Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Сьюзен Фанетти

"Безмятежность и доверие"

Серия: МК Ночная банда Южная Калифония (книга 5*)

Автор: Сьюзен Фанетти

Название на русском: Безмятежность и доверие

Серия: МК Ночная банда Южная Калифония_5*

Перевод: betty_page (1-11 гл.),

Afortoff (с 11 гл.), Елена Курак (с 11 гл.)
Редактор: Екатерина Лигус

Вычитка: Ясмина

Обложка: Татия Суботина

Оформление:

Eva_Ber

* Т.к серия довольна объемная, а книги про разных героев, истории которых в дальнейшем не переплетаются, было решено, что переводить будем только самые интересные из них. Книгу можно читать как отдельную историю.

Аннотация

Шерлок занимает должность офицера разведки в МК «Ночная банда» Южная Калифорния. Его работа заключается в том, чтобы находить и хранить информацию, оберегая границы территории, принадлежащей клубу, от всех врагов, и он должен знать их всех в лицо. Своей жизнью он распоряжается точно так же, с особой тщательностью разделяя её на клубную и личную, словно проводя между ними невидимые границы, ни в коем случае не желая делиться деталями ни с одной, ни с другой стороной. Но в последнее время, когда его братья один за другим остепенились и стали семейными людьми, он начинает ощущать пустоту и одиночество, заключенный между этими двумя границами. Он отчаянно жаждет, чтобы кто-нибудь нуждался в нем. В нем самом, а не в его профессиональных навыках.

Сэди отстраивает свою жизнь заново после того, как публично сломалась и обнажила многолетние секреты. Она маленькими шажками учится доверять себе и окружающим, учится жить в мире без «опоры», которую использовала в течение длительного времени, чтобы отгородиться от всего. Ее жизнь, без преувеличения, каждодневная борьба, но девушка старается совладать поочередно со всеми трудностями.

Они встречаются, когда Сэди нуждается в помощи. Когда она буквально бросается в руки к Шерлоку с мольбой о спасении, и он помогает странной, сумасшедшей девушке, не сомневаясь не секунды в принятом решении. Как ее спаситель, Шерлок чувствует себя ответственным за нее. И для него это чувство становится мощным соблазном.

Отношения между ними не так просты: Сэди боится нуждаться в ком-то, стыдится показаться нуждающейся, беспокоится о том, к чему может привести ситуация, если она доверится кому-то достаточно, чтобы разрушить крепостные стены вокруг себя.

Но Шерлок решительный и терпеливый. Он хороший парень и находит кого-то, кто без слов понимает его и нуждается в том, что он может дать. И он не собирается отпускать ее.

Примечание: в книге присутствуют откровенные сексуальные сцены и насилие.

Я хочу отрыть свою душу: мне необходимо это.

Мне необходимо вверить кому-то всю себя.

Сильвия Плат.

Глава 1

Шерлок

Шерлок тщательно прицелился и бросил свою последнюю гранату.

Это было отличное попадание. Взрыв разнес полы и стены, огонь и разлетающиеся фрагменты тел заполнили склад.

— Класс! — восьмилетний мальчик, что сидел рядом с Шерлоком, прокричал радостно и поднял руку для того, чтобы тот дал ему пять. — ПОДОХНИТЕ, СВОЛОЧИ!

Шерлок дал ему пять.

— Дил, приятель. Поаккуратнее, — пробормотал он. — Твоя мама надерет нам задницы, если услышит.

Играя со своими куклами за маленьким разовым столиком, что находился в противоположной стороне комнаты, маленькая сестра Дилана, Челси, пронзительно завизжала:

— Мамочччккааа! А Дилан сказал Очень Плохое Слово.

— Заткнись, тупая дура, — прорычал Дилан.

Шерлок поставил игру на паузу, посматривая с опаской в сторону кухонной двери, затем проговорил.

— Дилан. Нет. Это уже слишком.

— Мамочкаааааа!!! — заголосила четырехлетняя Челси.

Когда Шерлок отложил свой джойстик в сторону и поднялся, чтобы подойти к ней навстречу, и попытаться успокоить, мать Дилана и Челси, Таррин, разгневанно влетела в комнату и остановилась в дверном проеме. В руках она держала бутылку с острым соусом «Табаско» (прим. Соус Таба́ско — торговое наименование острых соусов, сделанных из мякоти спелых плодов кайенского перца (перец табаско), уксуса и соли).

— Дилан Джонатан Уилкс, немедленно подошел ко мне.

Глаза Дилана широко распахнулись и уже были влажными от слез.

— Нет, мамочка. Прости меня. Пожалуйста! Прости! Не нужно!

— Немедленно, или за непослушание ты получишь еще одну ложку.

Шерлок чертовски ненавидел тот способ, как она боролась со сквернословием Дилана.

— Тар, ну ты что, пожалуйста, не нужно.

Она обратила на него усталый, злой взгляд.

— Закрой свой рот, Тим. Ты не их отец. Не забывайся. Ты всего-навсего мой любовник и приятель, с которым могут поиграть мои дети.

Уже плачущий, Дилан бросил свой джойстик на диван и поднялся, затем неспешно направился на кухню. Шерлок уже и без того был обозлен и взволнован тем, что здесь произошло, чтобы злиться еще и на то, как она в который раз бесцеремонно оттолкнула его в сторону, но он сам вмешался и поэтому позволил раздражению просто спокойно осесть.

Они были вместе почти шесть лет. Взлеты и падения, один непрекращающийся круговорот. Естественно, никто из них не использовал слово на букву Л, они также никогда не ходили на свидания, но он почти всегда был здесь. Бл*дь, если на то пошло, то он был с ней еще до рождения Челси, а потом остался с ней и после рождения дочери.

Челси не была его дочерью — оба ребенка были не от него, у них был один отец. Шерлок непреднамеренно вмешался в брак Таррин: там были сплошные воссоединения, расставания и шумные разводы, когда они только познакомились. Все это время он продолжал присутствовать в жизни Таррин и детей, и даже Челси иногда звала его «папа Тим». Но Таррин всегда поправляла, когда девочка это делала. Его бесило это.

Но, несмотря на отвратительный характер женщины, она была той, кто возвращался к Шерлоку. Всегда инициатива исходила от нее. Ну, а он? А он мирился с этим положением вещей... потому что она была отличной любовницей, и ему очень нравились ее дети — даже больше — ему нравилось приходить к ней и проводить свои вечера в семейном кругу: делая домашнюю работу с ее детьми и играя в видео игры, а затем ужиная. Его мама работала по ночам, а отец ушел от них, когда Тим был еще маленьким. Он и его старший брат Томас много времени проводили вдвоем. У Тима не было уютных и спокойных семейных вечеров, когда он был ребенком. Скорее всего, поэтому он так наслаждался этими минутами сейчас, даже не смотря на то, что эта семья была не его, она была лишь заимствована на время, пока они вновь не поругаются, или Таррин не сойдется со своим мужем.

Муж Таррин был гребанным дураком, но к черту его.

Что касалось клубных девочек, все было отлично, когда Таррин впадала в один своих «у нас все кончено, Тим» периодов, он с радостью и легкой душой пользовался преимуществами свободы, которые ему предлагал клуб. Но, как ни странно, он никогда не пытался завести серьезных отношений с другими девушками или женщинами, в клубе или же за его пределами, с того момента, как он познакомился с Таррин. Он не мог толком сказать, почему. Определенно точно, он не любил ее. Она была слишком холодной в эмоциональном плане, ее внешнюю оболочку было слишком тяжело любить. Но вот в чем была загвоздка: он до одури обожал ее жизнь, и когда она эгоистично хотела его присутствия и участия, он приходил по первому ее зову, а когда она не желала его видеть рядом, то он просто уходил.

После всех этих лет он прекрасно знал признаки надвигающегося «урагана Таррин», так что он понимал, она приближалась к состоянию, когда не захочет видеть его рядом с собой и своими детьми. Он задумался, что, вероятно, достиг точки невозврата с ее «приходи-уходи» играми.

Назревал скандал, который разразится после того, как она уложит детей спать. А прямо сейчас слыша, как Дилан издавал рвотные звуки, кашлял и плакал, он оставил спокойно играющую Челси на полу и направился на кухню.

Он встретил Дилана в дверном проеме. Бледное лицо мальчика было мокрым от слез и ярко-бордового цвета, его рот был открыт, а язык высунут. После ложки Табаско она даже не позволила ему прополоскать рот. Такое происходило частенько в последнее время. Дилан был в третьем классе, и сейчас он начал знакомиться с разнообразными плохими словечками. Также у него начала проявляться бунтарская черта характера. Ему не удавалась себя сдерживать, даже не смотря на то, что он прекрасно знал, что ему за этого будет.

И дело было не только в том, что он сквернословил. Не так давно, когда Шерлок заезжал, чтобы навестить их, Дилан отказался делать домашнюю работу, которую ему задали. Тогда Таррин поставила его в угол до тех пора, пока мальчик не согласился ее сделать.

В тот день Шерлок не стал оставаться, и Таррин рассказала ему позже, что Дилан простоял в углу всю ночь, до того момента, пока не пришло время на следующее утро идти в школу. Затем он получил замечание за то, что он спал на уроках в классе. И поэтому он потерял свое право на видеоигры. У матери и сына резко начались ухудшаться отношения.

Шерлок хотел поговорить с ним, чтобы попытаться понять главную причину всех ссор, но Таррин не хотела, чтобы он опекал и воспитывал ее детей. Даже после всех тех лет, что он был рядом с ними.

Отстраняясь от успокаивающей руки Шерлока, Дилан направился к дивану и уселся на него. Шерлок продолжал стоять в дверном проеме. Таррин стояла к нему спиной, нарезая что-то для их ужина, который сейчас готовила.

— Даже не смей, бл*дь, ничего говорить, — резко выплюнула она, даже не утруждаясь повернуться к нему. — Ты уже высказал свое мнение. Я не желаю его слушать снова. Ему нужно научиться уважению.

Несмотря на ее обозленное предупреждение, он все-таки проговорил.

— Есть более гуманные способы решения этой проблемы. У тебя такие... — он хотел сказать «насильственные методы», но решил выбрать более спокойное слово — …экстремальные методы воспитания.

— Черт возьми, Тим. Заткни свой рот. Я тут единственная, кто принимает решения, потому что я их рожала.

Хотя он уже был Шерлоком, когда они познакомились, и он также представился ей как Шерлок, она в тот же момент потребовала его настоящее имя. Полностью покоренный ее ярко-зелеными глазами и находившийся под действием большого количество виски, он все-таки сказал ей, что его «настоящее» имя было Тимоти. И с того самого дня она стала называть его Тим, а он быстро прекратил стараться изменить это. Его небольшая родная семья и эта заимствованная семья — все называли его Тим. Для всех остальных в его жизни он был Шерлоком.

Шерлок Холмс. Ага, в этом было нечто забавное, но его братья окрестили его таким именем, и со временем оно стало самым что ни на есть настоящим.

— Я хочу посидеть снаружи, после того, как дети уснут, — Таррин была в таком настроении с того самого момента, как он приехал к ней. Это и без того был не слишком хороший вечер, а он только все усугублял.

И на этих словах она отвернулась, продолжая нарезать что-то. Ее лицо было хмурым от усталости. Она не была красивой женщиной. Шерлока вообще не влекло к идеально красивым женщинам — к таким, как, например, новая жена Трика, Джулиана, чья красота была просто безупречной, и это пугало его до чертиков. Возможно, это было лишь пережитками его юности, когда он был молодым парнем, увлеченным компьютерами и компьютерной техникой, и ни одна девушка не обращала на него внимания, а когда обращали, то лишь насмехались над ним. Поэтому теперь, когда девушка была слишком красива, это заставляло его вздрагивать. Шерлоку нравились девушки с изъянами. Не важно, какими: внешними или внутренними. С душеным надломом. Просто с чем-то, что делало их настоящими. Живыми.

Таррин иногда могла выглядеть мило, она даже была симпатичной, когда они только познакомились, в период ее первого разрыва с мужем, тогда единственный раз они выходили на люди вместе. По крайней мере, она старалась выглядеть хорошо, а старалась она не так уж и часто. Обычно она собирала свои ярко рыжие волосы в растрепанный хвост, так же она не любила наносить макияж, что делало ее светло рыжие брови и ресницы едва заметными на фоне бледной кожи лица. Одевалась она исключительно в свои рабочие брюки — она была медсестрой в близлежащей больнице — или же в штаны для бега и футболки. Ее живот и задница стали дряблыми после рождения Челси, и обтягивающие штаны для бега не смотрелись на ней сексуально. А брючная медицинская форма смотрелась совершенно непривлекательно на любой женщине.

Но, как ни странно, он любил ее тело, потому что Шерлок знал каждый уголок и черточку, знал, как заставить его «петь». Они были идеальными любовниками.

Когда у них все было хорошо, они отлично ладили. Но за пределами спальни общего у них было не так уж много, ни во вкусах, ни в чертах характера. Но у нее было забавное чувство юмора, и она была легка на подъем, и когда Таррин пребывала в хорошем расположении духа, она смеялась часто и охотно. Ее мелодичный смех и светлая улыбка делали ее красивой.

Но сегодня она казалась практически уродливой. Нечто большее, чем просто усталость и гнев, омрачало черты ее лица. Он не мог обозначить точно эмоцию, но она выглядела почти... замученной.

— Не уходи. Нам необходимо поговорить.

Да, да. Как он и подозревал, пришло время, когда она скажет ему собираться. Порядком подустав от этого, он издал вымученный вздох.

— Ага, мне заранее известен сценарий происходящего. Почему бы нам на это раз просто не пропустить сцену, где я в ярости выбегаю на улицу, а перейти к главному — просто уйти, пока не поздно.

— Тим, дело не в этом. Ну... нам просто необходимо кое-что обсудить, останься.

Она попыталась выдавить вымученное подобие улыбки. Но это ей не удалось.

Звук игры, в которую они играли с Диланом, вновь возобновился, и Шерлок бросил взгляд в сторону дивана на мальчика с голубым джойстиком в руках. Кажется, он, наконец, отошел от инцидента с «Табаско».

Шерлок развернулся спиной к матери Дилана и направился к дивану, и, приблизившись, взял в руки черный джойстик.

— Могу поклясться, что мы пройдем еще один уровень, прежде чем придет время ужинать.

~oOo~

Он уселся на диван и смотрел какое-то реалити-шоу, пока она укладывала детей спать. Еще одна вещь, которую ему не позволялось делать: укладывать детей спать. Он сказал им спокойной ночи в гостиной, прежде чем они направились дальше по коридору в свои кровати.

Когда она чуть позже появилась в коридоре, то прошла мимо него и направилась на кухню. Затем она возвратилась, у нее в руках был стакан с виски для него и большой бокал вина для нее. И ее небольшая жестяная коробочка, где она хранила марихуану.

Протягивая ему бокал с виски, она проговорила, стараясь казаться как можно более спокойной.

— Давай. Ну же, пойдем, посидим снаружи.

Когда она направилась к входной двери, ему ничего не оставалось, как только направиться следом за ней.

Веранда не казалась ему подходящим местом для разговоров. У нее был восхитительный внутренний дворик позади дома с небольшим, но удобным мягким гарнитуром. А сад позади дома был огорожен высоким шестифутовым забором и живой изгородью кипарисов. Нужно заметить, что это очень уединенное место — они даже пару раз там трахались. С другой стороны, небольшая деревянная скамеечка на веранде, которая находилась как на ладони как минимум у семи разных домов, которые располагались на повороте. Ему не понравилась эта идея.

Они присели на скамейку. Шерлок был озадачен, что Таррин хотела, чтобы их видели вместе. Потому как он не был известен буйным нравом, никогда не поднимал на нее руку, а также, поскольку он отчетливо ощущал, что пришло время расставания по их «расписанию», его нервы натянулись, словно стальные канаты. О чем бы она ни намеревалась поговорить с ним, это было нечто большее, чем просто о предстоящем расставании, и грозило более серьезными последствиями. Он одним глотком осушил свой виски и поставил пустой стакан на бетонный пол.

Она достала косяк из небольшой жестяной коробочки и подкурила его. Марихуана на протяжении многих лет в этом округе была легализованным наркотиком, но в его душе не угасало тайное отвращение каждый раз, когда он видел, что ее употребляют.

После длительной затяжки, она передала ему косяк. Он взял его в руки, но не стал затягиваться, просто продолжал держать между пальцев.

— В чем, мать твою, дело, Тар?

Чем бы это ни было, это потребовало от нее сделать большой глоток вина и большую затяжку косяка, чтобы только начать разговор. Он нахмурился. Она сделала глоток вина, прочистила горло и перевела дыхание. Шерлок смотрел без особого интереса на ее косяк.

Она взяла его в руки.

— Я беременна, — пробормотала она, закрепляя сказанные слова долгой затяжкой.

— Прости, что?

Удерживая дым в ее легких, она прохрипела.

— Беременна. Я, — она указала пальцем на себя.

Он выбил из ее руки косяк, который упал на бетонное покрытие веранды, и раздавил его своими потертыми ботинками Dr.Martens (прим. Dr.Martens (англ. Doc Martens) — обувная серия фирмы AirWair Ltd. Со времени появления на рынке достигла интернационального культового статуса).

— Тогда какого хрена ты вытворяешь?

Она выдохнула дым, издавая смешок

— Это не имеет никакого значения. Потому как я не собираюсь сохранять ребенка.

Несмотря на то, что информация для Шерлока была повседневным делом, в данную минуту он просто не мог справиться с потоком поступающей информации. Его словно заклинило.

— Ч-что? Что ты имеешь в виду?

— Как ты думаешь, что я имею в виду, Тим? Я собираюсь избавиться от него. Сделать аборт. Прервать беременность. Теперь я смогла доходчиво тебе объяснить?

— Он... Он мой? — он не знал, почему задал такой вопрос, скорее всего, он был от Тима, тем более, что их отношения длились без перерывов и расставаний на данный момент почти шесть месяцев, а, возможно, и больше. Несмотря на то, какими бы ни были проблемными или цикличными их отношения, он был уверен, что они ладили просто восхитительно, когда были вместе. Он мог заезжать к ним, когда ему захочется, что случалось примерно пару дней в неделю. Она была на таблетках — по крайней мере, он так думал — и они оба проверялись, поэтому он не пользовался презервативами, когда они были вместе.

Но она вдруг проговорила:

— Нет.

И прежде чем он смог преодолеть шок от сказанного, она спешно прибавила:

— Он мой. Но да, ты — донор спермы. Это совершенно не важно. Я здесь единственная, кто принимает решения, и я твердо решила не сохранять беременность.

Наконец, Шерлок пришел в себя — его пронзила неведомая ему ранее злость, которая устремилась вверх по позвоночнику, словно обжигающая волна тока, и разразилась яркой вспышкой в его сознании. Возможно после всего сказанного, ей, определенно, понадобятся свидетели, потому что, матерь божья, он был ужасно зол, чтобы сдерживаться.

— Ты не можешь убить моего ребенка. Это… я даже не знаю, как это назвать.

Пока эти слова не вырвались из его рта, он даже не представлял, как будет себя чувствовать. Если честно, он никогда не задумывался о том, чтобы быть отцом. Он совершенно точно любил Дилана и Челси, но он никогда не был им отцом. И Таррин понимала это. Он никогда даже не предполагал, что Таррин и он могли быть друг другу кем-то большим, чем просто временными любовниками. И она также думала про их отношения, именно поэтому их все так устраивало, именно поэтому на чаше весов их отношений, в этом плане, всегда было идеально равновесие.

И это казалось ему нормальным. Ему было тридцать восемь, но он никогда не был мужчиной, который хотел остепениться. Даже не смотря на то, что его братья один за другим женились и находили себе своих «старух». Жениться на ней или, по крайней мере, заявить на ее свои права не входило в его планы. Ему нравилось то, что у него было на данный момент, его вполне устраивала его «заимствованная семья», отличный секс и комфортный сон, и затем он отправлялся к себе домой и делал все так, как ему нравилось. Там он мог играть в компьютерные игры без назойливых нотаций, ходить по дому и смотреть телевизор в боксерах, оставлять свою чистую одежду в корзине для грязного белья и есть на завтрак холодную пиццу.

Но прямо сейчас она сидела рядом с ним и расчетливо говорила, нет, даже не так, она посвящала его в свои планы по убийству его ребенка. Это его ребенок был внутри нее, но ей было абсолютно наплевать, и от этой мысли его руки неистово тряслись.

— Ты, мать твою, просто не можешь убить моего ребенка.

— О боже, Тим не будь излишне эмоциональным. Ради всего святого, ты же не гребанный святоша. Я не убиваю твоего ребенка. Я собираюсь избавиться от сгустка клеток в моем теле, которые только лишь с течением времени могли бы сформироваться в ребенка. Это мой выбор, и, кроме того, я не хочу рожать еще одного орущего ребенка. Я и так уже с головой ушла в это дерьмо, хватит и этих двоих.

Он повернулся и посмотрел на нее вновь. Она допивала свой бокал вина, и у него возникло ужасное желание поднять руки и впечатать хрупкое стекло в ее лицо, желание было настолько сильным, что он практически видел, словно в замедленной съемке, как он это делает.

Тряхнув головой, он попытался избавиться от безумия, что наполняло его голову. Господи. Тщательно выдыхая, чтобы немного успокоить свои разыгравшиеся нервы, потому как ему не хотелось, чтобы его телом сейчас завладевало желание избить ее, поэтому он выдохнул и постарался говорить как можно более спокойно.

— Я помогу тебе. Я буду рядом с тобой и с ребенком, со всеми детьми. Я никого не оставлю вас.

И опять этот ироничный смех.

— Да ладно тебе. Ты совершенно не создан для того, чтобы быть отцом, Тим. Посмотри на себя. Половину своей жизни, а тебе уже почти сорок, ладно, тридцать семь, ты играешь в компьютерные игры и споришь с моим сыном, которых ходит в третий класс, о «Звездных войнах», а остальную половину ты байкер-бандит. Нет, я думаю, что я совершенно не желаю связывать свою жизнь с тобой ребенком.

Шок от всего происходящего был все еще слишком сильным, чтобы ее слова как-то задели его, но, несмотря на это, они чертовски ужалили его.

— Тогда, мать твою, зачем ты на хрен мне говоришь это все? Чтобы просто поиздеваться надо мной?

Она вздохнула, словно он был непроходимым идиотом.

— Понимаешь, это дорогое удовольствие. Мне нужно, чтобы ты мне помог оплатить эту процедуру.

Теперь настала его пора смеяться.

— Да ты, похоже, выжила из ума.

Женщина вновь вздохнула, поставила свой бокал и небольшую жестяную баночку на пол и поднялась на ноги. Она стремительно приблизилась к нему — черт возьми, она казалась чертовски уродливой в это мгновение — и просто остановилась напротив него. Когда она положила свои ладони ему на грудь, он внезапно схватил ее за запястья и оттолкнул от себя.

— Прости меня, Тим. Возможно, мне было необходимо преподнеси эту новость для тебя как по-другому, но тебе лучше сильно не заморачиваться на этот счет. Наши отношения в большинстве своем даже очень неплохие время от времени, но тебе же прекрасно известно, что между нами нет ничего такого, я имею в виду чувства. И тебе это прекрасно известно, мы удобны друг другу и ничего большего. Мы не сможем ужиться вместе. Я говорю это, потому что ты имеешь право знать — но это твое единственное право. Это моя проблема и мне принимать решения насчет этого. И это самое наилучшее решение для всех нас. И если ты не хочешь помочь мне оплатить процедуру, значит, это твои проблемы и заморочки, которые меня совершенно не касаются. Я решу эту «проблему» сама.

— Я, бл*дь, не собираюсь платить за то, чтобы ты избавилась от моего ребенка.

Она кивнула, как будто не ожидала ничего другого от него.

— Отлично. Жди здесь. Я принесу твой жилет и остальное твое барахло. У нас все кончено, у тебя и меня. И в этот раз на самом деле.

— Не так быстро, притормози, — прорычал он. Затем Шерлок вспомнил про Дилана и Челси. — Я хочу попрощаться с...

Отрицательно покачав головой, она перебила его.

— Нет. Они привыкли к тому, что ты приходишь и уходишь. Так они забудут тебя быстрее, чем если ты сейчас попрощаешься. И потом, они будут ждать тебя, и им будет казаться странным, что ты не возвращаешься.

Это ранило его больше, чем все, что она сказала.

— Боже Милостивый, Тар, когда ты успела стать такой сукой?

Холодно улыбаясь, она ничего не ответила ему, вместо этого она повернулась и направилась обратно в дом. Он стоял на ее крыльце, пытаясь собраться с мыслями. Он чувствовал себя переполненным яростью и совершенно беспомощным, так, словно его обманывали на протяжении долгого времени. Он даже не подозревал, что она была такого невысокого мнения о нем.

Одержимый яростью, которой он не испытывал никогда ранее, он схватил деревянную скамейку и кинул ее со всей силы в сад с отчаянным криком. С глухим звуком она упала на траву и сломалась пополам. И он чувствовал себя не лучше этой скамейки.

Когда она вновь вышла на крыльцо и увидела сломанную скамейку на своем газоне, то в течение некоторого времени смотрела нее, но не произносила ни слова. Он вырвал свой жилет из ее рук и быстро надел. Затем закинул в карман свои вещи и спешно направился к байку, не произнося ни слова.

Ему не давала покоя мысль, что, казалось, осела и полностью впиталась в его сознание, что он уходил от своего ребенка, бросал его, но он не мог ничего поделать. Он не мог заставить ее оставить малыша, сохранить беременность, и после всего, что она наговорила ему, он не хотел иметь с ней больше ничего общего. Все, что он чувствовал по отношению к ней, было презрение. Ненависть. И невыносимая ярость.

Поэтому он сел на байк и уехал прочь.

Глава 2

Сэди

— Так, хорошо, мистер Пенни. Чтобы понять, в чем заключается проблема, мне нужен удаленный доступ к вашей операционной системе компьютера.

— Чего-чего?

— Это значит, что мне нужно войти в ваш компьютер на пару минут, чтобы разобраться, в чем проблема.

Грубый, хриплый голос курильщика престарелого возраста коснулся слуха Сэди.

— Ээ... ну... кхм… а это законно?

— Это законно, если, конечно, вы предоставите на это разрешение.

— Я бы не хотел, чтобы вы меня взламывали. Я смотрел про это по новостям недавно.

Сэди закатила глаза. Если мистеру Пенни на данный момент было лет восемьдесят, то он, вероятно, думал, что интернет был сложной системой непонятных струнных инструментов и консервных банок. Он воспользовался экстренным номером и позвонил в службу поддержки, потому что не мог отрыть на своем допотопном компьютере страничку на Facebook. Первое правило выявления неисправности гласило: проверить, подключен ли компьютер к системе питания, если да, то перезагрузить, и т. д и т… — вот, что должен делать представитель сервисной службы. Что и предстояло Сэди, поэтому она не могла повесить трубку, пока не разберется с проблемой.

— Я не буду взламывать вашу систему, сэр, вы мне сами должны предоставить разрешение войти в нее, естественно, с вашей помощью. Это как будто вы меня приглашаете в гости, чтобы я могла войти, сесть рядом с вами и решить вашу проблему. Понятно?

— Н-ну, ладно. У вас приятный голос.

Он сделал такой звук, как будто втянул виноградину через нос и затем высморкал ее обратно. Фу. Это было отвратительно. Она надеялась, что этот звук, чем бы он там не занимался, не имел ничего общего с ее приятным голосом.

— Так, хорошо. Теперь мне необходимо, чтобы вы сделали пару вещей. Не могли бы войти в «Панель управления» для меня?

Она знала, что это был невероятно абсурдный вопрос, что у нее не было и шанса, что он разберется, но иногда бывали удачные случаи, иногда все удавалось. Как говорится, попытка не пытка.

— А? Чего-чего?

— Нажмите «пуск» на панели задач — в череде значков на панели задач самый крайний внизу. Когда откроете, там должна быть папка со значком зубчатого колесика посредине. Видите? Посмотрите внимательно…

— Эм. Ну... А вот, да, да.

Ну, конечно, ты ее видишь. О, Боже.

— Звучит так, будто вы нашли ее. Так, отлично. Теперь нажмите на нее.

— Ой, теперь открылось множество других картинок. Что-то не так, — он начал перечислять: «Изменение фона рабочего стола и приложения», «Программы»...

— Ага, оно самое. Вы именно там, где нужно. Одна из этих картинок выглядит как голубой значок «Переход через дорогу». Когда вы подводите к нему курсор должно высвечиваться «Параметры совместного доступа». Ну как, смогли найти?

— Рядом со знаком облака, на котором написано «сервис хранения данных»?

— Ага. Теперь нажмите на него. Перед вами должна высветиться таблица или сетка похожая на меню, там должно быть написано «Совместный доступ к экрану». Видите?

— Да! — он прокричал настолько воодушевленно, что Сэди волей-неволей улыбнулась.

— Отличная работа, мистер Пенни. Просто щелкните по ней, и появится крошечное окошко, по которому нужно нажать, чтобы поставить там галочку, чтобы вы разрешили мне войти в систему. И вот как только вы это сделаете, я начну вам помогать.

После пары щелчков, Сэди, наконец, могла работать с компьютером мистера Пении, чтобы, наконец, разобраться с неполадками. Как только его рабочий стол появился на ее экране, она резко отключила микрофон и не смогла сдержаться, закричав от ужаса.

— БЛ*ДЬ! МАТЕРЬ БОЖЬЯ! — она быстро отвела взгляд и посмотрела на свою пустую квартиру. Взяв себя в руки, она включила микрофон и принудила себя говорить тем же голосом, которым говорила с ним буквально мгновение назад.

— Так, мистер... Пенни. Теперь мне понадобиться некоторое время, чтобы просмотреть все и попытаться найти проблему. Скорее всего, это может занять пару минут. Пока я буду заниматься поиском неполадок, вы будете слышать Музыку, это означает, что я работаю над неполадками. Я вновь выйду на связь, как только устраню проблему или же если у меня появится дополнительный вопрос.

В трубке вновь раздался голос, как она раньше считала, милого старика.

— Хорошо, милая. А что мне делать?

Его ласковое обращение к ней «милая» заставило ее скривиться от отвращения, ее тело в одно мгновение покрылось мурашками.

— Просто сидите на месте, Мистер Пенни.

— Рядом со мной стоит телевизор. Могу я посмотреть «The Price Is Right» (прим. известное американское телешоу «Цена Удачи». От игрока требуется отгадать стоимость товара, который вам покажут и принимать участие в различных мини-играх. Тот человек, которым сумеет угадать цену в наибольшей степени приближённую к реальной, — выигрывает)?

— Конечно. Это отличная идея.

Теперь она полностью отключила свой микрофон и вновь вошла в общий чат. Члены общего чата все были разбросаны по восточной части побережья страны — Сэди находилась в Южной Калифорнии — но они все находились в Далласе, там же, где базировался их старший администратор. Когда у них были служебные совещания, они использовали видео-чат, но в диалоговом окне чата было удобнее спрашивать совета и решать некоторые сложные проблемы или рабочие моменты, советуясь коллективно.

Скорее всего, все представители техподдержки были помешаны на компьютерах, но ей нравилось считать, что ее команда была самая лучшая во всем. Каждый раз, когда не было работы, их разговор в чате просто ломился от компьютерных заумных разговоров. Она могли болтать об этом днями напролет. Как-то они ради шутки воспроизвели в чате весь сценарий «Звездный путь 2: Гнев Хана» по памяти, в промежутках между рабочими звонками.

Сэди и ее коллеги по работе всегда меняли аватарки, чтобы те подходи к теме, на которую они общались в данный момент. Если у них менялась тема, то в течение получаса они все подстраивалась под общую тему. Сейчас они все были кем-то из героев игры о приключениях Черепашек-Ниндзя. Сэди была Рафаэлем. Их старший администратор, Рэймонд, был, естественно, Сплинтером.

Большую часть времени они просто общались в духе героев. Но сейчас Сэди нарушила их негласное общение.

Она написала сокращенно, используя кнопку Caps Lock:

«ПЭ ГМК» (Проверка экрана оказалось гребаной, мать вашу, катастрофой). И затем обратилась напрямую к Рэю, используя его настоящее имя:

«Открой личный чат. Срочно!»

Энди, который в данный момент был Шреддером, ответил:

«Ты не можешь просто обломать нас и не рассказать ничего. Пошла в задницу» (прим. Шреддер - вымышленный персонаж, суперзлодей комиксов о Черепашках-ниндзя, их заклятый враг).

Она проигнорировала его сообщение, и в считанные секунды всплыло личное окошко чата, где Рей быстро набрал:

«Какие-то проблемы?»

«Прямо сейчас вижу перед собой детскую порнографию. Это отвратительно. Мне нужно сделать для этого клиента работу по настройке его браузера, но его фотография на «обоях» просто жутко пугает меня. Так же тут… — она прекратила набирать сообщение и начала считать — …больше дюжины картинок на рабочем столе, и по тому, что я могу разглядеть сейчас, я даже не хочу открывать и смотреть ближе, потому что это извращение.

Его ответ высветился на экране мгновенно:

«Быстро сделай скрины и скинь их мне, затем перенаправь его. Запиши его номер и причину звонка. Потом завершай работу, выходи из системы. Немного передохни. Я перезвоню тебе в ближайшее время. Сэди, не нервничай».

Реймонд знал ее историю, и, не смотря ни на что, принял ее, поэтому она прекрасно понимала, что это отличная идея, судя по тому, как она отреагировала. Она нуждалась в этом. Она никогда не встречала его в жизни, но она доверяла ему.

Она сделала скрин экрана и напечатала, с какой просьбой он звонил, затем отправила все Рею. Через пару мгновений она сглотнула и вновь включила свой микрофон.

— Мистер Пенни? — до нее донеслись приглушенные звуки аплодисментов телешоу, которое он смотрел. — Мистер Пенни?

Послышался шелест, словно он, наконец, соизволил поднять трубку

— Да? Да, слушаю? — проговорил хриплым голосом старый извращенец. Теперь, когда Сэди поделилась произошедшим со своим боссом, все стало ощущаться более реально, и в эту минуту она испытывала страшный страх и невыносимое отвращение.

Она видела множество дерьма на компьютерах людей, когда помогала им исправлять их проблемы. Также она видела разнообразное порно и даже огромное количество фотографий мертвых животных, и она прекрасно понимала, существует дерьмо, которое не просто объяснить словами. Ей, казалось, что люди на самом деле до конца не осознавали, что предоставляли ей полный доступ к своему компьютеру, и она могла видеть все их странности, что так укромно были припрятаны в их компьютере.

Детское БДСМ порно. На картинке был ребенок. На «обоях» этого мерзкого извращенца, словно это было нормально. Она чувствовала, как волоски на шее встали дыбом.

А ей все еще необходимо было быть омерзительно приветливой, чтобы он не начал нервничать и подозревать что-то.

— Здравствуйте, еще раз, мистер Пении. К сожалению, я не могу помочь вам решить проблему, поэтому я решила перенаправить ваш звонок нашему самому грамотному эксперту. Я обещаю вам, что Рей решит все ваши проблемы.

Она ощутила небольшое удовольствие от двойного подтекста в ее словах, о котором он совершенно ничего не знал.

— Ну, я не знаю даже... Это заняло такое огромное количество времени.

— Мне очень жал, сэр, но Рей обязательно позаботится о вас.

— Тогда хорошо. Мне кажется, это хорошая мысль.

— Ну что ж, отличного вам дня, мистер Пенни. Я перенаправляю вас к Рею.

Она не смогла заставить себя произнести стандартный текст, которым они обычно заканчивали разговор со всеми клиентами. Прежде, чем он смог что-то сказать, она просто перенаправила его звонок.

Когда она сняла наушники, она со злостью бросила их на стол, словно у них было восемь отвратительных конечностей и клыков. Она оттолкнулась от стола, позволяя колесикам удобного кресла откатиться назад так далеко, как только это было возможно.

Вероятно, ей нужно было собрать больше доказательств его ужасных действий, но ей было слишком противно. Даже слово «противно» не могло передать ее чувств. У нее было такое ощущение, что она хотела прямо сейчас пройтись с отбеливателем по всему дому. И сжечь все, с чем соприкасалась картинка. В том числе свои собственные глаза и даже сознание.

С титаническими усилиями, она придвинулась обратно к столу. Сэди закончила делать то, что должна была. Затем «всплыл» общий чат, но она проигнорировала и закрыла всплывающее окно, затем отключила компьютер.

Ее квартира была студией, выполненная таким образом, чтобы быть наиболее приближенной к просторной квартире, но, несмотря на это, здание все равно в некотором роде имело сходство с рабочими офисными помещениями. Она направилась из жилой секции на кухню и достала банку диетической «Кока-Колы» из холодильника. Внезапно сегодняшний день стал тем днем, когда она должна была собрать все свои имеющиеся силы в кулак, чтобы справиться с происходящим. Но так как она получит через три дня свой жетон, который будет ей вручен за то, что она продержалась «чистой» год, было бы жалко и унизительно спрятаться от всего мира, и в первую очередь от себя. На протяжении этого года она старалась преодолевать трудности, что стояли перед ней, она старалась стать хорошим человеком, научиться доверять людям. И самой себе в первую очередь. Все было сложно, временами просто невыносимо, но она старалась. Когда не оставалась надежды и сил идти дальше, она старалась еще больше, потому что никто не смог бы сделать это за нее. Это ее битва.

Она сделала большой глоток содовой, затем направилась к своему столу, взяла телефон и вышла на балкон, чтобы дождаться, когда позвонит ее босс, чтобы обсудить произошедшее.

~oOo~

К концу рабочего дня она уже успела поговорить с Реем, с боссом Рея, Мэри, и с детективом, который будет вести дело мистера Пенни в городе, где проживал этот извращенец — Нью Мехико. Она прикончила упаковку диетической колы, но, не смотря на прошедшее время и все разговоры, она все еще чувствовала отвращение. Каждый раз, когда она прокручивала произошедшее, в голове складывалась все более и более детальная картинка — но не картинка того, что она видела, не давала ей покоя; ее сознание наводнили образы происходящего, связанные с той картинкой. Ее ненормальный разум проецировал все с чрезмерным воображением, наполняя голову деталями того, как те фотографии были сделаны. Это было мерзко, отвратительно, у нее было ощущение, словно ее не единожды окунули в грязные помои.

Она словно находилась в голове того ребенка, с кем все это проделывали. Это было изматывающе.

Сэди на самом деле очень, очень, очень не хотела, чтобы ее квартира через несколько часов наполнилась огромным количеством народа. Но дата иска против компании «Valiant Energy Corp.» была уже назначена, и тем более она состояла в этой группе с того самого момента, как вышла из реабилитационного центра, как раз в то время, когда начали появляться статьи о том, что ее группа борется против выброса токсичных отходов этой компании. Они столкнулись с множеством препятствий, которые им чинило правительство, но они смогли выстоять и отделаться лишь штрафами. И теперь гражданский процесс шел полным ходом.

Ее консультант в реабилитационной клинике и ее куратор хотели, чтобы она во что-то могла вложить все свои душевные силы, чтобы нашла причину для выздоровления — поддержания себя «чистой», и просто стимул идти вперед. Иногда просто идти вперед было сложнее всего. В свое время в колледже она состояла в нескольких протестующих группах, которые отстаивали права студентов, женщин.

Теперь ее группа планировала мобилизировать все свои силы, особенно когда была уже известна точная дата суда, который должен был состояться через месяц. Им нужно было подготовить множество вещей.

Многие люди думали, что акции протестов проходили спонтанно: вот люди разозлись, собрались в недовольную толпу и пошли протестовать. Нет. Это происходило совершенно не так. Протесты тщательно планировались. Планировались со знанием дела — сюда так же относилось планирование затрат.

Она по себе знала, что люди работали лучше, когда могли расслабляться. Она знала это по своей главной работе. Поэтому группа протеста, где она состояла, обычно устраивала такие мини-вечеринки, они же встречи, на которых можно было перекусить, выпить, удобно разместиться в квартире и в спокойной обстановке обсуждать идеи перед тем, как они могли перейти в разряд планов, которые в последствии воплощались в жизнь. Поэтому подготовка к принятию гостей обязывала ее выполнить некоторую работу

На самом деле, Сэди была абсолютно не в настроении, но она искренне полагала, что прием гостей сегодня поможет ей сдержаться впоследствии и не принимать наркотики после преодолении годового порога чистоты. Это также помогало ей немного сдерживаться от ее психологического пристрастия.

Такого, как уборка и диетическая кола.

Сэди была заядлой наркоманкой, все дошло до того, что она на протяжении всего времени была под кайфом. Она работала в интернет-кафе одной из компаний, при которой был розничный магазин, в то время как училась в колледже и пару лет после его окончания, она даже поднялась до уровня администратора, несмотря на то, что она на протяжении всего этого времени была под кайфом. Черт, она даже окончила Калифорнийский университет Риверсайда с отличием, прибывая в наркотическом опьянении. Ее буквально «уносило» на сцене, когда ей вручали диплом об окончании.

Когда, наконец, все открылось, все были в настоящем шоке. После того, как она прошла трехмесячную реабилитацию, ее послужной список был настолько хорош, она наладила такие прочные отношения с коллективом, что новая должность уже ожидала ее. Такая, которая могла помочь ей избежать каждодневного стресса в магазине.

Она могла работать на дому, что помогало бы ей лучше контролировать окружающую обстановку. Ее консультант в реабилитационной клинике, ее куратор, ее старый и новый босс и даже ее отец — все были согласны, что это было превосходное решение.

И они были правы. Но, в тоже время, по сути дела, она осталась наедине с самой собой, когда появлялся фактор вызывающий стресс.

Когда она поняла, что находится на коленях, чистя цементные швы между плиткой в туалете, ей ничего не осталось, кроме как позвонить своему спонсору. У нее больше не осталось вещей, которые она могла бы мыть или убирать. Также закончилась кола.

~oOo~

Три дня спустя, Гордон, ее куратор, вручил Сэди ее годовой жетон, который давался за трезвость. В ее случае — за то, что она оставалась чистой в течение года. Это был невзрачный бронзовый жетон, он лежал у Сэди на ладони, и она пристально смотрела на него. Так много изменилось с того момента, который произошел год назад.

Ровно один год назад ее отец оставил ее в реабилитационном центре «Биг Беар Лейк». Прошло много времени с того момента. Триста шестьдесят пять гребаных дней, для некоторых это всего лишь цифра, жалкое количество дней, но для нее каждый день был наполнен борьбой. Борьбой с собой, с ее зависимостью, с ее горем и отчаянием. Она ни разу не сорвалась. НИ РАЗУ. У нее были несколько раз опасные ситуации, в которых она была близка к тому, чтобы отчаяться и все бросить, сорваться, но Гордон всегда заверял ее, что некоторые из ее механизмов психологического преодоления были не ее собственным проблемами, а их совместные. Но, не смотря ни на что, она не сорвалась и не воткнула иглу между пальцами ног, куда она постоянно кололась в прошлом, она ничего не вдыхала, не глотала никаких таблеток сильнее, сильнее ибупрофен. Она смогла пройти такой огромный путь длинной в триста шестьдесят пять дней.

Гордон — темнокожий стройный мужчина, которому было примерно пятьдесят лет, пригласил ее перекусить после первого собрания в группе анонимных наркоманов, стал ее куратором после этого — похлопал ее нежно по руке. Когда она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, он тепло, даже отчасти по-отечески улыбнулся ей и едва заметно кивнул ей. Ох. Точно. Люди ждали, чтобы она начала говорить.

Обычно люди на этой встрече просто сидели без дела и говорили, это практически напоминало групповую терапию, но когда кто-то получал важный жетон, который давался за определенное количество времени проведенного в трезвом состоянии, они устанавливали подиум и накрывали неплохие закуски. Гордон отошел в сторону и уселся на стул, Сэди повернулась и встретилась лицом к лицу с... ну, не с толпой. С небольшой группой. Примерно с дюжиной или около того, человек, что постоянно посещали собрания, и парочкой новичков... и с ее отцом, Джонсоном Баллардом, который сидел, скрестив на груди руки, в дальней части комнаты, в своем дорогом, сшитом на заказ деловом костюме, его запонки блестели в свете ламп.

Он выглядел так, будто чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Но все же, он был здесь. Он был в отчаянии, в настоящем шоке от того, насколько он не знал свою собственную дочь ровно год назад. Они должны были сделать множество всего. В том числе и отстроить свои отношения заново. Но, не смотря ни на что, он старался поддерживать ее, но важнее всего, что он был здесь, в этом подвальном помещении церкви, хотя и выглядел как человек, который только что осознал, что сел не на тот номер поезда метро, который шел в неблагополучный район города, куда ему совсем не было нужно.

Она ждала до тех пор, пока он вновь не обратил свой взгляд на переднею часть комнаты. Когда их взгляды встретились, она улыбнулась и проговорила:

— Привет. Меня зовут Сэди.

— Привет, Сэди, — по традиции хором ответила группа. Она посмотрела на отца — он тоже говорил.

— Я не всегда говорю на таких встречах, по большому счету, потому, что я устала от своей истории, и мне не нравится звук моего собственного голоса, но так как я получила сегодня этот новенький блестящий жетон, и потому, что в этой комнате сегодня присутствует человек, который слышал мою историю лишь частично, я подумала, почему бы не воспользоваться ситуацией и не поведать ему все. Ну что ж, перейдем к сути дела.

Нервничая и чувствия себя выставленной на показ перед всеми присутствующими в комнате людьми, она взглянула вниз на свои руки, затем стиснула пальцами край подиума. Ей, вероятно, понадобится подпилить ногти или что-то вроде того. Она постоянно грызла ногти и обдирала лак, поэтому, лишь только она приводила их в порядок, к вечеру они уже выглядели так, словно она капалась в земле голыми руками.

Она прочистила горло, напряженно откашливаясь.

— Так. Начнем с того, что я начала их использовать, когда мне было... — она не могла смотреть на отца, поэтому стыдливо отвела взгляд в сторону, а затем и вовсе потупилась… — двенадцать лет. С девяти лет я постоянно ходила к моим соседям после школы, потому что мой отец был всегда на работе в то время, он очень хотел, чтобы я была в безопасности. У наших соседей была дочь, которая уже ходила в старшие классы, а затем с течением времени и в колледж, и я приходила к ней и проводила с ней время, иногда засиживалась и допоздна, когда у него было много дел или какой-нибудь важный проект. Все было хорошо, даже отлично, мы ладили и понимали друг друга, но до того момента, пока мне не исполнилось двенадцать, а у нее не появился парень, который тоже оставался вместе с нами. Это были они, те, кто дал мне попробовать экстази. Это ощущалось на самом деле просто потрясающе.

Некоторые из группы кивнули в ответ, тем самым подтверждая ее слова. Не было ничего похожего на кайф от принятия экстази.

Ее руки дрожали, ее била крупная дрожь, но она не намеревалась отступать, она раскрыла ладонь, в которой все еще находился жетон. Не отводя взгляда от круглого кусочка металла, она продолжила.

— И в тот же день у меня впервые в жизни был секс, — только после этих слов она подняла взгляд и встретилась с печальными глазами отца. — Именно так я думала очень долго, что у меня был секс, что я потеряла девственность. И с того дня это происходило постоянно, до того момента, пока мне не исполнилось четырнадцать и мой отец не решил, что я достаточно взрослая, чтобы оставаться дома самостоятельно. Это на самом деле, бл*дь... произошедшее тогда привело меня в очень неустойчивое эмоциональное состояние, но на тот момент я не могла понять почему. Если честно, я не могла осознать этого на протяжении очень долгого времени, до того самого момента, пока я не прошла реабилитацию. Тогда я поняла, что это было настоящее насилие. Я была ребенком, а они предложили мне принять экстази, мой разум был затуманен наркотиком, а он изнасиловал меня, пока я лежала там, пребывая в состоянии эйфории под действием наркотика.

Ее отец плакал. Она могла видеть это по влажным дорожкам, что блестели на его щеках. Она должна была рассказать для него сокращенную версию ее истории, пока она полностью не сломала его. Это было ужасно, за этот год она училась, по крайней мере, старалась, принять себя, принять все то, что она совершила, принять себя как человека, встретиться с последствиями совершенного. Это было невыносимо трудно, ничто не могло заглушить боль.

— Так или иначе, это повлияло на то, как я принимала себя, как думала о себе, о сексе и о многом другом. Я ощущала себя уверенной лишь тогда, когда я была под кайфом, — про себя она добавила «или занималась сексом, или резала себя», но она не желала углубляться в детали, что касались секса или того, что она резала себя, особенно тогда, когда ее отец сидел и безмолвно плакал в дальнем углу комнаты. Она хотела уберечь его от всего этого, она всегда желала уберечь его от всего, она лишь хотела быть такой дочерью, которой он мог бы гордиться.

— К тому времени, когда я окончила школу, я уже нюхала оксикадон. Когда я окончила колледж, я постоянно сидела на героине, а в промежутках между приемом героина я употребляла окси, чтобы заглушить ломку по героину. И все было отлично — никто даже не подозревал. Я ни разу не совершила ни единой ошибки. Я посещала пары, работала, занималась рекламными компаниями и участвовала в сборах средств, оплачивала все счета. Я шокировала всех прошлым летом, ровно год назад, когда я находилась на работе, и у меня не хватило оксикадона, чтобы продержаться двойную смену, которая свалилась на меня как снег на голову, и я буквально потеряла рассудок посреди магазина, — она издала тихий смешок. — Кстати, вот вам совет от профи: если вы захотите слететь с катушек по полной, прекратите держать себя в руках в магазине электроники в день выхода товара.

Из группы раздалось пара смешков.

— Как бы то ни было, в прошлом году я узнала многое о себе. Я научилась думать в более позитивном ключе о моем прошлом и о том, как это помогло мне измениться, я осознала, что стыд — это мощная разрушительная эмоция. Даже, возможно, самая сильная. И она лежит в основе остальных, она не дает вам понять, что происходит на самом деле, она влияет на наше восприятие мира, самих себя, каждого человека в отдельности. Мой отец испытывает стыд и вину за то, что произошло со мной и к чему это привело, когда я пыталась разобраться со всем самостоятельно. Но ему не стоит чувствовать это. Он лишь старался сделать так, чтобы я была в безопасности. Мы остались с ним вдвоем, когда мне исполнилось девять, тогда погибла моя мама и мой брат. И с того времени все, к чему он стремился, это огородить меня от всех опасностей. Но мир — это не безопасное место. И даже хороший человек может принять глупое решение, которое приведет к фатальным последствиям — ответить на смс в то время, пока он ведет машину, и тем самым убить мать и сына. Приятные, доброжелательные соседи могут иметь извращенных, испорченных детей — которые с виду тоже кажутся приятными и хорошими, даже достойными людьми. А хорошая, прилежная студентка может пробираться тайком в туалет, где вдыхала пару таблеток, размятых в порошок, перед тем как пойти на пары по французскому. Мы все наивно полагаем, что мир — это нормальное безоблачное место, но он испорчен везде, а все, что мы все пытаемся сделать, так это просто скрыть наш стыд, позор и страх.

Ее отец поднялся и стремительно вышел прочь из комнаты. Услышав звук закрывающейся двери, она мягко, но печально улыбнулась и поймала ободряющий взгляд Гордона.

— Стыд не позволял мне признаться моему отцу в происходящем, и сейчас стыд мешает ему простить меня, простить нас обоих. Нам нужно прекратить испытывать это чувство. Нам нужно поставить точку в этой истории. Я пытаюсь, Бог свидетель, как я пытаюсь принять все те плохие, отвратительные вещи, что я совершала, и измениться. Я пытаюсь помнить, что не нужно бояться обращаться за помощью, чтобы прощать или найти это прощение в ответ. Мне кажется, самое важное — это то, что, наконец, я сознала, что просто не могу делать все в одиночку, это невозможно, мои плечи не выдерживают такого груза. Каждый день для меня — это борьба, это труд, но мне становится легче, когда я вспоминаю, что я не одна, что я не одна борюсь, что есть рука, которая всегда будет протянута и удержит меня от падения.

Все произошло, как она и подозревала, она так и думала, что он вряд ли сможет высидеть и выслушать даже половину из сказанного ею. Но, тем не менее, это выбило почву у ее из под ног, ведь иногда так хочется, чтобы тебя поддержали не смотря ни на что, просто были рядом, но как она и сказала ранее, это — не идеальный мир, где могут исполниться все желания.

— Но, не смотря ни на что, я все равно счастлива, что преодолела «чистый порог» за этот год, но я не горда этим. Я все еще пытаюсь прийти в норму, каждый день, продолжая бороться. Спасибо вам за то, что выслушали.

Как только она сошла с подиума, она сразу направилась к Гордону, небольшая группа аплодировала ей.

Гордон поднялся и обнял ее, и все остальные начали подниматься с мест, кто-то направился к Сэди, а кто-то просто к столу с закусками.

— Мне необходимо посмотреть, ушел ли он или просто вышел на улицу в попытке перевести дыхание и немного успокоится.

— Я знаю, всезнайка. Иди, — Гордон легко подтолкнул ее рукой к двери.

Ее отец сидел в своем «Мерседесе» на парковке — двигатель уже работал, но он просто сидел там. Сэди несмело подошла к пассажирской стороне и постучала в окно. Он разблокировал дверь, и она открыла ее, усаживаясь рядом с ним. Кондиционер работал на полную мощность, распространяя по машине холодный воздух, от чего ее кожа на руках покрылась мурашками за считанные секунды.

— Прости меня, папа.

Он покачал головой, уже не плача, но, не смотря на это, его голубые глаза были слегка припухшими, а белки глаз красными

— Проси меня, милая, что я вышел.

Его руки расслабленно лежали на коленях. Сэди протянула руку и накрыла ладонью его ту, что была ближе всего к ней.

— Все нормально. Я понимаю, что это не твое. Спасибо за то, что попытался.

— Я всегда пытался. Я всегда пытался сделать так, чтобы ты чувствовала себя хорошо. Я думал, что я делаю все правильно.

— Я знаю это, папочка. Это не твоя вина. Ты всегда все делал правильно. Ты очень хороший отец, ты самый лучший.

Они проходили через весь период реабилитации вместе, как и было предписано семейным психологом. Она говорила ему сотни, тысячи раз, она пыталась доказать ему, предоставляя множество доказательств, что это была не его вина. Но он упорно не верил ей.

Но неприятная сторона этого дела в том, что его непосильная ноша вины вбила между ними еще больший клин, чем ее наркозависимость. Ее отец был ее единственной семьей, а она была единственным родным человеком на всем свете для него. Ее мать и отец были детьми, когда потеряли своих родителей. И у них было двое детей: Сэди и Бен. А теперь остались в живых только Седи и ее отец. И было ужасно больно, настолько, что боль разбивала ее на части, потому что он больше не мог смотреть на нее без чувства вины и боли в глазах.

Когда он не ответил ей ничего, даже не посмотрел в ее сторону, все его внимание было сосредоточено на руле, Сэди печально вздохнула.

— Ну что ж, кажется, мне пора возвращаться обратно. Там торт с моим именем, и вероятнее всего они попросят меня разрезать его. Тебе следует поехать домой. Увидимся позже папочка, хорошо?

Он кивнул, обнял ее крепко и оставил поцелуй на щеке.

— Я люблю тебя, папочка.

Она была уверена, что он вернул ей те же слова, но было темно, и она просто не смогла разглядеть движение его губ. Она просто не могла думать по-другому.

Глава 3

Шерлок

Шерлок застонал и потянулся рукой к ночному столику, где разрывался его телефон, отчаянно требуя внимания. Мужчина пошарил рукой по поверхности тумбочки, пока не нащупал гребаный, мать вашу, телефон и не заткнул его, нажав кнопку «ответить».

— Да.

Голос Барта пронзил слух Шерлока, от чего его головная боль от простой пульсации перешла к неистовой барабанной дроби.

— Мужик, ну ты где? Время на часах перевалило за два, и у нас есть работа, которую нужно сделать до Собрания. А мы просто сидим с Триком, ожидая, когда ты, наконец, соизволишь притащить свою задницу сюда.

Время уже перевалило за два? Он открыл глаза и попытался сморгнуть неясное видение, затем убрал телефон от уха, чтобы убедиться в правдивости слов Барта, — и да, мать вашу, время на часах уже перевалило за два.

— Бл*дь. Хорошо. Буду на месте... примерно через тридцать минут.

Он совершенно забыл о том, что Трик вернулся со своего роскошного медового месяца, который проводил в Никарагуа и Греции, и для него у них припасено несколько новостей.

Звенящая тишина была ответом на слова Шерлока. Затем через мгновение Барт откашлялся и проговорил:

— Ты вообще в порядке, брат? По-моему, это превращается в привычку.

— Пошел ты. Это не так, — Шерлок перекатился и уселся на краю кровати. Так как комната начала опускаться и подниматься, он со вздохом опустил голову в ладони. — Я буду на месте через полчаса. Тебе нужно что-нибудь еще?

— Только ты, трезвый и способный здраво мыслить.

— Пошел на хер, — повторил он, затем быстро положил трубку, прежде чем Барт успел бы что-то сказать ему в ответ. Он положил телефон обратно на ночной столик и рухнул на подушки.

Он не мог позволить бессознательному состоянию захватить его, какой бы привлекательной не была эта темнота. У него была работа, которую необходимо сделать, и если даже Барт назвал то, что ним происходит «привычкой», то, мать вашу, ему необходимо было собраться. А это было не так-то просто.

Правда была в том, что последние две недели выдались у него очень тяжелыми. Даже, возможно, весь последний месяц или около того. Со времени последней ссоры с Таррин — и особенно с того момента, как он получил смс от этой сук... от нее примерно пару недель назад: «Проблема решена».

И он не имел ни малейшего понятия, почему это так сильно подкосило его. До этого, если быть честным с самим собой, у него даже и мысли не возникало о том, чтобы стать отцом, и он также не думал, что Таррин была образцовой матерью. Ее срывы на детей повторялись частенько, что сильно изматывало и бесило его. И он вообще не любил ее. Она была чертовой катастрофой в том, что касалось мужчин, — никогда не могла решить, чего же на самом деле она хочет. Отец Дилана и Челси был ее третьим мужем, прежде чем ей исполнилось тридцать. Но при этом они уже успели пару раз сойти и разойтись, даже еще до того момента, как Шерлок умудрился вклиниться в их отношения и закружиться в карусели постоянных расставаний и воссоединений. Она хотела принимать все решения в обычной жизни, но совершенно не желала этого в кровати. В кровати ей больше нравилось быть ведомой. Даже в роли простой любовницы с ней было слишком много проблем. И Шерлок поймал себя на мысли, что он подустал от этого.

Смотря сквозь призму реальности, он прекрасно осознавал, что она приняла верное решение, и он только выигрывал от этого. Им обоим это было на руку.

Но он не мог просто так выбросить из головы, что у него почти мог быть ребенок. Это заставляло его чувствовать себя... невыносимо одиноким. Он ужасно скучал по Дилану и Челси, по их совместным ужинам, по его «заимствованной семье». Даже несмотря на их прежние расставания, он никогда не чувствовал себя таким одиноким и скорбящим, потому что раньше он всегда был уверен, что она первая ему позвонит, или же он в конце концов наберет ее номер, и они, в конечном счете, снова сойдутся.

Возможно, она вновь позвонит ему — хотя он сомневался, но кто знал. Но теперь он уверен, что не вернется обратно. Та последняя ссора стала для него последней каплей. Он бы уже не смог смотреть на нее по-прежнему. Она сказала те вещи, которые уже не забрать обратно, а если бы и можно было как-то наладить и замять сказанное, то он не смог бы забыть сказанное, он чувствовал себя как идиот, который все время околачивался рядом, позволяя дергать ей его за ниточки, словно куклу-марионетку, туда — обратно. Он даже не осознавал, почему позволял ей так с собой обращаться? Тем более из-за семьи, которая даже не была его… Шерлок чувствовал себя измотанным, он хотел иметь рядом человека, который бы нуждался в нем, ценил его, хотел его помощи, его покровительства, но, кроме этого, он хотел, чтобы этот человек принимал его вместе со всем, что ему нравится делать. По многим причинам это было невозможно. Еще ни разу за всю жизнь он не встречал ту, которая бы принимала его всецело. И это было печально. Только сейчас на него обрушился весь неподъемный груз слова «одиночество».

Оказывается, он хотел семью... И с каких это пор?

И в придачу к этому, он обнаружил, что застрял в странной ловушке кризиса среднего возврата или чего-то вроде того. В которую он попал с помощью своих верных друзей Джека и Хосе (прим. тут имеется в виду виски «Джек Дэниэлс» и текила «Хосе Куэрво»).

И были все шансы, что именно они вводили его в заблуждение. Он устал. Он, мать вашу, был на грани.

Шерлок поднялся, вылез из постели и побрел в душ. Повернув рычажок ручки для регулировки воды в душе в сторону холодной воды, он стоял под ледяными струями, пока шок от обжигающих капель воды не прояснил его разум, и он не распахнул глаза. Когда он почувствовал, что первая волна похмелья схлынула, то сдвинул немного рычаг в сторону горячей воды, затем тщательно принял душ и вышел. Закончив с душем, он направился на кухню, чтобы разогреть парочку бисквитов с рубленым мясом. Жирная пища должна была немного успокоить его желудок.

В то время, пока его мясное лакомство находилось в микроволновке, он набрал воды из-под крана в электрический чайник и включил его в розетку, затем тщательно осмотрел кружки на кухонной столешнице в поисках наиболее чистой, и когда нашел, то ополоснул ее водой и высыпал пакетик кофе. Когда вода в чайнике закипела, бисквиты уже были готовы. Он достал из упаковки свой завтрак и проглотил все как можно быстрее.

Когда он сидел на байке, то вновь почувствовал себя человеком, хотя прошло всего минут пятнадцать.

~oOo~

Было почти три часа дня, когда Шерлок постучался в дверь кабинета Барта.

— Эй. А вот и я.

Барт поднял взгляд от своего огромного монитора, где он работал над книгой бухгалтерского учета. Скорее всего, с финансами клуба. Когда в прошлом году Джесси раскрыли, и он оказался предателем, они лишись своего казначея. Лакота, исполнявший ранее обязанности секретаря, взял на себя временные обязанности оного, а Барт взял на себя все отчёты и финансовые документы — и над клубом, и над автомастерской. Они хотели вынести на обсуждение вопрос о том, чтобы назначить кого-то из клуба заниматься этими делами, но никто из тех, кто хорошо разбирался в ведении бухгалтерии, не хотел этим заниматься. Хусиер и Барт чувствовали уязвимость и решили принять решительные меры после того хаоса что натворил Джесси, поэтому они решили сократить ряды членов клуба.

— Оу, а ты выглядишь куда лучше, чем я ожидал. И даже стоишь на ногах. Неужели смог усидеть на байке?

Шерлок проигнорировал его слова. Вместо этого он проговорил:

— Мне нужно сделать еще что-то, чего я не знаю?

— Нет. Просто необходимо разрешить некоторые технические вопросы по двум предстоящим пробегам, также необходимо уладить некоторые детали по предстоящим в будущем месяце встречам. Трик сейчас в автомастерской, Коннор позовет его, как только все братья будут на месте, что наконец-таки и произошло, — он стрельнул в Шерлока ироничной улыбкой. — Не слишком расслабляйся. Через пару минут начнется Собрание.

Кивнув, Шерлок с силой ударил кулаком по дверной раме и развернулся, направляясь вниз по коридору. Он нуждался в большем количестве кофе. Ему даже бы не повредило принять гребаную ванну из кофе.

Шейли, новая клубная девушка, светленькая, дерзкая, молоденькая, стояла позади бара на стремянке, ее длинные, обнаженные ноги поддерживали сексуальную упругую задницу, которую едва прикрывали черные эластичные шорты. Она составила все разнокалиберные бутылки вниз на бар, пока мыла зеркало и стеклянные полки.

У Биби, жены Хусиера, президента МК «Ночная банда» Южной Калифорнии, был приступ чистоты. Через пару недель, в Л.А. должен был пройти грандиозный национальный благотворительный пробег, а их МК было одним из принимающих клубов, где должны были остановиться люди. Главное отделение в Миссури должно было служить местом временной ночевки, тогда как МК «Ночная Банда» Калифорнии должен стать конечным пунктом назначения их пробега и приема гостей. Через пару дней должно было прибыть огромное количество байкеров и их старух, и Биби какого-то хрена решила, что этим жестким парням будет какое-то дело до пятен на зеркалах. У нее уже была целая армия, которая осуществляла капитальный ремонт, переходя от комнаты к комнате, тщательно наводя лоск.

Она хотела покрасить и коридор, а Хусиер, казалось, смирился с ее желаниями — и это значило, что парни будут красить его, а не женщины.

Шерлок не понимал стремления женщин убираться так, словно они одержимы, когда должно было произойти гребаное грандиозное событие, которое оставит после себя чертову кучу беспорядка.

Во всяком случае, в данный момент он не мог добраться до кофе. Поэтому он просто подошел сзади к Шейли, которую трахал несколько раз за прошедшие пару недель, и схватил ее за бедра. Когда она вскрикнула, покачнувшись, он поднял ее со стремянки, которая упала на пол с грохотом, и поставил девушку на пол. Прежде, чем он смог развернуться, она хватила его за жилетку и притянула к своему телу.

— Привет. Я могу взять перерыв, если ты хочешь, — изящной рукой она потянулась к его бороде и провела по ней пальцами с длинными ногтями.

Ему нравилось ощущать ее прикосновения, поэтому он поднял одну руку и проскользну в ее V-образный вырез футболки и погладил костяшками пальцев мягкую грудь. 

— Соблазнительное предложение, милая, но у меня есть работа, которую необходимо сделать.

Она надула розовые губы.

— Ну, хорошо. Тогда найдешь меня после Собрания. Я подожду тебя.

Он улыбнулся, прикусывая нижнюю губу и проводя зубами по кольцу пирсинга, затем отпустил его и наклонился, оставляя на ее губах жесткий глубокий поцелуй. Когда он отстранился, она захватила зубами его нижнюю губу, нежно потягивая за колечко пирсинга, пока он не подался бедрами вперед со стоном, прижимаясь свой твердой эрекцией к ее животу. Она рассмеялась и выпустила губу из плена.

Чувствуя себя намного лучше, чем в момент звонка Барта, который просто отодрал его от постели, где он пребывал в состоянии сильного похмелья, он шлепну Шейли по заднице.

— Я так и сделаю. А сейчас мне нужен кофе и пора приниматься за работу.

— Это точно, и мне нужно приниматься за работу. Биби буквально слетела с катушек со своим приступом чистоты. Она раздражает меня.

С графином в руке, Шерлок развернулся боком и пристально посмотрел на Шейли.

— Осторожнее, девочка. Ты новенькая, но тебе нужно быстро учиться, что старух нужно уважать. Всех, но в особенности Биби. В клубе, они могут оказать тебе необходимую поддержку.

Девушка покраснела и опустила глаза.

— Прости, — едва слышно пробормотала она.

У Шерлока было стойкое ощущение, что не чувство раскаяния заставило ее отвести взгляд. Ему показалось, что он уловил намек на обиду.

Но, по большому счету, ему не было дела до чьих либо обид, тем более до обид тех, кого он просто трахал. Он прекрасно знал, по каким причинам девочки находились в клубе. Потому что он сам проверял их личную информацию, а так же убеждался, что они прошли все медицинские тесты. Некоторые из девушек были просто любительницами загадочной ауры, что окружала МК и байкеров, которая была наполовину фантазией и наполовину старыми россказнями, что переходили из уст в уста, ну и, конечно, с толикой реальности. Этим девушкам нравилось тусоваться с грубыми парнями, но они были лишь частью игры, в которую хотели временами поиграть байкеры. Но именно эти девушки представляли наибольшую угрозу, потому как они были потенциальными охотницами за братьями, которые состояли в МК. Им нравилась мысль иметь под боком своего личного байкера. Но когда до девушек не доходили объяснения, иногда требовалось немного силы, чтобы привести их в чувство, чтобы те, наконец, оставили парней в покое. В этом и заключались обязанности Шерлока — пробивать по базе таких «охотниц», которые могли быть здесь с намерением завладеть членом МК только для своих нужд. Ну и вообще, в его работу входил поиск информации для клуба — пробивать по базе людей, выискивая их скрытые грешки.

Южно-калифорнийское отделение «Ночной Банды» имело репутацию достаточно сильного клуба. Многие члены клуба были приняты сюда еще со времен старого клуба, с учетом их заслуг в прошлом, когда еще в утомленных глазах бывшего президента клуба сверкали значки доллара и желание отличиться. Поэтому у них было огромное количество сучек на каждой вечеринке.

Но они, не смотря ни на что, были очень разборчивыми в плане одобрения участников на вступление в клуб. Потому что быть частью клуба означало некоторую поддержку и обеспечение безопасности. В свою очередь, за все, что они делали для девочек, парни ожидали, что те будут сексуально доступны для членов клуба в любое время, когда те их захотят, также они ожидали помощи в приготовлении еды и уборке. Им за это не платили — они не были шлюхами — но они могли приходить в клуб, когда они нуждались в помощи, и им оказывали ее, когда было необходимо.

Большинство девочек не были клубными шлюхами или простыми поклонницами, которые млели от байкеров, они находились там для защиты. Некоторые из них нашли пристанище там от мужей или парней, которые нещадно избивали их, от бывших, до которых трудно доходил тот факт, что они попали в разряд бывших. К примеру, Мария, девушка, которая была в клубе дольше всего и фактически была помощником менеджера, пришла в клуб в попытке скрыться от своего сутенера, который разбил ей лицо. Когда так называемый сутенер, у которого явно были большие стальные яйца, но крохотные мозги, явился в клуб с намерением забрать Марию обратно, парни, которые представляли клуб — Мьюз, Коннор, Трик и Ронин — преподали ему урок, дав всем понять, что этот мудак никогда не будет угрозой для Марии или для кого-то другого.

Они работали «чисто» в те дни, но никто и глазом не моргнул, когда они сделали то, что им пришлось сделать ради безопасности девушки.

Шерлок знал, что Шейли пришла в клуб за аналогичной защитой. Ее сутенер отказался отпускать ее, но после «разговора» с Коннором и Демоном все недопонимания были улажены. В настоящий момент репутация клуба вновь была очень значимой. Шерлок даже не мог представить кого-то настолько глупого, чтобы тот решил ворваться в клуб без армии, которая бы прикрывала спину и обеспечивала пути к отступлению.

Он полагал, что такие девочки, как Мария и Шейли, которые приходили в МК за защитой, были наиболее подходящими для их окружения, они были надежными. Они уже давно сняли свои розовые очки, а так же отлично понимали, что для них значит клуб и что они должны делать в ответ для клуба. Они знали свое место. Таким образом, мужчины могли немного насладиться женской компанией, если, конечно, им не приходилось пристально следить за тем, чтобы те не прибрали их к рукам. Поэтому он был удивлен вниманием со стороны Шейли, так как он тщательно оберегал свое личное пространство, и, кроме всего прочего, она могла попытаться завести отношения с парнями, которые были более расположены к чему-то большему, чем одноразовый трах.

— Ты же знаешь, как это работает, Шей. Не злись, я прав.

Она подняла на него свои глаза и ослепительно улыбнулась, кивая.

— Да, ты всегда прав. Увидимся позже?

Прежде, чем он смог ответить, он увидел Хусиера, Барта, Коннора, Лаккоту и Трика, которые шли друг за другом на Собрание. Он склонился и оставил быстрый поцелуй на щеке Шейли, где все еще виднелся шрам от кулака ее сутенера. От резкого запаха парфюма, который она использовала, он скривился, но не сильно обратил на это внимание, потому как для него это было привычным делом, когда он испытывал похмелье. Он не переносил резкие запахи. На одно мгновение Шерлок испытал резкий приступ грусти, когда мысли, что крутились в его голове утром, вновь обрушились на него с новой силой. Он отчаянно хотел видеть рядом с собой любимого человека. Но он быстро вернул самообладание, это было лишь несбыточной мечтой. Никто из женщин не принял бы его таким, какой он есть, — любитель техники, видеоигр, и все и всех контролирующий ублюдок.

— Ага. Очень хочу прикоснуться руками к твоей обнаженной заднице, — он шлепнул ее еще раз, а она игриво ударила его ладонью.

Поднимая ее стремянку и ставя ее туда, где она и стояла, Шерлок, наконец, взял свой кофе, обошел бар и направился на Собрание.

~oOo~

Трик вернулся со своего медового месяца посвежевшим — его кожа светилась здоровым загаром, и он был в отличном расположении духа. Его жизнь вновь была в порядке: он женился весной, и его жена сразу же забеременела. Летом у них был медовый месяц, он возил жену и их маленькую дочь посетить ее родителей в первый раз за год, а еще они наведались к его дедушке. И плюс ко всему он вновь занимался стройкой, так что он был в порядке.

Прошло восемь месяцев с того момента, как он был освобожден оттуда, где находился по делу, которое так и не попало на рассмотрение в суд. Он до сих пор и словом не обмолвился о том, что с ним произошло за два месяца заключения, но когда он возвратился, то выглядел так, словно вернулся из военного плена, — и у него заняло многие месяцы, чтобы восстановиться и вернуться к нормальной жизни. Глядя на него сегодня на Собрании, Шерлок подумал, что он только сейчас по-настоящему пришел в себя.

Пока Трик был за решеткой, Шерлок старался вести тщательный поиск по базе данных, он пытался найти хоть какую-то слабую сторону в правительственной системе безопасности и взаимосвязь между Триком и клубом, но вся информация была скрыта так глубоко, что даже Шерлок или Барт, несмотря на все их попытки, не могли ничего отыскать. Они почти потеряли надежду, когда Ла Зорра вступила в игру и помогла им пробиться через систему безопасности.

Он прекрасно знал, что мог бы нарыть и на нее компромат. Иногда так велик был соблазн узнать, что она скрывает, что он почти переполнял его, но цена, которую он мог заплатить за свой неуемный интерес, была слишком высока. Если бы он предпринял попытку сделать что-то, он бы просто-напросто охрененно подставил своих братьев, и это бы послужило бы еще одним напоминанием, что нужно было оставить Ла Зорра в покое. Поэтому он держал себя под контролем.

Его накаляла вся эта ситуация с тем, что он не смог получить доступ к данным разведывательных ведомств США, где была скрыта информация про Трика, — это не давало покоя Шерлоку даже во сне. Это словно было напоминанием личной неудачи, его провала. До этого он взламывал даже сервер НАСА. Конечно, он был аккуратен, он быстро вошел и вышел из системы, но, несмотря на это, у него получилось сделать это. Но тут он не смог ничего сделать. Он не смог обнаружить ни одного слабого места в защите сервера, когда пытался помочь Трику.

Несмотря на неудачу Шерлока, Доре Веге удалось найти и освободить его. Он прекрасно понимал, что в тех файлах было скрыто много гребаного дерьма, поэтому даже сейчас, восемь месяцев спустя, когда, на первый взгляд, все вроде бы осталось позади, Шерлок все равно пытался разнюхать хоть что-то в поисках ответов.

Как бы то ни было, сегодня Хусиер их собрал не по этому поводу, но главной цель встречи все равно оставался Трик.

Это было необычно для братьев — звонить одному из членов клуба для встречи, и поэтому Трик выглядел настороженно в этой необычной ситуации. После того, как его освободили, он отошел от всей незаконной деятельности МК. Никто из его братьев не затаил на него обиду из-за этого, а также не стали подозревать его в чем-либо. Потому что всем было известно, что он пожертвовал для клуба больше, чем кто-либо из них, и он, несмотря ни на что, остался верен клубу. Но Шерлок понимал, что если его вызвали на встречу, подобную этой, тем более, когда он отошел от незаконной деятельности, он вероятнее всего испытывал беспокойство по этому поводу.

Трик на самом деле казался обеспокоенным. Он вернулся в город только пару дней назад; сегодня был его первый день в автомастерской. Он ждал до того момента, пока все братья рассядутся по своим местам, затем нетерпеливо проговорил:

— Что такое?

Коннор заговорил, и Хусиер, казалось, не возражал. Коннор был лучшим другом Трика, а речь Хусиера после того, что произошло с ним ранее, была все еще немного медленной.

— У нас есть кое-какие новости для тебя, брат. Их будет не просто услышать для тебя, но перво-наперво мы хотели сказать тебе, чтобы ты не винил себя ни в чем.

Трик обеспокоенно провел рукой по своим длинным волосам.

— Бл*дь, Кон. Просто выкладывай.

— Стайлз мертв.

Марк Стайлз был бывшим мужем жены Трика и отцом ее маленькой дочери. И он угрожал создать всем проблемы, пока Шерлок не нарыл на него кое-какое дерьмо. Они полагали, что достигли взаимопонимания с ним, нашли, с помощью чего его можно было держать под контролем. Ла Зорра не была довольна этой договоренностью, но она прислушалась и подчинилась желанию Трика, оставить гребаного сукина сына в живых — и, кроме того, маленькая приемная дочь Трика любила своего отца.

— Что? Бл*дь! Что он натворил на этот раз? — в его голосе проскальзывало осязаемое напряжение, но Шерлоку казалось, что, несмотря на эти новости, Трик испытал облегчение. Это было понятно — Стайлз был первоклассным мудаком, и ко всему прочему он стоял на пути Трика.

Коннор взглянул на Барта, а Барт стрельнул взглядом в Шерлока, тем самым давая ему понять, чтобы тот подхватывал нить разговора, что он и сделал.

— Нам стало известно об этом через какое-то время после произошедшего. Я не представляю, было ли это продиктовано муками совести или же глупостью, но пока тебя не было в городе, этот идиот пошел к федералам. И только по одной причине это не получило быструю огласку, так как он приземлился у федерала, который в руках у Ла Зорры, к тому, кто занимался твоим делом, или как это можно назвать, в прошлом году и вытащил тебя оттуда. Он попал к Джорджу Эллери. И первый его звонок был адресован Ла Зорре, о том, что пришел парень, желающий слить инфу на МК, и она решила все стремительно, в течение часа. Стайлз мертв.

— Эллери также разоблачил для нас всех крыс, — добавил Лакота. — Ему можно доверять.

После того, как взяли Трика, клуб пытался докопаться, почему это произошло. Подозрение быстро упало на Джесси, потому как он вел себя странно на протяжении многих недель. Когда Шерлок и Барт узнали достаточно, чтобы обвинить проверенного временем члена клуба и его приятеля Титуса, эти двое уже были под охраной ФБР. Когда вмешался Эллери, он вернул этих двух придурков обратно МК.

Что случилось затем — будет храниться только в голове Шерлока так долго, сколько он сможет помнить об этом. Дни предательства, которые выпали на долю клуба, были самыми тяжелыми.

Барт покачал головой. 

— Эта ситуация дала нам понять, что нам не стоит расслабляться в компании кого-либо. Кто знает, чем это может обернуться для нас. А также не стоит забывать наше столкновение с правительством, и еще помощь ФБР. Что бы ни происходило на самом деле, нам ни хрена не известно.

Шерлок кивнул, полностью соглашаясь со словами Барта. 

— Именно. На данный момент нам толком ничего неизвестно, и мы также не можем ничего предпринять по этому поводу. Если мы не попытаемся узнать, что скрывает Ла Зорра, то мы будем довольствоваться только той информацией, которую она нам предоставляет.

Трик вздохнул, наблюдая за тем, как его пальцы поглаживают выемки и царапины на светлом дубовом столе. 

— Когда я видел ее в последний раз, в декабре, она сказала мне что-то странное и провокационное. Она сказала: «Не у всех агентств есть значки и эмблемы на полу, как и не все агентства работают ради одной и той же цели». Ну, вот как-то так. А еще она так же сказала, что внедренные люди есть везде, и они разделяют ее точку зрения. Но она не пояснила толком, что именно имела в виду (прим. В здании ФБР имеется изображение «логотипа» ФБР на каменном полу. Речь идет о том, что не каждое агентство открыто действует в стремлении поймать преступников).

— Почему ты не сказал этого раньше? — проговорил Хусиер, хмуря лоб так, что его нахмуренные брови нависли над глазами.

— Она попросила, чтобы сказанное осталось между нами, и ко всему прочему ничего из сказанного ею не имело для меня особого смысла. Тогда я еще был не в том состоянии, чтобы прислушиваться к тому, что мне говорят. Простите меня.

— Это определенно странно, — согласился Шерлок. — И совершенно не объясняет того, чего мы не знаем. Но это подтверждает, что нас окружает что-то темное и непонятное нам.

Трик кивнул.

— Я сожалею, что застрял в этом дерьме. И втянул вас.

Коннор отмахнулся от него.

— Забей на это, Тим. Ты делал свою работу. Ты не виноват во всем том хаосе, и еще то, что произошло со Стайлзом... черт. Все равно концы канули в воду, — он придвинулся к столу. — Как думаешь, это разобьет сердце твоей малышке?

Трик тяжело вздохнул и покачал головой.

— Это хреново, и у Джулс будут проблемы с этим. Люси задает много вопросов о том, почему она не может удержать рядом тех людей, которых она любит. Но то, что мы взяли ее познакомиться с ее бабушкой и дедушкой, немного успокоило ее, она не хотела покидать их. Но она любит отца, — он опять тяжело вздохнул. — Но мы преодолеем это вместе. Честно говоря, то, что произошло, только к лучшему. Я ненавидел этого мудака за то, что он сделал с Джулианой. И я рад, что он больше не угрожает никому. Стойте, а что с его женой...? Никки?

На протяжении пары мгновений никто не говорил, что было более красноречивым ответом.

— Боже, — пробормотал Трик. — Она же не при чем.

— Дора не любит оставлять концы, — наконец проговорил Коннор. — Она дала Стайлзу время успокоиться и смириться с тем, что не получилось тебя уничтожить, а он про*бал его. Она так же не совершает ошибок дважды.

— Боже, — проговорил вновь Трик.

~oOo~

— Хорошо, — Хусиер хлопнул рукой по столу, чтобы привлечь внимание мужчин, которые отошли от обсуждаемых тем и переключились на обсуждение предстоящего сбора гуманитарной помощи «Мили улыбок» и благотворительный мотопробег.

— Нам нужно будет собраться с силами после благотворительного пробега, чтобы отправиться на ежегодный байк-фестиваль в Стерджисе (прим. Стерджис — город в штате Южная Дакота США. Город широко известен, благодаря крупнейшему в мире ежегодному слёту байкеров, получившему название «Мотоциклетное ралли в Стерджисе»). — Трик, ты зарегистрировался для участия в шоу?

Трик кивнул.

— Отправил заявку еще до того, как мы ехали в медовый месяц.

— Хорошо. Готов показать всем, на что способна твоя крошка вновь?

— Да, сэр. Определенно. Но я собираюсь перевести байк домой, чтобы закончить работу над ним там, если, конечно, можно. Таким образом, я смогу больше времени проводить с Люси.

— Все нормально, делай так, как тебе удобно. Так. У нас будет период простоя примерно в две недели в мастерской, пока мы не сможем найти хоть какую-то временную помощь. Дни благотворительного пробега тоже будут простоем. Но, знаете, я бы лучше оставил автомастерскую открытой, пока мы будем в Южной Дакоте, если, конечно, это возможно. Есть какие-то идеи или предложения, как сделать это?

— Нейт неплохо разбирается в ремонте,— предложил Демон. — Он бы мог заняться этим. И его занятия не начнутся вплоть до того времени, пока мы не вернемся.

Демон оказывал помощь их новому проспекту* Нейту Джексону, парню лет двадцати, который учился в старшей школе. Одним из условий его будущего членства в МК было окончание школы (прим. Проспект — кандидат в члены МК. Присоединяется к выходам, но не имеет права посещать Собрания).

Джерри тоже был проспектом вот уже приблизительно два года. Формально время его пребывания проспектом подходило к концу, но Шерлок очень надеялся, что был шанс, что парни предоставят еще один год, чтобы он мог показать себя. Он был хорошим парнем, просто не очень умным, а после фиаско с Джесси все члены МК не очень охотно хотели предоставлять место за столом кому-то, кто не сумел отличиться.

— Стафф хорошо разбирается в двигателях, — проговорил Джей Эр. Стафф был просто хэнгараудом*, но он был рядом с ними вот уже в течение года. — Это может дать ему шанс показать свои достоинства нам (прим. Хэнгараунд — болтающийся рядом, но не участвующий в жизни МК, но поддерживает клуб, а сами члены клуба присматриваются к нему, чтобы в будущем, возможно, предложить место проспекта).

А Джерри был безнадежным механиком — еще один минус ему. Но зато он отлично ездил на байке.

— Я могу заняться этим, могу также выполнять несложные работы по починке и присматривать за парнями, — проговорил Мьюз. — Я все равно останусь дома. Я не оставлю Сид одну с Эзрой.

Сыну Мьюза и Сид Эзре было всего три месяца. Мьюз не очень откровенничал и жаловался, но он ходил, как зомби уже на протяжении трех месяцев, возможно, у них было не простое время по исполнению их родительских обязанностей.

Хусиер кивнул.

— Понятно. Нам будет не хватать тебя на шоу, но спасибо за предложение. Я знаю, как ты ненавидишь работать в мастерской.

Мьюз пожал плечами.

— Все будет в порядке.

— Я думаю, мы сможем поддерживать работу. Кто-нибудь да будет делать индивидуальные заказы, просто нужно составить расписание на две недели. Так, и, наконец, последний вопрос на обсуждение. Барт, начинай.

Барт начал говорить.

— Итак, братья. Исаак завтра возвращается домой из тюрьмы. Теперь у нас нет МК в городе, — он улыбнулся, поскольку эта новость вызвала аплодисменты, которых заслуживала. Когда все стихло, он продолжил: — Они устраивают для него и Лэна вечеринку по случаю возвращения на следующей неделе. Поскольку мы не можем послать никого на запад, чтобы выказать свое уважение, мы могли бы послать ему бочку Джека. Я могу найти ее по отличной цене, но нужно, чтобы все скинулись по пятьсот баксов.

— Какого хрена? — запротестовал Джей Эр. — Ты, бл*дь, наверное, прикалываешься?

Барт резко развернулся и зарычал на него.

— Мужик, не скупись, вытащи пару бумажек из твоего конверта и остынь на хрен. Они отдали более семи лет своей жизни. Исаак практически чуть не погиб. Пятьсот баксов — это смехотворная цена за то, что ему пришлось заплатить.

— Не все были завязаны в те разборки с Перро. Я, к примеру, не был.

Барт встретил взгляд Джей Эр.

— Этот клуб существует только потому, что те парни сдались и отсидели.

Трик без разговоров открыл свой конверт — чего он никогда не делал ранее — и отсчитал деньги. Затем он бросил на стол тысячу баксов. 

— Тут от меня и от Джей Эр.

Тысяча баксов, Шерлок прекрасно понимал, что для Трика это были приличные деньги, особенно после того, как он отошел от незаконной деятельности, потому что доля его была меньше всех. У остальных братьев были суммы в два, в три, а то и пять раз превышающие его долю.

Сообщение, которое он подал всем своими действиями, громогласно прозвучало в комнате. Остальные члены клуба начали вытаскивать деньги из своих конвертов.

— Пошел на хер, гребаный, двинутый на компах психопат. Гребаный ад, — Джей Эр оттолкнул пятьсот баксов обратно Трику и открыл свой конверт

Когда Барт собрал со всех деньги, Хусиер кивнул. Затем он положил ладони на стол.

— Мы должны следить за мелкими... недомолвками, братья. В той работе, что мы выполняем, мы должны быть едины. Ринг, если что находится в клубе, — используйте его. Если вы испытываете злость, то вызывайте своего соперника на ринг и решайте все там. Но я не хочу, чтобы вы втягивали нас в какое-то очередное дерьмо, если, конечно, только не всех вместе. Остальное разрешайте между собой. Всем понятно?

Все за столом закивали.

— Ну и отлично. Так, Шерлок... Ты отвечаешь за информацию о новом пробеге? — Шерлок уже доложил все о новом пробеге на встрече, которая проходила чуть ранее, а также обо всех материально-технических проблемах.

— Ага. Я встречусь со своим приятелем из ассоциации транспортных перевозок в понедельник и составлю маршрут.

— Хорошо. Ладно, братья. Собрание закончено, — президент ударил кольцами по столу, и парни начали отодвигать свои стулья и подниматься на ноги.

Шерлок прекратил разговор и закрыл свой ноутбук. Он хотел его убрать и найти Шейли. И выпить. Желательно, много.

~oOo~

Пока он разговаривал с Ллойдом, ему нужно было еще разработать запасной маршрут, чтобы выбраться из центра Сан-Бернардино (прим. Сан-Бернардино — город на юго-западе США в штате Калифорния, к востоку от Лос-Анджелеса). Тут было какое-то столпотворение у здания суда, и пробки были просто нереальными — дороги были настолько загруженными, что даже на своем байке ему бы пришлось выехать на тротуар и ехать по пешеходной дорожке, что бы продолжить движение.

Одна из самых замечательных вещей в наличии байка и умении ездить на нем — не быть запертым в дорожном трафике, потому как байкер мог, лавируя, объезжать машины и грузовики. Ему не часто случалось застревать в настоящей пробке, поэтому это все его слегка выводило из себя.

Он застрял в пробке, и помимо этого чувствовал все последствия утреннего похмелья, давился выхлопными газами и нервничал по поводу назревающего столкновения перед зданием суда. Это было что-то вроде демонстрации. Но, казалось, что простая демонстрация перерастает во всеобщие беспорядки. Было множество признаков грядущего столкновения, а также раздавался неясный шум, как будто кто-то кричал в мегафон.

Шерлок закатил глаза и беспокойно поёрзал на сидении байка. Он не понимал, чего могли добиться люди, размахивая плакатами. Хотели ли они, чтобы на них обратили внимание? Хотели ли они призвать к изменениям? Тогда им стоило найти грязные секреты в жизнях тех, от кого они что-то хотели, а затем использовать эту информацию грамотно. Для этого не нужно размахивать гребаным плакатом, потому что никому до этого не было никакого дела.

Первая волна шума заглушила звук дорожной пробки, вторая — рев толпы у здания суда. Шерлок предположил, что это были выстрелы. Но затем шум раздался снова. И еще раз. И затем он заполнил пространство вокруг него. Это совершенно точно были выстрелы — автоматная очередь.

Но это совершенно не подействовало на то, что происходило у здания суда. Теперь все переросло в бунт. Он носил массовый характер.

Шерлок был заключен в ловушку между автомобилем справа, работающей в холостую машиной в левом ряду, фурой позади него и еще развалюхой, что стояла перед ним. Он был заперт со всех сторон, но тщательно сканировал взглядом место на наличие достаточного свободного пространства, чтобы проскочить на тротуар. Он не хотел стать частью того, что происходило кварталом впереди.

Глава 4

Сэди

Сэди не имела ни малейшего понятия, когда именно все вышло из-под контроля и начало разваливаться на части. Она еще никогда прежде не участвовала в акциях протеста, которые настолько выходили из-под контроля.

А Блэйк уже участвовал, ведь он был старше. Он стал участвовать в акциях протеста после трагедии 9/11, когда он еще учился в старших классах школы (прим. имеются в виду террористические акты в США 11 сентября́ 2001 го́да (иногда именуемые просто 9/11). И к настоящему моменту он уже в какой-то степени был экспертом в акциях протеста. Кроме того, он был участником протестов против полицейского произвола и в антиправительственных протестах в Фергюсоне и Балтиморе, которые вспыхнули после того, как полицейские застрелили безоружных чернокожих в этих городах. Получалось, что он был вовлечен в это примерно в возрасте от десяти до пятнадцати лет, поэтому он точно уже видел, как мирные акции протеста превращались в ожесточенные столкновения, а также он был свидетелем, когда озлобленные группы людей устраивали бунты со смертельным исходом. Из его опыта следовало, что полиция и члены национальной гвардии США всегда совершали характерные действия, которые лежали в основе всех смертельных исходов протестующих.

Но Сэди не знала, какой шаг стражи порядка предприняли на этот раз. Все, что она знала, это что автоматная очередь раздавалась одновременно со всех сторон. Ярость и страх превратила группу людей в неуправляемую толпу.

Они стояли на ступеньках здания суда. Блэйк использовал портативный мегафон для поддержки толпы в скандировании лозунгов, а Сэди наряду с другими организаторами раздавала листовки и отвечала на различные вопросы: о положении дел в гражданском процессе, или куда им пойти, или же что им делать, а также о месторасположении туалета. Все проходило вполне нормально. Это был только первый день судебного процесса, поэтому активность людей была высокой, такой же, как и их надежда на исход судебного решения в их пользу.

И затем прозвучал взрыв — до этого момента Сэди никогда не слышала вживую звук взрыва и выстрелов, и они были намного громче, чем те, что она слышала по телевизору или в кино. Поначалу у нее возникла довольно-таки абсурдная мысль, что все это было так и задумано. Но затем толпа разразилась криками, двигаясь у словно мощная волна: бросаясь прочь от нее к тротуару, а потом в противоположную сторону, и когда пули наводнили воздух, словно свинцовый град, все вокруг превратилось в хаос.

Она стояла там, на ступеньках, без движения, не понимая, какого хрена происходит, в тот момент, когда Блэйк схвати ее за руку и принудил опуститься на корточки. Прикрывая ее своей рукой, он затем утянул ее за собой в толпу. Она понятия не имела, куда он ее вел; она также до сих пор не могла переварить, какого долбанного хрена вокруг происходило.

Наконец, остановившись посреди хаоса, чтобы сделать передышку, он оглянулся назад. И она последовала его примеру, в то же мгновение ее сердце подскочило к горлу и неистово зашлось, заполняя, казалось, все горло своими ударами, от того, что она увидела: трое полицейских или членов национальной гвардии, или кем бы там они ни были, в полном защитном снаряжении для борьбы с уличными беспорядками и огромными, пугающими автоматами наперевес, бежали прямо за ними, расталкивая людей, что попадались им на пути.

Они бежали именно за ними!

Блэйк развернулся к ней и схватил ее за плечи.

— Беги. Беги сейчас же, Сэди!

— Без тебя не побегу!

— Да, побежишь! Я знаю, что делаю! А ты — нет. Поэтому, бл*дь, БЕГИ! — он резко развернул ее и толкнул так сильно, что она упала вперед, приземляясь на руки, упираясь ладонями в асфальт, чтобы смягчить падение.

Она поднялась на ноги так быстро, как только смогла, прежде чем ее не поглотила огромная сумасшедшая толпа. Развернувшись к Блэйку, она увидела, как парень в полном защитном снаряжении резко ударил прикладом своего огромного автомата в лицо ее друга. Блэйк упал на колени, полностью в крови, и она сделала два быстрых шага в его сторону.

Но один из полицейских двинулся в ее сторону, и она стремительно развернулась и сделала то, о чем ее просил Блэйк. Она побежала.

Сэди была очень невысокого роста, и с каждым последующим шагом она рисковала быть поглощенной яростной ревущей толпой. На мгновение она ощутила, как ее с силой ударили по руке, и почувствовала, как ее бицепс словно охватывает обжигающими языками пламени, но Сэди не остановилась, чтобы посмотреть, кто это сделал. Люди бежали и истошно кричали, визжали и сопротивлялись. И оружие было не только у полицейских. Она застряла посреди ужасающего столкновения, задаваясь вопросом, пока бежала, сколько же людей было застрелено.

Крохотный голосок на задворках ее разума продолжал нашептывать ей, что она была одной из организаторов этой акции протеста, поэтому она должна была остаться там и стоять на своем, никуда не убегать, бороться за свои убеждения. Но дикий, леденящий кровь страх уже вонзил в нее свои острые клыки. Наблюдая за тем, как жестоко обошлись с Блэйком при задержании, — а он был «вооружен» только мегафоном и стоял спокойно, он, мать вашу, не оказывал сопротивления, — потрясло ее. Он хотел, чтобы она побежала. И с его разрешения проявить трусость, она так и сделала.

Преодолев самую жуткую часть хаоса, которая простиралась примерно на половину квартала от здания суда, Сэди на мгновение повернула голову, чтобы посмотреть через плечо, — и она увидела того же полицейского, который все еще продолжал преследовать ее. Он был примерно в пятидесяти футах от нее. И прежде, чем страх сумел парализовать ее волю и тело, она резко развернулась и рванула вперед со всех ног. Сэди побежала, словно хотела благодаря этому бегу избавиться от наркозависимости, словно хотела очистить тело от всего того дерьма, которым пичкала его и дурманила, отравляла свой разум на протяжении многих лет. И плюс к тому, она была обута в ботинки Dockers (прим. Торговая марка Dockers была создана в 1985 году на японском филиале знаменитого американского производителя джинсов Levi Strauss & Co) и тренировалась в беге на длинные дистанции, не на время, но, тем не менее, она была небольшой и легкой и не была увешана пятьюдесятью фунтами кевлара* и тяжелым оружием (прим. Кевлар — ткань пара-арамидного (полипарафенилен-терефталамид) волокна, выпускаемого фирмой DuPont. Кевлар обладает высокой прочностью. Механические свойства материала делают его пригодным для изготовления средств индивидуальной бронезащиты (СИБ) — бронежилетов и бронешлемов).

Все дорожное движение было парализованной пробкой, но она сталась рассмотреть, как добраться до противоположной стороны улицы, преодолев машины, застрявшие в пробке. Как раз в тот момент, когда она приблизилась к углу улицы, парень на мощном «Харлее» преодолел препятствие в виде бордюра, пробравшись между двумя припаркованными машинами, словно он собирался объехать пробку по тротуару.

У него было свободно пассажирское место на его байке. И она, не раздумывая, рванула в его сторону. Когда она подбежала к байку, то оперлась руками и запрыгнула на сидение.

Он резко развернул голову, глядя на нее через плечо.

— Что за на хрен?

— ГОНИ!! БЫСТРЕЕ, ДАВАЙ ЖЕ! — она схватила его за бедра.

Его глаза скрывали темные очки Oakley, поэтому она не могла видеть его глаз, но он, казалось, смотрел сквозь нее (прим. Oakley всемирно известный бренд спортивный, ударопрочных очков). Затем мужчина резко развернулся и дал полный ход, вырываясь вперед так быстро, что она чуть не упала с пассажирского сидения позади него; ее спасло только то, что она крепко вцепилась в него обеими руками.

Когда они уезжали, коп позади них выстрелил еще пару раз; оба раза она и байкер низко пригнулись, и затем он так резко повернул, что их байк практически прижался к земле. Затем незнакомец развернул байк в другую сторону, к переулку, заставляя двигатель взреветь на полную мощность.

Она обхватила его обеими руками и крепко держалась, закрыв глаза и прижимаясь к его спине настолько сильно, насколько это было возможно. В ней бушевал адреналин, а мысли пребывали в полнейшем беспорядке, поэтому она просто опустила голову ему на спину и закрыла глаза, крепко обнимая его за талию.

Он продолжал движение по боковым улицам и переулкам на полной скорости, лавируя между людьми и машинами, не сбавляя хода, пока они полностью не выехали за пределы центра города. Тогда он заглушил двигатель и опустил подножку, затем обернулся и посмотрел на нее через плечо. И что-то было в его взгляде, даже не смотря на то, что, пока его глаза были тщательно скрыты под линзами очков, он буквально пригвождал к месту.

— Слезай, — резко бросил ей байкер.

Она кивнула, но не смогла расцепить рук. Ее левая рука совершенно онемела, и в этот момент она вдруг осознала, что она испытывала острую боль.

Что-то в ее движениях насторожило его, потому как он опустил взгляд на ее руки и пробормотал:

— Бл*дь. Черт возьми.

Ее сознание работало медленно, словно его наполняла вязкая патока, наконец, спустя несколько минут, она догадалась сама взглянуть. Ее левая рука была полностью покрыта кровью; она стекала из трех разных ран — из боковой глубокой раны, которая располагалась чуть выше локтя, и двух отверстий, одного небольшого и аккуратного, и второго, которое было чуть больше размером, края раны у ее плеча были рванными.

Байкер опустил свою большую руку, покрытую кожаной перчаткой, на ее руки, туда, где они, накрепко сцепленные, покоились на его животе. Он развел ее сцепленные руки в стороны — на удивление его прикосновение было нежным — и одним движением снял ее со своего байка. Теперь боль стала более ощутимой, она не смогла сдержать болезненного плача, когда он задел ее саднящую руку. Нет, не саднящую. Эта боль была намного сильнее саднящего ощущения.

Она предполагала, что он воспользуется шансом, чтобы уехать, и оставит ее тут посреди темного переулка, но вместо этого он слез с байка.

Ох, каким он был высоким. Странная мысль пришла ей в голову, но она не могла ничего поделать. Она была пять футов и пять дюймов (прим. ок. 168 см), он был выше нее примерно на целый фут (прим. ок. 30 см). Она изогнула шею, чтобы взглянуть ему в лицо, — по крайней мере, на то, что она могла рассмотреть под его очками и шлемом.

— В тебя стреляли дважды, милая, — он кивком указал на ее руку.

Она посмотрела на руку глупым выражением лица, та без движения свисала.

Он потянулся во внутренний карман кожаной жилетки и достал оттуда бандану. В то время, пока она продолжала смотреть, пассивно и безмолвно, он туго повязал бандану вокруг наиболее глубокой раны, которая кровоточила сильнее всех. Это было чертовски больно, и она вздрогнула всем телом, стараясь отшатнуться от боли, которую причиняли его пальцы, но он удержал ее и затянул материал потуже.

— Я высажу тебя у пункта скорой помощи.

Его слова мгновенно вернули ее к реальности.

— Нет! Нет! Копы стреляли в меня — я не могу пойти в больницу.

Черт побери! В нее стреляли. Наконец ее разум начал соображать. Чеееерт, ее рука по-настоящему болела сейчас. Словно ее кровь была сделана из острого соуса.

— Эм... не мог бы ты просто отвезти меня домой? Я сама смогу позаботиться о себе. Там же нет внутри пуль, так?

Он улыбнулся — восхитительной улыбкой, его идеальные белые, ровные зубы были окружены густой рыжеватой бородой. Колечко пирсинга виднелось посредине его нижней губы, похожее кольцо было у него в носу.

— Ага, оно сквозное, и да, что касается огнестрельных ран, — эти просто царапины. Но, малышка, понадобиться больше, чем просто пластырь, чтобы привести твою руку в порядок.

Казалось, что-то донеслось до его слуха, и он резко обернулся и начал настороженно осматриваться вокруг, когда он убедился, что они в безопасности, он вновь посмотрел на нее.

— Где ты живешь, крошка?

— В Риверсайде.

Он сложил руки на бедра, затем вздохнул и посмотрел вниз так, словно изучал разбитый асфальт под своими ботинками Dokers. Потом скинул жилетку и положил ее аккуратно поперек сидения байка. Этот байк был невероятно огромным — сверкающе черным и хромированным, а заднее колесо было диаметром примерно в длину ее ног.

Когда он снял свою жилетку, то начал расстегивать свою зеленую спортивную рубашку. Это не имело никакого гребаного смыла.

— Что это ты делаешь?

— Ты не можешь ехать с такой окровавленной рукой у всех на виду. Наша цель была скрыться от СПС, а не пригласить их прокатиться вместе с нами, не так ли?

— СПС?

— Сотрудники полицейской службы.

— Ох.

Он стянул свою спортивную рубашку; под ней у него была белая майка. И еще раз ох. На его теле было много татуировок — они преимущественно покрывали руки и грудь. Цветные и витиеватые. Майка плотно обтягивала его тело, выделяя каждую рельефную мышцу...

О Боже. Она что, серьезно, сейчас стоит посреди жуткого переулка, истекая кровью от двух огнестрельных ранений, и пристально рассматривает незнакомого байкера?

Конечно, именно этим она и занималась. Это было именно та гребаная черта характера, которую она не могла контролировать, и когда это происходило, она ужасно возбуждалась.

Шагнув в ее сторону — черт, она доходила только ему до груди, — он аккуратно надел спортивную рубашку, пытаясь не слишком потревожить ее раненную руку.

Это был больно, и она зашипела:

— Оу!

— Извини, — пробормотал он, но не прекратил надевать рубашку, расправляя ту по ее плечу. Она помогла ему с правой рукой и застегнула черную безрукавку.

Он расстегнул шлем под подбородком и снял его. Рыжевато-каштановый цвет его волос был на тон темнее, чем его борода. Он был подстрижен в стиле панк: на висках и на затылке были сбриты волосы, посредине же они были примерно три дюйма. Когда он пускал голову, чтобы посмотреть на нее, его пряди падали на лоб. Он пристально смотрел на нее, изучая, его глаза не пропускали ни одной черточки, она чувствовала его взгляд. Затем он надел шлем ей на голову и застегнул ремешок под ее подбородком.

Они словно не могли оторваться друг от друга, продолжая рассматривать и подмечать детали. У него были проколоты уши, в мочках ушей был тоннельный пирсинг, растянутый примерно на один дюйм, в его левом ухе был индастриал пирсинг (прим. Индастриал пирсинг – это тип украшения ушной раковины, который подразумевает сразу два прокола, но соединенных одной серьгой-штангой. Она обычно или полностью прямая, или лишь немного изогнутая. Размещают такой пирсинг чаще всего в верхней части уха, соединяя им два конца ушной раковины горизонтально или под небольшим углом). Ей, определенно, нравилось то, что она видела.

Она даже не боролось с желанием получше рассмотреть его. Он был чертовски горячим парнем, и разглядывание его сексуальных черт отвлекало ее от адской боли в руке.

— Я — Шерлок, — проговорил он, когда его руки опустились с застежки под ее подбородком.

Странное имя, но она никак не прокомментировала. Ей показалось, что это будет довольно грубо подшучивать над своим спасителем.

— Сэди.

Он смотрел на нее, не отводя глаз.

Затем с кивком мужчина повернулся спиной к своему байку. Когда он надевал жилетку — она заметила, что на верхней части его спины была объемная татуировка — то проговорил как бы между прочим:

— Я живу ближе, и у меня дома огромное количество медикаментов для оказания первой помощи, — на этих словах, он перекинул ногу через байк и уселся, затем поднял подножку.

— Постой… что? — не было ни малейшего гребаного шанса, что она поедет к нему. Так как это было бы катастрофически-ужасающе-глупое действие. — Да нет, все в порядке. Я смогу позаботится о себе и дома.

Он развернулся и впился в нее холодным взглядом, который она могла ощущать даже через затемненные линзы его очков.

— И это ты мне говоришь после того, как самовольно запрыгнула на мой байк, заставила меня скрываться от полиции, замарала кровью мою кожаную жилетку и футболку в придачу, тебе не кажется, что после этого можно и увеличить лимит доверия ко мне, ммм?

— Это чертовски огромный уровень доверия. Я доверила тебе свою жизнь!

— Милая, если бы я хотел навредить тебе, то уже сделал бы это — и я сейчас говорю не про твою руку. Если ты хочешь, чтобы я сейчас уехал, то я так и сделаю. Без проблем, — он сложил свои руки на руль байка, давая понять таким образом, что ему совершенно наплевать. — Просто в этом случае, отдай обратно мой шлем, — и он вытянул руку, чтобы подчеркнуть свое намерение.

— Бл*дь, — она совершенно не желала оставаться в этом ужасном переулке одна. И ей даже было неизвестно, где они находились, и это все играло в его пользу. И он это прекрасно понимал, она даже видела, как его уголки губ приподнялись вверх в победной усмешке. Чувствуя себя сбитой с толку, она сделала шаг в сторону его байка. Улыбка, которую он подарил ей, когда завел двигатель, заставила ее почувствовать себя немного обиженной его манипуляциями. Но когда он протянул руку ладонью вверх, она быстро сжала ее здоровой рукой и уселась позади него.

Он взял ее здоровую руку и обернул вокруг своей талии.

— Держись крепче, малышка. В это раз я поеду чуть медленнее.

Сэди кивнула и вцепилась в него крепче.

Черт, как она бы хотела быть прямо сейчас под кайфом. Все пошло не по плану. И ей, на самом деле, было очень больно. И от этой боли она испытывала смятение и растерянность. Ей было больно и страшно, и еще ее немного тошнило.

Поэтому она теснее прижалась к нему, прижавшись головой к нашивке на его спине, повторяя про себя его имя. Шерлок.

~oOo~

Его дом удивил ее. Это был обыкновенный небольшой дом в скромном тихом районе. Розовые кусты и самшит росли вперемешку с передней стороны дома. Она не знала, чего именно ожидала, но Сэди точно не ожидала, что его дом будет нормальным и обыкновенным. Он заехал на щебёночно-асфальтовое покрытие подъездной дорожки и остановился только перед отдельно стоящим гаражом.

Мужчина помог ей вновь слезть с байка и затем направился к черному входу. Она последовала за ним.

Внутри было намного больше соответствий с ее преставлениями о его жилище. Место — по крайней мере, кухня, куда они прошли, — было полнейшей «дырой». Грязные тарелки наполняли раковину, а также громоздились с обеих сторон от раковины на кухонной столешнице. И не менее дюжины пустых бутылок от виски и текилы и еще парочка непочатых, а также дюжина пустых банок из-под пива разных марок занимали всю поверхность стола, а также там валялись пара коробок из-под пиццы и еды на вынос. Со всеми этими остатками еды и алкоголя, воздух в доме был практически ядовитым.

Пребывание в этом доме представляло опасность для нее, особенно в ее нынешнем изможденном состоянии. Прямо сейчас Сэди была вновь на грани рецидива, еще больше, чем тогда, когда только начала программу по реабилитации.

Она пребывала в растерянности, но была обязана оставаться стойкой и сильной.

— Господи, — пробормотала она. — Тут должно быть была просто охренительная вечеринка.

И в этот момент он снял свои солнечные очки... его глаза... его глаза были насыщенного зеленовато-голубого цвета, подобно бирюзе, чертовски яркие, обрамленные густыми и темными ресницами, от чего создавалось впечатление, что глаза были подведены по контуру черной подводкой. Взгляд не поддавался описанию, он буквально поглощал, не давая надежды на спасение. 

— Присядь. Сними мою спортивную рубашку, — затем он указал рукой в сторону восхитительного стола «Formica», который, казалось, был сделан в середине прошлого века, он был белого цвета с узором из красных бумерангов. В комплект к нему были подобраны металлические, с красными виниловыми сиденьями стулья. Она легко рассмеялась, ей понравился стол.

Он заинтересованно склонил голову к плечу.

— Кухонный стол и стулья просто потрясающие. Тебе стоит обращаться с ними более бережно, — совершенно удивительный стол фирмы «Formica» был погребен под горой коробок из-под пиццы и различных электронных деталей.

Она попыталась снять его футболку, не причиняя руке убийственной боли, затем выдвинула один из стульев и присела на него. Но когда он открыл дверцу забитого до отказа всякой всячиной кухонного шкафа и достал оттуда коробку, которая с виду напоминала коробку с рыболовными снастями, Сэди заволновалась о чем-то более серьезном, чем просто угроза рецидива.

— Ты знаешь, мне не хотелось бы, чтобы твоя помощь обернулась для меня гангреной или чем-то подобным. У тебя нет почище места, где ты мог бы оказать мне помощь?

Он подошел к ней и поставил коробку на стол. Скидывая свою байкерскую кожаную жилетку, он заверил ее:

— Все будет в порядке. Тут все стерильное.

— Эта комната не видела уборки хрен знает сколько времени.

Вместо того чтобы ответить на ее комментарий, Шерлок повесил свою жилетку на спинку стула, снял массивные кольца с длинных пальцев, затем направился к раковине и помыл с мылом руки над горой грязных тарелок. «Фу, мать вашу». Следом, он стряхнул свои руки от воды, на полпути схватил полупустую бутылку Джека и подошел к столу.

Сэди с опаской покосилась на бутылку. Она никогда не напивалась, но наркоманы на стадии реабилитации не то, чтобы обладали огромным выбором, поэтому они выбирали вещества, которые им стоило или не стоило принимать самостоятельно. Она не была уверена, спровоцирует ли выпивка последующий срыв, но все предупреждали ее воздерживаться от алкоголя, потому как он мог стать прекрасным заменителем наркотиков, впоследствии провоцируя новую зависимость.

Он открыл коробку и вау... та и права была под завязку набита различными средствами первой помощи. 

— Я не думаю, что смогу сделать многое с твоими сквозными огнестрельными ранениями, кроме как тщательно промыть их, но вот эту глубокую рану нужно зашить. Я не доктор и даже не медбрат, но мне доводилось пару раз накладывать себе швы. Поэтому я могу наложить вполне приличные швы. Ты согласна?

Она кивнула. Нет, на самом деле, она была не согласна, но у нее не было выхода. Она не хотела звонить Гордону по поводу этой проблемы. А так ее друзья проживали не в этом штате или... Черт, Блэйк! Она была так напугана, что совершенно забыла про Блэйка с того момента, как он заставил ее убежать

— Черт! Мне нужно позвонить... — она выудила телефон из своих потертых джинсов, стараясь использовать только здоровую руку. Пока Шерлок подготавливал необходимые медикаменты, она набрала Блэйка — ее звонок сразу же был перенаправлен в режим голосовой почты. Ну, естественно. Копы забрали его телефон. Чееерт. Возможно, они ранили его еще сильнее. Оказали ли они ему первую помощь? Паника поглощала ее, и она начала делать глубокие вдохи, чтобы попытаться вновь начать разумно мыслить.

Но это был чертовски неподходящий момент, чтобы полностью сосредоточится и начать вновь разумно мыслить. В этот момент ей лучше было бы полностью отключить свои органы чувств.

Она сделала еще один глубокий вдох. И затем Шерлок протянул ей две крохотные розовые таблетки на раскрытой ладони. Она могла видеть огрубелые мозоли, что покрывали его ладони. И внезапно она испытала странное желание ласково провести по ним кончиками пальцев.

— Что это? — она рассмеялась, когда с ее губ слетели эти слова. Она прекрасно знала что это.

— «Окси 20». Тебе стоит проглотить этих малышек и запить их хорошей порцией Джека, прежде чем я начну зашивать тебе руку.

Теперь она рассмеялась сильнее. Ее пальцы буквально покалывали от желания схватить эти розовые таблетки.

— Понятно, нет. Со мной и без них все будет в порядке.

— Нет, не будет. Поверь мне, ты не захочешь, чтобы тебе зашивали рану без обезболивающих, — он придвинул ладонь ближе к ее лицу, но она в ответ на его действия лишь прикрыла глаза. — Поверь мне. Я знаю.

— Нет, — твердо проговорила она, продолжая держать глаза закрытыми и делая глубокие вдохи, считая про себя, пока ее не отпустит это состояние.

Он вел себя тихо в течение долгого времени. Когда она, наконец, открыла глаза, то обнаружила, что он пристально, с любопытством смотрел на нее. Его взгляд был таким... яростным, что она невольно вздрогнула.

— Сколько времени ты уже «чиста»?

— Что?

Он не стал повторять свой вопрос. Они оба прекрасно понимали, что ему и не нужно.

Не было никакого смысла изворачиваться и врать. Возможно, если бы он знал это, он бы прекратил махать перед ней искушением.

— Триста девяносто три дня.

Он стремительно развернулся и убрал «окси» обратно во флакончик.

— Это хорошо. Это был «окси»?

— Опиаты в целом. Начала с «экстази», но сидела на «окси» и героине.

Кивая, он открыл упаковку и достал стерильные латексные перчатки.

— Мет полностью подчинил моего брата. За прошедшие десять лет он и месяца не выдерживал «чистым».

— Черт. Это отстойно. Мет еще тот говнюк.

— Героин тоже не игрушка, — он развязал бандану на ее руке и начал как можно аккуратнее очищать раны.

— Ах, мать твою, — пробормотала она, когда ощутила резкое пронзительное покалывание от антисептика.

Он прекратил на мгновение и пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты же понимаешь, что это будет *хуенно больно, предупреждаю сразу. Ты точно хочешь, чтобы это сделал я?

Она постаралась выдавить вымученную улыбку.

— Ты же говорил, что не причинишь мне боли. Помнишь?

Он улыбнулся, и она в это же мгновение была отвлечена от боли мощным желанием, что накрыло ее, словно лавина, желанием наклониться вперед и втянуть его нижнюю губу с этим пирсингом, что был посредине губы, в свой рот.

— Я постараюсь делать это как можно аккуратней.

— Тогда, хорошо. Попытайся сделать это как можно более аккуратно

— Не могу ничего обещать. Но ведь шрамы — это сексуально?

Его улыбка превратилась в усмешку, и она улыбнулась ему в ответ. Этот парень... Черт возьми.

Перво-наперво, он хорошо смазал мазью раны и затем свел края раны вместе, наклеивая пластырь с двух концов. Затем взял изогнутую иглу с темной нитью, вновь обильно обрабатывая глубокую рану антисептиком

Он воткнул иглу в ее кожу, и она закричала от внезапной боли:

— Мать твою!

Это был не слабый уровень боли. Ее взгляд устремился к бутылке виски. Может хоть немно....

Он повернул голову и проследил за ее взглядом.

— Ты хочешь немного выпить? А это не испоганит все то время, что ты держалась «чистой»?

— Возможно, нет, ничего не могу говорить наверняка. Или это будет долгая дорога в ад. Потому как я не знаю, смогу ли остановиться и не пить виски, если я почувствую облегчение, а не желание уколоться, когда буду пьяна.

— Так, если ты будешь подпрыгивать и кричать каждый раз, когда игла пронзает твою кожу, то будет такое ощущение, что первую помощь тебе оказывало Кожаное лицо*. И, возможно, тогда лучше мне начать пить, потому что это будет долгая песня (прим. Кожаное лицо — прозвище маньяка, главного отрицательного персонажа серии американских фильмов ужасов «Техасская резня бензопилой»).

— Ты часто это делаешь?

Затем игла пронзила противоположную сторону раны, и на этот раз она просто издала стон. Но, мать вашу, офигеть, как это было больно.

Он стянул первый стежок.

— Делаю что?

— Пьешь. Этот беспорядок тут не после огромной вечеринки. Это твое нормальное состояние. Ты выпил все это, не так ли? Один?

На этот раз она его разозлила своими заумными комментариями, поэтому он проткнул ее кожу иглой чуть сильнее. Она подскочила и вскрикнула:

— Ой!

Он проигнорировал ее слова и вновь пронзил иголкой кожу.

— Даже и не начинай со мной играть в эти гребаные «двенадцать шагов»* дерьма. Я это херню знаю, как свои пять пальцев. Проходил это не раз и не два с Томасом (прим. Двенадцать шагов — программа по реабилитации наркоманов и алкоголиков).

— Томас — это твой брат?

— Ага. Он у нас единственный с такой проблемой Я же просто неряха — не пьяница.

— Если, конечно, этот беспорядок тут копился целый год… Но мне кажется, ты — и неряха и пьяница… Ах, черт возьми! Ты же сказал, что будешь делать это аккуратно!

Если бы кто-нибудь сейчас предложил ей отрезать руку, то она, скорее всего, приняла бы помощь, чем терпеть эту штопку. По крайней мере, в этом случае боль была бы кратковременной.

— Урок на будущее: не стоит злить парня, в чьих руках игла, и следи за тем, что говоришь.

— Прости, — пробормотала Сэди, по-настоящему напуганная.

Они сохраняли молчание на протяжении следующих пары стежков. Сэди кривила лицо от боли. Но, не смотря на это, старалась сидеть спокойно. Эта гребаная боль была сильнее, чем то, что она когда-либо испытывала. Но, по крайней мере, он начал действовать аккуратно и нежно.

— Я не страдаю от алкоголизма, — пробормотал Шерлок, когда стягивал шов, а в ее голове звенела только одна мысль: «О, Господи, пусть это будут последние стежки». — Я так стараюсь преодолеть дерьмо, что навалилось на меня в последнее время.

Он пронзил иголкой кожу вновь. Бл*дь! Сэди посмотрела и поняла, что это были последнее стежки, потому что он был уже в самом конце раны. 

— Именно так и начинается длинный путь, который я прошла. И твой брат тоже... Ох, черт! — она глубоко вдохнула, когда старалась сидеть спокойно, пока он затягивал последний шов. — Мы все искали что-то, что помогло бы нам справиться с этим дерьмом.

— Ничьи нравоучения не могут звучать круче, чем нравоучения бывшей гребаной наркоманки, которая все еще находится на стадии реабилитации,— пробормотал он немного язвительно, когда закреплял тонкую полоску бинта поверх швов. Сэди заметила, что они были довольно-таки ровными и даже не расходились. — Ты, мать твою, не знаешь меня, или моего брата, поэтому держи свои нотации и нравоучения при себе.

— Прости.

— Ага.

Он стянул перчатки и начал постепенно очищать беспорядок, что развел от своих манипуляций — размазанную кровь на ее руке. По крайней мере, он помогал ей очистить этот беспорядок.

Пока она не сводила с него глаз, до ее разума, наконец, дошло то, что произошло за последние пару часов.

— Черт возьми. Меня подстрелил коп.

Когда она проговорила эти слова, Шерлок усмехнулся ей кривоватой улыбкой, приподнимая вверх один уголок рта.

— Да, так и есть. Добро пожаловать в клуб, маленькая преступница.

Сэди была переполнена желаниями. Ее рука нещадно болела, но эндорфины, наконец, мало-помалу начали свое действие, и она пульсировала от желания. Ей было необходимо вычистить свой дом. Ей необходимо было сделать хоть что-то — что-то, что она привыкла делать. Боже. Она так хотела схватить эту бутылку с виски, она так отчаянно хотела эти таблетки оксикадона, что находились во флакончике.

Ей было просто необходимо, чтобы ее новый знакомый байкер прикоснулся к ней — и не только с иголкой в его руке.

Последний вариант казался ей самым безопасным, поэтому прежде, чем он сумел подняться на ноги, — потому он был слишком высоким, чтобы она смогла дотянуться до него, когда бы он распрямился в полный рост, — она стремительно встала, прижалась к нему и подняла свою здоровую руку. Затем резко схватила его футболку и поцеловала в губы.

Глава 5

Шерлок

У Сэди был чертовски потрясающий рот. Он был лишком большим для ее лица, но губы были восхитительные — полные, красные, нижняя губа была чуть больше, чем верхняя, которая была очерчена под чертовски острым углом.

Он уставился на ее рот, пытаясь сильно не концентрироваться на нем, мужчина принуждал себя делать это с того момента, как ссадил девчонку со своего байка в темной алее. И теперь он просто не мог оторваться от нее, глядя, как она втянула в рот и посасывает свою нижнюю губу. Бл*дь.

Оттолкнув ее назад, он попытался восстановить дыхание, взять под контроль свое отчаянное желание к ней, потому как его член получил бы удовольствие от ощущения ее губ на нем.

Но она была молодой и такой крошечной в сравнении с ним. Черт, ей, скорее всего, было примерно лет двадцать. А его возраст приближался к сорока; он был достаточно взрослым, чтобы быть ее отцом. Он взглянул на ее молодое, гладкое лицо — восхитительные глаза идеально дополняли красивую форму губ. Глаза у нее были великолепного и редкого фиалкового цвета, такие же, как говорили многие люди, были у Элизабет Тейлор. Крошечный курносый носик, а в левой ноздре у нее было тонкое серебряное колечко. Ее волосы были короткими и прямыми, длиной доходили до плеч, они были насыщенного черного цвета и некоторые локоны отливали синеватым оттенком. Все это вместе создавало эффект молодости. Она была слишком молода для него.

Она все еще сжимала в руках его футболку, он положил свою ладонь поверх ее.

— Сколько лет тебе, милая?

— Двадцать пять, — пробормотала она. Но это была ложь.

Когда он приподнял бровь, чтобы выразить свой скептицизм по поводу ее ответа, она улыбнулась ему чертовски сияющей улыбкой.

— У тебя просто нереальные глаза. И я всегда с тобой была честна, на протяжении нашего непродолжительного общения. Мне будет двадцать пять в августе, осталось совсем недолго. А что такое, у тебя проблемы с тем, чтобы спать с молодыми девушками? — она сверкнула на него дерзким взглядом. — Сколько тебе лет?

Он задумался. Двадцать пять. Она была старше того возраста, что он предполагал, но все равно. У них была разница практически в тринадцать лет. И их также разделял большой жизненный опыт, что был у него за плечами. Он не знал, почему именно в этот момент, именно с этой девушкой все перечисленное имело такое значение. Он растерялся. Шерлок трахал и более молодых девушек в клубе, которым едва ли исполнилось двадцать. Но клубные девочки никогда не сидели в его кухне с раненной рукой, из которой капала на пол кровь, задавая надоедливые вопросы о его брате и пытаясь давать ему советы. Эта девушка пробуждала в нем целый вихрь ощущений: от желания до злости, у него даже немного закружилась голова, потому как эти ощущения устремлялись к каждому нервному окончанию его разгоряченного тела. Женщины почти никогда не заставляли его чувствовать себя таким образом, точнее, еще не было такой женщины, которая бы заставила его чувствовать себя так.

— Тридцать восемь.

В ответ на его вопрос, она сделала шаг вперед, становясь между его бедрами.

— Что ты делаешь?

— Ты не старый. Ты чертовски горячий, а я невыносимо возбуждена. Мне нужно что-то, чтобы полностью уничтожить желание уколоться, поэтому мне необходимо кончить. Выбор невелик: или ты, или таблетки окси, — она склонилась и поцеловала его вновь, потираясь носом о его бороду. — Я так хочу почувствовать тебя.

Его член был полностью возбужден с того момента, как она втянула его нижнюю губу в свой рот, теперь он болезненно пульсировал. Но это была чертовски хреновая идея. Наркоманка на стадии реабилитации, плюс ко всему незнакомка, к тому же раненная. Такая девушка в его доме, в месте, которое было его крепостью, его святилищем, его личным пространством.

Он не контролировал ситуацию. А Шерлоку нравилось контролировать и иметь всю власть в своих руках, особенно там, где был задействован секс. А секс в данный момент был чертовски плохой идеей.

Опуская ладони на ее бедра, он оттолкнул ее и поднялся на ноги. Ее футболка обтягивала тело, но едва ли доходила до пояса обрезанных шорт, его пальцы зудели от отчаянного желания прикоснуться к ее коже живота. Она была стройной, но не лишена мягких, соблазнительных форм. Ее тело ощущалось приятно мягким, оно с легкостью подчинялось движению его рук, словно воск. Несколько раз он краем глаза замечал металлический блеск под ее футболкой: в ее пупке был пирсинг. Теперь, когда ее одна рука была поднята, крепко удерживая материал его майки, ее футболка приподнялась, обнажая покачивающийся, усыпанный стразами серебряный череп, который она специально на данный момент обнажила, чтобы поддразнить его. Он провел большим пальцем по сережке пирсинга еще до того, как осознал, что делает. Ее живот слегка дернулся, и кожа покрылась мурашками.

— Мне следует отвезти тебя домой.

— Почему? Я просто хочу трахнуться с тобой, перед тем, как уйду, — она вновь прижалась своим соблазнительным телом к нему. — Я же чувствую, что ты тоже хочешь меня.

Она старалась сильно не двигать своей травмированной рукой, но сейчас медленно подняла ее, чтобы ее ладонь могла коснуться его промежности, обтянутой материалом джинсов. Его желудок сжался под ее прикосновением. Он стремительно перехватил ее руку, отводя прочь, не отпуская при этом из своей хватки. Она вздрогнула и зашипела от боли.

— Прости, Сэди...

Прежде, чем он смог произнести остальное предложение, она отпустила его майку и отошла назад, притягивая свою раненную руку к себе, Шерлок тут же ее отпустил, пока не сделал еще раз больно.

— Ладно. Я все поняла. Как бы там ни было, будет намного лучше, если я вызову такси, так мне не придется держаться за тебя своей травмированной рукой.

— У меня также есть пикап. Я могу подвезти тебя.

— Нет, я луч... — она не смогла произнести дальше ни слова, потому что он склонился и поцеловал ее. Как только она отошла от него, желание захватило его. Это была его фишка, он прекрасно знал, что это было странно: он должен был быть тем, кто делает первый шаг. Он хотел вести. Ему не нравилось, когда ему велели что-то делать, ему не нравилось подстраиваться под кого-то, ему не нравилось принимать приказы. Он был тем, кто любил их отдавать. Ему не нравилось давить на женщин или принуждать их к чему-то, но он хотел руководить всем процессом. Именно поэтому он и Таррин отлично понимали друг друга в постели: там и только там ей нравилось подчиняться.

Его поцелуй не имел ничего общего с ее. Сэди целовалась нежно, словно пыталась узнать его в поцелуе, Шерлок же схватил ее за талию, заставляя ее немного наклониться назад, и сразу же властно проник языком ей в рот. Она издала тихий звук — может, в качестве протеста, а может, и просто стон. Шерлок крепко держал Сэди, пока исследовал ее рот. Она шире раскрыла для него губы, не желая отпускать это опьяняющее и всепоглощающее чувство. Ее целовали и раньше, но она никогда не испытывала ничего подобного. Затем ее здоровая рука вновь сжала его майку, и она потянула его к себе, словно желая ощутить его еще ближе. Его нежная ласка и грубая настойчивость создавали опьяняющую нужду, которая, как она надеялась, никогда не закончится.

Одна его рука все еще была на ее животе. Он приподнял футболку и проник под нее рукой, накрывая ладонью ее грудь. Она была небольшой, меньше, чем его большая ладонь, но он явственно ощущал твердый пик ее соска под шелковым бюстгальтером, у которого не было подкладки. И мужчине это пришлось по душе. Очень даже. Он слегка сжал твердый сосок между своими пальцами, и она подпрыгнула в его руках. Шерлок зарычал, и она почувствовала, как этот звук завибрировал у нее под кожей.

Он поднял голову, продолжая посасывать язык столько, сколько это еще было возможно. Сэди застонала и шире открыла рот, поощряя его действия. Когда, наконец, они отстранились друг от друга, она распахнула глаза и восторженно прошептала:

— Черт возьми.

— Я не играю, Сэди. Я отвезу тебя прямо сейчас домой, но если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, я так и сделаю. Но ты должна знать, во что ты ввязываешься.

Она нахмурилась и постаралась встать прямо. Он медленно опустил ее, убедившись, что девушка твердо стоит на ногах. Когда он сделал это, она спросила:

— Что это значит? Я не собираюсь играть во все это странно-необъяснимое дерьмо с веревками и плетками. Мне не нравится, когда мне другие люди причиняют боль.

Он отметил, с каким странным выражением она проговорила последнее предложение, но решил не зацикливаться на этом.

— Я тоже не фанат этого. Я не получаю удовольствие ни от своей, ни от чужой боли. Но ты должна подстраиваться под меня, делать то, что я говорю. Вот как я трахаюсь.

— Фанат контроля.

— В сексе, да. И во многом другом тоже. Так ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

Ему следовало сделать это как можно скорее — отвезти ее домой. Она была слишком молода для него. А также слишком проблемная. И ко всему прочему, она была всего год «чистой», а это не так уж и много.

Она молчала в течение пары мгновений, казалось, уставившись на его живот, и Шерлок уже задумался о том, чтобы вызвать такси, чтобы то отвезло ее домой. Затем Сэди подняла взгляд, и неожиданно хитрое выражение затаилось в глубине ее глаз.

— Что ты хочешь, чтобы я делала?

Оценивая выражение ее глаз, Шерлок позволил себе поддаться тому искушению, что не давало ему покоя с того самого момента в темной аллее.

— Хорошо, — он повернулся и запустил руку в аптечку первой помощи. Когда он нашел то, что искал, он достал две таблетки из одного пузырька, затем из другого.

— Во-первых, я хочу, чтобы ты приняла эти таблетки.

Свет в ее взгляде погас, и она нахмурилась.

— Эй...

— Антибиотики, милая. И тайленол.

— Ох.

Он взял ее руку и высыпал в нее таблетки.

— Я принесу тебе воды. Тайленол немного снимет боль, ты не должна терпеть такую боль.

— Я надеюсь, в чистом стакане, — она бросила подозрительный взгляд в сторону раковины.

— Принесу в бутылке. Подожди, — он подошел к холодильнику и достал охлажденную бутылку воды без газа.

Она последовала за ним, поэтому ему нужно было только повернуться и протянуть ей бутылку воды. Когда она взяла ее, то проговорила:

— Ты же знаешь, что все это дерьмо, что произошло, было из-за защиты окружающий среды, не так ли? Я просто хотела, чтобы ты знал это.

— Ты защитница природы? Из-за этого все было дерьмо сегодня?

Она пожала плечами, вздрагивая, когда движение вызвало острую боль в травмированном плече.

— Сегодняшний день был посвящен огромной, дерьмовой компании, которая отравляла людей, которая была повинна в том, что дети рождаются без частей тела или без множества частей тела. И эта бутылка служит доказательством того, что компании уходят от ответственности за все дерьмо. Люди не обращают пристального внимания на это за счет удобств, на которых они зациклены, пока не начинают кровоточить их глаза или пока не рождаются трехногие младенцы.

Пока она проглатывала таблетки, он рассмеялся.

Она нахмурилась.

— Это что забавно?

— Это мило. И так наивно, ты наивна. Возможно, даже в этом есть неуловимый шарм глупости, которым от тебя разит, — он зло усмехнулся, словно она не понимала элементарных вещей. — То, что ты считаешь, что, стоя на ступеньках здания суда с мегафоном в руках, можно что-то изменить.

— Сегодняшний день имел большое значение, сегодня все было по-другому. Люди могли видеть, что механизм полицейской системы государства пожирает свои же винтики, то есть уничтожает своих же людей. Сегодня все, что произошло, полностью на совести полиции. И люди обязательно увидят это!

Черт, он не знал что сказать, она действительно была так молода и наивна. 

— Господи. Люди увидят только то, что по вине демонстрации они опоздали на ужин. Вот, что они увидят.

Он терпеливо достал свой телефон из кармана джинсов и вышел в интернет. Система быстрого поиска загрузила видео с сегодняшней демонстрации. Ему даже не понадобилось включать его, заголовок в верхней части экрана над видео, гласил: «Акция протеста у здания суда; 3 офицера ранены». Он повернул телефон таким образом, чтобы она могла видеть.

Она подняла здоровую руку и прижала ее ране на травмированной руке.

— Бл*дь. Этого просто не может быть. Они были инициаторами насилия. Они начали палить из своих автоматов в разные стороны. Они избили Блейка и стреляли в меня. В этом я точно уверенна.

— Прости, маленькая преступница. Обычные мамы и папы не хотят знать этого. Если они позволят себе понять это, то все изменится. Но люди не любят перемен. И ничего не изменится, потому что люди не хотят этого, — он убрал свой телефон в карман, в то же мгновение она достала свой из кармана обрезанных джинсовых шортиков, которые были не более, чем простые коротенькие шорты, которые едва ли скрывали ее задницу. На ее стройных ногах под шортами были надеты черные кружевные колготки. На ее ногах красовались серебристые Dr.Martens с блестящими шнурками. Интересный выбор наряда для акции протеста.

— Мне нужно связаться с друзьями. Я не могу поверить, что я просто забыла об остальных людях, которые вместе со мной сегодня участвовали в этом, — казалось, что в ней погасла искорка возбуждения, и Шерлок подумал, что то влечение, которое зарождалось между ними, пропало.

— Ты все еще остаешься?

— Конечно. Ты по-прежнему горяч, а я по-прежнему чувствую, что внутри меня все шипит.

— Чего? Шипит?

— Ага... я так называю ощущение, когда нуждаюсь в... том, чтобы принять дозу.

Что-то в том, как она это проговорила, привлекло его внимание, резануло его глубоко, и он потянулся ней и положил теплую ладонь ей на щеку, ласково погладив ее. Он подалась вперед и прильнула к его ласке только на секунду, затем отстранилась.

— Делай свои звонки. Я пока уберу аптечку.

В то время, пока он избавлялся от окровавленных салфеток и убирал аптечку, Сэди вышла из комнаты с телефоном, прижатым к уху. Ему не понравилось это. Возможно, он и не следил за состоянием своего личного пространства, но он относился к его нарушению очень щепетильно. Но он предположил, что она нуждалась в уединении, и неохотно принудил себя держать свой рот на замке.

Как только он избавился от всего и выкинул в мусор, а аптечку убрал в шкаф, сразу проследовал за ней в гостиную, где она стояла, больше не говоря по телефону.

Она повернулась к нему, улыбаясь широкой, ослепительной улыбкой.

— Матерь Божья. Ты чертов настоящий гик.

Он оглядел комнату. Комната была в еще более запущенном состоянии, чем кухня, он обычно убирал остатки еды из гостиной, но это было до того, как он потерял мотивацию что-либо убирать из-за последних событий. Пара банок из-под пива валялась на кофейном столике, полупустая бутылка «Куэрво» стояла возле его игровой приставки. Несколько толстовок валялись на полу возле переполненного гардероба. Запасная пара ботинок стояла возле дивана.

Но Сэди даже не обратила внимания на беспорядок. Вместо этого она пристально смотрела на игровую стену. Он покрыл всю эту часть стены фотообоями, на которых был изображен Млечный путь. На стене висел рулонный проекционный экран, под ним были расположены его игровые приставки: каждая видео игровая приставка, которая была выпущена в производство, начиная с Atari 2600, и все они были в рабочем состоянии (прим Atari 2600 - Atari VCS, позже названная Atari 2600, появилась к Рождеству 1977 года и стала доминирующей игровой приставкой конца 1970-х — начала 1980-х. Модель обычно поставлялась с двумя джойстиками либо двумя paddle-контроллерами и одной игрой — сначала это была Combat, а затем Pac-Man). Ему пришлось немного попотеть, переоборудовав его ультрасовременную аудио-видео систему, чтобы она могла работать с раритетными приставками, но все отлично работало. Стена, расположенная перпендикулярно к заклеенной фотообоями стене, была полностью заполнена полками с различными видеоиграми для разных игровых приставок.

То, чем Сэди так была впечатлена, было коллекцией, которую он начал собирать, когда ему исполнилось всего восемь лет. Работа длиной в целую жизнь. Его драгоценное имущество, которое была даже более ценным, чем его компьютеры.

Но он ждал неотвратимого момента, когда услышит, как она будет насмехаться над ним.

Но она сказала вопреки его ожиданиям:

— Черт. Я, кажется, влюблена в тебя.

Она сделала пару неуверенных шагов в направлении консольного экрана, с вытянутой рукой, но остановилась в паре шагов, словно боясь прикасаться к его приставкам.

— Ты играешь? — спросил он, затаив дыхание.

Она кивнула.

— Мои родители купили мне и моему брату PS3, когда она только вышла. Моя первая игра была Oblivion (прим. Sony PlayStation 3 (игровая приставка седьмого поколения, третья в семействе игровых систем PlayStation (не считая PlayStation Portable). Главными конкурентами консоли являются Xbox 360 от Microsoft и Wii от Nintendo. С помощью PS3 можно играть, смотреть фильмы, слушать Музыку).

— Когда она вышла? Тебе тогда сколько было? Пять?

Еще один кивок.

— Это была такая крутая игра.

Он кивнул в ответ, соглашаясь.

— Ты что, играла в Oblivion, когда тебе было пять лет (прим. Oblivion - дословно «Забвение», компьютерная ролевая игра, часть в серии The Elder Scrolls, дословно «Древние свитки»)?

— Ага. Мне кажется, что мои родители считали, что это достаточно спокойная, милая игра, — она повернулась к нему, на ее губах играла коварная улыбка. — Они даже понятия не имели, сколько крестьян я убила.

Шерлок был впечатлен. И он был более чем готов к общению с ней. Его член был готов разорвать материал джинсов, настолько он был твердым.

— Ты сделала свои звонки?

— Я позвонила одному из наших. Насколько мне известно, всех отпустили, кроме Блэйка. Никто ничего не слышал о нем.

— Блэйк? — уже во второй раз он слышал от нее это имя. Насколько бы отчаянно Шерлока не влекло к ней, он не имел ни времени, ни желания влезать в отношения между парой. Он уже проходил это с Таррин, и ничего хорошего в итоге не вышло, все только усложнилось настолько, что он собирал себя по частям после последней ссоры с ней.

— Мой друг, просто друг. Он что-то вроде нашего лидера. Его арестовывали уже много раз. Он говорит, что он знает, что нужно делать.

Он кивнул. Хорошо. Этого вполне было достаточно.

— Сэди. Иди ко мне.

Ее губы растянулись в хитрой усмешке:

— С этого момента ты начинаешь мне говорить, что делать?

Когда он не ответил, она подошла к нему. Хитрое выражение лица вдруг сменилось на застенчивое, когда она встала перед ним и подняла взгляд, так она казалась еще более молодой и еще более невинной. Он перевел взгляд на ее руку. На повязке, что покрывала ее сквозную рану, начала проступать кровь.

— Как твоя рука?

Она взглянула на нее.

— Болит, но болит не так сильно, она практически онемела. Я думаю, что могу привыкнуть к такой боли.

— Хорошо. Сильно не двигай ей, а то разойдутся швы.

Она должна была поместить ее в бандаж, но у него не было этого самого бандажа, чтобы предложить ей.

Последняя мысль, что пронеслась в его разуме, была: «Какого хрена он делает?»

Шерлок наклонился и завладел ее ртом вновь. Она подалась к нему со стоном, позволяя своей голове откинуться назад, отдаваясь полностью поцелую, предлагая себя ему. Все, чего он хотел, это подчинение. И, черт побери, он не мог припомнить, когда в последний раз он хотел кого-то так отчаянно. Не просто в плане секса; он желал ее просто так все это время. Всецело ее. Он обернул свои сильные руки вокруг ее тонкой талии и рывком поднял ее вверх.

— Оберни свои ноги вокруг моей талии.

Когда она сделала, как ей было сказано, также обернув свою здоровую руку вокруг его плеча, он изменил свою хватку, усаживая ее в своих руках. Он был удивлен, когда оказалось, что она весила больше, чем ему казалось, примерно килограммов на десять. Ее ноги были стройными, и ее тазовые косточки упирались ему предплечья.

— Что ты собираешься делать? — спросила она на выдохе.

Он развернулся по направлению к кухне.

— Я собираюсь вести себя как взрослый и рассудительный мужчина и отвезти тебя домой.

~oOo~

Поначалу она пыталась бороться с ним, стараясь из-за всех сил вырваться из его крепкой хватки, но он был намного сильнее ее и, ко всему прочему, его не подстрелили. Он крепко держал ее до того момента, пока не подошел к своему грузовику и не усадил ее на пассажирское сидение. После того, как пристегнул ее ремнем безопасности, он склонился над ней, его лицо практически прикасалось к ее лицу.

— Сиди спокойно, маленькая преступница. Я пытаюсь поступать правильно, — он оставил поцелуй на ее лбу, и она прекратила сопротивляться.

Кроме как сообщив, куда ему ехать, она больше не проронила ни слова. Она сидела и смотрела в окно, пока он не подъехал к дому, который, как она сказала, был ее домом.

Она жила в одном из тех домов, который создавал имитацию многоквартирного дома, недалеко от университетского кампуса. Шерлок был удивлен; эти квартиры были недешевыми, а она не выглядела, как кто-то, у кого стабильный месячный доход. Но в тоже время он припомнил, что ее телефон был ультрасовременным и отличного качества, только теперь он задумался над этим. Он повернулся и взглянул на нее в новом свете. Она что, жила с родителями? Черт.

Но это вряд ли — эти квартиры были, преимущественно, студиями или однокомнатными квартирами, если, конечно, она не жила в пентхаусе.

— Я провожу тебя до двери, — он закатил глаза от своих же слов, он звучал как придурок. Это не было окончанием гребаного свидания. Но он не хотел оставлять ее на обочине. Он волновался о ней. Чувствовал за нее ответственность. Все было так странного, потому как он встретил ее только сегодня вечером. Чаще всего он не заморачивался о таких вещах, но сейчас все каким-то образом ощущалось по-другому.

Он тяжело вздохнул.

— Нет, все в порядке… Я выйду прямо здесь, — она не сказала, что именно имела в виду под словами «прямо здесь». Она расстегнула ремень безопасности и положила ладонь на ручку двери, но затем повернулась к нему.

— Я не шутила. Я на самом деле в беде. Я мне так нужно...

Он потянулся рукой и стиснул ее ногу.

— Именно поэтому, милая. Трахаться с незнакомцем — это плохая идея, когда ты находишься в таком состоянии. У тебя есть куратор?

Она кивнула.

— Позвони куратору. Когда ты себя чувствуешь подобным образом, ты должна звонить куратору. Ты не должна искать замену «дозы», тем более в виде секса.

— Это что, теперь алкоголик в завязке будет меня наставлять? — фыркнула она.

Яростный укол гнева пронзил его позвоночник, он в то же мгновение отдернул руку.

— Это тебе говорит парень, у которого проведено до хрена времени со своим братом-наркоманом. Позвони своему куратору. Я посижу здесь с тобой, пока ты будешь делать это. Я подожду его с тобой.

— Нет! Пошел в задницу, — Сэди стремительно выскочила из грузовика, практически чуть ли не выпав из машины, не учтя высоту салона, и затем громко захлопнула дверь. Когда он не двинулся с места, она показала ему средний палец и прокричала: — Ну же, вали!

Он завёл пикап и уехал прочь. Она не была его ответственностью.

Когда он посмотрел в зеркало заднего вида, прежде чем повернуть за угол, она все ещё стояла на том же месте, где он ее высадил.

~oOo~

Он помнил, как завел свой будильник, и поднялся с кровати, когда тот прозвонил на следующее утро. Шерлок присел на край кровати, держа голову в руках, до того момента, пока комната не прекратила кружиться и раскачиваться. Когда он почувствовал, что снова может ходить ровно, то поднялся на ноги и начал вновь свою похмельную рутину: холодный душ, жирный завтрак, много кофе.

Затем он направился в спальню, которая служила ему в качестве главного офиса и домашнего кабинета, уселся за ряд мониторов. Два огромных монитора, которые представляли собой экраны его компьютера, и двадцать восемь мониторов, которые были расположены на стенах и передавали изображения с внешних камер перед клубом, мастерской и домами Хусиера, Барта, Коннора, Лакоты и его собственным. Только у офицеров МК имелись камеры внешнего наблюдения, которые были расположены перед домами и транслировали съемку сюда, в его кабинет, и в офис клуба. По большому счету, потому что у него просто напросто не было достаточного количества места, чтобы следить за всеми членами клуба, и потому что именно офицеры подвергались особому риску.

Эти установки поглощали огромное количество энергии сети, и она могла перегреваться. Поэтому он изолировал и установил защиту в двух направлениях от инфракрасного поиска, только так он мог сделать то немногое, что бы немного скрыть поглощаемую мощность. Также на крыше его дома и на крыше клуба имелись солнечные батареи, но даже этого было не достаточно. Правильный человек мог с легкостью определить, что он делал что-то, что поглощало хренову тучу энергии.

Пока он сидел за столом, составляя маршрут в оба направления, его разум был переполнен мыслями о маленькой преступнице. Сэди. Он совершенно не мог сосредоточиться на деле, которое делал. Обрек ли он ли ее тем, что оставил, на рецидив? Следовало ли ему трахнуть ее?

Он очень хотел. Черт возьми, он на самом деле хотел этого. Он мог только представлять, каким бы было маленьким, податливым, мягким ее тело в его руках. И она полностью подчинилась его власти.

Она тоже хотела его. Ему следовало трахнуть ее.

Нет. Он поступил правильно, что не воспользовался случаем. Она ничего не понимала в тот момент, кроме отчаянного желания, а это не лучшее место, откуда стоит начинать принимать решения. Он не мог понять, почему он так сильно волновался за ее выздоровление, ведь она была всего лишь незнакомкой, которая втянула Шерлока в эту всю ситуацию.

Нет, это было неправдой. Сидя за столом, удерживая рукой голову, он прекрасно знал, почему он не мог оставить ее в покое и не возвращаться к мыслям о ней. Она напоминала ему Томаса. Не потому, что они были похожи, а именно потому, что они были такими разными. Томас даже не пытался ничего делать. Он прикладывал немного усилий, чтобы лишь казалось, что он старается что-то сделать, когда их мать решалась отказаться от него в очередной раз. Но он, на самом деле, никогда не прикладывал усилий для борьбы.

Сэди была так не права насчет его брата. Томас начал употреблять наркотики не потому, что он нуждался в помощи. У него была неплохая жизнь, даже без отца, только с матерью, которая постоянно пропадала на работе, чтобы обеспечить им хорошую жизнь. И они жили хорошо, им было комфортно втроем. Он начал употреблять только потому, что хотел показаться крутым.

Шерлок мог видеть, возможно, в ее взгляде, или в том, как она вела себя, что-то, что говорило ему, что у нее на самом деле в жизни было много дерьма, с котором необходимо было как-то справляться. И она справлялась. Она боролась, пыталась стать лучше. Она даже пыталась сделать мир вокруг лучше, возможно, своим глупым, чуть наивным, идеалистическим способом.

Он искренне уважал ее. И он невероятно волновался за нее.

После того, как Шерлок закончил составлять маршрут, он отрыл базу данных, чтобы поискать кое-что о той, кто его так интересовал.

Глава 6

Сэди

Сэди была в ярости. И унижена. Она стояла на обочине и смотрела в след на его идиотский огромный, потребляющий много горючего пикап, который уезжал прочь от нее. На улице стремительно темнело, и его задние фары загорелись ярко-красным светом, словно прощаясь с ней, когда он включил поворотник, чтобы повернуть на перекрестке.

Он просто запихнул ее в пикап и грубо высадил, как какой-то пещерный человек. Он действовал в обратном порядке, вместо того, чтобы унести к себе, он стремительно вынес ее из своей «пещеры», чтобы поскорее избавиться от нее.

За пару секунд до того, как он обрушил на нее новость, что он везет ее домой, она на самом деле наслаждалась тем, что была в его руках. Никто еще не держал ее в руках таким образом — с того момента, как она повзрослела. Она чувствовала себя в безопасности в его объятиях. И ощущение шипения начало понемногу сходить на нет. И затем он обрушил на нее новость, что отвезет ее домой, шипение в ее крови вновь вернулось, завладевая ее телом с новой силой.

Ну что ж, как бы то ни было, он предупредил ее заранее, что он помешен на контроле.

Он нравился ей. Он спас ее, а также был невообразимо нежен с ней, и, кроме всего прочего, был невероятно горяч, а плюсом ко всему — компьютерный гик. И, как ни странно, он был байкером. Одним из МК «Ночная банда». Очень горячим, и плюсом ко всем вышеперечисленным достоинствам отлично целовался. Ей также нравилась мысль, что он мог быть властным в постели. Это очень заводило ее, по правде говоря, она была ошеломлена. В большинстве случаев она была инициатором секса. С того момента, по крайней мере, как она того хотела. Это обеспечивало ей огромное чувство безопасности — быть той, кто инициировал секс.

На самом деле, она была той, кто сделал первый шаг навстречу чего-то большего с Шерлоком. Но затем он каким-то образом развернул ситуацию и сделал так, что он оказался главным. И, в конце концов, отверг ее.

Сэди была смущена, если не сказать, что сбита с толку. И у нее были большие неприятности. Она испытывала эмоциональную перегрузку от того, как он поступил, от того, что случилось ранее. Она боялась идти в свой дом. Она боялась оставаться наедине с собой. Не потому, что у нее находились дома наркотики, — сильнее аспирина дома ничего не было, — а потому что дома находились другие вещи, которые она использовала, чтобы справиться. Но она не желала ими пользоваться, только не сегодня, она просто устала.

Она достала свой телефон и открыла список контактов.

Прокуренный голос Гордона раздался на другом конце трубки после второго гудка.

— Привет, всезнайка.

— Горд, у меня неприятности.

— Где ты находишься? Ты участвовала в той потасовке около здания суда?

— Я возле дома. И да.

— Черт возьми. Буду через десять минут, Сэди. Стой на месте.

— Хорошо, спасибо.

Она закончила разговор и присела на последнюю ступеньку лестницы у обочины, которая вела к ее дому. Вечер был жарким и спокойным, и даже несмотря на то, что последние луч заходящего солнца грели не так сильно, жар все равно волной поднимался от поверхности асфальта. Она обернула свою здоровую руку вокруг коленей и опустила на них голову.

Что за странный гребаный день.

~oOo~

Сэди жила в паре кварталов от кампуса Калифорнийского университета в Риверсайде, и когда студенты были на занятиях, припарковаться здесь было большой проблемной. Все здания в этом квартале делили парковку этого дома, которая находилась позади здания. Гордон мог с легкостью припарковать свою огромную старую Acura на том же месте, что и Шерлок свой пикап десять минут назад (прим. Прародитель компании Acura (Акура), специализированного подразделения концерна Honda, появился на свет в 1986 году в Калифорнии. Оcновное отличие моделей марки Acura (Акура) от аналогичных автомобилей Honda – спортивным обликом, интерьером, экстерьером, а также базовой комплектацией).

Когда он подъехал, она поднялась на ноги и подошла к машине. Автоматический замок на двери издал тяжелый громкий звук, как раз в тот момент, когда она потянулась рукой к двери. Прежде, чем она успела усесться в салоне его машины на прохладном от кондиционера кожаном кресле, Гордон проговорил:

— Что, во имя всего святого, с тобой случилось?

Кровь на ее одежде уже покрылась коркой. Ей, скорее всего, следовало бы пойти домой и переодеться. К счастью, вся одежда, что была надета на ней, была черного цвета. 

— Это длинная история. День был долгим.

Машина медленно тронулась с места. 

— Тогда пристегнись, всезнайка. Тебе нужно хорошо поужинать, чтобы снять стресс.

Она прекрасно знала, куда он направлялся: Гордон вез ее в то же самое место, куда он возил ее, когда девушка звонила ему: в закусочную «Голубой Лотос», огромное кафе, в котором, если судить только по названию, подавали китайскую еду. Но, на самом деле, в их ассортименте было все: начиная от китайской и корейской еды, суши, и заканчивая пиццей, пастой, жареной курицей, плюс большими порциями салата и десертами. И цена была фиксированной на все блюда, поэтому Гордон всегда наполнял свою тарелку, по крайней мере, дважды за ужин, а от нее требовал, чтобы она наполняла ее хотя бы один раз и съедала все, что было на тарелке.

Когда они уселись за столик у окна, потягивая диетическую колу и посматривая на горы еды, что заполняли их тарелки. Гордон, в конце концов, проговорил:

— Начинай с самого начала.

Сэди рассказала ему все: как они организовали все у здания суда, насколько они волновались, когда увидели эту огромную толпу, которая пришла на акцию протеста, как почти большую часть дня все проходило в пределах нормы. Она даже не поленилась припомнить, насколько ей наскучило в один момент стоять там и раздавать листовки, четко направляя людей с транспарантами по местам, куда ей сказал их расставить Блэйк, чтобы они все находились в одной огромной группе, и средства массой информации и люди смогли сделать как можно больше фотографий. Поскольку послеобеденное время двигалось неспешно к вечеру, Блэйк проводил все больше времени с портативным мегафоном, заводя толпу, когда стороны, задействованные в процессе, начали покидать здание суда.

Представители компании Valiant Energy пытались всеми силами перенести рассмотрение дела в другой суд, но у них ничего не получилось. Именно поэтому к ним на акцию протеста пришло достойное количество людей, а так же Блэйк сказал, что большинство городов, которые были задействованы в этом, находились в округе Сан-Бернардино. Люди, принимавшие в этом участие, кто знал кого-то, кто знал о чем-то, или, по меньшей мере, слышали городские толки, которые быстро распространялись. Это ощущалось как что-то личное, как что-то, что затрагивало интересы близких людей.

Во время их стратегических встреч, Блэйк заявлял о шансе, который был у них.

И было похоже на то, что он был прав. Но затем раздался выстрел. И затем начали звучать выстрелы отовсюду.

— Я все еще толком не знаю, что произошло, но Хлоя и Грант сказали, что, по крайней мере, одиннадцати протестантам понадобилась медицинская помощь. А также я видела онлайн, что три полицейских были ранены. И никого ничего не слышал о Блэйке до настоящего момента. Последнее, что я видела, как его ударили прикладом автомата по лицу.

Гордон потянулся и накрыл ее ладонь своей.

— Тоже слышал это. Несколько людей арестованы. Я слышал, что цифра колеблется от ста до ста сорока трех. Это хорошо, что тебе удалось скрыться.

— Блэйк заставил меня бежать, а потом я бежала, потому что была страшно напугана. Полицейский преследовал меня всю дорогу, пока я бежала вниз по улице. И он стрелял в меня, — она положила ладонь поверх повязки на своей руке. Вся рука ощущалась как кусок раскаленного железа, который был прикреплен к ее шее.

— Господи, Сэди, — вздохнул и пробормотал Гордон. — Где тебе помогли обработать и зашить раны?

Здесь то и начиналась самая сложная и невероятная для рассказа часть истории.

— Эм... Я бежала, а этот полицейский все никак не отвязывался от меня, а вокруг была ужасная пробка, которая совершенно не двигалась. И затем... на пешеходную дорожку выскочил большой и хромированный мотоцикл, он был прямо передо мной, поэтому я... я запрыгнула на пассажирское сидение за байкером и прокричала, чтобы он гнал на полную. Он увидел полицейского, и мы сорвались с места. Он... ээ… как бы это сказать... он привез меня к себе и позаботился обо мне и моей ране.

Глаза Гордона распахнулись, но он не произнес ни слова. Сэди потупила взгляд и взяла немного риса с креветками.

— Он был... он был милым.

— Сэди... есть что-то еще. Я слышу это по твоему голосу.

Да, там было кое-что еще. Намного больше, чем она рассказала Гордону… Или, возможно, не так уж и много, все зависело от предстоящей перспективы. Сэди взяла в рот соломинку и с жадностью начала пить диетическую колу.

— Мне нужно еще колы. Тебе взять?

Со вздохом, за которым он подразумевал многие несказанные вещи, Гордон махнул в сторону своего почти пустого стакана.

— Конечно, почему бы нет. Но ты не отделаешься так просто.

— Я знаю, мне просто необходима минутка, — она поднялась и направилась к автомату с прохладительными напитками.

Когда она возвратилась, Гордон вновь выпрямился и принялся за ужин с нескрываемым удовольствием.

— Так. Ну, ладно, — проговорил он, поглощая ролл «Калифорния». — Рассказывай остальное.

Поэтому она рассказала ему все остальное. Все, вплоть до того момента, как она стояла и смотрела вслед уезжающему пикапу.

Гордон во время ее рассказа полностью сосредоточился на еде, словно совершенно не слушая последнюю часть повествования. Наконец, она проговорила:

— Я боялась, если я вернусь домой, то достану свою маленькую коробочку. Поэтому я позвонила тебе.

Он сделал глоток своей содовой, затем вытер бумажной салфеткой губы и руки и откинулся назад на спинку стула. Она знала, что Гордон понимал, что значила эта коробочка. Он был единственным за пределами центра реабилитации, кто знал об этом.

— Ты не хотела принять наркотики?

— Нет, тогда, когда окси нет поблизости, я не хочу.

— Тогда ты хочешь трахаться, а когда не можешь получить это, ты испытываешь желание резать себя.

Было достаточно странно слышать слово «трахаться», которое исходило от Гордона. Ему уже было примерно пятьдесят, и его волосы были цвета серебра от седины, что их покрывала. От этого он выглядел старше, чем был на самом деле. И на нем была надета спортивная куртка поверх рубашки, и складывалось впечатление, что он намеревался отправиться на ужин.

— Да, думаю, что так и есть.

Он посмотрел на нее искоса.

— Я пытаюсь решить, есть ли у тебя прогресс. Ты пытаешься обращаться к своим механизмам психологической адаптации, и это хорошо. Но, мне кажется, тебе нужны более эффективные адаптационные механизмы, всезнайка. Те, которые у тебя в данный момент, они разрушающие. В первую очередь, они действуют отрицательно на твой дух. Ты счастливица, что тот байкер не оказался отморозком. Ты же понимаешь, что он был прав. Он все сделал правильно, он привез тебя домой. Конечно, ему следовало бы остаться с тобой, но, подозреваю, что ты сама приложила все усилия, чтобы сделать для него невозможным этот вариант. Как я могу догадываться, он тоже не святой, поэтому он принял наиболее правильное решение — уехать.

Сэди сильно покраснела и провела креветкой, которую удерживала китайскими палочками, по гарниру из риса.

— Ну да.

— Тебе нужно найти что-то, что принесет мир твоей душе, и сосредоточиться на этом, Сэди.

Она бросила палочки и пристально посмотрела в глаза Гордону.

— Я пытаюсь. Я стараюсь справляться с оздоровление-саморазвитие-самопознание херней для реабилитации, а также я стараюсь настраиваться на естественный ритм жизненных сил и равновесия. Естественный ритм и равновесие понятны для меня, но на все из вышеперечисленного мне наплевать, когда я хочу этого. Я пыталась быть благоразумной сегодня днем, но я была в центре гребаной странной ситуации, в которой, на самом деле, я не хотела быть. Я совершенно не знаю, как вести себя по-взрослому благоразумно или адекватно. Я бегаю и занимаюсь спортом столько, сколько могу, и да, это помогает, но я не могу бегать весь день напролет. Я связалась с группой Блэйка, потому что ты мне сказал, что мне необходима цель, чтобы я не оглядывалась на то, какой я была, но теперь посмотри, в какой я ситуации. Предполагалось, что я буду проводить информационную работу, а не бегать от полиции, которая будет стараться подстрелить меня. В меня стреляли, Гордон. Дважды! И это ужасно больно. По крайней мере, когда я режу себя, я знаю, когда я начну это и когда закончу. Это ощущается хорошо, ты знаешь это. Так я могу держать все под контролем

Голос Гордона был тихим и добрым, когда он заговорил:

— Ты тоже фанат контроля, Сэди.

Она рассказала ему все, что произошло с ней за день. Даже это. И в ответ на комментарий Гордона она рассмеялась.

— Похоже, и в этом я потерпела неудачу.

— Да, так и есть. Тебе необходимо найти что-то, что будет помогать тебе сосредотачиваться и держаться подальше от неприятностей. Возможно, как мне кажется, тебе стоит подумать о том, чтобы выйти из этой группы.

Она сразу же мысленно отбросила эту идею.

— Я не могу просто сказать: «Простите. Все это дерьмо для меня уже слишком. Я должна покинуть вас».

— Почему нет? Ты не подписывалась на то, что произошло!

— Потому что борьба всегда имеет значение. И это не вина Блейка, что так произошло.

Гордон взял еще один рол своими палочками. Затем он спросил:

— Ты уверена в этом? — и на этих словах он отправил в рот еще один рол.

— Что ты имеешь в виду? Это все копы, они начали стрелять. Я была там.

Все еще пережевывая рол, он ответил:

— Да, ты была. Но там же было много людей. Огромное множество. И ты точно не видела, кто начал первым стрелять, не так ли?

— Нет. Но копы были единственными, у кого я видела оружие.

События дня стали медленно проноситься перед глазами Сэди. Видела ли она еще у кого-то у кого оружие, за исключением людей в защитном снаряжении для борьбы с уличными беспорядками? Нет. Она была уверенна, что не видела таковых. Или все-таки видела? Она не могла точно сказать.

— Все, что ты видела, так это то, что кто-то в толпе начал стрелять? Это могло бы объяснить многое, но не оправдать. Тогда объясни мне: почему копы пошли на такие крайние меры. Что им сообщили такого, что они начали стрелять по толпе.

Несмотря на ее подозрительное отношение к копам из-за произошедшего ранее днем, она полагала, что это могло оказаться правдой. Но даже если так, это было не столь важно.

— Даже если так, Блэйк тут не при чем.

— Возможно, и нет. Но имя Фрэда Блэйка упоминали в дневных новостях. Похоже, что он участвовал во множествах акций протеста с проявлением насилия. А вот, к примеру, доктору Кингу не нужно было прибегать к этому, он виртуозно владел своим словом (прим. доктор Кинг он же Мартин Лютер Кинг — самый известный афроамериканский баптистский проповедник, яркий оратор, лидер Движения за гражданские права чернокожих в США. Кинг стал национальной иконой в истории американского прогрессивизма. Мартин Лютер Кинг стал первым активным деятелем чёрного движения США и первым ярким борцом за гражданские права чернокожих в США, борясь с дискриминацией, расизмом и сегрегацией. Также активно выступал против участия армии США в войне во Вьетнаме).

— Ты что, пытаешься сказать мне, что он это все устроил? Нет. Ни за что. Он слушает Майлза Дэвиса и курит электронные сигареты (прим. Майлз Дэвис — американский джазовый музыкант. Внес значительный вклад в развитие многих направлений джаза). Он пацифист (прим. Пацифи́зм — идеология сопротивления насилию ради его исчезновения. Пацифистское движение, движение за мир — антивоенное общественное движение, противодействующее военным методам решения политических конфликтов, в частности осуждением аморальности таких методов).

Гордон поднял вверх руки в жесте капитуляции.

— Хорошо. Я встречался с этим парнем всего один раз, что я могу о нем знать. Но я говорю тебе о том, что было бы разумно уйти оттуда, особенно с учетом того, что произошло сегодня днем. Особенно из-за того, что происходит в твоей жизни на сегодняшний день. Знаешь, как говорят:

«Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви,ибо любящий другого исполнил закон» (прим. послание к Римлянам).

Он взял стакан с содовой и сделал громкий глоток

— И что мне делать потом?

— Я даже не знаю, всезнайка. Как там говорится? Найди свое призвание? Вот и тебе необходимо найти свое призвание.

— Никогда не смей писать книгу по самосовершенствованию, Гордо. Ты в этом профан.

~oOo~

Блэйк был освобожден на следующий день после того, как его жена внесла за него залог, таким образом, Сэди узнала, что у Блэйка была бывшая жена. Он созвал всех на встречу в тот же вечер. Поэтому после работы она приняла душ, тщательно избегая раненной руки, потому как краснота сошла вокруг ее ран, которые на данный момент выглядели очень хорошо — не красными и не припухшими. Шерлок отлично справился со своей работой. Она достала свой поддерживающий бандаж для руки, который был у нее уже долгое время, еще с тех времен, когда она вывихнула локоть на гимнастике. Теперь она чувствовала, что руке стало легче, когда она поместила ту в поддерживающий бандаж.

Она оделась в первый раз за день и направилась к Блэйку. Она попыталась управиться с рычагом переключения передач левой рукой, но это оказалось труднее, чем представлялось, поэтому она вытащила руку из повязки и сделала это ей.

Хлоя и Грант были уже на месте, как и еще пара человек, которые были совершенно не знакомы Сэди, — женщина, которой приблизительно было около сорока, и мальчик-подросток. Лицо Блэйка было разбитым, опухшим месивом, а также на его переносице виднелись швы, но он был в отличном настроении.

— Сэди! Привет, девочка! Я слышал, тебя тоже зацепило. Дай-ка я посмотрю, — он ухватился пальцами за бандаж, но она успела увернуться от него. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Как бы то ни было, слова Гордона, которые были сказаны прошлой ночью, каким-то образом пробрались в ее мысли и не хотели покидать их.

— Я в порядке. Просто царапина. Как ты?

— Вот та причина, по которой мы называем этих отморозков свиньями. Но я в порядке. И мы добились восхитительных результатов. Хлоя сегодня просмотрела все источники информации и пришла к выводу... ох, кстати, это Иоланда, моя ж... точнее, моя бывшая жена, а это наш сын, Броди.

Сэди приветственно кивнула им обоим, затем вновь сосредоточила внимание на Блэйке, который держал в руках планшет Хлои.

— Посмотри на это — про нас без перерыва говорили по всем новостям. Ты понимаешь, как это все важно? Про нас рассказали не только в местных новостях, но и в международных. Люди прислушиваются и обращают внимание. Это был нереально важный день в наших жизнях.

Сэди подняла взгляд на Блэйка. Она знала его меньше года, но он всегда ей очень нравился. Она уважала его. Он был страстно преданным тому, во что верил и чем занимался. Но его энтузиазм по поводу произошедшего накануне днем испугал ее.

— Люди пострадали, Блэйк!

Он махнул рукой на ее слова, не утруждаясь даже посмотреть на нее.

— Никто не умер — и ладно. Предполагается, что все пойдут на поправку.

Почему он не был зол, что копы открыли огонь по невинным, не представляющим угрозы людям?

— Ты что, это все спланировал?

Теперь он повернулся и опустил взгляд, чтобы встретиться с ее глазами. Но моргнул прежде, чем ответил на ее вопрос, и то, каким образом бегали его глаза, то, какое неуловимое, пристыженное выражение стояло в них, зародило в ее душе сомнение.

— Ну, естественно, я планировал саму акцию протеста. Как и ты. И Хлоя, и Грант.

Он прекрасно понимал, что она имела в виду, но намеренно строил из себя дурака. 

— Нет, ты планировал бунт? Был ли кто-то в толпе с оружием, и было ли тебе известно об этом?

Он моргнул вновь, и она получила ответ на свой вопрос. Уже не имело никакого значения, что бы он ответил. Она прекрасно знала, что не важно, что говорили люди, иногда достаточно замешательства, которое могло продлиться лишь долю секунды, а ты уже подсознательно мог чувствовать ответ, поэтому ей были не важны слова.

— Конечно, нет. Почему ты меня расспрашиваешь, Сэди?

Она не имела понятия, зачем расспрашивала его, но он был не тем, кем она его считала. Думая о своем диалоге с Гордоном, она вдруг ослепительно улыбнулась.

— Хорошо. Прости меня. Все это слишком для меня. Я, пожалуй, пойду.

И она просто развернулась и направилась на выход. Блэйк спешно направился за ней до двери и прокричал ей вслед:

— Сэди! Сэди, да ладно тебе! У нас много работы!

~oOo~

Сэди нравилось бегать в самую жару. Она обычно замерзала, пока температура на термометре не показывала примерно 90 градусов, поэтому ей не нравилось бегать по утрам, когда воздух пустыне отдавал холодом (прим. 90°F=32°C). Ее рабочие дни начинались по Центральному времени США, потому как головное отделение ее рабочего офиса находилось в Далласе, поэтому она завтракала примерно в десять тридцать или одиннадцать, а затем бегала. По выходным она пробегала определенное расстояние, стараясь подготовиться к марафону в ЛА, который должен был состояться на будущий год. Сначала она полагала, что попробует поучаствовать в марафоне в этом году, но он должен был пройти в сентябре, поэтому она думала, что не совсем готова к нему. Так перед ней и образовалась новая цель.

Между тем она участвовала в более скромных по размеру соревнованиях по бегу на скорость. Она пробежала уже пять тысяч километров. Но это не удовлетворило ее. Поэтому ей нужно было поставить новую, более сложную задачу перед собой. Ей нужно было что-то более позитивное, чтобы сосредоточиться на этом.

Она не бегала целую неделю после акции протеста или вооруженного бунта, или как это можно было еще назвать, потому что ее рука невыносимо болела. А когда она бежала, и сердцебиение учащалось, рука начинала болеть еще сильнее. Но три дня спустя она вновь начала мало-помалу бегать, и пришла к выводу, что она не потеряла форму с прошлых выходных.

Она чувствовала себя отлично и сохраняла приличный темп, когда повернула за угол на свою улицу и увидела огромный, черный и хромированный харлей, который был припаркован перед ее домом.

Она остановилась и уставилась на байк в течение минуты, пытаясь убедиться, принадлежал ли байк Шерлоку. Она не знала многого о мотоциклах, и, если честно, она совершенно не обращала никакого внимания на них, кроме того, что этот был большим хромированным и черным. Но что-то внутри нее говорило, что этот байк принадлежал именно ему. Она подошла ближе и увидела аэрографическую надпись (или как это называлась) на бензобаке: МК «Ночная Банда».

Но его не было нигде поблизости. Она осмотрела улицу в двух направлениях. Нет, его не было. Затем она спешно направилась к своему дому.

Она жила на втором этаже четырехэтажного дома. В доме был лифт, но она едва ли им пользовалась. Лестница, которая вела на второй этаж, была широкой и открытой и находилась возле входной двери. И сейчас Шерлок спускался вниз, его тяжелые ботинки — не  Dr.Martens,  которые были на нем в тот день, а военные ботинки на шнуровке — издавали громкие звуки о бетонно-мозаичную плитку.

— Привет, — проговорил он спокойно, как будто в этом не было ничего такого — просто заскочить к ней. И почему он был в ее доме и спускался со второго этажа, на котором она жила? Она не говорила ему конкретно, где она жила.

— Что ты здесь делаешь?

— Я пришел, чтобы проверить твои швы.

— Как ты узнал, где находиться моя квартира?

— Это то, чем я занимаюсь: узнаю детали.

— Ага, и это совершенно не странно, — иронично прибавила она.

Вместо того, чтобы ответить на ее комментарий, он указал кивком головы вверх по направлению лестницы.

— Я просунул записку тебе под дверь. Твой сосед сказал, что ты пошла на пробежку.

— Сосед?

— Ну, полный парень. Лысый.

— Точно. Бёрт.

Бёрт жил напротив нее. Он был на пенсии или, может, просто достаточно обеспеченным, он был тем, кто в их доме постоянно совал нос не в свои дела.

Она испытывала болезненное ощущение от его отказа — несмотря на то, было ли это продиктовано тем, что он был джентльменом, или же героем, или же святым во плоти, это все равно чертовски ранило.

Она спешно направилась вверх по лестнице.

— Ладно, все понятно, мне необходимо возвращаться к работе.

Он перехватил ее здоровую руку, когда она проходила мимо него.

— Не смей меня отшивать, маленькая преступница. Я хочу взглянуть на твою руку.

Вырывая свою руку из его хватки, она фыркнула:

— Не указывай, что мне делать. Никогда. Ты упустил свою возможность в этом. И не называй меня этим тупым прозвищем.

Вообще-то, ей оно очень даже нравилось. Каждый раз кода он называл ее так, тело покрывали мурашки. Именно поэтому оно казалось ей тупым.

Шерлок улыбнулся, и она заметила пирсинг в его губе. Она отметила, что у него привычка захватывать его зубами и двигать его взад вперед.

— Я упустил свою возможность? Что, серьезно?

Ну что за высокомерный придурок.

— Это ты высадил меня на обочине и уехал прочь.

— Мне кажется, тут необходимо немного предыстории, — проговорил он, все еще ухмыляясь. У него были отличные зубы. И эти глаза, черт бы их побрал.

Его волосы падали ему на лоб в день протеста. Сегодня они были аккуратно зачесаны назад. Она предпочитала, чтобы они находились в беспорядке, по крайней мере, ей так казалось. Но сейчас, когда они открывали его глаза, они казались еще более яркими и пронзительными. Она задалась вопросом, какими они были бы, когда он был по-настоящему зол. Она могла практически представить ледяное презрение, которое бы излучали бы его лаза.

— Чего ты хочешь, Шерлок? Если, конечно, это твое настоящее имя.

— Самое реальное из всех существующих. Я тебе уже сказал — я пришел проверить, как заживают твои швы. Я волновался.

— Как будто меня подстрелили, и какой-то странный парень зашил мои раны у себя на кухне.

Теперь улыбка исчезла с его лица, и он полностью повернулся ней лицом.

— Сейчас я говорю серьезно, Сэди. Швы нормально заживают?

— А какое тебе дело до этого?

Затем на его лице отразилось отеческое разочарование, таким же был его тон.

— Да ладно тебе. Сэди.

— Не хочешь оставить свой покровительственный тон? Потому как ты, определенно, что-то упускаешь.

В следующую секунду она расценила его действия, как намек на то, что он невероятно зол. Он сделал резкий шаг вперед и прижал ее своим телом к стене. Он стоял на ступеньку ниже ее, но, несмотря на это, Шерлок почти на голову возвышался над ней. Он приблизил свое лицо к ней, таким образом, они оказались лицом к лицу, настолько близко, что его густая борода касалась и щекотала ее лицо, когда он заговорил с ней.

— Это ты привлекла мое внимание к себе, когда самовольно запрыгнула на мой байк, маленькая преступница. Я охренительно рисковал собой, когда вывозил тебя из самого пекла, и после, когда привез тебя к себе домой и зашил твои раны. А сейчас ты, мать твою, бесишься, потому что я не трахнул тебя, когда ты того хотела, но и в тот момент я только лишь заботился о тебе. Теперь все, чего я хочу, это убедиться, что моя работа отлично держится, и швы не разошлись, и, возможно, рана зажила настолько, что можно снять их. Если ты хочешь, я могу и тут взглянуть на них, меня это совершенно не парит.

Сэди четко понимала насколько он хорошо пах — его запах не был достаточно резким, чтобы быть похожим на парфюм или лосьон после бритья. Возможно, это был его шампунь или то, что он использовал для того, чтобы зачесать свои волосы назад. Это ощущалась невероятно соблазнительно, чем бы это ни было. Он, казалось, относился более внимательно к своему внешнему виду, чем к содержанию своего дома.

Она так же четко осознавала, что только что пробежала несколько миль, и что она, скорее всего, пахла не очень приятно.

Она оттолкнула его печи, и он сделал шаг назад.

— Ты можешь войти.

— Хорошая девочка, — был его лаконичный ответ.

Глава 7

Шерлок

Когда они подошли к двери, Сэди вытащила визитку, что он просунул под дверную раму.

Она прочла, что было написано на внешней стороне визитки, и недоверчиво пробормотала.

— У твоей байкерской банды, что, есть визитки?

— Мотоклуба. И да, — он взял визитку из ее руки. Они отличались от визиток «Виртуозных Мотоциклов», которые были у всех членов МК, что там работали. На этих визитках была изображена эмблема МК «Ночная банда Южная Калифорния», указана их дорожная должность, общие номера, а также почта клуба.

Визитки были идеей Лакоты, идея родилась вскоре после того, как была проведена рекламная компания клуба. Он предложил их как часть патруля хорошего впечатления, о котором говорил все время Хусиер: идея заключалась в том, чем больше клуб сделает хорошего для общества, чем больше будет оказано положительного влияния на соседей, тем меньше эти же соседи будут замечать неблагонравные дела клуба. Поэтому они участвовали в большинстве благотворительных акций в округах, особенно в Мадроне и ее окрестностях, они помогали людям, которые в этом нуждались — помогал, как и сам клуб, так и каждый по отдельности.

Лакота полагал, что это будет хорошей идеей, когда член МК остановится и, к примеру, окажет помощь водителю-инвалиду или же мотоциклисту, или же сделает что-то полезное и достойное, затем они могли бы вручить визитку и сказать: «Звони, если мы сможем помочь». Хусиер полагал, что это было бы восхитительной идеей.

Поэтому теперь они все носили с собой визитки.

Он перевернул визитку, на обратной стороне которой была самая важная часть, и вновь передал ее Сэди.

— Это мой личный номер. Так ты можешь связаться со мной.

— Зачем мне это делать?

Чувствуя себя утомленным и растерянным, он вздохнул. Громко.

— Гребаный Господи, милая. Спрячь свои колючки. Я пытаюсь быть сейчас хорошим парнем.

— Почему?

Искушение вскинуть руки, спуститься по этой лестнице и уйти прочь из жизни этой миниатюрной девушки неистово захлестнуло его. Но она ему нравилась. Большую часть прошлой недели он провел в замешательстве и в размышлениях о ней. Также он меньше пил. Эта взаимосвязь не имела никакого отношения к его действиям, но ее также было нельзя отрицать. Она зацепила его.

Не сказать, что у него были проблемы с алкоголем. Это было просто личным наблюдением, которое он сделал. Прошла почти целая неделя с того дня, как он просыпался в состоянии похмелья.

— Потому что я хороший парень. Потому что я наложил на твою рану эти швы, и я хотел убедиться, что они хорошо заживают, — он улыбнулся в попытке смягчить ее отношение к нему и накрыл ладонью ее щеку. — Потому что ты мне нравишься, маленькая преступница. Со своими колючками и всем остальным.

Ее глаза — они были не фиалкового оттенка в ярко освещенном коридоре, теперь они приобрели сине-зеленый оттенок — пристально впились в него. Он улыбнулся и позволил своему взгляду скользнуть по ее телу. Она была взмокшей от пота. На этот раз пряди ее волос не отдавали так сильно синим оттенком, как до этого, сейчас они прилипали к ее голове, а ее свободная влажная футболка прилипала к телу. Сейчас июль в Штатах, но она носила эластичные штаны для бега, которые доходили до самых щиколоток. Ее кроссовки были ярко розового и неоново-желтого цветов.

— Я уже и не знаю, как избавиться от тебя,— наконец проговорила она.

— Я что, дал тебе причину считать, что я проблема? Я имею в виду, кроме того, что я не стал тебя трахать, — как я и сказал, я тогда пытался себя вести как хороший парень.

— Это было унизительно. И никак не помогло.

— Но, тем не менее, было ли это неправильным поступком?

И вновь она пристально смотрела на него, не отводя глаз в течение пары мгновений. И до сих пор не открыла дверь. Наконец, она скользнула рукой в карман на ее поясе и достала оттуда ключ. Когда она вставила его в замочную скважину, то проговорила:

— Нет, не было, — затем отворила дверь и прошла вовнутрь. — Проходи.

Ее квартира, казалось, словно взорвалась вокруг него. Вокруг него было буйство цветов и огромное количество тканей. В ее декоре царила необычная эстетическая красота: немного Вест-Индии, возможно, большая часть азиатского и что-то южно-американское. Яркие краски и картины были повсюду. И все было абсолютно чистым. В квартире был легкий беспорядок, но все было чистым. Все вещи лежали на своих местах; ничего не валялось. Даже стоя у двери, он уже мог это сказать.

Ее квартира была студией: все находилось в одном жилом пространстве. Дизайн квартиры был выполнен по высшему разряду: потолки из деревянных балок, роскошные деревянные полы и открытая кирпичная (что, скорее всего, являлось просто декоративной кладкой поверх стены) стена. Кухня располагалась в углу, у кирпичной стены, которая выходила на улицу. Маленькая, но высококлассная, с каменными кухонными рабочими поверхностями и высокими полками для посуды. С другой стороны пространства располагался длинный, необычный стол из чистого дерева, который был окружен шестью стульями яркого цвета. Почетное место посреди стола занимала ваза, полная красных тюльпанов.

Большее количество остального пространства было приспособлено под гостиную комнату с лоскутными коврами, которые лежали встык друг другу. Он нигде не замечал кровати, и в первое мгновение ему показалось, что квартира была однокомнатная, а не студийная. Затем до него дошло, что диван служил ей в качестве кровати.

Из всего необычного интерьера, выполненного в бохо стиле (прим.: основные особенности стиля Бохо – это сочетание множества элементов, присущих богемному стилю и стилю хиппи), что Шерлоку понравилось больше всего, так это телевизор. Конечно, не такой большой, как его, но он стоял над тремя новыми игровыми приставками, и над этим всем на стене висел большой распечатанный плакат того, кто, скорее всего, являлся ее героем в многопользовательской ролевой онлайн-игре, в которую он тоже играл. Ее персонажем был Ши Ра, отлично тренированный тролль-охотник.

У него был похожий плакат в его рабочем кабине в клубе. Он играл бессмертного священника под именем Бенедикшн.

Осматривая комнату вновь, мужчина увидел компьютер, но был огорчен, отметив, что это обычный компьютер, не игровой.

— Что ты ищешь? — проговорила она, и Шерлок понял, что он все еще стоял там и осматривал все с особой тщательностью. Он изучал все, попавшее в поле его зрения. Он впитывал информацию, обрабатывал и делал выводы. В этой квартире было много всего, на что интересно было посмотреть. Огромное количество того, что помогло бы лучше узнать Сэди.

— Я знаю, что ты не играешь на этом, — он кивком указал в сторону ее стола.

Она прошла в направлении его и уселась на стул. 

— Нет. Я играю на том, что стоит у окна, там, — кивком указав на дальнюю стену гостиной, она ударила пальцами по клавиатуре. — Подожди немного. Я должна была вернуться в сеть еще десять минут назад. Мне нужно дать им знать, что я пробуду оффлайн чуть дольше.

Когда Шерлок повернулся, чтобы посмотреть, на чем она играет, он проговорил.

— А чем ты занимаешься?

— Я специалист по технической поддержке.

Он остановился и повернулся к ней.

— Какой именно?

Она ответила, пока что-то набирала на клавиатуре.

— Второго уровня. Все, что можно сделать удаленно... подожди, — раздался оживленный звук удара по клавишам. — Дай мне пять минут, хорошо?

— Конечно, — ответил он и развернулся обратно, чтобы посмотреть на игровую приставку. На подоконнике он нашел современную модель игрового ноутбука. Он лично не играл на компьютере, на нем обычно не хватало мощности, но если бы он играл, то это был бы именно такой.

Черт, он, что, нашел девушку, которой нравились те же вещи, что и ему? И, возможно, она могла на самом деле понять то, чем он занимался?

За единственным исключением — Барта, который был таким же отличным хакером, как и он, правда, у каждого из них были свои сильные стороны, — всем его братьям казалось, что они делают что-то подобное магии вуду. Он давно оставил попытки объяснить, как он достал ту или иную информацию или где были пределы его возможностей, потому что они тупо начинали пялиться на него во все глаза. Они все поголовно бывали шокированы теми вещами, которые он мог узнать, и проявляли нетерпение, когда он говорил им, что не может просто нажать пару клавиш и достать им всю информацию в этом привычном для него мире. Взлом требовал времени. Он требовал стиля. А также изобретательности и огромного терпения.

А женщины? Забудьте о них. Он никогда за всю свою жизнь не встречал такой, которая не считала бы его интересы глупыми и незрелыми. Поэтому он оставлял эту сторону жизни только для себя.

Возможно, до этого момента. Конечно, Сэди была молода. Может быть, даже слишком молода, она даже не прикладывала никаких усилий, чтобы скрыть следы своей незрелости. Но ему было по хрену.

Он пересек комнату и встал позади нее. Когда он положил свои ладони на ее плечи, она напряглась, ее пальцы на клавиатуре замерли, она глубоко вздохнула, затем вновь вернулась к тому, что набирала на клавиатуре.

Не имея желания следить за ней, просто поддаваясь своей постоянной потребности в получении информации и ее обработке, он ненароком взглянул на экран. Она была в чате, на аватарах участников чата стояли картинки из старого телесериала «Святлячок». И они все общались в стиле героев. Сэди была Кейли и, согласно манере общения своего персонажа, она говорила им, что ей нужен выходной после обеда (прим. «Светлячок» — культовый американский научно-фантастический телесериал в жанре космического вестерна, премьера которого состоялась в США и Канаде 20 сентября 2002 года. Кейуиннит Ли «Кейли» Фрай (Джуэл Стэйт) — механик корабля. Самоучка, способная содержать Серенити в рабочем состоянии благодаря природному дару механика. Кейли влюблена в Саймона Тэма, хотя их отношения развиваются очень медленно. Она – весьма открытый и жизнерадостный человек, и её любит вся команда).

Очарованный, он рассмеялся, и она бросила на него взгляд из-за плеча.

— Кыш!

— Прости, — проговорил он и вновь вернулся к осмотру ее квартиры. Черт возьми, тут было чертовски чисто. Все место блестело, и тут даже пахло каким-то чистящим средством. Ему казалось, что лавандой. Он знал только это, потому что у Таррин были большие лавандовые кусты в переднем саду. Они привлекали пчел как сумасшедшие, и в прошлом году Челси даже ужалила одна. Таррин пришлось быстро везти ее в больницу скорой помощи, где они обнаружили, что она была подвержена аллергии на укусы пчел.

У него на самом деле не было никакого желания думать о Таррин и ее детях прямо сейчас.

— Хорошо. Сделано.

Он повернулся, обнаружив, что она стояла позади него. Он усмехнулся и потянулся к ее здоровой руке. 

— Свободное время после обеда, м?

Она не стала сопротивляться, когда он захватил ее запястье в ладонь и притянул ближе.

— Я все еще не знаю, как избавиться от тебя.

— Давай посмотрим, как все пойдет дальше. Прямо сейчас я хочу осмотреть твою руку, — он подвел ее к обеденному столу и выдвинул стул цвета лайма. Когда она уселась на него, он произнес: — А теперь давай посмотрим, что у нас тут.

У нее была наложена чистая, аккуратная повязка на раны. 

— Ты хорошо следила за ней, — проговорил он, когда снял пластырь, что удерживал марлевую повязку на сквозной ране. Эта рана почти полностью затянулась. Слева осталось немного рубцов — и это должно было оставить шрам. Он не был уверен, как можно было сшить рану, не натягивая кожу. Хотя кто-то с медицинским образованием, возможно, мог сделать это. — Эта тоже хорошо выглядит.

— Нет, эта выглядит ужасно. Но рана заживает.

— Прости. Я сделал все, что мог.

— Это не твоя вина. Ты не стрелял в меня.

— Верно, — эта рана была намного меньше, она полностью зажила и была чуть больше красной точки на ее лопатке. — Ты счастливица, что пуля не задела ничего, кроме мягких тканей. Которых у тебя сравнительно немного.

— Похоже, что так. Странно думать о пулях, которые прошили мое тело в контексте со словом счастливица.

— Тоже испытывал на своей шкуре такое, мне стреляли в живот, — он положил повязку на стол. — Я не думаю, что на эти нужно накладывать повязки. Они полностью зажили.

Когда он развернулся, она смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Тебя ранили в живот?

— Да, — он поднял свою футболку и майку и показал ей шрам на левой части живота, который был на пару дюймов ниже ребер. — И это ранение не было сквозным. Меня положили на поверхность бара, пока кто-то вытаскивал пулю с помощью охотничьего ножа и плоскогубцев с длинными щипцами.

Это случилось в старые дни разборок с Перро. Он надеялся, что Ла Зорра не превратится в еще одного жадного до власти психопата. Хусиеру казалось, что такой вариант нельзя было отметать, а он никогда не ошибался.

Все мысли о Ла Зорра и Хусиере в один миг испарился из его головы, когда Сэди потянулась и положила свою маленькую ладошку на его живот, подушечки ее пальцев прикоснулись к его шраму. Ее ногти были окрашены в ярко-голубой цвет; лак у края ногтя облупился, а сами ногти были обгрызены до основания. Но ее прикосновение было удивительно сексуальным. Ее ладони были мягкими и теплыми, они настолько сильно отличались от его шероховатых. Когда ее ладонь прошлась в ласковом прикосновении вверх и вниз по его животу практически до уровня его пояса джинсов, он прикрыл глаза.

— Сэди... — его голос надломился на середине ее имени, и он прочистил горло.

Она сразу же убрала руку.

— Прости.

— Не извиняйся, — он опустил свою футболку и потянулся к повязке на ее последней ране.

Швы хорошо заживали, и кожа не была красной и воспаленной. Он аккуратно надавил сверху на рану, наблюдая по выражению ее лица, причинило ли его действие ей боль. Оно не причинило. Но Шерлок не был уверен, что шов будет держаться, если вытащить нить.

— Этот выглядит достаточно хорошо. Не воспаленный и аккуратный, говорю точно. Не уверен, что швы можно снимать сейчас. Возможно, через пару дней.

Повязка была влажная от ее пота, поэтому он убрал ее и положил к остальным.

Она взглянула на свою руку. 

— Все в прядке. Она меня больше не так уже тревожит, и я смогу снять швы сама — может, в понедельник? Когда будет две недели?

— Конечно, можешь. Но я сделаю это сам, — когда она взглянула на него, он стал узнавать этот взгляд — неприятно напряженный — и добавил: — И не спрашивай меня, почему.

— Ты что, мне снова говоришь, что делать? — спросила она, и на ее губах растянулась широкая ухмылка, и Шерлок подумал, что они закончили с медицинским осмотром и, возможно, могли перейти к более приятному времяпрепровождению в ее свободное время.

Он ответил улыбкой на ее улыбку и провел ласково пальцами по ее щеке.

— Ты хочешь, чтобы я говорил тебе, что делать?

— Я думаю, что хочу. Могу я только сперва принять душ. Я воняю.

Он отступил назад, чтобы она могла подняться на ноги, что она и сделала.

— Хочешь компанию?

— Нет. Не в наш первый... раз. Момент, или чем бы это ни было. Я не задержусь. Чувствуй себя как дома. В холодильнике есть диетическая кола и вода в кране.

Он подумал, что у нее не было ничего такого, что он мог бы по-настоящему выпить.

— Я в порядке, спасибо.

— Не суй нос во все. Я скоро буду.

Она поднялась на носочки. И он встретил ее на середине, наклоняясь к ней, чтобы она могла поцеловать его щеку. Такой милый жест удивил его. Он заключил ее в свои объятия и поцеловал в губы. Он любил ощущение этого рта.

Она обняла его раненной рукой за талию, а здоровой рукой за шею, страстно лаская его рот языком, исследуя и пробуя на вкус, он выпрямился и приподнял ее от пола. Сразу же, она обвила ноги вокруг его бедер. Она идеально походила ему в такой позе.

— Примешь душ позже. Я снова заставлю тебя попотеть, — прошептал он у ее губ, прежде чем вновь завладел ее ртом в поцелуе. Она углубила поцелуй, сильнее сжима его в своих объятиях, и он полностью принял ее подчинение. Бл*дь, это была очень интересная сторона этой сломленной девушки. Он развернулся и направился, как он надеялся, в сторону раскладного дивана. Шерлок сомневался, что диван был достаточно большим для него по размеру, но он решил, что обязательно постарается уместиться на нем. Сэди стоила усилий.

Он добрался до раскладного дивана не без изящества и положил ее на мягкую поверхность. Она обвила его тело руками, будто отказываясь отпускать, ее язык кружил и сражался с его, их рты сомкнулись во взаимном удовольствии. Отстраняясь со стоном, он проговорил ей:

— Хватит, маленькая преступница. Теперь будет по-моему. Ляг. Я собираюсь раздеть тебя.

Усмехаясь, она позволила своим рукам и ногам спокойно раскинуться на поверхности, и он, наконец, спокойно уложил ее тело на диван.

Когда он поднял свою футболку, чтобы показать ей шрам, то осознал, что на нем все еще одета его байкерская жилетка. Теперь, пока она лежала распростертая перед ним, он снял жилетку и аккуратно повесил ее на спинку кресла с подголовником. Он сделал то же самое со своей футболкой и майкой и вновь возвратился к ней с обнаженным торсом. Когда ее глаза вспыхнули, она потянулась к нему, но он убрал ее руки в стороны с улыбкой.

— Лежи спокойно.

— Ты красивый,— прошептала она, продолжая тянуться к нему, и он перехватил ее руку и склонился, чтобы поцеловать ее.

— Лежи спокойно, Сэди. Расслабься, — он отпустил ее руки и нагнулся, чтобы снять с ее ног забавные ярко розовые кроссовки.

Он снял ее кроссовки один за другим, затем ее носки. Он опустил их на пол у своих ног. Ногти на ее ногах были покрашены в тот же яркий голубой цвет, но ее педикюр на ногах не был таким испорченным, как ее маникюр, кожа между пальцами была чуть заметно темнее, чем остальная. Ее ноги были изящные и прелестные, пальчики длинные. Она сжала их в его ладонях.

Опуская ее ноги на кровать, подавшись всем телом к концу дивана, Шерлок скользнул руками по ее ногам, облаченным в эластичные штаны, сжимая ладони вокруг ее щиколоток, и затем поднимаясь вверх до ее коленей, ласково проводя ладонями по ее стройным бедрам, затем обводя ладонями вокруг ее бедер. Когда он достиг резинки штанов, она внезапно подскочила и схватила его за руки.

— Стой.

Она осмотрела комнату; он не мог понять, что она искала.

— Что такое?

— Свет... — была первая половина дня; он не думал, что можно было сделать что-то со светом, — не то чтобы он и хотел что-то делать. Ему нравилось наблюдать за тем, что он делал. Понимая, что комнате, не смотря на это, будет довольно светло, она покачала энергично головой, словно отталкивая подальше противную ей мысль. — Эмм. Хорошо.

— Успокойся, — проговорил он вновь, и она улыбнулась ему. Полуулыбкой, если быть точным.

Он схватил за резинку пояса штанов и спустил их, наблюдая за тем, как собирается эластичный материал. Он стянул их с ее ног и бросил к остальной кучке одежды, которая находилась с краю дивана.

Когда он вновь поднял глаза, то понял ее внезапный порыв стеснительности — почему она носила колготки под шортами, и почему она носила длинные эластичные штаны посреди жаркого лета. Ее бедра, начиная на пару миллиметров выше коленей и на протяжении всей длинны ног до туловища, были покрыты шрамами. Длинными бороздами шрамов, все примерно были одной длинны: примерно дюйм или полтора. Их было сотни, ему казалось, что некоторые из них были старыми; остальные новыми. Некоторые новые, казалось, продолжают старые. У парочки был заметен розоватый оттенок недавнего заживления.

Она резала себя. И это происходило на протяжении долгого времени. Что было не так с ее молодой жизнью?

Он поднял голову и встретился с ее глазами. Она вновь выдавила из себя полуулыбку. 

— Это убивает весь настрой, не так ли? Я обычно трахаюсь в темноте, — она двинулась в сторону, чтобы перекатиться к краю кровати, так, словно намеревалась встать. — Все нормально. Я успокоюсь, я хотела избежать этого момента, ты не должен был их видеть. Мне просто нужно надеть мои штаны опять.

Это не отбило его настрой. Немного изменило, возможно. Усилило. Он резко сжал ее за бедра и удержал на месте.

— Я сказал, лежи спокойно.

Удивленная, она в тоже мгновение легла обратно и успокоилась. Он скользнул своими ладонями вверх по ее бедрам покрытыми шрамами, никуда не спеша, наслаждаясь моментом, массируя большими пальцами ее мягкие, изящные бедра. Она внимательно наблюдала за ним, глядя с подозрением, и было что-то еще в ее глазах, чего он не мог объяснить. Когда он достиг ладонями верхней части ее бедер, то, наконец, заметил ее киску. У нее был небольшая аккуратная полоска темных волос, которые уже были влажными. Шерлок провел большими пальцами по ней до того момента, пока Сэди не застонала и не приподняла бедра от дивана.

— Спокойно, милая. Я дам тебе знать, когда я захочу, чтобы ты двигалась.

Она позволила своим бедрам опуститься на кровать, и он переместился и уселся на край дивана, просовывая руки под ее футболку, ласково проводя ими по ее животу. Она была мягкой и гибкой, но такой худенькой. Он не мог понять, как ей удавалось сочетать это, почему ее кости не выпирали со всех углов. Когда он скользнул ладонями вверх по ее ребрам, то ощутил пальцами, как ему показалось, край спортивного бюстгальтера.

— Поднимись. Сними это.

Она сделала так, как он и просил, обнажая свои небольшие, прелестные груди, с мягкими сосками которые были чуть более нежного розового оттенка, чем ее кожа. Опуская бюстгальтер на пол, она вновь легла на кровать и посмотрела на него, ожидая дальнейших его действий.

— Хорошая девочка.

— Тебе на самом деле нравится командовать, не так ли?

— Шшшш, — это было его единственным ответом, и он положил ладони на ее грудь. Поначалу он не делал ничего, кроме как сжимал и массировал их в своих ладонях, но даже от этого она ахнула и выгнула спину, прильнув к его прикосновениям. Он ощутил, как ее соски стали твердыми у его ладоней.

Ему нравилось командовать. Но это не касалась того, чтобы заставить действовать так, как он хочет, его власть была направлена на то, чтобы она сама захотела делать так. Ему нравились женщины, которые предлагали себя ему. Ему нравилось подчинение. Ему нравилось, когда женщина ждала его, позволяла ему вести, действовать. Доверяла ему, что он доставит ей удовольствие.

И все эти чувства усиливались с Сэди, которая чувствовала себя уязвленной и униженной с того момента, как он отверг ее в машине в тот день. Смотреть на нее, лежащую здесь, покорную и ожидающую его, от вида этого его член запульсировал от желания, а его сердце забилось быстрее.

Он склонился и втянул ее нежно-розовый сосок в свой рот, она подняла руки и запуталась пальцами в его волосах. Он не возражал, так же как не возражал, когда она притянула его ниже и прижала к своей груди, издавая сладостные стоны. Не отстраняясь от ее груди, он обернул свои сильные руки вокруг ее талии и подвинул ее к дальней стороне дивана, а сам занял места с краю дивана

Отстраняя свой рот от ее кожи не более, чем на дюйм, он пробормотал:

— Разведи свои ножки в стороны для меня.

Она так и сделала, приподняла ногу и поместила поверх его ноги, а он вновь захватил губами ее сосок, скользя рукой по ее мягкой коже живота, проводя пальцами по небольшой полоске волос на ее киске, затем ласково касаясь подушечками пальцев ее клитора.

Она была уже, чем он ожидал; Сэди толкнулась бедрами на его пальцах и ахнула, когда он проскользнул пальцем внутрь нее и наружу, поглаживая шелковистые стенки изнутри. Он добавил еще один палец и вновь толкнулся внутрь нее, тогда-то он и начал немного волноваться, будет ли она готова к нему. Его член был большим, а она была настолько узкой, что стискивала, словно кулак, два его пальца.

Он выпустил сосок из своего рта и поднял голову, чтобы посмотреть на ее лицо.

— У тебя не было секса уже какое-то время, милая?

Ее глаза были прикрыты, сомкнуты, что выглядело так, словно она сосредоточилась на чем-то, Сэди захватила зубами нижнюю губу, терзая ее. Он проник в ее лоно пальцами, и она вновь издала стон и распахнула свои глаза.

— Несколько месяцев, — выдохнула она. Затем улыбнулась. — Я старалась взять под контроль мое безрассудное поведение.

Он склонился вниз и провел своим подбородком по ее щеке; от него не укрылось, что ей нравилось ощущение его бороды.

— А то, что между нами происходит прямо сейчас, это ощущается, как безрассудное поведение?

Когда он задал свой вопрос, она внезапно стала совершенно спокойной и тихой, даже несмотря на то, что его пальцы продолжали двигаться в ней, лаская внутренние стенки. На мгновение Сэди пристально посмотрела на него, ее глаза были полностью сосредоточенны на его взгляде.

— Нет. И я не знаю почему.

— Потому что я хороший парень, я хороший, — ответил он и поцеловал ее.

Глава 8

Сэди

Причина, по которой Сэди нравилось быть инициатором секса, была в том, что она нуждалась в полном контроле. То, как она познакомилась с сексом — полностью опьяненная под действием наркотика, совершенно не способная ничего сделать — спровоцировали ее страх быть контролируемой, особенно во время секса. Это даже было нечто большим, чем простой страх. Это была фобия. Поза, в которой происходило большее число ее сексуальных контактов, — сидя у парня на коленях. Она начинала заниматься с парнем сексом и таким образом контролировала ситуацию на протяжении всего полового акта. Но никогда она не находилась под парнем, обычно она даже не раздевалась.

У нее было много случайного секса. Огромное количество. Еще одна вещь, которую Дарси и ее парень сотворили, так это внушили ей ощущение того, что секс — единственная вещь, которая могла заинтересовать в ней людей. Она привыкла опираться на эти суждения в ситуации, когда кто-то сосредотачивал свое внимание на ней. Оргазм для нее был синонимом ощущения освобождения и моментального обретения покоя — вот тогда то она и добавила секс к своему багажу быстрых самоисцеляющих уловок.

Но она никогда не состояла в настоящих отношениях. У нее была парочка почти бойфрендов в старших классах школы и в университете, но ее школьные занятия, ее работа и ее пристрастие, а также усилия по поддержанию фасада благополучия высасывали с нее всю энергию. Она проводила все свое свободное время обнаженной в пустой ванне, разрезая свои ноги, чтобы продолжать чувствовать себя в порядке настолько, чтобы справиться со своей собственной жизнью. И ни в одном парне она не была заинтересована настолько, чтобы дать ему свободу действий и продвинуться дальше поцелуя у двери.

В ее жизни не было места парню, который бы заботился ней. И даже если она нуждалась в сексе, она не хотела того, кого бы знала, того, кто мог задать вопрос, кому было бы небезразлично состояние ее ног.

Но вот где она была в данный момент — лежала спокойно на кровати, наполовину покрытая телом парня, который был намного старше нее, которого она не знала, и при всем этом совершенно не испытывала страха или неуверенности. Ее накрыл краткий миг сомнения, когда она позволила ему снять с себя штаны для бега, но он едва моргнул при взгляде на ее ноги. И затем он повел себя так, словно ему не было дела до того, что было с ее ногами. Он вернулся к ласкам, его ладони скользили по ее изуродованным ногам, даря прекрасные ощущения.

И она на самом деле чувствовала себя хорошо. Это ощущалось хорошо — просто лежать и наслаждаться, позволять ему вести. Никогда в жизни она не могла предположить, что такое могло случиться с ней. Это ощущалось удивительно — не знать, что произойдет дальше. Это было подобно божественному откровению.

Она полагала, что это было связано с Шерлоком, с тем, как он позволял ей расслабиться. Она доверяла ему. Сэди ощущала к нему доверие еще с того момента, когда позволила ему отвезти ее к нему домой. И, скорее всего, именно поэтому она чувствовала такую злость и унижение, когда он отверг ее. Это ощущалась, словно он предал ее доверие, что было глупо. Потому как она только что познакомилась с этим парнем. Кроме того, Гордон — и сам Шерлок, если уж на то пошло — сказал, что его поведение заслуживало большего доверия. Его вес ощущался на ней хорошо. Его обнаженная грудь ощущалась на ее груди просто фантастически. Она знала еще с того момента в аллее, когда он отдал ей свою футболку и остался в одной майке, что у него было восхитительное тело. Когда он поднял свою футболку и майку, показав ей свой шрам, она видела, что его кубики пресса были рельефными, их покрывали яркие татуировки, но когда он обнажился до талии и направился к ней, она была ошеломлена. Он был прекрасно сложен, но не был испещрен венами, как накаченный бодибилдер, такие парни заставляли ее испытывать дискомфорт и страх. Его тело было жилистым и подтянутым и, казалось, на нем не было волос, за исключением светлых, чуть рыжеватых волосков на руках. Глядя на то, какой густой и большой была его борода, она была удивлена, что на его теле не было волос. Возможно, он удалял их, что нисколько не тревожило ее, возможно, он просто уделял себе и своей внешности много времени. Но не сказать, что ей это нравилось в мужчинах. Когда же он накрыл ее тело своим, она могла чувствовать, что он не делал эпиляцию с помощью воска или же не брил их. Он был просто идеальным для нее. И, мать вашу, а этот мужчина чертовски хорошо умел целоваться. Он точно знал, что делать со своим языком, как нужно было взаимодействовать с ее языком, когда немного отстраниться и втянуть ее губы, или же просто легким касанием прикоснуться к ее губам. А его пирсинги. А его борода. Господи Иисусе, он ощущался чертовски хорошо.

Не говоря уже про его руки, про то, где находились его пальцы, и как они двигались внутри нее. Она ощущала себя полностью наполненной им, она могла ощущать, как он исследует ее, приходит к пониманию, что из его действий ей нравится, как она отвечает на ту или иную ласку.

Он добрался до ее точки G, прижимая пальцы к ней и легко массируя ее, и Сэди приподнялась всем телом, чувствуя поразительное удовольствие и издавая странный, пошлый звук, который до этого момента она еще не слышала от себя.

Усмехаясь, потирая ее точку G, пока она извивалась и издавала стоны, он выпустил из плена ее губы.

— Вот она, не так ли? Именно тут, под моими пальцами. Полегче. Не спеши.

Что это значило? Она проигнорировала его слова и сосредоточилась на его наполненном страстью голосе, который был тоже переполнен желанием. Она могла слышать, что он хочет ее. Она могла чувствовать, как его эрекция, все еще покрытая джинсовой тканью, прижималась в ее ноге, но слышать его наполненный страстью голос было во много раз горячее. Она извивалась под ним, нуждаясь в большем, начиная отвечать на толчки его пальцев.

Его рука прекратила двигаться, и она распахнула глаза, видя то, как он пристально смотрит на нее, его глаза прожигали ее взглядом. 

— Полегче, маленькая преступница. Ты слишком стараешься… Позволь всему идти своим чередом. Позволь мне доставить тебе удовольствие.

— Лежать спокойно? — ее голос донесся до ее слуха тихим бормотанием.

Он кивнул, и уголок его рта приподнялся в понимающей улыбке. 

— Лежи спокойно.

Он хотел, чтобы она прислушивалась к его словам. Но она была в этом профаном. Не смотря на это, у нее было мощное желание угодить ему, она практически отчаянно нуждалась в этом, поэтому она сделала глубокий вдох и принудила свое тело расслабиться, пытаясь сделать так, как она училась, и расслабить все мышцы одновременно. Шерлок не двигался, пока она не расслабилась.

Потом он улыбнулся.

— Хорошая девочка. Теперь закрой глаза и чувствуй. Доверься мне.

Когда у нее, наконец, получилось сделать это — закрыть глаза, он начал двигать пальцами внутри ее тела вновь, исследуя и проникая раз за разом в ее тело, поначалу медленно, нежно. Желание вновь начало разгораться в ней, она могла чувствовать нестерпимую потребность, что росла в ее животе, словно огненный клубок, заставляя чувствовать напряжение в руках и ногах, но она смогла преодолеть его и остаться спокойной.

Потому что, ох, черт побери, как это ощущалось. Когда он начал двигаться быстрее, прижимать свои пальцы жестче, толкаться глубже, она начала судорожно хватать ртом воздух. Даже будучи спокойной, она больше была не в силах контролировать свое дыхание или звуки, которые она издавала на выдохе или же на вдохе. Она была так близка, так близка к освобождению, Господи Иисусе, она желала большего, она хотела ускорить его действия и настичь этот взрыв спокойствия, но она так же хотела делать того, чего хотел он, и поэтому она принудила себя оставаться спокойной.

Затем он прибавил третий палец, и она больше не могла терпеть. Она кончала и могла чувствовать, как влажное желание стремительно покрывает ее киску, ей пришлось сжаться вокруг него, придвинуться ближе, сжать его в себе, она стонала, словно гребаное животное, когда кончала, и кончала, и кончала...

Он оставался внутри нее, продлевая ее оргазм, пока она полностью не растворилась в пульсации. Затем он переместил ее — под ней образовалось чертовски влажное пятно — и она позволила его пальцам выскользнуть из ее киски. Пока она лежала, прикрыв глаза и пытаясь восстановить дыхание, он поднял свою руку и скользнул пальцами в ее рот.

Сначала она отстранилась, ошеломленно распахивая глаза, но Шерлок бросил на нее взгляд, в котором читалась неистовая потребность, и протолкнул пальцы глубже, немного потирая их о ее язык. Он не проронил ни слова, но когда она расслабилась и начала посасывать пальцы, которые были покрыты ее собственным желанием, он одобрительно кивнул. Затем он вытащил пальцы из ее рта и скользнул ими в свой рот.

Какого хрена это было так горячо?

Сэди не знала, почему, но она прекратила волноваться об этом, когда Шерлок накрыл ее тело своим и коснулся ртом ее груди. Господи, как прекрасно его рот — его полные губы, его пирсинг, его искусный язык — ощущался там. Восхитительные ощущения были везде, но ее грудь была невероятно чувствительной к ласкам, и она подумала, что это было бы вполне реально — заставить ее кончить, только лаская ее грудь и соски, посасывая так, как он это делал в данный момент. Все еще чувствуя убывающие сокращения после ее первого взрывного оргазма, она вновь ощутила прилив жара к своему лону, но напомнила себе о том, что она должна позволить всему идти своим чередом и позволить ему делать то, что он хотел…

Он удивил ее вновь, когда отстранился от ее груди и вместо того, чтобы сжать ее бедра в своих ладонях... Прежде, чем она поняла, что он делал, он соскользнул с дивана и одним движением развернул ее, приподнимая ее тело в сидячее положение, точнее в полу-сидячее положение, позволяя ее ногам свисать вниз с кровати. Он расположился на коленях на полу между ее ногами, и — милостивый Господи! В ее возбужденном состоянии одного лишь ожидания ласк его рта, ощущение прикосновения его металлического пирсинга, там, где он намеревался прикоснуться к ней, было бы достаточно, чтобы она кончила.

— Разведи ноги в стороны для меня, Сэди, — произнес он хрипло, его рот был так близко от ее киски, что она могла даже ощущать его теплое дыхание.

Она развела ноги в стороны.

Он рукой оттолкнул ее колени в стороны.

— Шире.

Она развела ноги так широко, как только могла.

Он положил ладонь на ее плоть, пальцами раскрыл складочки и удерживал их в открытом положении, затем она ощутила прикосновение его рта.

Звук, который она издала, напоминал практически крик, и она напряжено сжалась, приподнимая верхнюю часть своего тела, нависая над его головой. Сэди не могла ничего поделать. Его борода была такой мягкой и восхитительной, его пирсинг, его губы, его язык, его зубы — все это было для нее слишком. Намного больше, чем она могла вытерпеть.

Он отстранился и присел на пятки.

— Сэди.

— Я знаю, знаю, — пролепетала она, задыхаясь. — Лежи спокойно. Но Шерлок, черт...

— Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Я... я... — она не знала. Нет, она не знала. Но была ли она способна пройти через это? — Нет, я не хочу. 

Он улыбнулся и легко оттолкнул ее назад.

— Ты хочешь, чтобы я тебе сказал, что собираюсь сделать?

Незнание было самой лучшей — и самой пугающей — частью. Она покачала головой.

— Хорошая девочка, — он взял ее ладони в свои и положил их себе на голову. — Ты можешь держать меня, — с этими словами он нагнулся вновь, и Сэди прикрыла глаза и постаралась расслабиться.

Но принудить свое тело расслабиться было не так уж и просто. Он втянул в рот ее клитор вновь, и кольцо на его губе соприкоснулось с ее мучительно чувствительным местечком в самой невероятной манере. Кольцо в его перегородке носа то и дело тоже касалось ее плоти. Это подтолкнуло ее к самому краю удовольствия за пару мгновений, и затем он просто оставил ее там, в зависшем состоянии, так, словно он мог точно сказать, насколько близка она была, и, по-видимому, у него не было намерения позволять ей утонуть в своем наслаждении.

Когда ее оргазм был практически неотвратим, она прекрасно понимала, что получит освобождение от любого давления его языка на ее клитор, не важно, какого — и, в этот самый момент он отстранился и проник своим языком в ее лоно. Ее клитор пульсировал и изнывал от мучительной боли, был припухшим от неудовлетворенного желания, и ее киска сжалась вокруг его языка, втягивая его глубже, когда он проникал в нее. Она сжала его волосы в кулаки и попыталась толкнуться на его языке, но он полностью проигнорировал ее действия.

Поэтому она решила оставить эту затею и сосредоточиться на его «не гонись за удовольствием» словах. Что она чувствовала на самом деле, так это уверенность, что она могла бы, вероятно, умереть, если бы он не позволил ей кончить.

В конце концов, она больше не могла терпеть этого, она разжала один кулак и потянулась ладонью между своих ног. Он перехватил ее запястье, прежде чем она успела прикоснуться к себе, и поднял взгляд на нее, сидя между ее ног.

Его борода блестела от ее влажного желания. Только одно это заставляло ее киску неистово пульсировать.

— Пожалуйста, — прошептала она.

Он улыбнулся, и эта улыбка была в равной степени и довольной, и доброй, и, все еще удерживая ее запястье, прижал рот к ее клитору и подарил ей освобождение. Когда она кончила, то вспомнила его слова о том, что ей нужно просто позволить этому случиться, и она резко откинулась назад, падая на кровать, словно тряпичная кукла, через которую пропустили разряд электричества.

Никогда, еще ни разу в своей жизни она не испытывала ничего подобного, сродни тому что только что пережила, — в ее квартире, в ее кровати, с Шерлоком.

И он еще не закончил с ней.

Она лежала неловко, вся покрытая потом и измотанная, поперек своей кровати. Он провел рукой по своей бороде и затем одним грациозным движением поднялся с коленей на ноги. Она наблюдала за ним, как он снимал свои ботинки и стягивал носки, потом расстегнул ремень и позволил джинсам упасть вниз по ногам. Он не носил белья.

Черт побери.

Татуировка поднималась вверх по его бедру, захватывая только бедро, больше на его ногах не было татуировок. Они были мускулистыми и на удивление волосатыми. Ей нравилось это. Она предпочитала мужчин, у которых на теле бы немного волос, но мужчины без волос на ногах это было странно, согласитесь?

Но не его ноги привлекли ее внимание. Привлекло то, что находилось между ними. Его длина была приличной — на самом деле, очень большой — но что ее удивило, так это его объем. Она никогда не сосала такой толстый член. Ужасающе толстый. Как вообще он натягивает на него презерватив?

Матерь Божья.

Он увидел, куда она смотрела и рассмеялся.

— Все будет в порядке. Ты готова для меня, милая. Обещаю.

Так это было связано с «лежи спокойно, позволь всему идти всему своим чередом» словами?

Склоняясь над ней, он крепко сжал ее бедро и развернул одним движением так, чтобы она легла вдоль кровати вновь. Затем он поднял джинсы и залез в карман. Она не была удивлена, когда он вытащил презерватив — самого большого размера, конечно — и потом бросил джинсы на пол.

Он стоял там и раскатывал по члену презерватив, при этом наблюдая за ней. Потом он сжал в ладони ее бедро, которое было ближе всего к нему, и развел ее ноги в стороны, чтобы бы он мог расположиться между ними.

В этот момент Сэди почувствовала себя более нервно, чем на протяжении всего времени, что он находился в ее квартире. По ее телу начало распространяться знакомое шипение.

Вероятно, что-то в ее выражение лица заставило его ощутить возрастающее беспокойство, потому как Шерлок перенес вес на одну руку, а второй потянулся вверх и взял в ладонь ее щеку.

— Все же было хорошо до этого, да?

Она кивнула. Это было ощущалось намного лучше того, что она испытывала ранее. Если бы она только могла остаться с ним здесь навсегда, она бы смогла излечиться от всего безрассудного поведения разом. Ей бы никогда не понадобилось ничего, кроме этого.

Может быть, поэтому она пребывала в таком нервном состоянии: когда он скользнет в нее членом, она хотела, чтобы он чувствовал себя так же хорошо, как и она. Она хотела, чтобы он нуждался в этом так же сильно, как и она.

Он склонил голову и поцеловал ее. На его губах она могла чувствовать свой вкус, его борода была все еще влажной от ее желания. Господи, мать вашу, это все было так интимно. Они находились так ужасающе близко. Когда он полностью накрыл своим телом ее, она почувствовала, как его член старается проникнуть в ее лоно, и вновь принудила себя расслабиться. Позволить этому случиться и просто насладиться происходящим. Довериться ему.

Ох, мышцы начали сильно растягиваться, когда он стал проталкиваться внутрь. Сэди отстранилась от их поцелуя и прикусила губу, когда он начал проникать в ее лоно миллиметр за миллиметром. Она могла чувствовать, как тряслись его руки по обе стороны от ее головы.

— Сэди, — издал он стон, когда она распахнула глаза и встретилась взглядом с ним, возвышающимся над ней. — Давай же, милая, расслабься.

Сделав глубокий-преглубокий вдох, она медленно выдохнула.

— Ты вся дрожишь, — тихо произнес он.

— Как и ты.

Издавая хриплый глубокий смешок, он кивнул.

— Полагаю, и я тоже. Ты ощущаешься чертовски хорошо.

Его слова подействовали на нее успокаивающе.

— Как и ты.

— Хорошо. Готова сейчас?

Как только она кивнула головой, он вошел в ее лоно до основания. Шерлок издал стон, когда глубоко вошел в нее, а она откинула голову назад и всхлипнула. Черт побери. Черт побери, черт побери, черт побери.

— Держись за меня, милая, — его голос был хриплым от напряжения, и он начал толкаться бедами вперед. — А теперь я хочу, чтобы ты держалась за меня и двигалась. Двигайся со мной.

Она обернула свои ноги вокруг его стройных бедер, а руки вокруг его шеи, невзирая на легкое тянущее ощущение в швах на левой руке. Он подхватил одной рукой ее за спину, а другой рукой схватился за кованую железную боковину дивана.

Он накрыл ее губы, глубоко проникая языком в ее рот, и затем по-настоящему начал двигаться. Больше никаких медленных прелюдий, никаких спокойных и ласковых движений. Теперь он старался угнаться за своим собственным удовольствием, как и за ее тоже. Шерлок жестко толкался внутрь нее, издавая грубые стоны каждый раз, когда он глубоко проникал внутрь нее.

Наконец, она смогла присоединиться к нему, Сэди схватилась за него так крепко, как только могла, и дублировала его движения своими бедрами, идеально подстраиваясь под его ритм, заставляя его толчки ощущаться еще глубже. Острые ощущения пронзали и испепеляли ее, мышцы пылали, а ее нервы словно пронзали электрическими импульсами. Она держалась за его голову и отвечала на поцелуй с такой же отчаянной страстью, с какой он целовал ее, ища его рот, сплетаясь с ним языками. Она держалась, издавая стоны и задыхаясь, упиваясь гладким скольжением их покрытым потом тел, наслаждаясь тем, какие звуки издавали ножки дивана об пол.

Он отстранился от нее с рваным стоном и проскрежетал:

— Кончай. Кончай еще раз, Сэди. Мне необходимо чувствовать твое освобождение на моем члене.

В основе всей этой внезапной поразительной встречи было полное ее подчинение его указаниям. Но у нее уже дважды было два невероятных оргазма, и ей потребовалось бы чуть больше времени, чтобы получить третий. Она была почти на финишной прямой, не было никакого сомнения, что третий станет таким же головокружительным, как и первые два, но она, пока еще не чувствовала его приближения. И она не знала, что делать с этим. Она чувствовала, что могла подвести его, если бы у нее не получилось кончить прямо сейчас.

Он решил ее проблему, выпустив из своей хватки кованную железную боковину кровати и проскальзывая рукой между их телами. Огрубевшая кожа его пальцев на ее чувствительном клиторе дала им двоим то, в чем они нуждались, она мгновенно кончила, издавая громкие и нечеловеческие крики, чувствуя свое влажное желание. Когда наслаждение накрыло ее, она завела руки назад и ухватилась за кованую спинку, трахая его так сильно, как только она могла, как позволяла ее поза.

В тот момент, когда Шерлок кончил, крикнул ей в ухо. Он вдалбливался в не снова и снова, издав крик еще раз, и затем его тело замерло, а голова откинулась назад.

Когда ее тело избавилась от оргазменного оцепенения, он взглянул вниз на нее, его глаза были широко распахнуты. Казалось, он был столь ж ошеломлен, как и она.

Она улыбнулась и поднесла руку к его лицу, проворя пальцами по его красивой бороде.

— Милостивый Господи, я и не думала, что такое случится со мной.

Она удивила его, и он искренне рассмеялся, более наполненным эмоциями смехом, чем она слышала от него до этого момента. Его тело затряслось от силы смеха.

— Ох, ты мне нравишься, маленькая преступница. На самом деле нравишься.

Она подняла голову, и он встретил ее движение поцелуем, которого они оба так сильно хотели. Сэди начала думать о том, как бы хотела провести остаток дня. Она хотела валяться в кровати и разговаривать. Она хотела принять вместе с ним душ. Она хотела заказать пиццу или что-нибудь другое, и когда бы еду доставили, то они бы ели ее в кровати. Она хотела спать с ним. Она никогда до этого момента не спала ни с кем. Ни разу за всю ее жизнь она не просыпалась ни с одним мужчиной, который бы обнимал ее всю ночь напролет. Она хотела всего этого с Шерлоком. И прямо сейчас.

В тот момент, когда она только отрыла рот, набравшись смелости, чтобы сказать ему о своих желаниях, зазвонил его телефон в кармане его джинсов.

— Бл*дь, — пробормотал он и потянулся к своим джинсам. Он был все еще внутри нее, он так и не предпринял попытки выйти из нее. — Да, — рассеянно пробормотал он.

Она лежала очень спокойно, ожидая, отталкивая беспокойство, которое заполняло ее голову из-за того, что он просто ответил на телефон.

Он слушал говорившего внимательно примерно минуту и затем проговорил:

— Да, хорошо. Да. Я в Риверсайде. Дай мне примерно тридцать минут. Даже меньше, если я смогу, — он закончил звонок и положил свой телефон поверх джинов.

Он собирался уйти.

По крайней мере, он снизошел до того, чтобы выглядеть виноватым.

— Прости, милая. Мне нужно уйти.

Нет, это все было полной херней. Он все еще находился внутри нее. Теперь беспокойство расцвело пышным цветом, и ее кровь забурлила еще сильнее, чем до этого.

— Ты не можешь! Ты еще внутри меня! Ты просто не можешь вытащить свой член из меня и уйти, — она ударила его плечу тыльной стороной руки. — Придурок!

— Сэди! — его голос прозвучал резко и властно. — Успокойся. Мне нужно уходить. Но я не хочу уходить. Чувствуешь разницу? Поверь мне, я не готов уходить от тебя. Но мне нужно. Это дела клуба. Я нужен там.

— Прямо сейчас? — борьба в ней утихла, но вот шипение в крови — нет.

— Прямо сейчас, милая. Прости меня.

— Я просто не понимаю.

— Я знаю, поэтому прости меня, — он поцеловал ее лоб. — Можно мне прийти после того, как я закончу? Я заберу тебя, и мы поедем ко мне домой, где у меня есть двуспальная кровать.

Немного более оптимистично, она проговорила:

— Если этот диван потянуть, то он разложится. Я тоже могу сделать из него двуспальную кровать. Просто у меня не было причины делать этого. И у тебя отвратительно. Как часто ты меняешь простыни?

Его улыбка заставила ее почувствовать себя немного лучше.

— Тогда я могу вернуться к тебе?

Она кивнула. Может быть, она сможет воплотить в жизнь вещи, о которых мечтала.

— Хорошо.

— Хорошо, — ответил он и прижался в легком поцелуе к ее губам. Затем он неспешно вышел из нее. Даже несмотря на то, что его член обмяк, ощущение его движения внутри нее заставило ее задохнуться и застонать.

Он поднялся на ноги и стянул презерватив. Когда он стоял, осматриваясь вокруг, чтобы избавиться от него, она указала ему на дверь в ванную. Он повернулся к двери, и она увидела слово «БАНДА», которое было вытатуировано на спине от плеча к плечу.

Когда он избавился от презерватива, то возвратился в комнату и начал одеваться. Сэди все еще не двигалась, она лежала на том же месте и наблюдала за ним. Он натянул свои джинсы, застегнул ремень, сел на стул и надел носки и ботинки. Когда он подошел к кучке вещей, где лежали его майка и футболка, Шерлок подцепи пальцем майку и кинул ее Сэди.

— Я оставлю это тут, если ты не против.

Это была всего-навсего простая дешевая майка, которая обычно продается в упаковке по две штуки, но это заставило ее почувствовать себя намного лучше, потому что он носил ее. И она пахла им. Когда он надел футболку, она присела, поднесла майку к своему лицу и втянула его запах. Когда она вновь посмотрела на него, он наблюдал за ней, его глаза были серьезными.

Одевшись, он взял свой байкерский жилет, затем подошел и присел на край дивана. Ей пришлось подвинуть свои ноги, чтобы предоставить ему достаточное количество места.

— Я вернусь так скоро, как только смогу. Если тебе что-то понадобится за то время, пока меня не будет рядом, если тебе хоть что-то понадобится, у тебя есть мой номер. И у меня есть твой. Я позвоню тебе, если что-то изменится, хорошо?

— Постой... откуда у тебя мой номер?

Он усмехнулся.

— Я же уже говорил тебе. Моя работа — узнавать разные детали.

— Все равно странно.

Он положил ладони на ее бедра с каждой стороны и придвинулся ближе.

— Ты жалеешь, что я узнал твой адрес?

Нет, она совершенно не жалела об этом. Она усмехнулась и опустила голову.

— Что я и думал, — он поцеловал ее макушку, затем поднялся на ноги и надел жилет. — Хорошо, увидимся позже.

Ей необходимо было кое-что узнать, то, что бы успокоило ее кровь. Когда он уже подошел к двери, она выкрикнула ему вслед:

— Шерлок, постой.

Он остановился и повернулся к ней.

Шерлок ждал.

— Зачем ты вернешься? Что такого произошло тут?

Он улыбнулся, и его глаза заблестели.

— Потому что ты мне нравишься, Сэди Баллард. И очень. А что произошло тут? Я думаю, что нам это предстоит выяснить.

Он знал ее фамилию. Ну, конечно же, он знал. Она, должно быть, шла вместе с ее адресом. 

— Как твоя фамилия? Или мне необходимо самой это выяснить?

— Могу поспорить, что я более искусный хакер, чем ты, но мои данные не секрет, как и твои. Моя фамилия Холмс.

Она рассмеялась.

— Тебя зовут Шерлок Холмс. И твоя работа добывать информацию? На самом деле?

Он открыл дверь.

— На самом деле. Будь хорошей девочкой, пока меня не будет, Сэди Б.

И затем он ушел.

А она осталась одна. Вновь чувствуя шипение, которое распространялось по ее телу.

Глава 9

Шерлок

— Так, ладно, вот что я нашел, — Шерлок спроецировал изображение со своего планшета на заднюю стену комнаты, где проходило их собрание. Появилось фото, на котором был запечатлен мексиканец в возрасте примерно под тридцать. Коротко стриженный, крепкого телосложения, с очками «авиаторами» в золотистой оправе. — Гаэль Леандро. Он младший из внуков, бывшего главаря картеля Пабло Леандро. Банда Леандро была уничтожена уже давненько, когда Гаэль еще был ребенком.

Хусиер прорычал.

— Я знаю их.

— Именно Леандро похитили мою мать, — прибавил Коннор хриплым голосом, полным противоречивых эмоций.

Бл*дь. Шерлок должен был догадаться. Никто никогда не говорил об этом, и это не было известно широкой аудитории, но будучи парнем, который имеет ко всему в клубе прямое отношение, он знал, что Хусиер не раз менял клуб, и в первый раз это произошло по причине того, что Биби, его старуху, сильно зацепило клубное дерьмо. Если бы он копнул чуть глубже и сложил все части головоломки воедино, он бы, несомненно, нашел эту связь и представил эту информацию в другом ключе. Но он спешил — его мысли были далеко, он до сих пор не мог сосредоточиться после визита к Сэди. Иисус, когда он трахнул ее, это перевернуло его мир вверх тормашками. Она была чертовски идеальна. Она давала ему в точности то, что он хотел, она следовала его указаниям, и ей, мать вашу, это нравилось. Как будто все, что он делал, было в какой-то мере откровением для нее. Когда они закончили, зазвонил его телефон, в это самое время его член все еще находился в ней, он на самом деле подумывал проигнорировать звонок. Но после того, как он ответил, и ему сказали, что он должен срочно приехать в клуб, он все еще боролся с отчаянным желанием отклонить неотложную просьбу.

И, в первую очередь, из-за того, как она смотрела на него, ошеломленно и расстроено, когда он сказал, что ему нужно срочно уйти. Даже после того, как он пообещал, что обязательно вернется, в ее взгляде застыло недоверчивое сомнение. По правде говоря, он немного волновался. Она явно не была самой стабильной женщиной, с которой ему приходилось когда-либо встречаться.

Бывшая наркоманка на стадии реабилитации вкупе с ее безрассудным поведением. Скорее всего, ей не нужно было связываться с таким парнем, как он. Как офицер разведки клуба он проводил больше времени в «тылу», чем непосредственно на «линии фронта», но не сказать, что он занимался лишь бумажной работой. В него не раз стреляли, он был практически при смерти, его закапывали, он делал то же самое преступное дерьмо, что и его братья. И, в большинстве своем, именно он и планировал это.

Не говоря уже о приличной разнице в возрасте.

Но, не смотря на факты, которые говорили против них связи, она ему нравилась. На самом деле нравилась. Шерлок не мог припомнить ни одной женщины, которая бы так привлекла его внимание. И ему, определенно, нравилось, что она, казалось, нуждалась в нем — если и не в нем конкретно, то в ком-то. Но почему этим кем-то не мог быть он? Ему нравилось то, как она нуждалась в нем, то, как она чувствовала необходимость его присутствия, хотя и отрицала это. А ему, в свою очередь, нравилось проявлять заботу о ней.

Шерлоку многое нравилось в этой стойкой девушке. Ему нравилось, как она ощущалась. Ему нравилось, как она говорила, звук ее голоса, манера изъясняться. Он наслаждался видом ее красивого рта, слишком большого для ее небольшого личика, ее глазами редкого фиалкового цвета, ее аккуратными, дерзкими грудками, небольшой задницей, которая помещалась в его ладонях. Но что ему понравилось еще больше, что она выглядела удивленной, когда он пришел к ней. Она была загадкой, она была сложным паззлом, в котором было множество деталей, но он не привык пасовать перед трудностями.

Он пришел в клуб, все еще ощущая ее запах на себе. Ему даже пришлось пойти в ванную и ополоснуть свою бороду, чтобы он смог хоть как-то держать под контролем свой стояк.

Да, он отвлекся.

Он вновь принудил себя сконцентрироваться на происходящем и ответил на слова Коннора.

— Прости. Я не проследил связи. Ты думаешь, это может быть причиной?

Хусиер наклонился перед, его ладони сжались в кулаки на столе.

— Не знаю. Что случилось тогда — стало началом конца для этих мудаков, но я не был в игре после того, как вернул Биби обратно, и не был основным игроком до этого. И я, в любом случае, не носил цвета Банды. Даже и не знаю, могла ли меня настигнуть семейная месть, но, как мне кажется, если все остальные члены банды мертвы, тогда... все возможно.

В данный момент в комнате их было только трое. Барт и Лакота были в Вегасе, работали над пиар деталями приближающегося всеобщего благотворительного пробега. Поэтому МК был на данный момент была жалкой кучкой, особенно при том, что Демон, Мьюз и Киану участвовали в том самом пробеге, про который они говорили, а Барт с Лакотой были в Вегасе занимаясь организационными делами, а Джей Эр, Фарго и Ронин участвовали в юго-западном пробеге.

В данный момент они организовали встречу, потому что на их людей, для которых Шерлок составлял маршрут полторы недели назад, была устроена засада. При свете дня произошла перестрелка в дебрях Айдахо. Команда, обеспечивавшая защиту пробегу, в который входили парни из их Южно-Калифорнийского МК и Северно-Калифорнийского МК «Медные быки», чуть не потеряла товар на три миллиона долларов. Два брата из МК Быков были подстрелены, а также их собственный брат Кени. Все трое чувствовали себя хорошо, поэтому доставку товара продолжили, задержав всего на день. В течение этого дня они убирали тела, оставшиеся после перестрелки.

Мьюз прислал фотографии людей и их татуировок. Он был дерьмовым фотографом, но эти фотки были приличного качества. Татуировки были не знакомы ему, также Шерлок не смог пробить их по базе данных, что значило, что банда была образована недавно. Большинство из участников были никому не известными парнями. Единственной известной фигурой был Гаэль Леонардо.

Шерлок продолжил.

— Я ни хрена не нашел на этих парней. Из того, что я могу сказать, это было первое дело, в котором принимала участие банда. На всех трупах были одни и те же татуировки: изображение вил или же трезубца. Я полагаю, что это изображение символизирует католический крест. Кажется, они называли себя: «Los Pecadores Inmortales», что значит «Бессмертные грешники».

Это напоминало ему название отстойной организации, из тех, что занимались морскими млекопитающими, но опять же, названия большинства преступных организаций напоминали ему названия спецопераций или подобного дерьма, поэтому он не стал зацикливаться на этом. Кстати говоря, «Ночная Банда» тоже недалеко ушла от этих смехотворных названий.

— Айдахо находиться черт знает, где в северной глуши, и это определенно странный выбор места для первого налета молодой банды, — рассуждал Коннор, смотря на фото мертвого Ленардо.

— Могло ли быть так, что Ленардо был единственным мексиканцем в банде нападавших? Тем более, у меня нет фото-видео подтверждения или же снимков их других татуировок, по которым можно определить их национальные корни, за исключением той, которая говорила о принадлежности к банде. В любом случае, пока нет. Если же эта банда и правда имеет мексиканские корни, то какого хрена они забрались так далеко на север? Если мои предположения верны, то тут может скрываться лишь одна причина.

— Они имеют виды на Мексиканско-Канадский канал доставки товара, который принадлежит Ла Зорра.

— Согласен.

— Бл*дь. Это звучит хреново, — Коннор откинулся назад на стуле и сцепил пальцы на затылке. — Как она вообще пропустила такую угрозу?

— Не знаю, — растерянно проговорил его отец.

Но у Шерлока имелись соображения, почему банда Ла Зорры пропустила надвигающуюся угрозу.

— Что-то, что начинается с такого пустяка, очень легко не заметить. И не важно, насколько ты пристально следишь за происходящим. И чем ближе это подбирается, тем сложнее разглядеть угрозу. Это вполне может считаться знаком, что банда становится сильнее чем, того ожидала Ла Зорра.

Хусиер кивнул, поглаживая ладонью бороду.

— Ну что ж, теперь это дерьмо забралось уже на нашу территорию, что ставит нас под угрозу. Нам нужно уничижить это на корню, — он повернулся в Шерлоку. — Если Леандро... — он резко замолчал. — Бл*дь, я даже ненавижу произносить эту гребанную фамилию. Если этот говнюк был задействован в нападении в хрен знает где в Айдахо, тогда я не думаю, что он — силовое сосредоточение их банды «Бессмертных говнюков» или как себя называют эти членососы. Продолжай копать, брат. Достань всю информацию, которую только сможешь достать. И чем быстрее, тем лучше.

— Как раз этим и занимаюсь.

Когда Хусиер и Коннор поднялись на ноги и покинули комнату для проведения Собраний, Шерлок проверил время на своем планшете. Черт возьми, прошло уже хрен знает сколько времени с того момента, как он ушел от Сэди. Доставая свой телефон из кармана джинсов, он быстро набрал ей сообщение:

«Буду чуть позже. Но все равно хочу прийти к тебе».

Затем он убрал телефон, собрал свою технику и направился к себе в кабинет. Он надеялся найти нужную информацию на новую банду. А еще он мысленно уповал на то, чтобы это не заняло так много времени, как он предполагал. Он хотел успеть к Сэди.

~oOo~

Наконец, после того, как время на часах перевалило за полночь, Шерлок стоял перед дверью Сэди, ожидая, когда она отреагирует на его стук. Она не ответила на его сообщение после Собрания, или же на его недавнее сообщение, где он писал, что закончил дела и уже едет к ней. В настоящий момент он не понимал, отшивала ли она его или же ввязалась в какие-то неприятности. Тот ее прощальный взгляд заставлял его испытывать прямо сейчас крайнее беспокойство.

Он постучал вновь. Он знал, какую она водила машину — старенький БМВ-кабриолет 1992 года — потому что это было среди информации, которую он отыскал в базе данных. Машины было не видно снаружи, но жители дома никогда не парковали машины на улице перед домом, поэтому он не знал, была ли она дома или нет.

— Сэди, — громко позвал он ее еще раз. — Ты дома, милая?

Наконец, раздался характерный звук отрываемого замка, и дверь распахнулась.

Она только что приняла душ; ее волосы были мягкими и блестящими, кончики волос прелестно закручивались на концах у ее подбородка. На ней были надеты мужские — или же, вероятнее всего, подростковые — пижамные штаны. И его майка, которая смотрелась на ее крохотном теле достаточно широкой, обнажала сбоку округлость ее груди. Его пальцы зудели от нестерпимого желания прикоснуться к ней.

Она стояла в двери, придерживая ее рукой, загораживая ему вход в квартиру.

— Привет.

— Привет, маленькая преступница. Могу я войти?

— Зачем? — слово прозвучало слишком безразлично, чтобы напоминать вопрос.

— По той же самой причине, о которой я говорил тебе ранее. Ты мне на самом деле нравишься. Я не хотел покидать тебя еще в первый раз.

— Ох, но ты ушел.

— Да. Извини.

— Ты всегда так делаешь? Бросаешь все и убегаешь в спешке, когда звонит твой телефон.

— Когда звонит этот телефон, да. Мне приходится. Когда звонит этот телефон, это значит, что мой клуб нуждается во мне.

— А что, если я буду нуждаться в тебе в большей степени, чем они?

Он прекрасно знал, что, когда он трахал ее, между ними происходило что-то намного большее, чем просто секс. Он не гнал от себя понимание этого. Наоборот, ему понравилось это чувство. И оно также нравилось ему и сейчас. Но если ее вопрос в данный момент заключался в том — спустя считанные часы после их первого раза — почему он не выбрал ее, а не клуб, то это было слишком.

Но он также прекрасно осознавал, что сейчас было не время рубить с плеча, он подумал о более дипломатичном ответе.

— Мне кажется, это решение придется принимать тогда, когда наступит такой момент.

— Мне не нравится это, — проговорила она и поднесла руку ко рту, обгрызая ноготь на большом пальце.

Она до сих пор держала дверь открытой лишь настолько, чтобы в проеме могло поместиться только ее тело. Он чертовски устал. Это был долгий день, в течение которого ему пришлось серьезно думать и решать возникающие проблемы. Это казалось выше его сил — стоять прямо сейчас и рассуждать об их отношениях, которые в данный момент и отношениями-то назвать можно было с большим трудом. Поэтому, устав от ее пыток, он вздохнул и проговорил:

— Ты хочешь, чтобы я ушел, Сэди?

Вместо того чтобы ответить на его вопрос, она отошла в сторону и широко распахнула дверь.

Шерлок вошел внутрь. В ее квартире было темно и пусто, свет горел только над кухонной столешницей, а также комнату слегка освещал экран работающего телевизора. Экран был на паузе; она играла в тот же шутер, в который он играл в последний вечер, когда находился у Таррин дома.

Аромат лаванды, царивший в квартире, был еще сильнее, чем ранее. И ее диван был аккуратно заправлен и не разложен.

— Ты не разложила диван в огромную кровать, как предлагала ранее.

Она пожала плечами.

— Я была не уверена, стоит ли делать это.

Он подошел. Останавливаясь перед ней, он приподнял чуть согнутым пальцем ее подборок, принуждая ее посмотреть ему в глаза.

— Я сказал тебе, что вернусь. Разве я дал тебе причины сомневаться или не верить мне?

— Ты ушел.

— Сэди, — твердо произнес он ее имя. Господи, как же сильно он устал. Но, не смотря на это, он чувствовал вину и ответственность за эту хрупкую девушку.

Она дернула головой, поворачивая ее в сторону, прочь от его пальца, который приподнимал ее подбородок.

— Я ненавижу, когда ты произносишь мое имя таким образом.

— Каким?

— Словно я маленький, глупый ребенок, который огорчил тебя.

Откровенно говоря, именно так он и чувствовал себя. И вновь он искал способ, чтобы быть честным, но в тоже время не ранить ее чувства и хрупкое самолюбие.

— Да, я расстроен, я не буду этого скрывать, Сэди. Я думал о тебе целый гребаный день. Это мешало моей работе, мысли о тебе буквально не давали мне думать ни о чем другом. А теперь у меня такое ощущение, что ты меня наказываешь за что-то.

Он сказал все верно, сделал правильную ставку, он понял это в ту же минуту. Все изменилось в то же мгновение, начиная с ее выражения лица и заканчивая ее позой, хотя это было заметно не сильно, но эффект был по настоящему впечатляющий. Ее холодное отношение вмиг сменилось на теплое приветствие с блеском во взгляде.

— Ты думал обо мне? — когда она произнесла это, улыбка неспешно начала растягиваться на ее лице, пока не озарила своим светом ее черты лица. — Серьезно?

— Да, серьезно. Теперь не могла бы спрятать свои шипы? — он скользнул подушечкой пальца по ее восхитительно нижней губе.

— Извини. Я просто... до сих пор стараюсь разобраться, как мне жить таким образом, ведь это все в новинку для меня.

— Слишком много заявлений в одном предложении, милая. «Жить таким образом» — это как? И что для тебя в новинку?

Она повернулась, взяла пульт с полки. Выключая телевизор, она направилась на кухню, он последовал за ней и остановился у кухонной столешницы.

Стоя спиной к нему, она проговорила слегка дрожащим голосом:

— Чисто. Я принимала наркотики с того момента, как училась в средней школе. Я не принимаю их всего чуть больше года. И сейчас мир предстает передо мной в совершенно другом свете, — она открыла холодильник и достала две диетических колы. — А также это все в новинку для меня. Я никогда... — она замолчала, чтобы открыть содовую, затем она подошла, вновь к нему и протянула газировку. — Я никогда в жизни не подпускала к себе парня настолько близко.

В списке вещей, которых Шерлок выпил бы вместо колы, было все, что угодно, он даже бы проглотил с большим удовольствием рвоту или мочу. Поэтому он просто стоял, держа в руке банку, и ждал, когда Сэди сделает длинный глоток, прежде чем обратиться к ней:

— Никогда? В смысле, вообще никогда?

Это озадачило его. На данный момент они еще совершенно не сблизились. Но, опять же, она уже была у него дома, он привел ее туда, даже не задумываясь, а он никогда не приводил женщин к себе домой. Дом был его территорией, его крепостью, где он мог отдыхать и делать все так, как ему хотелось, не отчитываясь ни перед кем. Таррин была у него целых три раза, но два из них толком не считались, потому что она привозила ему вещи, которые он забыл у нее, при этом она даже не успевала дойти до входной двери, потому что Шерлок встречал ее на пол пути, забирая свои вещи..

В третий раз она провела у него дома несколько дней, в то время, пока ее дети гостили у отца, а в ее доме проводилась дезинфекция. Но это не был счастливый момент в их нестабильных отношениях. Она ненавидела гостить в его доме. А он ненавидел быть вынужденным терпеть ее там.

— Никогда, — заключила Сэди. — Я была слишком занята, будучи наркоманкой и прилежной студенткой, чтобы встречаться с парнем.

Он улыбнулся.

— Так вот, кто я для тебя, теперь? Так быстро?

Она смутилась, покраснела и отвела взгляд в сторону.

— Не смейся надо мной. Мне кажется, что ты мог бы им стать, — она вновь взглянула на него. — А ты как думаешь?

Он вновь задумался, было ли вообще это хорошей идеей. Для беспристрастного свидетеля то, что происходило между ними, могло напоминать катастрофу в момент ее зарождения. Сами посудите: наркоманка на стадии реабилитации, которая резала себя, к тому же Сэди была сломленной, а так же наивной в вопросах любви и каких-либо отношений между мужчиной и женщиной. И взрослый байкер, который все еще пытался оправиться от ужасающего разрыва отношений. Мужчина, чья жизнь, без преувеличения, пребывала в состоянии хаоса, как и его жилище, и чья преданность была отдана на сто процентов к клубу.

Да, на самом деле, их зарождающиеся хрупкие отношения были похожи на катастрофу. Поймав ее переполненный надеждой юный взгляд, он мог озвучить, по крайней мере, дюжину причин, по которым ему следует вести себя соответственно взрослому мужчине — поцеловать ее по-отечески в лоб и уйти немедленно прочь.

Но он не хотел делать этого, она нравилась ему. Очень. Ему нравилось, что она наслаждается теми же вещами, что и он, что она интересуется теми же вещами, что и он. И ему особенно нравилась то, как она заставляла его чувствовать себя. Он просто обожал то, с каким взглядом она смотрела на него сейчас. Так, словно он мог все сделать лучше, только одним своим словом «да».

Он протянул руку и поставил банку с колой на столешницу. Затем он забрал у нее из рук колу и сделал то же самое. Потом он заключил ее лицо в ладони и проговорил:

— Да.

Ее улыбка озарила комнату, и он склонился и поцеловал ее восхитительный рот. Когда он скользнул языком между ее мягких губ, она издала стон и сжала в ладонях борта жилета, прижимаясь к его телу.

Она приподнялась на носочках, стараясь забраться на него, отвечая жадно на его поцелуй. Сэди обвила руки вокруг ее шеи и с легкостью приподняла свое тело вверх, принуждая его сжать в ладонях ее задницу. Она обернула свои ноги вокруг его бедер и расположилась в его сильных руках. Он чувствовал, как ее тело стремится к нему, страстно желая ощутить ту безопасность, что он предлагал.

Ему нравилось это, и он стоял так на протяжении долгого времени у кухонной столешницы, с ней, заключенной в его объятия. Бл*дь, держать ее таким образом ощущалось так же потрясающе, как и все остальное. Так же возбуждающе, как чувствовать ее язык, сплетающийся с его. Так же всепоглощающе, как и слышать ее учащенное дыхание. Так же приятно, как и ощущение ее рук, удерживающих его голову.

Бл*дь. Это было выше его сил.

Он развернулся и направился в сторону ее смехотворно крошечного дивана.

Она втянула его нижнюю губу с пирсингом в рот — это ощущение заставило его член дернуться и запульсировать — и отстранилась.

— Постой. Я разложу его. Он не достаточно большой для нас двоих.

— Да пошло оно. Не хочу ждать больше ни минуты. Нам просто нужно будет теснее прижаться друг к другу.

Сэди улыбнулась ему улыбкой, которая дала понять Шерлоку, что он сказал ей больше, чем планировал, и она еще сильнее прижалась к нему.

— Хорошо.

Как и ранее днем — вчера днем — он опустил ее на диван. Она была босой, поэтому он сразу потянулся к резинке ее пижамных штанов. И, как и до этого, она схватила его за руку и проговорила:

— Стой.

— Полегче, милая. Твои шрамы не волновали меня прежде, не волнуют и сейчас.

— Нет... это... черт. Хорошо, — она отпустила его и приподняла бедра, позволяя ему стянуть свои пижамные штаны по ногам.

С внутренней стороны бедра была прикреплена небольшая марлевая прямоугольная повязка, примерно два дюйма в ширину и четыре дюйма в длину. Едва заметные следы крови проступали через повязку.

Шерлок поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. Она вновь выглядела напуганной.

— Ах, Сэди. Почему? — он провел пальцами по повязке.

Потянувшись, чтобы убрать его руку, она проговорила.

— Ты ушел. А я не смогла дозвониться до Гордона. Я вычистила все. И затем пошла на пробежку, но этого было недостаточно, — уголок ее губ застенчиво приподнялся в улыбке. — И почувствовала себя лучше после этого. Это заставило меня почувствовать лучше. Оно всегда дает мне такое ощущение.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Когда я чувствую, что вещи начинают ускользать из моих рук, это заставляет меня ощущать страх. Мой куратор говорит, что я делаю это, чтобы восстановить ощущение контроля над моим телом. Просто иногда у меня появляется такое ощущение, что я могу его потерять. И затем на меня наваливается усталость.

Вся ситуация начала казаться чрезмерной для понимания. Шерлок не знал, что ответить ей. Он хотел задать ей тысячи вопросов. Он хотел все понять. Но он также задумался о том, как они занимались сексом. Он думал, что ей нравилось подчиняться ему, отдавать себя ему, и он абсолютно точно знал, что именно так оно и было. И понимание этого никак не вязалась с ее объяснением.

— Почему именно сегодня? Я же сказал, что я обязательно вернусь?

Он приподнялся, присаживаясь.

— Это не твоя вина, — сказала она

— Я прекрасно знаю это. Но я пытаюсь понять, — он присел на край дивана и положил ее ноги к себе на колени.

— Это случилось потому, что я ушел, или из-за того, чем мы занимались?

— Мне нравится то, чем мы занимались. Я никогда не занималась ничем похожим на то, что было между нами. Это было по-другому. Я не чувствовала, что я теряю контроль над собой. Это ощущалось так, будто я сама тебе отдаю его. Я сделала это не под твоим давлением. Если это имеет для тебя значение, конечно. То, что произошло между нами, было чертовски горячо.

Это имело для него еще одно значение. Эта была именно та причина, по которой он занимался сексом таким образом — он получал сексуальную разрядку именно, потому, что ему вверяли себя, проявляли крайнюю степень доверия, предоставляя себя, свою душу и тело без остатка.

— Тогда почему? Объясни мне почему?

Она вновь пожала плечами.

— Когда ты ушел, точнее то, как ты это сделал... я не знаю. У меня было такое чувство, будто тебя и не было здесь, будто ты был моей иллюзией, — она показала на его майку. — А затем тебя все не было, а во мне все продолжало увеличиваться это шипение. Ну, как я уже и сказала, — она рассмеялась, и ее щеки покрылись нежным румянцем. Затем она прибавила: — Я знаю, это звучит ненормально. Но я обещаю, что я не такая сумасшедшая, как это может показаться. Просто это все для меня в новинку. И у меня еще остались ужасные привычки. Я пытаюсь больше не возвращаться к ним, но я могу справляться лишь с одним отчаянным желанием за один раз.

— Что произошло с тобой, милая? — он потянулся рукой и погладил ласково ее по щеке, горевшей румянцем.

— Нет. Не сейчас, — она сжала его руку, крепко удерживая. — Я опять разрушила момент?

Нет, она не сделала этого. Как и ранее, что бы он не испытывал к ней, это чувство лишь только усилилось. Ему нравилась ее хрупкая сторона.

— Ты не разрушила момент. Но... — он указал кивком на ее внутреннюю сторону бедра и позволил своей другой руке скользнуть вверх от ее щиколотки. — ... Я не хочу причинять тебе боль, а эта рана находиться прямо между твоих бедер, на внутренней стороне.

Ее лицо покинула робкая настороженность, и она одним движением стянула его широкую майку через свою голову и опустила ее на пол.

— Ты трахаешься только в миссионерской позе? — затем она легла на бок, ее раненной рукой вверх, и подвинулась к краю дивана, оставляя для него место позади себя.

Она озорно улыбнулась, и он ответил на улыбку.

— Нет. Не только, — погладив ладонью ее колено, он поднялся на ноги, снимая одежду. Повесил жилет на стул с высокой спинкой и сложил остальную одежду в кучу рядом. У него оставалась еще пара презервативов в бумажнике; он достал их и взял их с собой, когда лег на кровать позади нее.

Когда он оказался позади нее, то положил одну руку ей под голову, а другой притянул ее за талию поближе к себе. Утыкаясь бородой в нежное местечко между плечом и шеей, сильно посасывая его, и, в конце концов, нежно прикусывая кожу, проговорил:

— У тебя был мой номер. Ты могла бы мне позвонить или написать.

У нее вырвался резкий вздох, и, сосредоточив все свое внимание на его словах, она произнесла.

— А ты бы пришел?

Только в том случае, если бы ситуация была неотложной, но он сомневался, что такое могло случиться. Потому что теперь он собирался быть с ней рядом. И ему нужно было научиться получше понимать ее.

— Я бы поговорил с тобой. Я бы написал тебе.

Она вздохнула, он почувствовал, как она полностью расслабилась в его объятиях.

— Я не хочу казаться нуждающейся.

Он оставил поцелуй на ее шее, в местечке за ухом, затем легко прикоснулся губами к мочке ее уха, втягивая в рот ряд из многочисленных сережек на ее ухе. Затем он пробормотал:

— Ты не нуждающаяся. Тебе просто необходимо чувствовать поддержку. Это совершенно разные вещи, — он переместил руку вверх и нежно сжал ее грудь, слегка перекатывая сосок между пальцами и щипая его до того момента, пока все ее тело не задрожало, а кожа не покрылась мурашками.

— И ты не против этого? — ее голос стал мягким, наполнившись другого рода потребностью.

— Похоже, что нет. Закинь свою ногу на мое бедро.

Она сделал в точности так, как он велел ей, затем Шерлок сжал ее ладонь в своей и опустил их переплетенные руки между ног. Держа ее пальцы, он неспешно двигал ими по ее покрытому влажным желанием клитору. Она старалась сопротивляться, словно была поначалу немного шокирована откровенностью ласки, но затем она издала стон, и ее рука расслабилась, подчиняясь его движениям. Она позволила его пальцам свободно двигаться поверх ее, потом он расположил ее руку у лона и принудил ее проскользнуть в себя пальцами. Он ласкал ее так, пока она не начала всхлипывать от удовольствия, потом он поднял ее ладонь и облизал каждый ее палец. Ее дыхание вырывалась из груди пронзительными, прерывистыми вздохами.

Бл*дь, то, как она ощущалась в его руках. Он не мог понять, откуда появилось такое мощное ощущение, но оно буквально обрушилось на него с силой цунами, — она идеально ощущалась в его руках. Что не имело никакого смысла. Сэди была практически ниже его на целый фут. Но она ощущалась в его руках такой мягкой и умиротворенной, так же, как и когда она обняла его, так же, как и сейчас. Когда он находился позади ее крошечного тела, каким-то образом ощущалось, что она была словно создана специально для него. Это было необъяснимое чувство. Когда они были вдвоем, отсутствовал любой намек на неловкость, или же какого-хрена-творят-твои-руки негодования. Их тела подходили друг другу. Их души, казалось, нашли незримый баланс. Их сердца бились в унисон. Все было идеально. Все было правильно.

Это распалило его еще больше.

Потянувшись себе за спину, он взял презерватив и попытался раскрыть и раскатать его по челну одной рукой, в то время как другой он ласкал ее прелестную грудь. Когда презерватив был на месте, он вновь взял ее руку и направил между ее ног.

— Ласкай пальчиками свой клитор. Делай то, что тебе доставляет удовольствие.

Ему нравилось наблюдать и чувствовать, что она полностью расслабленна в его руках, а не сосредоточена на каких-то размышлениях, что заполняют ее хорошенькую головку, не старается перехватить инициативу, и не торопит его. Когда он почувствовал, что она полностью готова, убрал руку и обернул пальцы вокруг своей возбужденной длины.

То, как ее мышцы стиснули его член, ощущалось практически болезненно. Она была узкой, а он широким и длинным. Таким образом, поначалу ей нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к его размеру. Он вышел из нее и затем вновь аккуратно, неторопливо вошел, на этот раз скользнув немного глубже. Ее голова склонилась вперед, и она издала всхлип, который больше походил на болезненный, чем на наполненный удовольствием и желанием. Ее пальцы продолжали ласкать твердую жемчужину клитора.

— Дыши, милая. Делай глубокие вдохи.

Она кивнула и сделала судорожный вдох.

— Хорошая девочка.

Он выскользнул из нее, а затем без предупреждения вошел до самого основания.

Гребаный ад, а она была тугой. Когда его тело продолжало двигаться в ней — входя и выходя из ее лона — она откинула свою голову назад на его левое плечо. Она начала дрожать и извиваться всем телом, и он ощутил, как стенки ее лона неистово сжались вокруг его члена. Ее освобождение наступало слишком быстро. Ее рука двигалась в бешеном темпе на ее клиторе, и она начала стонать и двигать бедрами, в попытке настигнуть свое удовольствие, трахая его.

Он резко отбросил ее руку в сторону и сжал ладонью ее бедро, заставляя замереть на месте. Она издала стон полный разочарования и вскрикнула:

— Черт! Пожалуйста!

— Когда мы трахаемся, я заставляю тебя кончать. И никак не по-другому. Понятно?!

Он перевернул их, одним резким движением, заставляя ее лечь на живот, соблюдая осторожность с ее ранами. И затем он полностью приподнялся, держа свое тело на руках и неистово подаваясь вперед бедрами, глубоко вонзаясь в ее тело. Она была такой чертовски сексуальной и тугой, что он просто не знал, сколько он еще продержится, но освобождение, которое до этого практически обрушилось на ее тело, вновь неминуемо подступало к ней.

Он знал, что в этом положении с каждым толчком достигал ее шейки матки. Ее громкие стоны были свидетельством мучительного удовольствия, когда он вновь и вновь проникал в ее лоно, они только подтверждали его догадки. Затем дрожь стенок ее лона вокруг его члена превратилось в неистовое ритмичное стискивание, и ее стоны сменились отрывистыми словами. Он знал, что она уже близко, он знал, что скоро удовлетворение накроет ее с головой.

— Да... бл*дь... да... Господи, да.

И вновь она словно утратила способность произносить слова и просто издавала громкие протяжные стоны. И в тот момент Шерлок перестал себя контролировать, он позволил себе полностью ощутить шелковистые, тугие, пульсирующие стенки ее лона, позволил, наконец, себе увидеть, как ее ладони стискивали простынь, позволил себе полностью раствориться в ее криках наслаждения и запахе секса, который наполнял воздух. Он, наконец, позволил себе чувствовать нужду в ней.

Его яйца подтянулись, ощущаясь, словно тугие узлы у его тела, и освобождение, как вспышка молнии, пронзила его, заставляя мышцы по всему телу — ото лба до кончиков на пальцах ног — болезненно сократиться и наполнить его видение мириадами сверкающих и кружащихся звезд. Каждая мысль покинула его разум. Он не знал и не чувствовал ничего, кроме этого момента. И он хотел, чтобы этот момент длился вечность, чтобы он всецело поглотил их.

Спустя некоторое время, когда оргазм схлынул, и Шерлок мог сосредоточиться на чем-то другом, он заметил, что плечи Сэди вздрагивают. Бл*дь, она что, плакала?

— Сэди?

— Святое дерьмо, — она рассмеялась, щекой все еще прижимаясь к дивану. — Мать твою за ногу, а ты хорош во всем, что касается секса.

— Мать твою за ногу? — он громко рассмеялся, но в следующий момент они оба издали стоны, когда он двинулся, заставляя член толкнуться еще раз внутри нее. Затем он приподнялся, и как можно аккуратней выскользнул из нее. Потом он помог ей вновь улечься на бок. Она выглядела совершенно измотанной. У него самого едва хватило энергии стянуть презерватив и завязать его. Мысль о том, чтобы направиться в ванную и выбросить его ведро, показалась ему запредельной. Это было, черт побери, слишком, он не мог, он слишком выдохся, поэтому не стал париться и опустил его на пол.

— Отвратительно, — пробормотала Сэди, но без какого-либо намека на продолжение этого диалога.

На спинке дивана висело сложенное узорчатое покрывало, он потянулся к нему и укрыл их, полностью расслабляясь рядом с ней. Затем он поцеловал ее плечо, обернул руку вокруг ее талии и прикрыл глаза. В собранном состоянии этот диван напоминал односпальную кровать, поэтому его ноги свисали с края, но у него не было ощущения, что он хотел чего-то большего. Ему было хорошо, он чувствовал спокойствие.

Он почувствовал, как Сэди повернулась к нему лицом и крепко обернула свои руки и ноги вокруг его тела, заставляя тем самым еще крепче обнять ее. Шерлок улыбнулся. Ему нравилось спать вот так, в теплых объятиях дружеских отношений, которые с неистовой скоростью развивались во что-то большее, во что-то более прекрасное.

Глава 10

Сэди

Сэди проехала мимо парковки и нашла место за углом на улице, где можно припарковаться. Машина дернулась и двигатель «чихнул», когда она заглушила его. Машине было больше тридцати лет, но она принадлежала ее матери, поэтому Сэди хотела сохранить ее так долго, как это будет возможно. Но, кажется, подходило время для нового технического осмотра, и в свою очередь маячил не за горами капитальный ремонт машины.

Она опустила тент кабриолета — Сэди уже узнала на горьком опыте, что когда тент оставляешь поднятым и закрываешь кабриолет, это, в свою очередь, служит своеобразным приглашением для некоторых придурков, которые специально так и норовят разрезать тент — взяла свою сумку и направилась в сторону ресторана, приглаживая волосы.

«Blue Sky» был новомодным рестораном в Мадроне, который обнаружил ее отец пару лет назад, и теперь он был его излюбленным местом. Сэди подозревала, что именно сюда он водил своих любовниц. Он начал встречаться с женщинами, когда она училась еще в старших классах средней школы, но она никогда не видела женщин, с которыми он проводил время. Она видела пару фотографий; время от времени ее отец попадал на страницы светской хроники местной газеты. Но он всегда создавал впечатление мужчины, который женился лишь раз по любви и который больше не повторит данного опыта. Теперь он искал только дружеское общение.

Сегодня она будет его спутницей. Это был ее двадцать пятый день рождения, и он пригласил ее на ужин и спектакль.

Метрдотель проинформировал ее, что ее отец уже прибыл и сидит за столом, а затем направился с ней к столику. Они не видели друг друга со встречи, которая была посвящена ее чистому году без наркотиков. Тогда они провели не самое приятное время вместе, но он поднялся на ноги с улыбкой на лице, когда увидел, что она приближается к нему. Он выдвинул стул из-за стола, метрдотель едва заметно поклонился и направился обратно на свое место.

— Ты выглядишь восхитительно, Сэди. Очень элегантно.

— Спасибо, папа, — она поцеловала его в щеку и присела на стул, который он выдвинул для нее.

Ее отцу обычно не нравилось, как она одевается — если говорить начистоту, то ему не нравилось многое из того, что она делала и какие решения принимала, даже если они совершенно никоим образом не влияли на ее жизнь. Сэди задалась вопросом, а как ее отец отреагирует на известие о том, что она встречается с Шерлоком. Она была готова держать пари, что не очень хорошо.

Но сегодня был не один из тех дней, когда ее отец будет расстраиваться от мысли, что она совершенно не походит на свою мать. Сегодня должен был быть день, когда ее отец будет доволен и счастлив находиться с ней рядом. Она надела простое черное маленькое платье без рукавов, подол которого едва доходила до ее колен, и обычные черные туфли-лодочки. Ее волосы были насыщенно черного цвета, макияж — классическим и едва заметным, маникюр аккуратным — ноготки блестели красным лаком, а так же она надела ожерелье, состоящее из трех ниток жемчуга и подходящий к нему браслет. В каждом ухе у Сэди красовались по шесть серебряных сережек, а так же колечко в носу с левой стороны. Их было настолько лень снимать и надевать вновь, поэтому она этого никогда не делала.

Джонсон Баллард был членом руководства в консалтинговой фирме. По настоящий день Сэди не была уверена, что понимала, в чем именно заключалась его работа, но у него была должность — первый заместитель директора, а также у него был кабинет с большими окнами. И каждый день он ходил на работу, чтобы делать так называемые важные дела, которые большая половина работников его фирмы выполняла удаленно из дома, а его удерживали в офисе по двенадцать часов кряду.

Но когда он бывал дома, он старался быть хорошим отцом. Мать Сэди была домохозяйкой, но после того, как она и брат Бен умерли, отец Сэди научился готовить и стирать, и когда он был дома, то всегда помогал ей с домашними заданиями и водил ее в кино и на выставки в Музеи по выходным. Он старался. Он старался быть хорошим отцом.

Она прекрасно знала, что он делал все возможное. Сэди могла видеть, что он был одиноким и печальным, но, несмотря на это, он всегда, каждую минуту, каждый час дня старался сделать ее счастливой и позаботиться о ее безопасности. Поэтому она старалась из-за всех сил держать свои постыдные факты и секреты при себе, и позволяла ему думать, что у него все получается.

Их отношения полностью изменились с того момента, когда он узнал, что она все это время скрывала от него многие вещи, и теперь Сэди совершенно не представляла, как пересечь расстояние, что их разделяло. Между ними пролегла ужасная пустота, и каждый раз, когда она пыталась начать сближение, он делал шаг назад. Они были словно два человека на противоположных берегах реки.

Ее планы на сегодня были: никаких напряженных разговоров, никакой странной одежды. Она будет такой, какой он хотел, чтобы была Сэди. Она будет Сарой Элизабет Баллард, которая делила свое имя со своей матерью.

Он пил виски с содовой. Когда официант пришел, чтобы принять ее заказ на напитки, она заказала «Сан-Пеллегрино» с лимоном. Ее отец полагал, что диетическая кола считалась слишком скучным напитком, чтобы являться частью ужина (прим. «Сан-Пеллегрино» с лимоном — знаменитый освежающий газированный напиток с соком лимона. Напиток производится с 1960 года и стал одним из любимых освежающих напитков в мире. Напиток производится из сока сицилийских лимонов, количество которого в лимонаде значительно превышает минимальную норму и составляет 16%).

Когда официант ушел, он спросил:

— Ты не пьешь? Я полагал, что мы закажем шампанское чуть позже, чтобы отпраздновать твой день рождения.

— Я так не думаю, папа, — несмотря на ее намерения, им, по-видимому, придется поднять неприятную тему, и прямо сейчас.

— О, но ты же не алкоголик. Не так ли?

— Я зависимая. Мне кажется, выпить — это не очень хорошая идея.

Он кивнул, затем посмотрел на свой собственный бокал.

— Прости, мне не стоит...

— Нет, все в порядке. Меня даже не тянет, — виски был отвратительным, и как бы то ни было, она чувствовала себя прекрасно. Но если бы он положил на стол приспособления для изготовления наркотиков или пакетик с Окси, разговор бы принял другой оборот. Но она сдержала эти неприятные рассуждения при себе.

На протяжении нескольких следующих минут они сосредоточено изучали свои меню и совершенно не разговаривали друг с другом. Официант возвратился к их столику с «Сан-Пеллегрино» и принял их заказы — филе с кровью для него и портобелло с ризотто для нее — и затем им не осталось ничего, кроме как начать разговор.

— Как ты... — начала Сэди.

— Как ты... — проговорил ее отец одновременно с ней.

Они неловко рассмеялись, как это делают люди, которым вместе совершенно не комфортно, затем Сэди откинулась спиной на стул и сделала знак рукой, давая ему тем самым понять, что он может начинать первым.

— Я просто гадал, не подумала ли ты над моим предложением.

Он хотел, чтобы она пошла работать к нему в компанию; он считал, что ее работа была недостаточно серьезна и ориентирована на построение карьеры. Мысль о том, что она проводила большинство своих рабочих дней в кровати, сводила его с ума. Если бы он увидел, как она общается со своими коллегами — включая ее босса — у него бы разорвался тромб.

— Нет, папа. Мне нравится моя работа. Это то, что мне нужно.

Он отхлебнул глоток своего виски и покачал головой.

— Это не работа, она совершенно не подходит для твоего будущего.

— Папа, я занимаюсь техподдержкой. Я постоянно узнаю что-то новое о потребительской сфере, а также у меня есть доступ к информации о разнообразных технических новинках. Моя работа заключатся в том, чтобы знать, как работает техника, а также в умении наладить ее бесперебойный рабочий процесс. Моя работа стоит на втором месте по актуальности, естественно, после создания пространственного генератора, и она как нельзя лучше ориентирована на будущее.

— Я сейчас не говорю о научно-фантастическом будущем. Я говорю конкретно о твоем будущем. Продвижение по карьерной лестнице в компании. Успех. Ты не состоишься никоим образом, сидя в своей квартире.

Ее отцу было пятьдесят восемь лет. Он работал всю свою жизнь в двадцать первом веке, но он рассматривал будущее с точки зрения двадцатого века. Не в первый раз Сэди отмечала про себя, что его мировоззрение остановилось на том промежутке времени, когда погибли ее мать и брат, и он до конца свой жизни будет жить таким образом. А с момента их гибели прошло уже шестнадцать лет.

Она без проблем могла получить продвижение по службе. Она могла стать главным администратором, даже не напрягаясь и не предпринимая кардинальных перемен в своей жизни. И это был огромный шаг для нее. Также, может быть, она когда-нибудь примет решение уйти работать куда-нибудь в другое место. Возможно, когда-нибудь это и случится. Но сейчас ее полностью устраивало, что она делала и где она находилась, и поэтому менять она ничего не собиралась. Быть кем-то, кем ты не являешься, было слишком утомительно, а проживать не свою жизнь было ужасно глупо. Поэтому она сделала только на сегодняшний день исключение, решив стать на один день той Сэди, которую хотел видеть ее отец.

— Папочка, я хочу, что бы ты понял, что я счастлива там, где я есть на данный момент. Я оплачиваю свои счета, и мне нравится работать с теми, с кем я работаю, и делать то, чем я занимаюсь. Я такая, какая есть, и другой меня уже не сделаешь.

— Но смогла бы ты оплачивать свои счета без тех денег, которые оставила тебе мать?

Да, она смогла бы. Она знала это. После первого взноса за квартиру, деньги на который она взяла из тех, что оставила ей мать, к остальным она вообще не прикоснулась. Как бы то ни было, ее работа хорошо оплачивалась. Но этот разговор не на шутку разозлил ее. Она старалась быть для своего отца Хорошей Сэди, но он оставался тем же, он не стремился стать лучше ради нее. Все, чего он хотел, это разбирать ее ошибки и, по его мнению, не правильные решения в ее день рождения.

Поэтому она проговорила:

— Папа, сегодня мой день рождения. Можем мы поговорить о чем-то приятном?

Медленно выдыхая, он улыбнулся ей виноватой улыбкой.

— Прости. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Сэди. Это все, чего я когда-либо хотел.

— Я знаю, — она потянулась через стол и взяла его руку в свою. — Я счастлива. Дела идут отлично. Я тебе клянусь.

Он поднял голову и чуть развернул ее руку в сторону.

— Господи, что произошло с твоей рукой?

Бл*дь. Кажется, сегодня вечером не было возможности избежать невыносимых разговоров с отцом.

Ее рука хорошо выздоравливала. Круглые раны выглядели хорошо, они затягивались, и ей казалось, что данный фасон платья отлично скрывал их. На месте той раны, которую зашил Шерлок, осталась небольшая красная полоска. Он проделал отличную работу, позаботившись о ней. Она нанесла немного консилера на шрам, но, вероятно, не достаточное количество, раз отец смог заметить.

Но она была совершенно не настроена на обсуждение этой темы с ее отцом, не сегодня, ни когда-либо впредь. Сэди ослепительно улыбнулась и проговорила:

— Ох, мелочи. Просто порез. Хорошо заживает.

Он нахмурился, но прежде чем смог сказать больше, официант принес их салаты. Оставшуюся часть ужина Сэди сосредоточила свое внимание на еде.

~oOo~

— Как, бл*дь, я устала от этих долбанных пауков. Больше никогда не сунусь в это подземелье вновь.

Она нажимала на кнопки, сражаясь с четырьмя гигантскими ядовитыми пауками, в итоге она уничтожила их всех, но до этого один из них нанес ее персонажу серьезный урон. Персонаж Шерлока оказался позади нее, как только она разобралась со всеми. Он тоже терпел урон.

Они были вместе, на самом деле вместе; у нее были настоящие отношения уже на протяжении трех недель, в зависимости, откуда начинать считать. Он считал начало их отношений с момента протеста. Она же считала — с того момента, когда он появился у нее на пороге и оттрахал ее. Поэтому примерно месяц по его подсчетам и три недели по ее. Он приходил к ней четыре или пять ночей в неделю, настолько часто, что она перестала собирать диван.

Когда они не проводили время вместе, они начинали вместе играть. Он издал расстроенный вздох в гарнитуру.

— Это ты захотела тащиться в это подземелье и сменить класс героя, вместо того, чтобы взять своего основного героя и пойти в мой город и стать частью гильдии (прим. Существует примерно три основных класса: воин ака охотник (хантер), лучник, маг. Сменить свой класс вы можете в любой момент. Для этого необходимо взять в руки оружие, соответствующее определенному классу и найти необходимые умения).

— Я в этой гильдии уже 6 лет и точно знаю, что твоей не нужен очередной хантер.

— У тебя шмот лучше, чем у нашего топ-хантера. И по статам его уделаешь. Я бы мог их убедить взять тебя в гильдию.

— Да, только я не хочу никого выкидывать из рейда. Я не такая стерва (прим. Гильдия — объединение игроков; Шмот — экипировка персонажа; Хантер — класс персонажа; Статы — характеристики (урон, защита и т. д.); Рейд — группа игроков, которую набирают для прохождения ивентов или квестов, обычно с определенными ролями (одни бьют, вторые принимают удар монстров, третьи лечат и т.д.).

— Ну, даже и не знаю... сегодня ты ведешь себя вполне стервозно.

— Пошел в задницу.

Он рассмеялся.

— Вот то, о чем я и говорил. Что происходит сегодня?

Они очистили подземелье от гигантских пауков, уничтожив их, и теперь начали собирать лут (прим. лут — любые предметы, ресурсы или деньги, выпадающие из НПС (неигровых персонажей — монстров) после их убийства, которые игрок может забрать себе).

— Тупая ночь. Мой отец пригласил меня на ужин в честь моего дня рождения...

— Бл*дь. Оно сегодня. Прости меня.

Она пожала плечами, не то, чтобы он видел это, но все же она сделала это.

— Да ничего. Я никогда толком не говорила тебе, что сегодня был мой день рождения, ты сам узнал. Ты — шпион.

— Разведчик.

— Пфф. Сталкер.

Он рассмеялся, но не стал продолжать дальше словесную перепалку. Она продолжила рассказывать:

— Как бы то ни было, это было хреново, и между нами случилась вроде как... странная ссора. Мы не сказали друг другу ничего обидного, но в то же время наговорили множество вещей, что разозлили нас. Я не знаю. Просто отношения между нами складываются странным образом с того момента, как отец узнал, что я была наркоманкой на протяжении долгого времени.

— Когда это произошло?

— Он узнал вместе со всеми. За день до того, как он меня оправил в реабилитационную клинку.

— Серьезно? Ты принимала наркотики со средней школы, и никто не знал? Ты уверена в этом?

— Уверена. Я была заядлой наркоманкой. Я держала себя в руках до того дня, пока по нелепой случайности не потеряла контроль над собой… — она рассмеялась. — Именно поэтому мои ноги выглядят таким образом.

В ее гарнитуре стояла тишина. Она посмотрела на экран, но герой Шерлока не двигался. «Он что, прекратил играть?»

— Шерлок?

— Сэди. Иди ко мне.

— Что? Куда? Мы и так рядом, — их персонажи в игре стояли рядом друг с другом. Но, с другой стороны, они находились на расстоянии больше десяти миль друг от друга.

— Ко мне. Сюда ко мне. Сюда.

— Ты хочешь, чтобы я приехала к тебе домой. Сейчас? — времени было практически час ночи.

— Да, именно этого и хочу.

— Почему?

— Разве не ясно? Потому что я хочу увидеть тебя. У тебя был дерьмовый день рождения, и ко всему прочему, еще и я забыл про него, именно поэтому я хочу сделать для тебя что-то приятное.

— Тем, что заставляешь меня приехать в твой ужасно грязный дом посреди ночи? Ага, я просто пищу от счастья.

Он тепло рассмеялся. Этот звук заставил ее низ живота затрепетать.

— Спрячь колючки, маленькая преступница. Ты все еще одета?

Она взглянула на свое черное платье, в которое все еще была одета и на жемчужный браслет на своем запястье. Когда она пришла, то просто сбросила туфли и сразу же вышла онлайн, желая как можно быстрее найти Шерлока.

— Значит, бери ключи и езжай ко мне.

— У тебя на кровати чистые простыни?

— Вопреки твоим представлениям, я меняю свои простыни каждый раз, когда стираю белье. Но я сменю их специально ради тебя. На чистые и свежие. Приходи. Ко мне.

— Ты мне собираешься говорить, что делать?

— Именно это и собираюсь делать.

Она тоже хотела этого:

— Хорошо. Я приеду.

— Хорошая девочка.

~oOo~

Когда он открыл дверь, его брови приподнялись в удивлении.

— Черт побери. Я не заказывал Одри Хепбёрн (прим. Одри Хепбёрн — британская актриса, фотомодель и гуманитарный деятель. Получила «Оскар» в 1954 году за лучшую женскую роль в фильме «Римские каникулы»).

Она усмехнулась, до нелепого довольная его сравнением с Хепбёрн, но все же проговорила:

— Придурок, — не давая ему тем самым расслабиться, потому как, несмотря на комплимент, он сравнил ее со шлюхой.

Он сделал шаг назад, и она прошла в его дом, потом он сразу же поцеловал ее. Она любила то, как он целовал ее. Не только, как его губы ощущались на ее, что, между прочим, было просто потрясающе, а также то, каким образом он притягивал ее тело к своему, что ей приходилось отклоняться назад, то, как он склонялся и нависал над ней, за счет его более высокого роста. Он заставлял ее чувствовать себя полностью окруженной его присутствием. Давал ей почувствовать, как ощущались настоящие объятия.

Когда он отстранился и улыбнулся ей, она провела пальцами по его восхитительной бороде. Мать вашу, она просто с ума сходила по ней.

— У меня есть кое-что для тебя. Ничего особенного, но все же.

— Что? Ты же сказал, что забыл.

Круглосуточный супермаркет Safeway находится ниже по дороге.

— Как я уже и сказал, ничего особенного, — он провел ее в гостиную, которая была чище, чем она запомнила. Немного чище. На пустом кофейном столике стоял небольшой круглый торт. Один из тех тортиков на двоих, которые продавали во всех супермаркетах. С белой глазурью и двум желтыми розами. Сверху он воткнул в торт пластиковый топпер, на котором было написано: «С днем Рождения» (прим. топпер — украшение для праздничных блюд и кондитерских изделий).

Это был самый трогательный, удивительный, банальный, идеальный во всех смыслах маленький торт, который она когда-либо видела, и на долю мгновения ей показалось, то она может расплакаться.

— Твой отец, вероятно, уже заказывал для тебя торт сегодня на ужине, — он стоял позади нее так близко, что она могла ощущать, как его дыхание касалось ее щеки.

Она взглянула на свой торт, затем покачала головой.

— Нет. Он заказал крем-брюле (прим. Имеется в виду десерт из сливочного крема с карамельной корочкой).

— Я забыл свечки. Прости. Я немного спешил.

— Ничего. Шерлок, он восхитителен. Спасибо тебе.

— Хочешь кусочек?

Разрезать его — значило, что они должны были испортить такой восхитительный подарок. Она повернула голову и встретилась с ним взглядом, смотря на него через плечо.

— Не сейчас. И не этого.

Понимая ее намек, он усмехнулся и прикусил нижнюю губу, двигая колечко в губе, и взял ее за руку.

— Не снимай жемчужное ожерелье и туфли.

~oOo~

На следующее утро Сэди проснулась в кровати Шерлока. Он могла чувствовать тепло и вес его тела позади нее. Лежа спокойно, она не преминула воспользоваться спокойной минуткой, чтобы осмотреться вокруг насколько это было возможно, лежа на боку.

Она была удивлена, что его комната была довольно-таки чистой — захламленной и заставленной вещами, но не грязной. В небольшой комнате главное место занимала кровать, двуспальная кровать (с матрасом, который в миллион раз был удобнее, чем ее), с двух сторон от которой стояли прикроватные тумбочки. Она рассмеялась прошлой ночью, когда он включил свет, и лампы на тумбочках загорелись. Основания ламп были выполнены в виде чудовищ из фильма «Чужой».

Она всегда считала себя повернутым гиком. Но в сравнении с ним — она была дилетанткой.

Но, несмотря на это, от чего бы она не отказалась, так это от пары часов в компании с ведром с мыльной водой, парой тряпок, а также пылесосом. И, вероятно, защитным костюмом для уборки на кухне. А так же в ванной.

Она хотела в туалет, но решила все-таки потерпеть.

Его одежда висела на стуле у стола, а так же была пара куч с одеждой на полу, плюс две корзины, заполненные бельем. Одна, как она предполагала, была с грязным бельем, а другая с чистым. Также в комнате не было никакого комода с зеркалом или чего-то подобного, но дверь его стенного шкафа была приоткрыта, и она увидела там встроенный шкаф с парой ящиков и секциями для белья и всего остального. Она улыбнулась от мысли, что такой неаккуратный парень имеет встроенный шкаф с секциями для вещей, скорее всего, он уже был установлен, когда он приобрел дом.

Двигаясь как можно более аккуратно, чтобы не разбудить его, она перекатилась на другой бок, чтобы иметь возможность видеть его. Он лежал на спине, одна рука была закинута за голову. Это было привычно для них: они заснули, обнимаясь, но по какой-то причине он ночью лег на спину. Она всегда спала спокойно, не ворочаясь, поэтому обычно она просыпалась в том же положении, в котором и засыпала. Если конечно Шерлок не будил ее и не принуждал сменить позу.

Спасть с кем-то было замечательно. Он не храпел — слава тебе Господи — и по его словам, она тоже не храпела. Она находила теплым и приятным засыпать с человеком, который тебе не безразличен.

Обычно он просыпался до нее. А она любила понежиться в кровати настолько долго, насколько это было возможным, но он становился дерганным, если просыпался и не начинал заниматься своими делами. Смотреть на него спящего, при дневном свете, было практически непозволительной роскошью.

Одеяло лежало у него на животе; она стянула его, желая увидеть большего его. Боже, как же она любила его тело. Прежде чем она встретила Шерлока, она считала, что тридцать восемь — это средний возраст. Но он выглядел молодо и невероятно мужественно. И он был намного энергичнее ее. Ни на его теле, ни в его волосах на голове не наблюдалось ни одного седого волоска, и его тело было крепким и красиво подтянутым. Его тело покрывало множество шрамов, самый ужасный был тот, который он показал ей в ее квартире. Его руки грубыми и мозолистыми, но она считала, что это из-за работы, а не из-за его возраста. Единственный признак, что ему было около сорока — морщинки, что испещряли его кожу под глазами и расходились в стороны, словно лучики солнца, когда он улыбался, а также когда он хмурился, между его бровями залегала глубокая морщинка.

У Шерлока всегда царило на лице хмурое выражение, именно поэтому он выглядел так напряженно. Но когда он улыбался, то выглядел ближе к ее возрасту, чем своему.

Она положила свою ладонь на его грудь и провела ей до пупка, затем ниже, скользя рукой к темно рыжим волосам, которые окружали его член. Все-таки он немного обстригал волосы вокруг члена, но совсем немного, чтобы все смотрелось аккуратно, и ей нравилось это. Когда она провела пальцами по коротеньким волосам, его член дернулся и начал подниматься. Она взглянула на его лицо, но он все еще спал, ни одна часть его тела не двигалась.

На протяжении всего времени, когда они трахались, вся власть сосредотачивалась в его руках, за исключением пары раз, когда она прикасалась к нему. И за все это время она еще никогда не заставляла его кончить. Теперь, видя перед собой реальную возможность, она чуть опустилась вниз и взяла его член в ладонь, оборачивая пальцы вокруг него.

На ее руке до сих пор красовался жемчужный браслет матери, она улыбнулась от вида классически украшенного браслета, в то время как ее рука прикасалась к этому огромному парню. Его член был таким большим, что между большим и средним пальцем, что она обернула вокруг его длины, оставалось свободное расстояние примерно в дюйм.

Бросая еще один взгляд на его спокойное спящее лицо, она склонилась и втянула головку в свой рот. Только самый кончик; она сосала и ласкала ее языком, пока его член не дернулся в ее хватке, и затем она начала сосать жестче, так сильно, как только могла. На вкус его член ощущался, как презерватив, но в большей степени преобладал его солоноватый вкус.

Она положила другую ладонь на его живот, в то время как сосала его член, теперь она почувствовала, как его рука поднялась, когда он сделал глубокий вдох. На выдохе, он пробормотал:

— Да, сладкая. Возьми меня глубоко.

Его слова заставили ее рассмеяться вокруг его члена. Она и так взяла его так глубоко, как только могла. Его член был внушительных размеров. Но он все же подался своими бедрами вверх, толкаясь членом глубже в ее рот. Испытав волнение, она в тот момент отстранилась.

— Полегче. Я не могу.

Его глаза вперились в нее; все его выражение выражало мучительное ощущение. Это заставило ее почувствовать себя немного расстроено, нет, не расстроено и нервно. И она не знала, почему.

— С твоим-то ртом? Конечно, ты сможешь.

Она покачала головой, начиная чувствовать себя еще более нервно. А, возможно, даже она ощущала шипение.

— Нет. Ты слишком большой, — уперто пробормотала она.

— Я могу тебе показать, как это сделать. Хочешь?

— А ты хочешь?

— Я не хочу, чтобы ты делала что-то, чего ты не хочешь делать.

Он присел и накрыл своей ладонью ее руку, что так и продолжала лежать на его животе.

Она верила ему, и это ее немного успокоило.

— Это не то, что я спросила.

— Тогда да. Я хочу этого.

— А если мне понадобится остановиться...

— Значит, мы остановимся Сэди. Без вопросов.

— Хорошо, — она присела. — Что мне делать?

Он взял подушки и подложил их себе за спину, чтобы он мог сидеть в полусидячем положении у спинки кровати.

— Присядь между моих ног. Тебе будет так удобнее всего.

Она выбралась из-под одеяла и сделала так, как он сказал.

— Подожди. Иди ко мне, — он поманил ее подползти ближе к нему, и она чуть придвинулась, подаваясь к нему всем телом до того момента, пока он не дотянулся до застежки на ее затылке. — Ты не захочешь, чтобы это мешало тебе, поверь мне.

Забирая его к себе в ладонь, он потянулся себе за спину и положил ожерелье на тумбочку, у основания лампы с чудовищем.

Затем он мягко улыбнулся и заключил ее щеки в свои ладони.

— Просто расслабься. Глубоко вдохни, начинай медленно, отстраняйся, когда почувствуешь, что больше не можешь принять, затем сделай еще один глубокий вдох, и прими член чуть глубже. Я буду направлять тебя, когда ты будешь делать минет.

— Ты уже учил женщин делать его?

— Ты что, на самом деле хочешь, чтобы я сейчас ответил на этот вопрос?

Нет, ей не нужен был ответ на вопрос прямо сейчас. Он не нужен был ей вообще. Но его реакция разозлила ее.

— Нет. Спрашиваю только потому, что мне нравится, как звучит мой голос.

Сердитое рычание, что вырвалось из ее горла, оставило неприятное ощущение в нем.

Он нахмурился.

— Спрячь колючки, милая. Если ты не хочешь делать этого, тогда мы не будем.

Но она хотела этого. Просто в данный момент она была напугана, но не знала, чего именно она боялась, но она обязательно хотела сделать это. Она хотела хоть раз быть ответственной за его удовольствие.

— Я хочу. Но не двигайся. Позволь мне сделать это самой.

— Хорошо, — прозвучал простой ответ

Присаживаясь вновь на колени, она взяла его член в ладонь и втянула его в рот.

В тот же момент из его горла вырвался громкий стон.

— Вот так. Дыши через нос и расслабься, Сэди.

Это ощущалось так, словно головка его члена в то же момент ударилась о заднюю стенку ее горла, но она сделала так, как он сказал ей, и сразу же отстранилась. Она не боялась, что ее вырвет на него; она никогда особо не страдала от рвотного рефлекса. Эксперимент с булимией и в старших классах средней школы был провальным для нее, потому что она просто-напросто в большинстве случаев не могла вызвать у себя рвоту.

— Расслабься милая, выбрось все из своей головы, — пробормотал он нежно. — Все нормально, если ты хочешь остановиться.

Нет! Она не хотела останавливаться и пасовать перед этим. Поэтому она продолжила, руководствуясь его подсказками: всасывая его, отстраняясь, затем брала его до горла чуть глубже, затем вновь отстранялась, напоминая себе не забывать расслабляться. Он бормотал подбадривающие слова, но звуки его удовольствия были самой лучшей мотивацией. Ее рот был заполнен слюной, и когда она начала тянуться нитками и капать, стекая на член, он издал мучительный стон и произнес: «Бл*дь, да», она посчитала, что это был хороший знак.

Когда он, наконец, толкнувшись, ударил головкой члена по задней стенке ее горла, это ощущалась совсем иначе — это было менее страшно и пугающе, чем ей казалось поначалу. Словно невидимые границы, что находились в ее голове, были пересечены, в тоже время это наделило ее уверенностью. Особенно, когда с его губ сорвался хриплый стон удовольствия.

Когда она вновь втянула его член, он удивил ее тем, что положил ладонь на ее горло. Он нежно массировал его пальцами и делал это до того момента, пока она не ощутила возбуждение, которое охватило ее. Когда она опомнилась, то осознала, что он был глубоко в ее горле, своими действиями он помог ей расслабиться и отвлечься. Это осознание удивило ее, и она рефлекторно она сглотнула.

— Бл*дь, — прокричал он странным, напряженным голосом. — Отстранись... мне нужно кончить.

Она отстранилась, он выскользнул из ее теплого горла, затем сжал член в ладони и начал жестко поглаживать его. Но она хотела быть той, кто подарит ему удовольствие, поэтому Сэди стремительно убрала его руки прочь и обернула свои ладони вокруг его члена. И он позволил сделать это, откидываясь обратно на подушки, руками хватаясь за простыни.

Когда он кончил, он сделал это, издавая невероятный рык, и из его члена дугой выстрелила сперма и приземлилась на его живот и верхнюю часть бедер.

Сэди была чертовски горда собой. Она не только поборола свой страх, но плюс к этому она проделала довольно таки отличную работу, чтобы заставить его кончить. Поэтому прямо сейчас она ощущала нечто похожее на восторг. Она улыбнулась, смотря на него, и облизала свои пальцы. На вкус он был солоноватым, не сказать, чтобы это ощущалось противно

Его глаза заблестели.

— Господи Иисусе, маленькая преступница, — он тяжело дышал. — Ты быстро учишься.

— Способная студентка, помнишь? Хотя у меня не получилось взять тебя полностью.

Он улыбнулся и потянулся за футболкой, которая лежала в одной из куч одежды на полу.

— Мы поработаем над этим еще, — он вытерся и бросил футболку вновь на пол.

Улыбаясь ему, она втянула свой палец в рот и облизала его. Он сел и схватил ее руку, вытаскивая палец из ее рта. Потом он поцеловал ее.

— Теперь я хочу доставить тебе удовольствие, — проговорил он громко, когда перекатился вместе с ней, подминая ее под себя и прижимая ее тело к матрасу.

Глава 11

Шерлок

Стук в дверь его домашнего кабинета удивил его. Никто и никогда не стучал в эту дверь прежде, по сути, это была вторая спальня. Шерлок поднялся на ноги, разблокировал замок на двери и открыл ее. На пороге была Сэди. Она стояла в коридоре, одетая вновь в свое симпатичное платье. Сейчас ее волосы были влажными, зачесанными назад, а ее подвеска, вероятно, находилась в сумке.

Он хотел принять с ней душ, но ему позвонили. Сэди не сказала ему ни слова, но взглядом она метала кинжалы. Эту проблему им придется решить, он прекрасно понимал это. Он не хотел, чтобы между ними стояла клубная жизнь, но он не мог позволить девушке встать между ним и «Ночной» Бандой. По возможности, он хотел, чтобы эти две важные части его жизни совершенно не пересекались. С Таррин у него это отлично получалось: она никогда не была в клубе, и только пара его братьев видела ее. Нет, он не прятал ее, просто ему нравилось разграничивать свою личную и клубную жизнь. А Шерлок делал всегда то, что нравилось только ему, поэтому так же и на данный момент, он не собирался менять ничего в своей жизни. Ни ради кого.

Но в то же время, он должен был признать, что они с Таррин не давали друг другу никаких обещаний, не договаривались брать никаких обязательств. Но с первого мгновения знакомства между ним и Сэди все было по-другому.

В следующую пару недель его клубная жизнь должна была завладеть всей его реальной жизнью и вниманием. Ему придется долго отсутствовать, и он не собирался ей ни хрена объяснять.

Но, так или иначе, должно было быть найдено равновесие в этой ситуации. И не смотря на его упертость, он не собирался терять ее. Они были вместе уже на протяжении месяца, если говорить начистоту, принимая в расчет все ситуации в его жизни, где были задействованы женщины, то это был самый лучший месяц в его жизни. Он не собирался спешить с ней, у него не было намерения бросаться в омут с головой, но пошло все хрен. Он хотел быть с ней каждый раз, когда ему выпадала такая возможность.

Ему в ней нравилось абсолютно все, даже ее колючки. Возможно, особенно ее колючки, он буквально терял голову только от одного ее хмурого взгляда, понимая, что это никуда не уйдет. И, Господи Иисусе, то, как она отдавала ему всю себя, даже когда они просто целовались. Она тянулась к нему. И это тоже чертовски заводило его. Он знал, почему Сэди так хорошо ощущалась. Она нуждалась в нем, доверяла ему во всем, не было ничего, что она бы старалась утаить от него. Это чувствовалось крышесносно. Это делало его цельным. Но не отменяло того факта, что он вел себя совершено эгоистично, стараясь преследовать только лишь свои цели.

Шерлок видел, как она нервничала, и насколько сильно ей завладел страх, когда он находился глубоко в ее горле. Но, не смотря на ее неуверенность, Сэди сделала это, потому ему этого хотелось. Она сделала это, и она смогла взять его глубоко. Она не была первой женщиной, которая могла делать ему минет, принимая его член глубоко в свое горло, но для нее это ощущалось более значимо. Шерлок пришел к выводу, что она была первой... кто делал это из любви к нему.

Шерлок никогда не сможет забыть ощущение того, как она делала глотательные движения вокруг его члена, заставляя тем самым сжиматься свое горло и стискивать его член, и то, как она издала вздох, когда он находился глубоко внутри ее горла.

Когда он вышел в коридор и закрыл позади себя дверь в кабинет, она нахмурила брови.

— Ты закрыл свою дверь? От меня? Что ты там делал?

— Просто работал.

Это была спальня, которая использовалась им как кабинет. В ней находилось практически тридцать мониторов, с помощью которых он мог наблюдать за собственностью «Ночной Банды» и братьями, чего ей не нужно было видеть.

Он провел ладонью по ее руке, нежно поглаживая.

— Прости, что не смог принять душ с тобой.

Все еще недовольная происходящим, Сэди принялась грызть ноготь на большом пальце.

— Ага. Ну, что ж, мне нужно идти. У меня тоже есть работа, которая не ждет.

Шерлок отвел ее руку от ее рта и сжал ее.

— Мы можем поговорить минутку? — поскольку ей было уже известно насчет «Ночной Банды», ему, по-видимому, следовало бы рассказать ей и все остальное.

— Меня уволят, если я войду в сеть позже положенного времени.

Большим пальцем он нежным движением разгладил морщинки, что появились на ее лбу, если бы он только мог так же избавить ее от этого подозрительного и загнанного выражения в глазах.

— У тебя есть пять минут, — он взял ее за руку и повел в гостиную.

Ее праздничный торт все еще стоял посреди кофейного столика. Только теперь он был наполовину съеден, они ели его на завтрак, кормя друг друга с рук, пока это не кончилось все слизыванием глазури друг с друга и сексом на полу. Он до сих пор чувствовал липкость на коже от глазури, от которой его должен был избавить совместный душ, который обломался благодаря его работе. По крайней мере, он помыл лицо и бороду; он ненавидел остатки еды в своей бороде. Шерлок всегда очень внимательно относился к своему телу.

Он усадил ее на диван, улыбаясь, когда она, прежде чем присесть на диван, внимательно осмотрела его, чтобы не присесть на что-нибудь отвратительное. Он чувствовал, что в любой момент, она могла попросить его навести порядок в этом доме, он чувствовал, что это приближалось. И он бы с радостью позволил ей это. Он не был неряхой из каких-то корыстных или же философских побуждений; просто он считал уборку не самой нужной из всех работ на земле. Он жил один, поэтому не мог найти ни единой причины, по которой это могло тревожить его. Он убирался на кухне, когда там образовывалась полнейшая свалка; он мыл посуду, когда у него заканчивалась чистая посуда, из которой можно было есть и пить. Хотя нельзя игнорировать тот фат, что это у него занимало больше времени, чем у других, но тут уже ничего не поделать.

— Что случилось? — проговорила она, и ее глаза сузились.

Он присел на диван рядом с ней.

— Ничего не случилось. Просто мне необходимо сказать тебе, что в ближайшие две недели мне предстоит целая куча работы, которая потребует моего участия, и меня часто не будет рядом.

— Могу я узнать, что за работа?

Ей уже было заведомо известно, что он не сильно откровенничал с ней по поводу его работы, поэтому он догадывался, что она заполняла пробелы, касаемо информации о его работе, используя свое богатое воображение. Он предполагал, что она могла спросить что-то вроде этого.

— Ничего плохого. Просто пробеги и встречи, которые посвящены отдыху. Также близится благотворительный пробег, который пройдет в Л.А. Это национальный праздник, куда съедутся байкеры со всего округа Колумбия в Л.А, поэтому это важный слет, и мы являемся одним из ближайших клубов к конечному пункту назначения. Поэтому на протяжении пары дней к нам будут непрерывно съезжаться байкеры.

— Да, точно Я читала об этом онлайн. Мили улыбок, так? Где байкеры дарят больным детям игрушки.

— Ага. Именно. Они будут останавливаться в больницах в процессе поездки по маршруту, будет большая гонка в Л.А в субботу, а так же вечеринка тем же вечером в Малибу.

— В Малибу? — ее удивление полностью стерло остатки подозрительности.

Следовало признать, что Малибу казался для обычных людей, не задействованных в байк-херне, странным местом для слета байкеров.

— Там есть байк-бар. Так или иначе, байкеры начнут приезжать в пятницу, и они будут размещены на ночевку в двух разных местах, включая также и наш клуб. Поэтому там будет происходить нечто безбашенное. И мне необходимо там находиться постоянно. Потом сразу после этого многие из нас направятся в Южную Дакоту, на слет байкеров в Стерджисе. И меня не будет в городе примерно пару недель.

— Получается, ты будешь тусить большую часть времени? Это и есть твоя «работа»?

— Все намного сложнее, чем кажется, но да, будет много вечеринок. Поэтому я ничего не говорил тебе раньше. Это место не для тебя.

— Когда ты говоришь безбашенные... это обозначает, что там будут: наркотики, выпивка и голые девушки?

— Не заморачивайся на этот счет, милая.

Она рассмеялась, но не тем смехом, который предполагал намек на нечто забавное.

— Ну, и как сильно ты собираешься «работать»? — она, определенно, произнесла слово «работать» в ироничном контексте.

Он взял обе ее ладони в свои.

— Сэди, послушай меня. Я тебе еще раз говорю — не заморачивайся насчет этого. То, что происходит между мной и тобой — нечто особенное для меня. Поэтому доверься мне, — он не имел понятия, почему он просто не закончил разговор на том, чтобы пообещать не изменять ей, по какой-то причине ему казалось неправильным обещать ей такое. Он не мог понять, какого хрена ему казалось это неправильным, но почему-то эти слова так и остались крутиться на кончике его языка. Вместо этого он просто попросил ее, чтобы она доверилась ему.

— Ты собираешься выпивать там? Напиваться? — он не пил при ней; он мог пересчитать по пальцам одной руки, когда он был при ней пьян с того момента, как они познакомились. Ну, с того момента, как они впервые переспали.

— Безусловно. Я могу тебе гарантировать, что я обязательно напьюсь. Причем сильно, — он сдержался, чтобы не ляпнуть, что выпивка для него не проблема, потому как он чувствовал, что доказал, что не является алкоголиком, как она подумала о нем в начале их знакомства. Он мог бы напиться в любое время.

— Наркотики?

— Марихуана будет точно. Возможно, спиды, когда мы будем ехать. До Стерджиса предстоит долгая поездка. Ничем другим я не балуюсь (прим. спиды — это стимуляторы амфетаминового ряда (амфетамин/метамфетамин) в виде порошка).

— Но все это будет вокруг тебя.

— Да. Именно поэтому для тебя там не место.

Она принялась грызть ноготь на большом пальце.

— Скажу откровенно, мне это совершенно не по душе.

— Я тебя понимаю. Но что есть, то есть.

— Это так глупо говорить «что есть, то есть», — она повторила его слова голосом полным издевки. — Что это вообще значит?

Не было ни единого шанса, что этот разговор мог закончиться тем, что он не уедет на две недели от нее, полноценно окунувшись в жизнь клуба, поэтому он позволил ей задавать вопросы и насмехаться, но вместо того, чтобы ответить, Шерлок вновь задал встречный вопрос.

— Ты мне доверяешь?

Она выпрямилась и пристально посмотрела на него, затем сузила глаза и сжала губы в тонкую линию, вздыхая.

— Я доверяю тебе. Но мне это все не нравится, мне не нравится, как это заставляет меня чувствовать, и я не понимаю этого, но да, я определенно доверяю тебе.

Он поднес ее ладони к своим губам и провел бородой по ее костяшкам, пока она не вздохнула вновь, только теперь на иной манер. Звук больше напоминал стон, чем сердитый вздох.

— Все будет в порядке, маленькая преступница, — он поцеловал ее руки. — Я останусь с тобой включительно по ночь четверга, и затем я уже вернусь, когда приеду со Стерджиса. Мы будем созваниваться, и все будет в полном порядке.

Она резко отдернула свои руки из его ладоней.

— Ладно. Мне пора на работу.

~oOo~

В четверг днем Шерлок хотел было заехать на своем огромном GMC пикапе на подъездную дорожку своей матери, когда заметил, что развалюха Томаса загораживала въезд, он пробормотал раздраженно «Бл*дь» и припарковался на дороге.

Живая изгородь толокнянки уже так разрослась, что была на подъездной дорожке. Он подрезал изгородь весной, но Томас, очевидно, ни хрена не делал с того момента, кроме как, вероятно, пару раз прошелся газонокосилкой по передней лужайке.

Его мать и брат жили от него менее чем в тридцати милях езды, и он прекрасно понимал, что ему следовало бы навещать их чаще. Но день, проведенный здесь, не предвещал ничего, кроме работы, разочарования и депрессии, и, вероятно, поэтому ему было проще занять себя чем-либо другим, чем ехать сюда.

Но когда он полностью забивал на все, это место превращалось в помойку.

Их мать уже течение долгого времени находилась на инвалидности. Она всегда была тучной женщиной, сколько ее помнил Шерлок, а работа, связанная с постоянным нахождением на ногах, только прибавила ей огромный список медицинских проблем, которые имели место из-за очевидной причины — лишнего веса. У нее был целый букет: диабет, высокое кровяное давление, смещение позвоночных дисков и бесчисленное множество остальных болезней. Она передвигалась неплохо, но только на протяжении небольшого периода времени. В настоящий момент радиус ее перемещения был ограничен в пределах мили по главной улице города до «Walmart» и больницы, которая находилась на том же удалении от ее дома, только в противоположном направлении от супермаркета.

Томас, его сорокатрехлетний брат, перебрался вновь домой, когда его мать получила официальное подтверждение о постановке на учет по инвалидности, чтобы заботиться о ней. Но все обстояло совсем не так. Еще в течение первого года Томас совершенно прекратил всякие попытки работать, кроме случайных заработков, и его более или менее непостоянное употребление мета переросло в полнейшее пристрастие, которое выпило всю кровь из их матери.

Томас на протяжении долгого времени воспитывал Шерлока. Их мать перестала платить соседской девчонке за то, чтобы она сидела с ними, когда Томасу было десять, а Шерлоку — Тиму в то время — пять. Он забирал его каждый день из школы и провожал до дома, защищал его от старших парней, учил его, как нужно защищать себя, готовил ему, помогал с домашними заданиями, читал ему комиксы перед сном, учил, как нужно строить крепость из одеял, куда не смог бы забраться во сне монстр.

Преимущественно их мать появлялась только под утро, все еще одетая в медицинскую форму. Она старалась быть с ними утром, чтобы разбудить их, насыпать им на завтрак хлопья, поставить подпись под школьными замечаниями, взъерошить им волосы и отправить их в новый день. Но к тому времени, когда они возвращались со школы, она уже уходила на работу.

Шерлок любил своего брата так, как только мог любить мальчик, которого растил брат. На протяжении долгого времени он испытывал подавляющее чувство вины за пристрастие Тома. Он делал все, что мог. Он использовал связи клуба, чтобы найти ему работу, которые тот постоянно отвергал. Он оплачивал курс реабилитации три раза, которые брат бросал в течение недели. Он даже пытался прибегнуть к реабилитации, к которой прибегали у них в клубе, что подразумевало под собой вытащить его посреди ночи за шкирку из кровати, запереть в комнате отеля и принудить его полностью отказаться от употребления наркотиков под угрозой убийства, если тот вновь решится употреблять их. Но эта угроза не имела основания под собой; он бы не смог причинить боль Томасу. Он бы просто не смог сделать этого с их матерью, он прекрасно понимал, что это убьет ее.

На данный момент, все его эмоции в отношении Томаса сводились к озлобленности. Его брату было наплевать на все в той же мере, в которой он отчаянно желал ширнуться. Поэтому в большинстве случаев Шерлок просто старался игнорировать эту херню, и именно поэтому он пустил всю ситуации на самотек, уповая на то, что это как-то, да разрешится, даже пусть и смертельным исходом для брата, но в тоже время он пытался уберечь свою мать, как только мог. Он оплачивал ее счета, старался убедиться, что у нее были все необходимые лекарства и полезные продукты, которые доставлялись ей каждую неделю. Он прекрасно понимал, что Томас забирал у нее большее количество пенсии по инвалидности, если не всю, но Шерлок спускал это на тормоза. Он делал все, что мог, чтобы позаботиться о матери.

Он направился к подъездной дорожке, отпинывая и отпихивая заросли толокнянки со своего пути, Шерлок отчетливо чувствовал ярость к Томасу, что таилась в его груди и с каждым мгновением становилась все больше и больше. Особенно с того момента, как он познакомился с Сэди. Она была наркоманкой со стажем, плотно сидевшей на наркотиках в течение многих лет, но она не причиняла никому боли даже в то время, когда принимала их. А когда она начала свою реабилитацию, она намертво вцепилась в нее руками и ногами. Она хотела покончить со всем. Она была сильной. Такая малышка, а в сотни раз сильнее и крепче характером, чем его брат. Том был долбанной тратой денег.

Когда Шерлок уже был готов повернуть на дорожку перед домом, он замер. Какое-то движение позади насторожило его. Томас был там. Копал. Он развернулся и продолжил идти по подъездной дорожке, проследовал мимо автоприцепа, который сегодня был его целью. Всем байкерам, которые начнут уже приезжать завтра, понадобятся места, где можно будет спать.

О чем он, между прочим, говорил матери и Томасу, что заедет сегодня днем. И что было бы круто, если бы его брат не стал загораживать долбанную подъездную дорожку своей «Тойотой», которая представляла собой ржавый кусок дерьма.

Том вырыл яму в заднем саду его матери, около гаража, которая была примерно четыре фута в длину и три-четыре фута в глубину. Даже пользуясь длинной лопатой, ему приходилось нагибаться очень низко, чтобы достать землю, которая была на дне ямы. Вскоре ему понадобилось бы забраться в яму самому. Куча земли, которую он вырыл, доходила ему почти до пояса.

— Какого хрена ты делаешь, Томас?

Его брат повернулся и улыбнулся, грязный пот стекал дорожками по его лицу. Томас выглядел именно так, как подобает человеку, который уже десятки лет сидел на мете: он был на пару дюймов ниже Шерлока, весил он примерно сто тридцать килограмм. Его зубы были в ужасном состоянии. Слезящиеся голубые глаза впали, а его болезненная, покрытая воспаленными пятнами кожа дрябло свисала на скулах. Длинные, засаленные седые волосы свисали неаккуратными прядями с его головы, а также на его щеках виднелась седая щетина. Он выглядел, как хранитель склепа (прим. хранитель склепа — герой детского мультсериала по названием «Байки Хранителя склепа»).

— Привет-привет, младший братишка. Ну и как твое ничего, Тимбо? — он вытер свою праву руку о грязную футболку и протянул ее Шерлоку, которой пожал ее без энтузиазма, мозоли на ладонях Томаса вскрылись, но он, кажется, совершенно не замечал этого.

— Приехал за жилым автоприцепом. Ты, кажется, обещал мне, что ничего не будет загораживать подъездную дорожку.

— Ага. Прости, мужик. Совсем забыл. Долбанное корыто не заводится. Не смог отогнать ее.

Шерлок не собирался уезжать без автоприцепа, но он также не собирался оплачивать или же ремонтировать пиявке-брату-наркоману ремонт его колымаги. Он решил, что прицепит долбанный трос и отбуксирует его хреново корыто ниже по улице.

Не было никакого смысла произносить вслух, что он был намерен сделать. Поэтому он просто повторил свой вопрос.

— Что ты делаешь?

Небрежно делая взмах рукой в сторону небольшого кустика в пластиковом горшке, который был примерно в фут высотой, Томас проговорил:

— Вот, купил для матери подарок в «Home Depot» куст сирени, — он повернулся к Шелоку, светясь гордой улыбкой, обнажая его черные сгнившие зубы. Его зрачки были огромными, почти полностью поглотив белок глаза. Да, какой сюрприз!

Когда Томас чувствовал желание работать, он направлялся рано утром в Home Depot, чтобы попытаться найти себе любую работу. Но, вероятно, вместо того, чтобы найти себе хоть какую-то работу, за которую можно получить деньги, он нашел увядающий куст сирени и дозу.

— Чувак, ты можешь посадить десяток таких в ту яму, что ты выкопал. Прекрати копать. Если не остановишься, то перекопаешь весь долбанный сад.

Томас опустил взгляд на свою работу.

— Ты так считаешь?

— Естественно, брат. По крайней мере, засыпь половину земли обратно.

— Точно, чувак. Так и сделаю, — с этими словами брат Шерлока вновь опустил лопату в яму, загребая ей гору земли, а Шерлок просто сдался и направился в дом.

Он увидел маму, которая сидела на своем привычном месте, в старом кресле качалке, которому было примерно столько же лет, сколько и Шерлоку. Телевизор, как всегда, работал, но она не смотрела его. Она копалась в своем телефоне, вероятно, играя в одну из дюжин своих любимых игр или же в игры в соцсетях, которые она тоже любила.

— Привет, мам.

— Тим. Привет, мой мальчик. Ты разве говорил, что приедешь сегодня? — она положила телефон на свой живот и улыбнулась ему

Он пересек комнату и поцеловал ее в щеку.

— Ага. Помнишь, я говорил, что мне нужен автоприцеп.

— Ох, точно. Для твоих друзей. Конечно. Они хорошо обращались с ним в прошлый раз.

Демон и Фей брали его прицеп летом пару лет назад, они жили в нем, пока в их доме велся ремонт. И если говорить начистоту, то прицепом пользовались больше всего тогда, потому что остальное время он просто стоял без дела.

Семья Шерлока за все время использовала автоприцеп всего три раза, с того времени, как ему исполнилось семь, им совершенно перестали пользоваться. Когда его отец еще жил с ними, они ездили пару раз на отдых на жилом автоприцепе, но когда Шерлоку исполнилось три года, отец ушел из семьи. У него не было ни единого воспоминания о жизни с отцом. Если верить Тому, то их отец был пьяницей, и когда он напивался, любил поколачивать мать, поэтому он не чувствовал никакого чувства потери или сожаления на этот счет.

К тому моменту, как Шерлоку исполнилось семь, за исключением случайных знакомых и соседей, больше никто не просил одолжить автоприцеп, поэтому только они и пользовались им. Она просили мать открыть его, чтобы они могли в нем переночевать. А в связи с тем, что они большую часть времени были одни, они пользовались им для ночевок. Шерлок до сих пор не мог понять, почему ему казалось в то время так круто оставаться ночевать там. Томас рассказывал истории про приведений, держа включенный фонарик у своего подбородка, и они ели сэндвичи и запивали газировкой из бутылки. Когда они оставались ночевать в автоприцепе, то представляли, будто ночевали в глухом лесу.

Шерлоку было одиннадцать, когда он впервые узнал, что его брат принимает наркотики. К тому моменту, как ему исполнилось четырнадцать, обычно он был тем, кто готовил ужин и наводил порядок дома.

Он посмотрел в окно. Томас все еще копал. Шерлок повернулся к своей матери и опустился со вздохом на диван.

— Ты в порядке, мам? — проговорил он с нежностью. — Я собираюсь подстричь кусты снаружи дома, пока я тут. Может нужно сделать что-то еще?

~oOo~

— Нолан! Рад видеть тебя, брат!

Нолан улыбнулся.

— Привет, Шерлок! — он только и делал, что переходил из объятий в объятия между братьями «Ночной Банды».

Не желая оставаться в стороне, Шерлок схватил пацана за жилетку и притянул его в крепкие объятия. Да, он уже не был пацаном — теперь Нолан был оружейным приставом (прим. Оружейный пристав — заместитель Президента по безопасности. Отвечает за соблюдение членами клуба его устава и правил, поддержание нормальной обстановки вне клуба, во время всех мероприятий внутри и вне клуба. Отчитывается о нарушениях Президенту и ВП.)

И Нолан был примерно одного возраста с Сэди, поэтому ему следовало бы прекратить думать о нем, как о ребенке. Что казалось ему просто замечательной идеей.

Шерлок отпустил его и в следующий момент ударил его в грудь по нашивке оружейного пристава.

— Ну и что, мать вашу, это такое?

Нолан пожал плечами.

— Моя новая нашивка, полагаю.

— Вы, парни, все еще ничего не перевозите, катаетесь налегке?

— Ага. В Сигнал Бенд сейчас все спокойно. Мы все отстроили заново, и больше ни хрена там не перевозят.

Примерно месяц назад Исаак и Лэн вышли из тюрьмы. Теперь их дорожный капитан был очень молодым. Шерлок был старше каждого их брата. Баджеру, их президенту, и Дому, который все еще был их офицером разведки, было только по тридцать. Дабл Эй был их вице-президентом, Нолан — оружейным приставом, и еще какие молодые парни, которых Шерлок не знал, или, по крайней мере, не помнил, Кэллен был их секретарем — им, как он полагал, было всего лишь по двадцать.

Это было чертовски круто, что Миссури, наконец, обрубили все преступные щупальца, потому что все опытные члены МК больше не сидели за столом. Шоудаун, Лэн, Иссак — теперь были не при делах, даже несмотря на то, что они все уже вышли из тюрьмы. Братья по-прежнему были членами МК и могли советовать, но они больше не стояли у руля, ничего не планировали. Шерлок не понимал этого. Опыт всегда должен был стоять во главе. Только это имело смысл в полном опасности мире МК.

Но это было не его делом. И Миссури в данный момент был уже совершенно не тем клубом, что он помнил, несмотря на то, был ли он головной чаптой или нет. Возможно, они и управляли городом, но уже не занимались ничем противозаконным

Даже Исаак и Лэн остались дома, подчиняясь правилам досрочного освобождения.

Когда Нолан заметил Фарго и Киану, он направился в их сторону, Шерлок осмотрел комнату. Везде было полно людей из союзных и дружественных клубов, они были повсюду: на парковке, в общей комнате, в комнатах, отведенных под ночевку. «Ночная Банда», «Медные быки», «Хищники», «Викинги», «Проповедники», «Отвязные ублюдки» и еще пара других клубов, члены клуба и их старухи, и все остальные. Они оттягивались так отчаянно, как только могли.

Старуха Коннора, которая работала пожарным, устроила скандал, когда Кон и Хусиер уселись с главным пожарным округа и стали обсуждать договоренность о том, чтобы меры безопасности в эти выходные были более гибкими.

К счастью, Стерва Кордеро была проблемой Коннора и только его.

Хусиер, Барт, Шоу и Баджер уселись на кожаных стульях в дальнем углу комнаты, со стороны создавалось впечатление, что они пытались разговаривать в самый разгар всеобщего веселья, когда Музыка буквально ревела в помещении. На краткое мгновение он задумался о том, чтобы схватить Дома за жилетку и направиться в ту строну. Но, честно говоря, Шерлок был навеселе и чувствовал себя хорошо, чтобы вообще заморачиваться или думать о чем-либо. Если бы было что-то важное, он бы знал об этом. Кроме того, это вряд ли была запланированная встреча членов клуба. Видно было, что парни просто собрались потрепаться.

Шерлок направился к бару. Он пил пиво, но сегодня вечером не было причин не упиться в хлам, поэтому на этом он и решил сосредоточиться. В конце концов, в этом была вся фишка таких слетов. Не было никакой работы, которую нужно было делать, пока байкеры продолжали пребывать, и ничего не могло отвлечь его от тусовки.

Он написал Сэди, что будет не доступен, чтобы она звонила только по неотложным делам, затем он убрал свой телефон, зная наперед, что она не ответит ему. Она была зла на протяжении всей недели, потому как была не в восторге относительно планов его клуба. У него было ощущение, что если бы он сказал, что направляется по делам, чтобы разобраться с кем-то, то она была бы более снисходительна. Он мог бы попытаться ее успокоить и задобрить, но отсутствие ее хмурого взгляда лишило бы происходящее своего очарования. Но когда он вернется из Стерджиса, им предстоит разораться во всем.

А прямо сейчас его целью был бар. У него не было ни одной причины, чтобы не пить до того момента, пока он не рухнет на пол.

Дом с Тиной, сидящей у него коленях, пил шоты, которые ставил между ее огромных сисек. Все девушки на вечеринке были одеты сегодня что-то вроде байк версии Оскара. Он еще никогда не видел столько крошечных блестящих предметов одежды, которые и предметами одежды было сложно назвать, за исключением «Шоу Сисек» в Вегасе. Биби активно пополняла ряды девочек в МК, чтобы обеспечить всем пребывающим байкерам достаточное количество «новых развлечений». На протяжении пары вечеринок двери были открыты для всех, особенно для новеньких девушек.

Шерлок состоял в клубе достаточно давно, чтобы знать, что девочки, которые считали сейчас, пока солнце все еще не зашло за горизонт, что они собираются хорошо провести время и повеселиться, будут абсолютно шокированы, когда обнаружат, насколько они заблуждались, когда наступит ночь. Просто сидя здесь за баром, он уже мог назвать тех девушек, которые брали на себя больше, с чем могли справиться. Он даже мог это слышать. Они хихикали. Настоящие клубные девушки не хихикали. Настоящие клубные девушки называли себя сучками и были именно такими.

— Налить тебе еще одну, Шерлок?

Он повернулся и увидел Шейли за баром, которая кивком указывала на его руку, в которой он держал пустой стакан. Он даже не помнил, что у него в руке был стакан с виски. Отношения с Сэди превратили его в гребаного слабака.

— Ага, крошка. Просто оставь бутылку.

Шейли улыбнулась ему. Она выглядела шикарно, ее губы обильно покрыты блеском. И ресницы тоже.

— Как скажешь. Может, что-то еще? — она подалась вперед. Шерлок мог видеть темные ареолы ее сосков, которые выглядывали из-за кромки блестящего голубого топа.

Он усмехнулся ей.

— Нет, Шэй. Я в порядке. Просто бутылку.

— Что ж, хорошо, — промурлыкала она и направилась, покачивая бедрами, к противоположному концу бара. У нее была потрясающая задница. Он знал, что сегодня она не задержится надолго на раздаче напитков. Кто-то да выкрадет ее в свое полное «пользование». И, кстати, Шейли была настоящей клубной сучкой.

Глава 12

Сэди

Знаете, какую глупость действительно не стоило совершать? Исследовать мотоклубы, встречаясь с байкером. Особенно когда этот байкер был вообще вашим первым парнем. Когда он только что уехал на несколько недель «слётов» и «пробегов» и оставил вас позади. Это было худшим моментом из всех возможных, чтобы начать исследовать то, что означает «клуб» и все, связанное с этим словом.

Не то, чтобы Сэди не слышала о МК «Ночная банда», прежде чем повстречала Шерлока, или каким-то образом сумела избежать всеобщего популярного увлечения байкерами и их преступной таинственностью. Но в пятницу, сидя за своим столом и копаясь в сети между звонками в техподдержку, она получила намного больше информации, чем в действительности хотела.

Материал о криминальной деятельности не беспокоил её слишком сильно. Там было мало конкретного про «Ночную банду», однако было много новостных репортажей и хронологически подобранных комментариев к статьям о других клубах, или о «культуре насилия», или о женоненавистничестве, или другие бесчисленные критические комментарии, и ничто из этого не стало новостью для неё. Она не жила в пещере. Как человек, проживший годы вне закона, или, по крайней мере, незаконно приобретавший и потреблявший наркотики, она имела некоторое представление о людях, ведущих этот бизнес. Её личная позиция была – наркотики не должны считаться незаконными вообще, и всё больше людей соглашались с ней.

Она не обвиняла производителей, наркоторговцев, дилеров или любого в наркобизнесе в своих проблемах. Она обвиняла себя, и она обвиняла Дарси и Брендона.

А что касается «культуры насилия», ну, в общем, её безо всякой на то причины подстрелил коп. Так что проехали. Люди – жестокие мудаки. Как правило.

Кроме того, на каждую историю о насилии и преступной деятельности, ассоциировавшуюся с байкерами, была другая история — об их защите детей от надругательств и издевательств, о вложении денег в поддержку кого-то, находящегося в отчаянном положении, или тому подобное. Они были людьми. Хорошими и плохими. Так что это не беспокоило её. 

То, что полностью завладело ее вниманием, — это фотографии, страница за страницей беспорядочных изображений голых или почти обнаженных женщин. Во время массовых пробегов, вечеринок, на байках, на байкерах — казалось, что у каждой женщины, околачивающейся рядом с байкерами, одежда села от стирки или попросту слетела с тела. И у всех у них были огромный сиськи и совершенные задницы.

Это не совсем правда. Там также было множество изображений обычных людей, но её глаза прекратили видеть фотографии обычных людей и собрали воспоминания обо всей сексапильной обнаженности и услужливо сохранили их в умственной кэш-памяти.

И Сэди обнаружила, что она, на самом деле, ревнивая женщина. Пи*дец какая ревнивая. Пока она дистанционно чистила от хлама корзину какого-то идиота, который никогда-никогда не чистил эту папку ранее и имел в ней более чем два миллиона файлов для удаления, Сэди сидела и переживала слайд-шоу фотографий с последнего пробега «Мили улыбок» пятилетней давности. Пробег в Л.А. больше был похож на карнавал, с аттракционами для детей и тому подобными вещами. Множество фотографий, сделанных в дневное время, запечатлели улыбающихся людей, обнимающих детей, поглощающих карнавальную еду. Обычные. А затем солнце садилось. И наступало время распутных фотографий. 

Шерлок был на одной из тех фотографий. Просто на заднем плане, без вспышки, он был почти неразличим. Его прическа была другой, но борода такая же, как сейчас. Это был он, скалился в широкой усмешке, какую она никогда не видела на его лице, а его руки были заполнены высвобожденными из топика сиськами какой-то девки.

Она глазела на эту фотографию в течение очень долгого времени. 

Она делала закладки на фотографиях и продолжала искать дальше. Она искала информацию о том самом Стерджисе (прим. Стерджис — город в штате Южная Дакота США. Город широко известен, благодаря крупнейшему в мире ежегодному слёту байкеров, получившему название «Мотоциклетное ралли в Стерджисе»), о котором он продолжал говорить. 

Стерджис был ещё хуже. Стерджис целую неделю был этаким Вудстоком на колёсах. По всей видимости, женщины с самодовольным видом ошивались вокруг этого крошечного городка в Южной Дакоте, одетые лишь в боди-арт. Средь бела дня. 
Какого. Реально. Чёрта.

После того, как её смена закончилась, и она вышла из системы, то продолжала сидеть за столом и просматривать фотографии, сохраненные в закладках. А затем она просто уставилась на Шерлока и его руки, наполненные огромными фальшивыми сиськами.

Она доверяла ему, верно? Да. Она доверяла ему.

Но он пил и накуривался. А она не знала пьяного и обкуренного Шерлока. Она никогда не встречалась с ним. Но, тем не менее, она знала, на что это похоже — облажаться. Она знала это слишком хорошо. Она держала себя в руках, но это не означало, что она никогда ранее с завидной регулярностью не делала ужасный жизненный выбор, пока не разрушила всё. У неё дважды был хламидиоз из-за ужасного жизненного выбора, сделанного во время разрушения (прим. инфекционное заболевание, передающееся половым путём). Она оказывалась в некоторых причудливых опасных ситуациях из-за ужасного жизненного выбора и принятых в период саморазрушения решений.

Шерлок не давал ей никаких обещаний. Он сказал, что определенно будет нажираться в хлам, и он просил верить ему. Он сказал, что между ними что-то особенное. Но он ничего не обещал ей, а она не просила его.

Почему она не попросила его пообещать ей? Он скинул всё на неё, велев доверять ему. Он не сказал ей, что она может доверять ему, что у неё есть веские на то причины. Он просто велел делать это. «Что есть, то есть», — сказал он. Какого хера это означало? Люди говорили это постоянно. Бессмысленная тавтология. Полная херня.

Но когда солнце село, оставив после себя сумрак, Сэди долго металась по своей тускло освещенной квартире. Она так сильно была взбудоражена, что думала, что может услышать свои мысли. 

Проблема нарастала, она должна была позвонить Гордону. Он отведёт её на ужин. Ему нравилось выводить её на ужин, когда она нуждалась в нём.

Но вместо этого она схватила свои ключи.

~oOo~

Мотоциклы заполнили обе стороны Марипоса Авеню, разделяя район на три части: участок «Виртуозных Мотоциклов», территория «Ночной банды» и участок в каждом направлении по обе стороны. Переулки вокруг и позади огороженной территории также были заполнены. Сэди обогнула район четыре раза, медленно, просто пытаясь рассмотреть всё, что только могла увидеть. Транспарант, натянутый через улицу, гласил: «Мили Улыбок» – Город Мэдрон и МК «Ночная банда» приветствуют Вас!». В местах для парковки автомобилей, позади высоких проволочных заборов, перетянутыми лентами с красными и черными полосами, она смогла рассмотреть крыши того, что, как она подумала, были жилыми автоприцепами.

Музыка была невероятно громкой и, вероятно, живой. И люди были повсюду. Те же люди, которых она видела на всех тех сотнях фотографий. Женщины в джинсах, так сильно обтягивающих их ноги, что казалось, будто колени не сгибаются во время движения. Огромные сиськи, густые волосы, много татуировок, и они буквально до полусмерти ослепляли блеском стразов всё и всех, находящихся поблизости. Все мужики были волосатыми и широкоплечими.

Даже на улице люди, казалось, были равнодушны к публичному проявлению желания. Ещё одна вещь, которую она видела в сети: множество публичного секса. Или, по крайней мере, публичного полу-секса. Байкеры были также порочны, как и парни из студенческих братств. Возможно, даже хуже.

И Шерлок был где-то там, вероятно, пьяный… нет, абсолютно бухой. Он сказал «абсолютно». Он гарантировал, что будет пьяным. И, вероятно, у него была какая-то манда в кожаных шортах, вешающаяся на него, и, вероятно, сующая в его морду свою пи*ду.

Это её морда, мать вашу. 

Она ехала вниз по Марипоса, пока не нашла маленькое место для стоянки перед закрытым офисом бухгалтера. Табличка на стене прямо перед ней настоятельно извещала, что парковка только для клиентов, но ей было плевать. Они могли отбуксировать её, если захотят.

То, что она чувствовала, пока шла к клабхаусу, было не тем, что она обычно назвала шипением. Оно было более громким и более сильным, оно было другим. Такое же различие между открытием обычной банки с содовой и открытием той, что предварительно энергично взболтали. 

Это не было нервной реакцией, по крайней мере, не того вида, к которому она привыкла. Так или иначе, она не чувствовала потребности в дозе… не прямо сейчас… или потребности резаться, или что угодно из этого. Единственная нужда, которую она испытывала, это желание увидеть Шерлока. Она нуждалась, ох… она нуждалась… он был единственной мыслью в ее разуме. Она должна была лично убедиться, что его руки не были заполнены чьими-то сиськами, и что его морда не была похоронена в какой-нибудь ещё пи*де.

Она не додумалась переодеться, перед тем как уйти, она просто вообще ни о чём не думала. Сейчас же, когда она переступила границы этой колоссальной по своим масштабам вечеринки, она ощущала себя маленькой и незначимой в своих изорванных джинсах, черных высоких кедах и древней белой футболке с логотипом White Stripes (прим.: американская рок-группа). Ни единой блестки или стразины на ней. Также никакого макияжа, ведь она работала весь день в своей квартире. На ней даже не было лифчика.

Но это не останавливало парней от осмотра её сверху донизу, пока она проходила мимо, даже тех парней, чьи руки находились в вырезах футболок женщин или даже в их штанах, осматривали Сэди. Но при всем этом никто не преградил ей путь. Она беспокоилась об этом где-то глубоко внутри своего мозга, куда она запихнула свой здравый смысл: то, что она не была приглашена, по сути её совершенно не приглашали, и она не была уверена, что сможет войти внутрь.

Но это было до того, как она попала сюда и увидела толпу людей. Очень маловероятно что там был какой-то байкер, проверяющий список приглашенных у двери. 

Ей пришлось протиснуться через большую группу людей около двери, и у кого-то там появилась хорошая возможность ощупать её задницу, но его руку оттолкнули прочь, так что, кто бы это ни был, он, должно быть, разочарован её плоской попой. Она даже не побеспокоилась обернуться, чтобы выяснить, кто это был, она просто протолкнулась сквозь толпу.

И выяснила, что в дверях был байкер. Она не знала, проверял ли он список, но он прислонился прямо перед входом, бутылка бухла в одной руке и сигарета в другой. Он был невысокого роста, но не такой низкорослый, как она, но значительно ниже, чем Шерлок, и сколочен он был как бык, с толстой шеей и такими мускулами, бугрившимся на его руках словно горы. Его бритая голова была практически полностью зататуирована, и она подумала, что кожа под его бородой тоже была покрыта татуировкой. Слово «Банда» шло по его горлу, так что она предположила, что он был одним из «братьев» Шерлока, как он их называл.

Она и об этом читала. «Братство»: «код» — для всей этой херни ДЕВУШКИ НЕ ДОПУСКАЮТСЯ. 

Этот «брат» из «Банды» обсмотрел её сверху донизу, поглядывая искоса, а затем сделал затяжку сигаретой и выдул дым её в сторону. Она не могла открыть дверь, пока он не передвинется, так что Сэди натянула свою самую милую улыбку и произнесла:

— Простите.

— Ты потерялась niñita (прим.: девочка по-испански)?

Сэди расправила плечи.

— Не-а. Я прямо там, где должна быть.

— Я так не думаю. Это место не для маленьких девочек, — его ленивый похотливый взгляд она моментально добавила в свой список страхов. Но Шерлок не будет ошиваться с мудаками, ведь так?

Что, если она должна прямо сейчас объяснить ему, что она знает Шерлока, и даже, возможно, сказать ему, что она девушка Шерлока. Определенно, она должна сказать это ему. Но если бы здравый смысл поддавался контролю, то она не стояла бы на этом самом месте. Так что вместо того, чтобы попросить о помощи, она произнесла:

— Пошел на хер, мудак.

Ладно, по крайней мере, это смело с лица парня похотливый прищур. Он бросил сигарету, схватил её за руку и прижал к стене здания. А затем, всё ещё удерживая её там, где она была, ногами, он положил руку прямо на её сиськи. Он не сжимал или что-то ещё, просто положил туда руку и уставился на неё. Она была слишком ошеломлена и опасалась что-либо делать, даже дышать. Затем он наклонился — его дыхание было наполнено виски и сигаретами — и сказал:

— Маленькие девочки должны быть осторожны с тем, что они говорят. Им может быть больно.

— Диас, какого хера ты творишь?

Коротышка… очевидно, Диас… отстранился и улыбнулся Сэди.

— Просто небольшой урок.

Новый парень, более высокий, гладко выбритый, с длинными красивыми тёмными волосами, распущенными по плечам, протянул руку к Сэди, и она приняла её.

— Не обращай внимания на Диаса, куколка. Он пьян, но не насильник.

Он оттащил её от стены.

— Хотя ты должна пойти домой. Это место не для тебя.

Теперь она снова была взбешена.

— Люди, давайте, продолжайте говорить мне это! Я ищу Шерлока! Я — его девушка!

Диас и её спаситель посмотрели друг на друга, а затем снова на неё. Её спаситель произнёс:

— Повтори ещё раз? Ты — Таррин?

— Кто такая, на хер, Таррин?

Иисус Христос. Таррин? Кто такая Таррин? Она вообще знает Шерлока? 

Двое из «Ночной Банды» снова посмотрели друг на друга. Кто-то хотел пройти через дверь, и её спаситель, всё ещё удерживая её за руку, потянул её в сторону от двери. Диас остался с ними. Звук Музыки взорвался через открытую дверь, и Сэди посмотрела на этот клин громкой тьмы как на портал для перемещения из причудливой ситуации, в которой она оказалась.

— Окей, куколка, расслабься. Вот, что мы сделаем. Диас пойдёт внутрь и найдёт Шерлока. Я подожду здесь с тобой.

— На хер это. Я тебя не знаю. Почему я должна позволить тебе нянчиться со мной?

— У тебя есть выбор: или ты идёшь домой, или ждешь со мной, — он улыбнулся сверкающей белозубой улыбкой. — Я — Лакота. А ты?

— Сэди. Я — Сэди.

На этом Лакота повернулся к Диасу. Коротыш — мудачья морда, угрожающая насилием, — кивнул и направился к двери.

Как только он открыл её, Сэди выдернула свою руку из руки Лакоты и забежала в здание клуба, игнорируя крики мужчин, от которых она сбежала.

Как только она оказалась в тёмном, сыром, шумном и переполненном месте, она не знала, что делать дальше. Она должна продолжать перемещаться — Диас и Лакота следовали прямо за ней. Так что она продолжила свой путь мимо более пьяных, обдолбанных, обнаженных людей, чем те, кто находился снаружи, и попыталась исчезнуть в толпе, пока искала Шерлока.

Она не ушла далеко, прежде чем большая рука схватила её за загривок.

— Сэди, Сэди, Сэди, — произнёс голос Лакоты ей в ухо. — Плохая идея. Пойдём.

Сэди подумала, что он собирается вытолкнуть её обратно наружу, но вместо этого он сопроводил её к барной стойке.

Где сидел Шерлок. Там была блондинка, стоящая за ним, её руки у него на плечах, массировали и двигались вверх, чтобы царапать кожу под волосами, а затем прочесывали более длинные пряди на затылке. Она, казалось, блестела от кончиков волос до ступней, одетая в синий топик на бретельках, сплошь расшитый блестками, который едва прикрывал что-либо вообще, и белую юбку, которая прикрывала ещё меньше. Серьезно — Сэди могла лицезреть «щечки» попки этой женщины.

Шерлок разговаривал с парнем, сидящим рядом с ним. Тощий блондин с большими ушами, рука которого находилась в рубашке пышногрудой рыжей, сидящей у него на коленях. У него на жилете был патч, такой же, как у Шерлока, но он был другим в каком-то смысле, и Сэди не могла его идентифицировать.

И снова Лакота наклонился у уха Сэди.

— В каком направлении ты хочешь идти, куколка?

Она пошла вперед, прочь от хватки Лакоты прямо к Шерлоку и его блестящему питомцу бимбо (прим.: молодая привлекательная и исключительно глупая девушка).

Бимбо заметила её приближение и повернулась лицом к ней, вставая между Сэди и Шерлоком. Она выглядела так, как будто была готова помочиться на его ногу и пометить как своего.

— Тебе что-то нужно, маленькая девочка?

Даже в шуме толпы и группы, женщина превратила слова «маленькая девочка» в синоним слова «уродина».

Стоя в самом центре этого странного места, окруженная людьми, которых она не понимала и которые, казалось, были полностью враждебно настроены к ней, столкнувшись этой блестящей женщиной с классными сиськами и задницей, Сэди потеряла свою нервозность и воодушевление. Она постояла на месте в течение ещё одной секунды, смотря в блестяще-подведённые глаза, а затем развернулась прочь. Пошло всё на хрен. К чёрту и побоку.

Иметь парня отстой.

Когда она разворачивалась, то поймала взгляд Шерлока, и за шумом толпы она подумала, что услышала, как он произнёс её имя. Но это не имело значения. Она направилась к двери, а Лакота, любезно улыбаясь, отошел с её дороги.

~oOo~

Она вышла из здания и зашла за угол, прежде чем Шерлок начал кричать ей вслед. Она набрала скорость и прошла практически полпути вниз по участку, когда какая-то большая, лысая гора-байкер преградила ей дорогу и поймала за руки.

— Подождите, мисс. Похоже, кто-то хочет переговорить с вами.

Ха. Разве это не смешно. И что, бл*дь, это было, так или иначе? Она старалась освободиться, но затем Шерлок оказался позади неё.

Он взял её за руку.

— Спасибо, Эйт.

Гора кивнул и отпустил её. Он подмигнул Сэди, а затем отправился в клабхаус.

Ощущая слабое, но уверенное давление на руку от хватки Шерлока, она посмотрела на него и увидела, что он был абсолютно бухой. Его веки были наполовину закрыты, и он продолжал мигать, как будто пытался сфокусироваться. Он раскачивался на ногах, как будто с ее помощью, цепляясь за ее руку, он пытался удержаться на ногах.

Когда она дернула свою руку снова, он не был достаточно быстр, чтобы удержать её.

— Почему все здесь распускают руки? И ты пьян. Возвращайся назад и продолжай пить. Будь таким байкером, каким ты хочешь быть. Похоже, Блестящая Пони была готова к поездке.

И прежде чем она смогла развернуться, он схватил её снова.

— Сэди, *бать. Подожди. Боже, бл*дь, — его язык произносил слова так, как будто мужик полностью находился под действием новокаина.

Он толкнул её к стене. Толчки, распускание рук и вообще применение силы начинали подталкивать ее к давно забытой территории безумства, и она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе, что это место не для тебя.

Она едва могла понять его, так нечленораздельно он произносил слова.

— Все, кажется, я согласилась с тобой. Ты пьян, — повторила она.

Он засмеялся.

— Ага. Абсолютно. Почему ты здесь, маленькая преступница? — это получилась у него как: «А по… му здесь мал… прест?», но она поняла.

— Кто такая Таррин?

Он моргнул.

— А? Чт?

Её не нравился пьяный Шерлок.

— Не бери в голову. Ты прав. Я не должна быть здесь. Так что отпусти меня, и я уйду, — она корчилась под хваткой его рук, но он не пошевелился. 

— Не хочу, чтобы ты уходила. Скучал без тебя. Думал о тебе.

— Ага, это очевидно. Я могла рассмотреть, что это владело твоими мыслями, когда Искрящаяся Пони пыталась вскочить на головку твоего члена.

Большее моргания, и это было его единственным ответом. Затем он наклонился, проталкивая свою ногу между её и обхватывая её лицо свободной рукой. Его дыхание было похоже на ликероводочный завод Джека Дениелса. Она вошла в контакт с пьяными парами. 

— Сэди.

Даже пьяный, он сумел сделать так, что это прозвучало снисходительно.

И сейчас ей захотелось дозу.

Она толкнула его, но он был слишком тяжелым, чтобы она смогла его сдвинуть.

— Шерлок, я настолько за пределами терпения прямо сейчас, это вообще не смешно. Я должна убраться отсюда и позвонить Гордону. Прямо сейчас. Пожалуйста, просто иди обратно и делай то, чтобы ты не собирался сделать, и оставь меня в покое.

— Я не могу, — нечленораздельно произнёс он. — Я люблю тебя.

Она застыла и попыталась встретить взгляд его глаз, но они были едва открыты, и у него был глупый пустой взгляд. Он был пьян сверх меры. И вот где она оказалась, с теми тремя словами в её ушах, словами, которые она так хотела крепко прижать и никогда не отпускать, но не было никакого способа полагать, что они были правдой.

— Ох, ты мудак. Пошёл на хер.

Он нахмурился. Медленно.

— Не говорите так, милая. Я знаю, что ты тоже любишь меня. Я могу чувствовать это. Когда прикасаюсь к тебе, — его рука поднялась и приземлилась на её сиську, прямо туда, где его противный «брат» Диас трогал её.

Неожиданно её мозг начал сканировать старые файлы. Она была в Мэдрон. За городом было место, где она могла бы достать «окси». Всего лишь немножко, только чтобы пережить эту ночь. Если она пересечёт Калаверас Роад, то сможет достать героина прямо на углу улицы. Не лучшее дерьмо, но в шторм любая гавань хороша, и это было всего лишь на расстоянии пяти с небольшим минут. У неё не было налички, но чуть ниже в районе был банкомат.

НЕТ. Е*ать. Е*ать, нет. Она должна была убираться отсюда, прямо сейчас, и позвонить Гордону. Назначить встречу. Что-нибудь. 

— Шерлок, пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне уйти.

Он широко раскрыл глаза и попытался сфокусироваться, и она наконец-то, в течение целой секунды, думала, что смотрит на мужчину, которого она… любит.

— Я не знаю, что я сделал, — он отстранился и позволил ей уйти.

~oOo~

Гордон забрал Сэди от её машины на парковке у конторы бухгалтера, забрал её на позднюю встречу, а затем ночной ужин. Он отказался отвезти её обратно к машине, упорно утверждая, что не хочет, чтобы она оказалась близко к территории «Ночной Банды».

Он провёл большую часть позднего ужина, отталкивая её от Шерлока, выражая неодобрение относительно её опрометчивого поведения. Но она не чувствовала осуждения. Гордон никогда не осуждал.

Велев ей позвонить на следующий день, когда она будет готова забрать свою машину при ярком дневном свете, он проводил её до двери и пожелал доброй ночи.

Она почувствовала себя лучше… более спокойной… так или иначе, и в безопасности, так что она была способна спокойно спать. У неё редко были проблемы со сном.

Утром она грустила, но была спокойна. Прошлая ночь закончилась. И это определенно имело привкус расставания. 

Но, вероятно, так будет лучше. Да, она любила Шерлока. Она догадывалась об этом раньше, но ревнивый огонь, что она ощутила, выкристаллизовал это чувство. Но если его жизнь была такой, как она видела ночью, то это не было жизнью для неё. Не было. Преступные действия не были большой проблемой. Тем не менее, вечеринки — действительно были проблемой. Он был прав: это место не для неё.

Так что она пыталась держать свои мысли подальше от Шерлока. Она пошла на пробежку, приняла душ, съела свой завтрак, сидя на балконе. Августовский день собирался стать обжигающе жарким, но пока всё же это не достигло точки кипения.

Пока она сидела на балконе, читая комиксы на своём планшете и поглощая завтрак, раздался стук в дверь. Думая, что это просто приехал Гордон, вместо того, чтобы дождаться её звонка, она даже не заглянула в глазок, прежде чем открыла дверь.

И обнаружила Шерлока, стоящего там, твёрдо держащегося на ногах, но больше похожего на частично возвращенный к жизни труп. Его растрёпанные волосы прилипли ко лбу, а его кожа была бледной и немного зеленоватой. Но он улыбнулся.

— Привет, маленькая преступница.

Сердце Сэди загрохотало в груди, но она пыталась не допустить этого.

— Я думала, что ты в Лос-Анджелесе сегодня. Для вашего большого пробега и вечеринки.

— У меня был посетитель сегодня утром.

Примерно дюжина отрывочных комментариев о грудастых девках с блестящими тенями для век лезли ей в голову, но она держала рот закрытым и ждала, что он скажет что-то более определенное.

— Для тощего старого парня твой друг Гордон — пугающий ублюдок. И напористый как пи*дец.

Её подбородок опустился на грудь.

— Гордон приходил увидеть тебя? Где? Когда?

— В клуб. Сегодня утром. Пришел прямо тогда, когда мы начали только шевелиться. Вызвал переполох. Я так думаю, что вчера вечером я вел себя как мудак?

— Ты не помнишь?

— Не много. Не помню, что ты была там. Лакота подтвердил, что видел тебя. Но я чертовски хорошо осознаю, что не трахался направо и налево при тебе. Даже если я не помню происходящего, я способен сказать сегодня утром, и я говорю тебе сейчас, что я этого не делал.

— Там была девушка рядом с тобой.

— Я дам тебе слово на счет этого. Девочки всегда рядом со всеми на таких вечеринках. Мне надо, чтобы ты поверила мне на слово, что я не делал ничего плохого.

— Это выглядело неправильно для меня.

Но теперь она задавалась вопросом, не погорячилась ли она. Такое будет не в первый раз.

Он вздохнул.

— Сэди, я могу войти?

— Разве ты так не опоздаешь на свою байкерскую бонанцу (прим.: выгодное дело)?

— Я не еду. Вместо этого я здесь. С тобой.

— Ты не едешь? — её сердце снова громко и часто забилось. Он предпочёл её своему клубу.

— На меня наорали сегодня утром, сообщая, что вчера вечером я сказал тебе, что люблю тебя. Что было очень странным опытом, должен сказать, услышать это от парня, которого я никогда прежде не встречал… и примерно перед пятьюдесятью братьями. Мне жаль, что я не помню, как сказал это, и мне жаль, что я сказал это в первый раз таким образом, — он потянулся и обхватил её щёку. — Но, милая, это правда. Я люблю тебя.

Гордон не должен был никогда делать этого, и не только потому что идти в это место было скорей всего опасно как ад. Он, как предполагалось, должен был хранить её признания конфиденциальными. Но Сэди это вообще не заботило.

— Святое дерьмо, — выдохнула она.

— Итак, я могу войти?

Она кивнула и позволила ему вернуться обратно прямо в её жизнь. Фактически он никогда из неё никуда и не уходил.

Глава 13

Шерлок

Шерлок ужасно нуждался в кофе, но Сэди не пила кофе. Когда он начал проводить с ней ночи, она купила какой-то растворимый для него, но это было дерьмовое пойло. Так что когда она пустила его в свою квартиру, он первым делом спросил:

— Спасёшь меня одной из своих диетических кол?

Она обернулась и изогнула бровь.

— Ты же ненавидишь её.

— Мне нужен кофеин.

Кивнув, она направилась к холодильнику. Шерлок двинулся следом, чтобы сесть за обеденный стол, и на секунду опустил голову в свои руки. Ваза со свежими красными тюльпанами дразнила его насыщенным цветом.

Прошло слишком много времени, с тех пор как он напивался до беспамятства, но ему, бл*дь, это точно удалось прошлой ночью. Он проснулся распростертый в коридоре между холлом и демонстрационным залом, как будто он куда-то шёл, а у него просто закончился заряд энергии.

Когда он вполз в холл, Биби и женщины принесли плотный жирный завтрак, аккуратно обходя вокруг валяющиеся повсюду тела, и после нескольких бисквитов с подливкой, галлона или около того кофе и очень быстрого и очень холодного душа Шерлок почувствовал, что сможет пережить этот день. Все потихоньку начали оживать, соблазнительный аромат сосисок с подливкой и испеченных Биби булочек могли поднять и мёртвых из их могил.

Большая часть тел встала, и как только они стали шевелиться, чтобы приступить к последней стадии пробега — от Мэдрона до Лос-Анджелеса, с освещением всего пути прессой… тогда в двери возникло некоторое волнение, а затем Джей Эр подтолкнул прямо к нему тощего седого темнокожего чувака в костюме.

Это куратор Сэди — Гордон. Он был ростом, вероятно, около 170 сантиметров, стоял прямо перед носом Шерлока и даже дважды тыкнул ему в грудь, пока читал ему лекцию о необходимости относиться к Сэди с заботой и уважением, и о том, что значит любить наркомана, и в чём состоят его обязанности. Как Сэди могла бы сказать: «Е*ать-колотить!»

Они привлекли внимание каждого, имеющего уши и находящегося в относительном сознании в этом месте… сначала заинтересованное, а потом удивленное… И тогда Гордон закончил, он произнёс:

— Эта девочка сильная, но она не такая крепкая, какой любит себя считать. Она любит тебя. Обращайся с ней бережно или отпусти её. Теперь ты должен определиться.

Затем он протянул свою руку, и Шерлок пожал её.

Через пятнадцать минут, после того как Гордон покинул холл, чрезвычайно запутавшийся Шерлок заполнил пробелы своей памяти при помощи Лакоты и принял массивную дозу дерьма от своих братьев, а Хусиер сказал ему, что он может взять день, если хочет, и никто не будет его осуждать.

Он любил этот пробег и не хотел пропускать его. Но очевидно, что он просрал всё с Сэди, поэтому не мог позволить всему оборваться таким образом. Особенно не перед Стерджисом, буквально наступающим на пятки.

Так он и оказался здесь, сидел за её столом, потягивая вредную бурду, которая называлась диетической колой. Брр. По крайней мере, углекислый газ счистил последней налёт на его языке. Она села напротив него.

— Кто такая Таррин?

Е*ать. Что, бл*дь, он сказал ей прошлой ночью? Он сделал ещё один большой глоток напитка и поставил банку. Казалось, что она хочет прыгнуть прямо в яму с акулами. Ну, тогда ладно.

— Думаю, моя бывшая.

Не зная, что он сказал вчера вечером, честность без прикрас была лучшей тактикой. По его мнению, это была лучшая тактика в большинстве ситуаций.

— Думаешь?

— Всё кончено. Я сказал «думаю», потому что не уверен, что там когда-либо было что-то, что необходимо было заканчивать. Это сложно. Я действительно не в настроении обсуждать это прямо сейчас, но итог в том, что всё кончено, и это было прежде, чем мы встретились.

— Лакота думал, что я — это она.

— Я никогда не приводил её в клуб. Она всего лишь встречалась с парой моих братьев. Но, я думаю, все они знали о ней, — он вздохнул и поднял руку, прежде чем она снова смогла бы обвинить его в выборе слов. — Я так думаю, потому что не знаю. Но парни сплетничают. Много. Как торговки. Так что меня не удивит, если все они знают, что я приударял за цыпочкой по имени Таррин. Окей?

— Окей, — она посмотрела вниз на свои руки. — Ты любил её?

— Нет, — сразу же ответил он. — То, что было у нас, не похоже на это.

Она кивнула, не поднимая взгляд.

— Вчерашняя ночь испугала меня.

Он прикончил проклятую колу и отодвинул банку в сторону, затем потянулся через стол и взял её руки в свои.

— Сэди, послушай. Я не прошу тебя стать частью этой моей жизни. Я знаю, что это место не для тебя… — по какой-то причине она напряглась из-за этого и попыталась вытащить свои руки из его хватки, но он быстро прижал их вниз и удержал её: — …для меня нормально отделять мою клубную жизнь от моей личной жизни. Я отличаюсь от большинства моих братьев. Я люблю разные вещи, мой мозг работает по-другому… я не знаю. Я просто другой. Они — моя семья, мои друзья, и я люблю их всех, но клуб — не всё для меня. Черт, так или иначе, многое изменилось в клубе. Теперь у половины из них есть жены и дети, большинство ночей они проводят дома, ужинают и смотрят телевизор, как будто они — обычные люди. Вчера вечером случилась редкая штука. Вечеринки нередко становятся дикими, но не настолько.

— Но ты любишь вечеринки?

— Конечно. Это же вечеринки. В этом вся суть. И да, там всегда есть женщины — кто ради секса, кто просто так, принарядиться и потусить. Я могу заметить их и, скорей всего, могу пофлиртовать с ними. Я люблю флиртовать. Но я скажу тебе, что пока я с тобой, именно на этом всё и закончится. Ты должна доверять мне и верить, что я люблю тебя. Если ты настолько ревнива — это не сработает.

— Я никогда и не знала до этого, что ревнива. Но так и есть. Это больно.

Неспособный придумать, что ответить на это, он сидел и просто смотрел на неё, ожидая, когда она вновь посмотрит на него, но она этого не сделала.

— Посмотри на меня.

Она подняла голову.

— Я люблю тебя, — сказал он, улыбаясь ей. — Верь мне.

— Сколько лет тебе было, когда ты потерял свою девственность, Шерлок?

Он совершенно не ожидал такого вопроса, поэтому ему потребовалось мгновение, чтобы сформулировать ответ.

— Семнадцать.

Ему уж точно не надо было отгонять палкой девочек в средней школе. Он был тощим выродком, который играл в «Magic: The Gathering and Dungeons & Dragons». Не много девочек находилось в его вялом круге общения. Его первый раз был по дружбе, после игры «D&D» и выпивки небольшого количества шнапса. Со старшей сестрой его друга, которая подтолкнула его тем, что ей захотелось увидеть его член. А затем она захотела испытать ощущение от его члена. Каким же удивлённым ботаном он был, когда вошел незащищенным и кончил внутрь, ох… примерно через пять секунд. Она обсмеяла весь этот короткий жалкий опыт. Кроме той части, когда у него был секс и он прикоснулся к женским прелестям, — он не сделал её беременной, — что было не так уж и плохо. 

С тех пор он прошёл длинный путь.

— Мне было двенадцать.

Он дернулся от шока.

— Что?

— Моя няня и её парень подсадили меня на экстази, и он трахнул меня. Я помню это… типа как в тумане. У меня было кровотечение какое-то время после произошедшего, но у меня ничего не болело или что-то типа того в то время. Это просто было тем, что произошло со мной. Это продолжалось довольно регулярно, пока мне не исполнилось четырнадцать. Так я получила представление о сексе и наркотиках.

— Боже мой, Сэди… — он почувствовал тошноту, но это было не из-за похмелья. Шок и гнев скрутили его живот. 

Она продолжала так, как будто он ничего не сказал, и Шерлок увидел, что её глаза потеряли фокус.

— В течение долгого времени у меня действительно было некоторое количество жутких мыслей о себе и о сексе. Но после того как это прекратилось, я начала сходить с ума из-за этого и стала искать варианты сохранить тишину в моей голове. Секс был одним из способов сохранить тишину. Таким же был окси, а позже и героин. Резать себя тоже помогало. До сих пор помогает.

Её глаза снова зажглись, и она посмотрели прямо на него.

— Я начала употреблять, когда мне было двенадцать. Полностью подсела к четырнадцати. Чистая я всего лишь четырнадцать месяцев. Ты — первый человек, которому я когда-либо позволила себя узнать. Ты — первый человек, ради которого я когда-либо пыталась быть нормальной. Нормальное ощущается жутким и страшным для меня. Разве нормально то, что произошло вчера ночью?

По-прежнему потрясённый информацией, что она открыла ему, Шерлок попытался привести мысли в порядок, чтобы найти ответ на вопрос, который она задала. Насколько он знал, единственное, что произошло вчера, — это Шэй, потирающая его спину. Он также не помнил этого, но Лакота рассказал ему о Сэди, стоящей в баре, и о том, что именно он видел. Но, на самом деле, то, что произошло, не имело никакого значения. Он никого не трахал. И не стал бы.

— Я думаю, это нормально — доверять человеку, которого ты любишь. Человеку, который любит тебя.

— Любовь причиняет боль.

На это он улыбнулся. Его сердце ощущалось обнажённым и саднящим. Никогда за все недели, что он её знал, она не казалась ему такой юной и уязвимой, чем когда она уставилась на него этими фиалковыми глазами и произнесла те три слова.

— Ага. Именно поэтому, я думаю, они и пишут об этом песни.

Он притянул её руки.

— Эй, милая. Значит ли это, что ты также любишь меня?

С небольшой усмешкой, приподнимающей один уголок её замечательного рта, Сэди кивнула.

— Очевидно, тупица.

— Итак, тогда ты захочешь отправиться в пробег с дружной семьёй байкеров туда, где мы вручим большой чек детской больнице, а затем отправимся на ярмарку?

Она побледнела.

— Шерлок…

— Давай, милая. Я бы не просил тебя поехать, если бы это было не безопасно, и мы уедем до того, как всё изменится. Чтобы ты ни увидела вчера ночью, я хочу, чтобы ты увидела кое-что получше.

~oOo~

Шерлок покачал головой и постучал пальцем по барной стойке.

— Я буду использовать мою руку, милая.

Пышногрудая барменша в одном из уличных баров на Фул Дротел Салун в Стерджисе, штат Южная Дакота, подарила ему дерзкое пожатие плеч и выдернула стакан для шота из своего декольте, поставив его на стойку.

— Грустно, что ты будешь использовать свою руку всю неделю, пока мы здесь, хотя, кажись, ты так не думаешь?

Он просто усмехнулся и толкнул немного налички в её сторону.

— Спасибо.

— Проклятье, бро. Ещё один повержен, — Лакота наклонился над стойкой и обхватил ртом стакан с шотом, зажатый между сиськами барменши. Он задержался немного, прежде чем отстранился со стаканом во рту и откинул голову. — Аххх! — выдохнул он, когда ставил стакан вниз. — Ещё раунд, куколка!

Пока она наливала следующий раунд, Лакота отклонился обратно и скрестил руки над барной стойкой.

— Рад, что твоя маленькая чика спустила тебя с поводка, чувак.

— Пошел на хер.

По правде говоря, Сэди до сих пор ревновала и была несчастлива из-за этой поездки. Но так было лучше. Она наслаждалась благотворительным пробегом, а затем, вместо того чтобы отправиться на вечеринку той ночью, он отвёз её вверх по шоссе Пасифик-кост, и они нашли тихое местечко на берегу, чтобы посидеть и посмотреть на прилив. Вода поднялась, волны сильно обрушивались вниз, и брызги морской воды орошали их тела, пока он трахал её.

Она приехала с ним в клуб, чтобы проводить в пробег по Южной Дакоте. Она была мрачная, с широко открытыми глазами, и кусала свои пальцы, но, когда он поцеловал её и прошептал: «Я люблю тебя. Верь мне», — она кивнула и бросилась ему на шею.

Он подумал, что она будет в порядке. Он поддерживал связь.

И помоги ему Бог, но ему нравилось, что она ревнива. Иметь кого-то, кому он был так небезразличен, как он ей — грёбаный кайф.

Тем не менее, в настоящее время Лакота стоял посередине самого большого в мире байкерского бара во время самого большого в мире слёта байкеров, изо всех сил пытаясь подъе*нуть его, чтобы он помрачнел.

— Серьезно… Конн, Трик, а теперь и ты. Я остался в полном одиночестве. Не знаю, что и делать.

Многие годы четверо из них были небольшой бригадой внутри банды. Они все были примерно одного возраста, одинокие и тусовались вместе. Также патчи (прим. нашивка, отличительный знак клуба, проспект получает патч и становиться полноценным членом МК) они все получили почти одновременно, так что некоторое время они были молодежью клуба. Лакота и Коннор даже жили несколько лет в клубе, так что они всегда были рядом друг с другом.

Шерлок же всегда был немного за пределами даже в этой группе: у Трика и Коннора была своя собственная связь, также Лакота немного зависал с Ронином. Единственный из его братьев, который в точности разделял интересы Шерлока вне бухла, цыпочек и клуба, был Барт. Они оба были хакерами, геймерами, полностью сосредоточенные на технике гики. Но Барт был семейным человеком практически с тех пор как появился в Калифорнии. Они понимали друг друга в том смысле, в каком не понимали братья, и они тесно работали каждый день, но они не были близкими друзьями. У Шерлока не было близкого друга. Он никогда не чувствовал, что ему он нужен.

— Не знаю, что тебе и сказать, бро. Возможно, тебе следует начать тусоваться с Фарго и Киану. Они всё ещё гоняются за юбками. И, чёрт, с тех пор как Диас снова в игре, я удивлен, как его член ещё не стерся.

Диаса не так давно бросила его жена-супермодель. Что-то около года назад, а он всё ещё ошивался рядом с клубом, как дикая собака, вынюхивающая сук в течке. Он точно никогда не был верным, и Ингрид много путешествовала по работе, и Диас твёрдо верил в правила свободного перемещения, но Шерлок полагал, что он делает всё это из-за гребаной злобы. 

Лакота подарил ему странный взгляд, но этого было достаточно, чтобы заложить складку бровей Шерлока, а потом это ушло, Коннор подошел к ним сзади и положил руки на их плечи.

— Братья мои. Дим и я направляемся к Чипу. Погнали, — стоя сзади, он щёлкнул костяшками пальцев и хрустнул шеей, просто на тот случай, если вдруг они упустили смысл. Шерлок посмотрел на Лакоту, и они оба усмехнулись. Они не упустили намёк Коннора.

~oOo~

Палаточный лагерь «Буффало чипс» приветствовал кулачные бои на протяжении всей байкерской недели. «Чип» становился огромным и хаотичным, приветствуя кучу диких событий, так что «Банда» не оставалась вне кемпинга. Оба чаптера арендовали место на пастбище у какого-то владельца ранчо, примерно в пятнадцати милях от Стерджиса. У них был свой собственный мини-палаточный лагерь, достаточно далеко от кутежа, чтобы проводить спокойные ночи, даже если они едва ли были единственными, арендующими там место. 

Некоторые из парней — в особенности те, кто постарше, — круто отжигали на этой неделе. Хусиер прикатил на своём трицикле, вызывающе путая общие представления о возможностях людей в возрасте семидесяти лет. Шоудаун Райн из Миссури, возможно, был более чем на десять лет моложе него, но с телом, принявшим сумасшедшее количество злоупотреблений, также приехал на своём старом «софтейле» (прим.: модель мотоцикла Harley-Davidson). Оба старика, как оказалось, сделали пастбище комфортабельным местом для размещения.

Ни одна старуха не присоединилась к ним. Ни одна. Шерлок подумал, что это странно, но он предположил, что у большей части из них дети. Однако во время этого пробега было странно видеть многих из его братьев, тусующихся вместе без женщин, просто сидящих, бухающих и болтающих о всяком дерьме.

Включая его. 

Клуб действительно изменился.

Хотя сегодня вечером все они поехали в «Чип», поскольку Коннор не мог не воспользоваться шансом поколотить головы, и кулачная борьба всегда была его сильной стороной. Демон участвовал в этом тоже… ладно, это было тем, что не стоит пропускать. Демон стал значительно спокойнее, с тех пор как вернул себе сына, и он осел с Фейт, но когда чувак злился, он заставил бы и Халка отступить.

Оба чаптера «Банды» небрежно собрались вдоль одной стороны ринга, приветствуя Коннора, когда он сбил своего третьего противника. Шерлок увидел, что он ослаб, но Коннор просто ревел на парня на мате как какой-то гладиатор, а затем протянул свою руку, чтобы помочь ему. Трик — его помощник — громко кричал, чтобы он, на хрен, закруглялся.

С боку от Шерлока загоготал Демон.

— Выглядит так, как будто я следующий. Этот чувак расплющит Конна.

Огромный длинноволосый детина забрался на ринг. У него было некоторое превосходство... и в росте, и в весе… над Коннором, который вовсе не был маленьким мужиком. Но Коннор был грациозным для своих габаритов. Когда гранитный блок передергиванием плеча снял жилетку Приста, Шерлок произнёс:

— Ты думаешь?

— Четвертый бой? И этот одержимый дважды звякнул ему звоночком. У Конна кончился запал. Он просто не признаёт этого. Я уверяю, что тот уложит нашего парня на раз-два-три за несколько минут, если только Конн не начнёт действовать грязно.

— Ты говоришь, выбьет? Хочешь поставить на это?

Демон усмехнулся ему.

— Пятьдесят баксов.

— Ты ставишь пятьдесят против своего брата? — это был Барт, встрявший в беседу. 

Демон немного покраснел, но не дал усмешке на своем лице исчезнуть.

— Ага, только между нами «Банда». Ни для кого за пределами. Затем я поднимусь туда и добьюсь возмездия для Конна. Добьюсь компенсации, ну, ты понимаешь.

Барт рассмеялся.

— Я принимаю пари. Конн отпинает твою задницу, когда узнает об этом.

— Если он упадёт, я поделюсь с ним, — Демон подарил Барту самодовольный взгляд, а тем временем Коннор и Прист (прим. священник) мерились силами, и, так или иначе, весь клуб «Банды» сделали ставки. Даже Хусиер поставил на своего сына. Шерлок сделал ставку так же, как и Демон, просто было что-то во взгляде Демона, что говорило о том, что он прав. 

Примерно через минуту-другую Конн жестко столкнулся с животом Приста, что вынудило его согнуться пополам.

А затем он опустил свои руки. 

Прист встал и провёл быстрый удар, как будто из пушки, и всадил его прямо в подбородок Коннора. Их брат пошел вниз, как тонущий корабль. Они практически могли рассмотреть звезды и пташек, крутящихся вокруг его головы.

— Е*ать, — даже хотя Шерлок поставил не на Коннора, он всё равно по-прежнему считал, что Коннор выиграет. В зависимости от сделанной ставки, каждый либо расплачивался, либо получал деньги. 

Трик пролетел через веревки и упал на колени сбоку от Коннора. Прист не праздновал. Он спокойно стоял в стороне и наблюдал. Так же, как и Шерлок, его братья начали проявлять нетерпение от беспокойства, но Коннор сел, и толпа приветствовала его. Затем Трик и Прист помогли ему подняться на ноги и уйти с мата.

Когда он уходил с ринга, Демон хлопнул его по спине. Теперь посмотрим, сможет ли брат сбить эту гору и искупить своё пари против своего брата.

Однако через несколько минут борьбы они были отвлечены тремя мужчинами без цветов МК, подошедших к ним. Они выглядели знакомыми, но Шерлок напрягся. Он не был уверен: означает ли их знакомый вид, что они друзья или же враги. 

Они подошли прямо к Хусиеру, и Шерлок увидел, что всё его братья почувствовали тот же острый приступ тревоги. Даже Коннор, который всё ещё смотрел на ринг, распрямился настолько широко и мощно, насколько мог, а это было не так уж и мало, и встал у них на пути. Но Хусиер повернулся, усмехнулся и обнял самого старого из трех. 

— Кей Ти? Да ладно, Христос… мать твою, ты старый дурак!

Экс. Кей Ти был Президентом чаптера их старого клуба в Биллингсе (прим. крупнейший город штата Монтана, США). Он отошел от жизни клуба из-за последствий в Пьеро Бланко.

Рядом с Кей Ти Шерлок признал ещё одного старика — Зэда, прежнего Президента клуба «Кочевники». А последнего парня Шерлок не смог узнать. По крайней мере, в свои шестьдесят все они были седыми стариками. 

Пока вся «Банда» собиралась вокруг и приветствовала их… другим парнем оказался бывшим боец из Биллингса, которого они звали Рэнсид (прим. дословно «протухший»). Игнорируя борьбу, что происходила позади них, Зэд спросил:

— Мьюз и Демон здесь?

Мьюз и Демон оба когда-то были «Кочевниками». Хусиер покачал головой.

— У Мьюза новая старуха и младенец. И он продолжает заседать дома. А Демон… — он повернулся к рингу в тот момент, когда Прист-гора упал по колени, а затем завалился на бок, заставляя ринг затрястись. Демон стоял там, задыхаясь, его лицо было тёмно-красным: — Демон. У тебя что-то на уме или это… дружественный визит?

Кей Ти повернулся к Баджеру — Президенту чапты «Банды» в Миссури, затем к Шоу и, наконец, обратно к Хусиеру.

— Эх, рад видеть Вас. Слышал, что вы приехали. Рад видеть руководителей обоих чаптеров здесь. У нас кое-что есть, чтобы обсудить с вами.

Без какого-либо давления Лакота громко засвистел, разрезая шум толпы и привлекая внимание Трика и Демона, и двое мужчин вылезли из ринга.

~oOo~

После того как они переговорили с Кей Ти, Зэдом и Рэнсином, вся «Банда» признала, что уже поздно, и отправилась назад в свой лагерь. У них было что обсудить, а лагерь был самым близким по-настоящему приватным местом, что у них было здесь, в Стерджисе. 

По совместному приказу Баджера и Хусиера, все встретились у походного костра и расселись вокруг него. Барт, Шерлок и Дом просканировали область для наблюдения, и Шерлок запустил пару различных станций радиопомех, на случай, если рядом оказался кто-то с подслушивающим устройством. Они были посередине грёбаного поля, но по-прежнему казалось неправильным продолжать вести совещание у всех на виду.

Баджер было вполовину младше Хусиера, но теперь он был Президентом материнского чаптера, так что он принимал участие во встрече. Он начал её, просто сказав:

— Все вы слышали, что сказал Кей Ти. Здесь мы пообщаемся насчет мыслей по этому поводу.

Хусиер добавил:

— Здесь не принимается решение. Мы возвратимся за наши собственные столы переговоров со всеми… членами.

Баджер кивнул.

— Затем мы соберёмся где-нибудь вместе для голосования.

Джей Эр выкрикнул через огонь:

— В Вегасе, детка. Это должен быть Вегас.

Хохот и общее согласие послышалось от мужчин, собравшихся вокруг огня.

— Итак, — вернул их внимание Баджер. — Какие мысли?

Восстановившийся Коннор заговорил первым:

— После той засады в Айдахо, возможно, необходимо наше присутствие дальше на севере. Если у них есть восемь готовых мужиков, этого достаточно, чтобы образовать чаптер. Сейчас, когда Ла Зорра расширяется в том направлении, либо мы направим наши парней рыскать по всему тому свету, либо доверим наше барахло субподрядчикам. Должна сохраниться возможность включить в дело «Пылающий молот».

— Миссури больше не ведёт таких дел, Конн, — выдал Нолан — старший военный стратег.

Джей Эр ответил прежде, чем смог высказаться Коннор:

— Однако материнская чапта берет свою долю. Не видел, чтобы вы возвращали ее назад.

— Я просто указываю на то, мудак, что, возможно, они не захотят пойти этим путём, — Нолан и Джей Эр впились друг в друга взглядом.

— Это Зэд и Кей Ти, — отрезал Демон. — В прошлом они оба преступники. Вероятно, всё ещё преступники, только без цветов для защиты.

— У нас всё равно не много оборудования здесь, — подал голос Шерлок, — но я могу просто проверить их, посмотреть, что они собой представляют.

Трик покачал головой.

— После того, что произошло прошлой осенью, мы реально хотим расширить зону доверия так далеко? Особенно если они хотят участие Ла Зорры? Не странный ли выбор времени? На нас напали из засады, и несколькими неделями позже они здесь, просят образовать новый чаптер? — он вытянул ноги из-под себя и откинулся на бревно, скрещивая руки на груди. — Мне это не нравиться.

Он говорил о том, что произошло с ним: Джесси предал клуб и сдал Трика, заперев в какой-то чёрной секретной тюрьме практически на два месяца. Джесси был мёртв, он умер смертью крысы, и его имя никогда снова не будет упомянуто в делах клуба.

— Ты слышал их. Они слышали о… засаде. Это заставило их сосредоточиться на вопросе. Это Кей Ти Трик, Хусиер наклонился и встретился глазами с Триком через огонь. — Он носил цвета в то время, когда ты всё ещё… рисовал карандашами. То же самое относительно Зэда.

— Крыса тоже долго носил патч.

Заговорил Шоу:

— Сейчас нет нужды голосовать. Есть кое-что, о чём нужно подумать. Я думаю, что, во всяком случае, стоит хотя бы вынести это за наш стол переговоров, — он повернулся к Баджеру. — Что думаешь, босс?

Было трудно что-то сказать в оранжевом жаре огня, но Шерлок подумал, что Баджер покраснел. Он определенно немного опустил свою голову. Но ответил он как Президент.

— Ага, я думаю, что эту идею необходимо пристально рассмотреть.

Хусиер кивнул.

— Согласен. Если нет… возражений, я сообщу Кей Ти, что она на рассмотрении.

Возражений не поступило.

Глава 14

Сэди

Шерлока не было четыре дня. Неожиданно обнаружив широкую и дикую черту в своем сердце, Сэди теперь познала, что принятие сознательного решения не быть ревнивой требует до хрена усилий. Шерлок продолжал убеждать довериться ему, и она так и делала. Честно, она доверяла. Но ревность, казалось, исходит из другого места. Сумасшедшего места.

Это было странно. Будто она доверяла ему, но не миру. Что просто не имело смысла. Или имело. Она не знала.

Все, что она знала, что что-то в её голове хотело думать обо всех тех вещах, которые могли заставить его сбиться с пути, даже если он и не хотел этого. Она хотела думать об этом постоянно.

Такие вещи, к примеру, как напиться до беспамятства. Как он уже делал.

Было бы намного-намного проще, если бы он не пил или не употреблял чего-то еще, все равно. Или если бы она не знала, каково это — облажаться и сделать то, что никогда бы не сделал трезвым.

Они были вместе лишь месяц. Конечно, они оба сейчас сказали слово «люблю», но они все ещё были в новинку друг для друга. Она понимала, что пытаться глубоко вонзить в него когти прямо сейчас, вероятно, будет означать, что это, скорее всего, закончится так и не успев начаться. Она этого не хотела. Любить кого-то было тяжело, болезненно и страшно, но это так же было изумительно, возбуждающе и… «удовлетворяющее» было наиболее близким по смыслу словом, которое приходило ей на ум. Хорошие чувства стоили плохих, даже если плохие все ещё с шипением вертелись в её голове.

Есть кое-что, что говорят всем новеньким, лечащимся от зависимости. Сэди слышала об этом в реабилитационном центре, на собраниях наркозависимых, снова и снова. Выздоравливающие не должны ввязываться в новые романтические отношения хотя бы год с момента начала их лечения. Слишком многое в мире становилось новым и пугающим, слишком многое в ощущении самого себя у зависимых менялось, а мощные и нестабильные эмоции, которые привносит любовь, коварная почва для тех, кто делает первые шаги на пути к исцелению.

Сэди встретила Шерлока на триста девяносто девятом дне своей реабилитации. Это более чем год. Едва-едва.

Но Сэди никогда раньше не была влюблена. Даже и близко.

Гордон указал ей ночью, когда подобрал её от клабхауса «Банды», что она звонила ему чаще на протяжении месяца общения с Шерлоком. Ему не нужно было говорить этого; она это прекрасно знала. Любовь к Шерлоку заставила её чувствовать, что она больше ничего не контролирует в своей голове или сердце, а шипение в ней всегда начиналось из-за недостатка контроля, это делало её нуждающейся.

Но ей не хотелось терять чувство влюбленности. Она не хотела терять Шерлока. Ей просто нужно проработать лучшие способы, чтобы справиться с этим и найти стабильность. Так она и сказала Гордону, и его решением, очевидно, стал штурм логова байкеров.

Который оказался превосходной эффективной стратегией.

Но сейчас, вот она, одна в Калифорнии, в то время как Шерлок отправился на крупнейшую байкерскую вечеринку в мире. Он звонил каждый день и писал несколько раз на дню, и это помогало. Во время одного звонка, впрочем, он был пьян, и некоторое время разглагольствовал о том, каким скучным стал клуб. У некоторых мужчин появились так называемые «старухи», так что половина клуба околачивалась ночью у лагеря, просто чуваки, которые вместе напились, и не было никаких признаков цыпочек.

Сэди широко улыбнулась этой картинке у себя в голове. Теперь, когда её мозг хотел воспроизвести образы женщин, одетых лишь в боди-арт, она притягивала ту, что нарисовала в своем разуме: кучка бородатых мужиков, звонящих своим женам, прежде чем вырубиться в одиночку рядом со своими байками.

Эта картинка очень помогала.

Она усмехалась этой мысли, пока разбиралась с клиентом, почему у него медленно работает жесткий диск, когда окошко личного чата появилось на экране.

Её босс, Рэй: «Есть минутка?»

Она напечатала в ответ: «Помогаю клиенту».

«Переведи его. Энди свободен».

От желания босса поговорить с ней прямо сейчас, сердце Сэди ускорило ритм. Рэй уже высказал свое недовольство ее «новой привычкой», которую она развила: поздно заходил в сеть, и спрашивал, не появились ли у нее «снова проблемы», так что она подготовилась к ещё одному некомфортному разговору.

Она напечатала: «Ок, 1 сек»

Затем связалась с Энди, убедилась, что тот был готов, и сказала клиенту, что она перенаправляет его к более опытному консультанту, что не было правдой. Проблема была самой заурядной, и она была лучше подкована в техническом плане, чем Энди, но покупателям нравится, когда им говорят, что их проблемы важны и непременно будут улажены профессионалами. Никто не хочет слышать, что их компьютер работает медленно, потому что они идиоты и перемешали все на своих жестких дисках.

Когда она освободилась, то напечатала Рэю в чате: «Здесь».

«Просто ввожу в курс дела. Помнишь того, с подростковом порно, чей звонок ты принимала некоторое время назад?»

«Как я могла забыть?»

Пугающий мистер Пэнни и его коллекция детского порно в стиле БДСМ. Её передернуло от воспоминания.

«Все намного крупнее, чем мы думали. Вовлечены федералы. Они хотят взять показания у тебя».

«Я давала показания в тот же день»

«Они хотят побеседовать. Лично. Кто-нибудь позвонит тебе, чтобы договориться об этом».

Потрясенная, Сэди пялилась на свой экран в течение долгого времени. Достаточно долго, чтобы Рэй написал:

«Сэди?»

«Я здесь. Просто в ужасе»

«Я знаю. Но это не проблема, обещаю. Посылаю сейчас тебе запись звонка и твой отчет. Им просто нужно поговорить с тобой».

Сигнал оповещения известил её, что у неё новое письмо в почте.

«Когда?»

«Скоро. Не уверен, но, может быть, даже сегодня. Кажется, будто они не занимаются ерундой».

«Ладно. Спасибо».

«Тебе нужен отдых на оставшуюся часть дня?»

Без знания, когда этот ужасающий звонок наконец-то произойдет, последнее, что Сэди нужно, это бездействующий разум.

«Нет. Тем не менее, мне, возможно, понадобится быстро срулить, если они позвонят, когда я буду в сети.

«Понимаю. Не переживай, Сэди. Это всего лишь беседа».

Конечно, она знала это. Она не сделала ничего неправильного. Но это все же беседа с правительственными агентами, что уж точно не было днём в спа-центре.

~oOo~

Они позвонили спустя примерно час с её чата с Рэем, и Сэди провела вечер в Риверсайдском офисе ФБР. Она провела там часы, и большую часть этого времени просто ожидая. Сама беседа длилась около двух часов и проходила в комнате, выглядящей больше как обычный конференц-зал, не похожий на комнату для допроса, какие показывали в фильмах и телепередачах. Конечно же, её ведь не допрашивали; она не была подозреваемой, только свидетельницей.

Хотя трудно держать это в голове, когда ты сидишь напротив двух агентов ФБР, оба из которых были серьезными, с полным отсутствием чувства юмора. Не так уж много веселья в том, чтобы находится в деле вроде этого. Однако они были добры к ней. Даже заботливы.

Большую часть беседы они просто подтверждали показания, которые она уже давала, но они также хотели, чтобы она подробно воссоздала ситуацию, при которой она наткнулась на эти картинки: в каком порядке, где именно они находились на компьютере Пэнни, каким было его поведение и т.д.

Спустя два месяца после случившегося она ожидала, что будет не способна вспомнить эти детали, но как только она начала описывать звонок, Сэди обнаружила, что он навсегда остался в ее голове.

Агенты с именами Блэк и Уайт (прим. дословно фамилии агентов означают «черный» и «белый»), на самом деле не хотели давать ответы на вопросы, которые были у нее, но Сэди была умна, и они рассказали ей немного, и она смогла выяснить, что мистер Норберт Пэнни из Санта Фэ, Нью-Мексико, был плохим человеком долгое время. Ему было практически девяносто, и у него был старческий маразм, вот почему он совершил такую громаднейшую ошибку и дал консультанту технической поддержки доступ к своему компьютеру.

Таким образом, из того, что Сэди удалось сложить воедино, стало понятно, что обнаружилась банда, на протяжении десятилетий занимающаяся детским порно. Та, которую они безрезультатно искали на протяжении многих лет. И все потому, что у старика не было возможности выйти в онлайн.

И потому что Сэди заявила об этом.

Пэнни не понимал, что он делает, и его адвокат пытается аннулировать запись того, что он давал ей разрешение для удаленного доступа. Без этого разрешения, звонок, как объяснил агент Уайт, станет отравленным деревом, которое загубит все дело. Поэтому им нужно столько деталей, сколько возможно получить от неё, чтобы бороться с ходатайством об аннулировании.

Агенты Уайет и Блэк, казалось, были обнадёжены тем, что Сэди смогла им предложить. Они рассказали ей, что ей следует ожидать, что дело должно дойти до суда и что тогда её могут вызвать в качестве свидетеля. Потом они пожали ей руку и отправили восвояси.

~oOo~

Утомленная приключением по борьбе с преступностью, Сэди решила пораньше отправиться спать и уснула еще до десяти часов. Когда Шерлок позвонил около полуночи, она поискала телефон в темноте и ответила, прежде чем успела полностью проснуться, она даже не проверила, чтобы быть полностью уверенной, что это он, не то, чтобы кто-нибудь ещё мог бы позвонить ей в середине ночи.

Он захихикал ей в ухо.

— Привет, маленькая преступница. Я разбудил тебя. Ты звучишь такой сексуальной и сонной.

— Аха. Однако, я рада. Скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе, милая. У тебя был хороший день? — когда ее мозг заработал, Сэди поняла, что он был трезв, и это первый поздний ночной звонок с тех пор, как он уехал. За эти дни она очень хорошо познакомилась с пьяным Шерлоком, но решила, что это отличный признак, что он звонит ей, а не отправляется делать другие вещи.

— У меня был интересный день. И ты трезв. Как такое случилось?

Он снова захихикал.

— Да. Работаю весь вечер.

— Работаешь? Я думала, все это сборище ради веселья.

— Это также и работа. Больше, чем я думал, — он тяжело вздохнул, словно потягивался. — Расскажи мне о своём дне. Что такого интересного было?

Полностью проснувшись, Сэди села и подтолкнула подушки вокруг себя так, чтобы она могла облокотиться спиной на них.

— Я провела вторую половину дня в офисе ФБР, со мной проводили беседу двое агентов, — она засмеялась. — Их имена были Блэк и Уайт. И я не прикалываюсь над тобой.

Последовали странные секунды тишины, столь резкой и мгновенной, что она практически ощущалась громкой. Потом Шерлок, совершенно другим тоном сказал:

— Что? Сэди, ЧТО?

До тех пор пока она не услышала резкую подозрительность, даже злость в его голосе, до нее не доходило, что должна быть причина, почему Шерлок будет волноваться о её походе к ФБРовцам.

— О! О, нет. Шерлок, это связано с тем, что случилось у меня на работе. Это никак не связано с…

— Сэди, заткнись.

Она сразу же заткнулась, даже хотя остальная часть её предложения, которое она произносила, состояла из простого «с тобой». Не похоже, что она готовилась сказать «это никак не связано с преступной организацией, в которой вы убиваете, перевозите наркотики или какими еще гнусными делами вы там занимаетесь». Но она заткнулась. Он всегда звонил ей по своему зарегистрированному личному телефону, но она также знала, что у него есть одноразовый телефон для звонков по делам клуба, и она точно знала почему, даже хотя он никогда этого и не говорил.

Когда он заговорил снова, его голос звучал скованно.

— Что случилось у тебя на работе?

Теперь ощущая нервозность, она тяжело вздохнула и сказала:

— Это произошло несколько месяцев назад. Перед тем, как мы познакомились. Я ответила на звонок в службу поддержки, и парень дал мне дистанционный доступ к своему оборудованию. На нем была целая тонна тошнотворного порно. С детьми. Я заявила об этом, и это оказалось крупным делом. Какая-то огромная банда, которая оказалась связана с детьми, что-то в этом роде. Им нужно было, чтобы я пришла и дала более полные показания, потому что адвокат этого чувака ссылается на какую-то техническую чушь в этом деле. Не знаю точно. Но, в любом случае, это все.

— Ты ходила в офис ФБР?

— Да. Не то чтобы они притащили меня туда. Они позвонили и попросили меня прийти, и я подъехала туда. Они снимали показания с меня там. Они были милы. Я же вроде как не подозреваемая или что-то вроде того, — она улыбнулась и попыталась сделать голос более легким и дразнящим, так чтобы он немного расслабился; он слегка напугал ее. — Я будто их звёздный свидетель. Я раскрыла дело.

Он совершенно не расслабился. Напротив, он стал более напряженным, более эмоциональным.

— Сэди, слушай меня. У нас остался ещё брат в городе. Мьюз — помнишь, ты познакомилась с ним на пробеге. Волосы с сединой, наколка феникса на шее? Я позвоню ему, он приедет и заберет тебя. Как только сможет. Я хочу, чтобы ты оставалась с ним и его семьёй, пока я не вернусь.

Шок ослабил её челюсть, и она упала, затем захлопнулась, когда она заговорила:

— Что? Зачем? Нет... Мне нужно работать утром.

— Сэди. Делай, что я говорю, — бывали времена, когда этот тон по-настоящему заводил ее, и времена, когда до чертиков бесил. Сегодня она ощущала только замешательство и страх.

— Шерлок, я потеряю работу, если продолжу увиливать от нее. Я не сделала ничего неправильного. Они не спрашивали меня ничего о...

— Сэди, проклятье! — вновь перебил он. — Делай, что я говорю!

Он волновался. Нет, он боялся, и это чертовски пугало Сэди. Не было ничего, что бы она могла придумать, кроме как согласиться сделать то, что он сказал.

— Ладно, окей. Но я не понимаю.

Ее согласие значительно успокоило его. Он вздохнул и заговорил намного спокойней, более интимным голосом.

— Я знаю. Мьюз объяснит. Сейчас я позвоню ему.

— Хорошо. Мне страшно.

— Мьюз объяснит. Всего лишь предосторожность, хорошо? Люблю тебя, маленькая преступница. Доверься мне.

— Я доверяю. Тоже люблю тебя.

~oOo~

Спустя полчаса в её дверь постучали. Она проверила в глазок и увидела одного из байкеров, с которыми познакомилась на пробеге. Она сомневалась, что вспомнила бы его имя, как Мьюз, если бы Шерлок не напомнил ей, но он был, по крайней мере, знаком ей.

В то время как она все еще всматривалась в крошечную линзу, он, похоже, посмотрел прямо на нее, как будто бы знал, где она была и что делала, и сказал:

— Сэди? Это Мьюз, дорогая. Шерлок попросил приехать и забрать тебя.

Она отступила и открыла замок. Когда она открыла дверь, он улыбнулся и вошел.

— Хорошо быть осторожным. Умно. Готова ехать?

Её рюкзак был на полу у двери, с её ноутбуком, с которого она могла попробовать поработать, и она уже была одета. У неё не было времени заправить постель или что-то подобное, но она предполагала, что была готова.

— Шерлок сказал, что ты объяснишь.

— Не здесь. Когда приедем. Сид с ребёнком спят, но мы можем поговорить там. Я сварю большой чайник кофе.

— Я не пью кофе.

Он изогнул бровь, как будто она только что сказала что-то ненормальное. Она привыкла к этому. На её пятнадцатый день рождения ее отец приготовил ей ее первую чашку кофе. Она подумала, что он горький и мерзкий, и никогда больше не пробовала его снова. Она полазила по интернету и узнала, что более восьмидесяти процентов взрослых пьют кофе, из чего можно предположить, что в группе из десяти человек, она должна бы иметь одного товарища, не зависимого от кофе. Впрочем, пока в её жизни не встречался другой, похожий на нее.

Но когда она скорчила лицо от вкуса варева, которое приготовил для нее отец, он улыбнулся и сказал, что ее мама также его не пила. Это было той самой компанией, в которой она нуждалась.

Мьюз увидел её рюкзак и вопросительно посмотрел на нее. Она кивнула, и он подобрал его. Когда он дотянулся до дверной ручки, то спросил:

— Чай тогда? У Сид около двух десятков разных видов чая.

— Чай подошел бы, — у Сэди появилась случайная, но важная, мысль. — Ох… Я так понимаю, я поеду с тобой на байке?

— Мой пикап снаружи, — ухмыльнулся он. — Мы не катаемся с женщинами других мужчин, если только нет другого выбора.

Столько правил у этих незаконных байкеров в их тщательно продуманном кодексе. В обычной ситуации, Сэди сочла бы это забавным — мятежники, связанные своими же созданными правилами. В этот же момент она просто чувствовала облегчение, последовала за Мьюзом из своей квартиры и заперла дверь.

На пояснице у Мьюза был небольшой бугорок. За поясом у него был пистолет.

Что, чёрт возьми, она такого сделала, чтобы заставить всех так волноваться?

~oOo~

Сэди особо не раздумывала над тем, на что будет похож дом Мьюза, но она не ожидала увидеть милый небольшой коттедж в испанском стиле в Мэдроне, с приземистой небольшой башенкой с витражными окнами и дорогими горшками, полных цветов на переднем крыльце. Дом Шерлока так же удивил ее. С дикими вечеринками или без, байкеры оказались намного более нормальными, чем она осознавала.

Весь свет, похоже, включен, создавая эффект уюта и гостеприимства, но Мьюз выругался, «Бл*дь», когда съехал к подъездной дорожке и припарковался рядом с одним из тех внедорожников, которые предположительно выглядят больше как машина, нежели пикап.

Когда Сэди вступила на дорожку, она поняла бормотание Мьюза. Вопли ребенка заполнили ночной воздух.

— Извини за это, — сказал Мьюз, когда повёл её к передней двери. — У Эза колики. Это тяжело сказывается на Сид.

Он открыл дверь, и звук словно взорвался. Сэди проследовала за Мьюзом в восхитительный маленький домик, наполненный объемными пластиковыми ограничениями с детскими принадлежностями. Посреди маленькой прихожей расхаживала стройная, как тростинка, женщина с небольшим пузиком, как предположила Сэди, в котором еще были лишние фунты от малыша, большая чёрная собака следовала за ней по пятам. Она держала источник шума в руках, туго завернутым в зеленое одеяльце, светлый пучок волос виднелся с одной стороны.

Как только они вошли, женщина посмотрела вверх на Мьюза, её глаза умоляли.

Она тоже плакала.

Когда Мьюз положил свой пистолет и подошел к ней («ее имя Сид» — напомнила Сэди себе), она снова начала плакать. Он поцеловал её в лоб и забрал у неё ребенка. Тут же он начал производить странные движения, которые, должно быть, придумал сам — частично покачивая, частично потрясывая, частично кружась — и ребёнок утих в течение минуты.

Сид уставилась вниз, вытирая глаза.

— У меня это никогда не срабатывает. Почему у меня так не получается? Он ненавидит меня.

Сэди почувствовала себя лишней, она, честно сказать, не должна была стоять здесь рядом, быть свидетелем этого момента. Они оба, кажется, забыли, что она тут.

Не меняя движений, которые успокоили их дитя, Мьюз сказал:

— Милая, нет. Ты же знаешь, что это неправда. Почему бы тебе не пойти ещё немного поспать. Я, в любом случае, буду бодрствовать. Я присмотрю за ним, — он кивнул на Сэди с маленькой, но доброй улыбкой. — Это Сэди, девушка Шерлока. Сэди, это Сид, моя старуха. А этот комочек проблем — Эзра.

Сид повернулась к ней и слабо улыбнулась.

— Привет. Извини за… — она обвала рукой комнату и ребенка. — Извини.

— Нет! Это ты извини, что вламываюсь в ваш дом посреди ночи. Мне, правда, очень жаль.

— Все в порядке. Чувствуй себя как дома. Я пойду… — она не закончила предложение, просто пошла к коридору и покинула комнату. Пес приостановился, его голова моталась между Сид и Мьюзом, будто пытался решить, кому нужен больше, а затем поплелся по коридору.

Сэди понаблюдала, как она шла, затем повернулась обратно к Мьюзу.

— Чувствую себя ужасно. Я не должна была быть здесь.

— Нет, должна, — голос Мьюза звучал глухо. — Шерлок рассказал мне, что тебя допрашивали федералы.

— Да, но это никак не связано с вами, парни. Клянусь. Это связано с работой. Не думаю, что они знают, что я так или иначе связана с «Бандой».

— Если не знают, то узнают. Но ты здесь не поэтому, — он посмотрел вниз на своего сына, который сейчас спал и выглядел как пухленький, сладкий маленький ангелок. — Сделай одолжение.

— Конечно.

Он кивнул на зеленую, похожую на колыбельку штуку.

— Там спереди переключатель. Включи его для меня.

Она подошла, нашла кнопку управления и нажала. Вся колыбелька начала жужжать и вибрировать. Не ожидая этого, Сэди слегка подпрыгнула.

— Воу!

Внутри колыбельки было что-то похожее на маленький гамак. Мьюз подошёл и положил Эзра в него. Почти шепотом он объяснил:

— Он, по идее, уже слишком взрослый для этой штуки, но если нам удаётся его усыпить, иногда это помогает продержать его спокойным некоторое время. Сложно отказаться от этого и пеленания, когда больше ничего не помогает.

— Сколько ему?

Мьюз распрямился и притянул за собой Сэди. Затем он повел её к двери, приостанавливаясь, чтобы приглушить лампы в гостиной.

Он отвел ее в веселую стильную кухню, также наводненную детскими вещами.

— Четыре месяца. Сид должна вернуться на работу на следующей неделе. Она серьезно беспокоится по этому поводу, но я не думаю, что это так уж и плохо. Она отличная мама и очень старается делать все правильно, но это лето извело ее до предела, — он засмеялся и покачал головой. — И я не знаю, какого хера я говорю тебе все это.

— Все в порядке. Он прекрасен.

Он ухмыльнулся настоящей широкой ухмылкой, которая показала, насколько он великолепен для мужчины его возраста.

— Да, так и есть. Присядь. Я обещал тебе чай.

— Мне не нужен чай. Я бы предпочла разобраться в том, что происходит.

— Ну, а мне нужен кофе. Ты уверена?

— Ну, ладно, — пожала она плечами

Мьюз кивнул, наполнил чайник и поставил его на плиту, затем повернулся к шкафчикам. Пока он делал себе кофе, сказал:

— Я могу рассказать тебе только в общих чертах. Шерлок потом дополнит остальное. Но это не очень хорошо, что ты ходила в ФБР.

— Но это никак не связано с вами. Я продолжаю утверждать это.

— И я слышу тебя. Ты не сделала ничего неправильного. Но для всех это может показаться не так.

Он заварил кофе, принес приличную деревянную коробку с углового столика и поставил перед ней.

— Сид держит свой чай здесь. Выбирай, — он сел. — У нас были кое-какие проблемы некоторое время назад. Некоторые наши сообщники не были счастливы по этому поводу, и они, вероятно, обращают внимание на то, что мы делаем. Вы с Шерлоком были на пробеге вместе, так что люди, которых мы знаем, знают, что ты что-то значишь для него, — он улыбнулся. — Это было чертовски очевидно в субботу, дорогуша. Ты не какой-то там кусок задницы.

Несмотря на её смятение, беспокойство и общий дискомфорт, Сэди улыбнулась на это — так приятно знать, что люди смогли увидеть, что Шерлок чувствует к ней, и наоборот.

Она узнала кое-что еще — она не чувствовала шипения. Ни капельки. Она увлеклась. Еще одна странность, связанная с Шерлоком, она была увлечена, абсолютно точно. Она открыла коробку, и восхитительные смешанные ароматы экзотического чая донеслись до ее носа. О, ням.

— Я в опасности?

— Это может быть простым пустяком. Но если кто-то положил глаз на тебя и увидел, как ты шла к федералам, это может вызвать сложность, да. Впрочем, ты вне опасности, потому то ты здесь. Шерлок не собирается рисковать, так же, как и я.

Чайник начал свистеть — всего лишь тихий пересвист, перед кипением — и Мьюз подскочил и снял его с плиты, прежде чем он успел засвистеть громко. Сэди выбрала пакетик красного чая.

Мьюз только что сказал ей, что кто-то может захотеть причинить ей вред, потому что она с Шерлоком, и они могли подумать, что она что-то рассказала федералам. Это был итог этого разговора. Но Сэди все ещё не ощущала шипения, совсем. Это было самое странное.

Она чувствовала себя в безопасности.

Глава 15

Шерлок

Шерлок вытянул стул с соседнего стола и протиснулся к своим братьям. Они были в «Фул Троттл», разделяя все-что-сможете-съесть на завтрак со «шведского стола». Хотя по стандартам Стерджиса было рано, место было переполнено мужчинами и женщинами, засовывающими яичницу с беконом в свои утробы.

Баджер кивнул Шерлоку.

— Новости?

Шерлок тряхнул кетчупа на свою яичницу.

— У меня с собой нет оборудования, чтобы покопаться поглубже, но Кей Ти и Зэд выглядят надежно. Они оба держались в тени эти последние годы. Никаких упомянутых проблем, никаких связей, которые заставили бы мое паучье чутье подать сигнал. Про Рэнсида я пока не знаю. Большую часть времени он мотал срок за поджог (6 лет), и он был довольно новым членом клуба, когда все это дерьмо с Пьерро сравняло все землей. Когда мы доберемся до дома, я смогу копнуть немного глубже на него, увидеть, что он делал внутри, с кем зависал. Но думаю, Кей Ти и Зэд в норме, — набив полный рот едой, он повернулся к своему Президенту и добавил, — Слышал что-нибудь?

В первую же очередь Шерлок рассказал Хусиеру о путешествии Сэди к фэбээровцам. После некоторых ругательств и недовольства о том, что у «Банды» склонность к трудным женщинам, он связался с Ла Зоррой. У нее контакты по всему правительству, и это вполне логично, особенно после выходки Джесси в прошлом году, она уделяет внимание Банде и нашему окружению. Хусиер думает, и Шерлок с этим согласен, что обратиться прямо к ней и сообщить новости, было умным ходом.

— Ага. Говорил с ней, перед тем как покинул лагерь. Она знала, что Сэди была там, но она также знала, что это было не связано с нами. Она оценила мой звонок — он… укрепил доверие между нами. Так что твоя девушка в безопасности, и нам хорошо. Хотя, Дора и отметила, и я согласен, чтотолько потому что... это не связано с нами сейчас, не значит, что это всегда будет так. Если не тот нос поймает дуновение, что твоя девочка знает нас, она может закончить тем, что ей будут задавать вопросы… на которые она не знает правильных ответов. Дора не любит просить об одолжениях и полагаться на людей. Она говорит, что это делает ее слишком… видимой, и она права. Так что нам придется последить за этим.

— Сэди вообще не знает никаких ответов. Я ничего ей не рассказываю и не собираюсь.

— Однако она разбирается в технике, как ты, верно? — спросил Коннор. — И она ревнивая штучка. Есть какие-то шансы, что она станет совать свой нос туда, куда не должна? Ну знаешь, если ты разозлишь ее, — ухмыльнулся он. — Потому что мы все знаем, что это случится.

Пока его братья смеялись, Шерлок показал им средний палец и ответил:

— Она не хакер. Даже если бы она и хотела пошпионить (а она не будет, она сделает то, что я скажу), у нее нет навыков, чтобы взломать нашу защиту, — он говорил с ней о хактивизме, он пытался показать ей некоторые штучки, которые она могла бы делать, которые оказали бы более глубокое влияние на ее дела, чем стоять на ступенях суда (прим. «Хактивизм» (сочетание терминов хакерство и активизм) — ненасильственное использование незаконных или неоднозначных с точки зрения закона цифровых средств с целью получения политической выгоды. К числу таких средств можно отнести подмену содержимого веб-сайтов, перенаправление, атаки DoS, кражу информации, создание пародийных веб-сайтов, виртуальные диверсии и т. д.). Она написала хороший код и понимала, о чем он говорит, но она и близко не была достаточно изощренной в этом. Он подумывал о том, как можно было бы научить ее хорошей маскировке; теперь он задается вопросом, не будет ли им обоим лучше, если эта тема закроется, если они просто продолжат играть вместе. Он был достаточно глуп, чтобы поднять этот вопрос; также последнее, что нужно «Банде», — агентов госбезопасности на их задницу.

Хусиер вздохнул и осмотрел всех за столом, его глаза остановились на Лакоте.

— Брат, если ты тоже решишь… остепениться, сделай мне одолжение и выбери официантку или что-то вроде этого, ладно? Кого-нибудь простого. Может, сироту. Девственницу, если сможешь найти такую, — весь стол рассмеялся; мужчины Южной Калифорнии определенно имеют склонность к женщинам, которые вместе с собой притягивают неприятности или внимание, или и то, и другое вместе взятое. Начиная от Барта, женившегося на знаменитости, до жены Трика и ее ранее беспокойного, до недавних пор дышащего бывшего, их женщины были… интересными.

— Не волнуйся, През, — Лакота усмехнулся и затряс головой, позволяя своим длинным волосам размахиваться, как своего рода гриву. — У меня еще много лет, чтобы поошиваться то тут, то там, и множество женщин, оставленных на пробу на тарелке жизни. У меня нет намерения оседать.

— Ну, это облегчение. Доедайте, мальчики, Трику нужно отправляться на байк-шоу.

~oOo~

В этом году Трик в третий раз принимает участие в Традиционном байк-шоу «Крысиная Дыра». В последний раз, четыре года назад, он выиграл главный приз. Сразу после этого Южно-Калифорнийский чаптер «Банды» вернулся к жизни вне закона, и у него не было много времени для обычного мотоциклостроения без заказов. За прошедшие годы, он говорил более, чем однажды, что нормально к этому относится; он взял большую награду, заявил о себе. Ему не нужно делать это снова.

Но после пережитых им прошлой осенью испытаний, он захотел этого снова, словно у него появилось нечто, что нужно доказать. Шерлок не совсем это понимал, но опять же, он не совсем понимал Трика. Этот парень живет в своей собственной голове. Шерлок однажды думал, что они близки по духу; Трик так же не был похож на своих братьев. Но они были разными видами другого. Трик ценит прошлое; ему интересна история и культура, то, каким был мир и каким он стал. Шерлок ценит будущее; ему интересно то, куда они направляются.

Трик собирает бумажные книги; Шерлок — последние цифровые технологии. В общем-то, у них мало общего.

Хотя байк, который Трик привез в Стерджис... Шерлок был полностью восхищен этой футуристической красотой. Он вообще едва выглядел как мотоцикл — не потому, что он был похоронен в блестках и прочей херне, а потому что Трик откинул практически все, оставив только минималистическую красоту. Когда он выиграл четыре года назад, он представил байк, который назвал «Дьявол Да Винчи»: огромную черную с медью штуковину, которая выглядела как некая давно умершая итальянская картина будущего.

Этот образец он назвал «ХЭЛ». Глубокого темного блестящего алого цвета, его колеса были безвтулочные и без спиц, а сидение и руль практически невидимы без ездока на нем. И при этом он был совершенно подготовлен к дороге. Теперь существовал байк, от которого Шерлок мог прийти в полный восторг. Так как он был установлен у Чипа с первого дня шоу, ХЭЛ уже получил дохрена внимания от зевак, прессы и даже других соперников.

Когда Шерлок с любопытством прохаживался по выставке, изучая других соперников Трика, он не мог себе представить, что кто-то другой может выиграть. Но как все шоу, этот основывался на популярности, а главный соперник Трика выигрывал последние два года. Выигрыш в этом году сделало бы его трижды чемпионом, а людям нравятся подобные штуки. У него славный байк, и Шерлок полагал, что шоу было бы в его руках, если бы ХЭЛ остался дома.

Здесь присутствовала команда, снимающая репортаж с шоу, и они поймали Трика для интервью. Даже находясь позади него, Шерлок мог видеть, что ему было безумно некомфортно. Трик переминался с ноги на ногу, пропускал руку сквозь свои длинные, неуправляемые волосы, скрещивал руки на груди, а затем снова опускал их. Всякий раз, когда он выглядел так, будто собирался развернуться и уйти, репортер менял позицию, оставаясь на его пути. Трик, как правило, был терпеливым; требовалось постараться, чтобы его рассердить. А на публике, в ситуации вроде этой, с камерами, направленными на него? Он бы позволил этим говнюкам удерживать его так долго, как они захотели бы.

Коннор подошел сбоку к Шерлоку.

— Выглядит, будто мужику требуется подкрепление, — проговорил Шерлок.

— Согласен. Парень с микрофоном продолжает тыкать в него им. Сколько времени?

Шерлок проверил свои умные часы.

— Почти 4:30. Они довольно скоро начнут объявлять победителей.

— Окей, — Коннор хлопнул Шерлока по спине. — Время попугать некоторых киношников, но лишь намеками. Дим! — позвал он, повернувшись в сторону.

— Что стряслось? — подошел Демон.

— Трика нужно вытащить.

Посмотрев в направление, которое указал Коннор, Демон улыбнулся.

— Тогда пошли.

Трое в ряд они подошли к Трику и киношной команде. Следуя за Коннором, они обошли вокруг и встали позади оператора и репортера. Попали прямо в их личное пространство и просто стояли там со скрещенными на груди руками, пока оператор не глянул через плечо.

— Проблема, мужики?

Коннор проигнорировал его и кивнул улыбающемуся Трику.

— Похоже, что мы здесь закончили, — сказал он придурку с микрофоном.

~oOo~

— Поверить не могу, что мы собираемся выставить еще одну уродливую награду в шоу-руме, — пожаловался Барт с ухмылкой и опрокинул рюмку.

— Я мог бы забрать его домой и поставить на камин, — ответил Трик, все еще ухмыляясь и краснея от своей победы.

Коннор потряс головой.

— Она до усрачки напугает Люси. Возможно, напугает твою старуху так, что она начнет ссаться раньше времени. Ты же не хочешь, чтобы это было на твоей совести. Мы могли бы поставить его в сортире, сзади на бачке. Тогда, если она до усрачки напугает кого-нибудь, они будут находиться в нужном месте.

Пока большинство членов из двух чаптеров «Банды» продолжали отмечать победу Трика и вываливать кучу говна на его голову, Шерлок почувствовал, что хочет очутиться в другом месте. Они были заняты весь день, и он смснул Сэди только раз. Он скучал по ней. Так что он наклонился и швырнул кое-какую наличку на стойку.

— Следующий раунд за мной, братья. Я на выход.

Коннор театрально вздохнул и бросил руки на плечи Шерлока.

— Ах, эта юная любовь. Собираешься обратно в лагерь, чтобы передернуть со своей девчонкой, да?

Это было в точности то, что он собирался сделать, но он сказал:

— Пошел ты, Кон, — и двинул локтем ему в ребра.

— Тебя не подкупить игрой? — спросил Дом из Миссури. Шерлок любил покер, и он был хорош в этом, обычно оставался одним из последних в игре, и сегодня была одна из крупных. Но он не чувствовал желания.

— Не. Пропущу, дам кому-нибудь еще возможность выиграть, — он еще разок тяжело хлопнул Трика по спине. — Мои поздравления, брат. Это крутой байк.

— Погодь, — позвал Барт. — Я поеду с тобой.

Лакота крикнул и преградил им путь.

— Да ладно вам! У нас осталась всего лишь одна ночь после этой! Мы в гребаном Стерджисе! Едва перевалило за полночь!

— Извини, брат, — пожал Шерлок плечами. — Больше цыпочек для тебя.

— Слабаки, — промямлил Лакота и ушел с их пути.

~oOo~

Что было у Шерлока для ночевки, так это маленькая палатка, спальный мешок и походный матрас с эффектом памяти. Палатка вроде как предназначается для размещения двоих, но эти люди должны были бы быть отличными друзьями.

Земля пастбища была ровной и не особо скалистой, так что ему было достаточно комфортно. Он не был из тех людей, которые стонут и потягиваются каждое утро, жалуясь на то, что они стали слишком старыми, чтобы спать на земле.

У «Банды» из Миссури имелся проспект, который привез старый трейлер, и Шоудаун и Хусиер спали там. Шерлок думал, что это, вероятно, последняя поездка в Стерджис для Хусиера. Возможно, и для Шоудауна тоже.

Когда Барт и Шерлок вернулись в лагерь, костер был потушен, и было тихо; старики разошлись на ночь. Барт достал телефон и направился в собственную палатку, помахав Шерлоку и ухмыльнувшись. Шерлок слез с байка и отошел на некоторое расстояние от лагеря, чтобы отлить у дерева, затем направился отдыхать.

Когда он устроился поудобнее, он позвонил Сэди по своему личному телефону. Она тут же ответила, ее голос был тихим.

— Привет.

— Привет. Какая-то проблема? Ты звучишь немного не так, как обычно.

— Нет, но Сид только что уложила Эзра. Не хочу разозлить ее шумом.

— Ребенок снова спит в зале?

— Нет, он в своей комнате. Но он спит не много.

— У тебя там все еще нормально?

— Да. Сид классная, и Эз очарователен, когда не орет. Мьюз чудесный. Хотя он и заставил поехать с ним в клабхаус. Это было скучно. Но вай-фай там хороший. Я пока способна работать.

Конечно же, вай-фай в клабхаусе хороший. Это же он устанавливал его.

— Хорошо. Мы все прояснили, так что Мьюз отвезет тебя завтра домой.

— А когда ты будешь дома?

— Дорога займет у нас три дня. Может четыре, зависит от того, как Худж будет держаться. Это долгий путь.

— Хорошо проводишь время?

Ему нравился чувственный звук ее голоса, пока она пыталась соблюдать тишину.

— Ага. Байк Трика сегодня выиграл традиционное шоу. Это очень весомо, — он порылся в небольшой кучке грязной одежды и нашел полотенце, которое использовал для душа. Затем расстегнул свои джинсы.

— Круто. Скучаю по тебе.

— Я тоже скучаю по тебе, маленькая преступница. Во что ты одета?

— Шерлок, нет. Я в их гостиной, оккупировала их софу.

— Они в кровати? Ребенок спит?

— Да, но он может проснуться в любой момент. Он просыпается каждые несколько часов. Не скажешь, что кто-либо может отдохнуть.

— Однако он только что заснул. Ты же так сказала, верно? — он вынул член, который уже был ужасно твердым и был таким с тех пор, как начался этот звонок.

— Шерлок… — он по ее голосу мог слышать, что она не будет долго сопротивляться.

— Готов поспорить, что на тебе эти маленькие трикотажные шорты, которые ты любишь. Синие или желтые?

— Желтые, — ага, он знал это: слабо сопротивляется. Она хотела этого.

— И одна из этих крошечных маечек на бретельках? Которая?

— Черная.

— Ты под одеялом?

— Шерлок…

— Сэди.

— Да, — вздохнула она.

— Хорошо. Засунь свою руку в шорты. Между ног. Ты мокренькая?

— Да, — задохнулась она

— Ах, вот это моя девочка. Теперь, протолкни палец в глубь, — все, что он слышал, был стон. — Теперь засунь этот палец к себе в рот и попробуй себя. Какая ты на вкус?

— Не знаю. Разгоряченная. Возможно, соленая. Ты на вкус лучше.

Он усмехнулся. Он любил то, какая она на вкус.

— Мило. Возьми эту руку и поиграй со своими сиськами. Не болтай, но держи телефон прямо у своего рта. Я просто хочу послушать, как ты издаешь эти звуки, — ее звуки во время секса были разнообразными и горячими, как и сам трах.

— Что ты делаешь? — выдохнула она.

— Я дрочу, представляя тебя дрочащую от мыслей обо мне. Я сильно дрочу. Вот что я делаю. Теперь не говори. Я хочу послушать тебя.

Она тихо посмеялась, а затем единственными звуками в его ушах были эти потрясающие маленькие звуки, которые она всегда издает: крошечное хныканье, тонкие стоны, глубокие, сладкие вздохи. Они становились быстрее, немного жестче, заполняли его ухо. Е*ать. Он массировал свою длину рукой, сжимая, воображая горячий, узкий, влажный захват Сэди на нем.

Теперь она дышала действительно очень быстро — так же, как и он.

— О, Сэди. Ты близко, да? Просто играя со своими прекрасными маленькими сиськами, ты подошла так близко, — она издала звук, который мог расцениваться как согласие. Ее сиськи были такими чувствительными, что у него возникла гипотеза (пока что не проверенная), что он смог бы заставить ее кончить, не дотрагиваясь ни до какой другой части ее тела. — Ладно, милая. Кончай. Позволь мне послушать.

Когда она доводит себя до оргазма, она полностью сосредотачивается на результате, и если ее не отвлекать, то он настигает ее, возможно, в течение минуты. Если бы он находился в комнате рядом с ней, он бы оттянул его, заставил бы ее идти к этому дольше, но они были более чем в тысяче милей вдали, и Шерлок сам был близок. Звуки ее дыхания, эти крошечные, сладкие стоны, картина, которую они рисовали в его голове о том, как она, должно быть, выглядит в этот момент, ее светлая кожа покраснела и накалилась, зубы впились в нижнюю губу — ему не хотелось ждать. Он позволил ей сделать это быстро, и он тоже отправился вслед за ней, кончая в полотенце спустя секунды после того, она издала звук, который, как он знал, означал, что она финишировала.

— Я тоже слышала тебя, — прошептала она, задыхаясь в телефон. — Это было горячо.

— Да, так и было, — его веки внезапно потяжелели, и он почувствовал себя более одиноким без нее, чем был с тех пор, как покинул Мэдрон. Он хотел, чтобы у него была возможность перевернуться набок и подмять ее к своему телу, чтобы спать, как обычно свернувшись вместе.

— Хотя, это горячее, когда ты здесь, — она тоже была сонной; он мог слышать, как она отключается.

— Еще несколько дней. А сейчас тебе пора спать. Поболтаю с тобой завтра. Люблю тебя, маленькая преступница.

— Люблю тебя. Поспеши домой.

Ага. Он был тоже готов завязать со Стерджисом.

~oOo~

Хусиер подошел к Шерлоку, Барту и Дому, которые прощались. «Банда» сворачивала лагерь и направлялась по своим домам. То, что было уютным небольшим лагерем, теперь немного большее, чем примятое, обнаженное поле. Шерлок чувствовал небольшую подавленность, даже учитывая то, что он готов был вернуться домой.

Хусиер очевидно и сам был в ужасном настроении. Он без предвкушения смотрел на поездку, но когда они закинули ему идею о том, чтобы поставить его трехколесный байк в трейлер и ехать с Джерри весь путь домой, он чуть было не слетел с катушек.

Но не это стало причиной его настроения утром.

— У меня не получается связаться с Лакотой или Джерри. Шерлок, можешь… отследить их телефоны?

Шерлок сел на корточки у рюкзака с оборудованием и откапал то, что ему нужно.

— Это займет несколько минут, но да. Я могу поймать сигнал со спутника. Дай только достану свое дерьмо.

Хусиер кивнул.

— Придурки, вероятней всего, вырубились под… столом в «Троттл» или вроде того, но я весь на нервах. Не похоже на них, особенно не с байком Трика.

Лакота и Джерри были ответственны за загрузку ХЭЛа в трейлер и доставку его до лагеря предыдущим вечером. Они этого не сделали, и никто не видел их примерно с 10 вечера, когда Лакота вытянул короткую соломинку и увел с собой Джерри по их поручению. Байк Лакоты был припаркован здесь, у лагеря.

— И все же, это последняя ночь на Байкерской Неделе, През. Вероятно, они были слишком бухие, чтобы добраться сюда.

— Тогда они должны были, черт побери, позвонить.

— Я занимаюсь этим. Дай мне пятнадцать минут.

Хусиер кивнул и повернулся к своему ВП.

— Барт, бери Кона и езжайте в город. Посмотрите, сможете ли откопать их.

Когда Барт развернулся и направился в сторону Коннора, зазвонил телефон Хусиера, и он ответил на него, направляясь через лагерь к трейлеру Миссури.

Дом сел на корточки рядом с Шерлоком:

— Могу я помочь?

— Не. Я...

Его предложение не прошло дальше, потому что Хусиер окрикнул всех, созывая к нему. Шерлок оставил свое оборудование на земле и отправился со своими братьями.

— Нам нужно возвращаться к Чипу. Кей Ти только что звонил. У нас серьезные проблемы.

— Лакота? — спросил Трик.

Его губы сошлись в угрюмую линию, он кивнул.

— Джерри тоже.

— Они ранены? — спросил Ронин.

Хусиер не ответил, но долго и пристально посмотрел на Ронина. Иисус.

Сердце Шерлока начало неистово стучать в груди. Хуже, чем ранены?

Баджер, стоявший поблизости, повернулся к стоящим рядом двум новым Миссурийским патчам и сказал.

— Кокс, Саксон… Присматривайте за лагерем. Остальные поехали.

~oOo~

На площадке у лагеря «Буффало чип» никогда не было мало народу на протяжении Байк-недели. Половина событий на неделе происходит здесь. Это было тем, что каждый бы назвал «живописным» лагерем. Там было маленькое озеро с лесистой местностью.

Когда «Банда» проезжала по лагерю, Шерлок мог сказать, что те, кто еще оставался там, слышали, что происходит и знали, что это было их бедой. Они проезжали лагерь за лагерем, где райдеры прекращали то, чем занимались, и понимающе кивали, или клали свои руки поверх сердца, или приподнимали кепку или бандану.

Они следовали за Хусиером и Бартом через лагерь, к озеру, где были припаркованы несколько патрульных машин отделения полиции Стерджиса, с включенными мигалками, так же как машина скорой помощи и... катафалк.

Когда они все спешились, шеф полиции вышел вперед и направился прямо к Хусиеру. В то же мгновение двое мужчин вышли из леса позади него, неся носилки. На носилках был черный мешок. Мешок для трупа.

Хусиер обошел шефа полиции и вместо этого направился к носилкам. Парамедики, или кем бы они ни были, остановились, когда он положил руку на мешок.

— Мне нужно видеть.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказал шеф, подходя сбоку. — Хусиер, верно? Президент «Ночной Банды» Южной Калифорнии?

Хусиер посмотрел на него, а затем кивнул.

— Я взял за правило узнавать о клубах, приезжающих в мой город. Будет лучше, если вы оставите этот мешок в покое, Хусиер. Я сожалею о вашей потере.

— Кто это? — рука Хусиера все еще лежала на мешке в районе груди.

— Согласно документам в его бумажнике, Дэвид Вест.

Лакота. В мешке для тела. Шерлок сделал невольный шаг назад. Коннор схватил его руку.

Но Ронин пошел вперед. Он был позади их группы, но теперь прокладывал свой путь через них, никого не задевая, и прошел прямо к носилкам. Не сказав ни слова, оттолкнул в сторону руку Хусиера и открыл мешок.

Шерлок был достаточно близко, чтобы видеть, что Ронин обнажил. Лицо Лакоты было кровавым ужасом, и его шея и грудь были покрыты насыщенным алым цветом. Его волосы выглядели неправильно — Шерлок не мог понять почему.

Но Ронин смог.

— Они сняли скальп с него, — пробормотал он. Затем он сунул руку в свой задний карман и вытащил аккуратно сложенную красную бандану.

Когда он потянулся с этим к лицу Лакоты, Шеф полиции сказал:

— Не надо... — но остановился, когда Ронин проигнорировал его.

Как группа, которая временами может понимать друг друга без слов, вся «Банда» подошла ближе, пока не окружили Лакоту, носилки, несущих носилки парамедиков, шефа полиции, Хусиера и Ронина.

Ровными, аккуратными, нежными движениями руки Ронин вытер лицо Лакоты.

Кто бы ни убил его, он нанес символ на его лоб. Трезубец с латинским крестом вместо ручки.

— «Бессмертные Грешники», — пробормотал Шерлок.

— Леандро, — прорычал в то же время Хусиер.

Голова шефа замоталась между Хусиером и Шерлоком.

— Вам знакома эта отметка?

Шерлок и Хусиер сказали в один голос:

— Нет.

И Шеф вздохнул и продолжительно посмотрел на Хусиера.

— Кто бы это не сделал, убийство вашего брата было жестоким и медленным. Может, и мальчика тоже… Не думаю, что он дотянет до машины.

— Джерри все еще жив?

— Едва. Парамедики работают над ним, пытаясь стабилизировать его достаточно для перевозки. Но, похоже, что здесь мистеру Весту было уделено больше внимания от нападавших. Мне бы на самом деле помогло ваше содействие. Если вызнаете что-либо...

— Лакота, — сказал Ронин и поднял глаза на Шефа. — Он — Оглала. Воин из Пайн-Ридж (прим. Огла́ла, огла́ла-си́у, огла́ла-лако́та — индейское племя языковой семьи сиу. Название племени происходит от слова на языке лакота и означает Разбрасывающие или Разгоняющие сами себя. Входит в состав народа лакота. Ныне большинство оглала проживают в своей резервации Пайн-Ридж, которая занимает территорию в 8 984,306 км² и расположена на юге Южной Дакоты). Он должен был оказаться дома этим вечером, чтобы повидаться с семьей. Они ждут его.

Лакота планировал оторваться от остальной «Банды» и взять для себя еще пару дней, потому что Стерджис было всего в паре часов езды от резервации, в которой он вырос и где до сих пор живет его семья. Ронин должен был ехать с ним.

Шеф вернул свое внимание снова к Ронину.

— Он соблюдает традиции?

Ронин кивнул.

— Его семья захочет, чтобы он был дома. Он бы хотел быть дома, — он повернулся к Хусиеру и одарил их Президента долгим пронизывающим взглядом.

Шерлок знал, что было сказано между ними: Ронин просил, чтобы Лакота был похоронен с его кровной семьей в резервации, а не на клубном кладбище в Калифорнии.

Хусиер опустил подбородок в мрачном согласии.

Коннор вышел вперед.

— Я пойду назад к Джерри.

Трик пошел с ним, и они направились к лесу. Они все еще были в поле зрения, когда женщина в форме вышла из леса и встретила их. Они поговорили несколько секунд, а затем все трое направились обратно к Банде.

Когда Коннор дошел до своего отца, выражение лица его было измученным.

— Ей нужен еще один мешок для тела.

Глава 16

Сэди

— Привет, меня зовут Кларк.

Вместе со всеми остальными Сэди произнесла:

— Привет, Кларк, — а затем устроилась послушать, чем же Кларк решил поделиться. Сама она не часто говорила во время собраний… фактически, она ни разу ничего не рассказывала, с тех пор как получила свой годовой жетон, а это произошло более чем два месяца назад. Это был её новый рекорд молчания, но она всегда пыталась выслушать то, что другие люди хотели рассказать. Она знала, каково это — чувствовать, когда хочешь что-то рассказать, но никто тебя не слушает, и она никогда не хотела оказаться той, из-за кого кто-то тоже так себя почувствует.

Гордон сидел рядом с ней, одетый в модный тёмно-синий костюм тройку с серым шёлковым галстуком. Он всегда хорошо одевался, но сегодня вечером он принарядился. И не без основания. Этим вечером он отмечал двадцать чистых лет. 

У Гордона больше не было своего куратора. Его куратор… его единственный… умер несколько лет назад. После такой многолетней связи, Гордон не чувствовал, что кто-нибудь сможет заменить его. И вместо этого он, в конечном итоге, нашел кое-кого, чтобы стать его куратором. Он часто говорил Сэди, что нахождение рядом с ней помогает ему сохранять свою голову ясной.

Он попросил Сэди вручить ему жетон. Так что, в общем, она собиралась выступить во время этого собрания.

Кларк закончил свою историю рецидива с коксом на выходных на прошлой неделе и сел. Затем Сэди сжала руку Гордона и встала. Как и во время её годовщины стулья были расставлены перед кафедрой. Она пошла и встала за ней.

— Привет, меня зовут Сэди.

— Привет, Сэди.

— Вы все знаете, что я не слишком много говорю, но сегодня у меня есть замечательный повод. Я хочу вам рассказать о вечере, когда я впервые поговорила с мужчиной, ставшим впоследствии моим куратором. Первый раз, когда я вообще здесь заговорила, случилось где-то через пару недель, как я вышла с реабилитации. Тогда я была напугана. Я чувствовала, как будто иду по тонкому льду, как будто каждый шаг мог бы заставить меня провалиться под эту тонкую поверхность и отбросить обратно к тому, чтобы воткнуть иглу между пальчиками моих ног. Это единственный способ, которым я кололась… между пальцами ног. Это чертовски больно… ужасно больно. Но я делала всё, что только могла, чтобы никто не узнал, что происходило со мной. Так я не оставляла следов от уколов.

В любом случае, самое ужасное состояло в том, что внезапно я оказалась на реабилитации, и все узнали правду обо мне. Я употребляла годы — и никто не знал об этом, а теперь знал каждый. Все они странно смотрели на меня, даже если и не осуждали. Но практически ни один человек в моей жизни так никогда и не знал меня, за исключением того времени, когда я употребляла. Они не знали этого, и это правда. После того, как я прошла реабилитацию, как будто за одну ночь все мои взаимоотношения изменились. Это было так странно, — она обвела взглядом кивающие с сочувствием головы.

— Я ощущала себя как испуганный маленький кролик, как будто меня кинули в мир, который я едва знаю. Но я была решительно настроена держать себя в руках. Я думаю, что, главным образом, я просто была обеспокоена. По крайней мере, сначала, я думаю, что обеспокоенность держала меня чистой. Но также и то, что это было единственным местом, куда я могла пойти и где люди не смотрели на меня так, как будто я самозванка-Сэди, которая так долго дурачила всех.

Я рассказываю вам о том первом вечере. У меня были плохие времена с моим отцом, который до сих пор по-настоящему борется со всем этим, и у меня в руке был мой телефон. И я раздумывала, не позвонить ли моему другу, который мог бы достать для меня немного окси. Я дошла до того, что говорила себе, что парочка таблеток окси не навредит, что это действительно не будет рецидивом, что мне просто нужно снять напряжение, всего лишь немного.

Я зашла так далеко, что оставила голосовое сообщение «другу». Я сидела в своей машине, ожидая, когда он ответит, но всё же вместо этого решила приехать сюда. Я всё ещё по-настоящему ощущала… ладно, я называю это «шипением», когда мне действительно нужна какая-то помощь. И я впервые заговорила. 

После встречи этот тощий старый парень в жакете «гусиные лапки» (прим.: разновидность твидовой ткани), чёрных слаксах и чёрной шёлковой рубашке подошёл ко мне и спросил, не может ли он угостить меня едой. Я не знаю, почему позволила ему это, потому что более чем на половину была уверена, что он приударяет за мной, но я сразу же ответила «да». Он отвел меня в «Синий лотос» и заставил говорить. Мы сидели там несколько часов. И это было впервые после того, как я покинула реабилитацию… нет, это не совсем правда, это было впервые в моей жизни — когда я по-настоящему ощутила, что кто-то слушает меня.

Большинство из вас знает, что этот тощий старый парень, о котором я говорю, — мой куратор Гордон. Сегодня вечером Гордон празднует двадцать чистых лет. Его собственный куратор скончался несколько лет назад, и он попросил меня сегодня оказать ему честь. Гордон, ты помогал мне оставаться сильной всё эти прошлые четыре сотни тридцать девять дней. Ты был моим куратором и моим другом. Ты был мне большим отцом, чем моя собственная плоть и кровь. Ты вдохновляешь меня. Ты — вдохновение и образец для подражания, — Сэди отыскала Кларка и встретилась с ним глазами. — Ты доказал тем из нас, кто старается оставаться сильными, кто колеблется, а затем вынуждает себя отступить, что это стоит того. То, что мы тоже можем сделать это. Для меня такая честь и гордость, что ты попросил меня вручить тебе твой жетон на двадцатилетнюю годовщину. Поздравляю.

Группа зааплодировала. Стоя в стороне, Гордон вытер свои глаза опрятным белым квадратным носовым платком, пряча его обратно в карман своего пиджака, и пошёл к кафедре, чтобы взять чёрно-золотой эмалированный жетон и подарить Сэди долгое крепкое объятие.

Он повернулся лицом к группе.

— Привет. Меня зовут Гордон.

— Привет, Гордон, — а затем почти все как один встали и снова зааплодировали. Гордон склонил голову.

Это был не её момент, но, тем не менее, она ощущала гордость. Когда он снова смог заговорить, первое, что сделал Гордон, это рассмеялся.

— Спасибо, Сэди, за твои милые слова. Не могу сдержаться, чтобы не отметить, что ты называла меня «старым» при каждой возможности, но я пропущу это мимо ушей сегодня вечером, умница.

В то время пока группа хихикала, Гордон просмотрел через плечо и подмигнул Сэди.

~oOo~

Сигнал гудка вырвал Сэди из её грёз во время бега. «The Stooges» (прим.: американская рок-группа, фронтменом которой является Игги Поп) ревели в её ушах, но водитель автомобиля сильно приложился к гудку, и это прервало музыку. Она остановилась и обернулась, нажимая на приёмник в ухе, чтобы выключить музыку. Фрэд Блэйк припарковался рядом с ней. Перегнувшись через сиденье и улыбаясь в открытое окно автомобиля, он произнёс:

— Сэди! Так и думал, что это ты.

— Привет, Блэйк.

Она вспотела и тяжело дышала… изо всех сил пытаясь, но определённо не в настроении вести дружелюбную беседу… и, в любом случае, она не хотела разговаривать с Блэйком. Она не видела с того дня у него дома, прямо после той акции. Прошли недели, и сейчас она не хотела видеть его. После того как она ушла, она провела кое-какое собственное расследование и решила, что их шансы были невелики, он действительно чертовски хороший организатор, или, по крайней мере, хорошо воспользовался хаосом у здания суда. Это не было способом изменить мир. По крайней мере, это не тот путь.  

Шерлок разговаривал с ней о способах, как использовать её технические навыки, чтобы оказать большее влияние, не подвергая людей опасности. Она не была так же хороша в этом, как он... пока в написании или взломе кода, но она быстро училась — его идеи имели смысл. Хотя он показал ей примеры нескольких реальных хакерских примочек. Она не была уверена, часто ли он делал подобные вещи, но если и делал, то он был намного глубже, чем она думала, что когда-нибудь захочет заходить.

Однако мысль наподдать большим парням по их свисающим яйцам имела некоторую привлекательность. Она обдумывала идею написать бот для DDoS атаки (прим.  обычные робот малоизвестных поисковых систем или различных сервисов, которые за счет большого количества запросов к сайту в единицу времени приводят к увеличению нагрузки и превышению допустимых на хостинге лимитов). Просто один маленький бот, чтобы посмотреть, сможет ли она это сделать. В конце концов, она уже была маленькой преступницей.

Хотя после её беседы в офисе ФБР и последствий этого, она сильно нервничала из-за этой попытки. Возможно, в действительности она не была такой уж преступницей.

То, в чём Сэди точно была уверена, — она больше не хотела работать с Блэйком. Она выяснила, что он является таким человеком, для которого «цель оправдывает все средства». Она не всегда не соглашалась с такой философией, и, конечно, она не соглашалась с этим, когда люди подвергались опасности. Пальба из пистолетов на предположительно мирном протесте? На общественной площади? В будний день? В дневное время?

Блэйк должен был знать, что люди могут пострадать. Его реакция после освобождения явно указывала, что он рассчитывал на это.

Так что она вышла из группы и игнорировала продолжающие поступать звонки и смс от Блэйка.

Но сейчас он улыбался ей так, как будто нашел в ней смысл своей жизни.

— Я пытался связаться с тобой. Запрыгивай. Я подброшу тебя до дома.

— Всё в порядке. Мне осталась ещё пара миль и всё.

— Сегодня жара более ста градусов. Ты причинишь себе вред, бегая по такой жаре.

— Я в порядке, Блэйк. Береги себя, — она опять включила свою музыку и собралась бежать. Через нескольких секунд Блэйк отъехал и замедлился ниже по дороге.

Сэди не знала, почему, но её сердце сильно билось оставшуюся часть пробежки.

Когда она вернулась к своему дому, то поняла, почему. Она, должно быть, подсознательно знала, что Блэйк не закончил с ней. Поскольку он сидел на ступеньке у тротуара возле её дома, его руки висели между ног, а с рваных краев штанин свободно свисали нитки зеленых брюк-карго на его биркенштоки (прим.: ортопедические сандалии на плоской, обычно пробковой подошве).

Она направилась на пересечение тротуара с общественной пешеходной дорожкой на параллельной улице. Его Leaf (прим. модель автомобиля марки Nissan) был припаркован через несколько автомобилей. Улица была пустынна. Сэди выкроила секунду, чтобы развлечь себя бессвязной мыслью, что семестр начнётся через несколько дней, и скоро эта улица прочно будет забита с обеих сторон припаркованными автомобилями.

— Привет, Сэди, — он снова улыбнулся этой масляной улыбкой. 

— Чего ты хочешь, Блэйк? — она вздохнула и остановилась там, где была, ощущая важность сохранения какого-то расстояния между ними. Другая бессвязная мысль пришла в голову Сэди. Прошло всего лишь несколько недель с тех пор, как Шерлок аналогичным образом показался здесь без приглашения. Однако существовало различие — Шерлок не был нежеланным.

Но Блэйк не хотел держаться на расстоянии. Он встал и подошёл к ней в своей непередаваемой манере. Он шёл как марионетка, гибкий и долговязый. Раньше она находила это забавным. 

— Ты избегаешь меня. Я не знаю, почему. Хотелось бы поговорить об этом.

Она покачала головой.

— Я ушла из группы. Нет никакой необходимости больше разговаривать нам с тобой.

— Разве мы не друзья? — он приблизился, потянулся и обхватил своей рукой её левую руку. Когда его большой палец потер её шрам, она выдернула свою руку.

— Нет, Блэйк. Я не думаю, что мы друзья. Мне не понравилось, что произошло возле здания суда, и я думаю, что ты способствовал этому.

— Почему ты думаешь так? — он сложил руки у себя на груди и посмотрел на неё серьезным, практически невинным взглядом с толикой обиды. Но она учла свой опыт и не купилась на это. Как говорил Гордон, он не был Мартином Лютером Кингом младшим.

А Гордон всего лишь погуглил. Использование навыков Шерлока научило её, и Сэди покопалась немного глубже.

— У меня есть свои причины. Послушай, Блэйк. Никаких обид. Я просто должна идти другой дорогой.

Он снова усмехнулся. Эта усмешка заставила Сэди почувствовать глубокое беспокойство.

— Ты знаешь, у меня в следующем месяце назначено судебное разбирательство. Нарушение общественного порядка, сопротивление аресту, незаконный митинг… обычная фигня. Но мой адвокат говорит, что они устали от меня, постоянно отсвечивающего, и в этот раз мне может грозить срок. Прямо сейчас они не знают, что ты была частью чего-либо. Так или иначе, у них нет даже твоей чёткой фотографии. Я не бросал тебя. Хотя и мог. У меня есть множество доказательств, которые указывают на то, что ты была организатором. Будет не трудно сделать из тебя нечто намного большее, чем это. Возможно, я смогу сделать собственную ситуацию немного легче.

Сэди ощутила, как её глаза увеличились, когда она уставилась на него, но не смогла вымолвить ни слова.

— Всё, что мне нужно, чтобы не открыть рот, — это маленькая дружба. Ты мне нравишься Сэди. Я скучаю без тебя, — он больше ничего не сказал, но подошел достаточно близко, слишком близко, и Сэди ясно поняла, что он подкатывает к ней.

Она отстранилась.

— Ты велел мне бежать. Ты выгнал меня оттуда. Почему же теперь ты хочешь сдать меня? И к тому же приукрасить мою роль вдобавок ко всему?

— Ты отплатила за доброту презрением. Так что, я думаю, что не способен больше на благотворительность. Да ладно, Сэди, — он снова придвинулся ближе. — Не будь такой.

Она снова отодвинулась назад, восстанавливая своё личное пространство.

— Делай что должен, — её сердце подскочило к горлу. — Но с недавних пор у меня кое-какие новые друзья. «Ночная банда». Знаешь их?

Он нахмурился.

— Банда байкеров?

— Они называют это мотоклубом. Но да. Именно. И я с одним из них. Все они мои друзья. Они присматривают за своими друзьями. Я не думаю, что им понравится узнать, что ты мне угрожаешь, — это ощущалось невероятно хорошо — быть способной произнести всё это. Целая толпа байкеров-преступников была заинтересована сохранить её безопасность.

— Ты с байкером?

— Да.

— Сэди, — он произнёс это так же, как Шерлок иногда произносил её имя, — раздраженный от разочарования. Она ненавидела это.

— Как я уже сказала, Блэйк. Ты не можешь угрожать мне, чтобы я стала твоей подругой. Или что-то в этом роде. Делай, что хочешь. Только знай, у меня есть люди, прикрывающие мне спину.

Он сделал несколько шагов назад к своей машине.

— Ты не такая, какой я тебя считал.

— И ты не такой, каким я тебя считала. Так что мы квиты. Хорошей тебе жизни, Фрэд.

Она стояла на тротуаре до тех пор, пока не исчезли габаритные огни его автомобиля. 
Её сердце снова грохотало, но в этот раз по-другому. В этот раз она чувствовала, что только что сделала что-то сильное. И она не была одинока. В каком-то смысле ей хотелось взреветь.

~oOo~

В этот день, Шерлок позвонил… намного раньше, чем обычно. С тех пор как он уехал, у него вошло в привычку отправлять смс со случайными заметками, в основном бессмысленными — всего лишь кусочек того, чем он занимался, а затем он звонил ей позже, когда она уже была в кровати, или в то время, когда она уже начинала подумывать об этом. Ему нравилось слышать её голос в конце дня. Она тоже обожала это.

Она вообще не звонила ему, хотя регулярно отправляла смс, отвечая на его сообщения, или рассказывая ему о своём дне.

Но был всего лишь полдень, когда его имя высветилось на её экране, она сразу же ответила ему, её сердце вновь сильно забилось от догадки, что что-то неправильно. Байкерская неделя закончилась, сегодня он должен быть отправиться домой. Она надеялась, что он не попал в аварию.

— Всё в порядке? — была первая фраза, вырвавшаяся из её рта, когда она взяла трубку.

— Нет, — этот один слог обрушил всю тяжесть вселенной на неё.

— О, Боже. Тебе больно?

— Я собираюсь набрать тебя с другой линии. Высветится неизвестный номер, но ты ответь.

Затем он оборвался. Несколькими секундами позже высветился неизвестный номер на её экране, и она ответила. 

— Ты ранен!

— Нет, милая. Я в порядке. Хотя у нас здесь неприятности. Меня не будет дома ещё некоторое время.

Следующей её мыслью было то, что он арестован. Но смог бы он ей позвонить, если ли был бы? Дважды? С разных телефонов? Нет. Она так не думала.

— Мы потеряли двух людей вчера вечером.

Её мозг замкнуло, и она не поняла.

— Потеряли?

— Сэди.

— О… о, Боже. Мне так жаль.

— Послушай, мы не знаем, аукнется ли это по дому… Я знаю, что ты только вернулась от Мьюза и Сид…

Она поняла, что грядёт, поэтому перебила его.

— Он приедет и заберёт меня снова.

— Не совсем. Мьюз кое-чем ещё занят. Я пошлю к тебе Нейта. Ты не встречалась с ним, но он большой черный парень. Примерно моего роста, однако под сто футов веса. На нём будет жилет, но у него не будет молота на спине. Это говорит о том, что он проспект. Хорошо?

— Он отвезёт меня к Мьюзу и Сид?

— Нет. Это куда больше. Мы забираем всех женщин и детей в дом к Барту и Райли. Это место — крепость.

— Райли? Ты имеешь в виду…

— Да, — вздохнул Шерлок. — Сейчас не время для всей этой херни о кинозвездах. Она — старуха Барта. Вот, что важно.

Одним из почетных гостей благотворительного пробега была Райли Чейз, которая, как случайно оказалось, была замужем за одним из членов «Банды». Шерлок говорил ей, что она отправляется в дом к Райли Чейз.

— Эмм… окей. Шерлок, что происходит?

— Я обеспечиваю тебе безопасность, Сэди. Я всегда защищу тебя, — его голос дрожал от эмоций, и Сэди закрыла глаза. Как будто она могла ощутить его через телефон. 

Она верила ему… вот почему она знала, что у её угрозы Блэйку реально были острые зубы. Но у неё был вопрос.

— Это всегда так? В твоей жизни?

— Нет, не всегда. Когда это так, может ощущаться, что так всегда. Но большую часть времени всё довольно-таки скучно, — он вздохнул, и это прозвучало как помехи в её ухе. — Мы можем поговорить о том, что ты думаешь по этому поводу, когда я вернусь домой. Я не могу продолжать этот разговор сейчас.

В любом случае, ей нужно было время подумать. Она даже не знала, о чём ей надо подумать. Она просто знала то, что знала: она любила его. Она нуждалась в нём.

— Окей. Но что насчёт тебя? Ты в безопасности?

Его удрученное хихиканье заполнило её ухо, но, тем не менее, он не ответил.

— Я думаю, что вернусь через пару дней. Мы должны отвезти Лакоту домой к его семье, прежде чем вернёмся. Я увижу тебя у Барта, как только доберусь домой. Нейт будет через пару минут. Собирайся. Я позвоню, когда смогу. Я люблю тебя, маленькая преступница.

Лакота. Тот, кто помог ей на вечеринке. Она едва знала его, но у неё в любом случае перехватило горло.

— Я люблю тебя. Мне так жаль.

Она не знала, слышал ли он её, когда она посмотрела на экран, звонок уже был окончен.

Глава 17

Шерлок

После «Байкерской недели» Стерджис медленно превращался обратно в маленький городок на Великих равнинах. Вся «Банда» — оба чаптера — остались, ожидая, когда коронеры отдадут тела Лакоты и Джерри. Они передвинули лагерь поближе к городу и ждали. 

Пока они ждали, то стремились к получению большей информации и пониманию. Пока было немного и того, и другого. В Стерджисе не было никаких признаков так называемых «Бессмертных Грешников» и никаких признаков, которые Шерлок, Барт или Дом смогли обнаружить, что они вообще там были. Как будто они приехали специально для того, чтобы дать выход разрушению, что у них накопилось, и сразу же после этого уехали.

Хусиер призвал на помощь «Красных Мятежников» из Маркхэм, штат Калифорния, чтобы внимательно присматривать за семьей «Банды», пока Мьюз ехал в Южную Дакоту. Хотя это было не в их традициях, но они отвезут Лакоту в Сосновый Хребет, чтобы предать огню с кровной семьёй, и только «Банда» будет приглашена на похороны в резервацию. Лакота будет похоронен скорее, как член племени «Оглала Лакота», а не как член «Банды».

Утром второго дня «Банда» обедала, рассеянно глядя на еду перед ними.

Шерлок отодвинул свою тарелку и повернулся к Хусиеру.

— Всё ещё не так много известно об этой группировке — «Бессмертные Грешники». Пока о происшедшем ни слова в местных и федеральных источниках. Пока над нашими головами не поблескивает гигантский маячок, мы можем успеть добраться домой. Не похоже, что кто-то поднял шумиху. Прошло немногим больше месяца с тех пор, как они привлекли наше внимание в Айдахо, и это было их первой точкой на карте, которую мы стёрли, поэтому у меня не было никаких заметок на долгосрочную перспективу.

Встрял Барт.

— Похоже на то, что они сформированы исключительно для того, чтобы преследовать нас.

— И вы думаете, что им в действительности нужна Ла Зорра? — спросил Шоудаун. Большинство «Банды» из Миссури оставались молчаливыми, следуя за Южно-Калифорнийским руководством. Миссури не участвовали в этих событиях, и, в конце концов, не они потеряли старого члена МК и проспекта.

Отвечая на вопрос Шоу, Хусиер кивнул.

— Выбор времени засады совпал с нашим расширением на север, и тут появляется совершенно новая команда, причиняющая нам беспокойство? Тяжело поверить в то, что это не взаимосвязано. Хотя, я думаю всё сложнее… чем это. Одним из парней, с которым мы столкнулись в Айдахо, был Леандро.

— Это имя, которое мы должны знать? — встрял Баджер.

Ответил Коннор:

— У нас личная история с Леандро. Из давнего прошлого.

Шерлок не был так уж убежден в правоте Хусиера, но южно-калифорнийский президент не хотел отпускать эту мысль. Казалось, он хотел, чтобы это было возвращение Леандро, и он хотел пристрелить его. Типа вражда семей или что-то в этом вроде. Однако рискуя навлечь гнев Хусиера, Шерлок покачал головой.

— Мы не узнаем, заходит ли это так далеко, пока не вернёмся домой и я не смогу копнуть глубже. Все мы наверняка прямо сейчас понимаем, что очевидно — это было сообщение нам. То, как они зарезали Лакоту? И Джерри? Сняв скальп? Это служит уведомлением.

Коннор сделал тонкое режущее движение рукой, и Шерлок заткнулся, как только шеф полиции Стерджиса достиг их стола, встав прямо за ним.

«Банда» немного знала шефа Ланса Бергера с прошлого дня или около того. Он был стойкий мужик, сам байкер, хотя и был наездником только в свободное время. Как хранитель закона Стерджиса, он понимал людей, которые ездили, и понимал клубную жизнь. Через всё сумасбродное безумие и пьяные выходки, что составляли «Неделю байкеров», реально плохое поведение обычно было минимальным, изобиловали добрые дела. Это было место, чтобы увидеть байкеров в их лучшей форме. Бергер был союзником, даже точно не зная, кто и что представляла из себя «Ночная банда».

Их собственный шериф в графстве Сан-Бернардино был таким же дружелюбным к клубу, хотя его близость была вызвана скорее толщиной его бумажника, чем с его эстетическим выбором. Монтойя не катался, но он любил конверт, который получал каждый месяц, и он обожал то, как «Банда» регулярно вносила взносы в фонд «Вдов и помощи детям», и много жертвовала на всё что угодно под эгидой шерифа.

Шерлок мог быть подозрительным с человеком, чьи интересы были исключительно финансовыми, — вся «Банда» была такой… но Монтойя также любил то, что «Банда» решала проблемы, не беспокоя офис шерифа, а затем позволяла Монтойе упиваться славой.

Они держали свою территорию чистой, а свои грязные делишки вели в стороне. Когда враги пересекали их границы, «Банда» быстро решала свои проблемы — полностью и далеко.

Бергер слегка наклонился в сторону Шерлока и спросил:

— Не против, если я присяду на минутку?

Хусиер кивнул Бергеру и щелкнул рукой Киану. Молодой член МК встал и принёс пустой стул от соседнего стола, и «Банда» освободила место для шефа среди хаотично сдвинутых столов и стульев. 

— Есть новости, шеф? — спросил Коннор. 

— Кое-какие. Также у меня есть вопросы. Скорее, даже просьба. Но сначала новости. Судмедэксперты готовы отдать те… ваших братьев. Я связался с семьёй Вест из нижнего Соснового Хребта, а именно с его сестрой… — Бергер залез в карман за своим блокнотом.

— Лиа, — тихо подсказал Ронин. Кстати, мужчина хранил молчание с тех самых пор, как все они стояли в Чипе вокруг тех носилок. Однако было одно напряженное сухожилие в его шее, натянутое как длинная веревка, которое не расслабилась уже больше суток. Шерлок подумал, что Ронин был воплощением «сдерживаемого напряжения», но, если бы не этот толстый шнур под его ухом, никто бы этого и не узнал. 

— Правильно. Лиа, — так или иначе, Шеф вытащил свой блокнот. — Она едет сюда на опознание тела.

Несколько членов «Банды» отреагировали на это, но Бергер отмахнулся от них.

— Я понимаю, что мы установили личность. И она не вызывает сомнений. Но нам необходимо подтверждение кровного родственника, если хоть один существует.

— Так что вы собираетесь заставить его младшую сестру увидеть его, даже если абсолютно уверены в его личности? Из-за грёбаной формальности? — Фарго не озаботился отфильтровать голос, в нем отчетливо слышался гнев, и Бергер направил на него осторожный взгляд.

— Мне жаль. Судмедэксперты сделают это… легче для неё, насколько это возможно. С близкими родственниками Джеральда Клеппа у меня проблема. Вест внесён в лист как его экстренный контакт. Они были связаны?

Хусиер устало ответил:

— Лакота был поручителем Джерри в клубе. Они не кровные родственники. У Джерри не было семьи, кроме нас.

Шерлок знал об этом, конечно же знал, однако это тяжело потрясло его. У Джерри никого не было, кроме «Банды». Он был проспектом в течение более чем двух грёбаных лет, и они никогда не предлагали ему его высший рокет. Он не был лучшим в мире проспектом, он не был особенно ярок, и его легко можно было запугать и притушить его инициативу, но он был предан, как чёрт, горел желанием делать любое дерьмо, что они поручали ему, без колебания. 

В запоздалом проблеске понимания, Шерлок осмотрелся вокруг и задался вопросом, сколько же из его братьев уже переросли своих рокеты, перед тем как они получили их. Больше, чем несколько, он мог бы поспорить.

Сам он был одним из таких. Хотя у него есть интеллект, преданность и инициативность, Шерлок не был лучшим наездником, или лучшим борцом, или лучшим механиком. Он не был самым сильным или самым бесстрашным. Во всех этих категориях он думал о себе просто как о компетентном брате. Его технические навыки — полная тайна для его братьев — проложили ему путь.

Джерри, вероятно, добился чистого патча. Но он пострадал из-за окутавшего его подозрения Джесси, брошенного на него за столом. Однако из-за жала того ужасающего предательства, никто не желал открывать «Запертые двери» для любого с меньшим статусом чем супергерой, и они оставляли Джерри стоять в одиночку на холоде, наливать им пиво и чистить их туалеты. 

Дерьмо. Шерлок уронил голову.

Бергер произнес:

— Окей, я отдам его тебе, Хусиер.

Он вздохнул, и Шерлок поднял взгляд, чтобы увидеть шефа, обдирающего себе колени, когда ему пришлось произнести следующие слова:

— А теперь у меня есть просьба. Мы можем свободно здесь разговаривать?

Шерлок знал, что тут можно говорить о чем угодно, поскольку они глушили пространство. Даже если и был жучок на Бергере, только лишь стационарный сможет сделать запись. Он кивнул.

Бергер подарил ему косой взгляд и улыбку.

— Мне нужна кое-какая помощь. У нас никогда ничего подобного не происходило здесь… дольше, чем я могу вспомнить. Полиция штата дышит мне в затылок, а также федералы. Они все ищут причину для требования исключительной юрисдикции. Снять скальп с чистокровного Оглала? Это ё*анное преступление на почве ненависти. Но этот знак, что они вырезали на их головах? Никто не видел такого прежде. Единственная причина, почему я всё ещё веду это дело, — они не могут сильно раздуть факты. Тем не менее, они пытаются, и мне нужна ваша помощь. Я знаю, что вы хотите разобраться с этим своими методами, и я не склонен вмешиваться в это. То, что те ублюдки сделали, — это выворачивает мой живот. Но мне нужно решение. Мне нужна легенда, чтобы удержать это дело в моих руках. И я знаю, у вас что-то есть.

— Ничего, что поможет удержать это в ваших руках, шеф, — ответил Хусиер. — Хотя мы ценим то, что ты делаешь. Сообщи нам, что тебе надо. В точности.

— Мне нужно, чтобы причина была в байке.

Он имел в виду байк Трика. ХАЛ — что был уничтожен при нападении. Они разгромили его на хрен (трейлер и приз тоже) — всё, а затем сожгли обломки. Именно огонь привлек внимание к телам, брошенным у деревьев в лесу.  

Трик высказался.

— Вам нужен рассказ о том, как кто-то явно проявлял неуместный интерес. Возможно он… они… приехали после того, как я победил.

Бергер перевёл глаза на Трика и задержал на нём взгляд.

— Это бы поспособствовало, ага. А если ты сможешь примешать туда проклятые символы, то да — это поможет.

— Я могу это сделать, — кивнул Трик, а затем слегка кивнул в сторону Коннора. — Коннор был со мной, когда они столкнулись со мной.

Коннор кивнул.

— Так и было.

— Как это отвлечет внимание от версии преступления на почве ненависти? — «Банда» из Миссури хранила молчание, что было правильным, но Нолан только что задал чертовски хороший вопрос.  

— Не отвлечет. Вот, что это было. Но я могу попытаться минимизировать ущерб, продать это, прибавив к обвинениям вместо очевидного мотива.

— Тогда история была именно такой, — начал Коннор. — Дай нам немного, чтобы четко понять направление, и мы в деле.

Именно тогда, Ронин встал и покинул стол. Беседа прекратилась, пока они все смотрели, как он выходит из закусочной. 

Они сидели на некотором расстоянии от окна, но с места Шерлока был достаточно хороший вид, так что он увидел, как Ронин встретил, а затем и обнял молодую женщину с черными волосами до плеч. Она была невысокой и худенькой, и на долю секунды Шерлок подумал, что Сэди приехала в Стерджис. Когда пара разделилась, Шерлок увидел, что женщина была с более тёмной кожей и более экзотическими чертами, чем Сэди.

Е*ать. Это была Лиа — сестра Лакоты.

Которая достаточно хорошо знала Ронина, чтобы поприветствовать его объятием. Шерлок обвел взглядом стол, чтобы увидеть, как его южно-калифорнийские братья также были удивлены этому. Насколько близки были Лакота и Ронин?

Пока они все наблюдали, как будто купили билеты на шоу: рука Ронина потянулась к её лицу, как будто он смахивает слезу. Затем он поцеловал её в щеку и взял за руку. 

Вместе они вошли в закусочную и подошли к их столу. Все мужики поднялись.

Девочка была очень экзотичной. Она была потрясающе красива — и не девочка. Лакота… был на год моложе Шерлока. Лиа, очевидно, была его младшей сестрой, но она выглядела, как будто ей чуть за тридцать. Маленький рост заставлял её выглядеть более молодой на расстоянии.

Лиа было той, кто заговорил. Она проигнорировала «Банду» и обратила своё внимание на шефа Бергера.

— Я Лиа Вест. Я пришла за моим братом.

~oOo~

Резервация «Сосновый хребет» была беднейшим сообществом во всех Соединенных Штатах. Ежегодный доход составлял нескольких тысяч долларов на душу населения. Алкоголизм взрослой части населения и зависимость от ставок составляла более 80 процентов. В резервации была самая низкая продолжительность жизни в Западном полушарии, — так говорилось в одном из исследований этой разрухи. По крайней мере, тридцать тысяч людей обитали здесь. Нет, здесь они влачили своё существование. Они существовали здесь. 

Сосновый хребет был одним из участком у ручья Вундед-ни (прим.: место, где происходило последнее крупное вооружённое столкновение между индейцами Лакота языковой семьи сиу и армией США в 1890 году). Когда «Банда» въехала в колонне позади катафалка, что вёз тело их брата, Шерлок изучал разбитые лачуги, грязных детей, своры собак, несущихся по пыльным мёртвым полям, и подумал, что битва у ручья Вундед-ни происходила здесь каждый день, начиная с 1890-го.

Лиа приехала на автобусе в Стерджис, а теперь она ехала на заднем сиденье Ронина, во главе колонны сопровождения перед катафалком. Они проехали через маленький городок, мимо домов в состоянии от ветхих до изношенных, но опрятных, мимо маленького коммерческого района, который состоял из торгового центра и бензоколонки, и, наконец, свернули на грунтовую дорогу. 

В конце дороги стоял самый лучший дом, что они увидели. Ничего особенного, но надёжный. Ухоженный одноэтажный дом (Шерлок мог бы поспорить на деньги) был сборно-разборным сооружением. Два классических «мобильных дома», также в хорошем состоянии, стояли по краям большого дома. Три хороших, но стареющих, автомобиля и архаичный ржавый погрузчик были припаркованы в опрятном ряду на гравийной дорожке.

Пока катафалк и все байкеры парковались, старый мужчина с длинным седым «конским хвостом» вышел из дома, сопровождаемый двумя ещё более старыми женщинами — одна старше другой. А затем ещё больше людей вышло из мобильных домов, пока «Банду» не поприветствовало более дюжины людей: мужчины, женщины и дети. Они все были молчаливыми и мрачными. Мужчина с «конским хвостом» вышел вперед.

Лиа слезла с байка и подошла к нему. Он положил руку на её плечо и посмотрел мимо неё. Его глаза оглядели «Банду» и зажглись на Шоу, а затем перешли на Хусиера — самого старого из них.

Заговорив с Хусиером, он произнёс:

— Моё имя — Эверетт Вест. Дэвид — мой сын. Спасибо, что привезли домой моего сына упокоиться с миром.

~oOo~

В соответствии с традициями племени, похороны Лакоты круглосуточно продолжались три дня и две ночи. Место проведения — школа-гимназия резервации, его гроб был установлен перед типи (прим.:  коническая разборная палатка — жилище индейцев; состояла из деревянного каркаса, обтянутого бизоньими шкурами), так чтобы его предки могли собраться и провести его к миру духов.

Наблюдательный ум Шерлока был очарован, несмотря на его собственную печаль и чувство потери. Ритуалы были сложными, но одновременно и простыми. Они были почтительные, мрачные, но не подавляющие. Ощущалось чувство потери, которое несли все похороны, но не было никакого чувства конца. Ритуалы были о продолжении жизни.

Члены семьи и другие по очереди били в похоронные барабаны. Звучали ритуальные песнопения. Но преимущественно там рассказывали истории. Хотя Лакота много лет назад покинул резервацию, но, как оказалось, у множества людей были истории о нём: как о ребёнке, так и добродушном, но беспокойном подростке, и даже о взрослом. Он остался близок со своей семьёй. Шерлок даже не осознавал, насколько близок.

Лакота большую часть денег отправлял домой. Он никогда не был экстравагантным, но Шерлок всегда думал, что он был одним из бережливых членов «Банды». Он никогда не занимал противоположную позицию, сколько Шерлок был с ним знаком. Он считал Лакоту одним из своих близких друзей, но, как оказалось, он весьма мало о нём знал.

Во время похорон никто очень подробно не обсуждал его финансовую помощь, но многие и многие из большинства современных историй были о его поддержке племени, о том, как он делал их жизни лучше. Он помог детям пойти в школу, послал пару подростков в колледж. Поддерживал Лиа от начала и до конца в годы учебы в аспирантуре.

Слушая эти истории, Шерлок чувствовал себя пустым. Конечно, он заботился о своей маме. Но большая часть его доходов откладывалась или вкладывались в его игрушки и технику. Он был эгоистичным сукиным сыном. Вся его жизнь была только для него. Он не жил для кого-то или чего-то иного. Он даже разочаровывался в брате, который вырастил его. Христос. 

Его личный телефон завибрировал на бедре, сигнализируя о сообщении. Думая, что это от Сэди, которая была весьма молчалива, с тех пор как он позвонил ей, чтобы рассказать о том, что произошло, и послал её к Барту и Райли (где все были в безопасности и защищены), он встал, вытащил свой телефон, направляясь к входной двери из спортивного зала. Он ей перезвонит вместо того чтобы написать ответную смс-ку. Ему необходимо было услышать её голос. Он должен был услышать её потребность в нём. 

Он остановился на полпути к двери. Это была не Сэди.

Это была Таррин.

«Соскучилась по тебе».

Шерлок уставился на эти слова — реальная вспышка гнева прошла сквозь его сердце. Это была их схема: она заканчивала отношения, они несколько месяцев не разговаривали, затем она писала ему эти слова. Реже он был тем, кто писал первым, но обычно это именно так и происходило.

Но тот последний разрыв был настоящим. Даже если теперь в его жизни не было бы Сэди, он всё равно с этим покончил.

Так что, он даже не хотел ей писать в ответ.

«Пошла на х*й, сука».

— Ты выглядишь злым.

Шерлок не заметил Лиа, подходящую к нему. Он убрал телефон.

— Личное дерьмо. Как ты держишься?

Она пожала плечами.

— Мне его не хватает. Я всегда буду скучать по нему. Но никто не удивлен тем, что он умер, нося эту кожу. Он был воином в известном смысле, каким не мог бы стать здесь никогда. Он жил и умер так, как он хотел, — как воин. И он помнил о своих людях. Наш старший брат умер, когда в бухом угаре отключился на конвертере и устроил в трейлере пожар. Дэвид бросил вызов подобной судьбе и вытащил нас обратно из этого. У него была хорошая жизнь и хорошая смерть.

Шерлок знал, что Лиа была осведомлена об обстоятельствах смерти её брата. Она видела его тело. Фактически, его гроб сейчас был открыт, и удивительно немного было сделано, чтобы скрыть сильные насильственные повреждения на нём. Всё сообщество знало, как надругались над телом Лакоты. Его положили покоиться в его жилете, его порезанное лицо и оскальпированная голова были выставлены напоказ, как будто все эти вещи были признаками смерти настоящего воина. 

Тогда он понял, что именно этим они и были. Лакота был первой жертвой войны, которая была им объявлена.

~oOo~

Три дня спустя гроб Лакоты был вынесен из спортивного зала школы и доставлен на кладбище племени для похорон рядом с его предками. Прежде чем гроб был закрыт и вынесен, пока пожилой мужчина играл на похоронном барабане, каждый член его семьи: его бабушка, родители, Лиа, тети, дяди, кузены — поднялись один за другим и отрезали часть волос со своих голов и положили их в его гроб.

Эверетт Вест был последним. Когда он положил свою прядь волос в гроб своего сына, он развернулся и подошёл к Хусиеру. Низкий обеспокоенный ропот прокатился по комнате. Хусиер встал, и отец Лакоты вручил ему небольшой нож.

— Он называл вас братьями. Вы тоже его семья.

Хусиер глазел на лезвие в его руке. Затем он встретился глазами с Эвереттом и кивнул, затем подошёл к гробу Лакоты. Вся южно-калифорнийская «Банда» также встала. Миссури, кажется, осознали необходимость соблюсти дистанцию, и остались сидеть. Традиция «Банды» состояла в том, чтобы положить памятный артефакт в гроб почившего брата. Поскольку они хоронили Лакоту согласно традициям его кровной семьи, они не ожидали, что у них появится шанс почтить его таким способом. Но это ощущалось как большая честь — для их брата и для их клуба.

Диас держал свою голову гладко бритой, так что он отрезал кусок от своей бороды. Киану носил дреды и отрезал одну. У большинства других было достаточное количество волос, чтобы отрезать прядь, даже у Демона в последнее время были более длинные волосы, чем когда он был ребенком. Но у Ронина был только короткий ёжик волос и легкая щетина. Он был последним в очереди. Когда он взял нож у Мьюза, он взял его и посмотрел в гроб. Через мгновение он раскрыл свою левую руку и провёл лезвием по ладони. Затем он поднял левую руку Лакоты (разодранную из-за борьбы) поднял её и сжал.

Отец Дэвида «Лакоты» Веста подошёл к Ронину и мягко оттащил его назад. Затем он закрыл крышку гроба своего сына.

~oOo~

После того как Лакота был похоронен, его семья устроила огромные поминки для всех присутствующих на похоронах. Банкет продолжался до глубокой ночи. 

Утром, хотя никто много не спал, «Банда» готовилась отправляться домой. Они попрощались с семьёй и друзьями Лакоты, а также расстались с чаптерами из Миссури и Южной Калифорнии.

Южно-калифорнийцам сначала необходимо было вернуться в Стерджис и забрать тело Джерри. У них был ещё один погибший брат, чтобы почтить его память.

И он был братом. Они проголосовали, чтобы посмертно дать ему патч. Это было маленькое искупление.

Глава 18

Сэди

Сэди почувствовала маленькую липкую ручку на своей голени. Она повернулась и увидела Лану, двухлетнюю дочку Фейт, смотрящую вверх своими огромными карими глазами.

— Обувь, — сказала маленькая умница и подняла свою ногу. На ее ножках была самая крошечная пара фиолетовых чаксов, которую Сэди когда-либо видела, с блестящими шнурками, один из которых развязался.

— Хочешь, чтобы я завязала твою обувь?

— Обувь, — повторила Лана

— Будет сделано, — она присела на корточки и завязала шнурок, добавив двойной узел для надежности.

— Хорошая леди, — кивнула Лана, а затем унеслась, ее светлые блондинистые завитки подпрыгивали при каждом движении.

Сэди рассмеялась. Это лучше, чем «спасибо».

Она сегодня присматривала за детьми, преимущественно потому, что играла в онлайн на своём ноуте, и Такер и Ян были в восторге, и вскоре комната была полна детей. Она не возражала; она была рада дать мамочкам передохнуть, а также было весело показывать детям все её укрепления, питомцев и всяческие штучки.

Она никогда по-настоящему не бывала в окружении стольких детей, по крайней мере, не с тех пор, как была предоставлена сама себе, перед тем как её маму и Бена убили. Однако за прошедшие несколько дней, оставаясь в доме у Эльстадов со всеми этими женщинами и детьми «Банды», она прошла ускоренный курс по детям. И по родительству. И, ну, по семье.

Это было самое странное (хотя они все заперты в этом доме, и это уже длилось несколько дней), но не то чтобы это было так уж трудно: дом был огромным, а сад размером с парк, потому что им, вероятно, угрожает опасность. Они не понимали всей тяжести причины, по которой собрались все вместе; они только знали, что им нужно быть всем вместе, поэтому и ладили между собой. Здесь было семеро детей: девятилетняя Лекси, великолепная и серьезная, и всегда старающаяся выглядеть старше своих лет; её семилетний брат Ян, плут и подстрекатель, и их трехлетний братик Дек, который старался не отставать от брата.

Все трое были детьми Эльстадов, это был их дом, и Лекси вела себя как будто всем заправляет. У двухлетней Ланы был почти шестилетний брат Такер, это дети Фейт и Демона, и Такер был своего рода большим братом, который решил, что это его работа — держать свою сестру в безопасности (не то, что Лана это ценила).

Сэди стало интересно, что будет делать Такер, когда его новый маленький братик или сестренка появится на свет. Фейт снова беременна, хотя она этого не показывала и не собиралась давать людям узнать об этом пока что. Но Биби была как разведывательная ракета. Сэди готова поклясться, что Фейт всего лишь раз зевнула, а Биби узнала — а затем уже вытянула правду из нее. Даже Демон ещё ничего не знал.

Люси была девочкой Джулианы и Трика, примерно того же возраста, что и Такер. По сути, Сэди думала, что между этими двумя завязалась детская любовь. Люси никогда не отходила далеко от Такера, и они часто держались за ручки. А ещё здесь был малыш Эзра, который здесь вел себя намного тише, чем когда Сэди оставалась у Сид и Мьюза. Он был все ещё капризный и никогда не улыбался, и иногда он мог кричать буквально часами, едва делая паузы. Но здесь была целая труппа женщин, которые менялись по очереди, чтобы заняться им. Разнообразие, казалось, по крайней мере, успокаивало его, и Сид выглядела на сто процентов лучше.

Не все женщины были матерями, но почти все они окунулись в материнские заботы сообщества. Даже Сэди обнаружила талант для разговоров с детьми. Она не знала никакого другого способа сделать это, поэтому она просто разговаривала с ними, как с маленькими человечками. Кажется, это сработало. Она даже провела некоторое время с Эзрой. Ему нравилось укачивания. Она обнаружила это случайно, просто ища некоторые виды движений, чтобы успокоить его.

Она также выяснила, что не важно, насколько спокоен он, укачивание после бутылочки — это ужасная идея.

Он был искусственником. По всей видимости, молоко Сид не пришло вовремя, или совсем не пришло – как-то так. У них состоялся целый большой разговор с Сид, хныкающей посередине группового объятия, о том, что это не означает, что она не является хорошей мамой и что это не её вина, что Эзра капризный, и еще про кучу всяких штук, которые до жути напугали Сэди. Можно ли быть плохой мамой для четырёх месячного ребёнка, если ты любишь его и стараешься делать все правильно? Было ли в этом нечто большее?

Она сидела с краю от этой толпы и грызла ногти. Пока все мамочки оказывали групповую поддержку, она, Веда и Пилар разделили этот неловкий момент «не моя сцена», встретившись друг с другом глазами и отведя взгляд.

Они были тремя не-матерями. Веда иногда казалась более огорченной по этому поводу. Пилар, казалось, просто чувствовала себя некомфортно. Сэди, впрочем, испытывала задумчивую грусть. Ей нравились дети. Ей нравилось играть с ними и говорить с ними, помогать с обувью, кормить и читать им. Она даже не возражала укачивать Эзру. И этот малыш пах ужасающе фантастично, так что не передать словами. Будто его запах притягивает что-то внутри неё.

Она никогда особо не задумывалась об этом (до недавнего времени ей не доводилось вести тот образ жизни, где она могла бы позволить себе задуматься о таких вещах, как будущее), но ей пришло в голову, что она, возможно, захочет своих детей, одного или двух. Ей стало любопытно, что бы Шерлок сказал по этому поводу.

Ухмыляясь себе от мысли, что, возможно, будет с Шерлоком достаточно долго, чтобы создать вместе семью, Сэди вошла на кухню Эльстадов, которая была больше, чем вся её квартира.

За столиком сидели два байкера, ели сэндвичи и пили пиво. Это были не члены «Банды», а «Красные бунтари». Биби объяснила, что «Бунтари» помогают, чтобы все члены «Банды» могли присутствовать на похоронах Лакоты. Пары сменялись с тех пор, как Сэди добралась сюда. Они были дружелюбными (парочка из них даже почти что немного флиртовала, но осторожным, практически платоническим способом), но они держались на расстоянии. Они были вооружены и проводили регулярные патрульные проверки здания и территории. И вообще, были не такими уж и общительными.

Опять же, Сэди была поражена странным несоответствием от того, что фактически была заключена в доме (для ее блага или нет), но все же была довольна этим. Она была способна работать и одновременно наслаждалась компанией и общением. Мысль о том, чтобы вернуться в свою маленькую квартиру-студию, где она жила, работала и могла провести целые дни, не видя ни души, заставила почувствовать себя одинокой в окружении других людей.

Джулиана стояла у стойки, нарезая канталупу (прим. канталупа — семейство тыквенных, разновидность дыни). Она была, так сказать, на экваторе беременности, достаточно для того, чтобы из-под её футболки показывался небольшой животик, и у нее, по всей видимости, была тяга к дыне, потому что она готова была есть ее целыми днями.

Она улыбнулась, увидев Сэди.

— Привет. Ты, случайно, не встречалась с Люси недавно?

— Она вместе с Таккером играла в магазин. Но Ла-зилла решила по-своему секунду назад, так что они сейчас, вероятно, играют в восстановление после землетрясения.

Любимая игра Ланы — сбрасывание вещей на пол. С размахом.

— Похоже на правду, — засмеялась Джулиана. — Хочешь немного канталупы?

— Нет, спасибо, — Сэди покосилась на кусочки дыни.

Зазвонил один из телефонов «Бунтарей». Каждый раз, когда такое случалось, все женщины замирали в ожидании. Даже сейчас, когда они знали, что «Банда» направляется домой, через весь дом проходила коллективная волна адреналина. Биби вошла в комнату, держа на руках Лану. Они наблюдали, как один парень (его имя Адил, он пакистанец или кто-то вроде того) встал и вручил телефон Биби.

— Хусиер хочет тебя.

— Спасибо, милый, — поблагодарила Биби и взяла телефон, осторожное облегчение проступило на ее лице. Когда она поднесла телефон к уху и подошла с Ланой к Сэди, и та забрала её.

— Привет, детка, — сказала Биби в трубку. Она слушала с минуту, затем сказала: — Окей… Окей... Да... Люблю тебя сильнее, — затем она разъединилась. Вручив телефон обратно Адилу, она развернулась и с яркой ухмылкой произнесла: — Они в Калифорнии. У нас будет полный дом народу к ужину. Давайте, девочки, нам ещё нужно наготовить еды!

~oOo~

Все женщины и дети ждали в дорогущей прихожей, когда «Банда» с рёвом ворвалась на подъездную дорожку. Райли направилась к двери. Когда она открыла её, Барт забрался по лестнице и подхватил её. Их дети начали выкрикивать:

— Папочка! Папочка! Папочка! — и после этого начался хаос.

Их не было около двух недель. Половину этого времени женщины и дети провели в этом доме. Когда Шерлок прокладывал свой путь через переполненную комнату к ней, Сэди подумала, что сейчас она поняла значение слова «семья» совершенно по-новому.

Он выглядел вымученным: круги под глазами, борода нехарактерно взъерошена. Но он улыбнулся, когда добрался до неё.

— Привет, маленькая преступница.

Она не ответила, просто не могла. Вместо этого она раскинула руки, и он подошёл, заключив ее в крепкие объятия. Когда он поднял её с пола, она уткнулась лицом ему шею под бородой, и он удержал её.

— Боже, я скучал по тебе, — пробормотал он.

Она чувствовала, как слова двигались в его горле, и ещё крепче обняла его. В этой комнате, прямо сейчас, было все, что она хотела в своей жизни. Все это.

~oOo~

Оставлять этот дом позже этим вечером — словно покидать родной дом, как бы странно это ни казалось. Во время ужина между всеми установилась прочная связь, начиная с проявления глубоко почтения Лакоте и Джерри, а затем заканчивая смехом и духом товарищества. Фейт сказала Демону, что она беременна, и он был в восторге весь вечер.

Шерлок был тише, чем большинство его братьев. Он казался истощенным и оторванным от всех. Наконец, он наклонился и тихо произнёс ей на ухо:

— Поехали домой.

Это было слишком расплывчатое заявление для них, так как они не разделяли вместе дом.

— В который?

Он напрягся, как будто бы его ужалил ее вопрос.

— В мой.

~oOo~

Они вошли через заднюю дверь, и Шерлок включил свет над столом и бросил ключи на поверхность, которая, для разнообразия, была пустой. Сэди услышала вибрацию его личного телефона. Он достал его из кармана, провёл по экрану, а потом грубо бросил его на стол рядом с ключами. Ей стало интересно, кто же ему пишет, что ему так ненавистного это.

Пока он снимал свою жилетку и вешал её на спинку стула, Сэди опустила свои вещи и огляделась. Кухня была заметно менее отвратительной, чем обычно. Грязная посуда все ещё стопками стояла повсюду, но это выглядело словно он, по крайней мере, нашёл время убрать остатки еды и мусор, прежде чем уехал на пару недель.

— Ты прибрался... в некотором роде.

Он отстраненно приподнял одно плечо.

— Я однажды уехал на неделю и вернулся к гнили и тараканам. Я, чёрт побери, ненавижу тараканов. Так что теперь я выношу мусор перед отъездом.

Как будто его ноги просто сдались, он упал на виниловый стул у стола. Затем схватил её руку и притянул ближе, размещая её между своих ног. Он обернул руки вокруг ее талии и пристроился лбом к её животу.

— Ты такой уставший, — прошептала она, перебирая пальцами его волосы. Там был локон, который был странно короче остальных, и она поиграла с ним мгновение.

— Аха. Мне нужен душ и кровать. Сэди, скажи мне, что любишь меня.

Её рука замерла; казалось, это появилось из ниоткуда.

— Я люблю тебя. Ты же знаешь, что люблю.

Его руки напряглись вокруг её талии.

— Скажи мне, что я тебе нужен.

Её сердце забилось. Нуждаться было совершенно иным, чем любить. Нуждаться — было устрашающей вещью для Сэди, тем, что она старалась контролировать. Она нуждалась в нем — она это знала. Не для того, чтобы жить, но чтобы чувствовать себя цельной. Было что-то в том, чтобы любить его, от этого она чувствовала себя... просто лучше. Впрочем, от мысли о том, чтобы сказать это вслух, у нее кружилась голова. И появлялось шипение.

Но он никогда не был таким прежде... уязвимым. Нуждающимся в ней.

Когда она не ответила, он поднял взгляд. Его красивые и яркие зелено-голубые глаза были печальными и утомленными.

— Сэди.

В том, как он произнёс её имя, не было никакой снисходительности, ни тени разочарования. Только нужда. Так что она поглотила своё шипение и честно ответила.

— Я нуждаюсь в тебе.

Его глаза удержали её взгляд.

— Скажи мне, что я хорош для тебя.

— Шерлок, что происходит?

— Сэди, пожалуйста. Пожалуйста. Скажи мне.

Боже, он умолял. Она охватила его лицо ладонями, зарывшись пальцами в его бороду.

— Ты хорош для меня. Я люблю тебя. Я нуждаюсь в тебе. Я ощущаю себя правильной, когда нахожусь с тобой. Я хочу, чтобы моя жизнь прошла с тобой, — все, что она сказала, должно было наполнить ее тревогой, но вместо этого она почувствовала себя… сильной.

Он положил руки на её талию и встал, поднимая её с собой, пока она не закинула ноги ему на бедра. Затем он повернулся и направился через прихожую.

— Куда мы идём?

— Я говорил тебе. Мне нужен душ и кровать. Мне нужна ты в обоих местах.

Ванная Шерлока удивила её, впервые она вступила в неё не как во что-то, вышедшее из игры «Сайлент Хилл». Она не была показательной — на зеркале и раковине засохли брызги воды и, вероятно, зубной пасты, и рабочая поверхность была усыпана различными средствами для ухода за волосами и бородой, а корзина была доверху наполнена использованными полотенцами.

Но здесь не было плесенного монстра, плодящегося повсюду. Она была в беспорядке, но не грязной, как можно описать почти весь его дом. За исключением кухни — там обычно было просто мерзко.

Под всем этим беспорядком скрывалась на самом деле приятная, современная ванная. На месте ванны был обычный, выложенный плиткой душ, рассчитанный на двоих. Плитка была разнообразных земляных тонов, выложенная в запутанный, необычный рисунок. Они выполнили пол и другую половину стены в более спокойном узоре. Коричневая как какао краска покрыла остальную часть стен. Это была приятная комната.

Когда она похвалила комнату, Шерлок засиял тихой гордостью; он проделал всю работу сам.

Сэди не обращала внимания на дорогую плиточную работу или бронзовую фурнитуру, когда Шерлок внёс её в комнату. Она сосредоточила все своё внимание на резком поглаживании его губы с пирсингом и носовой перегородки напротив её губ, в сплетении их языков, на нежном покалывании его бороды на её щеках и подбородке.

Этим вечером было в нем что-то иное, и это была не только сбивающая с толку нужда, которую он позволил ей увидеть на кухне. Это была срочность, которая была связана с нечто большим, чем нетерпение. Такая неопытная в сердечных вопросах, Сэди не понимала этого. Но она понимала, как это заставляло её чувствовать: взбудоражено. Что бы не двигало им, это привело его ещё ближе к ней.

Он стоял у раковины долгую минуту, удерживая её вокруг себя, целуя её, как будто не мог заставить себя оторваться. Наконец он это сделал и опустил её вниз, целуя её в нос.

Он ухватился за низ её футболки, и, понимая, чего он хочет, Сэди подняла руки над головой, чтобы он мог снять её. Затем он проследовал пальцами по её маленькому голубому бюстгальтеру, спустил бретельки, и нежное касание его большого пальца привело её всегда чувствительные соски в заостренное состояние под шелком.

— Я люблю, когда они такие, — задохнулся он, теперь поглаживая пальцами её соски. Глубокая морщинка между его бровей рассказала о его глубокой концентрации… на ней.

Сэди застонала и качнулась вперед, её глаза моргнули и невольно закрылись.

Он прекратил касаться её, и она снова открыла глаза. Когда её глаза встретили его взгляд, он сказал голосом столь низким, что она, возможно, и не услышала бы его, если они находились бы в любой другой комнате дома:

— Сэди, моя жизнь... Отнесись нормально к ней. Я буду держать тебя в безопасности. Я буду. Доверься мне. Я буду держать тебя в безопасности.

— Шерлок, — она не знала, как что сказать. Она хотела спросить его, что не так, но это казалось глупым вопросом. Он только что похоронил кого-то близкого ему. Но она не понимала, что эта боль и потеря делает с ним. Он сам на себя не походил.

— Сэди, заткнись и скажи, что веришь мне.

— Я верю, — пока она не произнесла это, она не была уверена, что это правда. — Я чувствовала себя в безопасности, пока тебя не было. Я никогда не чувствовала, чтобы так много людей заботились обо мне когда-либо ранее.

Он наклонился и поцеловал её снова, более яростно, чем когда-либо прежде, и начал срывать с нее одежду. Она помогла ему, пытаясь сделать так, чтобы удержать их рты вместе, пока она выскальзывала из своих джинсов и сбрасывала кеды.

Когда она была обнажена, а он все ещё оставался одетым, он опустился на колени и прижал её ближе. Она обернула свои руки вокруг его головы и позволила ему помолчать мгновение.

Шерлок был старше, намного опытней практически во всем. Он любил покомандовать, особенно в постели, и иногда у него был такой тон в голосе, который сводил её с ума, потому что звучал по-отечески. По сути, однажды она выдала «Хорошо, папочка» в ответ на этот тон... что он воспринял очень плохо, поэтому она больше никогда так не делала снова.

По всем этим причинам и вероятно ещё по десятку раз, Сэди никогда не ощущала полного равенства в этих отношениях. Она чувствовала, будто он понимал больше, чем она, будто она нуждалась в нем больше, чем он в ней. Даже хотя он и первым произнёс «я люблю тебя», даже хотя он всегда был более прямолинейным, она чувствовала себя более выставленной на показ, чем он.

Но вот он, на коленях перед ней, облокотившийся своим телом на её, и она поняла, что он нуждался в ней тоже, прямо так же, как она нуждалась в нем.

— Я люблю тебя, Шерлок, — прошептала она и наклонилась, чтобы поцеловать его голову.

Он вздохнул и поцеловал её живот, всасывая подвеску «сахарный череп», свисающую с ее пупка. Затем он встал и обнажил себя так же, какой уже была и она. Он развернулся и открыл дверцу душа.

Когда он подготовил душ, то протянул ей руку. Она приняла её и позволила ему завести её внутрь.

Они и раньше принимали душ вместе, но все этим вечером ощущалось особенным, словно они пересекли какой-то барьер. Сердце Сэди сильно билось о ребра, но она не ощущала шипения.

Под горячими струями он удержал её голову и снова поцеловал, пока его огромный эрегированный член тут же уткнулся в её живот. Одурманенная паром (буквально и фигурально), Сэди оттолкнула его назад и взяла шампунь. Она наполнила свои ладони, а он опустился вниз и позволил ей помыть его волосы.

Он позволил ей помыть все, стоя с закрытыми глазами, его грудь тяжелела с каждым слышимым вдохом. Каждый раз, когда ее пенистые руки проходили по его гладкому телу, его член покачивался, а бедра дергались вперед. Она наблюдала, очарованная, пока он не запрокинул голову назад и не смыл с себя шампунь и мыло. Его член казалось, вытянулся в поисках её прикосновения.

Но когда она двинулась, чтобы обернуть вокруг него руки, чтобы дать ему освобождение, в котором он так очевидно нуждался, он удержал её запястья.

— Мне нужно быть внутри тебя.

— Не здесь. Нет презерватива, — ей на самом деле нужны противозачаточные. Она отказалась от них во время лечения и не возвращалась к ним после. Но презервативы были такой морокой сейчас, с Шерлоком.

Мысли Сэди о противозачаточных запнулись, когда она заметила, как он смотрит на неё сейчас. Настойчиво.

— Позволь мне.

— Что? Шерлок...

— Сэди, мне нужно больше в моей жизни. Я хочу семью. Давай начнём сейчас.

Пока он говорил, его рука пришлась по её телу, вниз к груди. Он наклонился и поцеловал уголки её рта, вода из душа капала с его бороды.

— Я люблю тебя, маленькая преступница. Давай создадим с тобой семью.

— Шерлок, я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не думаю, что ты понимаешь, что говоришь. Ты пугаешь меня.

Что испугало её больше? Насколько эта мысль взбудоражила её. Часть её, растущая и расцветающая в груди, грозилась взять верх, желая так сильно сказать «да».

Резким движением он подхватил ее и удержал наверху, его член уперся между ее бедрами. Душ, распыляемый по его плечам, создал своего рода ореол вокруг него.

— Ты думаешь, что я не знаю, о чем говорю? Я знаю. Я знаю, чего я хочу. Я жил этой глупой, пустой жизнью, думая, что хотел того, как все шло, все разложено по своим полочкам? Но это брехня. Я хочу семью. Я хочу иметь кого-то, для кого жить, о ком заботиться. Я хочу что-то значить для кого-то.

Сэди боялась, и он делал ей больно, удерживая её так крепко под руки, сжимая каждый раз ещё крепче, когда её скользкая кожа выскальзывала из его захвата.

— Ты значишь кое-что для меня. Ты значишь все для меня.

— Тогда пожалуйста.

Какой бы наивной она не была, но она знала, что это, на самом деле, дурацкий способ решиться на ребёнка. Но она испытывала искушение. Возможно, это связано с днями, проведенными с матерями и детьми «Банды», двумя беременными женщинами, со всеми этими разговорами о детях, уютным гнездышком той семьи. Может это из-за её беспокойства о Шерлоке, пока он отсутствовал, и беспокойства за него сейчас. Может быть, все потому, что она чувствовала уже некоторое время, словно её жизнь была слишком ограниченной и простой.

Нет. Ничего из этого. Шерлок был тем, кто повлиял на её решение. Его глаза. Всегда такие интенсивные, иногда такие пугающие, сейчас они прожигали ее неприкрытой нуждой.

— Хорошо, — прошептала она, слово повисло между ними.

Он с силой шлепнул её о плиточную стену и был внутри неё ещё до того, как она смогла восстановить дыхание, которое он выбил из неё... И любая мысль о том, чтобы снова задышать, потерялась в ощущении его внутри неё таким способом. Он был так горяч. Она чувствовала себя обожженной изнутри.

Он трахал её сильно, резко ворча при каждом толчке, звук эхом отскакивал от плитки. В этом не было его обычного внимания к ней, к тому, что он делал, как она отвечала. Это было словно он упивался ею. Он держал её близко, напротив стены, прислонив свой лоб к плитке рядом с её головой, издавая эти животные звуки у её уха, пихаясь в нее.

И это было так невероятно горячо, что Сэди подумала, что она бы могла умереть прямо здесь, в душе, что её нервы могли буквально взорваться. Все это… то, как плитка терлась о ее лопатки, эхо каждого порочного ворчания, болевые отпечатки его пальцев на ее бедрах, неописуемое обжигающее скольжение его члена, врывающегося глубоко снова, снова и снова.

— Блядь, Шерлок! — выдохнула она, повиснув на нем, пытаясь погрузиться в его плечи своими короткими ногтями. Она не знала, сколько ещё она могла бы выдержать, её нервы были оголены.

— Кончай, Сэди. Кончай. Кончай. Чёрт возьми, кончай! — зарычал он, вдалбливаясь в неё так сильно теперь, что её глаза, казалось, вылезут из орбит.

Он сменил положение, и это дало ему то, что он требовал. Она рухнула с обрыва и начала яростно трястись, потому что её оргазм завладел каждой клеточкой, каждым нервом, прошёлся через все мышцы. Он кончил с криком сразу же после неё, потеряв ритм, а затем чувство ног, отчего они оба рухнули в кучку на душевой пол.

Сэди была ошеломлена... от секса, который они только что разделили, и от решения, которое они только что приняли.

Ничего из этого не имело смысла. Она лежала на полу, пока душ брызгал ей в лицо, и не могла сдвинуться.

Что они сделали? Что это значит? На что теперь будет похожа её жизнь?

Шерлок встал, застонав, и выключил воду.

— Сэди? Ты в порядке?

Речь была не подвластна ей, но она могла кивнуть, и она сделала это. Она думала, что была в порядке, хотя она и не знала, что на самом деле значит «быть в порядке».

Он наклонился и сграбастал ее в объятия. Затем обернул её в полотенце и отнес в постель.

~oOo~

— Сэди. Давай, милая. Открой свои глазки.

Она открыла, в почти темной комнате. Шерлок склонился над ней, убирая волосы с её лица.

— Прости. Но мне нужно в клуб.

Это разбудили её, и она поднялась на локтях.

— Что? Который час?

— Немногим за два часа. Мне позвонили. Нужно помочь кое с чем справиться.

Посреди ночи? Это могут быть только проблемы.

— Опасно?

Он улыбнулся и поцеловал её.

— Нет, маленькая преступница. Не опасно. Но мне нужно идти. Вернусь так быстро, как смогу.

— Ты оставляешь меня здесь?

— Конечно. Я вернусь. Возможно, даже до того, как ты проснёшься утром.

Она была слишком уставшей, чтобы выяснять все те причины, почему ощущала себя такой напуганной, поэтому только кивнула.

— Окей. Будь осторожен.

— Всегда. Я поставлю сигнализацию и оставлю ключи от моего грузовика, на всякий случай. Ты знаешь, где находятся пистолеты. На всякий случай.

Перед тем как уехать в Южную Дакоту, он взял её на стрельбище и заставил научиться стрелять. Ей не хотелось ехать, но когда она оказалась там, то отлично провела время. По сути, это было довольно сексуально.

Он снова поцеловал её, на этот раз более глубоко.

— Засыпай.

Она кивнула, все ещё наполовину сонная, и устроилась вновь на подушках.

~oOo~

Когда было девять часов утра, а Шерлока все ещё не было дома, у Сэди началось шипение. Он не ответил на два смс, и она не знала, что делать. Она позвонила Биби, которая сказала, что все было отлично, но после этого её стало беспокоить то, что Биби знала, что все было отлично, потому что Хусиер ей так сказал, а Сэди не знала, потому что Шерлок не написал ей в ответ.

Оставленный на произвол судьбы, её мозг хотел разлететься на части от сумасшедшего решения, которое они приняли в душе, — и усугубленное еще дважды, прежде чем они уснули.

Боже правый, что если она забеременела? Что тогда? Было ли это так же сумасшедше, как и казалось? Ей нужно, чтобы он вернулся. Им нужно поговорить. С ясными головами.

Расхаживание туда-сюда в этом беспорядочном доме сделало её ещё более безумной.

Боже, он был таким неряхой.

И затем она поняла, как сжечь шипение и убить время, пока он не вернётся домой, и они смогут поговорить... После того как она прибьет его за то, что не дал ей знать, что был в порядке.

Она отыскала ключи от его грузовика в пластиковой коробочке-органайзере на кухонной стойке, в которой не было ничего, о чем можно было бы сказать, что это как-то упорядоченно лежит…

Ей нужны кое-какие принадлежности.

Глава 19

Шерлок

Он солгал Сэди. Он сказал ей, что его дела в эту ночь не были опасными. Когда Коннор, Мьюз и Диаз приволокли бессознательные тела двух латинцев в магазин, эта мысль промелькнула голове Шерлока. Он пережил эту ночь без царапинки, они все, но это следующая глава в войне, а войны никогда не бывали не опасными. Для всех.

Хусиер подошёл к нему, наблюдая, как инфорсеры «Банды» (прим. член банды, принуждающий жертву к выполнению воли главаря или приводящий в исполнение приговоры) заковали пленников и подвесили их на стальные балки в потолке. Один громко застонал, когда его ноги оторвались от пола, и Коннор, поскольку был повыше ростом, врезал ему в лицо кулаком, который стал еще тяжелее от кучи железных перстней, заставляя того замолчать.

— Мне понадобится любое дерьмо, которое сможешь найти. Когда они начнут говорить, мне нужно, чтобы ты вытащил из них все, что только сможешь, — прорычал Хусиер.

Шерлок кивнул, изучая экран перед собой. У мужчин не было никаких документов, никаких опознавательных знаков, кроме тех, что были написаны на их телах. Он запустил фотографии их новых друзей через программу распознавания лиц, любезно предоставленную Правительством Соединённых Штатов. Не то чтобы люди из правительства были в курсе, что у них гость… У него, вероятно, максимум десятиминутное окошко, прежде чем кто-либо войдёт в программу и поймает его. И он уже прошёл пятиминутную отметку.

Смотря одним глазом на экран, другим на часы, он спросил:

— Где Барт? Было бы быстрее, если бы мы занимались этим оба.

— Барт... Работает ещё кое над чем.

Это секундное замешательство показалось более весомым, чем случайная, не проходящая потребность Хусиера в подборе слов. Шерлок повернулся и изучил своего Президента.

— Все в порядке?

Хриплый пустой смех ответил на его вопрос, а Хусиер махнул в сторону мужчин, болтающихся под потолком.

— Нет, сынок. Нет.

Шерлока разбудил звонок Коннора, сообщивший ему, чтобы встретил их у похоронного дома Мадрона и Парка, куда они ранее сопроводили тело Джерри. Чарли Девис, управляющий похоронным агентством, был другом клуба; его сын Чип, помощник управляющего, ошивался поблизости несколько лет и до сих пор время от времени заглядывает на вечеринки.

Чип работал в ночную смену, подготавливая тело Джерри, восстанавливая его от времени, проведенном на льду в морге Южной Дакоты и от переезда в Мадрон. Фарго находился на месте, присматривая за всем. У них был Нейт и самые наиболее преданные хенгэраунды, которые присматривали за их семьями, Киану в клабхаусе, а Фарго — с Джерри. Хусиер добавил эту последнюю деталь практически в последний момент, решение оказалось дальновидным.

Со своей позиции под прикрытием Фарго увидел четырёх мужчин на тяжелых переделанных «Харлеях», колесивших по кварталу, где располагался похоронный дом, за ними следовал темный грузовик. Действуя больше на инстинкте, чем на чем-то ещё, он поднял тревогу, позвонив Коннору, который вызвал Мьюза, Диаза и Шерлока.

У Фарго также оказался превосходный инстинкт; к тому времени как Коннор и остальные прибыли на место, Чип был без сознания, а Фарго проигрывал бой против четырёх вооружённых мужчин.

Грузовика поблизости не было. Но из четырёх мужчин, что пришли в похоронный дом, теперь остались только эти двое. Джей Эр и Ронин избавлялись от остальных.

На всех четырёх был трезубец «Бессмертных Грешников». То, что «Банда» еще не ответила на атаку в Стержисе, должно быть, сделало этих выскочек более дерзкими.

Сегодня они ответят. Шерлок знал, что его бы не вызвали на эту сцену, если бы не три вещи: Демон физически находится вдалеке от Мадрона, Трик отошёл от внезаконной деятельности, а Лакота покоится в земле Южной Дакоты. Не то чтобы он не был способен на жестокость, просто он был мозгом, а не мускулами. При обычных обстоятельствах ему бы позвонили, чтобы он встретил их здесь, в лагере, чтобы сделать то, чем он занимался прямо сейчас.

Коннор Демону; он встретит их здесь. Он будет частью следующего этапа. Коннор, Демон, Мьюз и Диаз надели одноразовые защитные комбинезоны; остальная часть ночной работы, без сомнений, оставит тут настоящий бардак.

Коннор расчехлил свой нож и встал перед меньшим из двух мужчин. Сжав рукоять в кулак, он указал острием в грудь мужчины; закованный в цепи, тот дернулся назад. Но Коннор только провёл лезвием вдоль пуговиц его выцветшей рубашки, отсекая их, пока рубашка не распахнулась.

На груди мужчины спускался к животу тот самый трезубец: на данный момент, самый большой образец из тех, что они видели. Это необязательно должно что-либо значить, но могло указывать на то, что мужчина является лидером. Потребовалось бы иметь настоящие яйца для обычного бойца, чтобы наносить татушку, подобную этой, рискуя вызвать подозрение, что его преданность была сильнее, чем кого-то выше его по званию.

Лидер или нет, этот мужчина определённо был во главе рейда на похоронный дом. И, исходя из этого, нападения в Стержисе.

Коннор проследил кончиком лезвия по тату, врезаясь глубоко в плоть мужчины. Они хотели, чтобы пленные говорили, поэтому убрали кляпы. К счастью, здесь не было необходимости в кляпах — у магазина была звукоизоляции свыше 75 Дб; они могли посадить чертов бомбардировщик «Харриер» прямо здесь, и никто бы не услышал.

Но мужчина, уже тяжело избитый, мог только стонать, пока Коннор резал, а кровь омывала его живот.

— Мне не нравится эта татушка. У неё есть ужасная привычка показываться в местах, которые просто выбешивают меня.

Коннор ещё не задал вопроса, только прорычал это утверждение, и Шерлок начал задаваться вопросом, будет ли вообще допрос.

Им это было необходимо. У них ещё ничего нет на этих ублюдков; Шерлоку нужен небольшой кусочек информации, который он мог бы использовать, чтобы вклиниться и выяснить, откуда появились эти мудаки и что, чёрт подери, они хотели.

Они могли бы начать с того, какого черта те решили нагрянуть в похоронный дом. Они уже убили Джерри. Какую ценность его тело могло бы иметь?

Шерлок приостановил свои мысли и отмотал назад. Какую ценность имеет его тело? Вот в чем вопрос. Единственная причина нанести удар по похоронному дому Мадрона — забрать тело Джерри. У них был грузовик, должно быть, именно для этого.

Но зачем забирать тело? Джерри был всего лишь проспектом, насколько они могли знать. Он был приемным, его единственная семья — «Банда».

Им нужно было тело как своего рода доказательство. Что значит, что у них кто-то потребовал подтверждения.

Подтверждение чего? Что они убили одного из «Банды»? Этот факт передавали по национальным новостям.

Нет, не подтверждение. Сообщение.

Это был Джерри, потому что он единственный вернулся домой.

Краем глаза Шерлок поймал вспышку экрана. У них есть совпадение.

— Диаз, мне нужен тройник для орбиталки.

Дерьмо. Коннор серьезно на него нацелился. Он хоть что-то успел уже спросить парня?

Шерлок позвал:

— Кон. Попридержи лошадей.

— Есть что-то?

— Да. Имя. Может, больше. Дай мне пару минут, — он осмотрел истекающего кровью мужчину, чьё имя он теперь знал. — Я предлагаю тебе покипятить его на медленном огне. Он тот, кто нам нужен.

Коннор кивнул, поняв его слова. Пока Шерлок начинал творить свою магию, он слышал, как его братья поменяли свои приоритеты. Затем звуки шлифовальной машинки. И глубокие, мучительные, прожигающие душу крики.

Он поднял взгляд. Тот, что крупнее и менее значимый «Грешник», был голым распластан на полу. Коннор, надев шлем сварщика, с орбитальной шлифмашинкой в руках сводил с мужчины наколку.

Другой мужчина, Мигель Акеведо, свисал, натянутый как лук, с потолка. Мьюз сковал его лодыжки и вздернул их позади него. Чтобы получился такой резкий изгиб, вероятно, нужно было сломать спину, но он не был парализован. Шерлок знал, потому что Акеведо сопротивлялся веревкам. Он так же кричал вместе со своим подельником, хотя гул и помехи работающей шлифовальной машинки перекрыли все звуковые потуги мужчин.

Шерлок не чувствовал ничего по поводу крови и запаха гари, исходившего от мужчины, прикованного к бетонному полу, и он не чувствовал никакого сострадания к этим мужчинам, которые нанесли ужаснейшие раны братьям «Банды». Но шум и запах отвлекали, а ему нужно сосредоточиться. Он сделал глубокий вдох и сузил свой обзор, превращая все, что не являлось его работой, в чёрное пространство и белый шум.

Хусиер, зная, что Шерлок не может работать, когда кто-нибудь стоит у него за плечом, находился в нескольких футах от него и следил за другой работой в магазине.

Когда Шерлок нашёл то, что ему нужно, мужчина на полу был мёртв; Коннор протер его тело машинкой прямо до кости.

— Кон!

Коннор вручил шлифмашинку Демону и приподнял очки со шлема.

— Да, мужик, — он подошёл к нему.

— Смотри, — Шерлок махнул ему на экран, где было загружено фото пожилой латиноамериканки, одетой в её лучший воскресный наряд, маленькая малышка в длинном белом платье сидела на её коленях. Ещё трое детей, все красиво одетые, разместились у её ног. Все радостно позировали на заднем дворе. Хусиер стоял позади своего сына и также смотрел на экран. Шерлок взглянул на Президента.

Хусиер, понимая вопрос в его глазах, кивнул, и Шерлок вернул внимание к Коннору.

— Это семья твоего взломщика. Он местный. Фото сделано в Помоне, — он ткнул на картинку женщины. — У его дома. Её адрес тот же. Также есть жена.

Он нажал на экран, и маленькое окошко появилось поверх фотографии, показывая адрес.
Коннор стянул перчатки и порылся в рабочем комбинезоне, чтобы выудить свой одноразовый телефон из джинсов. Затем провёл по экрану и поднес телефон к уху.

— Ронин. Вы закончили? Задержитесь с Джей Эром, но не входите. Я отправлю Диаза, чтобы встретил вас в грузовике, — это привлекло внимание Диаза, когда Коннор продолжил: — Мне нужно, чтобы вы отправились по адресу: 738 Виппурвилл Корт. Помона. Привезите каждое дышащее тело из этого дома в магазин. Чего бы это не стоило.

Диаз кивнул и начал стаскивать себя защитную форму.

Мигель Акеведо, который до этого провалился в агонизирующее оцепенение, стал необычайно оживлённым.

— Нет! Нет! Е*ать вас гребаные гуэро, ху*сосы. Нет!

Коннор усмехнулся и подобрал свои перчатки.

— Хорошая работа, брат. Отличная гребаная работа.

~oOo~

Несколькими часами позже, пока семья Мигеля Акеведо (мать, жена и дети) вероятно, занимались своей обычной утренней рутинной, не осведомленные тем, что мужчина их семьи был недавно кремирован в похоронном доме, в который он вломился, «Банда» сидела на Собрании.

Личный телефон Шерлока снова прожужжал у его бедра, и он сжал кулаки. Таррин, привыкшая к тому, что он всегда возвращался, когда она звала, и, очевидно, не способная смириться с новым развитием событий — отсутствием интереса с его стороны, писала ему смски круглосуточно, по крайней мере, раз в час. Он собирался заставить ее прекратить все это, к чертовой матери, тем или иным способом, но прямо сейчас один взгляд на все её смски просто выбесит его, а он не мог позволить себе отвлечься. Он перестал даже смотреть на них несколько часов назад.

Он находился за столом, поэтому выкинул жужжание у бедра подальше из головы и обратился к братьям.

— Принцип Битвы Окава: наименее сложный ответ практически всегда самый верный. Дело в Ла Зорре. Но это не мелочное движение. Это кое-кто с такой огромной силой, что они могут двигаться, не поднимая волн. Поначалу я думал, что это может быть какой-то союз. Но в союзах много беспорядка. Единственный способ, что все проходило так тихо до этого самого момента, только если за этим стоял один единственный человек. Теперь мы знаем главу, — он повернулся к Хусиеру. — Это не имеет никакого отношения к Леандросам, През. Единственным связующим звеном был Гаэль Леандро, и это было эпизодично — молодой головорез, считающий, что может упрочить имя своей семьи в их старой игре. Это не касается тебя. И, на самом деле, не совсем касается нас. Это касается Доры Веги. Впрочем, ты был прав, что старая птичка возвращается в курятник.

Акеведо, который идентифицировал себя как капитан «Бессмертных Грешников», практически тут же, после угроз его семье, сдал имя, когда Коннор сообщил, что «Банда» прибыла к его дому, и дал мужчине последний шанс оставить его семью спокойно спящими в их кроватях. Этим именем было Эмилио Запата. Однажды он был главой картеля с силой, способной конкурировать с Ла Зоррой, колумбийской организации Запаты нанесли ущерб десятилетием ранее, и Дора поднялась на спине его последней попытки утвердить себя в торговле. Она похоронила его, а затем похоронила и остальных.

Возможно, ей следовало похоронить его буквально, как она сделала это с его старшим братом, Рамоном. Вместо этого она подчинила его организацию и оставила его в качестве субподрядчика. Если информация Акевадо верна, а, по всей видимости, так оно и есть, тогда решение оставить Запату дышащим, позволяя ему работать для неё, было либо ужаснейшим просчетом, либо частью намного более масштабного плана.

Шерлок думал о последнем. Он обсудил это с Бартом, когда тот вернулся перед собранием, и ВП внимательно присмотрелся к нему, вновь изучив информацию, а затем произнес:

— Святое дерьмо. Ты прав.

Он оглядел стол.

— Ла Зорра снаряжалась для войны уже больше года. Я думаю, мы только что назвали её врага. Я также думаю, что она уже точно знала, кем он был. Возможно, она даже планировала, чтобы все пошло подобным образом. Она была готова форсировать события, потому что хотела север. Взятие канадской торговли дает ей эффективную монополию на всю североамериканскую торговлю наркотиками. У нее в руках каждый продукт. Она заключила контракты или устранила каждого производителя. Ее сеть продаж сглаживает конкуренцию. И теперь у нее есть своя последняя граница… она также заняла порты западного побережья. Она как гребанная Королёва Виктория наркотиков. Но то, как она делает это, не имеет никакого смысла — она берет управление над тем, что убивает. Это могло бы показаться отличной возможностью для кого-то, кто хочет свергнуть ее.

— Что? — спросил Хусиер.

Барт продолжил:

— Мы не смогли выяснить, что она делает. Она вытряхнула все дерьмо из своих производителей, и в то же время расширялась, увеличивая спрос, отчего производители могут продержаться в течение длительного времени. Такое дерьмо бывает у новичков, а она не новичок. Она берет контроль над всей страной... и даже больше этого. Она добилась статуса монополиста по производству наркотиков на двух континентах, — Барт приостановился и оглядел стол. — Это похоже на то, что она пытается разрушить всю индустрию до основания. И настраивая своих врагов на то, чтобы они подумали, что она мешкает, и они могут прийти за ее головой.

— Иисус, гребаный, Христос — выругался Коннор.

Демон рассмеялся.

Но Трик сказал:

— Она как-то сказала мне, что она не наркоборон, а полководец. Теперь я понимаю это. Так что… Что? Мы же не можем быть пушечным мясом в ее гребаной войне?

Коннор ответил своему другу.

— Мы её авангард. Это то, как она видит нас. Мы возглавляем фронт.

— Но если Шерлок и Барт правы, — влез Фарго, борясь говорить через его недавно вставленную на место челюсть, — мы не там. Мы козлы отпущения. И она может продать нас в любой момент.

Хусиер вздохнул.

— Мы только что потеряли двух братьев. Мы потеряли ещё больше, с тех пор как это дерьмо началось. Это то, как ведутся войны, и то, как живут вне закона, но я ненавижу это. Ты прав, Дора не новичок. У неё есть план. Если вы правы в том, каков этот план, значит, нам нужно быть готовыми к тому, что это дерьмо может пойти... пятнадцатью разными способами не в ту сторону. Если она решит продать нас, мы все жёстко скатимся на дно. Приводите дела в порядок, братья. Закапайте своё дерьмо. Подчистите свои дома. Давайте не упрощать задачу.

~oOo~

Шерлок думал, что он был уставшим, когда подъезжал к дорожке особняка Барта в конце их долгого, долгого пробега. Подъехав к своей дорожке перед домом спустя двадцать часов, он подумал, он, возможно, также перешел на совершенно новый уровень сознания. Галлюцинации не заставят себя долго ждать…

Когда он снимал шлем и убирал его, подошел Стафф.

— Все хорошо? — спросил он дружеского хенгэраунда.

— Да, да. Она брала твой грузовик примерно на полчаса… Просто прокатилась до Сейфвэя и обратно. Не думаю, что она знала, что я тут шастаю в округе.

— Хорошо, — он не знал, почему просто не сказал Сэди, что он приставил к ней охрану. Она, кажется, не особо возражала, чтобы её охраняли, но он был просто так рад, что она получала удовольствие, проведя время, как ей думалось, наедине с собой.

Он вытянул руку.

— Спасибо, приятель. Дальше я сам.

После того как Стафф отъехал, Шерлок зашёл через заднюю дверь своего дома, чувствуя, как тонны груза свалились с его плеч от одной только мысли, что его девочка ждёт его внутри.

Взрыв лаванды ударил по нему, как только он пересек порог. Даже в своем утомленном состоянии он точно знал, что случилось, и из него вырвался смешок. Его кухня была чище, чем когда бы то ни было. Пол блестел, стойки сверкали. Иисус, на его столе были красные тюльпаны.

Он повесил свою жилетку на стул и отправился к холодильнику в поисках пива… И обнаружил пиво и свежую еду, а также упаковку из двенадцати банок диетической колы, все это выставлено на кристально чистых стеклянных полочках. Там даже был десяток яиц в маленьком специальном держателе. Он был чертовски уверен, что не использовал держатель для яиц ранее.

— Сэди? — позвал он, когда открыл пиво. Хотя он и привил себе привычку не пить рядом с ней, он просто нуждался в этом... И она купила для него пиво, так что очевидно, что она будет в порядке с этим. Он пересек гостиную. И также не обнаружил её.

— Сэди? Милая?

На журнальном столике была маленькая бумажная сумочка, похожая на пакет для ланча, только закрытая. Как только вещица привлекла его внимание, Сэди появилась из коридора. Она была потной и грязной, с милыми маленькими пятнами на обеих щеках.

— Где, чёрт возьми, ты был? Я отправляла тебе смски трижды! У меня все шипело и шипело в голове! И у меня уже закончились варианты, что бы ещё очистить!

Боже, он ни разу не подумал, что некоторые из этих смсок, которые он получал на протяжении всей ночи и утра, могли быть от Сэди. И, бл*дь, он ни разу не подумал, чтобы позвонить и проверить, как она. Он сказал, что не задержится надолго, но вот уже полдень. Он поставил своё пиво рядом с этим маленьким пакетом и притянул ее в свои объятия. Она немножко посопротивлялась, а затем сдалась ему полностью, хватаясь за его футболку.

— Я так беспокоилась.

— Я говорил тебе, что это было безопасно.

— Но тебя не было так долго, и я ничего не слышала от тебя.

— Я был просто... занят. Впрочем, я прошу прощения. Я не привык к тому, что у меня есть кто-то, кого нужно предупреждать, проверять, — он приподнял её голову и поцеловал. — Спасибо тебе. Не думаю, что дом выглядел так хорошо, когда я въезжал сюда.

— Мне нравится убираться. Иногда это помогает мне держать мысли в порядке.

— Это делает тебя просто идеальной женщиной в моем понимании, — он поцеловал её лоб и поставил обратно, ощущая необходимость в ещё одном глотке пива. Когда он поднимал бутылку, он так же подцепил маленький мешочек. — Что это?

— Нет, подожди... — сказала Сэди, потянувшись за пакетом, что было самым подозрительным из всего того, что она могла бы сделать. Однако Шерлок был слишком уставшим, чтобы чувствовать что-то большее, чем просто любопытство. Он отвел пакет из зоны её досягаемости и открыл его. Экстренная контрацепция.

Он не думал о том, что сказал в душе, с тех пор как покинул дом среди ночи, но он имел в виду каждое гребаное слово. Он знал, что был нечестен по отношению к ней, может, даже подтолкнул ее к молчаливому согласию, но он говорил серьезно. Он любил её. Он хотел семью, некий смысл в его глупой жизни, и он хотел это с ней. Он раскрыл себя, обнажил и, бл*дь, умолял. У него было желание поговорить об этом спокойно, но он не принимал решения прошлой ночью, о котором бы сожалел сегодня.

Впрочем, похоже, у Сэди все это было несколько иначе. И она что-то предприняла по этому поводу. Не поговорив сперва с ним.

Шерлок был вымотан, усталость, казалось, обосновалась в самых глубинах его тела. Таррин преследовала его весь гребаный день, и многими днями ранее, и он все ещё не разобрался с этим дерьмом. Таррин, которая убила его ребёнка и заставила его отступить в сторону, чтобы позволить этому случиться, даже не дав ему шанса принять решение. И теперь Сэди сделала ту же глупость.

Он швырнул своё пиво через комнату. Бутылка ударилась о стену рядом с моделью Мастера Меча, разбилась вдребезги, и пиво разбрызгалось повсюду. Сэди подпрыгнула, а затем попятилась назад. Он схватил её руку, прежде чем она смогла уйти из зоны его досягаемости.

— Что, чёрт подери, ты сделала?

— Ничего! Ой, прекрати. Ты делаешь мне больно!

Пожалуй, его захват стал только крепче; он не смог контролировать это.

— Тогда что, чёрт возьми, это такое?

— Шерлок, пожалуйста! Пожалуйста! Больно! — она начала плакать, и он наконец-то отпустил её. Она прижала руку, которую он поранил, и забилась в угол... Худшее место для неё, если бы он действительно угрожал ей, но он не угрожал. Попытка борьбы умерла в нем, и он тяжело опустился в ближайшее кресло.

Спустя некоторое время она проговорила, по-прежнему находясь в углу:

— Та хрень, что тебя интересует, запечатанная коробка с утренней противозачаточной таблеткой. Я не принимала её. Я купила это, потому что мы сделали нечто сумасшедшее прошлой ночью, и нам нужно поговорить об этом, и я хотела, чтобы она была у меня в случае, если мы решим, что это было слишком большим сумасшествием. Теперь я знаю, что так и было.

Шерлок вытащил коробку из пакета. Да, не распакованная. Бл*дь.

— Прости меня.

Она не ответила, поэтому он поднял взгляд и увидел её, сжавшуюся в углу и потирающую руку. Он мог увидеть яркий красный отпечаток его руки на её светлой коже. Он закрыл глаза и пальцами впился в лоб, как будто не мог стереть эту картинку из своего мозга.

Он встал, и она забилась ещё глубже в угол.

— Боже, Сэди. Мне жаль. Я так, на хрен, устал. Мой мозг больше не может думать. Я не собираюсь причинять тебе боль. Я... Я слишком бурно отреагировал.

Она испустила ехидный смешок.

— Серьезно? Почему?

Он не мог говорить о Таррин, не сейчас.

— Это сложно. Я говорил тебе, я устал. Это была череда дней, один дерьмовее другого, и я на пределе, но и это еще не конец…

Она сделала осторожный шаг вперёд.

— Мне следует принять эту таблетку.

— Нет! — он убрал коробку назад, даже хотя она и не была достаточно близко, чтобы забрать её у него. Он не собирался принуждать ее, ему было ненавистно то, как она подпрыгнула. Прежде чем он заговорил снова, он сделал вдох и успокоился. — Я знаю, мы должны больше поговорить об этом, но, милая, я хочу этого. Я люблю тебя. Ты любишь меня. Создай со мной семью. Мы нужны друг другу, — он кинул коробку на кресло позади себя и сделал шаг к ней. Когда она не отпрянула назад, он попытался улыбнуться. — Я люблю тебя, маленькая преступница. И я хочу провести жизнь с тобой.

Он увидел, что её отношение к нему снова потеплело, понял, что это значит, когда её тело потеряло свою решительную жесткость.

— Шерлок...

Его телефон зажжужал в кармане, и он вздрогнул. Сэди бросила взгляд из-под приподнятых бровей на его карман.

— Это твой личный. И он просто сходит с ума с тех самых пор, как ты вернулся. Он никогда не издавал так много шума.

Ему ли не знать. До Сэди, единственные люди, которые когда-либо использовали этот номер, были его мама и брат. И Таррин.

С тяжёлым вздохом разочарования он вытащил эту хрень и открыл. Экран был просто набит смсками:

«Скучаю по тебе»

«не будь таким, детка»

«дети спрашивали о тебе»

« У Дилана новая игра»

«Тим, ну же. Ты же знаешь, все будет в порядке, если ты просто уступишь».

И так далее. Это продолжалось днями. Смска, которая пришла только что, была с фотографией: голая Таррин, стоящая на руке и коленях, держащая телефон сверху за её спиной и улыбающаяся через плечо на камеру.

Гребаный Христос.

Он стер все это и наконец-то ответил ей: «Между нами все кончено. Двигайся, бл*дь, дальше». Затем он кинул телефон на диван. Если он загудит на его бедре еще хоть раз, он может с таким же успехом просто свихнуться.

Сэди пристально смотрела на него.

— Из-за чего сыр-бор?

Он покачал головой.

— Семейное дерьмо, — сократив последнее расстояние между ними, он подхватил её на руки и прижал к своей груди. — Моя семья — дерьмо. Твоя семья — дерьмо. Я не преувеличивал, когда говорил, что хочу жить и создать семью с тобой. Я прожил достаточно долго, чтобы узнать, что я хочу, когда у меня это появилось, и это ты. Пожалуйста, не принимай эту таблетку.

Долгое, долгое, мучительно долгое время она просто стояла там, смотря на его руки, обнимающие ее. Шерлок стоял молча и позволял ей обдумать или прочувствовать, или что бы там ей не требовалось сделать. Он желал ей принять правильное решение; он почти чувствовал, как его ум физически подталкивает его к ней…

Наконец, она подняла свои глаза к его лицу. Они были большими, круглыми и фиалковыми, и он увидел, что у него все ещё есть ее доверие, даже при том, что знал, что, если бы он посмотрел, он увидел бы отпечатки пальцев, которые уже обрели красный цвет на её предплечье.

Она кивнула, и он притянул её ближе, держа крепко, но нежно.

~oOo~

Тремя днями позже они похоронили Джеральда «Джерри» Клеппа со всеми почестями брата, в жилетке с патчем, которого они так никогда не дали ему шанса надеть при жизни.

Сэди была с Шерлоком большую часть дня, за исключением того времени, когда они прощались с Джерри так, как это принято в клубе. Впрочем, это больше, чем просто пребывание там, она была частью этого дня. Она была одной из старух, заботившихся о людях, которые пришли попрощаться.

Их было немного; у Джерри, и правда, не было никого, кроме «Банды». Хотя, пришли также и друзья «Банды» — представители из ближайших клубов, некоторые люди, у которых были дела рядом с клабхаусом. Все же, Шерлок чувствовал очередную волну неправильности за Джерри, за то, что его жизнь закончилась так, как закончилась, а затем увидеть столь немногих, кого это событие волнует в достаточной степени, чтобы прийти. Опять же, Шерлок ощутил тягу к тому, чтобы сделать свою жизнь значимой. Кто у него есть, кроме «Банды», кто заботится о нем, кто оплачет его, когда этот день придёт? Его мама. Возможно, его брат.

Сэди. У него есть Сэди. И, возможно, уже кое-кто еще. С его места на одном из потертых диванов он наблюдал, как она поменяла на жаровне какое-то блюдо. Она надела своё платье под Одри Хепбёрн, без жемчуга в этот раз. Он обожал то, как правильно она могла выглядеть в любом виде одежды — стильно, как сегодня, или как шпана, как в тот день, когда он встретил ее; буднично, в джинсах и футболке, что преобладало в ее образах, или мило, в ее милой пижаме и всегда соответствующем по цвету нижнем белье. Она была просто Сэди, несмотря ни на что. Она носила свою одежду, а не наоборот.

Она простила его за то жестокое поведение в тот день и не поднимала тему с таблеткой снова. Время её эффективности прошло, и они не хранили целомудрие тем временем. Они занимались сексом, и это напоминало о решении, о котором он не жалеет. Он думал, надеялся, что это было так же правдой для Сэди, что она не просто уступила его желанию.

Он понимал, что сделал все не по порядку; он попросил её о ребенке раньше, чем принять его татуировку. Они не говорили о том, чтобы поменять их условия проживания, хотя она и не спала в своей квартире с тех самых пор, как он вернулся в город, и теперь его дом всегда чист. Она не познакомилась с его мамой или Томасом; он не познакомился с её отцом. Есть столько всего, что им нужно обсудить, но ни один из них, похоже, не желал быть тем, кто начнет разговор. Они перешли со сверхскоростью к этой отметке, а затем остановились и замерли.

Шерлок знал, почему не начинал диалог. Таррин слегка отвалила после его смс, но только с точки зрения количества. Вместо этого несколько раз на дню она посылала длинное сообщение, вдаваясь в детали о том, как хорошо им было вместе, сообщая ему новости о Челси и Дилане. Он должен был сделать что-то, чтобы ответить на ее новую тактику; но он знал, что это должно быть что-то, что привлечет ее внимание. Он был занят попытками сделать Сэди беременной и не мог позволить Таррин повиснуть над их головами.

Но его голова была все ещё полна забот. Он решил, что похороны Джерри станут финальной точкой, до которой он мог бы избежать неприятного разговора с Таррин — его прошлым, а затем надеялся на более приятный разговор с Сэди — его будущим.

~oOo~

Они провели дома тот вечер (вечер после поминок и похорон) в спальне. Сэди сидела посередине заправленной постели — он даже не знал, что у него есть наволочки, подходящие к одеялу, но, очевидно, они были на полке его шкафа с постельными принадлежностями — с её большим игровым компьютером перед ней. Они вместе играли онлайн, прокачивая своих персонажей. Одно из того, что он любил в них, было то, что они могли наслаждаться этим вместе, что Сэди понимала его с этой стороны. Был определённый язык и культура в играх, конкретно в онлайн играх, и это значило многое для него — то, что он нашёл женщину, которая была частью этого.

Они вместе бежали в темницу, когда прозвенел дверной звонок. Затем снова. И снова.
Шерлок открыл ящик в столе и вытащил девятимиллиметровый «Смит и Вессон». Он встал и повернулся к Сэди, чьи глаза распахнулись от беспокойства.

— Оставайся здесь. И не шуми.

Затем он покинул комнату, закрыв за собой дверь.

К тому времени, как он ступил в коридор, дверной звонок замолчал, и кто-то молотил уже по двери. Едва он ступил в гостиную, Таррин начала выкрикивать по другую сторону двери.

— Тим! Тим! Я знаю, что ты дома! Открой чертову дверь!

Уставившись на пистолет в своей руке, Шерлок на мгновение серьёзно задумался о том, чтобы воспользоваться им. Звук выкрикнутого его настоящего имени (имени, данного при рождении) послал горячую пульсацию прямо к левому глазу. Тот ущерб, который эта сука могла нанести прямо сейчас, если Сэди...

— Шерлок?

Бл*дь. Она вышла из спальни. Игнорируя возрастающую истерию Таррин, Шерлок повернулся.

— Отправляйся обратно в спальню, милая. Прошу.

— Нет. Кто это?

Он вздохнул и положил пистолет на ближайшую полку.

— Это Таррин. Моя бывшая. Я говорил тебе о ней. Отправляйся обратно в спальню. Я разберусь с ней и сразу приду.

— Нет. Впусти её.

— Сэди.

— Клянусь Богом, ты зае*ал с этим тоном голоса. Это ведь она звонила и писала все это время, верно? Это то «семейное дерьмо», которым ты отшил меня, когда я спросила, да? — она скрестила руки. Стоя в коридоре в своих маленьких пижамных шортах и топе, с этими бедрами в шрамах и милыми голыми ножками, она умудрились выглядеть одновременно хрупко и яростно. Её сердце стучало так сильно и быстро, что он мог видеть пульсацию вены на ее нежном горлышке.

Странно, но от этого она казалась более сильной, не слабой. Возможно, потому что она все еще стояла неподвижно, заметна была лишь эта почти незаметная пульсация.

— Я пытался игнорировать её, пока она не отвалит.

— Думаю, я вижу недостаток в твоём плане.

Он усмехнулся; она не ответила. Его ревнивая девочка. Еб*ть, это было плохо.

— Впусти её, Шерлок.

Таррин все ещё сходила с ума снаружи. Теперь это звучало так, будто она нашла что-то, чем можно протаранить дверь. Это была новая территория — Таррин Вилкес, определённо, могла быть сукой, но она никогда не была психичкой ранее. Правда, он также и не игнорировал её раньше.

У него на самом деле не осталось никакого другого выбора, кроме как впустить её.

— Ладно. Просто… Дай мне немного пространства, окей?

Сэди не ответила. Шерлок сдался и отправился к двери. Он отключил сигнализацию, но оставил цепочку на двери и повернул ручку.

Таррин была растрепана от своей истерики, и её рыжие волосы разлетелись вокруг лица. На ней была надета мешковатая футболка и трико, тот тип вещей, которые она обычно носит дома.

— Какого черта ты хочешь, придурошная?

Он мог видеть её попытки сгладить выражение лица и попытаться придать ее появлению вид соглашения, а не угрозы.

— Я просто хочу поговорить. Я не могла добиться твоего ответа на звонок или смс, поэтому это все, что я могла сделать.

— Я ответил. Я сказал тебе, что это конец.

— Это безумие, Тим. У нас была черная полоса. У нас всегда были черные полосы, и мы всегда возвращались друг к другу. Шесть лет. Нам просто нужно поговорить. Я скучаю по тебе, детка. Челси и Дилан скучают по тебе как сумасшедшие. Челси нарисовала тебе картинки.

Он закрыл дверь и снял цепочку. Когда он открыл дверь снова, то мог видеть, что Таррин подумала, что она выиграла. Совершенно другая женщина стояла на пороге. Спокойная и улыбающаяся.

Таррин была на несколько дюймов выше Сэди. Когда она победно переступила через порог, то поднялась на цыпочках, схватила голову Шерлока, притянула к своей и поцеловала его, все в спешке, засовывая свой язык глубоко в его удивленный рот.

Чувствуя тошноту, он выпрямился и оттолкнул её от себя так быстро, как мог.
А затем услышал безошибочный, тяжёлый щелчок от взводимого курка пистолета позади себя. Таррин этого не слышала и решила продвинуться глубже в дом. Шерлок схватил её и удержал её, заслоненной его телом.

На самом деле, он не защищал Таррин. Он знал, что позади него Сэди подобрала пистолет и взвела курок. Он полагал, что оружие было направлен прямо на них. Что он не мог предположить, так это выстрелит ли она в ту же секунду, когда у неё появится возможность. Он не хотел, чтобы она несла это на своей совести.

В это время Таррин подумала, что он схватил её, чтобы удержать ее с любовью, и она буквально обернулась вокруг него.

Шерлок подумал, что есть реальный шанс, что его ревнивая хрупкая девочка, решит расправиться с ними обоими.

— Сэди, — сказал он спокойно, но чётко. — Милая, это плохая идея.

Таррин посмотрела вверх на него.

— Кто такая Сэди?

Он проигнорировал её и повернул голову, недостаточно, чтобы увидеть происходящее позади себя, но достаточно, чтобы убедиться, что она могла его услышать.

— Сэди. Ну же, маленькая преступница. Это не то, чем кажется. Она не угроза тебе, милая. Я люблю тебя. Я никогда не любил её.

— И все же ты лгал мне днями. Может, всегда. Кто такие Челси и Дилан?

Бл*дь… Она думала, что это его дети.

— Они её дети. Не мои. Клянусь. Таррин избавилась от моего ребёнка… И это к лучшему, потому что теперь у меня есть ты. Здесь нет ничего, кроме опечаленной отчаянной женщины, которой нужно убедиться, чтобы другие чувствовали себя дерьмово, так, чтобы она смогла почувствовать себя хорошо. Ты опустишь пистолет, и я повернусь вокруг. Никакой стрельбы сегодня, ладно?

Она не ответила, и ему придётся рисковать. Он хотел, чтобы Таррин отцепилась от него... Это точно никак не помогало, и она слышала каждое слово, которое он только что произнёс, и снова раздражалась. Так что он оттолкнул её и повернулся к своей девочке.

Которая все ещё целилась на дверь. На него. Он поднял руки вверх.

— Ну же, Сэди. Все в порядке.

Он подумал, что наконец-то понял, что она имела в виду, когда говорила, что внутри «шипит». Что-то происходило в её глазах, то, что полностью подходило под это описание.

— Я думала, ты был честен. Я думала, я могу доверять тебе. Я, возможно, беременна от тебя, а ты все лгал, лгал и лгал.

В совершенно не подходящее время и на удивление без малейшего инстинкта самосохранения, Таррин, теперь находящаяся позади него, рассмеялась.

— Так вот в чем дело? Все ещё бесишься, что я не захотела твоего ребёнка, поэтому ты сбежал и обрюхатил первую попавшуюся сучку, которую смог?

А затем Сэди нажала на курок.

Глава 20

Сэди

 Шерлок просто дернулся, когда взрыв выстрела пистолета заполнил комнату, и женщина, закричав, упала на пол. Сэди никак не могла понять. Она могла видеть свежую дыру в стене рядом с дверью. Это она сделала эту отметину? Она целилась в голову рыжей суки, но пистолет был значительно больше того, что он давал ей в тире. 

Её целью была голова женщины.

Твою мать. Она только что подстрелила человека?

Нет… та дыра. Но женщина лежит на полу.

Сквозное ранение. В руку.

Но тогда там должна быть кровь? 

Твою мать. Она только что подстрелила человека?

Она уставилась на пистолет в своих руках, не совсем уверенная в том, как он попал туда. Все мысли в её голове носились вперёд и назад, и ни одна из них не задерживалась достаточно для того, чтобы действительно можно было подумать.

— Сэди. Полегче, милая.

Шерлок шёл прямо к ней, прямо на пистолет, который, как казалось, она просто не может опустить. Когда он добрался до неё, то положил свои руки поверх её. Они были тёплые и сильные. Их грубая кожа, по каким-то непонятным причинам, всегда заставляла её чувствовать себя в безопасности. 

— Сэди. Всё в порядке. Ты можешь опустить его.

— Я… — она замолчала, не в силах что-либо произнести, в ее голове не было ни одной мысли.

— Понимаю. Всё будет хорошо. Просто опусти.

Она так и сделала, позволяя своим рукам ослабнуть и безвольно упасть.

Он выхватил пистолет у неё, сделал что-то с ним, а затем тихо засунул за пояс. Затем притянул её в свои руки и обнял, целуя в макушку.

— Мне так жаль. Прости.

В знакомой защите его тела, Сэди просто ощутила усталость. Её мозг практически отключился, и она могла просто вырубиться в любой момент.

Затем с пола возле входной двери раздалось:

— Вы меня разыгрываете? Тупая мелкая шалава стреляла в меня, а ты успокаиваешь её? Какого хера, Тим?

Сэди рассеяно поинтересовалась: кто же такой этот «Тим». Хотя Шерлок напрягся и отодвинулся от неё.

— Я должен об этом позаботиться. Я сейчас вернусь, — он прижался губами к её лбу. Его борода пощекотала ей нос.

Затем он развернулся и направился к двери. С беспристрастным интересом Сэди наблюдала, как он протянул руку женщине на полу. 

— Ты ранена?

Она взяла руку и встала, Шерлок грубо проверил её на предмет травм. Отодвигая его в сторону, она сказала:

— Конечно, мне больно. Какая-то тупая сука только что подстрелила меня!

— Следи за своим языкам. И она промазала. Ты в порядке. Теперь ты должна выслушать меня. Мы расстались, Таррин. Навсегда. У меня есть тот, кого я хочу, и это не ты.

Женщина посмотрела мимо Шерлока на Сэди. Та почувствовала, как в позвоночнике начали зарождаться темные болезненные ощущения.

— Христос всемогущий, Тим. Она — ребенок. Что ты делаешь?

Шерлок открыл дверь и схватил женщину за руку.

— Моя жизнь — не твоё дело, Тар. Уходи и держись подальше. Если ты скажешь хоть слово кому-нибудь когда-либо о том, что здесь произошло, я прослежу, чтобы ты поплатилась за это.

Пока он выталкивал её в спину через дверь, она сопротивлялась и кричала:

— А что насчёт детей? Они нуждаются в тебе!

Шерлок молчал в течение пары секунд, и этот тёмный вихрь, зародившийся в позвоночнике, ударил Сэди в живот.

А затем он произнёс:

— В течение ряда лет ты не позволяла мне относиться к ним по-отечески. Годами ты говорила мне, что они не нуждаются во мне. Сейчас ты не сможешь изменить правила игры. У них есть отец, как ты любишь на это указывать. Выметайся, Таррин. Сейчас же, прежде чем я закончу то, что начала Сэди. Тебя не желают здесь видеть.

Он вытолкнул её за дверь и с грохотом закрыл ее.

Пока он запирал все замки, раздался ещё один сильный грохот, как будто женщина что-то бросила в дверь, а затем наступила тишина. Шерлок и Сэди оба стояли, не шевелясь, как будто заморозились в ожидании. Наконец, он включил сигнализацию и повернулся к ней лицом.

— Сэди.

— Я… я хотела убить её. Я попыталась убить её, но пистолет был слишком большим, — вся сложность ситуации наконец-то со всей силой обрушилась на неё, и она начала задыхаться. — Я пыталась её убить.

Он подошел к ней. Она сделала шаг назад, затем другой, её ноги запутались друг о друга, и она начала падать, но, так или иначе, Шерлок подхватил её на руки, прежде чем она бы упала на пол.

— Я держу тебя, держу тебя, я держу тебя, — повторил он много раз, сильно прижимая её к своей груди. — Я держу тебя.

Он приподнял её в своих руках и отнёс в гостиную, где сел на диван, уютно устроив ее у себя на коленях.

За всю свою жизнь Сэди никогда не чувствовала себя такой истощенной. Она понимала, что есть мысли, которые необходимо обдумать, но у них всех были длинные острые зубы и когти. Отдыхая на груди Шерлока, она могла слышать только его сердцебиение. Устойчивое и медленное, как будто мир только что не обрушился на его голову. И она позволила этому ощущению соблазнить её, позволила приковать её к месту.

И она уснула.

~oOo~

Когда Сэди проснулась, она была в кровати. Шерлок лежал сбоку от неё, погруженный в крепкий сон и отвернувшись в другую сторону.

Она ничего не помнила с того момента, как сидела с ним на диване, но он, должно быть, в какой-то момент отнёс её прямо сюда и уложил. 

Перекатываясь на бок, она изучала великолепную спину Шерлока, вытатуированное в форме рамки слово «БАНДА» тянулось по его плечам. Она знала каждый дюйм его тела, он был единственным человеком в мире, о котором она могла так сказать.

Но она не знала его, не так, как думала. Так или иначе, было бы глупо думать, что она уже знает его. Они были вместе всего лишь два месяца. Как она могла узнать его? Как она могла быть такой глупой? 

Возможно, не глупой, но точно наивной. Слаборазвитой. Недалекой. Поскольку она доверяла ему, верила ему. Когда он что-то говорил ей, у неё то не вызывало сомнения, что это не правда, или что это могло быть только наполовину правдой — недосказанной историей.

Было намного больше между ним и той женщиной, чем она даже сейчас узнала. Сэди могла чувствовать это. То, как та женщина была уверена, что Шерлок вернётся к ней, то, как она назвала его «Тимом», тот разговор о детях, как будто он долго присутствовал в их жизни. Она сказала — шесть лет. Сэди всего лишь была подростком шесть лет назад. Второкурсница колледжа, живущая дома. Эта женщина была одного возраста с Шерлоком. У них что-то было общее. Что-то большее, чем подразумевал Шерлок, когда отбросил её в сторону как «бывшую», ту, которая не важна. Эта женщина знала его. По-настоящему знала его. 

Сэди сказала Шерлоку, что она любит то, как он заставлял её чувствовать себя рядом с ним, и это была правда. Когда они были одни наедине, она всегда ощущала себя лучше — более сильной. Даже когда он пришёл к ней наутро после противозачаточной таблетки, даже тогда, когда он пугал её, причиняя ей боль, она всё ещё чувствовала возможность всё уладить. Она в миллиард раз больше ощущала «шипучесть», когда он был далеко, вне досягаемости, чем когда он был рядом и вопил на неё.

Но она ненавидела то, как ощущается ревность: кислая и разрывающая. Она срывала все те хорошие чувства и оставляла на их месте ощущение потери. Она делала её безумной, испуганной и сумасшедшей.

Настолько сумасшедшей, что она направила заряженный пистолет на человека и спустила курок. Настолько сумасшедшей, что она хотела поразить свою цель. Она хотела убить человека. 

Это было так неправильно для неё, она даже не знала, как это принять.

И, возможно, она беременна. Скорей всего, так и есть. У них был секс примерно дюжину раз или около того, с тех пор как он попросил её позволить ему не пользоваться презервативом. Если она всё же выяснит, что ещё не беременна, то, скорей всего, что-то не так с её телом, точно так же, как и неправильно с её головой.

Сэди лежала в сумерках, глазея на спину Шерлока, и задавалась вопросом: как её жизнь превратилась в такой бардак. Она была более собрана, будучи грёбаной наркоманкой, чем прямо сейчас. 

Это было неправильно. Всё было неправильно. Она не могла с этим справиться, поскольку всё это было неправильно, даже когда ощущалось таким правильным. У неё в руках долгое время было это правильное чувство, и этого было достаточно, чтобы понять всю силу, чтобы теперь она ощущала себя просто пустой и напуганной.

Всё было просто неправильно. 

Сэди повернулась на спину на одеяле и осторожно вылезла из постели Шерлока так, чтобы не нарушить его сон.

~oOo~

— Скажи привет, Леди-Сэди. Как дела, котёнок? Я рад, что ты позвонила. Прошло всего пять минут, как ты заскакивала.

Ага, конечно, прошло всего пара минут. Больше похоже на четыре сотни шестьдесят с чем-то дней. Она прекратила точно считать на каком-то этапе.

— Привет, Гейдж.

Гейдж отступил в сторону, освобождая проход в свой дом.

— Ладно, заходи, скажи, в чём ты нуждаешься.

Когда она зашла в его гостиную — обычную гостиную, характерную для среднего-класса, ничего такого что покажут мам по телевиденью или кино, уж поверьте. Сэди заткнула кричащий голос в её голове, который отчаянно хотел, чтобы она лучше подумала над тем, что она делает. Мысли и втянули её в неприятности. Она ничего не понимала достаточно хорошо, чтобы подумать. 

— Только «окси». И, возможно, несколько ЛСД.

Это было всё, что ей нужно. Просто что-нибудь, что успокоит её кровь, заставит прекратить болеть и вибрировать её руки и ноги, ладони и ступни, её сердце и голову.

Гейдж издал своего рода шипящий звук, всасывая дыхание через зубы.

— Проклятье, Котенок, у меня сейчас плохо с запасами. «Окси» закончился.

— Дерьмо. Дерьмо. Окей.

Была ещё пара других мест, в которых она могла бы попытать удачи. Сейчас было немного больше полуночи, но дилеры никогда не спят.

— В любом случае, спасибо.

Она развернулась обратно к двери. 

Но Гейдж поймал её за руку.

— Эй-эй. Не уходи так быстро. В этом нет необходимости. У меня нет «окси», но я знаю тебя. Я только сегодня вечером расфасовал кое-какое новое дерьмо, — он притянул её ближе и провёл пальцем по носу. — Как насчет того, что я устрою тебе половину дозы героина. Устроим вечеринку.

Сэди трахалась с Гейджем много месяцев тому назад. Всякий раз, когда он хотел, что практически случалось каждый раз, когда она приходила. Они заключали сделку, она вмазывалась, а затем залезала к нему на колени и трахала его, пока ловила приход.

Она думала, что это она трахала его, но в действительности всё было по-другому. Она никогда ничего не контролировала так, как она думала. Никогда. 

Мгновение она просто стояла там и позволяла ему прикасаться к ней, она была в ловушке своего внутреннего хаоса из-за героина, который он предлагал, что едва ли заметила, когда его рука залезла под её топ и обхватила грудь.

Она быстро одевалась в темноте и не нашла лифчик. Когда он сжал её сосок, она наконец-то поняла, что происходит, и дёрнулась назад.

— Нет... не надо.

Он попытался снова к ней подойти, но она отбросила в сторону его руку.

— Гейдж… реально. Остановись.

Гейдж нахмурился, затем стёр с лица это выражение.

— Это круто. Я просто рад тебя видеть. Всё во мне радо, — он схватил её за руку и прижал к промежности, заставляя её пальцы сжаться вокруг его эрекции. — По-настоящему рад.

Боже, она ненавидела, когда парни так делали, клали её руку туда, где они хотели, чтобы она находилась. Она так сильно это ненавидела. Отдергивая свою руку прочь, она произнесла:

— Боже! Прекрати, бл*дь!

Он ударил её. Сильно.

Это должно было вывести её из себя или испугать, или что-то ещё. Заставить её убежать, заставить её сопротивляться или делать что-нибудь. Но это сломало её. Она упала на колени, зарыдав и спрятав лицо в руках.

— Дерьмо. Дерьмо. Сэди, чёрт возьми. Не плачь. Дерьмо. Прости. Е*ать, прекрати плакать. Дерьмо, — Гейдж присел перед ней на корточки, бесполезно бормоча, но Сэди едва его замечала. Она прятала лицо. Раскачивалась. И плакала.

Он схватил её за плечи и встряхнул.

— Чёрт возьми, сука! Соберись! Я едва прикоснулся к тебе!

Сэди сильнее заплакала. Её разум утонул в слезах. И всё перестало иметь смысл. 

Наконец-то слезы сами собой исчезли, и она затихла. Гейдж всё ещё сидел перед ней. Когда она подняла взгляд, он потянулся и мягко смахнул влажные следы с ее щек:

— Прости, котенок.

— Я так облажалась.

Его улыбка стала практически сладкой.

— У меня есть кое-что от этого. Позволь мне поделиться кайфом с тобой. Я угощаю. Мне не следовало бить тебя.

Тот кричащий голос должен был утонуть в слезах, хотя они уже практически высохли. Сомнение в этом выборе ушло.

— У меня больше нет комплекта.

— Ты же знаешь, что это не проблема, котенок. Я — универсальный магазин.

— Окей. Но я не могу сделать это здесь. Я должна пойти домой. Я должна быть одна.

Мысль о Гейдже, прикасающимся к ней, пока она находилась бы под кайфом, вызывала у неё тошноту.

Он поднял её руку и поцеловал.

— Ты можешь сделать это где захочешь, Леди-Сэди. Ты уверена, что не хочешь компанию?

Две истины она осознавала совершенно чётко, и только две: ей надо вмазаться, и она должна быть одна.

— Ага.

— Клиент всегда прав, — он улыбнулся и встал, протягивая ей руку, также как Шерлок протянул свою руку той женщине. Сэди приняла её, позволяя поднять её на ноги.

~oOo~

Часом позже она сидела за своим собственным обеденным столом в своей небольшой квартире-студии, подёргивая резиновый жгут, который был частью стартового набора Гейджа. Она никогда не ширялась в руку, ни разу, даже в первый раз. Она знала места куда ширнуться, так, что никто не узнает. Она взглянула туда. Сейчас у неё были отвратительные шрамы между пальцами ног, но вообще никаких следов от уколов, даже после стольких лет употребления наркотиков.

На столе перед ней лежало содержание стартового комплекта Гейджа, разложенное в аккуратный ряд, и половина грамма героина. Вообще-то, немного. Просто кое-что, что даст ей кайфануть.

А также её жетон однолетнего воздержания, свисающий с брелока ключей. Если бы это была какая-то случайная металлическая штука, то, возможно, она запихнула бы её в ящик, и к этому моменту у неё бы уже началась ломка. Но она покончила с этим и сделала из него брелок для ключей.

Так что теперь она сидела там, дергая жгут, смотря поочередно на небольшой мешочек белого порошка и бронзовую монету, свисающую с её ключей.

Что, если она беременна?

Нет. Это не важно. Быть беременной — тупо, тупо, тупо, так, бл*дь, тупо. Это не могло произойти. Если всё же она и была, то она предпримет что-нибудь на этот счёт, чтобы больше не быть.

Голос в её голове, который не хотел, чтобы она входила в дом Гейджа, по-тихому повторял о ярости Шерлока, когда он подумал, что она приняла противозачаточную таблетку на следующий день после их незащищенного секса, и то, как он прорычал слова о том, что та женщина избавилась от его ребёнка. Если она беременна и прервёт это, то между ней и Шерлоком всё будет тоже кончено. Она точно знала это.

А разве уже всё не было кончено? Не поэтому ли она сидела здесь в своей квартире, не из-за этого ли она прокралась из его кровати в середине ночи? Не поэтому ли она позвонила Гейджу?

Гордон говорил — охренеть… становилось слишком тесно и шумно в её голове. Окей, позвони мне. Почему ты не звонишь мне? Это худший раз, умник. Ты нуждаешься во мне.

Она нуждалась в нём. Ей нужен был Шерлок. Она нуждалась в дерьме, лежащем на её столе. Но она так устала нуждаться.

Было легче быть наркоманкой. Тогда у неё был контроль над тем, что она скрывала ото всех. Она чувствовала себя сильной, гордилась собой из-за того, что таскала за собой своё пристрастие, куда бы ни пошла. И когда этого стало слишком много? Ладно, у неё было место, куда можно было пойти вне зависимости от всего.

И у неё не осталось больше этого места. И то, что она скрывала ото всех, открылось. Теперь она была насколько слабой, маленькой и испуганной.

Но у неё было это место. Оно было прямо перед ней.

Но что, если она беременна? 

Неважно. 

Но что, если так?

Её телефон тоже лежал на столе. Она могла бы позвонить Шерлоку. Он бы приехал к ней. Последнее, что она помнила, как он сказал ей «я держу тебя». Он повторял это много раз. Но сидя здесь, в своей квартире, она не могла поверить в это. Она могла бы позвонить Гордону. И он бы помог ей. Он мог бы сделать всё лучше.

Вместо этого она встала и пошла в свою ванную, подальше от всех этих искушений и ужасов, и поближе к тому, что всегда срабатывало.

~oOo~

Она ненавидела яркий холодный свет обычных огней в ванной, так что электрик вмонтировал в её потолок небольшую кристаллическую люстру, которую она нашла на распродаже в магазине. Танец граней света нравился ей, когда она находилась в состоянии, где удовольствие становилось реальным.

Сэди разделась, аккуратно свернула одежду и положила её поверх небольшой тумбочки, в которой хранила свои банные полотенца. Затем открыла ящик тумбочки и из его задней части вытащила жестяную коробку. Не очень большую, примерно шести дюймов длиной, трёх шириной и одного глубиной.

Хотя она и жила одна, начиная с первых лет в колледже, когда переехала из дома своего отца, она продолжала по-прежнему прятать эту коробку. Она не была уверена, почему, но это заставляло её чувствовать себя защищенной. Так же, как ношение этой крошечной коробки с лезвиями в рюкзаке помогало ей в средней школе. Несмотря на психический водоворот, в котором она оказалась в течение всех лет средней школы, ей никогда не приходилось резаться, когда она находилась вдали от дома. И она думала, что причина тому, почему она была в состоянии избежать этого, то, что у неё всегда с собой были средства для этого, так на случай экстренной необходимости. Наличие выбора придавало ей сил, чтобы избежать их использования.

Это, вероятно, не имело бы смысла для кого-то другого. Но она точно не знала, так как никогда никому об этом не рассказывала.

Но она всегда прятала коробку. Она была вне поля зрения, как будто сокрытие коробки заставляло её думать об этом значительно меньше. Прятать — это так знакомо, это дарило ей успокоение.

Голая, с коробкой в руке, Сэди залезла в пустую ванну, села и вытянулась.

Она открыла коробку, рассмотрев свои запасы. Существовала целая схема — ритуал, который был частью всего, что заставляло это сработать. Она не просто резала себя. Это была методика. Существовала цель и намерение. Должен был выбран правильный инструмент и правильное место. 

Иногда порезаться не было тем, в чём она нуждалась. Иногда это была игла, скользящая в плоть её бедра с этим странным горячим зудом, который возникал вокруг места проникновения, была тем, что нужно. У неё также было несколько небольших зажимов типа «крокодил», иногда их зубастый укус был правильным лекарством. Эти приспособления не оставляли долгосрочных следов и не проливали слишком заметно крови.

Тем не менее, сегодня вечером она нуждалась в крови и отметинах. Для этого также у неё были разные приспособления — штуки, которые причиняли разные виды порезов от царапин до чего-то более глубокого.

Она выбрала единственное обрамленное лезвие, а затем закрыла коробку и потянулась, чтобы поставить её на плитку пола.

Оно было хорошим. Оно было правильным. Оно было тем, чем она сможет удержать этот бронзовый медальон на своём месте на брелоке для ключей. Она сможет обрести здравый смысл. Когда всё снова обретёт смысл, она поймёт, что делать дальше.

Хотя было сложно найти место на её бёдрах, чтобы боль, в которой она так нуждалась, смогла просочиться и дать ей больше.

В поле её зрения попал шрам на её левой руке. Ему уже два месяца, но он всё ещё оставался розовым. Шов был прямым и тонким, Шерлок проделал хорошую работу, зашивая её.

Сэди улыбнулась. Он ей понравился с того самого момента. Как только она увидела его глаза. Но сейчас она по-настоящему его любила.

Она провела лезвием по шраму. Вскрывая его и омывая свою руку яркой кровью.

Глава 21

Шерлок

Шерлок подбежал к двери Сэди и подергал за ручку. Заперто. Это прикончило его самообладание, и он начал стучать в дверь обоими кулаками.

— Сэди! Сэди! Впусти меня!

Не ожидая, что она это сделает, но зная в своём сердце и в своих кишках, что что-то не так, он отступил и приготовился выбить на хрен её.

— Шерлок! — Гордон поднимался по ступеням, ведущим на второй этаж. — Какого хера ты творишь, сынок?

— Она там, — они оба знали это, её автомобиль стоял на парковке. — У меня нет проклятого ключа!

— У меня есть. Дыши, сынок. От того, что ты прямо сейчас делаешь, нет никакой пользы, — Гордон закопался в переднем кармане своих брюк цвета хаки и вытащил ключ на пластмассовом брелоке. 

Никогда Шерлок не чувствовал того, что ощущал прямо сейчас. Он отчаянно пытался пробраться через эту дверь, добраться до Сэди, но он был в абсолютном ё*анном ужасе тоже… своего рода страх, которого он никогда не знал. Он проснулся час назад один в своей кровати. Дом был тёмным, и Сэди ушла. Её старый бумер не был припаркован перед домом. Она уехала, не сказав ни слова, и последнее, что он в ней увидел, – она была близка к кататонии (прим.: импульсивное кататоническое возбуждение остро развивающиеся, действия становятся стремительными, часто жестокими и разрушительными, носят общественно опасный характер), а затем без сознания.

Первым делом он ей позвонил. Её телефон даже не издал гудка, а сразу перешёл на голосовую почту. Она выключила его. Затем он позвонил Гордону, который дал ему свой номер, когда они столкнулись в клабхаусе после вечеринки перед пробегом.

Гордон также ничего не слышал о ней, и именно тогда Шерлок впервые запаниковал. Гордон предложил встретиться здесь, у её квартиры, и начать отсюда. Вид её бумера на парковочном месте должен был успокоить Шерлока, но вместо этого в его желудке разлилась кислота. Он не знал, почему настолько полностью этот страх и уверенность возобладали над ним, но он знал… знал… что бы ни происходило с другой стороны двери… это…

Гордон повернул ключ в замке, и дверь распахнулась. Шерлок протиснулся мимо более старого мужчины и осмотрел пустую комнату. Она была опрятной, как и всегда. С тех пор как он вернулся из Южной Дакоты, она находилась здесь только чтобы отработать смену или забрать несколько вещей. Он начал относиться к своему дому как к их общему дому, даже не осознавая этого.

— Ах, умница, нет, — пробормотал Гордон сбоку от него, и Шерлок повернулся, чтобы захватить взглядом вторую половину квартиры.

Приспособления для употребления наркоты были разложены на столе.

О, Боже.

— Сэди! Е*ать, нет! Что ты наделала?

Боже! Е*ать!

Пока его мозг пытался установить контроль над этим новым уровнем паники, он понял отсутствующий компонент в этой картине — Сэди не было. Повернув голову к двери в ванную, он увидел ореол света вокруг косяка и практически пролетел через комнату. По крайней мере, эта дверь не была заперта. Но то, что он увидел внутри, заставило его завопить от отчаяния. 

Она голая в позе эмбриона лежала на дне ванны без воды, но в собственной крови, которая была разбрызгана и размазана по всей белой поверхности фаянса и по ней самой — по её лицу, волосам, телу. 

Так много крови. Столько не могло быть просто от пореза. Это выглядело так, как будто она вытекала из её рук. Он всё ещё мог видеть свежую пульсирующую кровь на её коже.

Её пальцы держали лезвие. Он всего лишь смог разглядеть металлический блеск среди крови. 

Всё, чего он боялся, произошло.

Он схватил банное полотенце с вешалки на стене (оно было белым, но ему было пох*й) и упал на колени сбоку от ванны.

— Нет! — вскрикнула она, скручиваясь в ещё более плотный шар. — Уйди! Пока не сработало! Нет!

Он проигнорировал её, но едва ли услышал что-то из-за охватившего его чувства облегчения, что она в сознании и достаточно сильна, чтобы вопить. Он выхватил у неё лезвие, а затем прикрыл её тело большим полотенцем. Он дразнил её из-за декадентского вкуса к банным полотенцам — они были огромные, толстые и создавали впечатление, что она ещё меньше, когда заворачивалась в них после ванны или душа. В свою очередь, его полотенца она называла «салфетками».

Удовлетворённый тем, что толстое покрывало прикрыло её, он наклонился в ванную и начал вытирать с неё кровь, начинаясь с рук — на них была тёмная красная густая кровь.

Она боролась с ним, её борьба приводила к выбросу свежих потоков и брызг, и он залез в проклятую ванну, стоя на коленях, так чтобы он мог угомонить её.

— Господи Боже, — посетовал Гордон позади него. — Я вызываю 911.

— Нет! Нет! Нет! — закричала Сэди, безуспешно пытаясь избавиться от хватки Шерлока.

У него было полотенце и руки, обхватившие её, и этого должно быть достаточно, пока она не успокоится. Обнимая её, прижимая близко и крепко, он просмотрел через плечо на куратора Сэди.

— Она сильная. Дай мне минуту посмотреть, сможем ли мы справиться с этим. Они госпитализируют её, если мы вызовем скорую.

Гордон тяжело взглянул на нее, а затем с очевидным нежеланием кивнул.

— Одну минуту. Тут слишком много грёбаной крови.

— Пролитая кровь выглядит намного больше по количеству, чем есть на самом деле, — ответил Шерлок и повернулся обратно к напряженной, борющейся девочке в его руках. Это была правда. Также правда заключалась в том, что ему не нравилось, сколько там было крови. Достаточно, чтобы покрыть дно ванны.

— Думаю, тебе известно об этом лучше, чем мне, — изменившимся тоном добавил Гордон.

Облегчение ударило по нему так быстро, что его голова упала и столкнулась с её. Он понял, что она прекратила бороться.

— Сэди, милая. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне посмотреть, что ты наделала.

— Уходи, — простонала она. — Пожалуйста, уйди.

— Прости, но это никогда не произойдёт.

Кровь насквозь пропитала полотенце. Он должен был посмотреть, перерезала ли она свои грёбаные запястья.

— Что ты сделала, милая?

—  Я пыталась сделать как лучше.

Теперь, когда она притихла в его руках, он отдернул в сторону полотенце. Первый порез, который он увидел, был на шраме от пулевого ранения, который он зашил. Она перерезала его, и он всё ещё кровоточил.

— Е*ать, — пробормотал он, а затем поднял её руку, готовя себя к тому, что он ещё увидит. 

Она не вскрыла вены, ни одной необратимой раны. Вместо этого она провела ряд двухдюймовых глубоких порезов на мягкой части своего предплечья, начинаясь от локтя. Каждая глубокая рана была почти точной копией следующей, и расстояния между ними были одинаковыми. Это было как образец шрамов, что покрывали её бёдра. Он предположил, что внизу у неё закончилось место.

Тем не менее, порезы были глубокими, несколько сильно кровоточили, как будто в них, в итоге, перерезали вены.

Он сместил её в своих объятиях (она не сопротивлялась, но и не помогала) и проверил её правую руку. Выглядело так, как будто он прервал её работу над этой стороной. Она была правшой, и несколько глубоких ран были не контролируемые.

Проверка остальной части её тела не показала никаких других ран. 

— Я думаю, что мы сможем справиться с этим здесь, милая. Хотя мне нужна кое-какая помощь.

Он снова переместил ее в своих объятиях и вытащил телефон из кармана. Затем нашел нужный контакт и позвонил.

— Джей Эр, Сэди поранилась. Ты мне нужен. Принеси свой комплект.

Получив согласие Джей Эра, он дал ему адрес Сэди и закончил звонок.

— Окей, маленькая преступница. Давай посмотрим, сможем ли мы остановить кровотечение. Я собираюсь задолжать тебе пачку новых полотенец.

Гордон всё ещё маячил в дверном проеме.

— Что я могу сделать?

— Мне нужно вытащить её из этой ванны. Расстели её кровать и постели полотенца. Она держит их в том комоде. Также мы должны приложить лёд к тем порезам, что ещё кровоточат.

Гордон кивнул и принялся за работу. Шерлок сел в ванну и притянул Сэди на свои колени, обхватывая руками поверх полотенца вокруг самых худший из ее само причинённых ран.

Он предположил, что они были не полностью её членовредительством. Он думал, что часть вины за них также была на нем.

Она была тиха, но её глаза были открыты и смотрели на стену. Не уверенный в том, была ли она ещё в более тревожной кататонии, чем раньше, после Таррин, Шерлок мягко её подтолкнул:

— Сэди?

Она вздохнула.

— Всё испорчено.

— Нет. Просто тяжёлая ночь.

Возможно, другой мужик увидел бы в этих событиях (сцена с Таррин, ревность Сэди, её явное нестабильное состояние, этот беспорядок, в котором они сейчас оказались) красный флаг, ванную, наполненную красными флагами. Но нет. Он любил её больше. Если кто-нибудь попросит его объяснить, как это могло быть, он не знал, что должен будет ответить. Но он чувствовал ответственность и не хотел ничего большего, чем просто помочь ей и снова почувствовать её веру в него. 

В первую очередь, он не был уверен, что заслуживал потерять всё это, но понимал, почему она сомневалась. Он мог бы представить, как та сцена выглядела для неё, и знал, что ему следовало справиться со всем по-другому. Сэди не понимала, что такое «бывшие».

— Я не могу остановить «шипение».

Сейчас, когда она успокоилась (и он тоже, более или менее), она звучала практически похожа на саму себя.

— Я не могу заставить это прекратиться.

— Возможно, это из-за того, что ты выбрала не тот способ, чтобы сделать это, — он убрал её липкие волосы назад от лица, вытирая кровь со щеки, пока это делал. — Милая, ты не одна, — он замолчал и вытер её щеку снова. На ней был синяк. Тот вид синяка, который он узнал. — Кто ударил тебя?

Она покачала головой и повернула лицо к его груди. Это было впервые с тех самых пор, как он вошёл в ванную. Она повернулась к нему, вместо того чтобы оттолкнуть, так что он отбросил свой вопрос. Но кто-то ударил её, и это необходимо выяснить.

Он притянул её ближе и поцеловал в лоб.

— Позволь мне помочь тебе, Сэди. Я хочу заботиться о тебе, но не смогу, если ты сбегаешь, когда тебе больно.

— Ты солгал.

Он взял её пальцами за подбородок и заставил встретиться с его глазами.

— Нет. Я избегал этой темы и сожалею об этом… однако дело во мне, а не в тебе. Мне тошно думать о Таррин. Она поимела меня, да. Но там вообще нулевое напряжение. Не имеет значения, что она хочет или о чем думает. Она не имеет значение. Я люблю тебя. Я никогда не любил кого-либо ещё так сильно. Ты можешь доверять мне, Сэди. Верь в нас.

— Я становлюсь такой ревнивой. Ненавижу это. Я хотела убить её. Я не шучу.

— Я тоже хотел её убить.

Сидя в этой ванне, обнимая свою истекающую кровью девочку, он всё ещё хотел убить женщину, которая создала этот кризис.

— Но ты этого не сделала. Думай о том, что произошло сегодня как о «Маллиган» (прим.: вторая попытка). Знаешь, что это значит?

Она кивнула.

— Мой папа играет гольф.

Конечно же, играет.

— Ты не причинила ей боли и теперь знаешь кое-что о себе.

— То, что я – убийца.

Шерлок убивал больше, чем один раз, и он остро чувствовал осуждение в её голосе. Что она о нём подумает, если узнает, кем он был на самом деле, а именно — убийцей? 

— Нет. То, кем ты не хочешь быть. Иначе ты бы не рвала себя на части, как сейчас, что бы не произошло. Таррин пошла домой, чтобы снова завтра стать сукой. Ты — та, кто страдает.

Гордон подошёл к дверному проему.

— Я всё приготовил. Упаковки со льдом тоже.

Он кивнул и повернулся обратно к Сэди.

— Окей, маленькая преступница. Давай тебя починим.

~oOo~

Пока они ждали Джей Эра, Шерлок помог Сэди получше привести себя в порядок и слегка одеться. Ни в коем случае Джей Эр не увидит полностью её тело, достаточно плохо, что Гордон уже увидел. Затем он сам отмылся, настолько смог, сел на застеленную полотенцами кровать рядом с ней и держал пакеты со льдом на её руках. К тому времени, когда медик «Банды» прибыл, неся огромный ящик, который, как заметил Шерлок, был достаточно вместительной аптечкой первой помощи, кровь почти остановились, кроме нескольких очень глубоких рваных ран (включающих в себя и шрам от пули). Она порезала там себя практически до кости.

Когда Джей Эр сел, натянул пару синих перчаток и выяснил, что нельзя использовать обезболивающие, он применил заморозку. Но он всё же причинял ей боль, и Сэди, уже уставшая и сверхвозбуждённая для девочки, которая регулярно себя резала, даже отдаленно не стоически переносила боль, которую не сама себе причиняла. Она продолжала хныкать и грызть свои губы. Потребность вмешаться и остановить Джей Эра от причинения ей боли (даже не исключался вариант избить своего брата до отключки) превращала Шерлока в сумасшедшего.

Наконец, Джей Эр нахмурился, глядя на него.

— Убирайся на хрен отсюда, бро. Я больше причиняю ей боли из-за того, что ты заставляешь меня так дёргаться, — он посмотрел вниз на Сэди и улыбнулся. — Окей, сладкая? Ты же не нуждаешься в его уродливой роже, нависающей над тобой, правда?

Сэди покачала головой. Шерлок почувствовал руку на своей руке и обернулся, чтобы увидеть Гордона, пытающегося отвести его на балкон. И он позволил это ему. Дерьмо. Дневной свет. А он даже не заметил.

Гордон надёжно закрыл дверь позади них, а затем подошел и встал рядом с Шерлоком у ограждения. 

Вид с балкона не представлял собой ничего привлекательного: всего лишь парковка и соседние здания. Но здания поблизости были низкими, и присутствовала долгосрочная перспектива, когда небо было ясным, а на расстоянии виднелись и горы.

— Ты хороший человек, Шерлок. Я знаю это. Я могу разглядеть это в твоих глазах.

Шерлок посмотрел вниз на мужчину намного меньше ростом, чем он сам. Брюки цвета хаки и аккуратная полосатая рубашка. Он разбудил Гордона посередине ночи, и всё же мужчина выглядел прилично одетым.

— Спасибо.

Он понимал, что было намного больше в этом заявлении, чем простой комплимент. 

— Я знаю, что ты любишь её. Я знаю, что ты хочешь быть хорошим для неё. Я верю, что это правда.

— Ближе к делу, Гордон.

— А ты?

— Что?

Гордон не повторил свой вопрос, в этом не было нужды. Вместо этого он произнес:

— Я не говорю, что ты не хорош, или что ты не смог бы стать хорошим. Я спрашиваю, хорошо ли ты подумал о том, что значит быть хорошим для нашей девочки. И дело не в том, что она наркоманка. А из-за того, почему она стала одной из них. Ты знаешь её историю?

Шерлок сфокусировался на туманном синем силуэте гор.

— Ага. Я знаю, что произошло.

— Она прошла через всё это одна. Она никогда никому не рассказывала. После того как её мама и брат умерли, её отец… ладно, она не хотела, чтобы её папа волновался о чём-либо, так что она превратила себя в ту, о ком не надо было беспокоиться, независимо ни от чего. Именно поэтому я сказал тебе в первый раз, когда мы разговаривали, что эта девочка сильная, но не жесткая. Она была двенадцатилетним ребенком, всего лишь младенцем, защищая своего отца от горькой правды его ошибок, позволяя чему-то ужасному происходить с ней, только бы он больше не испытывал боли. В течение ряда лет — и это выпотрошило её. Она превратилась в оболочку, которую он должен был бы увидеть, и у неё никогда не было шанса позволить кому-нибудь полюбить её для ее же блага. Она не знает, как поверить в это. Это не то, что она видела все эти годы, но это ясно, как день, когда она вспоминает о прошлом. Прошло не так много времени, с тех пор как она прошла реабилитацию, я узнал её, и она начала заполнять пустоту внутри. Она впервые познаёт себя.

— Если ты просишь меня быть терпеливыми, я никуда не уйду.

— Нет. Я прошу тебя быть тем, в ком она нуждается. И если ты не можешь, то я прошу тебя серьёзно подумать о том, что происходит позади нас. То, что она сделала сегодня вечером, она не будет способна так легко это скрыть. Все те годы она была осторожна. Но не в этот раз. И она не закончила, так? Если бы ты не позвонил мне, если бы мы не попали сюда, когда бы она остановилась? И что это значит? Я не знаю, что произошло, что вызвало такой бардак, но я знаю, что она не позвонила мне. Она никогда не переставала звонить мне с тех самых пор, как я стал её куратором. Если она закрылась от того, кому доверяет, если она сдалась из-за последствий, то мы должны сильно задуматься об этом.

— В чём она нуждается?

— Разве ты не знаешь?

Шерлок уставился на горы. Он думал, что знал.

— Она нуждается в скале, — ответил за него Гордон. — Сильной и устойчивой. Она нуждается в ком-то, кто позволит ей быть слабой, а не сделает её слабой. Кто поддержит её, когда она устанет.

Непрошеные и нежданные слёзы укололи глаза Шерлока, а затем скатились по его лицу. Иисус. Он не мог вспомнить последний раз, когда плакал, но вот он, стоит на этом балконе в утреннем солнечном свете, с коркой запёкшейся крови Сэди на своей одежде, отчитываемый мужчиной, которого он едва знает, и плачет. Он опустил голову и закрыл глаза, возвращая самообладание.

— Вот кто я, — выдавил он через сжатое горло.

Рука Гордона резко опустилась на его плечо.

— Хорошо. Тогда будь этим для неё. С остальной частью этого она разберется, как только обретет центр силы, кого-то, кто, как она убедится, в любом случае будет с ней, независимо ни от чего. Чувство одиночества пробуждает «шипучесть», как она это называет. Я не думаю, что она догадалась об этом, пока нет. Она думает, что чувствует это, когда теряет контроль, но я думаю, что это происходит, когда она чувствует, что должна всё контролировать, поскольку здесь нет такого места, куда она может обратиться за помощью. Там, где она сможет найти убежище.

Эти слова воскресили память о моменте, о котором он знал, когда она вернулась к нему в ванной. Когда она буквально повернулась к нему, позволяя притянуть себя ближе к его телу.

Гордон не закончил.

— Кем ты являешься для неё. Ваши отношения с ней становятся ближе до каких-то пугающих её вещей. Я могу провести её через восстановление от наркотиков, но это только симптомы. Но ты… ты другое, ты первопричина. И потому должен действовать осторожно, приближаясь, ведь это пугает её больше всего.

— Она может быть беременна. Последние дни, практически неделю, мы пытались.

Сэди скорей всего разозлиться как чёрт от того, что он это сказал, но ему было нужно, чтобы Гордон знал. Он чувствовал, что они из одной команды. Отряд защиты Сэди Баллард.

Гордон долго молчал. Мир начал издавать утренние звуки. Шум дорожного движения возрастал, люди направлялись на работу. Залаяла собака. Шерлок уловил ароматы кофе и бекона, доносящиеся из близлежащего кухонного окна.

— Тогда я надеюсь, что трахаться с тобой означает, что ты надолго будешь её горой.

Дверь позади скользнула, открываясь. Шерлок и Гордон обернулись: перед ними стоял Джей Эр.

— Эй, бро. Она полностью зашита. Будет в порядке, но прямо сейчас ей больно. Я дал ей немного «Тайленола», но это не слишком помогает. Ты знаешь правила заботы о швах.

— Спасибо, брат. Я твой должник.

— Не-а. Возможно, купи мне бутылку или что-то типа этого. Кажется у тебя здесь много забот.

Шерлок просто кивнул и последовал за Джей Эром обратно в квартиру. У двери он повернулся лицом к Гордону, который находился прямо позади него.

— Я хотел заботиться о ней, начиная с того дня, когда впервые встретил. Я — её скала. Мне нужно это также сильно, как и ей.

~oOo~

— Ты выглядишь уставшей, милая.

Так и было. Уставшая и бледная. Джей Эр сказал, что не думает, что она потеряла слишком много крови, но оставил некоторое количество таблеток с железом на всякий случай, и Шерлоку вообще не нравился цвет ее лица. Синяк на её щеке был гораздо более заметным сейчас, на её чисто вымытой от крови бледной коже. Когда она будет готова, она расскажет ему, кто, бл*дь, сделал это с ней.

Они остались одни, после того как Джей Эр ушёл, а Шерлок с Гордоном убрали оставленный беспорядок, а затем помогли Сэди очиститься. Гордон поцеловал её в щеку и махнул рукой им на прощание всего лишь несколько минут назад.  

— Тебе не нужно оставаться. Теперь меня зашили, и я не собираюсь вмазываться или резаться, или что-то ещё. Я в порядке.

Она определенно не собиралась вмазываться, поскольку того дерьма давно нет в доме. Хотя не из-за этого он остался, и сейчас она верила в это.

Он сидел на кровати рядом с ней.

— Я не оставляю тебя, Сэди. Теперь ты должна выслушать меня. Я люблю тебя. Чтобы вчера вечером не произошло, это вообще ничего не изменило для меня. То, что случилось с Таррин, было её ошибкой и моей ошибкой, но не твоей. Я должен был быть более открытым об отношениях с ней, но я не пытался что-то скрывать. Я просто… как я и сказал, я просто испытываю крайне неприятное чувство, думая о ней. Ты — вот о ком я хочу думать. Ты та, с кем я хочу прожить жизнь.

— Дети? Кажется, это ее дети. Тебе не хватает их?

— Конечно. Я люблю их. Но они не мои дети, не моя семья. И никогда не были. Я просто заимствовал их, поскольку у меня не было своих собственных. Теперь у меня будет мой собственный. И я не оставляю тебя. Хватит уже выставлять меня на улицу, нет ничего, что ты можешь сделать, чтобы выгнать меня.

Она отвернула от него голову, а он протянулся, взял за подбородок и мягко вернул обратно.

— Послушай меня, маленькая преступница. Это не из чувства жалости к тебе. А из-за того, что ты нужна мне. Проявлять о тебе заботу, любить тебя — это дополняет меня, — он подумал о том, что сказал Гордон. — Тебе не надо быть сильной для меня. Ты не должна быть кем-то, кем не являешься. Мне нравится быть сильным для тебя. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Ты можешь положиться на меня, Сэди.

— Я не знаю, что делаю. Я ужасно растеряна.

Он взял ее за руку.

— Тогда позволь держать тебя за руку.

Она развернула свою руку и прикоснулась пальцами к его ладони. Затем скользнула своими пальцами между его, сплетая вместе их руки.

Она кивнула и начала плакать. Аккуратно перемещаясь, так, чтобы не побеспокоить её травмированные руки, Шерлок растянулся рядом и обнял ее.

~oOo~

— План? — спросил его Мьюз, когда он и Демон вышли из-за угла небольшого опрятного бунгало с зелеными ставнями. — Есть ли предел того, как далеко ты хочешь зайти здесь?

— Выдыхай. Я не хочу иметь дело с телом. Кроме этого, мне на все плевать.

Демон и Мьюз оба кивнули.

— Ты руководишь, бро, — сказал Демон. — Мы будем держать тебя под контролем.

У них у обоих были намного больше опыта в этой работе, чем у него, хотя была доля иронии в том факте, что Демон будет держать его под контролем. 

Прошло три дня с того утра, когда Джей Эр сделал почти сотню стежков на руках Сэди. Потребовалось три дня, чтобы Шерлок почувствовал, что вообще сможет покинуть её. Как только она стала устойчиво держаться на ногах, он собрал её и перевёз к себе домой с тем умыслом, что она там и останется, и с тех пор он разбил там лагерь.

Ей потребовалось два дня, чтобы рассказать ему, где она получила этот ё*аный синяк на лице.

Сейчас Шерлок стучал в зелёную дверь, закрытые ставни тоже были зелеными. Дверь открыл высокий худой белокурый парень, примерно тридцати лет или около того, с косматой коричневой козлиной бородкой. Увидев перед собой троих грозных, покрытых татуировками членов «Банды», он выпрямился и насторожился.

— Привет, парни. Чем могу быть полезен?

— Гейдж Эмерсон?

— Ага… у нас есть общий друг?

Шерлок врезал ему по лицу. Проклятье, это больно, но он сопротивлялся желанию стряхнуть свой кулак от боли.

Эмерсон качнулся назад и ввалился обратно в дом, а затем упал на свой кофейный столик. «Банда» зашла в комнату. Демон обошел Шерлока и схватил парня за футболку, поднимая на ноги. Шерлок услышал, как позади него закрылась дверь.

Эмерсон вытер кровь со своего разбитого носа и раздувающегося рта.

— Какого хера, мужик? Я не ссорился с «Бандой».

— Ты продал товар Сэди Баллард.

— Я не продавал, я дал его ей. Подарок.

Выражение его лица говорила о том, что в его понимании щедрость и великодушие делало эту ситуацию правильной.

— Она на чистяке больше года. Ты мог спустить всё это на хер.

Он моргнул, выказывая смущение.

— Я не давил на неё, мужик. Она сама пришла ко мне.

— Она — моя старуха. И находится под защитой «Банды». Ты понимаешь, что это означает?

Эмерсон побледнел и попытался отстраниться, но Демон теперь держал его за шею.

— Е*ать. Я не знал. Клянусь, я не знал.

— А знаешь, что ещё, ублюдок? У неё есть синяк на щеке. Тебе известно, как она получила его?

Теперь его окровавленные рот широко открылся, и он поднял руки, сдаваясь.

— Бро, послушай. Мне жаль. Если бы я знал, кто она для тебя… я никогда не пересеку дорогу «Банде». Мне так жаль. Скажи, что мне сделать, чтобы всё исправить. Всё, что угодно. Я сделаю, что угодно. Что я могу сделать?

Шерлок сделал вид, как будто размышляет над этим вопросом.

— Ты можешь истечь кровью.

~oOo~

Когда он вошел в кухню, дом был тёмным и тихим. До его ухода в раковине была навалена небольшая груда грязных тарелок. Шерлок перестал снимать свой жилет и уставился на раковину в течение секунды. 

Даже с её зашитыми руками, Сэди не оставляла грязные тарелки. Ни единой тарелки, ни вилки. Она думала, что это отвратительно.

— Сэди?

Ощутив уже знакомое чувство волнения, Шерлок прошёл через тёмный дом, надеясь на лучшее и пытаясь подготовить себя к чему-то ещё. Его руки ныли, и он разгибал их, пытаясь не дать им сжаться в кулаки.

Он нашел её лежащей в кровати. Когда он вошёл в комнату, она повернула к нему голову. Он позволил напряжению покинуть своё тело. Выдохнув, он направился, чтобы сесть рядом с ней.

— Привет, маленькая преступница. Ты в порядке?

— Привет. Ага. Просто устала.

Он ушёл всего несколько часов назад, и она была в полном порядке, когда он уходил. Самостоятельная. Она в действительности не нуждалась, чтобы он постоянно крутился рядом, это больше нужно было ему.

— Тяжелый день? — она села и натянула огромную яркую и явно фальшивую улыбку. — Меня вроде как уволили сегодня.

— Что?

— Ага. Думаю, я слишком много отвлекалась от работы в последнее время. Я официально в «вынужденном отпуске», пока не будет закрыто то дело с порно, но да. Меня уволили.

— Проклятье. Мне жаль.

Он положил свою руку ей на бедро и сжал его… проверяя, не принесёт ли это новой боли. Но нет. Она перенесла серьёзный удар и не стала резаться. Это выглядело как хороший признак. Или, возможно, дело было в том, что у неё просто не было той ужасной коробки с собой здесь, в этом доме.

— Ага. Ну что ж, наверное, это к лучшему, — посмотрев вниз, она нахмурилась и положила руку на его ладонь. — Что случилось? Тебе больно?

Он подумывал увернуться от вопроса, но это не было тем, от чего нужно уклоняться, и он должен вести себя честно с ней, насколько это только возможно.

— Я взял Мьюза и Демона и нанес визит твоему приятелю Гейджу.

Она в течение долгого времени изучала его лицо. Её собственное личико было практически безэмоциональным, он ожидал чего-то другого. Возможно, шока. Гнева.

Когда она, наконец, заговорила, то просто спросила:

— Вы убили его?

— Нет. Он, скорей всего, прямо сейчас в больнице, но мы оставили его дышащим. Тем не менее, он никогда не подойдёт к тебе снова, я гарантирую это.

— У тебя будут из-за этого неприятности?

Её заинтересованность, будут ли для него последствия, была для него отдушиной.

— Абсолютно нет. Он знает, что не может говорить, — он вздохнул и снова поймал её взгляд. — Я убивал, Сэди. Я думаю, что ты должна знать об этом. Но только тогда, когда мне приходилось, и никогда никого невиновного.

Она кивнула.

— Я так и думала.

— Да?

— Ага. Я не настолько наивная. Я провела некоторое исследование. Выяснила, что «Банда» не была единственными преступниками в истории, кто не совершал незаконные вещи.

— Тебя это не беспокоит?

— Это странный вопрос. Беспокоит ли меня, что ты убивал людей? Разве «нет» является возможным ответом на это? Несомненно, это беспокоит меня. Хотя, если ты сказал, что тебе пришлось, то я верю тебе.

— Ты уверена? Ты мне доверяешь?

Он думал о том рвущемся наружу чувстве, что побудило ее выстрелить в Таррин, какой ужас она испытала из-за этого порыва и последующего действия. Но то, что она сотворила с собой той ночью, было гораздо больше, чем просто спустить курок.

— Не думаю, что это моя вера в тебя пошатнулась. Скорее, вера в саму себя. Иногда я ощущаю, что всё катится в пропасть, — она засмеялась и опустила взгляд на их всё ещё соединённые руки. — Довольно печально, что я уж точно не отвечаю за что-то важное. Всего лишь за свою маленькую жизнь. А в последнее время даже тут нет никаких достижений.

— Это херня, милая. Ты знаешь, мне нужно познакомить тебя с моим братом. Он ё*анный бардак — очень далёк от того, чтобы стать таким, как ты. Он много раз махал рукой на реабилитацию. Не проходило даже и пары недель. Ты же, тем не менее, продолжала жить своей жизнью, когда употребляла, и ты остаёшься на чистяке с тех самых пор, как завязала.

— Да, но… — она окинула свои руки многозначительным взглядом.

— Я понимаю. Тебе по-прежнему предстоит работа. Но ты взвалила слишком много на свои хрупкие маленькие плечики. И тебе не придётся так больше делать. На моих полно места, — он обхватил рукой её щёку. — Сэди, я хочу, чтобы ты переехала сюда. Официально. Полностью. Сейчас. Позволь мне заботиться о тебе.

С долгим медленным тяжелым вздохом она снова изучала его лицо.

— Почему, Шерлок? Что в том, чтобы быть со мной значит для тебя? Я — катастрофа.

Он понял. Это был тот момент, когда они либо укрепятся, либо разваляться на части. Всё зависит от того, будет ли его ответа достаточно, чтобы она могла понять.

— Я люблю то, что нужен тебе. Я нуждаюсь в этом. Но я говорил тебе уже об больше чем единожды. Так что я снова скажу это. Я никогда не знал другой женщины, которая любит те же вещи, что и я, кто понимает то, что я делаю, кто может разделить эту часть моей жизни. Одно из того, что мне больше всего нравится, как мы вместе играем. Игра всегда была сокровенным временем, которое я проводил с этими бездушными голосами других игроков в моей голове, людей, которых я никогда не узнаю, кто называет меня «Беном», потому что так называется взвод, которым я играю. Играть с тобой лучше. Я обожаю то, то ты понимаешь эту часть меня. И тут заключено намного больше. Клуб изменился за последние несколько лет. Парни разбились на пары, осели, создали семьи. Я не был частью этого, и я стал больше изолироваться от семейной части клуба. Я едва их замечал до недавнего времени. Но затем ты познакомилась со всеми, узнала их и по-своему создала взаимоотношения, и я в своем собственном клубе стал частью чего-то такого, куда до этого не был вхож. Я думал, что нормально, что моя жизнь была поделена на фрагменты. До того, как я встретил тебя. Ты собрала все мои части вместе.

Её красивый рот задрожал, и он положил свой палец сверху.

— Именно поэтому, маленькая преступница. Ты делаешь меня целым.

— Офигеть! — выдохнула она, её губы зашевелились под его пальцем. — Я так сильно тебя люблю.

— Тогда ты переезжаешь? — хихикнул он. 

Она кивнула.

— О, да.

— Хорошая девочка, — он наклонился и заклеймил её губы поцелуем.

Глава 22

Сэди

— Что ты делаешь?

Шерлок остановился и изогнул брови от её вопроса.

— Складываю вещи. Что тебя смущает?

Она выхватила декоративную подушку из его руки.

— Это кухонная коробка. А это подушка из гостиной.

— Ты живёшь в одной комнате, милая.

— Больше нет. Только кухонные вещи в кухонной коробке.

— Эта подушка заполнит эту коробку идеально и сохранит посуду в безопасности. Бонус эффективного использования.

— Не-а. Не та комната. Используй полотенца для посуды вместо неё.

Урегулировав вопрос, Сэди повернулась и направилась через комнату туда, где она запечатывала коробку с книгами и играми, когда увидела, как Шерлок подошёл и схватил ту подушку.

Она обогнала Фарго и Киану, которые несли комод из ванной. Они встретили Коннора, входящего в квартиру, и проделали этот нелепый танец людей, пытающихся разойтись в ограниченном пространстве.

Чтобы разобраться со всем произошедшим, ушло несколько недель. Сэди нервничала от мысли, что придётся продать квартиру, и она наконец-то решилась все же сдавать её. Жилищная компания хотела было сунуть нос в ее дела по этому поводу, но они, в конечном счёте, пришли к соглашению. Таким образом, сейчас, в октябре, она официально оставляет своё личное гнездышко и переезжает к Шерлоку. На самом деле, она живёт с ним уже с августа, но с этих выходных уже официально.

Она положила подушку обратно на свое место, затем села на корточки и подписала коробку, которую только что упаковала, «Гостиная: книги/игры» и сделала попытку приподнять ее.

— Нет, — донесся с кухни решительный голос Шерлока.

Она подняла взгляд, чтобы увидеть его, смотрящего на неё и мотающего головой.

— Она не такая уж тяжёлая.

— Нет, — он обошел стойку и направился к ней. — Здесь шесть мужиков. Тебе не нужно таскать ни единой гребаной коробки. Найди, что ещё упаковать. Демон снял гирлянду лампочек в ванной. Уверен, ты сможешь занять себя, заворачивая их, — он протянул ей руку. — Поднимайся и иди. Отходи от коробки.

Она взяла его руку и позволила ему притянуть её.

— Боже, папочка.

Он усмехнулся и нежно похлопал по её животику.

— Аха, — затем он обнял её и притянул ближе. Сэди наклонилась, устраиваясь в его объятиях. Он был намного больше её, поэтому она всегда ощущала себя завернутой в его тело.

— Снимите номер, — проворчал Мьюз, но когда Сэди поймала его взгляд, он подмигнул.

Шерлок поцеловал её в макушку и поставил обратно на пол с улыбкой.

— Ладно. Давай закончим с этим, — он снова похлопал её по животику и направился обратно на кухню.

Глупость это или нет, но она была беременна. В тот момент, когда она увидела результаты теста, она осознала, что пока она гребаная катастрофа в человеческом обличии, иметь ребенка — не самое её умное решение за все время. Но Шерлок хотел этого так сильно, он был таким счастливым, таким внимательным, таким оберегающим, таким идеально любящим, что она не смогла по настоящему испугаться такому повороту событий.

Это было так клёво – быть беременной, когда и другие женщины, которых она знала, были беременны. Срок Фейт в апреле, всего лишь на несколько недель раньше, чем у неё, а малышка Джулианы должна появиться в декабре. Сэди узнала всех мамочек «Банды» очень близко. И она стала оставаться за няньку с Эзрой. Правда, всего несколько дней в неделю. Биби занималась с ним остальное время. Сэди нравилось практиковаться, и ей нравились дети. Это дало ей немного уверенности в том, что, возможно, она смогла бы стать хорошей мамой.

К шести месяцам у Эзра прошёл период колик. Он начал садиться и играть с игрушками и людьми. Он обожал наблюдать за другими детьми. Вся «Банда» была в сборе на воскресном ужине в доме Хусиера и Биби, когда он впервые рассмеялся. Сид разревелась, услышав его.

Сид олицетворяла собой то, чего Сэди боялась больше всего в материнстве. Она была эмоциональным йо-йо, всегда казалось уставшей и нервной. Из того, что говорили другие женщины, Сэди могла сказать, что Сид была довольно спокойной и уравновешенной до Эзра.

Сэди начинала отчаиваться. Что если у неё начнутся проблемы, как у Сид… Ну, тогда, хорошо, что она не позволила Шерлоку выкинуть её коробочку.

Это была их худшая ссора на сегодня. Настоящая. Он не мог понять, почему ей нужна эта коробочка, не мог понять, как ее сохранность была гарантом того, что она не причинит себе вред, а не наоборот. Она спорила с ним больше, чем когда-либо прежде, потому что эту битву ей необходимо было выиграть, так или иначе.

Ему ненавистно было уступать; она видела в его глазах, что он думал, что подведет её, уступив в этой схватке. Но он ошибался. Пока она сама не могла отказаться от этой коробочки, она нуждалась в ней. Он, провоцирующий события, только заставил бы её нуждаться в ней ещё больше. Однако коробочка не требовалась с той ночи, когда она порезала свои руки. Едва ли возникала подобная потребность с тех пор.

И, Боже, какую же мешанину она устроила из себя. Она не знала, почему нарушила многолетнюю привычку (правило, которое было священным) и отметила себя там, где намного сложнее спрятать. Можно, конечно, но не в условиях южно-калифорнийского лета. Нарушение этого правила принесло осознание, что она достигла крайней точки.

И это дало Сэди надежду. Возможно, это была её следующая кризисная отметка, как в тот день, когда она сорвалась на работе и закончила на реабилитации. Может быть, резание своих рук было необходимо, когда ей некуда было идти, негде спрятаться.

Исправляем по одному безрассудному поступку за раз. Ладно. Она была ещё не готова оставить свою коробочку, но уже могла представить себе день, когда сможет. Возможно, она ей даже не понадобится, когда ребёнок появится.

Это было бы клёво.

~oOo~

Шерлок становился тихим и сердитым каждый раз, когда виделся с семьей. Это был третий раз, когда он привёз Сэди в маленький дом, спрятанный за невероятно разросшейся живой изгородью, и он всегда становился тихим и сводил брови в одну линию.

Он говорил ей, что его семья была «дерьмом», и он не искрился энтузиазмом на предмет её знакомства с ними, особенно после того, как встреча с её отцом прошла так неудачно.

Папа Сэди, очевидно, был потрясен одним только внешним видом Шерлока. Он попытался быть джентльменом и вести себя соответственно, но ущерб был нанесен. После этого, он позвонил ей, предъявив список (она думала, что он буквально составил список; звучало так, будто он зачитывает ей его) всех причин, по которым она могла бы найти и лучше. Его возраст. Его пирсинг и татуировки. Даже его имя. Черт, даже его грузовик удостоился что то типа «я никогда не ожидал, что ты заинтересуешься кем-то, кто будет водить пикап».

Ее отец так еще и не знает, что он байкер, и уж тем более ему неизвестно, что один из «Банды». Или что она беременна. Это была задачка на другой день.

Её семья так же была «дерьмом». Она любила своего отца, но ничего связанное с ними, на самом деле, больше не функционировало с тех пор, как ей было девять.
Так же сильно, как не любил приезжать домой, Шерлок (и это очевидно) любил свою маму. И Сэди она понравилась. Пэтти Холмс была милой грустной женщиной. Однако, по какой-то причине, Сэди имела более средне-классовую картину в голове, чем это оказалось на самом деле. Она была практически шокирована семьёй Шерлока, так же как её отец был шокирован самим мужчиной.

Район был совершенно запущенным — много дворов, в которых больше площади занимали сорняки, а не газон, а иногда грязи было больше, чем сорняков, а в грязи – позабытые и оставленные поломанные игрушки. На подъездных дорогах стояли бесколесные автомобили. Однако дом Холмсов выглядел приличней. Не лучший дом, просто о нем больше заботились. Сэди знала, что в этом была заслуга Шерлока.

Сама Пэтти большую часть жизни провела внутри, обычно сидя в своем кресле перед телевизором. Она действительно была большой женщиной, с множеством проблем со здоровьем, и когда она вставала и двигалась, казалось, что ей ужасно не комфортно. Конечно же, ничего из этого не имеет значения с точки зрения того, каким хорошим человеком она была, но Сэди неосознанно все-таки подхватила немного депрессивного настроя Шерлока. Насколько бы дружелюбной и доброжелательной не была Пэтти, сколько бы не радовалась, что её «маленький мальчик» наконец-то нашёл любовь (и как замечательно, потому что он никогда ранее не приводил женщину домой!), этот дом не был счастливым, и Пэтти не была счастливой женщиной.

Сэди подозревала, что немалая доля мрака принесена старшим братом Шерлока, Томасом. Она сразу же прекратила винить его за это (она слишком хорошо знала по собственному опыту, что такое зависимость, чтобы возложить вину на человека, так очевидно потерявшегося в мире), но Томас был противоположностью слова «функционирующий». Мужчина едва мог усидеть спокойно за столом во время приема пищи; он едва мог поддержать даже самый обычный разговор. И он уже выглядел наполовину разлагающимся.

Мет-зависимость печально известна своими разрушениями, которые вызывает на человеческом теле, а Томас был зависимым очень-очень долгое время. Когда взгляд Сэди впервые упал на него, она чуть не расплакалась. Даже находясь на лечении, она никогда не видела никого, ушедшего так далеко. Но, опять же, её отец отправил её в шикарный реабилитационный центр в горной местности. А мет, на самом деле, не является наркотиком состоятельных людей.

Томас был причиной того, почему Шерлок и Сэди были здесь сегодня. Они приехали якобы одолжить несколько садовых инструментов, и это было правдой; Сэди хотелось цветов на скучном заднем дворике дома Шерлока (их дома), а у него были только газонокосилка и садовые ножницы. Но у них так же была и другая причина приехать сюда.

Сэди нервничала. Она никогда не делала ничего подобного ранее. Шерлок все ещё не двигался. Они сидели в его грузовике; он не позволял ей кататься на его байке, пока она беременна. Он уставился на логотип на руле управления. Она потянулась и положила руку ему на плечо.

— Мы собираемся внутрь?

— Да. Ты не обязана делать это, если не хочешь.

— Я знаю. Я хочу. Возможно, это поможет. Я хочу попробовать.

Со вздохом и кивком Шерлок вылез из грузовика, и Сэди последовала за ним, выпрыгнув на тротуар и мягко приземлившись.

Он ждал её у переднего крыла. Он взял её руку и произнес:

— Я хотел...

Она отрезала:

— Ты не будешь снимать меня со своего монстра-грузовика, пока я не наберу вес и мне будет тяжело передвигаться. Есть пределы, Шерлок. Я беременна, а не инвалид.

Он поцеловал её щеку, смеясь.

— Я же нравлюсь тебе таким.

Она усмехнулась и оттолкнула его.

— Не-а. Заткнись.

~oOo~

Сперва они поговорили с Пэтти и рассказали ей, что они организовали. Шерлок не хотел удивлять или расстраивать её. Когда Пэтти согласилась, Сэди отправилась одна в комнату Томаса.

Она постучала в дверь. Когда он открыл и увидел её, то улыбнулся. Если он сможет слезть с мета, ему на самом-самом деле понадобятся услуги стоматолога. Перво-наперво.

— Привет, божья коровка Сэди! — люди обожали давать ей прозвища. Прям-таки все — ну, все мужчины, которых она знала. Даже «Сэди» было прозвищем. Она не понимала этого, но это редко беспокоило её.

— Привет, Томас. Не будешь против посетителя?

Он выглядел удивленным и немного обеспокоенным.

— Тим рядом?

— Ага. Он разговаривает с вашей мамой.

— Он нормально относится к тому, что побудешь со мной?

— Конечно. С чего бы ему быть против?

Томас пожал плечами.

— Не знаю, — он посмотрел прямо по коридору. — Я не его любимчик. Я просто удивлён, что он доверяет мне находиться рядом с тобой.

— Ты думаешь о том, чтобы сделать что-то, не стоящее доверия? — она улыбнулась и превратила это в шутку.

— Нет, мэм. Ну, ладно, тогда. Входи.

Он полностью открыл дверь и пропустил её с низким поклоном и взмахом руки.

— Извини за бардак.

Мда, и впрямь. Брр. Так невероятно отвратительно. Шерлок и близко не стоял с этой мерзостью.

— Без проблем. Шерлок тоже неряха.

Он сшиб гору мусора со старого кресла. Сэди не могла отклонить его приглашение присесть, поэтому устроилась прямо на самый-самый краешек, так чтобы совсем немного её попы была на сиденье, при этом она умудрилась не свалиться на омерзительный пол.

— И так! Что привело тебя в мое захолустье? Ты в порядке?

— Да, все хорошо. Как на счёт тебя?

— Хорошо, хорошо. Я тоже в порядке, — он кивнул. — По-настоящему хорошо, да. Это хорошо, что у тебя хорошо. У Тима тоже хорошо?

— Да, отлично.

Е*ать-колотить, это еще хуже, чем она рассчитывала.

— Томас. На самом деле я хотела поговорить с тобой кое о чем.

Его вялая улыбка ослабла, а затем вернулась обратно.

— Ладно. Выкладывай.

Сэди сделала вздох, позволяя воздуху наполнить её грудь. Выдохнув, она произнесла:

— Я зависимая. Героин и «Окси».

Его выражение стало замкнутым, словно он поставил защитную дверь.

— Даже так?

Она кивнула.

— Да. Я сидела на них почти десять лет с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. Примерно полтора года назад у меня случился безумный срыв на работе, и мой отец отправил меня на лечение. Я была в реабилитационном центре «Яркое будущее», это в Биг Бир. Знаешь его?

Медленно он покачал головой. Атмосфера в комнате существенно охладилась.

— Там классно. Как на отдыхе. Я пробыла там три месяца. И вышла более года назад. Я была чиста с момента моего срыва на работе.

— Значит, это хорошо для тебя. К чему ты ведешь?

— Томас, ты счастлив?

Он уставился на неё, не мигая. Наконец, он произнёс:

— Сэди, ты девушка моего младшего брата. Я виделся с тобой... — внезапно он стал выглядеть потерянным, словно понятия не имел, как часто он встречался с ней или как хорошо её знает — …не так много раз. Почему ты решила спросить меня об этом?

Она не знала, правильно ли она поступает.

Может, она делает все только хуже. Она пыталась разговаривать с ним, как рекомендовали делать это во время реабилитации: открыто и по-доброму. Честно и ясно.

— Потому часто я люблю Шерлока, а он любит тебя.

Томас горько рассмеялся на это. С тех пор как она присела в этой убогой грязной комнате, ее восприятие заметно обострилось. Что бы он ни чувствовал, это каким-то образом прояснило его голову.

— Ты на самом деле не знаешь, о чем говоришь, божья коровка Сэди. Просто переходи к делу, и закончим с этим.

— Шерлок устроил так, что ты можешь отправиться в «Яркое будущее». Прямо сейчас там зарезервирована отдельная комната для тебя. Это отличное место, Томас. Такое прекрасное, прямо у озёра. И люди... не отстойные.

Томас покачал головой.

— Не, я так не думаю. Тим пытался несколько раз. И мама тоже. Лечение не для меня. Не могу позволить всем этим людям совать свой нос ко мне.

Сэди кивнула и оставила эту тему. Она не чувствовала, что была способна надавить на него, и она не знала, что ещё сказать.

— Ладно. Я просто хотела дать тебе знать, что все организовано.

Она встала и отправилась к двери. Как только она взялась за ручку, Томас произнёс:

— Сэди.

Она повернулась, чтобы услышать, что он хотел ей сказать.

— Почему он послал тебя поговорить со мной?

— Он не посылал. Я спросила, могу ли поговорить с тобой.

— Почему?

— Точно не знаю. Полагаю... Полагаю, потому что я знаю, каково это — не быть в состоянии поделиться с кем-нибудь. Если ты понимаешь, о чем я. В любом случае, сожалею, что разозлила тебя.

Он покачал головой.

— Все в порядке.

Она покинула его комнату, чувствуя, будто сделала все совершенно неправильно.

Когда она вернулась обратно в гостиную, Шерлок и его мама оба повернулись к ней с одинаковым выражением любопытства и осторожной надежды.

Она покачала головой.

— Простите. Я сделала все неправильно.

Шерлок встал и подошёл к ней.

— Нет. Ты не смогла бы. Ты попыталась, это главное. Спасибо тебе.

Пэтти вздохнула на своём кресле.

— Может быть, все так, как должно быть. Может, в этом Божий план для Томаса.

Шерлок напрягся.

— Мам, да ладно тебе.

— Нет, Тим. Ты все пытаешься исправить его, и любишь его с каждым разом все меньше, когда не можешь исправить. Но он не твоя вина. Он твой брат, и он заботился о тебе. Люби своего брата и забудь остальное. Может, именно это нужно исправить.

~oOo~

Они не остались надолго после этого; настроение было не для общения, даже после того, как Шерлок сказал маме, что они ожидают ребёнка. Пэтти была рада и говорила все правильные слова, но она также продолжала одаривать Сэди и Шерлока меланхоличными взглядами.

Поэтому Шерлок загрузил в грузовик все садовые инструменты, которые нужны Сэди, и они забрались в кабину, готовые направиться домой.

Как только двигатель грузовика ожил с рёвом, боковое зрение Сэди поймало движение.

— Шерлок, постой, — она пальцем коснулась стекла, указывая на Томаса, который спешил к ним.

Шерлок заглушил двигатель и опустил окна. Томас, запыхавшийся, подошёл со стороны Сэди и заглянул внутрь. Его дыхание было ужасным, но Сэди сделала все возможное, чтобы не реагировать на это.

Томас оглядел своего брата.

— Лечение не помогает мне. Просто деньги на ветер, помнишь?

Сэди повернулась к Шерлоку, который спокойно кивнул.

— Я помню.

— Тогда почему опять?

— Ты заботился обо мне. Теперь я хочу позаботиться о тебе. Весной у нас появится ребёнок. Мне бы хотелось, чтобы он знал своего дядю.

— Или она, — прервала Сэди.

— Или она.

Братья молча смотрели друг другу в глаза долгое время. Затем Томас повернулся к Сэди.

— Полагаю, ты принесла брошюры с собой? Буклеты или что-то подобное?

Она открыла бардачок и вручила ему брошюру. Он встал сбоку грузовика и пролистал её. Он добрался до последней страницы, закрыл её и вернул внимание своему брату.

— Когда мне нужно ехать?

— Они будут держать койку все выходные начиная с завтрашнего вечера.

— Я позвоню тебе.

С этими словами Томас развернулся и пошёл обратно к дому, скручивая в руках брошюру.

Сэди повернулась к своему мужчине, который пожал плечами и сказал:

— Вероятно ничего, — и завёл грузовик.

— Впрочем, он раздумывает над этим. Это уже прогресс.

— Полагаю, да.

~oOo~

Томас позвонил на следующее утро, и Шерлок забрал его перед полуднем и отвез в Биг Бир.

Сэди осталась дома; она чувствовала себя неловко от того, что совала свой нос не в свое дело, даже если и добилась позитивного результата. Она по себе знала, каково это — быть оставленной в месте, подобно этому. Это довольно интимное и пугающее прощание, а она не настолько связана с Томасом.

В любом случае, у неё теперь есть садовые инструменты и луковицы для посадки. Так что она провела весь день, занимаясь садом. Это был хороший день. Она была счастлива.

Сейчас быть беременной было легко. Токсикоза совсем не было. Она уставала и нуждалась в послеполуденном сне, но, эй, она же не работала, так что никаких проблем с этим. Она решила не добавлять пункт «найти работу» в список новых дел. Заниматься домом и ребёнком было достаточным для неё сейчас, и Шерлок был совершенно солидарен с этим.

Ей не нужно работать; Шерлок был весьма обеспеченным. Байкер вне закона — это определённо оплачивалось очень хорошо.

Было очевидно, что происходит что-то довольно серьезное, связанное с «Бандо». Шерлок отсылал её к Барту и Райли несколько раз, и все остальные женщины и дети тоже были там. Он также несколько раз уезжал неожиданно и возвращался домой в ужасном настроении.

Чем бы это ни было, это ей особо не мешало, и он говорил ей, что это просто кое-что, что им придется пережить. Так что, ладно.

Она прекратила бегать — со всеми этими делами «Банды», неожиданными отправлениями к Барту и Райли или с внезапным появлением охранника у нее дома, все это сделало сложной задачей контролировать распорядок дня. Да и Шерлок был не в восторге от ее пробежек, ведь она была беременна, хотя пробежки были совершенно безопасными для здоровья.

Она была постоянно занята, полностью превратившись в типичную жену родом из пятидесятых. Она присматривала за домом, ходила за покупками и высаживала сад. Буфет и шкафы были теперь чрезвычайно организованы. Она уже спроектировала интерьер детской, потом передумала и сделала новый дизайн для неиспользуемой пустой третьей спальни. Привозили Эзра, и она тренировалась в том, чтобы быть мамочкой. Она ходила на ланчи или просто проводила время с другими женщинами «Банды».

Она была цыпочкой. И ей это нравилось.

Она также играла и баловалась в написании хакерских кодов — хотя Шерлок, кажется, и потерял свой энтузиазм в том, чтобы научить её.

Она чувствовала себя счастливой. По-настоящему счастливой.

Когда Шерлок припарковал грузовик в конце дорожки, Сэди, сидящая на земле и размещающая луковицы тюльпанов в ближайшие выкопанные ею ямки, остановилась и повернулась, ожидая.

Он улыбался, вылезая из грузовика и подходя к ней.

— Как прошло?

— Посмотрим. Но он там. Это начало,— он склонился и поцеловал ее. — Ммм. Грязь.

Она захихикала и прошлась рукой в перчатке по губам.

— Прости.

— Ты только размазала, — засмеялся он и провёл пальцами по её лицу. Она закрыла глаза и сохранила в памяти ощущение его рук на ней.

Он повернулся и подобрал пакет с луковицами.

— Миленькие. Ты немного повернута на тюльпанах, да?

Сэди забрала у него пакет и залезла в него рукой за очередной луковицей.

— Красные тюльпаны были маминым любимыми цветами. Я не очень хорошо её помню. Всего лишь несколько вещей, как будто на фото. Я помню её смех. Я помню, когда она брала свой «Бимер» и мы уезжали на выходные. Она обматывала шарф вокруг моей головы, и надевала мне свои солнцезащитные очки, и мы отправлялись куда-нибудь, где были Грейс Келли и Одри Хепберн. И я помню красные тюльпаны.

Она изучала фотографию на пакете – изображение сорта тюльпанов, которые она сажала. Когда прошло время, а Шерлок так и не заговорил, она посмотрела вверх. Он уставился на неё, его глаза горели.

— Так что, полагаю, теперь они так же и мои любимые цветы, — добавила она, испытывая застенчивость.

— Я люблю тебя, маленькая преступница.

~oOo~

— Уже что-нибудь видишь?

Сэди подпрыгнула и покраснела, поскольку Шерлок подошёл и встал позади неё. Она наблюдала за его приближением в зеркало, перед которым стояла, повернувшись боком. Обнаженная, потому что выискивала животик.

На нем ничего не было, кроме джинсов, он был в ванной, подравнивал свою бороду. По мнению Сэди, не было буквально ничего более сексуального, чем бородатый мужчина, одетый лишь в приличные джинсы с заниженной талией и с расстегнутой пуговицей.

Она ткнула пальцем в свой живот.

— Не-а. Ничего. В приложении говорится, что это происходит с двенадцатой до шестнадцатой недели.

— У тебя девять недель.

— Почти десять.

Он захихикал и поцеловал её плечо. Рукой погладил её мягкий, но более-менее плоский живот. Она была худенькой, но у неё никогда не будет тела, как у Пилар. Слишком много работы, и в этом не было особого смысла; ей виделось это как то, что ей никогда не быть красавицей. Она была маленькой, мягкой и пугливой.

— Ну, так и остынь, маленькая преступница. К чему спешка?

— Я хочу животик. Что-то, что я могу ощущать.

Он проделал дорожку поцелуев от её плеча к шее и прошептал:

— Ощути меня.

Сэди позволила своим глазам закрыться и сделала, как он сказал. Она перестала думать о том, чего не могла почувствовать, и вместо этого сосредоточилась на том, что могла: мягкое давление его губ, прохладное, лёгкое царапанье его пирсинга, щекотание бороды, лёгкий захват мозолистых рук. Она развернулась в его руках, её голая грудь столкнулась с его. Он наклонил голову и поцеловал её, и она потянула его язык в свой рот. Он зарычал и соединил руки позади неё, наклоняя её тело назад, под него.

Она точно знала, чего он хотел, они исполняли особый танец, который их тела выучили вместе. Это не было буднично, что-то, что слишком часто повторялось. Это было просто знание.

Но этим вечером ей хотелось больше контроля. Она положила руки на его ремень и расстегнула ширинку. Он редко надевал белье, и сейчас был без него, поэтому, когда она сдернула его джинсы вниз по ягодицам, а затем и ногам, опускаясь на колени, его толстый потрясающий член рванул вперёд.

— Сэди, — застонал он с уже огрубевшим от желания голосом.

— Хочу взять тебя глубоко, — ответила она, улыбаясь ему снизу.

— Чёрт побери.

Он положил руки на стену и позволил ей помочь ему снять джинсы полностью. Затем он встал, расставив пошире ноги, чтобы быть поустойчивее и создавая более удобный для неё угол.

Это было тем, чему она ещё училась. Она пока ещё не сумела взять его полностью, потому что трусила в последнюю минуту, думая, что больше не сможет. Тут было слишком много члена, чтобы справиться с ним. Однажды она подумала, что сделает это, но произошёл досадный инцидент с зубами, после чего она снова стала больше нервничать.

Сейчас она брала его в рот, прекрасно зная, как начинать, удерживая челюсть расслабленной, а горло открытым, глубоко вдыхая через нос, вовремя делая вдохи. Он стоял неподвижно и позволял делать все движения, бормоча милые пустяки и одобрения, когда его дыхание стало тяжелее и резче.

Когда он попал достаточно глубоко, то переместил руку из её волос на горло, и легонько удержал, как всегда делал. Ему нравилось чувствовать себя, заполняющего её подобным образом. Она сглотнула, и его колени тут же подогнулись, он тут же зашипел с выдохом. Она знала, что это ему тоже нравится.

Обычно это была точка, в которой она могла ощущать напряжение в нем, когда она начинала бы беспокоиться, что он потеряет контроль, и затем давала задний ход.
Впрочем, в этот раз, она была нацелена не делать этого. Она немного отпрянула назад, всасывая при этом, и почувствовала изменения в его теле, поскольку он готовился, что она завершит все руками. Ему нравилось кончать ей на грудь, когда она делала так.

Но вместо того, чтобы полностью отойти, она открыла свой рот и горло так широко, как только могла, и взяла его снова, медленно и уверенно. Она продолжала, прямо через точку дискомфорта, мимо кратковременного беспокойства, что подавится, до тех пор, пока её нос не коснулся его тела. Она сделала это. Она сглотнула — это было сложнее, чувство, будто пытаешься проглотить шар для боулинга, но когда она сделала это, он издал звук, которого она никогда не слышала ранее.

— Гребаный Боже, милая, — задохнулся он. — Гребаный Боже, Гребаный Боже. Сэди, отпусти. Сейчас. Не могу…

Вместо того чтобы отпустить, она качнулась. Только нежно, назад и вперёд примерно на дюйм, и он издал этот болезненный звук снова. Рука, обхватывающая её горло, начала оглаживать ее, и он дернул бедрами — только раз, а затем опомнился и замер.

Ей было нужно, чтобы он кончил, поэтому она охватила его яйца и закачалась немного быстрее. Вдруг он размяк слишком сильно для нее и кончил с таким взрывом, что и она могла ощущать это давление. Он зарычал и стукнул по стене над ее головой… где висело зеркало. Оно резко звякнуло, но не разбилось.

Когда он закончил, и она отпустила его член, он каким-то образом подался вперёд и позволил своему лбу удариться о зеркало, оставляя её на коленях, полностью укрытой его телом. Она потянулась вверх и обернула руки вокруг его бедер.

— Мой Бог, — выдохнул он.

Очень довольная собой, Сэди улыбнулась и поцеловала его бедро.

— Люблю тебя.

Глава 23

Шерлок

Его ноги не переставали трястись, поэтому Шерлок сдался и позволил им согнуться. Он сел на пол вместе с Сэди, чувствуя слабость и измождённость.

— Я сделала это.

Все ещё задыхаясь, он засмеялся и положил руку ей на щеку, поглаживая большим пальцем по её нижней губе.

— Да, сделала.

— Это было круто.

— Круто — даже близко не описывает этого, милая. Ты потрясла мой член.

Маленький смешочек, что она издала, очаровал его полностью и заставил его насытившийся член вернуться к жизни. Затем она встретила его глаза и снова приподнялась на колени. Наклонившись, она обхватила его лицо руками и поцеловала его. Когда она засосала его губу с пирсингом, он обернул руки вокруг её предплечий и начал перемещаться так, чтобы оказаться сверху, но она вырвалась от него.

Все ещё ухмыляясь, она передвинулась и положила руки ему на плечи, толкая, пока он не лёг спиной на пол.

— Что ты задумала?

Она оседлала его и наклонилась вперёд, касаясь своей грудью его груди.

— Мне нравится потрясать твой член.

Пока её хорошенькие маленькие сиськи поглаживали его грудь, она уткнулась лицом под его бороду и всосала в рот адамово яблоко. Он откинул голову назад, облегчая ей доступ, и почувствовал, как её язык кружится на его коже, создавая шелковистое скольжение, пока она прокладывала свой путь прямо к основанию его горла, а затем вдоль ключицы.

— Сэди, — выдохнул он. — Бл*дь.

Она практически никогда не брала инициативу на себя, и ему это нравилось. Ему нравилось управлять ею, двигать её, быть ответственным за то, что она чувствовала. И ей нравилось давать это ему, делать то, что он говорил ей делать, просто расслабиться и довериться ему.

Все еще изможденный от расплавляющего разум оргазма, который она вырвала из него, у него не нашлось бы столько усилий, чтобы взять сейчас контроль над ней. И он не был уверен, что хотел это. Эта гордая счастливая улыбка, свет в её глазах — её уверенность была обжигающе горячей.

Такой горячей, что он уже был снова полностью тверд. Сэди почувствовала его и со смехом, который походил на лукавое девичье хихиканье, переместилась на нем, устраивая его стержень напротив своих складочек, окутывая его своим влажным бархатным теплом. Его мышцы сократились настолько сильно в декадентском удовольствии, что он практически сел.

Но она толкнула его назад, её руки опустились на его грудь, затем двинулись вниз, мягко массируя.

— Я люблю твое тело, — прошептала она.

— Я люблю твоё.

Он скользнул руками вверх по её рукам, чтобы подчеркнуть свою мысль, и она застеснялась его, взгляд скользнул в сторону, прочь от его. Она стряхнула его руки с себя.

— Сэди, не надо, — он сел, тем самым принеся их телам идеальное соединение, и подобрал одну тонкую, бледную, всю в шрамах руку. — Для меня ты красива. Каждый шрам.

Когда она попыталась вырваться, он удержал её и прижался губами к новой розовой линии у самого запястья левой руки. Затем двинулся к следующей и далее.

— Каждый.

Наблюдая за ним, она мотала головой.

— Думаешь, я лгу?

Она не ответила.

— Шрамы — это история выживания. Ты разве не знала об этом?

— Но это я сделала их. Я сделала их сама.

— Боль должна быть ужасной, чтобы появилась необходимость в ней. Вот как я это вижу — больше боли, чем я, вероятно, когда-либо испытывал. Но ты пережила это. Это сила. Это красиво.

Она уставилась в его глаза, её голова склонилась вниз достаточно для того, чтобы её короткие тёмные волосы качнулись вперёд и практически скрыли её лицо. Затем она приподнялась с его ног, и, пока её голубые глаза удерживали его, потянулась вниз и обернула руку вокруг его члена. Удерживая его в одном положении, она снова опустилась, вбирая его в себя. Она двигалась медленно, её киска втягивала его по чуть-чуть, пока Шерлок больше не мог вынести этого. Застонав, он схватил её бедра и толкнулся в неё, пока не оказался полностью погружен в неё. Она выкрикнула.

Ему нужно было быть ещё ближе, поэтому он пытался поймать её рот, но она качнулась от него, чтобы он не достал, и толкнула в плечи. Она хотела, чтобы он снова лёг на спину, но он не мог находиться так далеко.

— Я хочу сделать это, — она толкнула более решительно.

Он покачал головой.

— Мне нужно касаться тебя. Позволь мне остаться поближе.

И вновь она толкнула его.

— Нет, это ты позволь мне вести.

Он сдался и откинулся спиной на пол, но оставил руки на её бедрах.

Когда Сэди освободилась от его контроля, она закрыла глаза и начала покачиваться и тереться. Она закрыла глаза, а он мог видеть, что она давала своему телу освободиться, чтобы найти своё собственное удовольствие. Его руки скользнули вверх с её бедер до груди. Она ошибалась — её тело менялось. Цветочно-розовый цвет ее сосков стал на оттенок более розовым, и когда он легонько проводил большим пальцем по ним, она реагировала так, будто он касался ее оголенными проводами. Её грудь в обычные-то дни была очень чувствительна, он доводил её до оргазма, всего лишь уделяя внимание груди, но то, что все её тело сокращалось от малейшего прикосновения, — это было в новинку.

И это толкнуло ее на следующий уровень, где ее больше не удовлетворяло просто покачивание и трение. Ее глаза распахнулись, и она подалась вперед, приземляясь руками по обе стороны его головы. Как и прежде, она уставилась в его глаза с намерением удержать его на месте. Она стремительно опускалась на нем, каждая пульсация более сильная, чем предыдущая; теперь она преследовала свой оргазм и тянула его вслед за собой.

Шерлоку было не просто уступить; каждая частичка его хотела схватить ее и перевернуть, чтобы заставить ее двигаться так, как ему хотелось, но твердое намерение в ее глазах, требование, что она высказала, удержало его. Когда она начала двигаться еще быстрее, ее тело сжало и выдоило его, ее кожа скользила поверх его, ее дыхание доносилось до его лица. Он сделал собственный вдох и расслабился на выдохе.

Она, должно быть, ощутила его капитуляцию, потому что она улыбнулась именно в тот момент и поцеловала его. Собственное освобождение накрыло ее, когда их рты были соединены, и когда он вобрал в себя ее стоны и крики, он крепче обнял ее и снова кончил. Его тело неестественно замерло и расслабилось, когда наслаждение буквально врезало ему под дых.

Они лежали вместе на полу, Сэди вяло расположилась поверх его, пока их дыхание не выровнялось и не успокоилось. Затем Шерлок перевернулся. Он собрал её лёгкое тело в руки, встал и скользнул в постель вместе с ней, натянув одеяла на обоих и уютно уложив ее к себе под бок.

Знание, что он мог засыпать подобным образом теперь каждую ночь, что он проводил дома, устроившись с женщиной, которую любил, — это было семьёй, и это поможет ему преодолеть все, что бы будущее ему не готовило.

Она мило вздохнула, уже засыпая. Шерлок положил ладонь на её мягкий, все ещё плоский животик и закрыл глаза.

~oOo~

За четыре года, что они работали с Ла Зоррой, Шерлок видел её всего три раза. Не являясь ни старшим офицером, ни инфорсером, его обычно не звали на встречи с ней — и он предпочитал, чтобы так и было. Он всегда ходил по канату с ней, пытаясь пробраться так близко, как только мог, до внутренних дел её организации без того, чтобы встать и нассать на ее забор. Ее техническая команда была лучше его — они бы увидели его приближение, если бы он подбирался слишком близко, и она бы плохо восприняла, узнав, что «Банда» шпионит за ней.

Но ему необходимо знать так много, сколько он сможет узнать, чтобы служить его клубу и делать все, что возможно, чтобы сохранить их прочную позицию с ней и другими их теневыми партнерами. Поэтому он всегда был прямо там, выискивая бреши, поглядывая через планки ее забора.

Не видя абсолютно ничего, чего бы она ни захотела, чтобы он увидел. Но он должен был попытаться.

Когда она сделала специфический запрос на встречу в полном составе руководства, Шерлок занервничал.

Когда она захотела встретиться в Мексике, Шерлок испугался.

Весь клуб был на грани из-за этого; никогда за время их партнерства Ла Зорра не ожидала от них, чтобы они пересекали границу. Она свободно передвигалась по Соединенным Штатам, и в ее распоряжении был один из отличнейших отельных номеров в Сан Диего. Обычно «Банда» встречала её там. Нечасто, для определенного рода дел, она встречала их на дороге.

И никогда прежде в Мексике.

Хусиер пытался уклониться, но она настаивала. Не было более очевидной демонстрации разницы в силах между этими двумя, чем тот факт, что офицерам «Банды» пришлось прокатиться на морской курорт Энсенада.

Не то чтобы вставал вопрос о том, где находится власть в их деле.

Из офицеров было только четверо мужчин: Хусиер, Барт, Коннор и Шерлок. После предательства Джесси и смерти Лакоты, у них больше не было пиар-офицера и секретаря-казначея и у них не было планов пополнять эти должности снова. Барт занимался работой секретаря-казначея, а Шерлок уже заправлял веб-сайтом, занимался всем тем, что пиарщик не мог избежать.

Они расселись за впечатляющим дубовым столом. Как обычно, Дора обеспечивала закуски, она относилась к гостеприимству серьезно. Хотя она и назвала эту встречу «полным собранием руководства», она была единственным человеком в комнате, кто не был членом «Банды».

Она разлила им напитки, а затем уселась рядом с Коннором со своим джин-тоником.
Хусиер сделал глоток «Джемесона».

— Тебе нечего никому передавать, Дора?

Она улыбнулась.

— Я передаю. Конечно же. Но я не делюсь. Каждый в моей организации отвечает прямо мне. В этой стране бизнес, который мы ведем, имеет долгую и сложную историю. Семьи попадали в эти сети на протяжении поколений, и верность их… многослойна. Думаю, вы заметили это, даже после многих лет и волн изменений, состав игроков кажется знакомым.

Конор кивнул.

— Запата, Кастильо, Леандро.

— Точно. Доверие — сложный ресурс для поддержания. Поэтому я так осторожна с этим.

Хусиер прикончил свой виски и отодвинул пустой стакан в сторону.

— Доверие становится сложным и между нами тоже, Дора. Так много на твоей карте, что ты нам не показываешь. Мы держим твои передние границы, мы теряем людей, и нам нужно знать причины.

— А если вам не понравится мой ответ?

— Тогда у нас будет что-то, о чем следует поговорить. Разве мы давали тебе хоть одну причину думать, что ты не можешь доверять «Банде»?

— Нет. Я питаю огромное уважение и симпатию ко всем вам. У вас есть мое доверие. И вот почему я попросила вас быть здесь. Потому что настало время, где я поделюсь своей картой с вами, — она повернулась к Шерлоку. — Шерлок, ты… ознакомился с некоторыми моими деловыми отношениями. Ты и Барт. В чем, как ты думаешь, состоит мой план?

Он совсем не удивился, что она знала, что он рыскал у ее границ. Впрочем, он нервничал, но был осторожен, чтобы не показать этого, поэтому встретил ее взгляд уверенно, с невозмутимым выражением лица.

— Я думаю, вы собираетесь обрушить все до основания.

Периферийным зрением он мог почувствовать, как его братья закивали; они поднимали эту тему за столом неделю назад.

Он продолжил:

— То, что происходит на севере, — отвлечение. У вас есть ваш враг — это Запата, верно?

На нее это произвело впечатление. Склонив голову, она улыбнулась.

— Так и есть.

— Вы заставили его думать, что он может одолеть вас, сражаясь с вашими агентами (как мы) на севере. Вот почему существуют «Бессмертные Грешники». Существовали.

В последние несколько недель «Банда» убила всех «Грешников», о которых знали, и горизонт был чист вот уже практически две недели. Они либо убили их всех, либо заставили остальных бежать.

— Они были пушечным мясом Запаты.

— Как мы у вас, — сказал Коннор, его тон передавал их общее недовольство.

— Нет, Коннор, — ответила Дора. — Вы — мои капитаны, мои генералы. А не, как ты сказал, пушечное мясо. Это было одной из худших ошибок Эмилио, думать, что я не ценю вас. Другой ошибкой, которую он допустил, конечно же, было то, что он думал, что я не разбираюсь в бизнесе. Я знаю его очень хорошо. По происхождению я из семьи потомственных фермеров, которые выращивали, в частности, эту культуру на протяжении пятидесяти лет. Ты прав. Я собираюсь разрушить все до основания.

Хусиер покачал головой.

— Думаешь, ты можешь уничтожить всю Латино-Американскую торговлю наркотиками? Даже для тебя, Дора, это… самонадеянно.

Слова, которые они использовали наедине, чтобы описать то, что, как они предполагали , было ее планом, были больше синонимом к слову «безумно».

Ее ответная улыбка была напряженной.

— Возможно. Нет, я не полагаю, что могу сделать так много. Но мне удалось объединить огромные силы в Мексике. На моей родине. Я наблюдала, как торговля уничтожила эту страну. Она уничтожила мою семью — родителей, родственников, каждого. Мои дети живут в Европе, вдали от меня, чтобы быть в безопасности. Я не видела их пять лет. Я одна в мире, во всех смыслах, потому что так много людей навредили бы тем, кого я люблю, чтобы причинить мне боль. Эта прекрасная страна обернулась в пепел из-за мужчин, которые заполнили эти комнаты деньгами, которые убивали целые деревни, чтобы получить их, а затем не делали ничего, кроме как пересчитывали деньги. Я хочу вернуть Мексику обратно. И в этом я не одинока.

— Как мы в это вписываемся, Дора? — спросил Коннор.

— Вы — мой авангард. Благодаря нашему союзу, моя сеть расширилась на две трети по Соединенным Штатам. Вы проследили за тем, чтобы конкуренты в Штатах были сокрушены. Я полностью контролирую это, и когда пресеку все это, не будет ничего, чтобы заполнить пустоту (впервые за все время), потому что не будет ничего выращиваться, чтобы заполнить это.

— Как это сделает твою страну лучше? — спросил Хусиер. Он тоже был фермерским ребенком. — Мертвое поле — это мертвое поле. Ты не можешь изменить все, и вырастить зерновые культуры на истощенной почве.

— У меня тоже куча денег. Но я собираюсь использовать их во благо, в отличие от них.

Шерлок слушал и складывал кусочки информации.

— На деньгах, которые Вы сделали, множество крови, мэм. Никакого неуважения — на наших также много крови. Но, вы думаете, что это сработает как гуманитарная миссия? Собираетесь стоять во дворце и швырять деньги крестьянам?

Она моргнула, и Шерлок понял, что обидел ее. Он сжал руку на бедре, чтобы не показывать реакцию на скачок нервов от понимания ситуации.

— Ты веришь в то, что цель оправдывает средства? — спросила она.

— Возможно, здесь так и получается. Я просто задаюсь вопросом, будет ли вес всех этих денег больше веса мертвых тел у ваших дверей… и у наших. Я задаюсь вопросом, останутся ли друзьями те, с кем Вы подружились, будучи Ла Зоррой — королевой картеля, когда вы скажете им, что бросили все те деньги, что они помогли собрать, крестьянам во дворце. Вместо того чтобы дать им сделать их еще больше.

— Вот почему у меня не так много друзей, Шерлок. Позвольте мне спросить вас, — она оглядела стол, встречаясь глазами со всеми офицерами по очереди. — Как вы примите это, если я преуспею? Я попрошу и вас прекратить зарабатывать этим способом.

— Нас четверо из двенадцати, — ответил Коннор. — Мы не можем отвечать за всех.

— Но вы? Как вы примите это?

Коннор пожал плечами.

— Если говорить за себя, тут слишком много денег, чем мне требуется.

— Вот почему я могу доверять вам. Я знаю, сколько денег вы сделали из нашего союза. Я знаю, насколько вы обеспечены — некоторые больше остальных, но все ваши участники должны бы жить безбедно ... или они очень плохо управляют своими финансами. И все же вы все еще живете очень просто. Только небольшие преобразования, за исключением тех, кто строит семью. Мои враги носят платиновые, инкрустированные бриллиантами пистолеты. Хулио Сантаверия всегда держал коробочку золотых зубочисток в своем кармане. Одноразового использования. Таким людям нельзя доверять. Этих людей легко уничтожить.

— Это все, конечно, хорошо. Но мы не можем удержать фронт, который располагается с запада на две трети Америки, Дора. Мы вели бои, и это уже завело нас слишком далеко. Даже если мы проголосуем за принятие нового устава, это даст нам всего несколько новых тел. Мы не армия. Мы все помещаемся за одним чертовым столом.

— Я понимаю, Хусиер. Но вы не одни, — она отодвинула свой стул и встала. — Я попросила приехать вас сюда по одной конкретной причине. Здесь есть кое-кто, кто не может так же свободно передвигаться по Соединенным Штатам, как я. Он — единственный человек, которому я могу полностью доверять, и хотя он не может путешествовать по Штатам, он может передвигать вещи где угодно. Я не могу дать вам армию в вашей стране, но я могу предоставить вам союзника, который может, к примеру, найти человека в секретной тюрьме и вернуть его домой к вам.

Она говорила о Трике, который пропадал неделями в федеральном заключении, пока Дора не нашла его и вытащила.

Отступая от стола, она пересекла комнату и постучала в закрытую дверь.

— Ya es hora, (Прим. в пер. с исп. «время пришло»), — сказала она, очевидно, человеку по другую сторону двери. Шерлок заметил в ее голосе что-то другое, более мягкое, но не смог толком определить, что это.

Дверь открылась, и вошел мужчина. Он улыбнулся Ла Зорре, как показалось, очень лично.

— Гребаный ад, — выругался Барт. — Не может быть, блядь.

Шерлок порылся в своей памяти, пытаясь найти имя. Но Хусиер спросил первым:

— Кто?

Барт уставился на приближающегося бок о бок с Дорой мужчину и ответил:

— Дэвид Вега.

~oOo~

— Он убил Хавока. Упрятал Исаака и Лена в тюрьму. Я не хочу быть частью этого.

Барт нарезал свой стейк. По возвращению в Штаты они остановились на стоянке грузовиков, чтобы осмыслить то, что только что произошло.

— Ты работал с Вегой до этого, — возразил Хусиер. — Его план свергнул Сантаверию.

— Исаак свергнул Сантаверию. «Банда Миссури» сделала это. Их план, их исполнение. Их жертвы. Вега всего лишь открыл чертову дверь.

Хусиер стукнул кулаком по столу, и вся посуда подпрыгнула. Обедавшие поблизости остановились и посмотрели на них, затем вернулись обратно к своей еде.

— С помощью. Твой гребаный Святой Исаак не совершил никакого гребаного чуда. Мы помогали. И «Быки». И Вега, — он сделал вдох и заговорил более спокойно. — Послушай, Барт. Это отстойно, что ублюдок, который… зарезал твоего друга, вообще ходит по земле, но здесь... вырисовывается более серьезная картина. Не удивительно, что она его жена. Мы все знали об этом с самого начала, и не было точно известно, был ли он мертв или жив. Теперь мы знаем. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь мы ЗНАЕМ. Нам известно все это.

— Мы так же знаем, что она удерживала информацию от нас. Мы должны вынести это за стол, — сказал Коннор.

— Нет.

Коннор буквально побледнел от шока. Он был непреклонен в том, чтобы всегда выкладывать все среди участников, когда речь заходит о клубных делах. Ему даже не нравились чисто офицерские встречи.

— Что?.. Отец…

— Нет, пока не будет проработанного плана. Это слишком горячая тема, сын. Барт подтверждает это прямо здесь. И это не краткосрочная сделка. Это война, не сражение. Пока мы не сможем показать за столом, что есть хороший план, все, что мы сделаем, это внесем раздор.

— Мы должны, по крайней мере, сказать им, что знаем, что этот план убить то, что пополняет наш банк.

— Это номер один того, чего им нельзя знать. Сейчас, пока мы не сможем разработать план следующего шага. Мы не можем сказать, что потеряем это, пока не сможем заменить чем-то другим.

— За тем столом есть мужчины, которые тяжело воспримут то, что мы сражаемся в противовес их интересам, не осведомив их. Я бы тяжело воспринял, если бы мне лгали подобным образом.

— Это не ложь. Это приведение дерьма в порядок, вместо того чтобы разжигать волнения.

— Это хитрость, пап. Впрочем, тебе все это расхлебывать.

— Наш стол не так крепок, каким он был раньше, и ты знаешь это. Все перестало быть прежним, с тех пор как... как... предатель завелся среди нас. Трик вышел из дел. Мы потеряли Лакоту. Последний год истощил нас всех. Мы должны быть едины, сынок. Мы не можем разбежаться прямо сейчас.

Коннор неодобрительно уставился в свою тарелку, но больше ничего не сказал.

Наконец, Хусиер произнес:

— Офицерское голосование, значит. Должны ли мы удержать за столом эту информацию, пока не появится конкретный план?

Размышление над ситуацией затянулось. Наконец, Барт недобро выдохнул.

— Мне ненавистно это, но он прав. Кон. Мы слишком глубоко теперь. Нам нужно довести это до конца. Мы не сможем это сделать, если будем ссориться из-за неопределенности.

Шерлок согласился.

— Мы сообщим за столом так много, как сможем, и удержим для себя путаницу, пока сами в ней не разберемся. Я так постоянно делаю — когда я еще сам не понимаю всю суть, я не могу этого объяснить. Это только все усложнит, если рассказать все слишком рано.

— Это все отговорки, как бы вы не рационализировали это. Вега управляет неким теневым агентством, а мы находимся в гребанном кармане у Доры. Чертов федерал! Федералы забрали Трика — они пытали его. Вега, черт побери, пытал «Банду Миссури» и убил твоего лучшего друга, Барт. И теперь мы в одной лиге? И удерживаем это от стола? Если мы сломаемся, вот этом и будет причина. Гребаные секреты и ложь.

— Коннор…

Коннор оттолкнул свою тарелку в сторону с такой силой, что на другом конце стола Барту пришлось подобрать свой стакан, поскольку он оказался на краю.

— Даже не проси, пап. Голосование — это голосование. Ты прекрасно знаешь, я буду его придерживаться.

Он встал, бросил пару двадцаток на стол и вышел из закусочной.

Шерлок вскочил.

— Я верну его. Нормально, если мы разделимся по парам?

На данный момент они разогнали всех своих врагов и находились на безопасной территории, поэтому он полагал, что все в порядке с этим.

Хусиер кивнул, и Шерлок бросил немного налички на стол, а затем направился наружу, догнать Коннора... который никогда, за все те годы, что Шерлок знал его, никогда не уходил во время поездок без того, чтобы не убедиться, что кто-то прикроет спину его отца.

~oOo~

Было поздно, давно перевалило за полночь, когда Шерлок наконец-то добрался до дома. Сэди ложилась спать пораньше с тех пор, как забеременела, обычно вырубаясь до одиннадцати. Так что он зашел тихо, обеззвучив сигнализацию так быстро, как смог.
Он повесил свою жилетку на спинку стула и опустошил карманы от ключей, бумажника, ножа и личного телефона. Одноразовый всегда оставался с ним. Поставив личный на зарядку, он отправился к холодильнику и взял пиво, стоя в проеме открытой двери, пока выпивал всю бутылку. Закончив, он рыгнул и закрыл дверь.

Он поставил пустую бутылку на стойку и сделал три шага, прежде чем остановился, вернулся назад, ополоснул ее, и выкинул в мусорную корзину в кладовке. Его девочка перевоспитала его неряшливость. У нее появлялся такой взгляд на лице, когда он устраивал беспорядок, который ей приходилось прибирать. Он не мог справиться с чувством вины.

Его дом, их дом, теперь значительно отличался от прежнего, хотя не было каких-либо особых изменений, даже замены мебели не было. Большинство вещей Сэди находились в гараже. Но при этом она повсюду развеяла свою индивидуальность. Помимо тщательной чистоты и опрятности, все комнаты теперь были намного красочнее. Все яркие цвета из ее квартиры нашли свой путь сюда.

Ему нравилось это, везде, куда бы он ни посмотрел, он видел руку Сэди.

Она, как он и предполагал, глубоко спала, свернувшись на боку, лицом к центру кровати, туго завернувшись в одеяло, как бурито, так что только половина ее головы выглядывала. Ей нравилось спать с открытым окном, а легкий ноябрьский дождик ранее вечером принес морозный ветерок. Он прикрыл окна, оставив небольшой зазор, стараясь не скрипеть одним из них, и перепроверил, чтобы убедиться, что не разбудил ее.

Быстро раздевшись, он подцепил одеяло с одного края так, чтобы мог пробраться к ней. Это слегка разбудило ее, и когда он лег рядом и обнял ее рукой, она издала милый стон и вздохнула.

— Ты вернулся.

— Ага.

— Скучала по тебе. Все хорошо?

Снаружи нависли неразбериха и война, а будущее до чертиков пугало его. Но здесь, внутри, все идеально.

— Ага. Все хорошо.

— Хорошо, — пробормотала она, уже опять засыпая.

Он поцеловал ее в щеку и нежно потерся бедром.

— Перевернись, милая.

Она сделала, как он сказал, и он притянул ее спиной к себе, прижимая ее так близко, как только мог. Он положил руку на маленькую выпуклость ее живота и положил голову на подушку.

— Я люблю тебя, маленькая преступница.

— Люблю тебя, — ответила она на выдохе, который забрал ее обратно в сон.

Эпилог

Сэди опять издала тот ужасный звук и откинула голову на матрас.

— Я не могу, не могу, не могу, не могу! — завопила она. Её лицо было пламенно красным, а голое тело было мокрым от пота. Она давно сорвала с себя больничную рубашку.

Его рука по-прежнему находилась на её спине, поглаживая, как будто он вообще мог что-то сделать, чтобы помочь, Шерлок присел так чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

— Ты сможешь. У тебя нет выбора, маленькая преступница.

Акушерка сказала:

— Сэди, дорогая, всю энергию, что ты тратишь на вопли, надо ее пустить на потуги. Именно так мы с этим и закончим.

— На хрен вас! Это чертовски больно!

Даже после того как её доктор, акушерка, медсестры и кто-то ещё, заверявших её, что принятие лекарства сегодня не испортит её реабилитацию, она отказалась. От всего. Она хорошо держалась многие часы родов, сосредотачиваясь на нём, считая сквозь схватки и делая все, что они ей говорили.

Но затем настало время тужиться, и всё пошло к чёрту. Во время первого раза она кричала: «Офигеть! Ни за что!». С тех пор было похоже, что она пытается избежать остальной части всего этого действа. Она не делала то, что должна была, и Шерлок видел, как переглядываются друг с другом акушерка и медсестры. Они начинали волноваться.

— О нет, нет, нет, — закричала она и потянулась к нему. 

— Хорошо, милая, давай сделаем это, — он схватил её за руки и потянул, приподнимая.

Она хотела, чтобы он держал её во время схваток, так что она опустилась на колени на кровати, практически сев на корточки, и обернула руки вокруг его шеи. 

Он мог чувствовать, как на его коже появляются внушительные синяки и царапины на тыльной стороне шеи. А также следы от укусов на груди. Обычно получение подобных отметок было более весёлым.

Только один ребенок. Он никогда не позволит Сэди пройти через что-то подобное снова. Он хотел заботиться о ней, не проводя через агонию. Если бы он только знал… 

Она закричала, завопила и хрюкнула, и Шерлок просмотрел над её плечом, наблюдая за акушеркой, которая что-то делала. Когда схватка закончилась, Сэди упала на Шерлока, плача. Акушерка по имени Леда была раздражена и стояла позади.

— Окей, Сэди, я знаю, это больно, дорогая, но нет пути назад. Этот маленький парень хочет родиться, но ему нужна кое-какая помощь. Больно так сильно, потому что он очень близко, а ты не помогаешь.

Сэди не ответила. Она плакала, и Шерлок обнимал её, чувствуя ярость, беспомощность и в больше степени страх. Он посмотрел на Леду.

— Помогите ей.

Леда задумчиво кивнула.

— Давай попробуем так. Поднимем её с колен. Шерлок, забирайтесь на кровать. Мы посадим Сэди между ваших ног, так чтобы она смогла опираться на вас.

Он кивнул. В этом смысле он буквально сделает всё, что сможет, чтобы помочь. Тем не менее, когда он отстранился от Сэди, она вцепилась в него и запаниковала.

— Я никуда не уйду. Просто стану ещё ближе.

После того как он сел, но до того, как они помогли ей опереться на него, у неё началась следующая схватка. Шерлок просто схватил её и положил, его руки обхватили её бёдра. Она закричала новым более жутким голосом, и он подумал, что причинил ей боль.

— Хорошо! — поощрила Леда. — Очень хорошо. Давай, Сэди. Дай мне толчок.

Он мог чувствовать, как она пытается подчиниться.

Шерлок удерживал её теперь в этой позиции и сейчас боялся пошевелиться. А затем схватка закончилась. Сэди откинулась на него отдыхая, задыхаясь, но более тихая, более спокойная. Он немного расслабился и поцеловал её во влажный висок.

— Ты хорошо справляешься, Сэди.

Она покачала головой.

— Я облажалась. Это слишком.

— Я прямо здесь, и я не отпущу тебя. Держись за меня.

Скудная улыбка растянула её рот, а затем исчезла.

— О, бл*дь, нет, — простонала она.

Леда посмотрела на Шерлока.

— Делайте точно то же, что и раньше. Приподнимите её ноги как до этого и присядьте с ней. Сэди, Шерлок сделает столько, сколько он сможет. Ты же просто делаешь остальное.

Впервые с тех пор как началась эта стадия, Сэди кивнула. Шерлок делал свою часть, сел приподнимая Сэди, и приподнял вверх её ноги, как будто пытался свернуть её. Сэди тужилась, на этот раз молча. Её лицо стало тревожного багряно-красного оттенка, цвет расползался вниз по её горлу, по груди и плечам, но она продолжала тужиться, пока хватило сил.

Шерлок мог видеть, как младенец, перемещается в её теле, и мгновение он был ошеломлён видом.

Затем Леда произнесла:

— Да! Вот и он! Давай ещё раз, Сэди. Прямо сейчас. Ещё раз хорошо потужься. И мы сможем это сделать.

Сэди покачала головой.

— Я не могу.

Шерлок придвинулся ртом к её уху.

— Попытайся, милая. Я прямо здесь.

Она захныкала, но затем начала тужиться так сильно и долго, как только могла. А затем у неё перехватило дыхание, и она посмотрела вниз между своих ног. Шерлок тоже смотрел.

Акушерка держала его сына. Она прочистила ему рот и нос, и окровавленный маленький комочек закричал: сначала слабо, а затем с увеличивающимся энтузиазмом. Леда положила его на всё ещё большой, но теперь уже мягкий живот Сэди. Скомканное кривенькое красное маленькое личико. Густой комок тёмных волос, прилизанный вязкой массой к его голове. Тело, покрытое розовой слизью. Он был прекрасен.

— Посмотри на него, маленькая преступница. Посмотри, кого мы сотворили.

— Офигеть! Но как же больно, — еле выдохнула она, вызвав взрыв смеха до боли в груди Шерлока.

Сэди коснулась их сына и подтянула его к своей груди. Мальчик сразу же повернулся и открыл рот, выглядя как голодная маленькая птичка.

— Привет, Ноа, — промурлыкала Сэди, её боль, по-видимому, была забыта. — Я — твоя мама. И я сразу же прощу прощения за то, как я собираюсь тебя испортить.

Они пока не выбрали имя. Всё, что нравилось ей, он считал слишком вычурным. Адриан? Она пошутила? А всё, что нравилось ему, она считала, звучит по-стариковски. Как может Джед звучать как имя старика? Они звали его «маленький чувак». Ноа — вообще не было среди имён, которые они обсуждали.

Шерлок смотрел над плечом Сэди, пока она изучала тело их мальчика. То, что происходило у неё внизу, как казалось, вообще не заботило её. Леда попросила её снова потужиться… Шерлок даже отдаленно не был заинтересован узнать, зачем это, а Сэди просто сделала это, смотря на их мальчика.

Он положил свою руку на влажную голову его сына. Его сын. Он обнял свою женщину и своего ребенка. Его семья. Завершённая.

— Привет, Ноа. Я — твой папа.

~oOo~

Ноа родился немного ранее семи утра. К концу дня вся семья «Банды» прошла через палату, также как и Гордон, а палата Сэди состояла только из стоячих мест. Медсестры бросили попытку регулировать движение.

Шерлок хотел, чтобы Сэди отдохнула, но она, казалось, находила энергию в счастливом внимании к их семье, так что после небольшого ворчания о том, что она не даёт ему заботиться о ней, он замолчал и позволил ей иметь то, что она хотела: палату полную людей. 

Ноа родился на три недели раньше срока, ребёнок Демона и Фейт — Джуд (говоря о вычурных именах) появился на две недели позже срока, и это означало, что младенцы были рождены с разницей всего лишь в пять недель. Разница с Каллисто — дочерью Джулианы и Трика, рождённой в декабре, составляла всего лишь четыре месяца. И у Эзры только что был первый день рождения. С таким успехом они могли превратить клабхаус в детскую площадку — место было буквально наводнено маленькими детьми. 

Это внесло причудливый контраст, он знал, что его братья также остро чувствуют это, как и он. Возможно, те, кто стали отцами, чувствовали это сильнее всего, но это затрагивало всех. Южно-калифорнийская «Банда» резко изменилась за последние четыре или пять лет. Когда они проголосовали за запрет возврата незаконной деятельности, только у Барта были маленькие дети, и его двое самые старшие. Тогда Такер Демона в действительности не был частью семьи «Банды». Большая часть мужиков была одинока и не планировала ничего другого.

Теперь из двенадцати патчей за столом у восьмерых были старухи. Из тех восьмерых у пятерых были маленькие дети. У Барта и Демона было уже по трое детей. У Трика двое. Мьюз, а теперь и Шерлок стали отцами. Десять детей, самой старшей из которых, Лекси, десять лет.

«Банда» стала более многолюдной семьей, чем когда-либо до этого. Даже одинокие мужики подвергались воздействию семейной атмосферы. Они становились клубом, который предпочел пикники на заднем дворе клубным вакханалиям.

В то же самое время они боролись с грязной, опасной и незаконной войной. Пока они не понесли больших потерь, но они приближались последней битве. Они все чувствовали, что она грядёт, и все понимали, что она будет масштабна и уродлива. 

У них у всех было так много всего, за что стоит бороться. И так много всего, что можно потерять. 

У всех. 

~oOo~

После того как поток посетителей наконец-то прекратился, Шерлок лёг на кровать с Сэди и Ноа. Они не спали, просто отдыхали, наблюдая за сном младенца. Он был просто небольшим чуваком, весом не больше трёх килограмм. Но он был здоров, совершенен и красив. 

Дверь распахнулась.

— Тук, тук.

Шерлок поднялся на голос брата, как только инвалидное кресло вкатилось в комнату. Томас толкал их мать, для которой было бы трудно перенести прогулку по больнице. Этикетка сбоку указывала, что кресло — собственность больницы, видимо, кто-то внизу принёс его для неё.

— Не возражаете против компании? — спросил Томас.

Сэди аккуратно села, укачивая на руках шевелившегося младенца, и ответила:

— Конечно, нет. Подойдите и посмотрите.

Их мама улыбнулась и подняла руки, и Томас подтолкнул её к кровати. Шерлок подошёл и помог Сэди передать младенца, и все они смотрели, пока бабушка Пэтти ворковала со своим единственным внуком. 

Томас хорошо выглядел. Он придерживался реабилитации, продолжающейся уже полные девяносто дней, он продолжал её несколько недель за пределами реабилитационного центра, перед тем как снова сорваться. Тем не менее, он позвонил Шерлоку на следующее утро, и сразу же отправился обратно на реабилитацию ещё на один месяц. Он вышел всего несколько недель назад. Даже если это и не сразу сработало, это был прогресс. Томас пытался. Впервые в жизни он действительно пытался. И у Шерлока были деньги, чтобы он продолжал пытаться.

Томас улыбнулся своему племяннику.

— Вы двое по-прежнему ссоритесь о имени?

— Не-а. Его зовут Ноа, — ответил Шерлок.

— О, это прекрасное имя, — произнесла их мать. — Хорошее, сильное имя. Привет, Ноа, Ноа, Ноа, — пропела она.

— Ноа Томас Холмс, — сказала Сэди. Потрясенный Шерлок дернул головой в её сторону. Ещё один момент, который они не обсуждали. Он не мог спросить у неё словами, уверена ли она, не перед своими матерью и братом, так что он спросил глазами. Она улыбнулась в ответ и кивнула.

Шерлок повернулся к своему брату, который смотрел на Сэди, разинув рот.

— Что? — он взглянул на Шерлока. — Ты уверен, брат?

— Ага. Это хорошее имя.

— Хорошо, чёрт, — он потянулся и положил палец на ручку Ноа. Пальчики мальчика инстинктивно обернулись вокруг него. — Хорошо, бл*, — снова сказал Томас. 

— Следи за языком, Томас, — отругала его мать.

— Прости, мама. Прости, пацан. Я исправлюсь.

~oOo~

Когда часы посещения закончились, и Сэди, наконец, стала выглядеть такой истощенной, какой ей и следовало быть, Шерлок проводил свою мать и брата до главного входа и попрощался.

Когда он вернулся на послеродовой этаж и шёл мимо поста медсестер, одна из медсестер позвала его.

— Мистер Баллард?

Он смирился с этим с тех самых пор, как они попали в больницу. Он и Сэди не были женаты и не планировали это. Это была её фамилия, которую они знали, так что они называли его по ней. Первые несколько раз требовалось немного времени, чтобы он понял, что обращаются к нему, сейчас же он просто остановился и произнёс:

— Да?

— Получили позднюю доставку. Для миссис Баллард, — это тоже было не так, но не стоит сопротивляться.

Она указала на огромную цветочную композицию (примерно две дюжины красных тюльпанов). Шерлок знал, кто послал их, даже не потрудившись проверить карточку.

Сэди звонила, чтобы сообщить её отцу, что он стал дедом. Он не казался человеком, у которого было в планах сорваться и в скором времени примчаться, чтобы встретиться со своим внуком, а цветы, по всей видимости, снимали этот вопрос.

Шерлок терпеть его не мог. Сэди любила его и придумывала много отговорок, или, по крайней мере, логических обоснований тому, почему он продолжал держаться в стороне. Но насколько Шерлок мог судить, мужчина был просто слабым сосунком, который не мог справиться с жизнью, какой бы она не была.

От тюльпанов она расплачется, он точно это знал. Она решит, что они так же хороши, как и личный визит, она скажет себе, что они даже лучше, чем просто визит к ней, поскольку он послал ей такие многозначительные цветы. И она будет так думать всё время, пока будет рассказывать себе эту сказку.

Да, Шерлок ненавидел этого мудака.

Их собственный двор был полон свежих тюльпанов, посаженных её собственными руками, и был более значимым и красивым, чем эта стеклянная ваза с цветами, которые умрут через три дня, на что он мог только надеяться.

У него был соблазн выбросить эту хрень. Но нет. Он улыбнулся медсестре и забрал вазу.

Сэди сидела, нянчась с Ноа, когда он вошел с цветами. 

— О! — мягко воскликнула она. — О… они от папы.

— Ага, думаю от него. Не проверял карточку.

— Они от него. Он единственный, кроме тебя, кто знает, что мне следует посылать тюльпаны.

Как он и ожидал, её глаза стали влажными, а лицо сморщилось, пока она боролась со слезами.

— Они красивые. Я знала, что он ничего не предпримет.

Просто прийти — вот что он должен был сделать. Шерлок поставил вазу на прикроватную тумбочку. Все её другие цветы стояли на подоконнике. 

Он сидел на кровати и смотрел, как кормится его сын.

— Как идёт? — он кивнул на Ноа у её груди. Она действительно волновалась, сможет ли кормить его.

— Это так легко! И устрашающе! Ощущается… ладно, я не знаю. Ощущается хорошо. Как будто я под кайфом. Так сверхъестественно, — она пристально посмотрела на их сына и провела пальцем по его щёчке. — Он удивительный, правда?

— Да. Вы оба.

Какое поразительное чудо произошло в этот день. Он видел, как его ребенок пришёл в этот мир (буквально видел, как это произошло). Он даже помог этому случиться, придавая Сэди сил, в которых она так нуждалась. А теперь, когда день подходил к своему концу, он наблюдал, как зарождается любовь между матерью и ребёнком.

Она взглянула на него.

— Прости, что не была сильной сегодня утром. Я хотела вести себя лучше.

— Сегодня утром произошло наиболее удивительное событие, которое когда-либо со мной случалось. Не смей извиняться за то, что нуждалась во мне.

— Я всегда нуждаюсь в тебе.

— И я всегда буду здесь. Верь в это. Я тоже нуждаюсь в тебе, маленькая преступница.

Он положил руку на голову сына. Другой рукой обхватил щеку своей девочки.

— То, в чём я нуждаюсь, прямо здесь, и я никогда не упущу это из рук.

Конец