— С чего ты взяла это? — спросил, наконец, я, прочистив горло, отвернулся от нее и стал пить воду маленькими глотками. Я сломал свой мозг, пытаясь вспомнить, что я мог ей сказать, но ничего не смог придумать. Она знала, что я был морпехом, но больше я ей ничего не говорил.

— Ты разговариваешь во сне.

— Какого хрена? Не может быть.

— Не часто, — сказала она, — всего пару раз.

Я внимательно следил за ней, но она, похоже, не врала об этом.

— Что я говорил?

— О, нет, — ответила она. — Меня так просто не возьмешь.

Я не мог не закатить глаза, и заработал за это смешок. Поставил бутылку с водой на столик, протянул руку, схватил ее за талию и притянул к себе на колени. Одной рукой я прижимал ее к своему члену, а другой схватил оба ее запястья и удерживал их за спиной. Подтянул ее к груди и наклонился вперед, пока наши носы почти не соприкоснулись.

— Не возьму? — приподнял я бровь. — Думаю, тебе нужно напомнить, кто сегодня заплатил за тебя.

— Знаешь, не обязательно говорить это дерьмо.

— Говорить что?

— Говорить, что платишь за меня.

— Я плачу за тебя.

Бриджет вздохнула и на секунду отвела глаза. Ее губы сжались, а грудь поднялась с глубоким, разочарованным вздохом.

— Мы просто трахаемся, — напомнил я ей снова. Если она продолжит так себя вести, мне придется ее заменить. Вообще-то, я уже был практически уверен, что сделать так было бы правильнее всего, но что-то удерживало меня от того, чтобы просто отправиться на угол другой улицы за другой подходящей задницей.

— Мы бы трахались, если бы ты только трахал меня, — возразила Бриджет. — Ты не трахаешь меня. Ты просто хочешь, чтобы я помогла тебе снять напряжение, а потом ты отрубаешься.

Я поднял бровь, но вынужден был прислушаться к ее словам. Я ее не трахал – ну, не совсем так. Минет, мой член у нее между сисек и в ее руках в машине – все это было, но фактически я ее не трахал.

Я снова прижал ее к своему члену и расставил бедра, одновременно толкаясь вверх и задевая ее центр. Она вздохнула и провела языком по нижней губе, увлажняя ее.

— Я хочу тебя в задницу, — сказал я ей. — Но тебе это не нравится.

— Почему ты так решил?

Я закатил глаза. Чтобы обнародовать такое количество доказательств, какое я собрал на эту тему, мне понадобилось бы добрых десять минут.

— Хочешь сказать, тебе нравится, когда тебя трахают в зад? — спросил я, бросая ей вызов.

Ее глаза на минуту остановились на мне.

— С тобой мне понравится, — наконец ответила Бриджет.

С кончика ее языка готовы были сорваться и другие слова – слова о том, что с ней сделали другие мужчины, – но она была достаточно умна, чтобы ничего о них не говорить. Если я заплатил за нее, это не значит, что мне хотелось услышать воспоминания о других клиентах, с которыми ей приходилось трахаться.

— Мне это не нужно, — сказал ей. — Ты здесь, чтобы помочь мне расслабиться и дать выспаться, а не нести подобную хрень. Если бы я захотел, то у меня была бы настоящая девушка.

Она немного напряглась.

— Не делай этого, — тихо произнесла она.

Я обхватил пальцами ее подбородок и заставил посмотреть на меня.

— Мне найти кого-нибудь другого? — спросил я у нее.

— Почему ты это говоришь?

— Оттого, что ты пытаешься вывести наши отношения на другой уровень, но это не сработает, — сказал я. — Ты хочешь раскрутить меня на это дерьмо, а этого никогда не случится. Я с самого начала говорил тебе, что мы просто трахаемся, но ты все еще пытаешься представить это чем-то другим.

— Ты меня не трахал, — снова повторила она.

— Хочешь трахнуться?

— По крайней мере, тогда мы это сделаем! — раздраженно произнесла она.

Мы долго смотрели друг на друга. Ее пальцы согнулись и вцепились мои плечи, а мой затвердевший член плотно прижимался к развилке между ее ног.

Я почувствовал, что мне бросали вызов, и не был уверен, что мне нравится это чувство.

— Иди туда, — наконец холодно произнес я.

Она высунула кончик языка и облизнулась, ее взгляд опустился с моих глаз на рот, а затем обратно. Она бросила взгляд на дверь спальни, как будто даже не знала, что за ней.

Я снова схватил ее подбородок и развернул к себе.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя в задницу или нет?

Она еле заметно кивнула головой.

— Тогда иди в спальню, разденься, и встань на четвереньки.

Поначалу она не двигалась, а просто смотрела на меня некоторое время. Я приподнял бровь, и она вдруг слезла с моих колен, бросившись в спальню.

Я улыбнулся, дал ей минутку, а потом сам вошел в комнату.

Как и было сказано, она была голой, стояла в центре кровати на четвереньках, ожидая меня. Я дошел от полутвердого состояния до бешеного стояка в течение примерно четырех секунд, пока приближался к кровати. Я обошел вокруг кровати, разглядывая, как она раскрылась и ждала меня. Ее бедра чуть заметно дрожали, пока я огибал кровать, направляясь к тумбочке. А глаза следили за мной, когда я открывал ящик и доставал бутылочку со смазкой и презерватив. Я услышал, как ускорилось ее дыхание, стоило мне подойти к ней сзади, протянуть руку и коснуться спины.

— Мило, — тихо сказал я, проводя пальцами дорожку к ее затылку. — Ты готова для меня?

— Да, — сказала она шепотом, затаив дыхание.

Выдержав паузу, я забрался на кровать, устроился позади нее, пробежался руками вверх и вниз по ее ногам, а затем остановился наверху. Обхватил ее задницу обеими руками, поласкал и поиграл с ней, раздвигая ягодицы и чувствуя, что мое сердце стало биться быстрее, когда моя цель была обнаружена.

Мои руки путешествовали вверх и вниз по спине Бриджет, прежде чем отпустить ее и разорвать обертку презерватива. Когда я приложил презерватив к головке члена, то понял, что на самом деле раньше с Бриджет мне не было необходимости использовать их. Уже три месяца мы знали друг друга, но все еще не были по-настоящему близки. Я пытался выкинуть эти мысли из головы, пока раскатывал презерватив. Взяв небольшую бутылочкой смазки на водной основе в руку, я пристроился позади нее и обследовал открывшийся мне вид с близкого расстояния.

Полушария ее попки были просто потрясающие – чуть больше, чем я ожидал, округлые и вызывающие грешные мысли. Я отбросил смазку в сторону и использовал обе руки, чтобы обхватить их, сжать, познакомиться с ними поближе.

Я не делал этого с ней раньше – как-то не удалось узнать получше ее задницу. Мне нравились женские попки, но, очевидно, в прошлом у нее был негативный опыт анального секса, поэтому я не хотел торопиться или дразнить себя. Сейчас у меня было время потрогать каждый сантиметр ее плоти и понаблюдать за такими завораживающими движениями ее попки.

Бриджет повернулась, чтобы посмотреть на меня, и я смог увидеть страх на ее лице, несмотря на то, что она сама сказала, что хочет этого. Какая-то часть меня оставалась благоразумной. В глубине души я понимал, что это приведет нас туда, где я не хотел бы оказаться, и она бы не захотела, если бы была поумнее. Впрочем, она об этом не думала, да и я был счастлив вытеснить логические мысли из головы благодаря ее классной заднице.

Просто она выглядела так хорошо, а я по-настоящему никого не трахал после Лиа.

Я на мгновение прикрыл глаза и мысленно закатил их из-за того, что думал о девушке из прошлого, когда собирался трахнуть другую. Я загнал мысли о Лиа подальше и сосредоточился на заднице передо мной.

Убрав одну руку с ее бедра, я взял смазку. Выдавил хорошую порцию на два пальца, а другой рукой схватил ее за задницу и раздвинул ягодицы. Маленькая сморщенная дырочка сжалась, когда я скользнул по ней смазанным кончиком пальца.

Бриджет резко выдохнула, и я немного помедлил, прежде чем стал осторожно вводить палец в ее задницу, сначала только до первого сустава, разрабатывая ее. Было совершенно ясно, что здесь уже побывал мужской член, и мой палец вошел в нее довольно легко, но я все еще собирался действовать медленно.

Мне нравилось продвигаться медленно.

Как только палец вошел внутрь полностью, я вытянул его, присоединил к нему другой и вставил их вместе. Ее тело не сопротивлялось. Нравилось ей это или нет, но она по крайней мере знала, что нужно делать.

Я покрыл свой заключенный в презерватив член большим количеством смазки и пристроился к ней сзади. Держа в руке член, приставил его кончик к ее дырочке и начал медленно вводить.

— Блядь, да, — простонал я.

Бриджет тяжело задышала, и ее руки слегка задрожали.

— Расслабься, детка, — сказал я мягко. Моя рука стала ласкать ее ягодицу, а затем двинулась вверх по спине. — Просто оставайся стоять на коленях. Можешь не держаться руками. Ложись и раздвинь шире ноги.

Она кивнула, затем положила руки вдоль боков и повернула голову так, что легла щекой на матрас. Ее глаза нашли мои, и в них все еще плескался страх.

— Вот так, детка.

Я снова стал медленно в нее входить, уже чуть глубже, а потом снова отступил. Ее попка была тугой и теплой, и мой член пульсировал, проходя весь путь внутри, но моя сдержанность в итоге будет вознаграждена. Я сохранял медленный темп.

Еще чуть дальше, опять назад, немного глубже.

Мои руки обхватили оба ее полушария, раздвигая их, чтобы облегчить продвижение члена, и в то же время осторожно сжимая их. Мне открывался прекрасный вид на то, как ее тело уступало мне, и член скользил внутрь все глубже и глубже.

Полпути пройдено.

— Ты так хорошо чувствуешься, — сказал я, — так крепко обхватываешь мой член.

Я закрыл глаза и продвинулся немного дальше, потом назад, и еще вперед. Я медленно входил и выходил из нее, пока, в конце концов, не погрузился в ее попку по самые яйца.

Я практически рухнул на нее, когда меня почти вырубило, и пока я привыкал находиться в ней. Мышцы ее задницы напрягались, сжимая мой член и заставляя меня громко дышать. Когда волна теплого воздуха от моего дыхания пробежала по ее спине, Бриджет задрожала.

— Ты в порядке? — спросил я.

— В порядке, — ответила она, затаив дыхание, но в ее глазах уже не было испуга. Прежде чем встать на колени, я поцеловал ее в плечо, и напряжение ослабло.

Держась одной рукой за талию девушки, а ладонью другой добравшись и обхватив ее грудь, я начал двигаться. Медленно, глубоко, нежно. Мои глаза закрылись, когда я уткнулся лбом в ее спину и позволил себе просто чувствовать.

Если бы я верил в Бога, она была бы Богом женских попок.

Проводя пальцами по коже, моя рука стала двигаться к ее животу. Я почувствовал, как несколько нелепых блесток, которые были приклеены к ее коже оторвались, когда моя рука их смахнула. Я переместил руку ниже, почувствовал гладкую кожу между ног, нашел ее вход, и скользнул пальцем внутрь.

Бриджет вскрикнула и вцепилась пальцами в простыню. Она так сильно сжала ткань, что это заставило меня сделать небольшую пауз, чтобы оценить ее состояние и в конечном итоге решить, что ее крики были криками удовольствия. Мои пальцы двигались внутри нее, а большим пальцем я легонько касался ее клитора.

— Эван!

Рука, сжимающая ее грудь, и пальцы, скользящие внутрь нее и наружу, вынудили ее начать толкаться навстречу моему члену.

— Вот так, детка, — прошептал я. — Почувствуй это.

Бриджет застонала, уткнувшись в матрас, и я решил, что этот звук был довольно приятным. Большим пальцем я массировал круговыми движениями ее клитор, потом нажал на него, одновременно толкаясь глубже, а затем снова стал поглаживать чувствительный бугорок в едином ритме с моими бедрами. Мои пальцы двигались в том же ритме, и хотя было не очень просто вводить их под правильным углом, но это стоило сделать, чтобы почувствовать, как ее киска сжималась вокруг моих пальцев, когда мой член заполнял ее задницу.

Рука двинулась от ее груди к бедру, и я использовал его в качестве рычага, чтобы установить немного более быстрый темп. Ее плоть стискивала мой член с такой фантастической силой, что каждый раз, когда я отступал назад, она, казалось, затягивала меня обратно.

Теплая, тугая дырочка и большие, круглые полусферы ягодиц, подпрыгивающие при каждом толчке…

Совершенство.

— Знаешь, как легко было бы трахнуть тебя в задницу в таком положении?

Мои собственные слова, эхом отдающиеся в голове, заставили меня замереть на минуту, прежде чем удалось снова переключить свое внимание на женщину передо мной. Она покачивалась, стоя на коленях, вперед и назад, стараясь не отставать от моих движений. Я наклонился над ее спиной и прижался ртом к ее лопатке.

— Как же хорошо, — пробормотал я у ее кожи. — Моему члену у тебя в заднице... нравится, как это чувствуется.

Бриджет содрогнулась, и ее рука потянулась назад, как будто пыталась прикоснуться ко мне – прикоснуться к нам – но не смогла дотянуться. Моя рука двинулась к ее руке, сплетаясь вместе, и я начал вонзаться в нее быстрее. Мои пальцы на клиторе и внутри нее поддерживали тот же темп, и когда я глубоко входил нее, то чувствовал, как ее стеночки сжимаются вокруг моих пальцев, моего члена – вокруг всего.

Я нажал на клитор подушечкой большого пальца, и она что-то выкрикнула. Ее ноги задрожали, и я схватил ее за талию, чтобы Бриджет не упала на простыни. Погладил ее пальцами еще пару раз, пока она тяжело дышала подо мной, затем поднялся, ухватился за ее бедра, и снова начал двигаться.

Не быстрее, а глубже и с большей решительностью. Я не сдерживался, но почувствовал, как ее тело уступило, крепко стиснуло мой ствол и отдалось мне без остатка.

Я выгнул спину, вонзился в нее последний раз и позволил себе сорваться с тормозов. Мой член вздрогнул, и я кончил в презерватив, крепко впечатав бедра в ее задницу. Я обхватил пальцами ее бедра, притянув к себе еще чуть сильнее, а затем отпустил.

Протянув руку к основанию ствола, я захватил край презерватива, а потом стал медленно отстраняться. Бриджет ловила ртом воздух, пока мой член покидал ее, и упала на живот, когда я отодвинулся от нее и встал с кровати. Выбросив презерватив в мусорное ведро в ванной, я вернулся.

Она все еще лежала на животе, ее глаза были закрыты. Я забрался обратно в постель и обнял ее, прижав к груди.

— Ты отлично справилась, — сказал я ей, хотя и не был уверен, зачем мне нужно это говорить.

— Это было так здорово, — прошептала она. — Никто никогда не вытворял такое пальцами. Не думаю, что когда-либо в своей жизни кончала так сильно.

Я тихо фыркнул и собирался уже спросить ее, что она думает о других случаях, когда я заставлял ее кончать, как я вдруг остановился, прежде чем из меня посыпались слова.

Я никогда раньше не доводил ее до оргазма.

Делать мужчине минет и позволять кончать на ее лицо для нее было нормой – я даже не подумал об этом до того, как таранить ее зад.

А, может, надо было?

Напрягши плечи, я позволил мыслям возвратиться к другим проституткам, с которыми имел дело в прошлом – ко всем перепихонам на одну ночь, и когда я стал вспоминать, то понял, что и их не пытался довести до оргазма. Я платил за секс, и в моем сознании это означало, что они не имели права на удовольствие. Конечно, раньше это всегда был одноразовый трах, а Бриджет была рядом все время.

Мне это просто не приходило в голову.

Я даже не был уверен, почему это беспокоило меня, но я не мог выкинуть эти мысли из головы. Конечно, она была права насчет того, что не трахалась со мной раньше, но она не упоминала оргазмы, и я об этом тоже не думал. Теперь я не мог перестать размышлять об этом, и тоже не понимал почему.

Тогда я повалил ее на спину и стал трахать ее пальцами, пока она не выкрикнула мое имя.

А потом я сделал это снова.

Я поимел ее в задницу еще раз, взяв медленно и убедившись, что она вновь и вновь стонала от наслаждения, прежде чем я сам испытал собственное. Потом заставил ее отсосать мне в душе, а затем уложил ее в постель и довел до оргазма языком. К тому времени, как мы действительно уснули, оба были вымотаны.

Проснувшись, я приготовил завтрак, и мы начали все заново.

После почти двух дней, каждую минуту которых мы провели либо трахаясь, либо отсыпаясь, я должен был признать, что пора браться за дело.

Моя цель ожидала свою участь.

Хорошо, он не ждал этого, но я был готов. Я должен был прибыть в Атланту утром, чтобы начать свою новую работу в качестве охранника, и планировал воспользоваться первой же возможностью, чтобы покончить с Эштоном и вернуться к боссу с хорошими новостями.

Я не стал брать с собой лишние вещи, чтобы не заморачиваться со сдачей и получением багажа – просто небольшой рюкзак с двумя сменами одежды. В отеле все можно было сдать в стирку. Я собирался пробыть там только день или два, – этого времени хватило бы, чтобы убрать его, – но также я должен быть готов и к худшему. Возможно, мне придется заслужить его доверие прежде, чем сблизиться.

Я надеялся, что разожгу его похоть немного быстрее.

Бриджет наблюдала за тем, как я собирался.

— Куда ты едешь? — спросила она.

— Не задавай лишних вопросов, — я закинул небольшую сумочку с туалетными принадлежностями в передний карман рюкзака и застегнул его. Бросил поверх одежды роман в мягкой обложке, который я собирался прочесть, чтобы занять голову во время полета до Атланты.

— Почему?

— Повторяю, не задавай лишних вопросов.

— Ты отстойный собеседник, — сказала она со смехом.

— Тогда хорошо, что большую часть времени ты проводишь с моим членом во рту, — пошутил я.

Тишина.

Было так приятно отсутствие шквала вопросов, что я на самом деле не сразу обратил на это внимание. Я уложил в сумку еще пару вещей, застегнул ее, закинул на плечо, а затем направился к двери спальни.

Бриджет медленно последовала за мной.

О́дин чихнул, глянул на меня, а после побежал и улегся за одним из стульев в гостиной. Он знал, когда я отправлялся в поездку и собирался пробыть там дольше обычного. Не уверен каким образом, но он всегда знал. Я уговорил его выйти из-за стула, одел на него ошейник, а затем оглянулся на Бриджет.

Она, собственно, не плакала, но потупила глаза и опустила плечи.

И тогда до меня дошло, почему дарить шлюхе оргазмы — не всегда хорошая идея, особенно этой. Ей было довольно трудно не забывать, какими были наши отношения, и я просто обеспечил ей отдых в праздничные дни.

— Что? — спросил. Я был довольно груб, но у меня также было такое чувство, что она слишком глубоко влезает в чужую жизнь.

Если бы мне пришлось признаться – чего я не делал, потому что не хотел – то она, пожалуй, мне нравилась. Я не был в нее влюблен, и считал ее своей шлюхой, а не подружкой, но в ней было что-то, кроме тепла ее рта на моем члене, что я находил интригующим.

Она давала мне то, в чем я нуждался – комфорт и сон.

Мне не нравилась сама идея быть от нее зависимым. Я не хотел ни на кого полагаться. Просто это не было хорошей идеей при моей работе — кому-нибудь доверять. Я уже испытал это, когда мне пришлось разбираться с алиби Джонатана, а он был так близок к тому, чтобы считаться моим другом, как никто другой, кого я знал.

Дело в том, что существовал только один человек, которому я был предан, и то только потому, что он мне за это заплатил.

Щедро.

Я подошел и обхватил пальцами руки Бриджет. Ее мышцы напряглись, и я понял, что она хотела бы отойти от меня, но не сделала этого.

— В чем проблема? — рявкнул я.

О́дин сел около края дивана и тихонько заскулил. Бриджет взглянула на него краешком глаза.

— Ни в чем, — мягко ответила она. — Все хорошо.

Мои руки скользнули к ее плечам, и я слегка присел, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Бриджет, тебе необходимо кое-что понять, — сказал я, чуть сильнее сжимая ее плечи. — Я уже говорил это раньше, и у тебя нет никаких умных способов придумать новое слово для происходящего. Мы просто трахаемся – ничего больше и ничего меньше. Я вставляю свой член во все твои дырки за наличные. Ты проститутка, а я всего лишь твой клиент. Здесь нет ничего особенного.

Она не поднимала глаз, а ее мышцы все еще оставались напряженными. Мне пришло в голову, что она могла подумать, будто я собирался ее ударить. Я бы не стал – это не мой стиль. Если бы я собирался убить ее, то это была бы совсем другая история, но обычно я не бил людей, которых собирался убить. Нет, если только мне действительно не нужно было это сделать.

— Ты поняла? — спросил я еще раз.

— Поняла, — тихо ответила она.

— Хочешь, я больше не буду тебя беспокоить? Найду кого-нибудь другого.

Она посмотрела на меня, и в глазах Бриджет заблестели слезы. Она дважды сглотнула, ее горло дернулось, и Бриджет покачала головой. Она отвернулась от меня и опустилась на пол.

— Правда ранит, да? — сказал я резко. Она вздрогнула и слеза, наконец, сбежала с ее влажных ресниц.

Может быть, это было жестоко, но это необходимо было сделать. Последнее, что было нужно мне, это проститутка, которая думала, что что-то значит для меня, и последнее, что было нужно ей, чтобы какому-нибудь конкуренту босса пришло в голову, что она важна для меня.

Я просто не мог дать ей того, чего она хотела.

ГЛАВА 7.

ЛЕГКОЕ УБИЙСТВО

Атланта всегда была одним из моих любимых городов. Достаточно тепло, нет постоянного ветра, как в Чикаго, и люди здесь такие интересные, каких я нигде больше не встречал. Все всегда казались просто до смерти счастливы от того, что они здесь находились, даже если попрошайничали на перекрестке или валялись пьяными в переулке. Даже пьяницы на улице забавляли меня.

— Видишь того парня?

— Какого парня? — уточнил я у черного мужика, которому где-то под пятьдесят; он пил отвратительно воняющую жидкость из бумажного пакета. Он делал это на протяжении всего времени, что я сидел на ступеньках здания Атланты Маркиз Уан Тауер, рядом с одной из странного вида статуй, похожих или все же не очень, на львов.

— Одного из этих! — он до предела вытянул руку, добавил еще указательный палец и покачал им в воздухе, словно бьющаяся о землю рыба.

Я засмеялся.

— Там двадцать парней!

— Ну же, пошли! — настаивал он, и мне пришлось встать и последовать за ним.

Свернув за угол, мы оказались прямо перед зоной парковки отеля «Марриотт-Маркиз». Это была красивая, крытая зона с огромным фонтаном около входа в отель. Отраженный звук воды, падающей с бетонной конструкции, был более оглушительным, чем шум от автомобилей, ожидающих, когда их отгонят на стоянку.

— Тот парень прямо здесь! — сказал пьянчуга, сильнее размахивая руками. Он напомнил мне одного из персонажей «Губки Боба», но я никак не мог вспомнить, какого именно. — Вот он! Тот парень из фильмов!

Я навострил уши. Мы должны были встретиться с Джимом через час в отеле «Хаятт», который находился прямо через дорогу, а не в «Мариотт». Я подумал, что если что-то пойдет не так, то я хотя бы знаю, что эти два отеля соединены надземной галереей. Сканируя зону парковки и не видя никаких признаков ни того, ни другого, я оглянулся назад на моего подвыпившего друга.

— Это Мел Гибсон! — вдруг закричал пьяница, и мои плечи расслабились.

Я посмотрел туда, куда он указывал, и, хотя парень смутно напоминал Гибсона, это определенно был не он. Пьяный мужик продолжал что-то вопить про «Храброе сердце», но шоу уже утратило для меня свою привлекательность. Я плюнул на представление и поднялся по многочисленным ступенькам ко входу в отель «Хаятт», а затем по эскалатору в вестибюль и в бар. На экране транслировали футбольный матч, поэтому я решил, что это место ничуть не хуже любого другого, где меня мог найти Джим, когда появится.

В «Хаятт» был хороший бармен, а мне нравится, когда бармен хороший, хотя я и не пил часто. Это был темнокожий, лысый парень, весивший не больше пятидесяти килограммов. У него было что-то вроде карибского акцента, но я не смог точно определить откуда он. Налив на два пальца какого-то приличного скотча, бармен позволил мне просто посидеть там и посмотреть игру за одним из высоких, круглых столов. Я уделил игре достаточно внимания, чтобы выяснить, кто играет, и кто вероятнее всего победит, и взял на заметку по крайней мере один вопиющий фол, о котором я позже мог бы посплетничать с Джимом, если у того возникнет интерес поговорить о футболе.

Это была любимая команда Джонатана, и мне стало любопытно, смотрит ли он эту игру в Чикаго. Какое-то время я не виделся с ним вне работы, и подумал, а не отправить ли ему сообщение с предложением позависать, когда я вернусь в город, но, конечно же, не стал этого делать. Мой обычный телефон был выключен, чтобы нельзя было отследить место, где я находился.

Джим опоздал на несколько минут, придя с другим охранником, которого я видел раньше, хотя и через оптический прицел. Он представился Дэймоном и пожал мне руку так, будто кто-то однажды сказал ему, что твердое рукопожатие производит впечатление на людей. Кроме того, он очень пристально смотрел мне в глаза, чему его также научили, и он следовал этому совету от и до – не потому, что понимал его важность, а потому что кто-то, кому он верил, сказал ему, что так делать правильно.

Наверное, он думал, что запугивает людей, но я просто находил это комичным. Не похоже, что в данный момент мне скажут возвращаться домой – Эштон был еще тем параноиком, чтобы оставаться без охранника, пока будет проводиться проверка моих анкетных данных. Тщательный поиск, возможно, поможет найти свидетельство о смерти Маршалла Миллера в захолустном городке в Луизиане, но, скорее всего, вообще ничего не даст. А в остальном на него ничего не было.

Спустя час после своего чрезмерно интенсивного рукопожатия, Дэймон подогнал мне маленькие наушники и познакомил с Фи́ллипом Таннером, занимающимся при Эштоне связями с общественностью. Он был последним препятствием перед тем, как я смогу получить доступ к телу, и Таннер потратил целых сорок пять секунд, просто разглядывая меня сверху до низу.

— Хм... хм, — пробурчал он себе под нос. — Уверен, мистеру Эштону понравится.

Я посмотрел на Джима, который просто отвернулся. Их поведение подтвердило мои подозрения относительно предпочтений Брэда Эштона. Я также познакомился с Алексом или как там его зовут, чья основная работа заключалась в том, чтобы стоять прямо за дверью номера и осматривать людей.

— Маршалл Миллер, — объявил Фи́ллип, открывая дверь в гостиничный номер, и разрешил мне и другим охранникам войти.

Эштон находился в дальнем углу комнаты с прижатым к уху телефоном, со скучающим видом откинувшись в офисном кресле за столом и разглядывая ногти. Его взгляд переместился на вошедшую в комнату компанию, и он стал оценивать меня так же, как чуть раньше это сделал Фи́ллип. Взгляд, которым он меня окинул, был решительно менее деликатным, чем тот, который был у его пиарщика. Он реально пускал слюни, и это заставило меня задуматься, а не стоило ли воспользоваться каким-нибудь другим планом, который мог бы быть столь же эффективным. То, как он смотрел, заставило меня подтянуть живот.

Интересно, чувствует ли то же самое Бриджет, когда на нее смотрят мужики?

Некоторое время все мы просто стояли, и я почувствовал, что автоматически даю себе мысленную установку стать по стойке смирно – по большей части с пустотой в голове, но тем не менее внимательно слушая. Эту позу я на самом деле находил очень расслабляющей, хотя в тренировочных лагерях ее использовали, чтобы свести рекрутов с ума. Я всегда считал, что это была хорошая возможность выкинуть все из головы и переключиться, и после этого, как правило, чувствовал, что поднабрался сил. Я мог стоять так неподвижно часами, хотя остальные рядом со мной уже через две-три минуты начинали беспокойно ерзать.

Повесив, наконец, трубку, Брэд Эштон встал и медленно подошел к нам. Он едва взглянул на других, но меня осмотрел с ног до головы.

— Должно быть, ты новый парень, — сказал он с улыбкой.

— Маршалл Миллер, — представился я, протянув ладонь, чтобы пожать ему руку.

Он взял мою руку наманикюренными пальцами и держал ее чуть дольше, чем нужно для простого рукопожатия.

— Очень приятно, — негромко произнес он. — Добро пожаловать в команду.

После этого его внимание переключилось на пиарщика, и мы стали обсуждать скучные детали главного события вечера. Эштона препроводят через вестибюль вниз на лифте в бальный зал, где он примет участие в интервью и дискуссии с другими актерами и режиссером его следующего фильма. Детали меня не интересовали. Теперь, когда внимание всех остальных было занято, я мог спокойно осмотреть интерьер гостиничного номера.

Это был довольно просторный люкс с отдельной комнатой и большой двуспальной кроватью, прекрасным видом на улицу. В гостиной было два балкона и мини-кухня. На другой стороне я заметил еще одну дверь, надежно закрытую на замок.

После того, как планировка комнаты была зафиксирована в моей голове, я смог наблюдать за действиями группы.

Фи́ллип страдал по Эштону, практически не отводя глаз от мужика, как будто он был каким-то золотым богом. Джим часто кивал, но по его выражению я понял, что его мысли были где-то в другом месте. Он взглянул на меня пару раз, и до меня дошло, что он мог рискнуть подомогаться до меня без лишних церемоний.

Когда пришло время, мы проводили Эштона на лифте к месту проведения интервью, а затем к столику в глубине ресторана отеля для ужина с каким-то продюсером из кинокомпании «Юниверсал». Мне было поручено стоять между вестибюлем и входом в ресторан, чтобы наблюдать за всем, что выглядело подозрительно.

Следующий день был почти таким же, только Брэд раздавал автографы и фотографировался с фанатами, а я наблюдал за билетером, проверяющим билеты.

Тут мне снова пригодилось умение стоять по стойке смирно и отключаться.

Дэймон и Джим были гораздо ближе к Брэду Эштону, чем я, и с той первой встречи Эштон не сказал мне ни слова. Видимо, я не испускал правильные флюиды. Обычно со мной все было в порядке по этой части, но мне нужно было, чтобы Эштон сделал первый шаг, так как он собирался задержаться в этом городе в общей сложности только на три дня. Я продумывал различные способы заинтересовать его, но в голову приходили только те, с помощью которых я мог привлечь женщину, что казалось не совсем подходящим.

Что меня привлекало?

Задница и грудь, вот что.

Но это не поможет.

Я практически пришел к выводу, что мне придется стать чуть более решительным. Каждый раз, когда Эштон куда-либо отправлялся, нас с ним было как минимум трое, а обычно четверо. Когда Брэд Эштон удалялся в свой номер на ночь, он никогда не был совсем один. За дверью всегда находился Алекс, а внутри частенько оставался Фи́ллип. Я не заметил никаких новых лиц кроме основной группы и не думал, что кто-то посторонний заходил в номер, но не был до конца уверен.

Мне нужно было это знать точно, поэтому я внимательно за всем следил.

Алекс был все такой же добросовестный, и с тех пор как они вернулись, он не сделал во время своей смены ни одного перерыва. Никто не смог бы войти или выйти из номера Эштона без ведома Алекса. К тому же люкс Брэда соединялся с общим номером, где все мы встречались, прежде чем отправиться на какое-нибудь мероприятие. Хотя в номере не было собственной охраны, в ней почти всегда присутствовали другие люди – как правило, другие актеры или, по крайней мере, люди, вращающиеся в этом бизнесе. Именно там на раскладной кровати спал Джим, когда не был на службе. Тем не менее, существовала возможность задействовать третий примыкающий к люксу номер, которым группа не пользовалась.

Должен быть другой способ войти или выйти. Два балкона в гостиной были достаточно высоко от земли, чтобы рассматривать возможность подняться через них. Попасть туда с улицы было невозможно, а перелезать через пять соседних балконов было бы величайшей глупостью.

Значит, мне нужно заставить Эштона выйти, но он никогда не покидал чертов номер без многочисленного эскорта.

Джим и я шли на несколько шагов позади Эштона, пока мы переходили из одной зоны отеля в другую, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы сделать фотографии и раздать автографы. Алекс шел впереди, Фи́ллип прикрывал один бок. Стоило какой-нибудь молодой женщине подойти к нему, Эштон улыбался, флиртовал, а после, как только она снова оказывалась вне поля зрения, он, как правило, выглядел так, словно его немного тошнило.

И это он, как предполагалось, был таким великим актером.

Медленно продвигаясь, мы вернулись в его номер, где Брэд сразу же направился прямо к мини-кухне в общей зоне и начал обшаривать все вокруг. Фи́ллип пытался завлечь его большой бутылкой вина, но Эштона это не заинтересовало. Вместо вина он нашел в холодильнике одну из тех маленьких бутылочек водки. Фи́ллип передал ему стакан, который Эштон небрежно взял у пиарщика, прежде чем неосторожно налить в него водку и тоник. Часть жидкости пролилась на столешницу, но никто не удосужился ее вытереть.

— Похоже, ты всех нас выручил этой ночью, — сказал Алекс Джиму.

Джим кивнул, обменялся некоторыми замечаниями с Дэймоном, а потом мы все стали выходить из комнаты. Я еще раз оглянулся на Брэда и увидел, что тот пристально смотрит на меня.

— Почему бы тебе немного не задержаться, Маршалл.

Джим встретился со мной взглядом, и маленький блеск в его глазах подсказал мне, что он был хорошо осведомлен о предпочтениях Брэда Эштона. Интересно, а ему когда-нибудь предлагали остаться?

Брэд поднял руку с коктейлем.

— Ненавижу пить в одиночестве, — пояснил он, сверкнув отрепетированной улыбкой во все тридцать два зуба. Наверняка, из-за нее кое с кого моментально слетали трусики и не только, но я-то носил боксеры.

Очень и очень непросто имитировать возбуждение.

— Конечно, сэр, — ответил я.

Джим и остальные быстренько смылись из комнаты, и я не мог поверить, как мне повезло, что у меня получилось остаться с ним наедине. Конечно, главной проблемой сейчас было то количество людей в его окружении, кто знал меня если не в лицо, то по имени. Мне просто нужно было поработать над тем, чтобы вытащить его из номера, не став совершенно очевидным подозреваемым.

— Пожалуйста, присаживайся.

Я помедлил, и он указал на кресло рядом с ним.

— Пожалуйста, я настаиваю.

— Я... э... я еще на службе, мистер Эштон, — сказал я.

— Хм, — промурлыкал он. — Ты должен называть меня Брэд.

— Брэд, — повторил я тихим голосом.

Он встал и подошел ко мне, все еще потягивая из бокала водку с тоником. Эштон встал очень близко, но не касаясь меня. Я вытянулся в струнку, что, похоже, заставило его ухмыльнуться еще шире.

— Я заставляю тебя нервничать? — спросил он и сделал еще один шаг ближе.

— Ну... хм... немного, — признался я. По крайней мере, уж это мне не пришлось имитировать.

Однако, Брэд был не из тех, кого так легко разубедить. Он наклонил голову в сторону, снова оглядывая меня с ног до головы. Его рука стала тянуться ко мне, будто собираясь прикоснуться, но пальцы так и не добрались до меня. Вместо этого, рука зависла в воздухе прямо передо мной.

— Ты... очень хорошо сложен, Маршалл, — мягко сказал Брэд.

Я слегка улыбнулся и опустил глаза, изображая смущение. Я попытался заставить себя покраснеть, но не был уверен, справился с задачей или нет. Весь этот план оказался намного сложнее, чем я думал.

— Ты ведь не привык, что тебе это говорит мужчина?

— Хм... нет, сэр, — по крайней мере, мне не нужно было ничего придумывать.

— Сэр, — повторил он, немного растягивая буквы. — Ты продолжаешь меня так называть.

— Извините, сэр... эм ... извини, — подчеркнуто глубоко вздохнул я и взглянул на него. — Я служил в армии. Трудно избавиться от привычек.

— Да, Фи́ллип упоминал об этом, — пробормотал он, выпив еще один глоток из бокала, прежде чем поставить его на стол.

Как только его руки стали свободны, он снова подошел ко мне.

— И очень красивый, — продолжил он. — Спорим, ты уже слышал это от кого-нибудь и раньше.

Я сглотнул, отказываясь встречаться с ним взглядом. Почувствовав прикосновение его руки на своей, я стал следить глазами, как его пальцы пробежались вниз по руке до конца рукава, где встретились с кожей кисти.

— Тебе, по крайней мере, это интересно? — спросил он. — Я не ошибся, так? Я имею в виду, если да, то скажи это.

Я облизал губы.

— Я... Я не уверен.

— Ты когда-нибудь раньше был с мужчиной?

По крайней мере, он был прямым маленьким ублюдком. За это я должен отдать ему должное.

— Нет ... м-м ... не совсем, — тихо сказал я. — Я имею в виду, что был один парень, который, ну, понимаешь, на самом деле ничего не случилось.

— Понимаю.

Кинув взгляд в сторону, я немного пошаркал ногами.

— Ты думал об этом после того раза? — наседал он.

Я снова сглотнул и кивнул. Я действительно думал о сексе с мужчиной – конечно же, я думал об этом. Но по-настоящему, всерьез, реально рассматривать возможность? Это совсем другой вопрос.

Брэд Эштон не интересовался какой-либо реальностью, поэтому мой ответ был именно таким, какой он и хотел. Его рот изогнулся в улыбке, когда он сосредоточился на моих губах. Одной рукой он провел вверх к моему плечу, потом к подбородку, а другой зацепил за шлевку брюк и подтянул ближе.

Мое сердце начало биться быстрее, и я приложил все свои силы, чтобы показать на своем лице только притворную нервозность от сложившейся ситуации, а не настоящую. То, что хотел Брэд Эштон было совершенно очевидно, но я вообще никогда не увлекался парнями, и тем более не имел желания делать это сейчас. Я вообще не планировал, чтобы дело зашло так далеко.

Но прежде всего у меня была работа, которая несмотря ни на что должна быть сделана, а это представляется лучшим из способов.

Его губы прикоснулись к моим, а руки переместились на шею, притягивая меня еще чуть ближе. Я ответил ему неохотно и потому, что это было не то, в чем я был заинтересован, и в надежде показать нерешительность Маршалла.

— Ты не очень-то уверен, — прошептал он мне в губы.

— Все... все говорят мне, что я не должен, — сказал я. — В армии…

Я прервался и посчитал, что остальная часть этого предложения говорит сама за себя. Брэд подарил мне понимающую улыбку и провел указательным пальцем по краю челюсти, спускаясь вниз по шее к груди, приложил к ней ладонь, по-видимому, почувствовав биение моего сердца.

Его губы снова легко коснулись моих, нежно и не спеша. Мой ответ был немного более обнадеживающим, но и только. Его рука сжала мое плечо, прежде чем пробежаться вверх к затылку и запутаться в моих волосах.

— Ты нервничаешь, Маршалл? — Брэд отстранился и посмотрел мне в глаза.

Я сглотнул и слегка кивнул.

— Я не хочу на тебя давить, — сказал он мне. — Ты все-таки работаешь на меня, но это никак с работой не связано. Боюсь, я выгнал твоего предшественника, когда он решил, что это часть его работы. Это не так, уверяю тебя. Только если ты сам заинтересован.

Я смотрел на него, облизывая губы. Мой взгляд метался от его рта к глазам пока в моей голове стал формироваться дальнейший план.

— Я... я не знаю, — начал я заикаться.

— Может, просто поболтаем немного? — предложил он. — Узнаем друг друга получше?

Брэд дернул пальцем за мой шлевок пояса на себя, и давление, которое я почувствовал на своей ноге, было чертовски очевидным. Я имею в виду, что парень был просто огромный.

Никакого давления. Верно.

— Не знаю, — тихо ответил я снова, сделав нерешительный шаг назад, и он отпустил меня. — Я... я просто не думал об этом. В смысле, ты Брэд Эштон, ради всего святого. Я видел все твои фильмы.

— Все? — он поднял бровь, и я думал, что в этот раз мне на самом деле удалось покраснеть.

— Да, — тихо ответил я. — Даже... хм... ранние вещи.

— Ты имеешь в виду порно? — засмеялся он.

— Да, это.

— Нет смысла переливать из пустого в порожнее, — сообщил он мне, взмахнув рукой. — Если меня известность чему-то и научила, то только тому, что нужно брать что хочется и когда хочется. И сегодня я хочу тебя. Кто знает, что будет с нами завтра?

Кто знает, что может случиться с тобой сегодня ночью?

Облизнув губы, я поднял глаза на Брэда, а затем оглянулся на дверь. Интересно, что Алекс мог услышать оттуда, и вернется ли Фи́ллип в ближайшее время?

— Останься здесь, Маршалл, — сказал Брэд. Наклонив голову набок, он одарил меня одной из тех улыбок, которые, наверное, заставляли поклонниц скидывать одежду к его ногам. — Я имею в виду... если ты ничем не занят. Я собирался заказать ужин.

Я посмотрел на дверь, когда та открылась, и вошел Фи́ллип, отвечая на мой предыдущий вопрос. Его глаза расширились достаточно, чтобы показать раздражение и, возможно, немного ревность. Пока он шел по комнате, то не смотрел ни на меня, ни на Эштона, и я подумал, что такое, вероятно, случалось довольно часто.

Остаться прямо сейчас было плохой идеей. Я не мог убить Эштона в его собственной комнате – не тогда, когда рядом околачивались Фи́ллип и Алекс. Кроме того, план еще не сформировался полностью, а к этой конкретной работе я просто не был готов.

И еще — надо купить презервативы.

Нет, я не собирался позволить всему зайти так далеко... верно? Мне просто нужно произвести небольшую разведку на местности и захватить некоторое другое оборудование.

— Я ... — немного запнулся я. — Мы собирались пойти посмотреть футбол. М-м-м… Джим и я. Он, наверное, уже интересуется, где я. Ты... хм… ты хочешь присоединиться к нам?

— Я? В общественном баре? — фыркнул Брэд. — Нет, все в порядке.

Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул через нос.

— Давай, иди, — сказал он, — но подумай об этом, ладно?

Я кивнул, вышел за дверь и зашагал по коридору. Разыгрывая из себя недотрогу, гораздо более вероятно получить его согласие пойти со мной позже в другое место, а мне необходимо, чтобы он был готов уйти. Если нет, ну, я всегда мог бы вытащить его силой, но он, скорее всего, начал бы кричать, а это определенно вызвало бы некоторый ажиотаж.

Когда я вышел из номера, Джим ошивался за углом, и как только я появился, вызвал лифт.

— Ты уходишь от проблем? — заржал Джим, когда мы спускались вниз на лифте.

Я только пожал плечами.

После пары бутылок светлого пива, я заявил, что устал и направился обратно к лифту. Быстро свернул к галерее и направился в другой отель. Я полез в задний карман и позвонил Джонатану с одноразового мобильного.

— «Хаятт Ридженси» в Атланте, — сообщил я, когда он ответил. — Мне нужен номер пятьсот пятьдесят пять в Международной башне. Можешь проверить?

— Не вопрос, брат, — я слушал, как щелкала клавиатура, когда волшебные пальцы Джонатана тыкали в нее, пока он не объявил, что находится в брандмауэре отеля или как там это называется. — Он свободен. На какое имя оформить?

— Маршалл Миллер.

— Понял, — в телефоне снова послышались щелкающие звуки. — Дайте мне пару минут, и я тебе перезвоню.

Убрав телефон обратно в карман, я спустился вниз по лестнице отеля «Мариотт» и вышел на улицу. Было поздно, но мне это не должно было помешать достать необходимое, даже если мои связи в этой области не слишком хороши. Но если бы они и были, я не стал бы их использовать. Это свяжет меня, Эвана Ардена, с этим городом и этим местом, а я не собирался рисковать.

Я заметил малолетку, ошивающегося возле «Хард Рок Кафе», и у него нашлось именно то, что мне было необходимо.

— Ты не похож на того, кому это нужно, — сказал подросток, протянув мне несколько таблеток, и я передал ему наличные.

— Зависит от того, что тебе нужно, — ответил я тихо.

Мой телефон завибрировал в кармане. Я отошел от парнишки, достал мобильный и снова направился вверх по длинной лестнице ко входу в «Хаятт».

— Готово?

— Все в порядке.

— Ты супер, — сказал я. — Огромное спасибо.

Я отключился и подошел к стойке регистрации.

— Привет, — обратился к леди за стойкой. — Я потерял свой ключ – можете дать мне новый?

Протянул ей удостоверение личности с именем Маршалла Миллера, и она передала мне новый ключ от комнаты пятьсот пятьдесят пять. Я зашагал в номер – он был не слишком далеко – и быстро его открыл. Все проверил и обрадовался тому, что Джонатан оказался прав – в номере еще никто не остановился. У меня не было с собой никаких вещей, чтобы разбросать их по комнате, но, надеюсь, Эштон этого не заметит. Я навел беспорядок на кровати и поставил пару бокалов и ведро для льда на стол, чтобы придать месту жилой вид.

Быстро покинул номер, потом пошел по коридору к лифтам, там развернулся и направился назад в другом направлении. Когда я добрался до конца коридора, то увидел там Алекса. Он слегка приподнял брови, когда я спросил, проснулся ли мистер Эштон.

— Мне просто нужно... ну... поговорить с ним минутку, — объяснил я.

Прежде чем тихонько постучать, Алекс одарил меня взглядом, полным презрения и раздражения. Брэд открыл дверь и улыбнулся, отойдя в сторону и впуская меня. Как только дверь за нами закрылась, он бросил на меня сдержанный взгляд, а его улыбка стала самой насмешливой из всех, какие я когда-либо видел.

Я около семи секунд пристально смотрел на него, а затем, глубоко вздохнув, бросился вперед, схватил его за шею и обрушил на него свои губы. Его пальцы вцепились в мои бицепсы, он откинул голову назад, отдавая мне контроль и приоткрыл для меня рот.

Закрыв глаза, я попытался притвориться, что это Бриджет или какая-то другая цыпочка, но щетина на его верхней губе сделала это невозможным. Тем не менее, мне надо выполнить свою работу, но не каждая работа была приятной. Я сделал так, как должен был, и поцеловал его со всей страсти, какую только смог в себе найти.

Я почувствовал, как его руки обхватили спину, сжали плечи, а потом одна из них опустилась мне на задницу. Он притянул меня к себе, и я вне всякого сомнения ощутил, что у него в кармане был не кролик. Я немного отодвинулся, разрывая наш поцелуй и тяжело дыша.

— Не здесь, — прошептал я. — Я не могу здесь. Другой охранник – тот, что снаружи – видел меня. Он так посмотрел на меня, что я не могу допустить, чтобы он даже подумал, что между нами что-то происходит. У меня есть военная пенсия и, дерьмо… я не хочу ее потерять.

— Я понимаю, — мягко сказал Брэд. — Осторожность – верно?

— Да, — ответил я. — Это важно. Никто не должен узнать... моя семья…

— Знаю, — тихо прошептал он. — Не волнуйся, сладкий, я понимаю.

— Что нам делать? — спросил я.

— Нам стоит встретиться где-нибудь в другом месте.

— В другом отеле?

— Именно.

— Но... твои поклонники…

— Я знаю, как сделать все втихаря, — сказал он с улыбкой, поднялся на носочки и коротко поцеловал меня.

— А что Алекс?

Брэд закатил глаза.

— Он знает, ему надо держать рот на замке.

— Насчет тебя – да, — согласился я. — А что насчет меня? Серьезно, я не могу просто... ну, знаешь... выйти. Моя семья… — Я замолчал, и Эштон сжал губы, глядя мне в глаза. — Мой номер рядом с твоим, — сказал я тихо.

— Что, прости?

— Мой номер, — сказал я, кивая на дверь в другом конце его люкса, — прямо за ней. Мы не можем... я не хочу оставаться там, но ты можешь туда пройти.

Медленная улыбка расползлась по его лицу.

— А ты еще та коварная штучка, — прокомментировал он.

Я попытался заставить себя покраснеть, отводя взгляд. Я не был уверен, сработает или нет, но этого оказалось достаточно, чтобы он обхватил мою голову и снова поцеловал.

— Ты горячий и милый, — заявил он. — Дай мне час, чтобы Алекс и Фи́ллип убедились, что ты не вернешься и что я пошел спать. И мы проведем всю ночь вместе.

Я кивнул и улыбнулся.

Чертовски просто.

Вскоре после одиннадцати вечера мы с Брэдом открыли смежные двери люкса, спустились по служебной лестнице Международной башни и вышли через черный ход. Он был в бейсбольной кепке, надвинутой на лицо, и темных очках, которые смотрелись в темноте нелепо. Скорее всего всем было понятно, что он что-то скрывал, но что именно, было загадкой.

Мы быстро забронировали номер в отеле «Вестин», находящимся чуть дальше по улице, на имя Маршалла и поспешили к лифту. Как только дверь в номер закрылась, он сразу же прижался ко мне, и я вынужден был ему подыграть, чтобы усыпить бдительность.

Его рука легла на мою грудь, опустилась на пресс, а затем ниже и сжала промежность. Я закрыл глаза и представил себе все порно, какое только мог вспомнить, чтобы заставить себя хоть немного отреагировать.

— Ты все еще нервничаешь, — заметил Брэд.

— Да, немного, я полагаю, — либо это так, либо мой член действительно реагировал только на баб.

— Не стоит, — тихо сказал он. — Мы будем двигаться так медленно, как ты захочешь.

— Ладно, — ответил я и прочистил горло. — Может быть, немного вина или еще чего-нибудь?

— Отличная идея.

В крошечном мини-баре в номере нашлась маленькая бутылка, которую я открыл и разлил вино в два стакана. Проверившись через плечо, я быстро добавил таблетки рогифенола в один из стаканов, размешал, пока они не растворились, а затем передал его Брэду.

Чтобы наркотик подействовал, заняло не так много времени. Нет, таблетки потребовались мне не для того, чтобы изнасиловать его, хотя именно так этот наркотик наиболее часто используют, но они сделали его довольно глупым и легко управляемым. Вообще-то, он повел себя, словно какая-то школьница.

Другими словами, он просто упал на кровать и стал хихикать.

— Похоже, от вина ты уже не слишком твердо стоишь на ногах, — сказал я ему.

— Твердо, — невнятно произнес он. — Я хочу видеть тебя твердым.

И снова захихикал.

— Давай сначала подышим свежим воздухом.

Он согласился. В этот момент он согласился бы на что угодно, вплоть до того, чтобы спрыгнуть с балкона. Если бы я подумал об этом раньше, и если бы его смерть должна была выглядеть как несчастный случай, то так бы и поступил. Однако это должно было стать всем предупреждением – как и большая часть моей работы: не зли Ринальдо Моретти. Неважно, кто ты и сколько вокруг тебя людей – тебя все-равно убьют.

Эштон навалился на меня, и я почувствовал его рот на своей шее.

— Ты охуительно сексуальный...

— Ага, в твоих мечтах, — ответил я, усаживая его на кровать, так как зазвонил мой телефон.

Я посмотрел на номер, но кроме того, что это был код Чикаго, больше ничего не узнал. В большинстве случаев, когда звонили с незнакомого номера, я не отвечал, – чаще всего кто-то хотел, чтобы я что-то купил, чем что-нибудь другое, – но на этот раз я решил ответить.

— Так где ты сегодня развлекаешься?

— Терри Крамер? — я сощурил глаза, снова посмотрев на телефон. У меня в списке контактов был номер Терри, но он звонил не с него. — Что ты хочешь?

— Просто интересуюсь, чем ты занимаешься, — сказал он. — Я слышал, что ты уехал из города.

— Кто тебе это сказал?

— В общем-то, никто, — ответил он.

Я так и видел его дурацкую, глупую ухмылку.

— Ну, твоя информация – лажа, — сообщил я ему.

— Хочешь, пойдем куда-нибудь, выпьем?

— Я занят, — отрезал я.

— Да? И что делаешь?

— У меня встреча, — сказал я перед тем, как отключиться. Я посмотрел на Эштона, который завалился на кровать и закрыл глаза. Когда я снова поднял его на ноги, он что-то пробормотал, но я не смог понять ни слова.

Я выволок моего «пьяного» друга через черный ход отеля и потащил по улице к тихой, безлюдной аллее. Там на сырой дорожке я нашел то, что мне было нужно, и помог Брэду сесть на бордюр у крышки канализации. Она был тяжелой, но мне удалось зацепить ее пальцами и оттащить.

— Что ты делаешь, красавчик? — пробормотал он.

— Собираюсь тебя убить, сладкий, — ответил я.

Крепко обхватив Брэда вокруг талии, я наклонил его тело так, чтобы голова находилась прямо над люком ливневой канализации.

— Эй, полегче, — сказал он, снова хихикнув. — У меня кружится голова.

— Это ненадолго, — пообещал я.

Убедившись, что мой захват достаточно силен, чтобы удержать его от падения, прежде чем с ним будет покончено, я потянулся к ноге за маленьким пистолетом, засунутым около ботинка, и приложил его к голове Эштона.

— Ринальдо передает тебе, чтобы на этот раз ты не переживал о возврате долга, — сообщил я ему.

В расширившихся глазах Брэда я увидел понимание, но выстрелил прежде, чем он смог начать бороться.

Так как его голова была прямо у люка, все брызги упали туда, и я остался более-менее чистым. Только немного крови попало на мой ботинок, но почистить его было достаточно легко. Все, что мне оставалось сделать – это освободить свою хватку на его теле, чтобы оно попало в канализацию и исчезло из виду. Я встал, приладил крышку на место и пошел обратно по улице. Такси отвезло меня на автовокзал.

Я откинулся на сиденье и испустил глубокий вздох, который превратился в широкую улыбку.

Я почувствовал себя, словно в конце эпизода «Команда А», когда все разрешилось, все герои добрались домой и зажили счастливо, а плохих парней посадили в тюрьму. Кроме, конечно, того, что это я был плохим парнем.

Плевать.

Было охренительно здорово, что все так красиво сошлось. Эштон мертв, Ринальдо счастлив, и мне даже не пришлось для этого снимать одежду.

Нет, я бы просто никогда на это не пошел.

ГЛАВА 8.

НЕСЧАСТНЫЙ БОЛЬНОЙ

Меня чертовски тошнило.

Голова раскалывалась, колени болели от того, что я беспрестанно падал на них перед унитазом. Хотя я до сих пор со всей страстью ненавидел рвоту, но был слишком измотан, и мне было плевать, если мои внутренности вывернутся наружу.

Я почти никогда не простывал, но то, что со мной случилось на этот раз, было мерзко и надолго. Понятия не имею, где я мог подцепить это, но провел последние полтора дня выблевывая все, что бы ни положил в рот. Я почти не двигался со вчерашнего утра, только регулярно звонил в службу выгула собак, чтобы они постоянно выводили на прогулку О́дина.

Вдобавок ко всему, каждый раз, когда я закрывал глаза, меня одолевали отвратительные сны, где меня окружали кровь, пыль и трупы. Даже вытащив себя из ванной, я не мог заснуть фактически ни на минуту. Когда дошел до точки, и почувствовал себя слишком слабым, чтобы даже выпить стакан воды, который я, несомненно, выблевал бы обратно, то потянулся за своим телефоном.

Гордость во мне даже не проснулась – я знал, когда проиграл.

— Как дела, братан? — сказал Джонатан. — Давно тебя не видел.

— Эй, чувак, — ответил я, — мне нужна твоя помощь.

Я начал кашлять, как только произнес эти слова. Снова стало стучать в висках, и боль была такой, что заставила меня крепко зажмуриться.

— Звучит дерьмово.

— Я и чувствую себя дерьмово, — согласился я, когда смог говорить снова. — Ты можешь кое-куда заехать?

— Конечно, — сказал Джон.

— Отлично, — я пару раз сглотнул, когда мой желудок сжался и молотки в голове начали прибивать гипсокартон внутри моего черепа. — Ты знаешь того сутенера, который тусуется у старого дома Марио? Думаю, его зовут Марвин, или как-то так.

— Мелвин, — поправил меня Джонатан. — Я знаю этого парня.

— У него есть шлюха по имени Бриджет, — сказал я. — Возьми ее и привези сюда, хорошо? Я заплачу позже.

— У тебя уже есть собственная проститутка? — рассмеялся Джон.

— Просто забери ее, — простонал я.

— Будет сделано, — ответил он. — Скоро буду.

Это не заняло у него много времени. По крайней мере, мне так показалось. Возможно, я вырубился и потерял связь времени между телефонным звонком и их приездом. В любом случае, казалось, что очень скоро кто-то постучался в дверь. Я заставил себя выползти с пола ванной комнаты, чтобы открыть ее.

Они оба там были – Бриджет в своей обычной крошечной юбке и чулках, и Джонатан с незажженной сигаретой, торчащей между губами. О́дин глянул на них обоих с края дивана.

— Ну ты и срач устроил, — сказала Бриджет, как только открылась дверь.

— Заткнись и иди в кровать, — пробормотал я.

Джонатан засмеялся и пожевал кончик сигареты.

— Она права, братан, у тебя срач.

— Пошел на хер.

— Конечно, всегда пожалуйста, мудак, — рассмеялся Джонатан, а потом извинился. — Прости, братан – это просто ужасно. Хотя, ты выглядишь как дерьмо, и я не могу тебе лгать об этом.

— Все хорошо, — пробурчал я. Мой желудок скрутило. — Спасибо, что привез ее.

— Без проблем, братан, — сказал он. — Уношу отсюда ноги – ты же не заплатишь, если я подхвачу это дерьмо.

Когда Джонатан ушел, Бриджет, уперев руки в бедра, осмотрела меня сверху донизу. Ее глаза сузились, когда она шагнула вперед и положила ладонь мне на лицо. Как только она это сделала, взгляд ее снова смягчился.

Ее рука чувствовалась такой прохладной на моей коже.

— Ты весь горишь, — сказала она тихо. Ее рука прошлась по моему лицу вниз, а потом остановилась на моей голой груди. — Как давно это с тобой?

Я пожал плечами и проигнорировал ее вопрос. Любая дополнительных активность ввела бы меня в кому.

— Мне нужно поспать, — заявил я ей. — Клянусь, я не спал несколько дней, так что ложись в постель, хорошо?

— Когда ты в последний раз что-нибудь пил?

— Я не такой больной! — огрызнулся я. Моя голова немного закружилась, и стоять стало довольно трудно.

— У тебя обезвоживание! — ответила она резко.

Наверное, она была совершенно права.

Застонав, я развернулся и упал на диван, потому что не смог заставить себя пойти обратно в спальню. По крайней мере, в моем желудке не осталось уже ничего, чем можно было бы рвать. Бриджет начала рыться в моем холодильнике в поисках чего-нибудь, чтобы заставить меня выпить. Я слышал, как она что-то уронила, и шум отозвался болью в моей голове. Я стал клониться набок, пока голова не ударилась об подлокотник дивана, а потом закрыл глаза.

— У тебя есть минералка? — спросила Бриджет.

— Понятия не имею, — простонал я.

Она подошла к дивану, держа бутылку воды с соломинкой, торчащей из нее. Понятия не имею, как ей пришла в голову идея с трубочкой, но я позволил ей немного поддержать голову, пока пил воду. Она на минуту исчезла, а потом вернулась, чтобы запихнуть мне в горло пару таблеток и заставить меня выпить еще.

— Они не удержаться в желудке, — пробормотал я.

— Может быть, — сказала она, — но это лучше, чем ничего. Правда, как долго ты находишься в таком состоянии?

Совершенно безжалостная в своем допросе, она продолжала твердить об одном и том же, пока я, наконец, не ответил ей.

— Со вчерашнего утра.

— Могло быть и хуже, — пробурчала она.

Схватив за бицепс, помогла мне встать с дивана и дойти до спальни. Как только мы туда добрались, я свалился на кровать и лежал совершенно неподвижно. Я был уверен, что если только шевельнусь, то это будет последнее, что я смогу сделать. Вода и таблетки в моем желудке ощущались так, словно они тряслись в одном из тех цирковых шоу с цыпочкой на лошади, гоняющейся за собаками или что-то в этом роде. Возможно, это были собаки, катающиеся на слонах – я не был уверен. Просто знал, что это все грозило выплеснуться наружу.

— У тебя есть термометр? — закричала Бриджет из ванной.

Я не мог ей ответить, поэтому только замычал в ответ. Мне хотелось, чтобы она помогла мне уснуть, а не играла в няню. И я сказал бы ей об этом, если бы смог составить осмысленное предложение без того, чтобы моя голова вот-вот не взорвалась.

— Это самая чистая аптечка, которую я когда-либо видела, — послышался ее голос из ванной, расположенной напротив. — Было бы больше толку, если бы в ней находилось хоть что-то кроме бритвы и дополнительной зубной щетки.

— Это для тебя, — пробормотал я. — На тот случай, если ты забудешь свою.

Она высунула голову из ванной и посмотрела на меня. Я тоже перевел на нее свой взгляд, но не смог по-настоящему сосредоточиться. Она покачала головой и снова положила руки на бедра.

— Что же мне с тобой делать? — прозвучал риторический вопрос.

— Пожалуйста, ложись уже, — да, я был вынужден умолять.

Бриджет, чересчур драматично вздохнув, забралась ко мне в кровать. Мои руки тут же обвились вокруг нее, и я положил голову ей на плечо. Несмотря на то, что сейчас меня трясло от холода, а не бросало в жар, было так здорово почувствовать ее прохладную кожу на своем лице.

Она провела рукой от виска вниз по линии челюсти. Я не открыл глаза, но мог слышать и чувствовать, как она, тяжело вздыхая, обвила рукой мою голову. Мое тело, казалось, расплавилось в ней, и я на мгновение подумал, что никогда еще не чувствовал такого удовлетворения. Мной овладело теплое, сильное ощущение, и стало интересно, каково это – быть под кайфом.

А потом я уснул.

Временами я осознавал, что она будила меня, чтобы заставить выпить или дать лекарство, или еще что-нибудь. В какой-то момент я был почти уверен, что слышал, как она выводила на прогулку О́дина, но не мог сказать точно. А еще были сны – много-много сновидений. Некоторые были безвредными, но большинство были далеки от этого. Правда, они не были ужасными, и когда я просыпался, Бриджет была рядом. Обычно она сидела на кровати с моей головой на своем животе или плече. Иногда она читала одну из моих книг, а в другой раз тянулась одной рукой вниз почесать О́дина, в тоже время зарываясь пальцами другой в мои волосы. А однажды, проснувшись, я обнаружил ее спящей около меня.

Моя голова раскалывалась и особенно болела с одной стороны — прямо возле щеки. Рефлекторно я дотянулся до челюсти и обнаружил там руку. Открыв глаза и увидев спящее лицо Бриджет, я опустил руку на свою грудь.

Она свернулась рядом со мной, ее голова уткнулась в подушку, чуть выше того места, где лежал я. Лицо расслабилось в глубоком сне, дыхание было медленным и ровным. Я протянул руку и коснулся ее щеки, мое прикосновение заставило ее вздрогнуть от того, что ей приснилось в этот момент. Я обнял Бриджет за талию и притянул к себе ближе, что, похоже, успокоило ее.

Я сглотнул пару раз и поморщился от боли в сухом горле. Мне надо было отлить, и когда я попытался было встать с кровати, у меня закружилась голова. Я доковылял до ванной, и мне в конечном итоге пришлось действительно сесть на сиденье со спущенными до лодыжек боксерами, потому что я не смог бы простоять достаточно долго, чтобы помочиться.

Когда я притащился из ванной, Бриджет уже проснулась, уложила меня обратно в постель, дала мне какую-то противную микстуру, затем обняла меня, пока я не заснул. Мне снова снились сны, но они были туманными и приглушенными.

Песок. Непрерывный, непрекращающийся песок.

Я знаю, что никогда больше не смогу наслаждаться отпуском на пляже.

Он у меня в носу и в горле, я постоянно кашляю. И как будто этого недостаточно, скудная еда, которую мне предлагали – это какое-то дерьмо.

Я все равно ее ем. Я далеко не такой упертый, чтобы отказываться брать ее у них. Предполагаю, что они в конце концов меня убьют – когда окончательно решат, что я им ничего не скажу и что правительство США не собирается поддаваться каким-либо их требованиям, чтобы вернуть меня обратно.

Пытаюсь пошевелиться, и мое плечо сводит болезненной судорогой. У меня нет возможности двигаться достаточно, чтобы сменить положение, в котором оно находилось в течение нескольких недель, и я думаю, что скорее всего плечо вывихнуто. Боль уже такая привычная; теперь я ее едва замечаю.

Звук.

Шаги по песку справа от меня. Я поворачиваю голову с завязанными глазами в сторону шума, привлекшего меня, и открываю рот, когда в него начинает литься неприятная на вкус вода.

Дезориентированный, потный и смущенный, я проснулся, лежа головой на мягком животе и окруженный женским ароматом. Моя голова пульсировала, но маленькая рука, перебирающая волосы, дарила некоторый комфорт. Я сразу узнал эту картину.

— Лиа, — невнятно произнес я, вжимаясь в нее головой.

Ее тело немного дернулось, а рука перестала двигаться. Я понял, что она, должно быть, на меня злится, и усилил свою хватку.

— Прости, что так ушел. Я не хотел, — я попытался повернуться и посмотреть на нее, но пульсирующая боль в висках не позволила открыть глаза и отправила меня обратно в бессознательное состояние.

— Что за хрень?

Я слышу около себя женский смех.

— Давно хотела попробовать. Ты же был в армии – это как тест на монетах.

— Что, на моей заднице?

— Именно!

Она снова хихикает, и я смеюсь вместе с ней, когда Лиа бросает четвертак на мою задницу снова и снова. Каждый раз, когда она промахивается, монета падает со звоном на пол.

— Я не могу ее найти! — кричит она.

Я переворачиваюсь, чтобы помочь ей найти четвертак, но деревянный пол хижины превращается в песок. Когда моя рука касается сухих песчинок, я нащупываю круглый металлический предмет, но не могу ухватить его пальцами. Отодвигаю кровать в сторону, но теряю равновесие и падаю. Песок забивается в мой рот…

Когда я проснулся, я не мог сообразить, как долго был в отключке – понял только то, что Бриджет все еще была со мной. Я сразу распознал ее запах и нашел его успокаивающим. Я даже не удосужился открыть глаза. Мои пальцы, лежащие на ее боку резко дернулись, и я уткнулся носом в ее шею.

Ее нежный голос заструился мне в уши. Звук был далеким, приглушенным, будто принесенным ветром. Через минуту или около того, слова приняли форму и приобрели смысл.

— Я правда не могу этого сделать... Сначала мне надо его разбудить…

Я чуть приоткрыл глаза и через щелочку увидел ее, разговаривающую по одному из тех дешевых раскладных сотовых телефонов. Было видно, что она волновалась, и ее пальцы с видимым напряжение сжимали аппарат, пока она тихо в него говорила.

— Тебе придется поверить мне на слово, — продолжила она. Вокруг ее рта появились жесткие складки. — Я не знаю... нет, Мел, он просто спит... он хорошо потрудился.

Она немного подвинулась, и ее рука поднялась к моему затылку. Пальцы начали перебирать мои волосы.

— Нет, не могу. Я действительно не думаю, что он захочет, чтобы кто-то узнал, где он живет…

Я пробежался рукой вверх по ее боку, потянулся и зевнул. Впервые за долгое время в голове не стучало так сильно, что я ничего не мог услышать в своих ушах кроме биения собственного сердца.

— Это твой сутенер? — пробормотал я, уткнувшись в ее кожу.

Бриджет повернула голову, чтобы посмотреть на меня, ее глаза расширились, и она кивнула. Ее зубы впились в нижнюю губу, она пристально вглядывалась в меня. Я протянул руку ладонью вверх, но она просто продолжала смотреть на меня и не двигалась.

— Дай мне телефон, — сказал я, в конце концов. Я все еще мог слышать глухой голос сутенера, исходящий из телефона в руке.

— Хорошо, Мел, — тихо произнесла она, — он проснулся и сказал, что хочет поговорить с тобой.

Она оторвала телефон от уха и протянула его мне, все также продолжая покусывать губы. С преувеличенным вздохом я взял у нее сотовый и поднес его близко к своему рту.

— Как зовут этого мудака? — спросил я достаточно громко, чтобы он услышал через динамик.

— Гм... — Бриджет прочистила горло. — Мел... м-м-м... Мелвин.

Я приложил телефон к щеке. Устройство было горячим, словно она разговаривала с ним в течение длительного времени.

— Мелвин, это Эван Арден, — сказал я ровно и без эмоций. В горле все еще было сухо, и я надеялся, что не закашляюсь, что определенно не поможет моей репутации. — Какие-то проблемы?

— Э-э-э-э... — стал заикаться он.

— Что, прости? — поинтересовался я тем же самым невозмутимым голосом. И сглотнул пару раз, чтобы увлажнить горло.

— Я просто решил проверить свою шлюху, — сказал сутенер немного более уверенно. — Ее не было уже некоторое время, и…

— Мелвин, — перебил я, — один из моих парней, когда забирал ее, сказал, что повезет ко мне?

— Э... да. Да, сказал.

— Как думаешь, если я подержу у себя твою девку подольше или верну ее немного потрепанной, то откажусь компенсировать твои потери?

Перед тем, как ответить, он выдержал долгую паузу. У меня возникло ощущение, что в это время он очень тщательно подбирал свои слова.

— М-м-м... ты... э… нет, я никогда не мог и подумать, что ты так поступишь, — сказал он. — Ты всегда был хорошим клиентом.

— Думаешь, я почему-то вдруг решил не заплатить денег?

— Нет! Нет, мужик – совсем нет!

— Думаешь, что я бы хотел, чтобы меня беспокоили именно в это время? — спросил я.

— Эм... нет…

— Думаешь, звонить твоей шлюхе и изводить ее, когда она со мной, в твоих интересах?

— Нет, — тихо ответил он. — Нет, сэр.

— Тогда почему ты звонишь и вмешиваешься в дела моего члена?

— Извини, м-м-м…

— Больше не звони, — сказал я. — Я верну твою шлюху, когда захочу.

Телефон закрылся со щелчком, и я бросил его на пол, прежде чем обнял Бриджет и прижался к ее мягкому телу. Я чувствовал такое тепло и комфорт, что не хотел, чтобы они развеялись из-за злости на ее тролля-сутенера.

Пока я немного вздремнул, она ничего не говорила, но, кажется, сама так и не смогла заснуть. У меня болело бедро, и было такое чувство, что я слишком долго лежал в одном положении. Я заворчал, перекатываясь на спину, и уставился в потолок.

— Может, попытаешься что-нибудь выпить? — спросила Бриджет.

— Да нет.

— Тебе стоит это сделать

— Только от одной мысли об этом меня тошнит, — сказал я ей.

Опять же, она была непреклонной и в конце концов убедила меня немного выпить из бутылки. Через несколько минут, поняв, что вода не вернется обратно, она заставила меня выпить еще немного. Поставив полупустую бутылку на тумбочку, она присела рядом со мной на край кровати и провела пальцами по моему лицу.

— Ты уже не такой горячий, — прокомментировала она. — Давай измерим температуру?

Я покачал головой.

— Ну же, — уговаривала она, — мы же делали это раньше.

— Мы делали? — и следующее, что я почувствовал, – это термометр у себя во рту. Не припомню, чтобы он у меня был когда-нибудь, но вот он уже был под моим языком, и через минуту раздался сигнал.

— Нормальная, — объявила Бриджет, сияя от счастья, как будто я только что выиграл гребаный триатлон. — Это хорошо! Тебе лучше?

— Я чувствую себя так, будто меня переехал танк, — ответил я честно, закрыл глаза и попытался уткнуться головой в ее бок. Мне очень хотелось снова уснуть, но этому мешала боль в ноге.

Пока я лежал и размышлял о том, что в конце концов смог выжить в этом дерьме, пальцы Бриджет снова прошлись по моей спине и зарылись в волосы. Потом проследили дорожку по щеке и челюсти. На моем лице была щетина, которую я совершенно, блядь, ненавидел.

— Мне надо принять душ и побриться, — заявил я, но в действительности идея встать и добраться до ванной была менее привлекательной, чем мысль о том, что мое тело волшебным образом будет приведено в порядок без необходимости двигаться.

Кто-то должен изобрести такую штуку.

Пальцы Бриджет двинулись в противоположную сторону вверх по моей щеке, которая издавала звуки, как грубая наждачная бумага, и я снова заворчал.

— Я думаю, что это довольно круто, — хихикнула Бриджет.

— Ненавижу, когда лицо чешется, — ответил я. — У морпехов не бывает щетины. Это даже хуже, чем длинные волосы.

— Кажется, тебе очень нравилось быть в армии, — сказала Бриджет.

— Думаю, да, — ответил я, слегка пожимая плечами.

— Так почему же ты оставил службу?

Мне надо было проигнорировать ее или велеть ей просто заткнуться, точно так же, как я проделывал это со всеми, кто спрашивал меня об этом дерьме. Может быть, потому, что я все еще не был в здравом уме или из-за чего-то еще, но я почему-то открыл рот. Я поступил вопреки здравому смыслу и на самом деле честно ответил на ее вопрос.

— Меня... отправили в отставку, — сказал я, закрыл глаза и глубоко вдохнул через нос. Это было уже больше, чем знало большинство людей, и я все еще чувствовал странный импульс рассказать ей больше.

— Ты не хотел уходить, — наконец, тихо произнесла она.

Я не был уверен, был ли это вопрос или утверждение.

— Не совсем так, — пояснил. — Я долгое время был в пустыне. Они просто…

Моя грудь поднялась и опала с еще одним глубоким вздохом, и мои пальцы сжали ее бедро. Видения из моих снов вернулись в голову, заставляя потеть.

— Они просто решили, что после того, через что мне пришлось пройти, я больше не был годен для службы.

— Я в порядке, сэр.

— Нет, сынок – я так не думаю.

— Я морской пехотинец, — напоминаю ему. — Я в полном порядке.

Рука на моем плече должна была бы меня поддержать, но это не так.

— Никто не ожидает, что ты просто выйдешь из этого невредимым, Эван. Считай, что это досрочный выход на пенсию за хорошо проделанную работу.

Пальцы на моей щеке снова вернули меня в настоящее. Последовала еще одна долгая пауза, пока Бриджет, наконец, не спросила шепотом, который я едва мог расслышать, как будто она боялась, что я могу убить ее за произнесенные слова:

— Через что ты прошел?

Я чувствовал, что ее тело по-прежнему было рядом. Она не была сильно напряжена, можно сказать, что она просто ждала. Она не знала, чего ожидать, но понимала, что здесь было что-то большее, и собиралась попробовать дождаться, и я сдался. Чего никогда не должен был делать – я никогда не должен был позволять ей подобраться так близко. Я вообще никогда не должен был ничего ей говорить.

Это могло закончиться только слезами.

Или кровью.

— Я был военнопленным, — наконец сказал я ей. — Меня схватили и держали в плену полтора года где-то на Ближнем Востоке – в Ираке, Афганистане, а, может, и там, и там. Не могу сказать точно, а те, кто это сделали, не очень-то откровенничали. После того, как меня нашли и привезли в Штаты, полковник решил, что я больше не годен для военной службы.

— Ты был в плену?

Я едва понимал ее слова, но знал, что она говорит – я много раз видел подобную реакцию. Это было одной из причин, почему я не рассказывал об этом. Такова была первая реакция каждого – неверие, которое, казалось, превращалось в своего рода просьбу сказать, что все это было больной шуткой.

Как будто о таком дерьме шутят.

— Все мое подразделение уничтожили в миле от нашего лагеря, — продолжил я. — Поскольку я был единственным офицером, они посчитали, что у меня должна быть какая-нибудь информация, поэтому меня взяли в плен и пытали восемнадцать месяцев.

— Боже мой, — прошептала она.

— Не делай этого, — зарычал я, повернулся и стал пристально на нее смотреть. — Это было много лет назад. И я не хочу от тебя этого дерьма, ясно? Именно поэтому я ушел – они сказали, что после всего случившегося, доктора не были уверены, что я был пригоден к военной службе, и так как я не захотел заниматься бумажной работой, меня списали на гражданку.

Моя голова снова начала пульсировать от боли, и грудь сжимало, не давая свободно дышать. Кроме того, я все еще чувствовал себя абсолютно грязным, и разговор о случившемся сразу же заставил меня вспомнить о поте, песке и пыли.

— Мне нужно принять душ, — пробормотал я, пытаясь выпихнуть себя из кровати.

Как только мои ноги коснулись пола, у меня закружилась голова и я споткнулся. Я чуть не упал, и мне пришлось опереться ладонью на матрас, чтобы не допустить прямого столкновения моего лица с полом.

Бриджет вынуждена была практически проводить меня в ванную. Как только я оказался там, головокружение отпустило меня на достаточно долгое время, чтобы суметь помочиться в одиночестве. Я включил душ, но тут же обматерил чертову штуку, когда не смог получить воду нужной температуры.

— Хочешь, я помогу тебе?

Бриджет открыла дверь и подошла ко мне. Она протянула руку, отрегулировала воду, разделась, а потом присоединилась ко мне.

— Сначала мне нужно побриться, — сказал я ей, когда она потянулась за бутылочкой шампуня.

Она подняла глаза на мое лицо.

— Не уверена, что смогу это сделать.

— Я сам побреюсь, — я не был уверен, что смогу, но если не сделаю, то это сведет меня с ума. Она достала бритву и помогла мне нанести пену на лицо, а затем я использовал маленькое круглое зеркало в душе, чтобы убедиться, что нигде ничего не пропустил.

Мне стало в тысячу раз лучше.

— Нам придется сделать это быстро, — сказала Бриджет, когда я закончил. — Ты выглядишь так, как будто сейчас отключишься. Просто обопрись на стену.

Я был слишком слаб, чтобы спорить с ней.

Спиной я чувствовал холод от плитки, но вода и руки Бриджет были теплыми. Она налила в руку немного шампуня, и мне пришлось наклониться вперед, чтобы она смогла дотянуться до головы и помыть волосы. Ее пальцы массировали мою кожу, и я не хотел думать о том, как хорошо это ощущается.

Она спустилась на шею и плечи, наполняя руки гелем для душа и покрывая мою кожу пеной. Она вымыла мою грудь, живот и ноги. Я закрыл глаза, пока Бриджет медленно проводила руками по моему телу, и мой член вспомнил, как она касалась меня раньше.

Открыв глаза, я наблюдал, как ее рот приближался к головке моего члена, когда она мыла мои ноги и ступни. Когда мое тело отреагировало на нее, стоящую передо мной на коленях, Бриджет подняла на меня глаза – в ее взгляде был вопрос.

Я покачал головой.

—Я просто упаду, — объяснил я, и она кивнула.

Руки Бриджет все еще скользили по мне, очищая сверху до низу, и я мысленно сделал себе заметку, чтобы вернуть ее сюда, когда выздоровею. В моей кружащейся голове одна за одной всплывали картинки, где она сосет мой член или где она прижата спиной к стенке душа, пока меня не потянули под струи воды, обмыли и высушили, а затем затащили обратно в постель, голого.

К тому времени, как она сама вытерлась полотенцем, я уже спал.

* * *

На следующее утро мне стало заметно лучше. Я даже недолго погулял с О́дином по газонам Лэйк-Шор-Ист-Парка. Это оказалось всем, к чему я был готов, но я знал, что это уже прогресс. Для конца февраля воздух был достаточно теплым, и, заведя О́дина обратно в квартиру, я вышел на балкон и стал смотреть на озеро.

— У тебя такой прекрасный вид из окна, — сказала Бриджет, подойдя сзади. Она обернула руки вокруг моей талии и положила голову мне на плечо. — Это Миллениум-Парк вон там?

Она указала на юг.

— Да, — ответил я.

— Он в моем списке мест, которые я хотела бы посетить, — сообщила она тихо.

— Посетить?

— Да, когда я только переехала сюда, у меня был большой длинный список мест, которые я хотела бы увидеть – Художественный институт, океанариум Шедда – все эти места. Я много еще где не была.

— А как насчет «Боба»?

Бриджет захихикала.

— Никогда там не была, — сказала она с акцентом на игру слов (омофоны bean – фасоль и been – была) который я проигнорировал.

— Как это, ты никогда не видела «Боб»?

Бриджет пожала плечами.

— Я приехала сюда всего несколько месяцев назад, — пояснила она. — У меня было не так много времени, чтобы осмотреть город. Это было только частью плана, но опять же – я много чего планировала, что не смогла осуществить. Прежде всего я должна зарабатывать на жизнь, и это занимает все мое время. Мне никак не удавалось пойти на какую-нибудь экскурсию.

— Так, где в городе ты была? — спросил я.

— Когда я только приехала, друг взял меня с собой в обсерваторию, — сказала она. — Я была на Военно-морском пирсе и там, где находятся все музеи, но на самом деле никогда не видела сами экспонаты. Я только искала работу.

— Почему ты не устроилась работать в одно из этих мест?

— Меня не взяли, — пожала плечами она.

Я смотрел на нее и внимательно изучал ее позу, пока она стояла у балконных перил, явно вообще не глядя ни на что вокруг, а только прислушиваясь к собственным мыслям. Я наблюдал, как прокручивались в ее голове скрытые воспоминания, как слезы появились в уголках ее глаз, но не капали с ресниц.

Она приехала сюда – откуда? – на поиски чего-то нового, чего-то лучшего. Как и многие другие люди. Ей повезло гораздо больше, чем многим из тех, кто оказался бездомным и выброшенным на улицу. Не то, чтобы она оказалась в лучшем месте, конечно, но я видел гораздо худшие. У нее была голова на плечах, и она нашла практичный способ выжить. Далеко не идеальный, но были и гораздо худшие варианты.

Часть меня хотела продолжить задавать вопросы – познакомиться с ее прошлым, ее историей и лучше ее узнать. Другая часть меня понимала, что это была очень, очень плохая идея.

Это просто полный отстой.

— Ты должна увидеть «Боб», — наконец сказал я, повернувшись, чтобы зайти внутрь.

Просто невозможно жить в Чикаго и не увидеть «Боб».

ГЛАВА 9.

ВЕЧЕРНЯЯ ИНТЕРЛЮДИЯ

— Там сзади кое-что есть для тебя.

Никогда бы не признался в этом, но я с нетерпением ждал сегодняшнего вечера. Все было забронировано, нужные люди нас ждали, и я даже приоделся, чего обычно не делал. Я принарядился в костюм в тонкую полоску, белую рубашку, темно-фиолетовый галстук и классические туфли. Я не надел носки – привычка, которую я перенял у моих итальянских коллег. Сегодняшним вечером планировалось гораздо большее, чем у меня когда-либо было, и что не было связано с моей винтовкой и дыркой в чьей-нибудь голове.

Бриджет с подозрением оглядела меня через капот машины. Точно так же она смотрела на меня, когда я ее забирал, и все интересовалась, почему я так вырядился. Она отклонилась немного назад и посмотрела на пакет, лежащий на заднем сиденье автомобиля, а потом снова взглянула на меня.

— Возьми, — кивнул я, — но не открывай, пока мы не поднимемся наверх.

Она вытащила коробку из-под кресла и последовала за мной в квартиру.

— Не думал, что ты любитель дарить подарки, — удивилась Бриджет, присев на диван с коробкой в руках.

— Просто открой ее, — сказал я, закатив глаза.

Бриджет вытаращила в изумлении глаза, увидев на крышке логотип Армани. Внутри находилось элегантное платье темно-фиолетового цвета, точно соответствующее цвету моего галстука, и черная шерстяная шаль, чтобы не замерзнуть. А также пара черных туфель с ремешками, обхватывающими лодыжки. Каблуки были не слишком высокие, чтобы удобно было ходить, но сами туфли были сексуальны, как ад.

— Надень все это, — велел я ей. — Мы идем на ужин.

— Ты серьезно?

— Конечно.

Она оглянулась на коробку и медленно вытащила платье.

— Кажется, это правильный размер, — заметила она.

— Это и есть правильный размер, — подтвердил я.

Она кинула на меня быстрый взгляд, но ничего не сказала. Глаза Бриджет вернулись к платью, а затем к шали под ним.

— Это тоже? — спросила Бриджет, взяв ее в руки.

— Конечно, — сказал я. — Этот гребаный грызун в Пенсильвании, возможно, и решил, что наступила весна, но он идиот. Снаружи холодно, и я не хочу, чтобы ты отморозила себе задницу. Позже у меня есть на нее планы.

Я поднял брови, и она покачала головой. Двигаясь за ней, я обнял ее за талию.

—Я отвезу тебя на весь вечер в город – ужин, напитки, магазины – все, что захочешь. Иди и подготовься.

Я шлепнул ее ладонью по заднице, и она завизжала, убегая переодеваться в спальню. Облокотившись на кухонную стойку, я глотнул из бутылки ароматизированной воды, которая на вкус была не так уж и плоха. В последнее время Джонатан часто упоминал о ней, так что я наконец решил попробовать. В эти напитки добавляли витамины, а не сахар, поэтому они должны были быть лучше, чем газировка.

Бриджет вышла из спальни, выглядя, как гребаная знаменитость из модного шоу на телевидении. Я должен был признать, что проделал большую работу, выбирая платье – оно подходило ей идеально – но все остальное – это она сама. Округлая задница, длинные ноги, лицо без блядской раскраски, всего лишь с легким макияжем. Она выглядела просто здо́рово.

— Красиво.

Она покраснела.

На ужин мы отправились в ресторан на другой стороне маленького парка позади моего дома. Это было заведение, где подавали отличные стейки, уютное и достаточно тихое, чтобы не слишком ошеломить Бриджет. Как только мы закончили с нашей едой, я накинул ей на плечи шаль и вывел через главный вход к Миллениум-Парку.

Она сразу же начала смеяться.

— Это гигантская фасоль! — завизжала она.

Я не мог не улыбнуться. Я тоже не мог объяснить, почему мне так нравилась эта скульптура. Конечно, многие считали ее больше чудно́й, чем высокохудожественной, но я полагал, что она было абсолютно блестящей.

И сверкающей.

Я сфотографировал на сотовый наши отражения на полированном серебре, а потом мы пошли обратно в сторону моего дома. Я держал ее за руку и помог спуститься по длинной лестнице в восточной части парка, затем перевел через тротуар и направился в гараж.

— Мы не поднимемся наверх? — спросила Бриджет.

— Пока еще нет, — сказал я. — Мы поедем на Великолепную Милю.¹⁴

Я подвел ее к моему парковочному месту, но прошел мимо машины, к которой она привыкла.

— Это твоя машина? — глаза Бриджет расширились, когда она рассмотрела экстерьер «ауди».

— Заткнись и залезай, — ответил я с улыбкой.

Было еще недостаточно тепло, чтобы откинуть верх машины, но в те места, куда мы направлялись, все же приятнее прокатиться на ней, а не на «мазде». Я молча проехал через мост Мичиган-авеню на север, в сторону всех лучших магазинов. Бриджет просто глазела в окно на людей, проходящих мимо, большинство из которых не обращали на нас никакого внимания. Добравшись до центра, я остановился перед отелем и отдал ключи парковщику, чтобы тот отогнал ее на стоянку.

— Будете регистрироваться в гостинице, сэр?

— Нет, мы только за покупками, — ответил я, вручая ему немного денег.

— Очень хорошо, сэр.

Когда Бриджет вышла из машины, я снова подал ей руку, а затем проводил через улицу и повел по тротуару к одному из магазинов. Протянул руку, чтобы позволить ей войти первой.

— Эван, что ты делаешь?

— Вожу тебя по магазинам на Великолепной Миле, — проинформировал я. — Когда мы пробежимся по основным точкам, то пойдем и немного выпьем в одном из моих любимых баров. Из него открывается прекрасный вид на Мичиган-авеню.

— Ты, должно быть, шутишь, — тихо сказала она. — Ты же не собираешься здесь ничего покупать. Платье для ужина я еще могу понять, но…

Она замолчала, а я просто улыбнулся, обхватил ее за талию, пропихнул через вращающиеся двери и провел в магазин Tiffany & Co.

На что я сразу обратил внимание, это на то, что все здесь сверкало. Как будто входишь в место, полное маленьких диско-шаров, куда ни повернись – всюду радужные отблески. Я подумал, что, должно быть, телке, написавшей про сверкающих вампиров, пришла в голову эта идея, когда она стояла в магазине Tiffany & Co и разглядывала бриллианты.

У меня было такое чувство, что Бриджет просто не собиралась что-нибудь выбрать для себя, поэтому я уже кое-что придумал сам. Я подтолкнул ее в спину туда, где были выставлены подвески.

— Мистер Арден? — высокая, худосочная блондинка обошла стойку и протянула руку.

— Привет, — ответил я, пожав руку продавщицы. Та улыбнулась Бриджет и отвела нас к задней стойке. Она принесла бархатную коробочку и открыла ее, наблюдая, как выражение лица Бриджет изменяется от любопытства к удивлению и к ужасу.

— Это золотая фасолина, так ведь? — она спросила.

— Да, — улыбнулся я. — Розовое золото в комплекте с подвесками.

Продавщица взяла руку Бриджет и обвила золотую цепочку вокруг запястья. На браслете Tiffany & Co одна подвеска была в виде фасоли из розового золота, а другая – традиционный висячий замочек.

— Прекрасно, — сказала продавщица, застегнув браслет вокруг запястья Бриджет. Он зазвенел, как только она пошевелилась, а когда слегка повернула запястье, подвески засверкали под лампами магазина.

— Эван... — голос Бриджет снова прервался, а глаза наполнились слезами.

— Прекрати, — тихо сказал я, протянув руку и приподняв пальцем ее подбородок. — Ты заслужила эту ночь в городе после того, как возилась со мной все то время, что я был болен, и я позабочусь о том, чтобы твоя ночь была идеальной. Это всего лишь маленький сувенир на память об этом вечере.

— Вряд ли он маленький, — не согласилась Бриджет. — Это…

Она взглянула на продавщицу, но та оформляла покупку и не могла их услышать. Бриджет все равно понизила голос.

— Это больше, чем ты заплатил бы за меня за целую неделю, — сказала она.

— Ну и что?

Я проигнорировал все остальные ее протесты, взял за руку и вывел на улицу. Мы останавливались еще около нескольких магазинов, но в основном просто рассматривали витрины. Я указал на витрину Армани, где приобрел платье для Бриджет, – она, кстати, не знала, что Армани шьет и для женщин, – но мы не стали входить внутрь. Мне пока не был нужен новый костюм, и, возможно, не будет нужен до тех пор, пока дочь Моретти не выйдет замуж или для чего-нибудь еще. Тогда я приду за ним.

Следующим было мороженое в шоколаде «Жирарделли» и быстрая поездка в экипаже к моему любимому питейному заведению, находящемуся всего в нескольких кварталах

Ресторан «676» был недалеко от знаменитого ювелирного магазина Tiffany & Co и в том же здании, что и отель «Омни». Я помогал Бриджет уворачиваться от пьяниц и других пешеходов, пока мы пробирались к зданию. На нижнем этаже был все как обычно – стойка регистрации, консьерж, посыльные – но наверху находился небольшой ресторан, который обслуживал в основном гостей отеля.

Я никак не мог решить, что в нем было самое лучшее – еда, напитки или стеб между персоналом.

— Это место... приятное, — мягко сказала Бриджет.

— И обслуживание хорошее, — сообщил я ей. — У них лучший мартини в городе. Ты любишь мартини?

— Конечно, наверное.

Ее неуверенность заставила меня остановиться перед лифтом и взять ее за локоть.

— Все в порядке? — спросил я. Непонятно почему, но я вдруг почувствовал сомнения. Некоторое время я не заходил в «676», но раньше бывал здесь достаточно часто, чтобы считаться постоянным клиентом, как и любой другой. Правда я никогда не приводил с собой девушку. Хотя, я заходил сюда с парочкой – по крайней мере, в их номера в отеле наверху – но никогда ни одну из них не брал с собой.

— Все, что захочешь, — ответила Бриджет.

Я нахмурился, не услышав ответа на свой вопрос, и это, похоже, заставило девушку улыбнуться. Ее рука потянулась вверх и дотронулась до моей щеки.

— Все хорошо, — сказала она.

Я наклонился и прижался к ее губам.

— Тебе понравится, — уверил я ее.

Я поднялся с ней на лифте на четвертый этаж и держал ее за руку, пока мы шли к бару. Я сразу узнал почти всех и был рад увидеть знакомые лица. Обслуживала бар Мишель, а управлял им Патрик. Они были интересным дуэтом – и даже просто наблюдать за тем, как они общаются, стоило потраченных на напитки денег.

Напитки, кстати, тоже были чертовски хороши.

— Что ты будешь? — спросила Бриджет. — Может, пиво?

— Нет, — ответил я, — определенно нет. Ты любишь малину?

— Думаю, да.

— Привет, Мишель!

Девушка-бармен улыбнулась и, пританцовывая, подошла ко мне. Ее свисающие серебряные серьги-обручи подскакивали на плечах, когда она двигалась, а волосы цвета красного дерева, собранные в высокий хвост, раскачивались из стороны в сторону. Она была во всем черном с головы до ног, как и все бармены здесь, и ее улыбка приносила ей много чаевых.

— Привет, Эван, — сказала она со своей улыбочкой, достойной всех наград. — Чего бы ты хотел?

— Принеси мне один из тех малиновых мартини, что ты делаешь, — сказал я, — и стакан виски, неразбавленного.

— Кто это? — спросила она с хитрой ухмылкой, когда начала готовить напитки.

— Мишель, это Бриджет, — сказал я. Они обе улыбнулись друг другу. — Бриджет, это Мишель с одним «л».

— Не забывай об этом! — рассмеялась Мишель и кивнула головой, что заставило ее хвост подпрыгнуть. Она потянулась к верхним полкам, чтобы достать мне скотч, а потом двинулась дальше вдоль барной стойки, быстро и деловито подбирая все ингредиенты для мартини.

— Ты действительно собираешься все здесь обойти, не так ли? — высказала свои мысли Бриджет, после того, как Мишель поставила перед нами наши напитки.

— Я подумал, что после произошедшего на прошлой неделе, ты это заслужила, — пожал я плечами. — Вечер в городе - это меньшее, что я могу сделать, чтобы компенсировать ту ночь с мной больным.

— Четыре ночи, — поправила она меня.

— Ты права.

Я потягивал свой скотч и наблюдал за тем, как она осматривает все вокруг. Это было хорошее место - шикарное, в самом сердце Великолепной Мили, и с хорошим видом на Мичиган-авеню. Мишель демонстрировала свое обычное обслуживание, смешивая напитки, и, кажется, собиралась приложить максимум усилий, чтобы быть милой с Бриджет, даже если и продолжала смотреть на меня искоса. Когда она приподняла брови, я подумал, что она подозревает чем занимается Бриджет. Не то, чтобы это имело хоть какое-то значение для меня - мне плевать, что она думает о моей паре.

Подошел Патрик и положил руку мне на плечо.

— Рад тебя снова видеть, Эван! — сказал он с улыбочкой Дуги Хаузера. — Сто лет тебя не видел!

— Был занят, — ответил я, сверля его взглядом. — В последнее время много работаю.

Патрик убрал руку, прочистил горло и одарил меня еще одной дежурной улыбкой.

— Не обижай этого парня, Мишель!

Она продемонстрировала ему руку с большим пальцем, поднятым вверх, и потом вернулась к смешиванию напитков для пары, сидящей чуть дальше за барной стойкой.

Я старался слишком часто не смотреть на Мишель. Она была горячей штучкой – никто в этом и не сомневался – но еще она была замужем. Не то, чтобы мне было на это насрать, нет. Вообще-то у меня были некоторые моральные принципы, но не по этой части. Только вот она отшивала меня всякий раз, когда я приударял за ней в течение прошлого года, с тех пор как впервые нашел это место, поэтому я сдался. Тем не менее, мне нравилось смотреть как она работает, но и пришлось постараться не уделять слишком много внимания ее встряхиваниям и смешиваниям.

Я заказал вафли с арахисовым маслом и желе, и Бриджет уставилась на меня, как на сумасшедшего.

— Я дам тебе кусочек, — пообещал я ей. — Еще спасибо скажешь.

— Уже, — заявила она.

Мишель принесла нам еще напитки и закатила глаза, как только хорошо присмотрелась к Бриджет, что подтвердило мои подозрения. Я не был уверен, как она узнала, но мог сказать, судя по ее выражению, что она поняла ситуацию. В ответ я вернул ей злой взгляд – последнее, что мне нужно было, чтобы кто-то, кто готовил мне напитки, судил меня за то, кого я выбрал в качестве своей спутницы.

К счастью, Бриджет, кажется, ничего не заметила, собственно, меня не заботило, что Мишель или кто-нибудь еще думал обо мне или о моей девушке. Тем не менее, этот вечер должен стать приятным для Бриджет, и я не хотел, чтобы какой-нибудь пустяк испортил его. До сих пор все шло идеально.

— Эти напитки действительно фантастические! — сказала Бриджет, потягивая фруктовый мартини.

— Здесь все напитки великолепные, — согласился я с ней. — И потрясающая еда.

Мы заказали еще по стаканчику, и как только нахлынула толпа, управляющий вызвался помочь в баре. Он чесал голову, разглядывая ряды бутылок на полке, и выглядел потерянным.

Это было что-то вроде представления.

— Ты кладешь сюда клюкву, да? — спросил он.

— Это малиновый мартини, — ответила Мишель, — значит, клади малину.

— Понятно, — Патрик осмотрел бар, потом под ним. — М-м-м... где же она?

— Тебе нужен бокал, — напомнила Мишель. Она вытащила четыре бутылки пива и аккуратно положила их на поднос, прежде чем отойти.

— Ты знаешь, какую водку использует Мишель? — спросил меня Патрик, держа в руках две бутылки.

— Удачи тебе, — ответил я, что заставило Бриджет захихикать.

Он положил обратно обе бутылки и схватил высокую бутылку «Грей Гус».

— Ты не соображаешь, что творишь, — проворчала Мишель, когда вернулась, и забрала у него шейкер.

Напитки были сделаны, и стеб продолжился.

— Тебе нужен бокал, Джордж?

— Тебе придется налить все это прямо в рот!

— Эта рубашка все время вылезает из брюк – я выгляжу как полный неудачник.

— Ты и есть полный неудачник.

— Ты не можешь так со мной разговаривать!

— Эй, где я могу найти проститутку?

Может быть, посетитель думал, что он говорил тихо или едва слышно, но это было не так. Портье усмехнулся и потер место между глаз, что заставило его очки подскакивать вверх и вниз на лице. Я посмотрел на Бриджет, которая, очевидно, услышала вопрос парня. Она сжала бокал с напитком и уставилась на плавающие в нем фрукты.

Я протянул руку и надавил пальцем на ее подбородок, чтобы повернуть ко мне лицо. Какое-то время мы просто смотрели друг на друга, а потом я наклонился и прижался к ней губами. Мой язык почувствовал вкус малинового коктейля, когда ворвался в ее рот.

Я сильнее наклонил голову и поцеловал ее снова.

И снова.

Ее пальцы обхватили мою руку поверх костюма, и она крепче прижалась ко мне. Когда мы разжали объятия, у нее был остекленелый взгляд, и грудь высоко поднималась и опадала вместе с дыханием. Я не мог не улыбнуться, глядя на выражение ее лица, что, кажется, заставило ее покраснеть.

Это было чертовски сексуальное зрелище.

Один из посетителей тоже это заметил, но один мой взгляд, и он отвел глаза.

— Сегодня ты прекрасно выглядишь, — прошептал я.

Прежде чем она смогла ответить, управляющий, ворча, подошел сзади.

— Ненавижу, когда люди машут мне рукой, — бормотал Патрик себе под нос. — Что она от меня хочет, чтобы я перепрыгнул через стойку и подал ей выпить?

Я посмотрел на грузную женщину с волосами, собранными в пучок. Она лихорадочно махала с одного из столов у окна. Патрику удалось вернуть улыбку на лицо прежде, чем повернуться к ней, и Бриджет хихикнула.

— Он – интересный тип, — тихо сказала она.

— Ты не видела и половины, — сообщил я ей, наклонился немного ближе и откинул с ее плеча волосы. — Я был здесь однажды, когда Мишель была в отпуске – парень даже не мог понять, как сделать ром с колой.

Мишель принесла мои вафли.

— Ты действительно собираешься это есть? — спросила Бриджет, глядя на тарелку.

— Определенно, — заявил я. — Это дерьмо – самая лучшая пища для души в мире, верно, Мишель?

— Лучше, чем курица с лепешкой, — согласилась она. — Вообще-то, единственное, что могло бы сделать их лучше - положить кусок курицы посередине и полить все соусом.

— Мы обязательно должны это попробовать! — сказал Патрик. — Я посмотрю, смогут ли сделать это на кухне.

Патрик исчез, а Мишель рассмеялась. Бриджет покачала головой и закатила глаза. Я взял вилку и отломил кусочек вафли, который сочился желе. Взяв его пальцами, я повернулся к Бриджет и поднес к ее рту.

— Ты хотела попробовать, — напомнил я ей.

— Честно говоря, не хотела! — она отвернулась и вытерла губы.

Я провел пальцем вверх сбоку по ее шее.

— Если не попробуешь, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Ничего страшного.

— Ну же, — настаивал я. — Если ты всю ночь отсасываешь члены у мужиков, то определенно сможешь попробовать и это.

Она взглянула на меня, и стало понятно – то, что я сказал, было довольно отстойно, и, в конечном итоге, я отвел от нее глаза.

— Просто попробуй.

Все еще уставившись на меня прищуренными глазами, она открыла рот и откусила маленький кусочек. Как только ее зубки вонзились в только что приготовленную вафлю, сочащуюся арахисовым маслом и клубничным желе, я понял, что она поймалась на крючок и совершенно забыла, о чем я говорил.

— Это невероятно! — воскликнула она.

— Потрясающе, правда? Пища богов, твою мать.

— Я никогда не ела ничего подобного, — сказала Бриджет. — Это изумительно.

Оставшееся мы разделили на двоих - я кормил ее кусочками, не забывая и о себе. Когда с вафлями было покончено, Бриджет извинилась и ушла, чтобы смыть с лица липкое желе, которым я испачкал ее, промахнувшись мимо рта.

— Какого черта, Эван? — Мишель с одним «л» подошла ко мне и стала напротив с другой стороны бара.

Она прожигала меня одним из тех взглядов, которые, несмотря на все мои навыки наблюдения, я никогда не понимал. Это был взгляд, который я видел только у женщин, и, хотя он, казалось, совпадал с теми взглядами, что они посылали любым мужикам, я никак не мог понять, что он на самом деле должен означать. Тем не менее, это всегда заканчивалось тем, что у мужа или парня возникали неприятности. И часто, в итоге, он оставался один.

— Что? — спросил я.

Мишель наклонилась над барной стойкой на локтях и посмотрела на меня.

— Она проститутка, — сказала она.

— И что с того?

— Какого черта?

— Я всегда трахаюсь с проститутками.

Она закатила глаза.

— Ты всегда одеваешь их так, как будто они проводят полжизни в «Саксе» ради вечера в городе?

Я уставился на нее.

— При чем тут это? — я откинулся на стул и скрестил на груди руки. — Если я плачу за нее, какая на хрен разница, что я с ней делаю?

— Ты такой мужик, — она вскинула руки вверх и двинулась прочь.

— Ну, да! — отозвался я. — Хочешь заценить мой член?

Она быстро кинула взгляд на Патрика, своего управляющего, чтобы убедиться, что он не смотрел в ее сторону, показала мне средний палец, а затем ушла в дальний конец бара, чтобы кого-то обслужить. Бриджет вернулась, и у меня не было возможности спросить Мишель, о чем это она.

Мы с Бриджет провели еще пару часов в «676», просто разговаривая и общаясь. В какой-то момент мы пересели на более удобные стулья возле окна с видом на Мичиган-авеню. Я обнял Бриджет за плечи, и мы наблюдали за движением машин на дороге. Когда очарование открывающимся видом, казалось, угасло, я взял ее за руку и повел вниз на парковку.

Пока мы ехали обратно ко мне, Бриджет вела себя тихо и продолжила молчать, когда мы припарковали машину, поднялись в квартиру, а затем вывели О́дина на прогулку по парку. Хотя технически, поздно ночью он закрывался, но мы все же пробрались к площадке для выгула собак, где я мог позволить себе спустить О́дина с поводка, чтобы он немного побегал.

Я прислонился к забору в конце парка и попытался игнорировать звуковые сигналы, доносящиеся из гаража позади меня. С самого первого дня, когда в гараж кто-то въезжал и дверь гаража поднималась, срабатывал электронный предупреждающий сигнал, который сводил меня с ума. Когда дверь балкона была открыта, я мог слышать его из гостиной.

Я сверлил взглядом большую металлическую дверь, как вдруг с озера поднялся ветер и понес мусор по улице. Бриджет поежилась и плотнее укутала шалью плечи. Потянувшись к ней, я обнял ее за талию и притянул спиной к своей груди. Губы нашли ее шею, и мне тут же вспомнилось ощущение ее тугой попки, сжимающей мой ствол. Рука двинулась от бедра к животу и выше, а затем обхватила ее грудь.

О́дин метался от одного куста к другому, поливая и удобряя каждый, к которому подбегал.

— Хорошо провела время? — прошептал я ей на ушко.

Бриджет быстро кивнула.

Мой язык касался ее кожи.

— Ты сегодня так хорошо выглядишь, — сказал я ей. — Я думал, что мне придется убить кого-нибудь из парней в баре, которые глазели на тебя.

Она застыла и сделала шаг прочь от меня. Ее руки отталкивали мои руки, пока я не отпустил ее, и она не отошла достаточно, чтобы оказаться вне моей досягаемости.

— Что ты делаешь, Эван? — Бриджет повернулась и посмотрела на меня, слезы текли по ее лицу. — Что это за хуйня, а? Что случилось со всей этой «мы просто трахаемся» чушью? Так в этом все дело?

Она сорвала браслет с запястья и потрясла им передо мной.

— Ты хотел трахнуть меня за это?

Я отошел на полшага назад, и почувствовал, будто мои внутренности начали скользить вниз к ногам, оставляя верхнюю половину меня пустой и холодной.

— Просто... я подумал, раз ты... — я остановился и потряс головой, чтобы ее прочистить. — Ты позаботилась обо мне, когда я болел – мне захотелось тебя отблагодарить.

— Отблагодарить меня? — усмехнулась она. — Зачем ты вообще послал того парня поехать и привезти меня? С чего ты решил, что я приду и позабочусь о тебе, Эван?

Еще полшага назад, и я ударился спиной о забор. Напряжение, которое немедленно растеклось по моему телу, было знакомо и пугало. Бриджет стояла слишком близко ко мне, чтобы быстро обойти ее, и я не мог развернуться и перепрыгнуть через забор, не ударив ее при этом.

Я посмотрел вдаль на горизонт, чтобы попытаться освободить голову от скрытых в ней чувств, но ночное небо покрывали облака, и невозможно было увидеть ни кусочка открытого пространства. Вокруг нас были только многоэтажки.

Ощущение, что я в ловушке, усиливалось, и затем эта гребаная дверь гаража снова начала сигналить.

— Что, черт возьми, с тобой? — зарычал я на нее. — Ты сказала, что хорошо провела время!

— Я хорошо провела время! — выкрикнула она мне в ответ. — Разве ты не видишь? В этом и есть проблема!

Моя челюсть, наверное, упала, пока я пытался уяснить, о чем, черт возьми, она говорила. Хотя обычно я довольно понятлив, когда речь заходила о чтении языка тела людей, но сочетание клаустрофобии и внезапного изменения в поведении Бриджет полностью застало меня врасплох.

Мне не понравилось это чувство.

Нисколько.

— Черт побери, твоя язвительность лишена всякого смысла! — огрызнулся я.

О́дин внезапно оказался рядом с мной, уткнувшись носом в мою руку. Я отпихнул его и нацелил палец на Бриджет.

— Я сказал тебе, что это такое, — ощерился я, — и ты прекрасно знаешь, кто я. Я даю тебе деньги, а ты позволяешь мне использовать твое тело для всего, что я ни захочу. Вот что это такое, и как это работает.

— Какая же ты сволочь, — отрезала она. — Кто посылает за своей любимой шлюхой, когда у них болит живот?

Независимо от ее мнения, я отказывался отступать. На самом деле, зная, какова ее точка зрения, я должен был пойти гораздо дальше.

— А какая шлюха западает на своего клиента-киллера? Не приходило в голову, что единственный способ с этим справиться – пустить тебе в голову пулю?

Я стоял там, зло сверля ее глазами, пока О́дин скулил рядом со мной, а Бриджет в свою очередь какое-то время пристально всматривалась в меня. Потом, не сказав ни слова, повернулась, выбежала из парка и стала подниматься по лестнице в сторону Коламбус-Драйв. Примерно на полпути она остановилась, выругалась достаточно громко, чтобы я смог услышать с того места, где стоял, нагнулась вниз и сняла обувь. Мгновение спустя, она совсем исчезла из моего поля зрения, и я остался с собакой один.

Мое сердце все еще колотилось в груди.

— Какого хрена? — пробормотал я.

Я отвел О́дина обратно в квартиру, стянул галстук, а потом вышел на улицу.

Я не собирался признаваться ни себе, ни кому-либо еще, что искал ее. Нет. Я только собирался совершить приятную вечернюю прогулку.

Ну, почти что полночную.

Я прохаживался между зданиями и мимо различных скульптур, на которые благочестивые жители Чикаго потратили много денег, чтобы иметь привилегию прогуливаться мимо них посреди ночи. Это было в основном современное искусство – закрученные формы и странные, металлические животные. Современное искусство не имело для меня никакого смысла, хотя некоторые из них определенно бросались в глаза.

Бриджет нигде не было.

Не то чтобы я ее искал.

Какой-то бездомный бродил между металлическими животными и пытался заговорить со мной. У него не было зубов, и я не смог понять, была ли завернутая в салфетку бутылка пива, которую он протягивал, предложением или просьбой. Я наконец-то отделался от него и вернулся обратно на Мичиган-авеню и зашел в ближайший бар.

К сожалению, это был «Свитуотер», и там было, как в зоопарке. Без сумасшедших навыков Джона и приложений на сотовом, мне пришлось бы вечно ждать свободный столик, который просто и не освободился бы. За барной стойкой обслуживал клиентов чувак, который мне меньше всего нравился, и, хотя напиток, который он мне приготовил, был превосходным, мне было неудобно просто стоять, уставившись в телевизионные экраны, показывающие игры, на которые мне было абсолютно плевать. Я простоял у бара целых пять минут, пока не решил, что больше не буду пить водку, бросил десять баксов на стойку и вышел.

Мои мысли все никак не могли успокоиться, и я не знал, что с этим делать. Я чувствовал себя совершенно потерянным и неуправляемым, борясь с желанием вытащить пистолет и начать стрелять.

Не имея в голове никаких хороших идей, я забрел обратно в Миллениум-Парк, добрался до фасолины и долго всматривался в панораму, отражающуюся на блестящей поверхности. Прохладный ветер с озера подхватил и попытался сорвать с меня одежду, пока туристы снимали себя на фото.

Я хотел притвориться, что не понимаю, в чем я ошибся, но не мог. Мне хотелось, чтобы она хорошо провела время. Хотелось, чтобы она почувствовала, что это было чем-то бо́льшим. И я определенно не хотел, чтобы она заметила, что это на самом деле было чем-то бо́льшим, потому что это все испортит.

И не было ни одного шанса, что именно так и случилось.

ГЛАВА 10.

ВНЕЗАПНЫЕ ПЕРЕМЕНЫ

— Ты сегодня на взводе.

— Не выспался.

Из-за недостатка сна мои руки дрожали, и больше всего меня бесило то, что могло бы помешать моим намерениям. Кофеин сделал все только еще хуже. Ко всему прочему, меня раздражала грязь на джинсах, которая появилась благодаря машине моего психиатра. Проходя мимо, меня угораздило наткнуться на крыло, которое, как, собственно, и весь «лендровер», было покрыто грязью. Я раньше уже видел этот автомобиль, но никогда полностью обляпанным глиной, и понял, что водитель обычно мыл свою машину во время обеденного перерыва; сегодня же мой сеанс был перенесен со второй половины дня, когда я обычно встречался с Марком, на утро.

Я как раз размышлял над тем, а не пустить ли пулю в шины, пока не посмотрел на номерной знак, на котором прочел «ID V EGO»¹⁵, и не догадался, что это, должно быть, машина Марка. Кроме того, на пассажирском сидении находился ящик, в котором лежала куча рекламных листков «Среда обитания для человечества».

— Думал, что на этом фронте дела у тебя стали получше.

Я взглянул на него и нахмурился из-за выбора слов. Его выражение лица говорило мне, что Марк не понял, какую метафору он использовал.

— Да, сначала так и было, — прямо заявил я, — а теперь нет.

— Что изменилось?

Я опустил взгляд на ковер и узоры на нем – неинтересный, скучный рисунок. Мои глаза следовали за синим узором, закручивающимся вокруг зеленого. Я правда хотел с ним это обсуждать? Разве я хотел рассказать ему, что мое очевидно жалкое, пустое «я» обнаружило необходимость делить постель с проституткой – не для секса, а для сна?

Хотел ли я признаться ему, что она меня бросила?

И почему она так поступила?

Дрожь прошла через все мое тело, желудок скрутило, и я почувствовал во рту привкус желчи.

— Кто она?

— Никто, — ответил я.

— И, тем не менее, когда я задаю вопрос, кто-то ведь приходит тебе на ум, — сказал Марк. — Это в значительной степени делает ее кем-то.

Я снова взглянул на него.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал я.

— А что я думаю?

— Она не моя девушка или что-то в этом роде. Она просто… переспала со мной.

Он сделал паузу и постучал ручкой о запястье, прежде чем что-то записать.

— Проститутка?

— Да, — я пару раз сжал руки в кулаки, чтобы избавиться от дрожи. Это было ненамного хуже, чем при приступах обострения. — Она оставалась со мной рядом всю ночь. И сны не были такими плохими.

Произнесенное вслух, это прозвучало еще более убого.

— И она больше не с тобой?

— Нет.

— Что с ней случилось?

Я провел рукой по волосам, слегка досадуя на себя за то, что нуждался в стрижке. Я глубоко вздохнул и подумал, что, вряд ли станет еще хуже, если все ему рассказать.

— Я пригласил ее на свидание, предоставил возможность отлично провести время, накормил ее вафлями, а затем в конце ночи, когда все, казалось, шло отлично, она ушла.

— Почему она ушла?

— Понятия не имею.

— Похоже, ты упустил некоторые детали.

— Я не упускаю детали, — огрызнулся я.

— Судя по всему, ты это сделал.

Марк, должно быть, заметил, как напряглось мое тело, когда я бросил на него свирепый взгляд. Я уже практически видел перекрестье прицела на его лбу и посчитал разумным попробовать лучше сделать психический выстрел, чем физический.

— Ты занимаешься чертовой благотворительной деятельностью, — выложил я Марку. — Сейчас не женат, но когда-то был, или, по крайней мере, был помолвлен. Детей нет. Водишь «лендровер», а по выходным – по бездорожью. Наверное, пытался пойти в армию, но из-за своей ноги не мог претендовать на активную военную службу и использовал это в качестве предлога, чтобы пойти учиться. Твой отец, вероятно, возненавидел саму мысль о том, что ты станешь психиатром, поэтому вы больше не общаетесь.

Пытаясь успокоить дыхание, я пристально смотрел на него, пока он несколько раз открывал и закрывал рот. В конце концов, он немного поморщился и обрел дар речи.

— Эван, ты... шпионил за мной?

— Нет, — отрезал я. — Ты все это рассказал мне, только не словами. Никогда не думай, что я упускаю детали.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы, в конечном итоге, снова взять себя в руки и продолжить:

— Я имел в виду, что ты мог упустить некоторые… нюансы женского поведения.

— Она хорошо провела время, — сказал я. — Я могу определить, когда телка счастлива.

— А потом... что? — спросил Марк. — Ты, безусловно, наблюдателен, так скажите мне, что ты увидел.

Я облизал губы, как только вызвал в памяти образ Бриджет, бегущей через парк и скрывающейся от меня. Проигрывая всю сцену в обратном порядке, я вернулся на собачью площадку и к тому, как прижал ее спиной к груди.

— Я сказал ей... я сказал ей, что ничего из этого дерьма не было серьезным, — вспомнил я. — Она это уже знала.

— Она хотела большего.

Мои внимание переключилось с ковра на его лицо, я долгое время всматривался в него, потом встряхнул головой и вернул свой взгляд на закрученные узоры.

— Большего не будет.

— Ты думаешь, что тебе нечего предложить женщине?

— Не думаю, что должен что-то предлагать женщине в ее же интересах. Серьезно, ты лучше понимаешь то, как... то, что я... то, что произошло. Как бы я смог попытаться объяснить это на свидании?

— Многие справляются с ПТСР каждый день, Эван, — напомнил он мне. — Да и ты не так уж плохо справляешься. Я понимаю, что неофициальная работа не идеальна, но по крайней мере ты ведь не преступник, верно?

Я постарался не засмеяться.

— Скажи мне одну вещь, — остановил меня Марк, когда сеанс закончился, и я встал, чтобы уйти, — откуда ты узнал о моем отце?

— Твой пиджак плохо сидит.

— Что?

Я сделал длинный глубокий вдох.

— С твоими джинсами и поло все в порядке, но, когда я вижу на тебе рубашку на пуговицах, брюки или пиджак, они выглядят сморщено и не подходят по размеру. Богатых детей учат этому дерьму. Так что ты «синий воротничок», обычный рабочий парень.

— Ты до сих пор ничего не сказал о моем отце.

Я закатил глаза.

— Ни один «синий воротничок» не пойдет в профессию «белого воротничка», не взбесив своего отца.

Марк рассмеялся, а я воспользовался случаем, чтобы убраться к черту, прежде чем он спросит меня еще о что-нибудь. Кроме того, у меня была небольшая побочная работенка, за которую я хотел взяться, но мне нужно было сначала кое-что сделать.

Я вытащил телефон из заднего кармана.

— Привет, Ник, — сказал я, когда он взял трубку.

— Привет! — ответил Ник.

— Не помешал? — спросил я.

— Не-а, — успокоил он. — Я просто тусуюсь, треплюсь с приятелями. А что?

— Просто интересно... — я вдруг замолчал, вообще не уверенный как об этом спросить.

— Ты все еще там?

— Да, – я прочистил горло. — Мне просто хотелось узнать... как лучше всего извиниться перед девушкой?

— О, это просто, — ответил Ник. — Займись с ней оральным сексом.

— Разве я не должен сначала поговорить с ней?

— Это помогает! — засмеялся Ник.

— Так как я могу заставить ее поговорить со мной снова?

— Просто сделай для нее что-нибудь хорошее, — ответил Ник. — Даже неважно что, потому что парни никогда не делают ничего хорошего для телок, так что все сработает. Именно поэтому цветочный бизнес – это так здорово.

— Значит, купить ей гребаные цветы? И все?

— Да, — сказал он. — Или какой-нибудь навороченный вибратор.

Да уж – этому не бывать.

— Не знаю, — я запрокинул голову и посмотрел в пасмурное небо. — Цветы – это как-то... банально.

— Если для этого есть повод, — сказал Ник, — то они помогут.

Я не стал с ним спорить, поэтому зашел в цветочный магазин и задался вопросом, какими цветами можно выразить то, что я бы хотел сказать. Было слишком много сортов – слишком много цветов, чтобы выбрать, чтобы действительно придумать что-то, что выглядело бы правильным. Все цветы выглядели правильно. И одновременно неправильно. И к тому же, я не мог придумать ни слова, чтобы подписать карточку. Возможно, лучшее – это вернуться к азам.

Розы – красные,

Фиалки – синие.

Я просто облажавшийся наемный убийца,

И ничего с этим не рифмуется.

Вполне возможно, поэзия – не самая моя сильная сторона.

Прости за все, что я сделал.

Прости.

ПРОСТИ.

Оскорбительно короткая записка, оставленная мной на смятых простынях, которыми была покрыта старая двуспальная кровать в Аризоне, вспорхнула и заслонила, насмехаясь, все мысли в моем сознании. Если я что-то и знал, так это то, что мне не особо хорошо удавалось такое дерьмо.

Я вышел из цветочного магазина, сорвал четыре нарцисса из цветочного ящика под каким-то окном и поехал к перекрестку, где работала Бриджет. Движение было затрудненным, так как поездка пришлась на окончание часа пик, но я был терпелив, пока полз вместе с другими водителями. Я до сих пор не был уверен, что должен сказать, поэтому позволил различным сценариям прокручиваться в моей голове во время ожидания того, когда же люди и машины уберутся с дороги.

Как только я добрался до угла улицы, я увидел Мелвина, сутенера, опирающегося на стоящую впереди машину. Мои глаза просканировали местность, но никаких признаков Бриджет там не было.

— Привет, малыш. Хочешь сладенького?

Я узнал Кенди, когда она обошла мою машину сзади и добралась до окна. Она наклонилась так, что ее грудь уперлась в мое лицо, и поинтересовалась, что она может сделать для меня. Похоже, она не знала, где Бриджет.

— Не видела ее с позавчерашнего дня, — сказала девушка. — У нее есть постоянный клиент, так что ничего необычного.

Да, возможно, – кроме того, что ее постоянным клиентом был я.

— Где она останавливается, когда не работает?

Мне пришлось дать шлюхе пятьдесят долларов, которые она засунула под майку, чтобы заставить ее заговорить, краешком глаза наблюдая за Мелвином. Я выяснил в каком здании, по словам Кэнди, жила Бриджет, и поездка туда заняла у меня всего минуту.

Парковка была только на улице, поэтому пришлось дважды объехать квартал, прежде чем я нашел свободное место. К тому времени, как я открыл дверь, нашел номер ее квартиры на почтовом ящике и спустился по короткой лестнице на нижний этаж, небо почти потемнело. Я глянул на нарциссы в руке и мне стало интересно, насколько нелепо выглядят извинения перед цыпочкой, которой я заплатил, чтобы трахнуться, – но мне необходимо было выспаться, пока я окончательно не слетел с катушек.

Я постучал.

Мне пришлось в прямом смысле заставить себя не стучать носком о землю, не смотреть на часы и не свистеть. В любом случае, я ни за что не собирался делать вид, что пришел к ней случайно – было очевидно, зачем я здесь. Нарциссы в каком-то роде говорили сами за себя.

Я постучал снова.

Было такое отчетливое ощущение, медленно поднимающееся вверх по позвоночнику, которое я редко чувствовал вне сражений. Это было совершенно иррациональное осознание, которое было ничем иным кроме как животным инстинктом, но оно много раз помогало мне в прошлом.

Это был инстинкт, которому я доверял.

Мой разум и воспоминания на мгновение взяли верх, и я ощутил вокруг себя сухой, тяжелый жар пустыни. Была середина лета, и стояла совершенно невыносимая жара. Я зашел за угол небольшого здания, чтобы всего лишь добраться до тени, немного расслабиться и отлить, – и тут все началось.

Опиравшись одной рукой о стену здания, я прислонился к ней, а второй в это время расстегнул форменные штаны и вытащил член. С другой стороны здания послышался шум, который я не смог определить – что-то, что звучало не так, как надо. Волосы на затылке встали дыбом.

Что-то было очень, очень неправильное. Я был в этом уверен.

— Бриджет? — позвал я, как только вырвался из воспоминаний и сильнее ударил в дверь. — Бриджет — открой чертову дверь!

Никто не ответил.

Я не стал долго думать – просто отошел назад и ударил по ручке двери. Мне пришлось ударить дважды, прежде чем выбить дерьмовый замок из слабого деревянного дверного косяка - и квартира для меня была открыта.

Я все осмотрел.

Жилище было маленьким – одна комната с кухонной нишей и небольшой ванной сбоку. Крохотное окно с видом на кирпичную стену. В любое время дня оно не позволяло проникнуть ни одному лучику света и, вероятно, было слишком мало, чтобы пожарный инспектор разрешил без какой-то взятки здесь жить. Печка выглядела так, будто работала еще с семидесятых годов, а холодильник был одним из тех крошек, которые можно увидеть в комнатах общежития колледжа.

Несмотря на размеры, комната была опрятной и аккуратной. Все, казалось, было на своих местах, включая небольшую полку с книгами, алоэ, ящик для почты и небольшую свечу. Фотографий не было – ни одной. Мебель практически отсутствовала – лишь журнальный столик с четырьмя пластиковыми стульями, книжная полка и диван около одной из стен. Ее тело лежало на диване, но даже не шевельнулось.

Я понял, что она не умерла – не было никакого запаха смерти, и то, что ее плечо еле заметно поднималось и опускалось, делало это очевидным. Она лежала ко мне спиной, но мне не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, что она без сознания. Отсутствие реакции на вышибленную дверь было достаточным доказательством того, что она не просто спала. Немного замешкавшись, я пересек комнату и опустился на колени рядом с диваном.

Взявшись рукой за плечо, я потянул ее тело на себе. Синякам и кровоподтекам, покрывавшим ее лицо и плечи, было, наверное, дня полтора, не больше. На губе был порез, и на подбородке пятна крови.

Когда я притянул Бриджет к себе ближе, ее рука упала, и я увидел синяки на остальной части ее голого тела. Четкие фиолетовые следы рук виднелись вокруг ее запястий, а округлые синяки на бедрах были явно отпечатками кулака. В воздухе явственно стоял специфический тяжелый запах спермы.

— Бриджет? — позвал я и почувствовал, как она рванулась из моих объятий. Я коснулся рукой ее лица там, где был синяк. — Открой глаза.

Следуя моему приказу, ее веки затрепетали, и глаза раскрылись. Страх на ее лице быстро сменился шоком, а затем печалью. Когда она прижалась лбом к моему плечу, ее тело начали сотрясать рыдания.

— Эван, — прохрипела она. Ее голос звучал ненормально – он был грубым и скрипучим. Я наклонил голову, чтобы получше взглянуть на ее шею и увидел там синяки от пальцев.

— Можешь держаться за меня?

Ее пальцы ухватились за мое плечо, когда я обернул ее простыней и поднял на руки. Я прижал ее к груди и вышел за дверь, раздавив упавшие нарциссы. Пока я ее нес и устраивал на пассажирском сидении моей машины, несколько бомжей кинули на нас любопытные взгляды, но никто ничего не сказал и не попытался меня остановить. Я держал на руках избитую девушку, обнаженную и завернутую в простыню, и никому не было до этого дела.

Охуенно хороший район.

Возвращение в мою квартиру меня немного беспокоило. Поскольку я заехал в гараж, было достаточно просто добраться до лифта так, чтобы никто не обратил внимание на меня или на то, что было у меня в руках, но находясь в самом лифте, я был весь на нервах, пока мы не поднялись на нужный этаж. К счастью, вокруг никого не было. Двери лифта открылись, и я быстро осмотрел коридор, прежде чем понести ее к моей квартире.

Я бросил простыню в коридоре, рассчитывая вскоре вернуться и выбросить ее. От нее воняло потом, пивом и спермой.

— Я хочу привести тебя в порядок, хорошо? — сказал я, неся ее через спальню в хозяйскую ванную. — Ты можешь стоять самостоятельно?

Я снял куртку, но не смог расстегнуть рубашку, не отпустив Бриджет, так что в итоге я оказался с ней в душе в одежде. Она стояла, обняв меня за шею, пока я наливал в ладони жидкое мыло и намыливал ее кожу.

Когда я стал мыть у нее между ног, она вздрогнула и снова начала плакать. Я обнял ее и стоял так с минуту, не имея ни малейшего представления, что должен делать дальше. В конце концов, она успокоилась достаточно, чтобы я смог закончить.

Смыв пену, я поставил ее на коврик и попытался вытереть полотенцем, но это оказалось непросто, так как мне приходилось одной рукой ее удерживать.

— Я сама справлюсь, — сказала она скрипучим голосом.

Я не давал ей упасть, пока она вытиралась полотенцем, а затем сушила волосы.

— У тебя... хм... у тебя есть расческа?

Я рассмеялся и провел рукой по моим коротко стриженым волосам.

— Думаю, что нет, так? — она немного улыбнулась, но это, кажется, повредило ее рассеченную губу.

Она сидела на полотенце на краю кровати, закутанная в мой халат, и проводила пальцами сквозь пряди каштановых волос. Мокрыми ее волосы стали намного темнее, и я попытался хотя бы на некоторое время выкинуть из головы мысли о другой женщине, но ничего не вышло.

И никогда не выходило.

Я снял мокрую одежду и повесил ее на дверцу душевой. Вытершись, натянул чистую одежду и схватил телефон.

— Мне нужна небольшая помощь дома, — сказал я в трубку.

— Тебя подстрелили? — немедленно спросил голос на другом конце.

Франклин Джонсон, возможно, был когда-то врачом, а, возможно, и не был. Никто никогда не называл его «док» или как-нибудь в этом роде – только Франклин. Тем не менее, он знал, как вынуть пулю из ноги, мог заштопать рану и оказывал много других видов экстренной медицинской помощи. Он делал подобные вещи, когда люди Ринальдо получали ранения, и визит в больницу в конечном счете вызвал бы много вопросов.

Он не ожидал увидеть у меня избитую проститутку.

— Ей пришлось пройти через мясорубку, — сказал Франклин, покинув спальню. Он протянул руку к голове и почесал отросшую седую гриву волос, чем-то напомнив мне персонажа Кристофера Ллойда из «Такси». – Я дал ей успокоительное и таблетку экстренной контрацепции, но мало что еще можно сделать.

— Есть еще что-нибудь серьезное?

— Что-то, кроме многочисленных изнасилований? Что еще, по-твоему, с ней нужно было сделать?

Его глаза метали кинжалы.

— Я нашел ее, придурок, — зарычал я, и его взгляд немного смягчился.

— Ничего такого, — наконец сообщил он. — Ну, внешне. Но сомневаюсь, что она когда-нибудь будет такой же внутри. Ни сломанных костей, ни внутренних кровотечений. Немного обезвожена – убедись, что когда она проснется, то выпьет немного воды.

Он ушел, и я вернулся внутрь, чтобы посмотреть, как она себя чувствует. Бриджет заснула, а О́дин сидел рядом с кроватью, наблюдая за ней.

— Ты, наконец-то решил, что будешь полезным в качестве охранной собаки? — спросил я его.

Он чихнул, а затем посмотрел на меня сквозь кудрявую белую шерсть.

— С ней все будет в порядке, — успокоил я его, хотя не был уверен, зачем мне это нужно. О́дин лег на пол рядом с кроватью, и мне пришлось обойти с другой стороны, чтобы до нее добраться.

Как только я лег, меня накрыло изнеможение. Мой разум не бросался лихорадочно от одного ужасного образа к другому, а сосредоточился на сладком аромате женщины, лежащей рядом со мной. Я потянулся и осторожно ее обнял, убедившись, что не причиняю боли.

Рядом со свернувшейся клубком Бриджет, мне наконец-то удалось заснуть.

* * *

Через несколько часов после того, как я проснулся, Бриджет, наконец, пришла в себя после успокоительного, но потом практически сразу же заснула обратно. Я заставил ее выпить немного воды, прежде чем она снова задремала, а потом просто некоторое время наблюдал за ней. Когда она проснулась во второй раз, то выглядела немного лучше, даже с подбитым глазом и ушибленной щекой.

— Ты знаешь, кто это был? — спросил я.

Она не ответила.

— Это был постоянный клиент? Ты видела его раньше? Можешь описать его? Или, м-м-м... их?

Она опять ничего не сказала.

Я внимательно наблюдал за ней и заметил, как уголки ее глаз немного прищурились, а губы сжались. Она знала, кто это – определенно знала. Тогда почему не рассказала мне?

На самом деле был только один возможный ответ.

— Это был он, не так ли? — спросил я. — Твой сутенер.

— Какая разница, — тихо произнесла она.

Я убрал прядь волос с ее лба и пришел в ярость, когда она рефлекторно дернулась от моего прикосновения.

— Это был он, так? — нажимал я. — Кто еще?

— Не знаю, — тихо сказала она. — Я никогда их раньше не видела.

Я соскочил с кровати, нашел джинсы и натянул их на бедра.

— Эван, что ты делаешь?

Я не ответил. Выхватил футболку из ящика и надел ее через голову. Ботинки оказались на ногах без носков, и я даже не побеспокоился о часах или о чем-то подобном. Это будет короткая поездка.

— Эван! — позвала Бриджет.

Оглянувшись назад, я увидел, что она села на кровати, синяк изменил ее лицо так, что я почти не узнавал ту девушку, которую привык там видеть. Прежде чем она успела еще хоть слово сказать, я покинул спальню и вышел за дверь.

Я слышал, как она звала меня и просила остановиться, но проигнорировал ее.

Найти сутенера оказалось достаточно легким делом – прямо там, на углу улицы рядом со своими сучками. Он добрался до окна какой-то машины, забрал наличные, а затем запихнул одну из девушек на заднее сиденье. В машине было не менее трех парней, и они сорвались с места с визгом шин.

Мои пальцы сжали руль, а зубы заскрежетали. На улице негде было припарковаться, но я не собирался искать стоянку, поэтому притормозил прямо у обочины и заехал на тротуар. Вышел из машины, не заглушая ее, и направился прямо к ним.

— Мистер Арден!

Игнорируя его слова, я быстро подошел к нему, схватил за весь арсенал его золотых цепочек на шее и затолкнул обратно в переулок. Две девушки начали кричать, а блондинка схватила меня за руку. Я двинул кулаком назад, и она грохнулась на тротуар с хрюканьем, сверкнув в воздухе пятками.

Мелвин, сутенер, оцарапал мою руку, из которой стала сочиться кровь. Я даже не заметил, что истекаю кровью – я был слишком сосредоточен на том, чтобы убрать его с улицы туда, где мы могли бы остаться наедине. Самым удобным местом была аллея прямо рядом с местом его обычной тусовки, поэтому я потащил его именно туда.

Обойдя вонючую лужу около мусорного бака, я толкнул Мелвина к кирпичной стене напротив. Он ахнул и схватился за горло.

— Мистер Арден, — прохрипел он.

— Думаешь, быть вежливым – поможет тебе сейчас? — спросил я спокойно.

Двигаясь вперед, я надавил предплечьем на его шею, прижал к кирпичам и частично отрезал подачу воздуха. Он снова вцепился в меня, впиваясь в кожу, но я просто навис над ним и смотрел на него в упор, пока он не перестал вырываться.

— Ты поцарапал мою машину, — тихо сказал я, глядя в его расширевшиеся зрачки. — Может быть, я и взял ее напрокат, но ты все равно ее поцарапал. Теперь, когда я ее вожу, это совсем не то же самое.

Свободной рукой я ударил его в лицо.

— Я-я-я... — заикаясь, пробормотал он. — Я не трогал твою машину!

Я медленно покачал головой, поражаясь невежеству мудака, а затем дважды ударил его в живот. Он с трудом попытался восстановить дыхание, и тут я снова прижал его к стене. Его череп стукнулся о кирпичи, на мгновение глаза закатились, прежде чем он снова смог сосредоточиться.

— Хорошо! Хорошо! Ты имеешь в виду ту сучку... одну из моих девушек, которая тебе нравится – Бриджет.

— Разве ты не умница? — ответил я холодно.

— Я думал, ты закончил с ней! — воскликнул он. — Тебя не было... а она плохо работала и не приносила доход, понимаешь?

— Не понимаю, — сказал я, — но я знаю маленьких мальчиков, которые не заботятся о своих игрушках и в конечном итоге теряют их.

— Извини, мужик, — заскулил он. — Я не знал...я не знал, что ты все еще хочешь ее…

Я перестал слушать его вздор. Рука потянулась за спину, чтобы вытащить ствол из-за пояса джинсов, но его там не оказалось.

Я так быстро уходил, что даже не взял пистолет.

Марио был очень хорош в избиении людей до смерти, когда это требовалось сделать. Существовало несколько способов – это можно было сделать, разрушив трахею, и всегда можно так ударить по голове, чтобы вызвать повреждение мозга. Я мог бы задушить его, но это заняло бы гораздо больше времени, чем показывают в фильмах.

Если бы кто-то спросил, я бы, вероятно, признался, что был ленивым убийцей.

— У тебя есть пушка? — спросил я.

Он бессмысленно болтал, пока я еще раз не ударил его по лицу, сломав нос и забрызгав свою рубашку кровью.

— Я спросил, есть ли у тебя пистолет.

— Д-д-д-да! — заплакал он. — Он на моей правой лодыжке!

— Подними ногу, — велел я.

Он повиновался, и я, продолжая крепко удерживать его шею и грудь одной рукой, другой потянулся за пистолетом. Я вытащил его и ткнул ему в лицо.

— Ты не заботишься о своих вещах, — прямо сказал я ему. — Не думаю, что ты их заслуживаешь.

—Это был просто бизнес! — вскричал он. — Они хорошо заплатили!

— Да? — спросил я. — Сколько?

— Штуку за час! — ответил он мне. — Ты платишь столько за целую ночь! Но можешь взять ее прямо сейчас – на всю ночь! Бесплатно!

Я хмыкнул и наклонил голову к плечу, чуть опустив пистолет вниз.

— Ну, ладно, — согласился я. — Думаю, я заберу ее сегодня вечером, и ничего не заплачу. Завтра тоже.

— Все, что захочешь, — уверил он, быстро кивая головой. Пот стекал его с висков вниз по шее.

— И еще, она оставит себе деньги от этих последних клиентов.

Его брови нахмурились, и на мгновение показалось, будто он собирался поспорить. Однако, подумав получше, он согласился со мной.

— Все, что угодно, мистер Арден, — сказал он. — Она может все забрать.

Я кивнул.

— Все, что я захочу, говоришь?

— Все, что угодно! — подтвердил он.

Я снова кивнул.

— Ладно, — я поднял пистолет и, наплевав на меры безопасности, размазал его мозги по кирпичной стене.

Позади меня раздались женские крики, но они потерялись в моем собственном личном отвращении к крови и кусочкам мозгового вещества, которые меня забрызгали. Я ненавидел такие выстрелы с близкого расстояния – словно было мало того актеришки. По крайней мере, тогда у меня в качестве щита была крышка люка. Я как-то не подумал о том, чтобы избежать беспорядка, а я ненавидел беспорядок. Мне нужно снова начинать убивать с дистанции. Все это дерьмо «с близкого расстояния и лично» не для меня.

Я дал ему упасть на землю, потом оторвал кусок от низа своей рубашки и использовал его, чтобы вытереть лицо. Это не особо помогло, но все равно лучше, чем ничего. Я отбросил оторванную ткань, обошел стороной лужу и направился прочь из аллеи мимо истеричных шлюх.

Одна из них схватила меня, будто хотела сделать что-нибудь, чтобы остановить то, что уже произошло. Я посмотрел прямо ей в глаза, и она быстро отошла назад. Оббежав автомобиль, я прыгнул на сиденье и умчался, не сказав ни слова.

Когда я вернулся, Бриджет все еще лежала на боку в моей кровати. Наши глаза встретились, и я увидел, что она плакала. Но я этого не понимал. Не понимал, почему она плакала из-за этого урода сутенера.

Я взглянул на свои окровавленные руки и рубашку.

— Пойду приму душ, — сказал я тихо.

Ее глаза следили за мной, но она ничего не сказала. Я снял свою выпачканную в крови одежду и, прежде чем войти в душ, кинул ее на пол в ванной. Я надеялся прочистить немного мозги, но это не сработало. Я остался таким же напряженным, как и раньше, и в моей голове царил... что же?

Хаос?

Желудок скрутило, но не из-за крови, смытой в канализацию. Было странное чувство близкого раскаяния, но это было не совсем правильно. Я не жалел, что убил этого мудака. Я никогда ни о чем не жалел, поэтому не знал этого чувства.

Полагаю, это и привело к сумятице.

Поскольку Бриджет все еще была в моем халате, я голый подошел к шкафу, натянул чистые боксеры, а потом забрался к ней в постель. Она не повернулась посмотреть на меня, когда я обнял ее и притянул к груди, но и не стала сопротивляться. Я лежал рядом с ней на подушке, вдыхая запах ее волос и прижимаясь губами к ее виску.

—Ты убил его, — прошептала Бриджет, — да?

Мои пальцы прочертил дорожку по ее руке вверх, по плечу к губам. Я не стал нажимать на них, потому что ее губы были рассечены, но все же подал ей недвусмысленный сигнал.

— Ш-ш-ш, — отреагировал я.

Затем она повернулась, и ее глаза, окаймленные красными кровоподтеками и синяками, уставились на меня.

— Почему?

— Почему что?

— Почему ты убил его?

Я приподнял бровь. Я не собирался отвечать на вопросы, когда уже ясно дал ей понять, что она не может ни о чем меня спрашивать.

— Что мне делать? — голос Бриджет дрогнул и ее рука поднялась, чтобы прикрыть рот. — Я не могу работать на улице без защиты!

— Носи пистолет, — предложил я.

— Я даже ни разу не стреляла! — воскликнула она.

— Тогда найди другого сутенера, — подсказал я. Мне пришло в голову, что я мог бы научить ее стрелять, но я уже однажды создал себе проблему, приняв все за нечто большее, чем просто секс. Не хотелось бы делать это снова. — Знаешь, это не единственный перекресток в городе. Тебе, наверное, даже никуда не надо будет уезжать – какой-нибудь другой придурок придет и возьмет девушек под свой контроль.

— А как же остальные девушки?

— Мне наплевать на других девушек, — сказал я.

Она посмотрела на меня.

— Что, если новый парень окажется одним из тех, кто из другой части города? — спросила она спокойно. — Из тех, что со складов.

Я прищурил глаза.

— Ты не работаешь на гребаных конкурентов, — зарычал я.

— Каких конкурентов? — спросила она с невинным лицом. — Кажется, у меня нет работы.

В голову пришло не меньше пары сотен контрдоводов, но я понимал, когда надо мной прикалывались. Я также чувствовал, когда ситуация чревата обострением, и молчание было лучшим способом борьбы с этим. Мы смотрели друг на друга, не отрываясь, минуты две, а потом она вздохнула и положила голову на мое плечо.

— Что мне делать? — спросила она снова. — Даже эта квартира – Мелвина.

— У меня есть для тебя немного денег, — сказал я. Вообще-то я не брал денег у Мелвина, но ей знать об этом было не обязательно. У меня в шкафу лежало двадцать или тридцать штук. — Ты их уже отработала.

— Я не возьму твои деньги, — сказала она.

Я обхватил рукой ее подбородок.

— Во-первых, ты возьмешь эти гребаные деньги, потому что они твои, а не мои. Это деньги тех вонючих ублюдков, которые надругались над тобой. Во-вторых, если я решу дать тебе эти чертовы деньги, то ты просто возьмешь их, на хрен.

— На хрен, твой?

Я попытался нахмуриться, но она улыбнулась мне.

— Более того, ты можешь заработать деньги, — сказал я. — Как только будешь готова. Тебе даже не придется иметь каких-нибудь других клиентов.

Она одарила меня странным взглядом, как будто недоумевала, какого черта я предлагаю. Я и сам удивился, пока не услышал это из своих уст.

— Просто останься здесь, — сказал я.

Вот и говори потом, что это только секс.

Атмосфера между нами сразу же изменилась, наэлектризовалась и накалилась. Язычок Бриджет скользил по ее рассеченной губе, пока она переваривала то, что я сказал.

— Ты хочешь, чтобы я... что? — она спросила. — Осталась здесь и была твоей личной шлюхой?

Я помолчал, подумал и решил, что да – это именно то, что я предлагал. В некотором смысле это представлялось логичным. Она и раньше бывала здесь достаточно часто, и ей не нужно было беспокоиться о счетах и еде – только трахать меня. Таким образом, речь шла только о сексе.

И что еще более важно, я бы стал лучше спать, если бы она оставалась здесь каждую ночь, и я не мог не заметить, что это позитивный момент.

Я посмотрел ей в глаза.

— Оставайтесь здесь, — сказал я снова. — Никаких счетов, никаких сутенеров, никаких забот.

— Ты просишь меня переехать к тебе.

Я не думал об этом в таком ключе.

— Я говорю, вместо того, чтобы мне ехать и снимать тебя на другой улице, ты просто останешься здесь, и я смогу трахать тебя когда захочу.

— Ты это не серьезно.

Я следил за тем, как она смотрит на меня, и увидел последнее, что хотел бы заметить – отчаянную потребность в том, чтобы это было правдой. Она этого хотела. Она хотела остаться здесь – жить со мной – не потому, что это было удобно, а только потому, что ей очень этого хотелось.

— Это ничего не меняет, — заявил я. — Все остается по-прежнему.

— Ты даже не хочешь попробовать что-то другое, — сказала она тихо.

Конечно, она была права. Не хочу.

Не стал бы пробовать, и не буду – никогда.

Мои пальцы убрали прядь ее волос подальше от синяка около глаза.

— Мне нечего тебе дать, Бриджет, — сказал я ей. — Это все, что есть.

И нет никакой возможности что-то изменить.

ГЛАВА 11.

БОЛЕЗНЕННОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО

— Давай-ка тащи туда свою задницу и побыстрее, — велел мне Джонатан. — Я не выяснил все детали, но Марио был на грани, а Ринальдо ни черта не сказал. Я прочитал его почту, но ничего не понял.

— Ты взломал электронную почту босса? — я закатил глаза и про скользнул на заднее сиденье автобуса. — Ты сумасшедший?

— А что? Это не трудно – пароль всегда один и тот же – «Луиза» и число после ее имени. Оно просто увеличивается каждый месяц на единицу.

— Зачем он так делает?

— Я сказал ему, что безопаснее менять пароль каждый месяц, а не оставлять его неизмененным.

Я еще раз закатил глаза и отключился. Могу поклясться, что он вытворил это дерьмо просто, чтобы доказать, что ему все сойдет с рук. Я вспомнил, что еще не отдал ему футболку «Спаси Ферриса», и сделал мысленную заметку, чтобы кинуть ее в машину, когда вернусь домой.

Это был первый по-настоящему жаркий весенний день, и пиджак, который я носил, чтобы скрыть свой пистолет, был слишком теплым для дневного солнца. Я закатал рукава, но все еще оставался потным и ощущал дискомфорт. Жалея, что в этот раз не взял машину, я спрыгнул с автобуса и прошел три квартала до офиса Моретти пешком.

Там был Марио, а Терри уже собрался уходить. Ринальдо стоял за столом и ждал меня. Он сделал мне знак рукой войти в кабинет, Марио стоял с боку от офисного кресла Ринальдо. Он кивнул мне, я в ответ сделал то же самое и встал перед ними обоими в непринужденной позе.

Моретти не стал терять времени зря.

— Не хочешь мне рассказать, почему ты решил прикончить моего сутенера? — спросил без затей Ринальдо.

— Нет, сэр, — ответил я. Вопрос меня не удивил – я вроде как предполагал, что именно поэтому Джонатан посоветовал мне бежать сюда, задрав хвост. Единственным настоящим сюрпризом было то, что ему понадобилась неделя, чтобы вызвать меня. За это время я совершил для него еще два убийства и был рад снова стать снайпером.

— Ты знаешь, что вся его свора сейчас разбежалась кто куда – куча обученных пташек, разбросанных ветром и ищущих клетку, чтобы свить там гнездо. Это не самое мое любимое направление бизнеса, но теперь часть имущества – имущества, в котором я весьма заинтересован, – потеряно.

Я внимательно посмотрел на него, но не увидел в его лице или позе никакого реального гнева. Он был не в восторге, но не так уж и зол. Я не ожидал, что будет какой-то разговор, но все равно готовился нему.

— Приношу свои извинения, — начал я. — Хотите, я заплачу за это?

Ринальдо рассмеялся, и напряжение в воздухе поутихло.

— Нет, — сказал он, — у меня другая идея. Кое-что, что тебя больше устроит. Я получил тревожные сведения о том, что какая-то женщина сливает информацию о моем бизнесе парням Греко. Никто не знает, кто она такая, и мне нужно, чтобы ты все разузнал и позаботился о том, чтобы этого больше не случилось.

— Да, сэр, — ответил я.

Ринальдо передал мне фотографию, и я постарался не показать на своем лице никакой реакции, тогда как мои мысли начали прыгать вокруг и делать сальто в воздухе.

— Вы уверены, что цель – именно она? — спросил я, постучав по краю снимка пальцем. — Эта девушка?

— Ты считаешь, что мои источники ненадежны?

— Нет, сэр, — ответил я. — Просто... не уверен, что она может что-то знать.

Ринальдо посмотрел на меня сузив глаза.

— Эван, ты что-то хочешь мне сказать? Ты знаешь эту сучку?

Мне нужно было играть очень осторожно.

Не позволив дрогнуть на своем лице ни одному мускулу, я пожал плечами, а затем посмотрел в глаза Ринальдо, бросив фотографию Бриджет обратно на стол.

— Я ее трахал, — сказал я просто. — Так что найти ее не проблема.

Ринальдо прищурил глаза и нахмурил брови так, что они чуть не сошлись.

— Объясни, — тихо велел он.

— Она проститутка.

— Проститутка? — повторил он.

— Да, сэр.

Его лицо потемнело, челюсть напряглась. Он шагнул к креслу и тяжело в него опустился.

— Она принадлежала тому сутенеру, которого ты убил?

— Да, сэр.

Ринальдо навис над столом и одернул манжеты, поправляя их.

— Лучше все мне расскажи, — спокойно потребовал он.

Мне не понравился его тон, ни в малейшей степени. И прозвучало это слишком похоже на тот тон, который он использовал прямо перед тем, как сослал меня в Аризону, и я не хотел, чтобы это повторилось. Сама мысль о том, что он разозлился – разочаровался во мне – заставила почувствовать мурашки по всему телу.

— Рассказывать тут особо нечего, сэр, — сообщил я ему. — Я один из ее постоянных клиентов. Я забираю ее с улицы, она приходит ко мне в квартиру. Я трахаю ее, и она уходит. Вот и все.

— Пока что-то не случилось, и ты не убил ее сутенера.

— Он перешел черту, — ответил я уверенно.

— Избил ее, да?

Я кивнула головой.

— Это та самая девушка, которую, как я слышал, ты брал с собой в город?

Блядь.

— Да, сэр, — признался я.

— Похоже, она больше, чем просто проститутка, которую ты трахаешь.

— Нет, сэр, — ответил я. — Ничего большего.

Он многозначительно взглянул на меня, и я не мне смог не понять, что это – отеческая забота обо мне. Мне понравилось, что он это сделал, даже если в то же время и раздражало. У меня было ощущение, что так должны вести себя отцы, и это заставило меня почувствовать внутри удивительное тепло. Я видел, как он делал то же самое и по отношению к своей дочери.

И к Нику, если уж на то пошло.

— Посмотрим, — сказал он, наконец. — Так или иначе, мне доложили о том, что эта девушка передает информацию одному из мальчиков Греко о доставке героина с севера и о контакте из России, который на следующий день случайно умер. Информация, о которой ты был в курсе.

Мои глаза встретили его, и я сразу понял, о чем он подумал.

— Нет, — сказал я однозначно. — Нет, сэр. Я не обсуждаю дела, когда трахаю шлюху. Категорически нет.

Наши глаза не отрывались друг от друга, пока он, казалось, что-то решал – скорее всего, мою судьбу. Его грудь поднялась, когда он сделал резкий вдох, а потом с шумом выдохнул через нос.

— Хорошо, Арден, — сказал он.

Мне очень не понравилось, что он снова стал называть меня по фамилии. Я кинул взгляд на дверь, чтобы убедиться, что никто не заметит на моем лице то, что я об этом думаю.

— Выясни, что здесь происходит, — сказал Ринальдо и постучал пальцем по поверхности стола. — Если то, что мне рассказали, правда…

Он замолчал, и я перевел на него взгляд.

— Я позабочусь об этом, — заверил я его.

Я постарался сохранить свой голос абсолютно спокойным – абсолютно обычным. Но не получилось. Из-за того, что в горле пересохло, в конце фразы мой голос сорвался. Этого оказалось достаточно, чтобы он заметил.

— Близкие отношения с девушкой, — сказал Ринальдо, — могут быть хорошей вещью. Если бы ты был кем-то другим – кем-то менее сложным, и худшее, что могло бы случиться – у вас бы ничего не сложилось. Ты непростой человек, Арден, и ты в непростом положении. И сучки все делают еще более сложным.

— Я в курсе, сэр.

— Ты в курсе, — передразнил он. — Это что-то изменит, когда кто-нибудь узнает, в какое дерьмо ты вляпался? Что лучше: сохранить свою голову или горячую потаскуху, а? Лучше тебе позаботиться о том, чтобы не демонстрировать свою привязанность к ней. Тут ты проделал дерьмовую работу с этой твоей малышкой.

Мы уставились друг на друга и его и без того темные глаза потемнели еще больше.

— Знаешь, ведь Греко использует любую возможность, чтобы навредить мне, — напомнил Ринальдо. — И ты – отличный способ докопаться до меня. Одна из причин, которая делает тебя идеально подходящим для твоей работы – это то, что у тебя нет никаких привязанностей, которые можно было бы использовать против тебя, чтобы подобраться ко мне. Ты всегда был осторожен, чтобы не показывать на людях свою привязанность к собаке. Ты больше уже не такой осторожный.

— Я запомню это, — сказал я ему, — но такого никогда не случится.

По крайней мере, на этот раз мой голос не дрогнул, потому что, хорошо поразмыслив над этим в глубине души, я понял, что никогда не пожертвую О́дином. Ни единого гребаного шанса. Сначала я бы завалил их всех.

— Тебе нравится эта девушка, — сказал он.

— Она шлюха, — ответил я.

— А моя жена танцевала у шеста в одном из моих клубов, — возразил он. — Мы с Луизой женаты уже двадцать пять лет. Думаешь, это меня иногда не беспокоило?

— Я знаю, так и есть, сэр.

Он многозначительно помолчал, и я не пошевелился.

— Поделись своими мыслями, — мягко сказал Ринальдо. — И покончим с этим.

Я продолжал смотреть ему прямо в глаза.

— Я предан только одному человеку, — сказал я и кивнул головой в его сторону.

Он кивнул в ответ, но окинул меня долгим, очень грустным взглядом.

— Ничего хорошего из того, что ты делаешь, не выйдет, сынок, — сказал он. — Один из вас пострадает.

Слово «сынок» растеклось по моей коже и согрело меня. Я посмотрел на своего босса и, снова пожав плечами, ответил ему:

— Это буду не я.

* * *

Поиск Бриджет представлялся мне довольно легким, потому что она все еще должна была находиться в моей квартире, где я оставил ее, когда уезжал. Но, как с типичной женщиной, с ней оказалось не все так просто, хоть она и была шлюхой.

Когда я вернулся, никого кроме О́дина в квартире не было, – ни записки, ни чего-нибудь подобного. Она жила здесь уже несколько дней, и раньше, если уходила, то обычно предупреждала меня. Я попыталась ей дозвониться, но она не брала трубку. Глубоко вздохнув, я запрыгнул в «мазду» и поехал ее искать, но все безрезультатно.

Когда я вернулся, ее все еще не было.

Она не вернулась и на следующий день. Я пытался убедить себя, что это не важно, потому что было гораздо больше вопросов, которые мне необходимо было выяснить, прежде чем говорить с ней снова. Если была хоть малейшая возможность того, что кто-то подставил ее, я должен был узнать, кто это был и очень быстро.

Кто вообще знал о ней?

Я провел следующие несколько дней, бродя по городу, пытаясь разложить в голове по полочкам все варианты. По мере того, как мой сон все больше расстраивался, мысли становились все менее ясными. Главной проблемой было то, что о ней знали многие. Как сказал Моретти, я был не так осторожен, как прежде.

И винил во всем отсутствие нормального сна.

Я водил ее на этом чертовом свидании во все лучшие места на Великолепной Миле, и кто угодно мог увидеть нас вместе. О ней знали, конечно, посетители «676», а также люди в ресторане, где мы ужинали, и продавщица в Tiffany & Co. Еще до того, как показать мне фотографию, Ринальдо знал, что я с кем-то встречался; у него просто не было имени, чтобы связать его с лицом на снимке.

— Кто был в курсе?

Я потряс головой, чтобы прочистить мозги.

Когда я заболел, Джонатан забрал ее и привез в мою квартиру. Точно так же, как это было, когда Греко с дружками наехал на Ринальдо, я должен был рассмотреть и его кандидатуру. Терри всегда и во всем был подозреваемым мной, потому что был придурком.

В течение следующих нескольких дней, я продолжал объезжать все вокруг, пытаясь ее найти. Похоже, она не появлялась и в своей квартире. Никто из других уличных девок ее не видел, и она не вернулась ко мне. Похоже, она исчезла без следа.

Мне пришлось признать, что все было правдой, и сама мысль об этом привела меня на стрельбище. Выводы были настолько ужасны, что я вытолкнул их из своего уставшего мозга, дважды промазал и ушел в еще более отвратительном настроении, чем раньше.

Я просто больше не мог ничем заниматься.

Не имея лучших идей, я продолжал вспоминать, кто мог знать о моих отношениях – но только это должно было быть точно установлено – с Бриджет.

Пит, охранник в холле – он каждый раз видел, как она приходила сюда в квартиру. Несколько месяцев назад у него были проблемы с женой, но я никогда не вникал в подробности. Может быть, он что-то знал. Может быть, он что-то сделал.

Почему я все еще продолжал считать, что ее подставляют?

Потому что это было разумнее всего. Если бы кто-то увидел меня с ней, то мог бы решить использовать ее, чтобы добраться до меня. Чего проще, посадить идею в чью-нибудь голову о том, что она разглашает информацию Греко?

Я также не мог осознать альтернативу.

Бриджет никогда бы не предала меня; я был уверен в этом. Ради всего святого, она хотела жить со мной и создать семью. Она не рассказала бы другим о моей работе. Я сам никогда не рассказывал ей о том дерьме, что делаю, так что ей даже нечего было рассказать.

Я вытер лоб тыльной стороной руки. Из-за недостатка сна у меня разболелась голова. Я не спал и двух часов подряд в течение недели, может быть, даже больше. Я начал немного терять счет времени.

Вытащил просмотренные мной телефонные распечатки Малыша Эдди – бумажные копии вместо электронных. Чтобы не рисковать тем, что информация будет перехвачена в электронном виде. Я мог бы немного порыться в данных Джонатана, но каждый раз, когда я использовал свой компьютер, он, казалось, знал об этом. Я не нашел ничего интересного или необычного, кроме того, что он часто звонил своему отцу.

Мне все труднее становилось сосредоточиться, и я знал, что из-за этого все труднее было понять, что, черт возьми, происходило с Бриджет и Греко, если предположить, что между ними вообще есть связь. Это знание не давало мне никаких ответов, но и не помогало уснуть.

Сон.

— Ты разговариваешь во сне.

— Какого хрена? Не может быть.

— Не часто – всего пару раз.

— Что, если я что-то сболтнул, пока спал?

Нет.

Быть того не может.

— Если я проговорился об Ираке, то, наверное, мог рассказать обо всем, что угодно.

О́дин обнюхал мою обувь, и я понял, что сказал это вслух. Я протянул руку и почесал его голову, в то время как мозг стал формировать менее, чем приятную картину.

Мой взгляд блуждал по комнатам в квартире, пока не остановился на ноутбуке, в котором, с тех пор как все это началось, я даже не успел воспользоваться интернетом. Я подошел к нему осторожно, словно боялся, что, когда его открою, может что-то случиться. Как только компьютер вышел из спящего режима, на экране появилось окно для ввода логина, который был уже сохранен, и пароля.

Я ошибся, когда набирал пароль.

Некорректный пароль! Вы достигли максимального числа попыток, и ваша учетная запись заблокирована. Обратитесь за помощью к системному администратору.

Предполагалось, что было три попытки ввода пароля. Всегда три попытки с тремя предупреждениями, прежде чем система заблокирует тебя на четвертой. Кто-то уже пытался войти, получил три сообщения и остановился. За исключением О́дина, который вряд ли прятал большие пальцы в густой шерсти, еще только один человек находился в моей квартире.

— Твою мать.

Несколько телефонных звонков, чуть позже поездка на автобусе – и вот я уже стою перед Моретти.

— Ты что-то нашел.

— Не совсем, — признался я, — но есть такая… возможность.

Он посмотрел на меня и стал молча ждать, пока я продолжу. Я не пропустил того, что Марио слегка сдвинул ноги, перераспределив свой вес так, чтобы ему было легче выхватить пистолет. Не думаю, что в этом была необходимость, но все зависело от того, как Моретти воспримет мои новости.

Полная откровенность.

— Я не просто трахался с этой шлюхой, — прямо сказал я ему. На его лице не отразилось никакого удивления, но я также знал, что это не то, что было у него на уме. — Она еще... ну, сэр, она спала со мной.

Марио заржал, и я свирепо глянул на него. Он в ответ поднял брови.

— Разве это не одно и то же? — спросил он.

— Это значит, что она оставалась у меня в квартире на ночь, — уточнил я. — Она много раз спала со мной в моей постели

Моретти откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки.

— Что ты ей рассказал? — спросил холодно Ринальдо.

— Ничего, — поклялся я. — Ничего специально.

Марио снова передвинулся.

— Я просто вспомнил кое-что, что она сказала не так давно – что-то, что она говорила обо мне.

— И что это может быть?

Я сделал глубокий вдох.

— Она сказала, что я говорил во сне.

Марио громко засмеялся, и я подумал, что надо бы пристрелить ублюдка, но это вряд ли мне здесь поможет.

— Я ничего не утверждаю, — сказал я боссу, — но я признаю тот факт, что есть... вероятность того, что она могла что-то услышать. Мне просто нужно знать, кто тебе сообщил, что она стучит, потому что это поможет мне во всем разобраться.

Ринальдо согласно кивнул головой.

— Тебе это не понравится, — предупредил он.

Это все, что я хотел услышать.

— Терри Крамер.

Губы Ринальдо растянулись в сардонической улыбке.

— Ты ему поверил, — заявил я, пытаясь, чтобы это не звучало обвинительно.

— У него была надежная информация, — уточнил Ринальдо. — Он знал то, о чем не должен был знать.

— Я засек, что он следил за мной.

— Тогда впереди тебя ждет детективная работа, — согласился мой босс. — Я хочу, чтобы тот, кто передал секретную информацию Греко, умер. А до тех пор – это твоя конечная цель, и чью голову ты мне принесешь, не имеет значения.

— Я позабочусь об этом, — пообещал я.

Моретти наклонился над столом и посмотрел на меня. Я пытался проявить терпение, но все, что я действительно хотел сделать, это выяснить, что, черт возьми, происходит и уничтожить того, кто пытался перевернуть всю ту ничтожную каплю комфорта, что я имел, с ног на голову.

— Знаешь, что тебе нужно, Эван? — задал вопрос Ринальдо.

Я покачал головой.

— Хорошая женщина – вот что. Женщина, которая действительно способна проникнуть под твою толстую кожу.

Я криво улыбнулся и резко выдохнул через нос. Я проигнорировал мысли о струящихся темных волосах женщины в хижине.

— У вас есть какие-нибудь предложения, босс?

Он посмотрел мне в лицо, его улыбка дрогнула и выражение лица изменилось. Оно превратилось в маску беспокойства. Он сделал мне знак рукой сесть в кресло напротив своего стола и попросил Марио подождать снаружи.

Я сел несколько неуверенно. Как только я оказался в кресле, мой мозг практически отключился, и это заставило меня понять, что я могу упасть. Я был уверен, что, если закрою глаза хоть на секунду, то свалюсь на пол. Проблема была в том, что я бы проснулся через десять минут – весь в поту и, может быть, даже с криком.

Мне нужно было немного поспать.

— Я тебе кое-что скажу, Эван, — произнес Ринальдо, откинувшись в кресле и сложив руки. — Я тут кое о чем пораздумывал.

— Пораздумывали, сэр?

— Моя дочь, Луиза.

Мои мышцы сильно напряглись, но я заставил себя оставаться неподвижным и спокойным. Что-то было не так – он не улыбался и не выглядел так, как если бы хотел предложить мне с ней встречаться, но он и не выглядел злым, как если бы думал, что я мог бы прикоснуться к ней без разрешения. Я не мог прочитать его мысли – нисколечко.

Мне определенно нужно немного поспать. Я был полностью выбит из колеи.

— Ваша дочь, сэр?

— Ты ее знаешь.

Это было заявление, не вопрос, но я все равно кивнул.

— У вас всего три года разницы в возрасте, — заметил он. — Она красивая девушка.

Я снова кивнул, внимательно наблюдая за ним, но он не выказал никаких других признаков, которые могли бы помочь мне понять, куда идет этот разговор. Руки стали влажными, и я ощутил, как в запястья отдается стук сердца.

— Я рассматривал твою кандидатуру для нее, — наконец-то сказал он, наклонился вперед и уперся локтями о стол, сложив руки под подбородком. — Я очень долгое время рассматривал твою кандидатуру.

Рассматривал – в прошедшем времени. Только рассматривал – не предлагал. Я сделал что-то не так, но понятия не имел, к чему он клонит. Это из-за моего косяка в прошлом году? Я думал, на данный момент все уже прощено. Обнаружили тело Эштона, и это вызвало какие-то вопросы? Вся информация в новостях говорила, что власти были в тупике.

Из-за того, что я убил гребаного сутенера?

Не то, чтобы я хотел Луизу. Она была красива и явно из очень влиятельной семьи, и это принесло бы целую кучу преимуществ, что я находил, без сомнений, интересным. Тем не менее, я не хотел ее больше, чем любую другую женщину в моей жизни.

Ну, разве что, кроме одной.

Я не знал, что сказать, поэтому просто смотрел на него и ждал. Я должен быть чертовски терпеливым.

— Во многих отношениях, ты – идеальный выбор, — сказал он тихо, когда, наконец, решил, что я достаточно потерпел. — У меня нет сына – поэтому все это – ее.

Ринальдо обвел рукой комнату, но, конечно, он не имел в виду офис или это здание – он имел в виду весь его бизнес. Я в удивлении приподнял брови, но был не настолько глуп, чтобы в этот момент спросить о Нике. Биологическое родство в сторону – он не собирался допускать незаконнорожденного ребенка так далеко на свою территорию. Он и так был достаточно снисходителен к этому парню.

— Луиза – сильная женщина, такая же, как ее мать, и она смогла бы позаботиться обо всем, но иметь такого мужчину, как ты, заботящимся о ней, было бы солидным бонусом. Это удержало бы тех, кто мог поверить, что в безвыходном положении она станет легкой мишенью. И некоторых из тех, кто считает, что женщина не должна восприниматься всерьез, и я доверил бы тебе позаботиться о тех, кто мог ее оскорбить.

— Спасибо, сэр.

Он на секунду замолчал.

— Я доверяю тебе свою жизнь, Эван, — сказал он. — Свою жизнь – жизнь моей дочери, управление любым из моих активов – я бы доверил тебе, потому что ты предан этой семье так же, как и любой, кто связан с ней кровными узами. Да, во многом ты был бы для нее идеальным выбором.

Его губы сжались в ниточку, а глаза сузились. Я почувствовал, что мои мышцы немного напряглись, потому что знал, что он скажет дальше. Его сосредоточенность на мне была острой и ощутимой.

— Но ты никогда бы ее не полюбил, — продолжил он, — так ведь?

Я пару раз моргнул в недоумении.

— Что, сэр?

— Ты никогда не полюбил бы мою дочь, — повторил он. — Даже эту проститутку, ради которой ты совершил убийство, у тебя нет к ней никаких чувств, не так ли?

— Я... я не понимаю.

— Если бы ты вернулся в свою квартиру, нашел бы от нее письмо, в котором говорилось, что она уехала из города, и ты ее никогда больше не увидишь, тебе было бы безразлично?

Я даже не знал, что ответить.

— Я так и понял, — сказал Ринальдо. — Вот почему ты никогда не прикоснешься к моей дочери. Надеюсь, ты всегда будешь рядом, чтобы защитить ее, если я не смогу сделать это сам.

— Конечно, — ответил я сразу.

— Чтобы ты понял, — заметил он. — Убить, чтобы защитить – ты знаешь, что нужно для этого сделать. Но что касается сердца? Тут тебе многого не хватает, сынок.

Мою грудь скрутило, и я не знал, что должен сказать. На шее выступил холодный пот и начал стекать между лопаток. Все тело полностью сжалось прежде, чем я смог это остановить. Я почувствовал песок на задней стенке горла, но, когда попытался сглотнуть, чтобы это ощущение прошло, у меня ничего не вышло.

— Ты на самом деле даже не понимаешь, о чем я? — спросил он. — Ты никому не позволяешь поселиться в своей голове достаточно надолго, чтобы самому понять их или позволить им понять тебя.

— У меня есть психиатр, — услышал я сам себя.

— Знаю, — ответил Ринальдо. — Я все знаю, Эван. Ты ведь не думаешь, что бы я позволил, чтобы твое прошлое не стало моей главной заботой?

— Я...я никогда не задумывался об этом, — я на самом деле не думал об этом, и теперь моя сонливость пропала, так как вместо этого я почувствовал себя полным дураком.

— Ты пережил больше, чем многие люди, — тихо сказал Ринальдо. — Тебе пришлось тяжелее, чем даже тем, кого ты убивал. Они умерли быстро и легко. Ты умираешь с тех пор, как тебя привезли домой с той войны.

Я с трудом заставил себя проглотить ком и понял, что, все это время, не отрываясь, смотрел в его лицо.

— Однажды ты сломаешься, не так ли, лейтенант?

Мои глаза сверкнули на Ринальдо, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Гневу, кипящему внутри меня, некуда было деваться, и я был опасно близок к тому, чтобы выпустить его на человека, которого я никак не хотел обидеть.

Если бы Марио находился в комнате, он бы это заметил. Он бы увидел, насколько я был близок к срыву, и, вероятно, пристрелил бы меня. Ринальдо только медленно кивнул и снова сел.

— Если наступит время, когда мне нужно будет тебя прикончить, я это сделаю, — сказал он. — Если придет время, когда ты сам захочешь, чтобы я тебя пристрелил, дашь мне знать. Можешь идти, сынок.

Я встал, пытаясь не позволять дрожать моим коленям. Повернулся и вышел из комнаты так быстро, как только мог, пытаясь не вдумываться в то, что только что сказал мне Ринальдо Моретти.

* * *

Я не мог думать.

Я едва мог дышать.

Несмотря на то, что весна была в полном разгаре, температура упала, и ветер пробирал до костей. Я упал на скамейку на площадке для выгула собак и отстегнул поводок О́дина от ошейника, чтобы он мог побегать и обнюхать других соседских собак. Мне нужно было подумать – моя голова была слишком забита всей последней информацией, но каждый раз, когда я пытался понять, что со мной происходит, она начинала болеть и это напоминало мне, как долго я не спал.

Хорошо, в некотором роде напомнило. Я на самом деле не помнил, как давно это было. Больше не мог сосредоточиться – это то, что я знал. Я хватался за любую гребаную возможность, как и в больнице после того, как меня привезли с Ближнего Востока. Прошло много лет с тех пор, как я чувствовал такую же паранойю, и даже не был уверен, как начать с ней справляться.

Что пошло не так?

Без всякого предупреждения, лицо Лиа каждый раз всплывало в моих мыслях, и однажды я просто позволил этому случиться.

Я закрыл глаза и откинулся на скамейку, пока все это время мысли о ней носились в моей голове. Я вспомнил, как увидел ее там на сухой, пыльной дороге, бесцельно идущей к моей хижине, вспомнил, что подумал тогда о том, что, возможно, мне придется просто выстрелить в нее.

Я этого не сделал – вместо этого приготовил ей ужин. Однажды ночью, она забралась ко мне на узкую кровать, и все завершилось тем, что спустя несколько минут я оказался внутри нее – действительно внутри нее. Я не настаивал ни на минете или анальном сексе – у нас был традиционный секс. Никакого презерватива, никаких барьеров, никаких условностей. Я кончал снова и снова, и мне было мало.

Даже несмотря на то, что я сказал ей, что буду там, когда она вернется, я знал, что она никогда не будет моей. Она не давала мне никаких обещаний. Я их не заслужил. По словам Ринальдо, я даже не понимал этого дерьма.

Но я понимал. Я точно знал, что потерял.

Почему я продолжал думать о ней? Я не хотел этого. Я проводил все свое время с тех пор, как покинул домик в Аризоне, делая все, чтобы не думать о ней, но это до сих пор не работало. Потел ли в тренажерном зале, изучал ли следующую цель, или упражнялся на стрельбище – она всегда присутствовала в моей голове.

Мягкие, как шелк волосы, струящиеся по спине, легкая улыбка, заставляющая мое сердце биться быстрее без всякой на то причины, и этот застенчивый, моментально появляющийся румянец, из-за которого мой член снова вставал в мгновение ока.

Прямо за мной раздался неприятный звук системы оповещения гаража и возвратил меня к действительности. Я бросил через плечо сердитый взгляд на автомобиль, который выехал из гаража и, сделав петлю вокруг парка, направился вдоль бульвара Норс-Филд. Дверь гаража снова опустилась.

Что мне делать с Бриджет? Действительно ли она что-то услышала, когда я разговаривал во сне, и все передала парням Греко? Кого она вообще знала в его организации? Мне было непонятно, как она могла скрывать от меня такие вещи, но, впрочем, к тому времени, когда я приезжал и снимал ее на ночь, то, как правило, был полностью истощен.

Я вспомнил, как она мимолетом упомянула о том, чтобы перейти работать около складов, и сообразил, что, может быть, все это время она работала на них. Может быть, тот, с кем она контактировала, всегда был здесь. Может, она связывалась с Терри.

Я не был в этом уверен. Они оба просто испарились.

Хотя, это не имело никакого смысла. Тогда зачем бы ей торчать на улице и работать на Мелвина? Не ждала же она меня – я даже никогда раньше не снимал девушек в том месте. Я всегда отправлялся дальше на юг и снимал номер в одном из отелей с почасовой оплатой.

Я выбрал ее только потому, что спешил и захотел трахнуть ее в своей квартире, и еще потому, что у нее была самая круглая задница. Не может быть, чтобы она была приманкой. Кто-то добрался до нее после того, как понял, что я с ней регулярно трахаюсь.

Я вернулся к списку тех, кто знал о ней, и расстроился из-за того, что был настолько глуп, что показался с ней на публике, где нас мог увидеть кто угодно. Это сделало список бессмысленным.

Тогда, самые подходящие варианты:

Мелвин.

Джонатан.

Терри.

Марио.

Возможно, одна из проституток – Кэнди. Что я знал о ней?

Мишель с одним «л» в баре.

Слишком много кандидатур, и практически никого, кто бы пошел на это. Может, мне стоило выяснить, кто из парней Греко получал информацию, и посмотреть, приведет ли это меня в правильном направлении. Я до чего-нибудь обязательно докопаюсь, но это не произойдет здесь, в парке. Дверь на парковке загнала бы меня в могилу, прежде чем я пришел к каким-либо разумным выводам. Я схватил О́дина и направился наверх, понимая, что есть одно имя, на которое я наталкивался чаще, чем на какое-то другое.

Единственное имя, которое действительно имело какой-то смысл.

Терри Крамер. Его журнал телефонных звонков был гораздо более интересным, чем у Джонатана, с несколькими одноразовыми телефонами, которые, судя по всему, довольно часто оказывались в непосредственной близости от моей квартиры, особенно ночью, когда некая проститутка должна была спать в моей кровати. Я покопался в списке его телефонных разговоров с начала года и нашел два звонка на номер Бриджет с последнего уцелевшего таксофона в Чикаго, который, насколько я знал, находился рядом с домом Терри.

Не было сомнений, что Терри собирался изыскивать любой предлог, чтобы выкинуть меня из организации Моретти – я превосходил его по мастерству и положению, и он знал это. До тех пор, пока я находился рядом и был в любимчиках, он не мог подняться вверх с того места, где он сейчас был – а был ничем иным, как никудышным отморозком.

Терри был достаточно глуп, чтобы работать на конкурентов или просто попытаться убрать меня с дороги?

У меня руки дрожали, и я действительно почувствовал, что меня начинает тошнить. Я прилег, чтобы попытаться немного поспать, но это было нелегко сделать. Когда я, наконец, заснул, то это принесло мне один из худших кошмаров, и я проснулся весь в поту от собственного крика.

Я вывел собаку на полночную прогулку, чтобы прочистить голову. Это не возымело особого успеха, но все же, вероятно, было лучше, чем ничего. Мой мобильный телефон начал звонить сразу же, как только я и О́дин вернулись в квартиру.

Я не узнал номер, но ответил.

— Эван?

Я замер прямо в дверном проеме, остановился на минуту, а затем потянулся вниз, чтобы снять поводок с О́дина. Мне хотелось вопить и кричать, но я понимал, что должен, по крайней мере казаться спокойным.

— Бриджет. Куда ты пропала? — мой голос прозвучал холодно.

— Мне нужно увидеть тебя, — тихо сказала она. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Где ты?

— Мы можем где-нибудь встретиться?

Она не захотела приезжать сюда или чтобы я за ней заехал. Она желала где-нибудь встретиться – где-нибудь, где мы будем не одни.

Могла ли она быть еще более подозрительной?

— Где?

— Как насчет того места, куда ты возил меня на Мичиган-авеню? Бар с мартини и вафлями?

— «676», — сказал я. — Я буду там через десять минут.

Я знал, что она делала – пыталась заставить меня встретиться с ней в общественном месте, потому что ей было что мне сказать, она знала, что мне это не понравится, и боялась моей реакции. Тот факт, что она опустилась до такого уровня, не позволял мне расслабиться. Я был так напряжен, как никогда прежде.

— Что она, блядь, натворила?

Я взял «ауди», подъехал к служащему перед отелем «Омни», дал парню пятьдесят баксов, чтобы моя машина просто постояла там минуту, и направился в вестибюль. Когда я повернул за угол, прямо у лифта я увидел Бриджет, ожидающую его, чтобы подняться наверх.

Этому не суждено было случиться.

Я быстро подошел, взял ее за локоть и повел обратно ко входу. Как я и надеялся, мы прошли в такой спешке мимо охраны, что у нее не было времени закричать или подумать о том, что происходит, пока она не оказалась за пределами здания.

— Эван, — начала она, но я заставил ее замолчать.

— Ни слова, блядь, — зарычал я. — Ничего не говори, ничего не делай. Просто садись в эту чертову машину.

Я проводил ее до того места, где служащий уже держал дверь открытой, усадил Бриджет с улыбкой, а потом быстро забрался в машину с другой стороны. Я уехал раньше, чем у кого-то появился шанс даже подумать о том, что только что случилось.

— Эван, — прошептала Бриджет с соседнего сиденья.

Я искоса посмотрел на нее, сжав челюсть.

— Расскажи мне, — сорвался я. — Расскажи мне все. Расскажи мне, откуда ты знаешь Греко, и расскажи, какие у тебя с ним отношения. Расскажи мне, что за хрень ты творишь!

Весьма слабый контроль, который я имел над своими эмоциями, ослабевал, и, похоже, я ничего не мог сделать, чтобы это остановить.

— Я не понимаю, о чем ты! — закричала она.

Следя за дорогой, я по-прежнему мог видеть, как она прижималась к дверце машины, как будто собиралась выпрыгнуть и бежать отсюда. Но это не сработает. Я этого не допущу.

— Я вернулся, а тебя не было, — объехав квартал, я направился по Гранд-авеню через мост в сторону офиса босса. — Может, начнешь с объяснений?

— Я-я-я вышла на улицу, — сказала она. — Я просто хотела подышать воздухом, но он был там. Он сказал, что я должна пойти с ним, и мы пошли к офисному зданию – у него там комната в подвале.

— К какому зданию?

— Просто небольшое здание, — тихо сказала она. — Кирпичное, и у него вообще не было окон.

Мог ли он реально прятаться в подвале главного офисного здания босса? Он был там, прямо под ногами все время, пока я его искал? Это был как раз тот, кого я подозревал?

— Кто? — потребовал я. — Как его зовут?

Она не ответила.

— С кем ты ушла? — зарычал я сквозь стиснутые зубы. Я уже знал ответ. Мелкий ублюдок троллил мою квартиру, и он втянул Бриджет в свою больную маленькую игру, чтобы занять мое место в организации Моретти.

— Занять мое место в его жизни.

— Что? — прошептала Бриджет.

— Скажи мне его имя!

— Его зовут Терри! Я не знала его раньше. Он только что нашел меня!

— И что ты ему рассказала?

— Я не хотела ему ничего говорить, — сказала она. — Я уже давно перестала с ним разговаривать.

Холодное чувство, которое всегда ассоциировалось у меня с тем, что должен чувствовать утопающий, накрыло с головы до ног. Мои костяшки стали белыми, когда руки схватили руль, и я быстро повернул к офисному зданию Ринальдо.

— Уже давно? — повторил я.

— Да, — прошептала она. — Он... спрашивал меня о тебе все время.

— Что ты ему рассказала? — спросил я осипшим голосом.

—Ничего, — ответила она.

Я не поверил ни единому слову.

Мы приблизились к главному офисному зданию Моретти, на стоянке позади него в этот поздний час не было ни одного автомобиля. Я остановился у стены дома возле двери, а потом передумал.

— Что ты делаешь?

Игнорируя вопрос Бриджет, я вместо этого припарковал машину за рядом мусорных контейнеров в дальнем конце участка. Прежде чем выключить машину, я остановил ее подальше от глаз.

— Ты должна объяснить, — велел я ей. — В этом ни хрена нет никакого смысла, но ты должны это объяснить!

— Пожалуйста, Эван, ты меня пугаешь!

Я посмотрел на свою пассажирку и улыбнулся.

— Может быть, тебе стоит бояться, — предложил я. — Выходи.

— Откуда ты знаешь это место? — спросила она.

— Просто выходи из машины.

Прежде чем она успела выйти из машины, я, быстро обойдя «ауди», оказался около нее. Снова взял Бриджет за локоть и повел ее через стоянку к лестнице в подвал. Там внизу было не так много комнат, и Бриджет показала мне, в какой из них она остановилась.

Я бывал в ней до этого раз или два, хотя и без каких-либо конкретных целей. Когда-то, насколько я помнил, некоторые товары недолго хранились там, прежде чем их перевозили в доки у реки для отгрузки, но это все.

Теперь в комнате была двуспальная кровать, небольшой столик и чемодан с женской одеждой. Вся эта обстановка напомнила мне об Аризоне, что сделало меня, будучи и так уже злым, еще более взбешенным.

Там никого не было.

— Черт возьми, — я повернулся к Бриджет.

— Откуда ты его знаешь? — начал допытываться я.

— Кого?

Моя рука потянулась за спину к джинсам и обхватила рукоятку пистолета. Ее лицо исказилось от ужаса, когда я вытащил руку обратно и дотронулся пистолетом до ее плеча.

— Не надо, — сказал я, — играть со мной ни в какие гребаные игры. Расскажи мне, откуда ты знаешь Терри Крамера, прежде чем я сделаю дырку в твоей голове.

— Я не знала, чего он хотел! — сказала она. — Он всюду следовал за мной и просил поговорить с ним. Сказал, что нельзя сообщать тебе об этом, иначе мы оба умрем. Сказал, что если я просто расскажу ему то, о чем ты говоришь мне, тогда ... тогда…

— Тогда что? — зарычал я. — Он тебе заплатил?

— Нет!

— Ты трахалась с ним? — сама идея о том, что Терри, вонючее ничтожество, засунул в нее свой член привело меня в ярость.

Она промолчала, что явилось ответом на мой вопрос. Я наклонился вперед и ударил рукой в стену прямо рядом с ее головой.

— Скажи мне, почему ты это сделала! — заорал я. — Что ты ему рассказала, и почему ты это сделала?

— Он сказал... он сказал, что убьет тебя, если я не буду сотрудничать! — в конце концов, она заплакала.

– Ты ... ты думала, что он был угрозой для меня? — злобное рычание переросло в крик. — Эта мелка дрянь представляла какую-то опасность для меня? Меня?

— Он... он сказал… — ее слова были слишком приглушенными, чтобы можно было их понять. — Я-я-я думала…

— Мне похер, что он сказал! — закричал я ей в лицо. — Нет ничего, что он мог бы сказать, и что заставило бы тебя... заставило тебя…

Я даже не мог подобрать слов.

Как какая-то доисторическая субстанция, выбравшаяся из океана, Терри выбрал этот самый момент, чтобы войти в тускло освещенную комнату. Мои действия даже не обдумывались мной. Никаких мыслей – просто движение и быстрая, тренированная мышечная память.

Рука поднялась.

Пистолет нацелился ему в лицо.

Я нажал на курок.

Бриджет задохнулась от крика, когда лицо Терри превратилось в кровавую маску, а его тело упало на пол.

— Ты видишь, блядь, какой он большой и опасный? — рявкнул я, когда повернулся к ней.

Моя голова закружилась. В животе ощущалась тяжесть, а в горле – кислятина. Мне показалось, что я в ловушке нескончаемого тумана, и не видно, в каком направлении нужно идти. Я не видел вокруг ни конца, ни края, и не было никаких ответов.

— Ты вообще никогда ничего мне не говорил, — голос Бриджет был едва слышен. — Я не думала... я не думала, что то, что я сообщала ему, было очень важно, и он всегда казался достаточно счастливым от того, что я должна была оставить тебя одного... оставить нас одних.

Заглушенное чувство снова накрыло меня, и мои глаза загорелись, когда я направил ствол в сторону Бриджет.

— Ты, блядь, предала меня, — проговорил я.

— Нет, нет! — она заплакала, яростно качая головой. — Эван – нет! Я не знала, клянусь! Я никогда не хотела, чтобы так вышло!

— Но это оказалось именно так, — сказал я. — Ты была прямо там, в моей постели, слушая то дерьмо, что я говорил, когда спал. И потом ты взяла и выложила ему то, что посчитала интересным для него.

— Я не думала, что это важно, — прошептала она сквозь слезы. — Я думала, что если он будет слушать всю эту чепуху, которая не имеет никакого значения, он оставит меня в покое – оставьте нас в покое!

— Нас? — засмеялся я, но в моем смехе не было ничего дружелюбного или забавного. Я поднял руку и постучал по своей голове стволом оружия. — У тебя с самого начала были эти бредовые фантазии, не так ли? Это был твой способ сблизиться со мной, да? Это был только бизнес, но на другой стороне?

— Нет... Эван, клянусь!

— Да уж, твои обещания в данный момент не имеют никакого значения, — моя голова запульсировала вместе с сердцем, и тошнота подступила из желудка к горлу. — Что за чепуху я болтал, когда спал?

— Ничего важного, — тихо произнесла она, отказываясь встречаться со мной глазами.

— Еще бы, — я приправил слово таким количеством сарказма, что в нем можно было утопить лошадь. — Вот почему он и дальше продолжал возвращаться. Вот почему ты сейчас живешь с ним.

Судя по тому, как ее глаза расширились, она точно знала, что я имею в виду. Я кивнул, понимая, что мои дедуктивные навыки еще работали в полную силу – так же, как и всегда. Грудь сжалась, а противный привкус во рту усилился. В висках застучало, и на мгновение я перестал видеть все вокруг.

— Эван, пожалуйста... — ее голос прервался.

Мои ноги чуть запнулись, я восстановил равновесие и посмотрел прямо в ее лицо.

— Пожалуйста, что? — заорал я, подняв руку и направив на нее ствол Беретты. — Чего именно ты хочешь? Больше информации?

— Нет! Я ничего не хочу, пожалуйста, просто отпусти меня!

— Отпусти меня! Пожалуйста, просто отпусти меня!

— Нет, пока ты не расскажешь то, что я хочу знать!

— Здесь больше нет никаких других подразделений! Наше было единственное!

— Мы обнаружили еще два рядом с твоим, поэтому я знаю, что ты лжешь.

Удар по голове отозвался грохотом в моем черепе.

— Я не располагаю... никакой... информацией…

— Ты же офицер!

Я охаю, когда мешок, полный чего-то твердого и тяжелого, снова соприкасается с моим животом. Следующий удар приходится на почки, и тогда нижняя часть моей грудной клетки, выталкивает из меня воздух и заставляет вырвать на песок…

— Отпустить тебя, — сказал я, и мой голос практически перешел в шепот. — Да, это именно то, что я собираюсь сделать.

Звук выстрела в маленькой комнате вышел оглушительным.

Я упал на колени, и холодный цементный пол послал ударную волну сквозь мое тело, когда она упала около стены. Я посмотрел на ее лицо и на аккуратную дырку в центре ее лба, желая невозможного.

— Блядь... нет…

Я почувствовал будто мой рот и горло заполняются песком, и закашлялся, пытаясь избавиться от него. Я даже мог почувствовать его вкус, – но, дотронувшись пальцами до языка, ничего там не обнаружил. Я не мог глотать, и минуту просто не мог дышать.

— Какого хрена ты это сделала?

Я снова закашлялся, и кашель превратился в удушье. Сдавленные, с трудом сдерживаемые рыдания заполнили воздух, когда мой ствол с лязгом упала на пол. Я быстро схватил пистолет, прижав к своему телу.

— Зачем ты это сделала? — закричал я на свалившееся передо мной тело. — Почему ты послушалась его? Почему?

Ответа не было.

Ответа уже никогда не будет.

Как и на многие другие вопросы, я никогда не узнаю честный ответ.

Я протянул руку и коснулся ее пальцев, как будто это как-то могло бы изменить ситуацию. Не изменило, и, хотя пальцы были еще теплыми, я знал, что скоро они станут холодными.

— Я говорил тебе, что все закончится именно так, — прошептал я. — Почему ты меня не послушалась?

Слишком много «почему».

Я упал на задницу, обнял колени и стал раскачиваться вперед и назад. Я не понимал, что происходило внутри меня, и мне это не нравилось. Мои мысли, похоже, не могли сосредоточиться на чем-то одном, и вместо этого они перескочили от одного воспоминания к другому.

Первый раз, когда я увидел ее на перекрестке.

Ощущение ее пальцев на моей груди в душе.

Запах ее кожи.

То, как я прижимал ее, пока мы спали.

Смогу ли я когда-нибудь заснуть снова?

У меня просто не было ни одного шанса пережить это.

ГЛАВА 12.

ПОТЕРЯННОЕ ЗДРАВОМЫСЛИЕ

Не чувствуя собственных ног, я с трудом поднялся по ступенькам в сто сорок шестой автобус, который направлялся на север. Он был почти полностью заполнен, и, прежде чем мне удалось сесть на освободившееся место, я простоял пару остановок, держась за поручень. На следующей остановке снова набралась куча народу, и мне вокруг ничего не было видно, кроме задниц. Передо мной, споткнувшись о чьи-то ноги, чуть не упала маленькая девочка, и ее отец наклонился вниз, чтобы подхватить ее и прижать к груди. Еще через пару остановок, они тоже нашли себе места сзади.

Это была афроамериканская девчушка около четырех лет, на ее голове была надета шляпа, которая выглядела так, будто была выкроена из одного из тех ворсистых ковриков для ванной ярко-розового цвета. На ней еще были две длинные полоски пушистой ткани, из которых, как я полагал, должен был получиться шарф, но вместо того, чтобы быть обернутыми вокруг шеи, они просто свисали с ее плеч. На концах были нашиты вставки из фетра, выполненные в виде мордочек животных. Этот шарфик был, очевидно, теплым, а выглядел и смешно, и, в то же время, очень мило.

Что же я, блядь, наделал?

Еще больше людей набилось в автобус, и водитель велел всем проходить дальше, чтобы освободить место. Пара в мусульманских одеждах проскользнула мимо людей, стоящих в проходе, и направилась к задней двери справа от меня. На ней было черное платье, а голова покрыта ярко-голубой тканью. Он был в белой рубашке на пуговицах с высоким воротником и с темной густой бородой.

Я еще не дошел до того, чтобы считать кого-нибудь членом Аль-Каиды или сочувствующим ей только из-за того, во что тот одет или какую священную книгу прочитал в определенный день и в определенном здании. Обычной моей реакцией, если такие люди находились слишком близко, была только лишь слабая дрожь, и потом я бы поворчал про себя пару минут о том, что был глуп.

В этот раз все было немного по-другому.

Я протянул руку и вытер с лица пот, выступивший на лбу. Оглянулся назад в другой конец автобуса, но волосы на моем затылке продолжали стоять дыбом и раздражали кожу головы. Мой мочевой пузырь почувствовал острую потребность опорожниться, и стоило мне только закрыть глаза, как все воспоминания вернулись.

Середина дня, к востоку от базы, прямо у ее границы. Боевики вели неприцельный огонь по базе, и у нас уже был один террорист-смертник, которого разорвало в клочья возле автобазы.

Послали за снайперми.

Нам было поручено уничтожить парней, скрывающихся в горах, но день прошел. Ни людей, ни стрельбы.

— Вы куда, лейтенант?

— Тридцать секунд, рядовой, — отзываюсь я. — Надо по нужде сходить.

Он нервно смеется, и я захожу за угол светло-бежевого здания. Перебрасываю винтовку за спину и вытаскиваю свой член из камуфляжных штанов. Мне как-то не по себе, но я отмахиваюсь от этого чувства и вздыхаю, когда ровная струя смачивает песок передо мной.

Выстрелы.

Крики.

Начинает реветь сигнализация, расположенная по периметру базы.

Пытаюсь достать свою винтовку обратно из-за плеча и одновременно засовываю член в штаны. Я спотыкаюсь, делая шаг назад, выпрямляюсь, а затем выхожу из-за угла, нацелив оружие.

Повсюду тела.

Ортега, Мэтьюс, Дэвис, Райанс – все лежат на земле, никто не двигается.

Боль в затылке, и песок устремляется вверх, чтобы столкнуться с моим лицом.

Я открыл глаза, и мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернуться в настоящее. Автобус стал еще более переполненным, чем раньше, и мусульманская пара передвинулась ко мне чуть ближе. Моя грудь сжалась, я попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но потерпел неудачу.

— Она мертва.

Парень напротив поднял на меня взгляд и немного прищурил глаза, но я его проигнорировал.

Автобус снова остановился, и я понадеялся, что пара выйдет на этой остановке, но они остались. Вместо этого меня задел парень в камуфляжной куртке, и я почувствовал, словно внутри сжимается пружина. По крайней мере, на нем была не камуфляжная форма, предназначенная для пустыни, но почему-то она все же заставила мое сердце биться быстрее. Я тотчас отвернулся и скрестил на груди руки. Закрыв глаза и вцепившись пальцами в бицепсы, я почувствовал, как фантомные пальцы Бриджет поглаживали сбоку мое лицо, охлаждая горячую кожу как тогда, когда я был болен.

— Стой.

Но мы продолжаем ехать.

Громыхание сиденья подо мной было похоже на толчки от взрывающихся вокруг меня бомб. Звук работающего двигателя автобуса, когда тот снова тронулся, трансформировался в грохот танка, движущегося по грязному песку. Автобус резко качнулся, останавливаясь, и меня бросило на сидящую рядом со мной женщину. Мои мышцы опять напряглись, а ствол пистолета врезался в спину. Я подумал, а не вытащить ли мне его из-за пояса.

Конечно, тогда каждый смог бы его увидеть – не такой уж это отличный ход.

Так ведь?

Я снова прикрыл глаза, и в моей голове замелькали многочисленные картины случаев стрельбы в школах и вооруженных преступников на крышах. Несмотря на кровавые сцены массовых убийств, выставляемые СМИ для всеобщего просмотра, эта идея принесла покой в мой разум. Зачинщиков такого рода насилия всегда ждал один конец.

Основной упор на слове «конец».

— Устал.

Надоело играть эту роль, надоело просто таскаться по городу, будто я был здесь каким-то богом или демоном, доносящим до тех, кто пересек мне дорогу, версию правосудия от Ринальдо Моретти. Ничего из этого даже не имело для меня никакого значения. Все, что я в итоге получал – это пачка наличных и извращенная идея верности тому, кто говорил мне, что я проделал хорошую работу и иногда называл меня «сынок».

Когда я открыл глаза, мусульманка смотрела прямо на меня. Мое и без того напряженное тело скрутило, рука поползла вниз к сиденью – ближе к оружию. В пистолете было семь патронов и у меня еще две обоймы. Мой разум легко подсчитал, сколько людей я мог бы положить с имеющимся у меня арсеналом. Я мог бы легко построить из тел барьер вокруг себя.

Как на это посмотрела бы женщина, которая пялилась на меня? Попыталась бы она напасть на меня? Или бросилась бы закрыть собой мужа, а, может, он стал бы перед ней?

Без разницы. Они оба бы умерли. Парень в этой дурацкой камуфляжной куртке и множество рассеянных подростков засунутыми в уши наушниками и с их электронными устройствами, в которые они уткнули свои лица. Они понятия не имели, что происходило вокруг них, и пришло время, чтобы кто-то разбудил их всех.

Я не смог никого спасти в моем подразделении – не смог защитить. И сейчас я ничего не мог сделать – ни спасти никого, ни защитить. Их смерти были бы бессмысленны и абсурдны – все до единой.

Все они уже мертвы.

Мои пальцы потянулись за спину и прикоснулись к теплой рукоятке Беретты. Это было так приятно. Я переместил оружие из-за спины вперед, хотя все еще прятал его под курткой.

У меня перед глазами все еще плыло, но внутри не было никакой борьбы. Даже когда я попытался раздумать о том дерьме, о котором сожалел бы, то не смог бы многого надумать. Я бы хотел на обед пиццу вместо чертова хот-дога, который я схватил из тележки. Я бы хотел посмотреть новый фильм «Бросок кобры» который должен выйти в ближайшее время – трейлеры выглядели здорово, и мне нравился этот фильм.

Я медленно поднял голову и открыл глаза.

И правда, не было никакой причины для задержки.

— Все решено.

Вот как это должно закончиться.

Я огляделся по сторонам, начиная с мусульманской пары. Мои глаза прошлись по подросткам, по парню в камуфляже, по женщине с сумкой Мэйсис и по парню, держащему маленькую девочку.

Глаза ее оставили отца и сосредоточились на мне, и наши взгляды зацепились друг за друга. Ворсинки ее розовой шапки зашевелились от ветра, ворвавшегося в автобус через двери, которые открылись и закрылись на следующей остановке. Мое сердце стало биться в груди громче, и я почувствовал, как кровь потекла по моим венам быстрее. Я не знал, как долго мы просто смотрели друг на друга. Только понял, что она будет сопутствующим ущербом в моем придуманном наспех плане.

Двери автобуса открылись, и ворсистая шапка снова растрепалась под прохладным ветерком. Я встал с сиденья, запихнул пистолет за пояс моих штанов, и свалил на хрен из автобуса.

Я был далеко от своей остановки – в северной части на Мичиган-авеню возле обсерватории Джона Хэнкока. Я перешел улицу, но не решился сесть в другой автобус – это показалось мне рискованным. Мои ноги несли меня мимо насосной станции с водонапорной башней и магазина спортивной одежды «Коламбия». Я прошел мимо магазинчика Tiffany & Co и попытался не вспоминать о моем свидании с Бриджет.

Запах томатного соуса и сыра завлек меня в соседнюю пиццерию, где я заказал сырную пиццу с дополнительным соусом, съел половину, а потом откинулся назад и задался вопросом, не взбунтуется ли от этой пищи мой желудок.

Я вернулся домой и свалился на пол, О́дин подошел ко мне и заскулил. Он обнюхал мои руки, и я клянусь, он понял, что я натворил.

— Я не должен был этого делать. Я даже не знаю, почему это сделал.

Мое горло сжалось, заглушая слова.

— Если бы я пошел поссать в другое место, тогда смог бы увидеть, как они подошли. Если бы я мог, я бы вытащил их всех оттуда – там было где укрыться.

Головокружение не давало мне подняться, и пришлось постараться, чтобы встать на ноги. Может быть, у меня обезвоживание – горло было, естественно, сухим. Вылакав бутылку воды, я решил вывести О́дина на прогулку. Он завилял хвостом, глядя на меня, и я почувствовал себя полным кретином, потому что даже не подумал о том, что станет с ним, если меня не будет. Я погладил его лохматую голову и прикрепил поводок к ошейнику.

Погода была идеально подходящей для его шерсти, и он казался сильно взволнованным, когда я не последовал к парку, а отправился вниз по Вакер-Драйв к Военно-морскому Пирсу. Идти было довольно далеко, но О́дин любил прогуливаться около озера.

Он направился к группе чаек, и я побежал с ним, чтобы он мог погоняться за птицами. Мои ноги стучали по земле, в то время как голова переполнялась воспоминаниями.

Сильный артиллерийский огонь и взрыв. В этот момент я едва могу поднять голову, но очень хочется знать, что происходит снаружи. Что-то серьезное. Что-то очень громкое.

Я могу только надеяться, что все, наконец, закончится для меня.

Крик, стук бегущих ног, и на это накладывается шум вертолета, находящегося слишком близко к земле.

Больше взрывов, больше криков – на этот раз на английском, но я предполагаю, что это не более чем сон – очередная галлюцинация.

Я даже не могу сделать вид, что у меня еще остается надежда.

Устав от бега, мы вернулись в квартиру. Я покормил О́дина и сел за компьютер, чтобы проверить электронную почту.

Может быть, если бы я просто продолжил заниматься обыденными делами, мне бы удалось из этого выбраться.

— Ты убил ее. Она, блядь, доверяла тебе – зависела от тебя.

Заткнись.

В электронной почте все было как всегда.

Какой-то адвокат из Великобритании был уверен, что я был давно потерянным родственником какого-то ирландского барона и хотел бы отправить мне много денег.

Художественный институт объявлял бесплатный вход для жителей Чикаго на выставку Пикассо в понедельник.

Место, где я только что обедал хочет, чтобы я сэкономил десять баксов при следующем моем визите.

Ничего интересного, поэтому я закрыл компьютер и сел на диван, переключая каналы. Это, конечно же, не сработало. Я даже пробовал посмотреть платный порно-канал, но и это никак на меня не подействовало. Моя голова просто раскалывалась.

— Было бы лучше с проституткой; с ними намного лучше.

Заткнись.

Мне нужно было хоть что-нибудь сделать, чтобы очистить голову, поэтому я схватил поводок О́дина и вывел его обратно, направившись на собачью площадку.

Солнце уже начало исчезать за домами, но было еще достаточно дневного света и вокруг разгуливало много людей. Дети на детской площадке были очень громкими, но все, казалось, отлично проводили время. Проклятая гаражная дверь запела, сообщая всем вокруг, что вот-вот должна выехать машина, и я напрягся от ее громкого рева. Встряхнув головой, чтобы выбросить из нее все мысли, я сел на скамейку и позволил О́дину делать свои дела.

Моя голова все еще пульсировала от боли, и я потер пальцами виски. Когда я снова опустил руки, то увидел на большом пальце капли крови.

— Это ее? Его?

Я вытер их, а затем посмеялся над собой.

— Убирайся, убирайся, чертово пятно!

«Бип! Бип! Бип!»

Я обхватил руками тело и согнулся пополам. Как я раньше не понял, что этот звук был слишком похож на охранную сигнализацию, которая срабатывала среди ночи, означая, что кто-то нарушил внешний периметр нашей базы. Обычно тревога бывала ложной, но она все равно всех будила.

— Слишком устал. Мне нужно выспаться.

Подбежал О́дин и обслюнявил мне ногу.

— Это отвратительно, — сказал я ему, но, несмотря ни на что, почесал его голову. Удостоверившись, что я никуда не ушел, он подбежал к истеричному терьеру и погнался за ним вокруг дерева с невообразимым дурным лаем.

За спиной снова стала подниматься дверь гаража, сопровождаемая отвратительными и непрерывными сигналами. Мои спина и плечи напряглись, сердечный ритм ускорился.

Мысли продолжали метаться туда и обратно – иракская пустыня, тело Бриджет на полу офисного здания моего босса, стоны Лиа, когда я плавно скользил внутри нее, вкус песка.

Это было уж слишком... просто слишком много.

«Бип! Бип! Бип!»

— Твою мать! — тихо зарычал я, когда звук позади заставил меня сжать зубы. Мой правый указательный палец прижался к ладони, давая понять, что хотело мое тело.

Женщина, по-видимому, владелица истеричного терьера, посмотрел на меня с сомнением. Мои глаза встретились с ее, и я не отводил взгляда, пока не вынудил ее отвернуться. Она быстро отошла с собакой на другую сторону маленького парка.

— Как будто это тебе поможет.

Через тридцать секунд после того, как рев сигнализации прекратился, снова раздался звуковой сигнал.

Я капитулировал перед растущей потребностью внутри себя.

Свистнув О́дину, я застегнул поводок на ошейнике и зашагал через парк к своему дома. О́дин подвывал и на самом деле немного тянул назад поводок, чего никогда прежде не делал. Я оглянулся на него, и он практически съежился.

Но у меня на все это не было времени. Меня ждали другие дела, поэтому я потащил его в дом против воли.

— Давай, давай, давай, — бормотал я, пока лифт не добрался до нужного этажа. Я нажимал на кнопку несколько десятков раз, но это не помогало. Как только двери лифта открылись, я потянул О́дина по коридору к своей квартире. Очутившись внутри, я выпустил поводок, наполнил водой его миску, а затем перешел к кое-чему гораздо более желаемому.

В моем шкафу в спальне, в самом дальнем углу была спрятана моя камуфляжная форма. Я ни разу не надевал ее после моего вынужденного ухода на пенсию, но она по-прежнему довольно хорошо сидела на мне. Я надел через голову свои личные жетоны, которые лежали на дне керамической вазы на моем комоде, а потом вернулся назад к шкафу.

О́дин заскулил из-за дверного проема.

Я вытащил винтовку из сумки, собрал ее и открыл дверь на балкон. Встал коленями на пол и открыл сошку, чтобы стабилизировать оружие, а затем лег позади него так, что мои ноги торчали с одной стороны через балконные ограждения. Я стал тщательно осматривать парк через оптический прицел. Поместил перекрестие прямо на лампу рядом с дверью и стал ждать.

Прошла всего минута или две до того момента, как лампочка начала мигать, дверь стала открываться и предупреждающий сигнал «бип-бип-бип» завизжал на весь район.

— Однажды ты сломаешься, не так ли, лейтенант?

— Само собой.

Я выстрелил.

Лампочка взорвалась, но визжащий звук продолжался. Я переместил прицел и выстрелил в коробку слева от двери, которая разлетелась осколками по тротуару, но звуки все равно не прекратились. Возле края гаражной двери находился еще одна маленькая электрическая коробка, мой третий выстрел уничтожил ее и оставил, наконец, парк в благословенной электронной тишине.

Однако гвалт людей значительно возрос.

Кричали по всему парку, люди выбегали из мексиканского ресторана на углу торгового центра, на площадке лаяли собаки. В красном кирпичном здании, где располагался оскорбительный гараж, было несколько окон, и я разнес их вдребезги одно за другим. Стекла падали на тротуар и разбивались дальше, по мере того как отстрелянные гильзы усеивали мой балкон.

Родители детей на детской площадке закрывали руками свое потомство и ныряли с ними под горки и качели. Владельцы собак пытались удержать своих питомцев и побыстрее убраться с открытой местности.

Я сменил магазин и продолжил стрельбу.

В ушах звенело, я слышал, как лаял О́дин из комнаты позади меня, но я закрыл все, что смог. Остальные окна в здании разбились, под моими непрекращающимися выстрелами. Был только я, спусковой крючок и отдача винтовки в мое плечо.

Но мне хотелось большего.

Перекрестье нашло одну из посетительниц ресторана, и я прицелился прямо над ее глазом.

— Ты ее даже не знаешь.

Я покачал головой, сильно зажмурился и попытался перевести дыхание.

— А ты, блядь, разговариваешь сам с собой! — я сплюнул, снова посмотрел вниз, но женщина уже исчезла внутри. Я нашел другую цель – женщину с терьером. Она подхватила маленькую собачку и бежала через парк с парой других горлодеров. Я был уверен, что смогу пришить их обоих одним выстрелом.

— Какого рожна? С какой, мать ее, целью?

— Заткнись!

Мои руки начали трястись, и пот со лба стал заливать глаза. Я не надел бандану, чтобы предотвратить это, и теперь могла пострадать моя точность. Когда дело дошло до наведения перекрестья на цель, меня уже так зверски трясло, что, выстрелив, я облажался по полной.

Сирены.

— Слишком, блядь, долго ждал.

Я на минуту выбросил все из головы, вытер пот с глаз, потряс руками и сделал глубокий вдох.

— Ты справишься с этим дерьмом. Ты в этом дерьме мастер.

Когда я снова глянул через оптику в сторону здания, я увидел множество людей в бронежилетах и шлемах, начинающих эвакуировать парк и окружать мой дом. Я еще мог бы в тот момент сбежать, но посчитал, что, вероятно, было уже слишком поздно, поэтому вернулся к стрельбе.

Семь машин остались без колес, но ничто не доставило мне такого же удовольствия, как гаражные ворота. Я задействовал свой последний магазин и сместил прицел вправо. Команда спецназа еще не окружила эту территорию, и там было много прохожих. Если я убью одного из них, они, вероятно, задействуют своего снайпера, чтобы снять меня. Я услышал вдалеке шум вертолета и решил, что снайпер должен был быть в нем. Мне надо было стрелять или по нему, или по спецназовцам, но их шлемы все осложняли.

Я стал стрелять по окнам жилого дома с правой стороны парка, а затем в мой фокус попал кто-то, стоящий на полпути вниз по лестнице, ведущей к Норс-Коламбия-Драйв. В оптический прицел попало ушко, скрытое под темными шелковистыми волосами.

Красивые волосы.

Она повернулась, и угасающее солнце сверкнуло, отражаясь от колье вокруг ее шеи. Это была простая, серебряная цепочка с большим, круглым кулоном. Нет, погоди, не кулон – это был…

— Четвертак.

Мой палец перестал двигаться. Дыхание остановилось. Черт, в этот момент мое сердце перестало биться.

— Какого хрена.

О́дин скулил и лаял, а потом наступила тишина.

Крики стоящих внизу людей были перекрыты шумом позади меня. Их слова мало что значили, пусть даже я и понимал, что они, по всей видимости, кричали, чтобы я опустил оружие и прекратил пытаться взорвать этот гребаный квартал.

Наплевать.

Я не мог оторвать глаз от сияющего четвертака на шее и знакомого лица.

— Лиа.

— Опусти оружие сейчас же!

Это, должно быть, галлюцинация.

Это никак не возможно – она никоим образом не могла оказаться здесь.

Абсолютно невозможно.

— Сейчас же опусти оружие, или я буду стрелять!

Меня накрыла усталость. Я больше не мог сопротивляться. Руки опустились вниз под винтовку, и я отодвинулся от нее, все еще не отрываясь от оптического прицела. Я уже убрал руку со спускового крючка, для меня уже не было никакого смысла следовать своему плану.

Я не хотел быть здесь, и я не хотел делать того, что сделал. Я вовсе не хотел доводить до такого. Ринальдо это не понравится – он бы вообще такого не одобрил, а я теперь уже не мог все вернуть обратно.

Женская фигурка в перекрестье обернулась, подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца, и посмотрела на меня. Те же глаза, тот же самый взмах волос, когда она повернулась, и тот же самый изгиб нижней губы, когда она вонзила в нее свои зубки.

А потом она ушла.

И тут мои руки завернули за спину, я был резко уложен лицом вниз на пол балкона, мою щеку оцарапало о бетон. Я сразу же услышал приглушенный звук выстрелов и взрывов из далеких воспоминаний. Ощутил вкус песка и почувствовал его в моих легких.

— Пожалуйста... нет – пожалуйста, не убивайте меня! У меня есть жена! Ее зовут Мари, и мои дочери, Эвелин и Дженни…

Громкий щелчок, и, когда я поворачиваюсь на звук, кто-то хватает мою голову и толкает ее обратно вниз.

— Убейте меня! У меня даже нет гребаной семьи! Убейте меня!

Я не двигался, не сопротивлялся. Я едва чувствовал их руки на себе.

— Убейте меня, — прошептал я. — Убейте меня, пожалуйста... просто убейте меня.

К группе вокруг меня присоединилось больше голосов. Новые руки прижимали мои плечи. Трещали рации. Звук лопастей над головой заставил меня попытаться поднять голову, чтобы понять, какой именно там вертолет. Полицейский? Транспортный? Военный? Находился ли внутри снайпер, который, как я подозревал, был готов покончить со мной?

Стрельба в голове все продолжалась, изредка заставляя меня вздрагивать. Всякий раз, когда я это делал, два человека, удерживающие мое тело на земле, еще сильнее давили на меня, хотя я и не сопротивлялся. Моя голова была прижата к бетону, и я мог видеть через край балкона парк, который сейчас был свободен от людей. Теперь там вообще никого не было – ни женщин, ни мужчин, ни даже собак.

— О́дин?

Я попытался поднять голову, чтобы заглянуть в квартиру, но меня обратно толкнули вниз.

— О́дин!

Я ничего не услышал в ответ.

Мою грудь парализовало, и я не мог дышать. Он ведь до этого лаял, чего почти никогда не делал, но теперь молчал. Где он? Что они с ним сделали? Он напал на них, чтобы защитить меня?

– Нет… нет…

О́дин... Боже, нет... О́дин…

Я крепко сжал глаза. Кто-то удерживал мою шею, и я почувствовал во рту песок. Я почувствовал, как проволока оборачивается вокруг моих запястий, как она разрезает мою кожу, и услышал, как ветры пустыни завывают вокруг меня.

— Это все не настоящее.

С силой втягивая в себя воздух, я попытался дышать реже, чтобы избежать гипервентиляции. Я оглянулся через плечо, увидел четырех мужчин вокруг, прижимающих меня к бетонному основанию, и почувствовал, как как вокруг моих запястий защелкивают наручники. Еще один мужчина возле раздвижной стеклянной двери держал нацеленное на мою голову оружие.

— Где моя... где моя собака? О́дин!

Никто не ответил. Никто не сказал ни слова.

Когда они поставили меня на ноги, головокружение стало таким угрожающим, что могло привести к потере сознания. Я споткнулся, когда посмотрел в сторону лестницы, где раньше стояла фигурка женщины с монетой на шее, но сейчас там никого, кроме человека с винтовкой и в спецназовской форме.

— У него военный жетон.

Цепочка вокруг шеи затянулась, отрезая поступление большей части воздушного потока. Когда он дергает за нее, я чувствую, что она обдирает кожу у основания моей шеи, и как звенят мои жетоны в его хватке.

— Думаешь, это что-то значит для меня? Для нас? Ты ничто! Они ничто! Ты здесь уже сколько месяцев? Ты хоть знаешь? Никто вас не спасет – им плевать на вас! Один из ваших людей подсказал нам, где вы находитесь!

Меня предал рядовой-новобранец.

— Это ничего не значит.

— Лейтенант?

Моя голова повернулась на голос – рефлексивное действие. Я не знал стоящего передо мной мужчину с круглым лицом в синей униформе и бронежилете. Я никогда его раньше не видел.

— Где О́дин? — спросил я.

— Я зачитаю Вам Ваши права, — сказал мужчина.

Знакомые слова плавно вытекали из его рта и напомнили мне тысячу фильмов и телевизионных шоу, где звучало подобное.

— Вы понимаете свои права?

— Там была девушка, — сказал я ему. — Ты ее видел? У нее была монетка на шее.

— Его нет, сэр.

— Давай, заводи его.

Меня подтолкнули через балконный проем обратно в квартиру и повели через спальню в гостиную. Дыхание в груди перехватило, когда я увидел гору белого меха возле дивана, но прежде чем я смог как-то отреагировать на увиденное, голова О́дина в наморднике поднялась, и он стал бить хвостом об пол. Офицер, державший его за поводок на шее, не дал ему приблизиться ко мне.

Я перевел дыхание и чуть не упал от облегчения. Меня провели в сопровождении через комнату в открытую дверь и в коридор. Лифты в конце холла были перекрыты, возле лестницы стоял офицер, спорящий с женщиной.

Не с какой-то женщиной – с моей женщиной.

Лиа стояла, уперев руки в бедра, и ее волосы были уложены на макушке в один из этих нелепых, тяжелых пучков. Несколько прядей упали ей на шею и пришли в движение, когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня.

Ее рот открылся, и она попыталась сделать шаг вперед. Офицер преградил ей путь, так что мы просто продолжали смотреть друг на друга.

Я вспомнил все, о чем думал, когда возвратился в хижину после того, как высадил ее на автобусной остановке. Именно поэтому я не хотел пускать ее в свою жизнь, но она все равно была здесь – наблюдала, как меня тащат в тюрьму. Ей повезло, что я ее не застрелил.

Мой желудок сжался от одной только мысли об этом.

Офицеры, стоящие с обеих сторон, подтолкнули меня к лифту. Ближе к ней мне уже не оказаться.

— Эван? — мое имя прозвучало как мольба из ее уст.

В ответ я мог только смотреть на нее.

— Что... что случилось? — спросила она, как будто у меня был ответ, который имел хоть какой-то смысл.

У меня его не было. И, возможно, никогда не будет.

Я отвернулся от нее, когда они стали заталкивать меня в лифт. Конечно, не было никакой очевидной причины для всего, что я сделал. Я даже сам этого не мог понять, как же тогда сможет это понять кто-нибудь еще? Им лучше поговорить с собакой.

— Лиа! — я повернулся к ней и встретился с ней глазами. — Возьми О́дина, пожалуйста. Пожалуйста, возьми его с собой – убедись, что с ним все будет в порядке. Пожалуйста? Сделаешь это? Пожалуйста?

— Хорошо, — тихо ответила она.

— Позволь ей, — стал умолять я парня, держащего меня за левую руку. — Пусть она заберет мою собаку, хорошо?

Он ничего не сказал.

— Что вы собираетесь с ним делать? — потребовал я, когда меня подтолкнули в сторону лифта. — Пусть она заберет его! Пожалуйста!

— Все будет хорошо, лейтенант, — сказал офицер с круглым лицом, подходя ко мне. — С собакой все в порядке, и после небольшого оформления мы убедимся, чтобы он, в конечном итоге, оказался в руках этой молодой леди. Согласен?

Я кивнул.

Мои глаза снова встретились с Лиа, и я увидел, как одна слезинка сбегает с ее ресниц и катится по щеке. Необходимость стереть эту слезу была просто невыносимой, но я не мог даже шевельнуться.

— Извини, — прошептал я.

Ее зубы вонзились в нижнюю губу, и когда она снова прошептала мое имя, из глаз полилось еще больше слез.

— Я позабочусь об О́дине, — сказала она. — Я...я разберусь с этим. Тебе просто нужно... тебе нужно…

Ее голос затих, и я улыбнулся ей одним уголком рта за заботу. Мне не нужно было ничего кроме того, что обещал сделать Моретти – пристрелить меня.

Предполагалось, что они убьют меня. Зачем я перестал стрелять? Ведь если бы я не остановился, они бы меня прикончили. Взгляд назад на Лиа снова дал мне ответ – я не мог продолжать стрелять, зная, что она была поблизости.

Больше ничего нельзя было поделать, и никакая моя обычная тактика не сможет удержать меня от того, чтобы постоянно не думать о ней. Я увидел ее снова, это уже больше не просто воспоминание, я чувствовал ее присутствие. Даже когда сотрудники полиции блокировали нас от физического контакта, казалось, что мы касались друг друга.

Мне не нужно было прикасаться к ней – я чувствовал ее присутствие в холле.

Я чувствовал ее все время; с того момента, как она села в автобус, чтобы увидеться со своей матерью, и до того, как наши глаза встретились в холле. Возможно, я мог бы найти несколько способов затолкать ее в самые дальние уголки моей памяти, но я знал, что она всегда была там. Как будто она была внутри меня, и никуда не исчезала, где бы я ни оказывался.

Я стал бы ее погибелью, вполне возможно, в самом буквальном смысле этого слова.

Я не мог этого допустить. Я не мог позволить ей стать частью моей дерьмовой жизни и закончить, как Бриджет – либо от моей пули, либо от чужой. Я не собираюсь позволить этому случиться, потому что... потому что…

Потому что Ринальдо Моретти ошибался во мне.

Я точно знал, что он имел в виду, – я чувствовал это.

Взглянув на нее в последний раз, я постарался впитать в себя все, что мог. Мой разум охватил ее длинные, темные волосы, глаза, сверкающие от слез, сияющий четвертак, висящий на шее, и сохранил это навсегда в памяти. Я понимал, что это был конец всему, и это было самым лучшим выходом для нее. Я понимал это всем своим теплым, бьющимся сердцем. Осталось только найти новый способ выкинуть ее из моей головы.

Тюрьма, кажется, является хорошим отвлекающим фактором ото всего.

Поэтому я позволил им увести меня.

Надеть на себя наручники.

И отвлечь меня таким способом.

ЭПИЛОГ

Лиа

Это было какое-то гребаное безумие.

Куда я попала?

Коридор был светлым, чистым и дорого декорированным. Конечно, не супермодно, но высококлассно. Сцена в коридоре ни коим образом не вписывалась в эту обстановку.

Несколько спецназовцев выстроились в линию вдоль стен, некоторые из них с оружием наизготовку, направленным на мужчину, которого их товарищи вывели из квартиры в дальнем конце коридора. Они подобрались, когда он появился, и их пальцы подергивались на спусковых крючках, но не достаточно, чтобы открыть огонь.

Мой взгляд был обращен на их цель.

Лицо, на которое я смотрела, было тем же самым, что и несколькими месяцами ранее, но ясные голубые глаза покраснели и опухли, и строгая военная стрижка уже не была короткой – волосы отросли и выглядели неухоженными. По крайней мере, камуфляжная форма, в которой я никогда его раньше не видела, как я и ожидала, смотрелась на нем идеально. Остальное, в том числе и то, как выглядело лицо Эвана Ардена, было совершенно диким.

В течение нескольких месяцев я искала этого человека, зная только его имя и то, что он служил, но все сведения о нем, казалось, полностью исчезли после его возвращения с Ближнего Востока. Поиски привели меня к ужасающему видео, где он стоял на коленях, а находящегося рядом мужчину казнили, и фотографиям, когда он вернулся в Соединенные Штаты после того, как был найден во время налета на секретную базу Аль-Каиды.

На этих фотографиях все еще можно было увидеть синяки, хотя они уже почти сошли. Из-за вывихнутого плеча его рука была подвязана, а в остальном, как сообщалось, он был вполне здоров.

Но его глаза…

Как будто его преследовали и до сих пор преследуют. Его взгляда, немного сомневающегося, но полного яркого и живого блеска, который я увидела в Аризоне, и след простыл. Я никак не могла увязать фотографии человека, вернувшегося с войны, с крутым и уверенным в себе мужчиной, который приковывал к себе мои глаза в своей узкой кровати и велел к нему прикоснуться. Теперь, когда я нашла его, он смотрел на меня точно таким же загнанным взглядом, пока его в наручниках выводили полдюжины мужчин.

Он стрелял в людей.

Тем не менее, это не был взгляд бездушного убийцы, он был больше похож на потерянного щенка – отчаянного, голодного и напуганного – кусающего подозрительную руку, тянущуюся под диван, чтобы его вытащить. Слезы текли по его лицу, хотя он, кажется, не обращал на это внимание.

Все фантазии, которые выстраивались в моей голове, пока я его искала, рассыпались в прах. Не будет страстного поцелуя, он не прижмет меня к своей груди – его руки надежно связаны за спиной, чтобы защитить окружающих. Но я и сама бы не стала бросаться в его объятия, чтобы почувствовать себя в безопасности и вернуть то, что у нас было в Аризоне. Я не была уверена, что теперь смогу привлечь его внимание.

Что с ним произошло?

Эван увидел меня, и в то же мгновенье закрыл свои глаза на чуть большее время, чем это требовалось, чтобы просто моргнуть. Когда он открыл их снова, то имел вид и без того уже сломленного человека, который, казалось, рухнул в еще более темную пропасть. Я шагнула инстинктивно вперед. Мне нужно было дотянуться до него, прикоснуться к нему и убедиться, что все это было реальностью, а не каким-то больным кошмаром, придуманным моим доведенным до отчаяния разумом. Такой возможности не представилось; сотрудник полиции, который спорил со мной минуту назад, преградил мне путь. Он что-то резко говорил, но я не слышала слов.

— Эван?

Он отвел покрасневшие глаза в сторону, признавая свое поражение, и позволил своему эскорту довести его до открытой двери лифта. Как только он подошел к лифту, его глаза расширились, он обернулся и окликнул меня по имени.

— Возьми О́дина, пожалуйста. Пожалуйста, возьми его с собой – убедись, что с ним все будет в порядке. Пожалуйста? Сделаешь это? Пожалуйста?

О́дин, ну конечно. Побритая почти наголо огромная белая собака со свисающим языком. Он все время лизал мою руку, пока я пыталась заснуть в маленьком домике в Аризоне, где встретила Эвана. Я была поражена тем, как он был послушен и как быстро подчинялся всем командам Эвана.

Естественно, я согласилась. Что еще я должна была сделать? В моей голове была полная каша – я даже не могла заставить себя хоть как-то разобраться в произошедшем – но, конечно, я взяла собаку. Как только панические слова, брошенные Эваном капитану полиции, дошли до меня, я попыталась пройти мимо офицера, стоящего возле меня, но не смогла его оттолкнуть.

— Позвольте мне поговорить с ним! — задыхаясь, попросила я.

— Я не могу этого сделать, мэм, — ответил полицейский. — Вы должны понять, почему я не могу этого сделать.

Я слишком хорошо это понимала.

—Я позабочусь об О́дине, — крикнула я и увидела, как его лицо расслабилось. — Я... я разберусь с этим. Тебе просто нужно... тебе нужно…

Я не знала, что ему нужно, и его ответная слабая улыбка, рассказала мне, что он тоже не знает. Эван не отводил глаз, пока они заталкивали его в лифт, и я почувствовала ту же связь с ним, что и в Аризоне, когда он вручил мне бутылку воды, и наши пальцы соприкоснулись, когда Эван передавал ее мне.

— Прости, — тихо произнес он, и двери лифта закрылись.

Наблюдая за тем, как он исчезает за дверьми, я поняла, что в тот момент сделала бы все, чтобы его вернуть. И тогда я осознала, насколько другим он был внутри, несмотря на жесткий внешний облик. Уильям внешне всегда выглядел мягким и милым, но внутри был темным, жестоким и мстительным. Эван выглядел так, что все в нем просто кричало «держись от меня подальше», но как только наши тела переплетались, я принадлежала ему.

Я не понимала, как он дошел до такого состояния, но знала, что если бы я спросила совета у мамы, то она сказала бы мне как можно быстрее убегать от него. Но я не могла этого сделать. Не могла оставить его на произвол судьбы. Если бы он так поступил со мной, я бы не выжила одна в пустыне.

Я этого не допущу. Встреча с ним была единственной хорошей вещью, что случилось со мной за всю мою жизнь, и я не позволю отобрать его у меня. Я выясню, что нужно сделать, чтобы помочь ему и вытащить из тех неприятностей, в которые он попал. Эвану нужен кто-то, чтобы помочь ему – чтобы спасти его.

Я никак сейчас не могла от него отвернуться.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Заметки

[

←1

]

Def Leppard (искаженное англ. Deaf Leopard – глухой леопард) – британская рок-группа из Шеффилда, Йоркшир, Англия; образована в 1977 году

[

←2

]

Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР, «вьетнамский синдром», «афганский синдром» и т. п.) — тяжелое психическое состояние, которое возникает в результате единичной или повторяющихся психотравмирующих ситуаций).

[

←3

]

кинотеатр-мультиплекс

[

←4

]

B-movie – малобюджетная коммерческая кинокартина, не отличающаяся высокими художественными достоинствами

[

←5

]

отель в центре Чикаго

[

←6

]

Oakland Raiders – профессиональный американский футбольный клуб из Окленда, Калифорния, выступающий в Национальной футбольной лиге

[

←7

]

Teen Beat (Молодежный ритм) – американский журнал, ориентированный на читателей-подростков

[

←8

]

American Idol – телешоу на телеканале FOX, основанное на популярном британском шоу Pop Idol. Смысл передачи – соревнование на звание лучшего начинающего исполнителя в США

[

←9

]

стейкхауз

[

←10

]

pogo stick, также известный как «кузнечик» – устройство для совершения прыжков, состоящее из пружины, ручки, педалей и основной платформы для ног

[

←11

]

Rock and Roll Hall of Fame – музей и организация в Кливленде, Огайо, посвящённые наиболее известным и влиятельным деятелям эпохи рок-н-ролла: исполнителям, продюсерам и другим личностям, оказавшим значительное влияние на музыкальную индустрию

[

←12

]

Interstate 80 (I-80) – межштатная автомагистраль в США, проходит через всю территорию с востока на запад, от Сан-Франциско до Тинека, Нью-Джерси

[

←13

]

Voice over IP – IP-телефония, система связи, обеспечивающая передачу речевого сигнала по сети интернет или по любым другим IP-сетям

[

←14

]

Magnificent Mile - одна из самых знаменитых торговых улиц в мире, расположенная на участке Мичиган-авеню к северу от реки Чикаго

[

←15

]

Ид, или «оно», и Эго, или «я», V - пяти. Бессознательное и сознательное. Понятия Id, ego и superego, ставшие центральными в теории психоанализа, ввёл Зигмунд Фрейд. Ид – это подсознательная часть психики – стихийное животное начало, главным принципом которого является «принцип удовольствия». Эго – структурный компонент личности, ответственный за направление и контролирование инстинктов. Супер-эго представляет собой моральность, непрерывное стремление, тяга к совершенству. Всю сознательную жизнь человека Эго ищет компромиссные решения, которые могут удовлетворить находящиеся в постоянной конфронтации друг с другом Ид и Супер-Эго.