Немного похоже на судьбу

Серия: Немного похоже на судьбу #1
Автор: Лиза Сьюзан
Жанр: Современные любовные романы, Rockstar
Дата выпуска: 2017
Главы: 28 глав
Язык издания: английский
Специально для группы: 💎 БЕСТСЕЛЛЕРЫ 💎 Книжные романы!
Перевод: Олечка Носенко
Сверка: Елена Курак
Корректура: Ева Далласс
Редактура: Светлана Любимова
Вычитка: Екатерина Овчар

Специально для группы БЕСТСЕЛЛЕРЫ [Книжные романы!]
ВНИМАНИЕ! Копирование данного материала ЗАПРЕЩЕНО!!!

Книга предназначена только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала - строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Внимание: перевод любительский! Команда группы БЕСТСЕЛЛЕРЫ не несет ответственность за использование и распространение данных материалов иными лицами.

Аннотация:

Сдержанная и ответственная Риз Брэди не отказывается от шанса провести время с плохишом рок-звездой Марком Эштоном. После одной жаркой ночи она убеждена, что эмоциональная связь, которая у них возникла, - всего лишь плод её воображения. В конце концов, он - бабник, чьи амурные подвиги постоянно на слуху.
Риз стремится оставить эту ночь в прошлом после того, как красивый бизнес-магнат приглашает её на ужин. Её отношения с Брайаном Фоксом быстро перерастают в нечто более значимое, чем встреча на одну ночь. но Риз совсем не ожидает тайны, которая открывается, когда он наконец приглашает её в свой пентхаус.
В прошлый раз, когда она была там, то запала на рок-звезду. Откуда ей было знать, что её новая любовь - его брат?

Один

Впервые в моей жизни окна от пола до потолка открывают панораму светящихся огней бульвара Лас-Вегаса с сорок седьмого этажа. Я должна бы сейчас спать рядом с человеком, который последние два часа подталкивал меня к краю удовольствия снова и снова, но я не сплю, иначе бы я не смогла любоваться этим видом. 
— Вернись в кровать, — хорошо знакомый, гладкий бархатный голос поглощает меня. Мягкий и сонный, он выдает чёткое требование. Что-то затрепетало в моём животе, когда я повернулась к нему. Свет в окне завораживает, но мужчина в кровати выглядит намного лучше. 
Я плотнее оборачиваю его кашемировое одеяло вокруг своих голых плечей. 
Всего на секунду, пока выравнивается его дыхание, я представляю, что это моя жизнь, что он хочет быть со мной, что он зовёт меня в кровать люксового пентхауса, который он называет домом, потому что он хочет видеть меня здесь, потому что это не на одну ночь, потому что у нас может быть совместное будущее. 
Это так забавно представлять, но такие фантазии никогда не сбываются. 
Он - Марк Эштон, солист Vail, моего любимого группы... Любимой группы всего мира. 
Он тот мужчина, за которым я пристально слежу на страницах журналов и на всевозможных социальных медиа-платформах, с надеждой увидеть крошечный проблеск его личной жизни. Он тот мужчина, которым я одержима и которого желала в течение десяти лет с тех пор, как училась в средней школе и услышала его первый сингл Vail, появившийся тогда на радио. 
Он известен тем, что спит с разными женщинами каждую ночь, и я счастлива, что стала его "субботней", особенной на этой неделе. 
Не знаю, как буду себя чувствовать завтра, но сегодня единственное слово, описывающее меня, это удачливая. 
Мы на верхнем этаже здания в центре лас-вегасского бульвара Стрип. После того как мужчина мечты часами целовал меня и прикасался, он продемонстрировал, что слухи о его талантах в постели правдивы. Он знает, что делает. Он – это все, о чем я думала, и больше, чем могла себе представить. Он был медленным и чувственным со мной, заботливым и нежным. Он обращался со мной с уважением, даже не смотря на то, что правила были ясны с самого начала. 
Он не говорил этого, но я знала, что не буду приглашена в это место дважды. Девушки не идут домой с Марком Эштоном, думая, что это приведёт к чему-то большему, чем просто одна ночь. Мне бы хотелось, чтобы реальность была другой, но он не такой, и так не поступит. 
Он - настоящее воплощение рок-звезды. Одну ночь он заставляет женщину чувствовать себя самой особенной, позже - переходит к другой. Вы постоянно слышите истории, но никогда не задумываетесь о женщинах, которые остаются в прошлом. Это такой двойной стандарт, я думаю о них, как о фанатках. Готовых на что угодно, немного распутных, немного неэтичных... И сейчас я одна из них. 
Хотя я не вижу себя с этой стороны. Я не такая фанатка и далека от распутства. Я горжусь своей этикой и моралью. Я всего лишь девушка, которая не смогла отказаться от одной ночи с рок-звездой своей мечты. 
Трудно совместить то, что я чувствовала к нему этой ночью, с тем, что я знаю о нём. Сейчас я знаю его лично. Я была в его доме, в его постели. Он знает мое тело. Он в моей голове, в моём сердце, в моём теле. 
От этого выйти за дверь еще труднее. 
Действует ли он также с каждой женщиной, которую приводит к себе домой? Открывается и позволяет ли он им узнать его так же, как мне сегодня ночью? Такой ли он с другими женщинами, с которыми спит? 
Или я была какой-то другой? 
Мне хочется думать, что я особенная, но неуверенность поднимает свою уродливую голову. Когда я перевожу взгляд в окно на мерцающие огни ниже, то напоминаю себе, что я лишь одна в длинном списке женщин, которых он приводил домой ночью. Просто та, которая оставила его утром, думая, что она другая, думая, что единственная, кто может усмирить его распутство женскими методами, думая, что одна, ради которой он отдал бы всё. 
Я не могу позволить себе по-настоящему поверить любой из этих мыслей, хоть на секунду. Моё сердце не сможет справиться с таким напряжением. Хотя я и хотела бы большего, но этого не будет. 
Всего лишь одна ночь. 

Два

Когда двери лифта открываются, я вхожу и нажимаю кнопку главного холла. Возвращаюсь обратно на Стрип, откуда смогу начать долгую прогулку назад в Мандалай-Бэй, где я оставила машину и лучшую подругу, которая спит в отеле. 
Я поступилась своими моральными принципами за одну ночь с легендой. Я молча осуждала свою подругу Тесс за то, что та спала с мужчинами, которых едва знала, но я сделала то же самое. 
Мне казалось, что я знаю его. 
Я проводила бесчисленные часы, узнавая его последние десять лет. Его песни играют на повторе. Я схожу с ума, когда он приезжает с концертом в город, ставлю на запись каждое ночное ток-шоу с его участием, читаю все статьи, которые попадаются в мои одержимые им руки. Конечно, я чувствовала, что знаю его, - он был частью моей жизни в течение длительного времени. 
Но я никогда не видела его, до прошлой ночи. Мой мозг путается в конфликте с эмоциями: то, что я сделала, отвратительно и позорно, но всё же это было прекрасно и стоило того. Прошлую ночь я запомню навсегда, но никогда не расскажу о ней никому. 
Кажется неправильным покинуть отель, не дав своего номера или оставив его без возможности связаться со мной, но я никогда не делала такого - у меня никогда не было секса на одну ночь и я ни разу не спала с одной из самых знаменитых рок-звёзд мира. 
Но всё изменилось вчера ночью, и все что будет происходить теперь - уже связано с этим одним событием. 
Я всегда всё осмысливала. Всегда придерживалась правил, но как мне их соблюдать, когда я не знаю, какие они? 
Я глубоко вздыхаю, когда в моих глазах появляются слезы. Я не заплачу. Не заплачу. Не заплачу. 
Заклинание бесполезно. Слезы текут по щекам. Я нахожусь одна в лифте, после того как покинула пентхаус Марка Эштона. Наедине со своими мыслями и образами, которые будут зафиксированы в моём сознании надолго: рука, бегущая вдоль по моей голени, язык, трепещущий на моей коже, палец, дразнящий моё бедро. Его губы ласкали мои. 
Эйфория от совместной ночи не отпускает меня. Ни один человек никогда не заставлял меня чувствовать себя настолько желанной. Он управлял моим телом опытно и легко, заботился о моих потребностях, прежде чем достиг своего удовольствия. Эта эйфория посылает выстрел в низ живота. 
Но когда я проснулась, реальность рухнула на меня. Мне было невыносимо представлять выражение его лица, когда он попросит меня уйти после проведенной вместе ночи. 
Поэтому я решила не давать ему такой возможности. 
Так ли чувствуют себя все женщины после одной позорной, но прекрасной ночи? Мне хочется вернуться к нему, забраться обратно в постель и лечь рядом с ним. Но желать и сделать - две разные вещи, а мне нужно вернуться к своей жизни и забыть о ночном происшествии. 
Но я понятия не имею, как это сделать. Думаю, пришло время написать свою собственную книгу правил: как закончить ночное приключение, сохранив достоинство. 
Я копаюсь в сумочке в поиске солнцезащитных очков. Первая глава моей книги правил поможет мне пройти через главный холл отеля на пути к Стрипу, если я смогу хотя бы прикрыть мои опухшие красные глаза со следами слёз. 
Я продолжаю искать, но не могу найти чертовы солнцезащитные очки под всем дерьмом в сумочке, включая кучу средств для макияжа, которыми я даже не воспользовалась сегодня утром. Он всё ещё спал, когда я уходила. Почему я хотя бы не попрощалась? Это единственное, о чём я жалею за последние девять часов. Я выскользнула до того, как он проснулся, и теперь у меня никогда не появится такого шанса. 
И именно в этом заключается моё замешательство. Несмотря на стыд, давящий на мою совесть, я не сожалею, о том, что сделала. 
Я сердито вытираю слёзы, которые всё ещё катятся по щекам, снимаю сумку со своего плеча и ставлю её на колени. Мельком вижу себя в зеркальных дверях лифта и отворачиваюсь от унижения. На секунду сосредотачиваюсь на цифрах, которые мелькают с каждым проеханым этажом. Приближаюсь к главному холлу, и лифт увозит меня дальше от Марка. 
Отчаянно обыскиваю свою сумочку, расстроенная тем, что не могу найти свои дурацкие солнцезащитные очки, и плачу от того, что моё лицо испачкано, волосы в отвратительном беспорядке. Я сбежала, зная, что меня не пригласят обратно. 
Это была ошибка, одна ночь, которая покончила с моей безупречной репутацией. Я недостаточно хороша для кого-то вроде него, не дикая и сумасшедшая, не знаменитая, даже не близка к его уровню. Если он играет в премьер-лиге, то я скорее сестра мальчика, подающего мячи, из какой-то средней школы. Наши миры далеки друг от друга, но он позволил мне помечтать о нескольких ярких минутах прошлой ночью. Он позволил мне выйти из образа хорошей девочки и сделать что-то непослушное и не свойственное мне,первый раз в жизни. 
Я бы отказалась от всего ради него, я бы сделала это еще до того, как лично познакомилась с ним прошлой ночью. И моя лучшая подруга Джилл, и я годами были одержимы им. Он и барабанщик из его группы выступали на реалити-шоу вместе, и мы смотрели каждую серию, а потом пересматривали снова и снова. В моём фантастическом мире я бросила свою работу, чтобы путешествовать по миру с ним и с Vail. Я подружилась с женами или подругами других участников группы. 
Секунду я думаю о том, чтобы оставить свой номер на стойке регистрации, пока греюсь в этой фантазии, но моя неуверенность берёт верх надо мной. Марк известен тем, что заставляет каждую женщину, с которой бывал, чувствовать себя королевой мира, прежде чем придёт дневной свет, и он перейдёт к следующей девушке. Я не особенная или другая. Я не запоминающаяся. Вся идея данной фантастической жизни - это просто глупый сон. 
Двери лифта открываются, и я выхожу, всё ещё в поисках. Не обращаю внимания ни на что вокруг себя, даже не смотрю вверх, пока продолжаю рыться в своей сумочке, и (конечно, почему бы это не произошло именно сегодня, а не в любой другой день?) врезаюсь в твёрдую стену. 
Я спотыкаюсь назад, роняю сумочку и чувствую, как чужие руки хватают меня за локти, чтобы помочь мне. 
В конце концов, это оказывается не стена. Это мужчина. Мужчина в костюме, который выглядит живым, свежим и горячим, как ад, и почему, черт побери, Вселенная против меня сегодня? 
—Ты в порядке? — Его голос глубокий, хриплый и полный беспокойства. Его большие ладони по-прежнему на моих руках, и я убираю их, заметив какие у него длинные пальцы и вены, которые так сексуально смотрятся. 
Скрываю слёзы и заставляю себя взглянуть на человека, который смотрит на меня ярко-зелёными глазами. Его блестящие, почти чёрные волосы расчесаны и пробором расходятся в стороны, и это говорит о том, что он заботится о своей внешности, но тёмная щетина, выстилающая его челюсть, акцентирует на том, что он все таки мужчина. 
Я оглядываюсь и вижу, что содержимое моей сумки разбросано по кафельному полу. Тени для век отскачили через маленький коридор с шестью лифтами, блеск для губ оказался почти перед самым лифтом, случайные чеки и обёртки от жевательной резинки повсюду. Мне нужно разобраться в своей чёртовой сумочке. 
Парочка проходит по коридору и нажимает на кнопку вызова лифта, когда они замечают беспорядок – и оглядываются на меня с презрением. 
Пошли вы! Могли бы помочь нам здесь, а не смотреть, словно вы лучше меня! Неужели у вас не бывало плохого утра? Неужели вы ничего не роняли? Неужели вы никогда не выходили из пентхауса рок-звезды, не оставив ему своего номера? 
Мои хорошие манеры удерживают эти мысли в голове. Я игнорирую их и смотрю на всё дерьмо, разбросанное по полу, которое хранилось в сумочке, и тогда вспоминаю, что прошлой ночью, когда мы с Джилл вышли из дома, который делим, было сумрачно, и я не надела солнцезащитные очки. Слишком поздно понимаю, что они остались на подставке в моей машине. 
— Чёрт возьми, - бормочу про себя, закрывая глаза, желая, чтобы слёзы перестали катится. — Простите, - говорю мужчине, когда бесполезная парочка заходит в один из лифтов. 
— С тобой все хорошо? 
Я поднимаю плечи и пытаюсь дышать через нос: 
— Я в порядке. 
— Не очень похоже, - говорит он, наклоняясь, чтобы помочь собрать все мои вещи и забросить их обратно в сумочку. — Чем я могу помочь? 
— Все в порядке, — повторяю. 
Он передаёт мне немного мелочи и бутылку лосьона, которую я бросаю в сумочку и поднимаю телефон. Беру вчерашний концертный билет, подписанный Марком Эштоном, конечно, - а он поднимает футболку, в которой я была, прежде чем переоделась в другую, купленную для шоу, которая на мне сейчас. 
Затем, к моему неловкому молчанию и полному унижению, мужчина вручает мне тампон и презерватив. 
Серьёзно? Два самых смущающих предмета в моей сумке, выпадают рядом друг с другом? Да катись оно все подальше. 
Мои щёки горят, когда я смотрю на него. Он взглянул на меня с самоуверенной улыбкой, и я чувствую, что могу разреветься снова. Я не стану плакать перед этим красивым незнакомцем. Хорошо, я не стану снова плакать перед этим красивым незнакомцем. 
Телефон оповестил, что пришло смс. Утро не может быть ещё более смущающим, так как он продолжает собирать и вручать мне ещё больше моего хлама. 
Джилл: Надеюсь, ты все ещё развлекаешься с Марком Эштоном. Не могу дождаться, чтобы узнать все подробности. Я еду домой проверив, что твоя машина все еще в Мандалае. Получай удовольствие и предохраняйся. 
Оглядываюсь и вижу ключи от машины на полу впереди меня. Хоть одно сегодня с утра радует: по крайней мере, я не оставила ключи в отеле с Джилл. Я была готова закричать от триумфа, но мне удалось сдержаться. 
- Позволь мне угостить тебя кофе, - говорит мужчина после того, как мы собрали все мои вещи, и пол снова стал чистым. 
Я почти спросила, не из-за презерватива ли это предложение, но смогла поджать губы прежде, чем сказала это. Девочка, которая носит презервативы в своем сумочке, должна потушить желание, верно? Тьфу. 
— Нет, спасибо, - говорю я вместо этого. 
Он смотрит на часы. 
— Пожалуйста. Это наименьшее, что я могу сделать. — Его зелёные глаза, словно проникают в душу, останавливая меня. Он так уверенно стоял на своём, настолько самоуверенно. 
Так мило. 
Я думаю о том, чтобы сдаться. Думаю о том, чтобы сказать «да». 
Но сейчас я ухожу из постели другого мужчины после секса на одну ночь. Утренний кофе с незнакомцем просто кажется плохой идеей после уже дерьмового утра. 

Три

— Расскажи мне каждую мелочь и не пропусти ничего. 
Я тяжело вздыхаю, когда прохожу по комнате Джил. Она убирает прядь своих рыжих волос за ухо и широко открывает глаза. Она смотрит на меня иначе, чем вчера - словно я её кумир. Я сделала вчера ночью то, о чём мы обе мечтали больше десяти лет. 
Слишком рано для этого разговора. Я все еще одета в футболку Vail с прошлой ночи - в ту самую, которую Марк Эштон снял с моего тела перед тем как трахнул меня. Я думаю о его длинных, талантливых пальцах, когда они ухватились за край моей футболки, прежде чем стянуть её через голову. 
— Это было ... Идеально, — наконец отвечаю. 
— Это не каждая деталь. Я говорю о длине, обхвате, твердости ... 
— Боже мой, Джил. Ты говоришь, как Тесс. — Тесс моя "рабочая жена", бесцензурная и с извращённым чувством юмора тринадцатилетнего мальчика. 
— Да? Не каждый день мой лучшая подруга спит с настоящей рок-звездой. 
— Мне нужно выпить чашечку кофе, а потом я все расскажу, — бормочу я. — Или рюмку текилы. 
—Горячий кофе в турке, — она кивает головой в сторону кухни. — И ты знаешь, где мы держим текилу. Теперь давай рассказывай все подробности. 
— Я не приняла душ, и все ещё пахну им. 
— Боже мой, тебе определенно не стоит больше принимать душ. Никогда. Как он пахнет, когда голый? Можно я тебя понюхаю? У него большой? Секс был хорошим? — Она встаёт и идет ко мне, но я отталкиваю её. 
— На вкус он, как мята, — задумываюсь. — И пахло каким-то сладким, древесным ароматом, смешанным с мятой. У него большой. И он знает, как им пользоваться. Как эксперт. Доктор философии по сексу, — вспоминая, я закрываю глаза от блаженства. 
Когда я открываю их, она наклоняется, чтобы понюхать мою футболку. Я отталкиваю её. 
— Сандал. Это сандаловое дерево. Черт возьми, я только что почувствовала запах Марка Эштона, - завизжала она. — Лучшая ночь на свете? 
Я киваю, сосредотачивая взгляд на окне с видом на горы, окружающие Лас-Вегас. 
— Тогда почему ты кажешься совершенно неудовлетворенной? 
Я вытираю слезу, не понимая, как она появилась. Я думала, что всё выплакала в лифте. 
— Не неудовлетворенная. Это просто ... вот и все. Одна ночь. Трам-бам, благодарю вас, мадам. 
— Единственная ночь, которая запомнится навсегда. 
Она смотрит на меня с огоньками в глазах, как будто я самая счастливая девушка в мире. 
Но мои чувства находятся между сожалением и ликованием. 
— Да, но что теперь? Никто никогда не сравнится с ним. 
— Тем не менее, это всего одна ночь ... 
— Единственная ночь, которая осуществила каждую фантазию, вспыхивающую на протяжение десяти лет жизни. 
И эмоционально связала меня с человеком, которого я даже не знаю. Я не добавляю эту последнюю часть. Слишком смешно говорить об этом вслух. 
— Ты взяла его номер? 
— Нет. И я не оставила свой. 
— Почему нет? 
— Серьёзно? Я просто должна была сказать: «Эй, спасибо за потрясающий секс, дай мне свой номер?» Где я должна была оставить свой? 
— Я бы написала это помадой на зеркале в ванной, - бормочет она. 
— Нет, ты бы этого не сделала. 
— Чёрт возьми, сделала бы! 
Я знаю свою подругу. Она бы не смогла. Она очень похожа на меня - скучная, здоровая последовательница правил. 
— Ну, я этого не сделала. Я знала, чего он ждет, с самого начала. 
— Но ты хотела бы большего? 
— Конечно, я хотела бы большего. Он - мечта каждой девушки. Безумно красивый? Да. Богатый? Да. Весёлый? Да. Может петь мне колыбельные каждую ночь? Да. 
— Не забывай, что у него большой член. 
— Да, - киваю. - И теперь я просто счастлива, что он выбрал меня в субботу вечером. А теперь я продолжаю свою жизнь. 
Но как, чёрт возьми, я должна это сделать? Просто не представляю. Представьте, что хотите чего-то так сильно долгое время, и потом это случается, и это все происходит так, как вы и представляли, что это будет ... и даже больше ... но потом всё закончено. Как можно просто взять и сделать вид, что всё нормально, когда это не так? 
— Ты так спокойна! Если бы я переспала с Марком Эштоном, я бы кричала об этом с крыши. 
— Думаю, этим-то мы и отличаемся. Давай просто оставим всё между нами, хорошо? — Я встаю и потягиваюсь. — Мне нужен душ и сон. 
— Хочешь смыть запах Марка Эштона? Ты сумасшедшая, — она встаёт и подходит ко мне. — Могу ли я просто понюхать ещё раз, пока ты не смыла его? 
Я закатываю глаза и отталкиваю её, чтобы отправиться на кухню выпить чашечку кофе, но не думаю, что когда-нибудь выстираю эту футболку. Не хочу, чтобы с нее исчез его запах. 
Когда я оказываюсь в своей спальне, то остаюсь наедине со своими мыслями - обычно это довольно безопасно, но прямо сейчас это будто находиться в разрушенной старой шахте, которая вот-вот рухнет, из-за того, что случилось сегодня. Я могла бы сосредоточиться на том, чтобы чем-нибудь заняться, но она все равно будет здесь и завтра. Я могла бы принять душ, как сказала Джил, но она права. Я ещё не готова смыть его запах. 
Так что вместо этого я снимаю футболку Vail через голову, как он делал это прошлой ночью, скручиваюсь в клубок на своей кровати, прижимаю футболку, которая все ещё пахнет им, и мысленно воспроизвожу нашу ночь. 
Полагаю, что у школьной учительницы, живущей в Лас-Вегасе, как я, больше шансов встретить знаменитость, чем у других. Мои шансы умножаются, учитывая то, что моя лучшая подруга работает в местной газете и у неё есть доступ для прессы на любое мероприятие. 
Прошлой ночью мы ждали на улице в течение четырех часов, чтобы оказаться в центре среди первых фанатов внутри. Как ожидалось, мы сперва прослушали выступления двух групп, открывающих шоу, и потом наконец-то огни потемнели перед появлением хэдлайнера. 
Я помню, как взглянула на Джил, когда Vail вышли на сцену, и волнение осветило её лицо. Мы видели Vail не менее десяти раз, прижавшись к ограде, удерживающей нас от сцены, и каждый раз испытывали новое, захватывающее чувство. 
Но что-то изменилось прошлой ночью. Воздух был заряжен энергией, толпа становилась всё громче, и я чувствовала волнение в груди. Должно было произойти что-то волшебное. 
Это был лучший концерт, на котором я была. Я почувствовала это задолго до того, как солист пригласил меня в постель. 
Было атмосферно. Марк с лёгкостью работал с толпой, в целом как всегда, но его энергия казалась иной, чем на других их шоу. Я пела вместе с ним каждую песню, и могу поклясться, что, когда наши глаза встретились, он запнулся на словах, которые я так хорошо знала. В то время я была уверена, что каждая девушка на стадионе чувствует себя так же, но позже он подтвердил, что действительно наблюдал за мной. 
Так он покоряет каждую свою женщину? 
Предполагается, что сердца двоих людей не должны соединяться в связях на одну ночь. Нужно выключить чувства, ведь есть всего одна ночь чистого, безупречного физического удовольствия. 
Тем не менее, я этого не сделала ночью. 
Моё сердце взяло верх над головой, и теперь чувства платят немалую цену за это. 
Один день — это все. Я позволю себе один день похандрить, один день жалости к себе, один прекрасный день, чтобы избавиться от этого горя, и тогда я найду способ двигаться дальше. 

Четыре

— Свяжитесь с компанией, указанной рядом с вашим именем, в течение следующей недели. Прошу прощения, что в этом году так поздно, — говорит глава кафедры Кэтрин во время нашего заключительного заседания коллегии в этом учебном году. Она передаёт документ каждому преподавателю отделения Английского языка Высшей Школы "Десерт Лайтс". Это понедельник после выходных, на которых я занималась сексом с рок-звездой, и всё в моей жизни внезапно затмило это событие, впрочем, как я и думала. 
Клятва жалеть себя валяясь в кровати всего один день, была выкинута в окошко, когда я проснулась, всё ещё горюя. Трудно потерять то, чего у тебя никогда не было, но я чувствую себя так, словно я потеряла любовь всей своей жизни. 
Я слушаю Vail на повторе, наслаждаясь его голосом, позволяя ему окутывать меня, как только я касаюсь себя, думая о нём, представляю, что это его пальцы касаются меня снова и это его руки на моём теле. 
Слава богу, что уже почти наступило лето, потому что я не могу сосредоточиться. Сегодня был наш первый день выпускных экзаменов. Завтра последний. Оценки должны выставить в среду, а затем летний перерыв на два с половиной месяца. 
— Каким был концерт Vail? — спрашивает Тесс. 
— Потрясающим, — говорю я, передавая ей две сырные палочки, пока смотрю на стол перед собой, чтобы она не заметила внезапной влаги в моих глазах. 
— И насколько горячим был Марк Эштон? 
Я немного теряю самообладание. Горячее, чем ты даже можешь себе представить. 
Небольшая часть меня хочет рассказать ей, что случилось с Марком, но другая часть хочет скрыть. Как бы я ни любила Тесс, мне хочется оставить это для себя. Она не самый сдержанный человек в мире, и у меня чувство, что если я скажу ей, что сделала, все в радиусе десяти миль узнают об этом. 
— Самым горячим, чем кто-либо, — говорю я. 
— Боже, я люблю его. Я бы всё отдала за одну ночь с ним. 
Моё сердце пропускает удар. Это мой шанс признаться, но я ничего не говорю. 
Она мечтательно вздыхает: 
 — Мне жаль, что я не смогла пойти на шоу с вами, ребята. 
— Как прошёл семейный ужин? — спрашиваю я. 
 — Примерно так же печально, как я и ожидала. - Она закатывает глаза. 
Её тётя и дядя посещали город, и она застряла на обеде, вместо того чтобы присоединиться к нам с Джилл на концерте. Я не могу не задаться вопросом, выбрал бы её Марк, если бы она была с нами. 
Это не имеет значения. Размышления об этом не меняют того, что произошло, не меняют того факта, что она с ним так же близка, как и я сейчас. 
Мы делаем серьёзные выражения лиц, когда Кэтрин передает документы по моему ряду. Наши судьбы вносятся в список чёрным по белому. У каждого преподавателя отделения есть одна местная компания, к которой мы прикреплены, чтобы просить денег для проведения нашего крупного благотворительного мероприятия осенью. 
— Что тебе попалось? — спрашиваю Тесс, как только лист оказывается перед нами. 
Она просматривает бумагу. 
 — Да! — Она победоносно качает своим кулаком в воздухе. — «Молочная Королева». 
— Счастливая. — Они гарантируют пожертвование, плюс она получает мороженое. 
— Что тебе попалось? - спрашивает она. 
Мои брови поднимаются вверх: 
 — FDB Tech Corp.? — никогда о них не слышала. 
 — Не знаю о такой. - Тесс крутит головой. 
— Я тоже. — Чем скорее я выполню своё задание, тем скорее я уберу эту отвратительную задачу с моей тарелки. Серьёзно, когда я пошла работать в школу, я не знала что чтобы стать учительницей английского языка в высшей школе, нужно выполнять много задач, не относящихся к преподаванию. 

Когда я возвращаюсь домой, Джилл уже здесь, сидит на диване со своим ноутбуком, изучая что-то для статьи. 
— Как поживает будущая миссис Эштон? — спрашивает она, откладывая ноутбук и вытягивая ноги. 
— Прекрати, — ругаюсь я, растягивая слово. — Я уже говорила тебе, что это было всего раз, и всё. Разговоры об этом подавляют меня. — Я быстро меняю тему. — Мне нужно позвонить в эту новую компанию и назначить встречу, чтобы я могла попросить о пожертвованиях. 
— Какая компания? 
— FDB Tech Corp . 
Она кивает и берёт ноутбук. 
— Я слышала про них. По-видимому, эти три супер горячих парня покинули свою старую компанию в Чикаго, чтобы основать свою собственную. Молли сделала статью около месяца назад, но я думаю, что они открылись на прошлой неделе. — Она нажимает несколько клавиш, затем поворачивает свой ноутбук. — Ага. В прошлый четверг было официальное открытие. 
— Чем они занимаются? — Я сажусь на диван рядом с ней. 
— В статье Молли говорится, что они продают решения. 
— Что, чёрт возьми, это значит? 
Она просматривает статью немного дольше: 
 — В ней говорится, что они занимаются интеллектуальной аналитикой и хотят нанять консультантов. 
— Я понимаю примерно половину слов, которые ты только что произнесла. 
 — Спросишь, когда будешь там. - Она пожимает плечами. 
Выходя из комнаты, я слышу её голос. Тихо и ласково. 
— Ты уверена, что всё в порядке после произошедшего с Марком Эштоном? 
 — Что есть, то есть. - Я пожимаю плечами. - Или, скорее, что было, то было. Одна удивительная ночь, но уверена, что в какой-то момент я её переживу. 
Я все ещё чувствую, как его кашемировое одеяло обернуто вокруг моих рук, когда я думаю дольше, все ещё могу чувствовать, как его язык касается моего. Изображение его пальцев, скользящих вдоль моего бедра, мелькает в моём сознании. Прошло всего два дня. Конечно, эта боль со временем исчезнет. 
 — Спасибо, что спросила. 

Я чувствую себя неловко в джинсах и футболке с логотипом нашей школы, когда приезжаю в офис FDB Tech Corp на следующий день, после заключительных экзаменов. Их офис занимает весь двенадцатый этаж здания в двух кварталах от Стрип. 
Чёрная конструкция из стекла и металла пугает. Большое колесо обозрения позади одного из отелей - всего лишь в нескольких кварталах, по моему мнению, выглядит огромным. Я думаю обо всех туристах, которые приезжают в этот город развлекаться, играть в азартные игры или залезть в стринги к стриптизерше; но для меня это дом. 
Когда открываются двери лифта, я вижу перед собой миниатюрную симпатичную блондинку в строгом чёрном костюме, которая сидит за столом. Вокруг витает запах нового офиса - недавно высохшая краска на светло-серых стенах и новые мягкие, чёрные и серые, ковровые покрытия, но есть что-то еще в воздухе. Что-то кокосовое, похожее на солнцезащитный крем, но приятнее. 
Блондинка поднимает взгляд и тепло улыбается: 
 — Приветствую вас здесь. Могу ли я вам помочь? 
— Да, у меня назначена встреча на час тридцать с мистером Фоксом. 
 — Риз Брэди? - Она смотрит на экран. 
— Да. 
 — Отлично. - Она улыбается. - Присаживайтесь, вас скоро проводят. Воды? 
— Спасибо, — говорю я, и она протягивает мне бутылку, прежде чем я сажусь. Серые и чёрные цвета в интерьере смотрятся очень выигрышно. Несколько человек идут по коридору справа от меня, и даже их черные деловые костюмы соответствуют декору. Я чувствую себя ещё более раздетой, чем на парковке. 
Великолепная и устрашающая женщина с волнистыми каштановыми волосами выходит из-за угла. Она одета в узкое, чёрное платье, и, хотя она выглядит невероятно по-деловому, она одновременно готова к вечеру в Вегасе, как будто она может просто уйти с работы, чтобы отправиться на очередную вечеринку. Её проницательные карие глаза осматривают меня, и она не скрывает своего презрения, когда видит мои синие джинсы и футболку. 
— Риз Брэди? — спрашивает она, поднимая бровь. 
Я стою и смущённо улыбаюсь, мне интересно, чувствовала ли эта женщина себя неловко хоть раз в жизни. 
 — Да. 
— Следуйте за мной. 
Она приводит меня к одному из угловых офисов, её каблуки стучат по роскошному полу, а я иду в своих намного более удобных конверсах. Пустой стол, который, я полагаю, пренадлежит ей, стоит прямо перед офисом. Табличка на двери гласит «Брайан Фокс». 
Я стою за ней, когда она заходит в его офис. 
 — Мистер Фокс, Риз Брэди здесь, чтобы встретиться с вами. 
— Спасибо, Келси. — Его голос низкий, и до того, как я вижу мужчину, я могу сказать только по его глубокому тембру, что он будет великолепным. — Пригласите её сюда. 
Она отходит в сторону, и мой взгляд падает на человека, сидящего за чёрным столом. 
Я права. Он великолепен. 
Но дело не только в этом. 
Я знаю его. 
Это тот человек, который помог мне собрать всё, что выпало из моей сумки, тем утром, когда я сбежала от Марка Эштона. Я останавливаюсь и испытываю внезапное желание убежать за двери. Каким образом, чёрт возьми, я буду просить у этого человека деньги? 
Его тёмные, почти чёрные волосы, пронзительно зелёные глаза, которые словно прожигают меня. Его пристальный взгляд останавливает меня в дверном проёме. Он сидит за своим столом, рядом со стопкой документов, папок, и канцелярских принадлежностей. На нем темно-синий деловой костюм, и мои глаза перемещаются по чётким, чистым линиям его пиджака, и улавливают блестящий серебряный зажим для галстука, удерживающий его соответствующий костюму галстук на месте. 
Темно-синий, я размышляю. Интересно, что всё, что я видела в этом офисе ранее - это чёрные, белые или серые тона. Кажется, что он специально решил выделиться, но у него такой импозантный вид, который выделяет его в любом случае. Ему принадлежит место и всё в нем только потому, что он там. 
Он осматривает меня, и становится ясно, он вспомнил; во рту пересыхает. Я безумно благодарна за воду, которую дала мне администратор. Я откручиваю колпачок и наклоняю бутылку ко рту, чтобы смочить губы, как вдруг женщина, которая привела меня сюда, поворачивается и врезается в меня. 
Вода выплескивается на мою пурпурную футболку. 
Женщина смотрит на меня и ухмыляется, наблюдая, как маленькое пятно воды начинает распространяться по моей груди. Она наверняка смеётся надо мной, фактически насмехаясь так, чтоб я знала, но не настолько, чтобы её босс заметил. Она выходит из кабинета, прежде чем он смог бы увидеть её широкую ухмылку в мою сторону. 
Меня трясет, жар приливает к щекам. Меня не привлекал ни один мужчина с тех пор... ну, с тех пор, как я встретилась с рок-звездой. За исключением одного события, которое почти кажется сном, я не думаю, что меня может настолько кто-нибудь привлекать. 
Я покачиваю головой, чтобы очистить её, пока вытираю пятно воды на груди. Это, вероятно, выглядит так, как будто я себя плохо чувствую, но я просто пытаюсь заставить свою футболку высохнуть быстрее. Это не работает. 
— Входите, — говорит он, — его губы изгибаются в той же дерзкой улыбке, которую я помню возле лифта, когда его глаза встречаются с моими. Он встаёт и протягивает руку. — Брайан Фокс, — говорит он, и я протягиваю руку, чтобы ответить на рукопожатие. Его взгляд опускается до небольшого пятна воды прямо над моей грудью. 
— Риз Брэди, — говорю я, нервно улыбаясь. Мой голос дрожит, когда наши руки соединяются, поэтому я прочищаю горло и опускаю руку, прежде чем сажусь на стул за его столом. 
— Знаешь, Риз, я должен признать, что думал о тебе несколько раз с тех пор, как ты буквально наткнулась на меня. Иногда я думаю о тебе как о девушке из лифта, иногда как о девушке из Mandarin. Но, к сожалению, каждый раз ты та девушка, которая ушла. 
Мои щеки вспыхивают, но прежде чем я могу ответить, он с легкостью говорит: 
 — Приятно видеть твою улыбку. 
Я закрываю половину своего лица рукой. 
 — Я в ужасе от того утра, - говорю. 
Он усмехается и машет пренебрежительно рукой в воздухе. 
 — Не надо. У всех бывают плохие дни. 
— Спасибо, — говорю, уверенная, что здесь должен быть более адекватный ответ, который в данный момент отсутствует в моей голове. 
Он возвращает взгляд на меня, и я почти уверена, что он спросит, почему я плакала или что делала в Mandarin Oriental рано утром в воскресенье. Однако он этого не делает. Вместо этого он прочищает горло и спрашивает: 
 — Что я могу сделать для вас сегодня? 
Кажется его глаза, проникают в меня, и я отвожу свой взгляд к окну, упиваясь видом Стрипа. Он помогает мне сосредоточится, успокаивает меня. Это мой район. я справлюсь с этим. Я вынуждаю себя посмотреть на него и совершаю большую ошибку, ведь его красивые глаза всё ещё рассматривают меня. 
— Я здесь в качестве представителя Высшей Школы "Десерт Лайтс". — Мой голос дрожит, но как только я начинаю речь, которую я произносила в предыдущие годы в других компаниях, я уверена, что успокоюсь. 
— В моём графике встреча описана, как сбор средств для высшей школы? 
— Да, — говорю я, доходя до объяснения, почему я здесь. Я сосредотачиваюсь на вопросе и игнорирую то, насколько он горяч и как сильно он меня волнует. — Каждую осень мы проводим сбор средств и просим пожертвования у местных предприятий. Это огромное событие в нашей организации, которое проводится в выходные в конце Дня открытых дверей. — Я достаю брошюру этого года из своей сумочки и кладу её на стол. Наши пальцы соприкасаются, и желание, что заснуло в моём теле, когда я выходила от Марка, кажется, пробуждается. Я задыхаюсь. Это просто влечение. Этот мужчина великолепен, и он отвлекает меня от того, зачем я здесь. 
— Можете ознакомиться с брошюрой мероприятия этого года. Выходные дни включают такие мероприятия, как парад и официальный бал с аукционом для взрослых. Любое пожертвование будет полезным. Некоторые компании предпочитают жертвовать вещи на аукцион, другие делают денежные взносы. — Я указываю на брошюру. — Вы можете увидеть различные уровни благодарности, которые мы предлагаем в зависимости от ваших возможностей. Большинству компаний нравится видеть свой логотип на наших футболках или на баннере, на футбольном стадионе. Мы также представляем наших спонсоров на почетной доске в тренажерном зале. Заинтересовало ли вас это? 
Я думаю, что могу гордиться тем, что мне удалось сказать всё это и слова из моих уст не прозвучали, как у полной идиотки. 
  - Абсолютно. 
— Отлично. Я рада предоставить вам форму, которую разработал мой руководитель, которую вы можете вернуть мне с точным пожертвованием, или я могу ... 
 — Десять тысяч. - Он прерывает меня. 
— Что? - переспрашиваю я, предполагая, что не расслышала его. 
— Десять тысяч долларов. — Он снова демонстрирует свою самоуверенную улыбку. — Конечно, с условиями. 
— Что? — Я глупо повторяю с отвисшей челюстью. 
— Мы искали благотворительную компанию в Вегасе, и я знаю, что есть много возможностей, но ты первая, кто не просто отправил электронное письмо с просьбой о предоставлении денег. 
— Десять ... десять ... Боже мой. Десять тысяч? — Я заикаюсь, как дура, но думаю, что могу просто быть в шоке. Я кашляю и прочищаю горло. — Ты ... Вы уверены? 
 — Да. - Он кивает. 
— Каковы условия? 
— Ужин. Завтра вечером. 
— Я буду счастлива, отправить что-нибудь к вам домой. — Дерьмо, да за пожертвование такого размера, я думаю, могу потратить несколько долларов, чтобы отправить пиццу или ещё что-то. 
  — Это мило. - Он смеётся. - Я имел в виду ужин с тобой. 
Мой рот образует удивленное О. Я резко выдыхаю. 
 — Я не думаю, что это хорошая идея, мистер Фокс. 
Он поднимает бровь. 
  - Почему нет? — Он кажется похожим на мужчину, который привык добиваться своего. 
— Разве это не конфликтная ситуация? 
Он пожимает плечами: 
 — Я не даю деньги тебе. Я даю деньги Вашей школе. 
— Тем не менее, я так не думаю. Но я ценю данное предложение. 
Он отвлекается начав собирать папки со стола: 
 — К сожалению, мы не смогли достичь соглашения, — говорит он, открывая папку и сосредоточившись на документах вместо меня.— Келси должна быть за своим столом прямо у моей двери. Она поможет тебе найти выход. 
— Так это всё? Я не иду с вами на ужин, и вы просто отказываетесь от своего предложения? 
Он смотрит на меня и сохраняет хладнокровие: 
 — Я же говорил тебе, что у моего соглашения есть условия. 
— Я здесь не для того, чтобы предлагать себя. — Я произношу неправильные слова, прежде чем могу их остановить. Все, о чём я могу думать, так это факт, что этот человек знает, что я храню презервативы в сумке. 
Его брови вздымаются: 
 — Я не просил "тебя". Я всего лишь попросил поужинать со мной. 
Возможно, я слишком остро реагирую. 
 — Я прошу прощения. Вы правы. Я просто... не свободна. 
— В смысле, у тебя есть планы на завтрашний вечер? — Спрашивает Брайан. — Или ты находишься в отношениях? 
Я прочищаю горло: 
 — Ничего из этого. Сейчас я просто не хочу впутываться в нечто подобное. 
— Это всего лишь ужин. — Он берёт ручку и крутит её вокруг пальцев. — Я даже не стал бы называть это свиданием, и ты уже отказала мне однажды, когда не позволила угостить тебя чашечкой кофе в выходные. 
Я не могу сказать, ведёт он себя как придурок, или он просто склоняет меня к согласию пойти с ним на ужин. Мой мозг мечется по его телу, что он скрывает под костюмом? Наклоняюсь к нему и говорю: 
 — Кроме ужина, какие ещё условия будут? 
Он задумывается на минутку, а потом возвращает пристальный взгляд на меня: 
 — Это всё. 
— Итак, если я соглашусь пойти с вами на ужин завтра вечером, вы пожертвуете десять тысяч моей школе? 
Он выдвигает свою нижнюю губу и притворяется, что задумался на секунду: 
 — Если в двух словах, то да. 
— Думаете, что один ужин со мной стоит десяти тысяч? 
— Ты так не думаешь? 
— Если честно, то никогда не думала о том, чтобы повесить ценник на эту услугу. — Я закрываю глаза и потираю лоб. — Где и когда? — Спрашиваю, не потому, что думаю, что это хорошая идея, а потому, что десять тысяч долларов имеют большое значение. 
Он симулирует шок: 
 — Ты соглашаешься пойти? 
 — Моя школа могла бы использовать эти деньги. - Я пожимаю плечами. - Кроме того, вы не оставили  мне выбора. 
— Ты смешная, Риз, - говорит он со смехом. — Ты мне нравишься. 
Я чувствую, что слишком знакомый жар поднимается к моим щекам, и я не знаю, что сказать. Он так красив за своим столом, и не просто красив, а властен, он готов завоевать деловой мир. 
Я спаслась от необходимости отвечать на его флирт из-за звонка сотового телефона. Он смотрит вниз на экран: 
— Я должен ответить на звонок. Оставь свой номер у Келси, и я напишу детали на завтра. 
Киваю и встаю. 
Он отвечает на звонок, глядя на меня: 
 — Брайан Фокс. 
Я покидаю его офис, и дрожь пробегает по моему позвоночнику, с фальшивой улыбкой даю его стервозной секретарше свой номер и иду домой, чтобы ожидать его сообщения. 

Пять

Неизвестный номер: Я зарезервировал столик на восемь часов в "Брассери" внутри "Цезаря". Сообщи свой адрес, и я заеду за тобой. 
Я: Кто это? 
Брайан: Ты знаешь кто. 
Я: Правда? 
Брайан: Это тот, кто готов заплатить десять тысяч долларов за ужин с тобой. И может назвать почти каждый предмет, который ты носишь в своей сумке. 
Я: Я думала, что деньги не для меня? 
Брайан: Верно. Превышение полномочий. 
Я: Я имею в виду, что если бы ты выписывал чек для меня, я бы не сказала «нет». 
Брайан: Как насчёт сперва ужина? Мне всё ещё нужен твой адрес. 
Я: Я встречу тебя там. 
Брайан: Увидимся в восемь. 
Я не отвечаю, в голове представляя его дерзкую ухмылку. Вместо этого я кричу «Джилл!» со своей кровати. Она появляется у меня в дверях. 
- Что? 
— Брайан сообщил мне подробности. Ужин в Цезаре. Мне нужна твоя помощь. 
— С чем? 
Я закатываю глаза: 
— Ух. Что мне надеть? 
Она усмехается и направляется к моей гардеробной, пока я валяюсь в кровати. Она появляется с несколькими вешалками и протягивает чёрное платье. 
Я качаю головой: 
— Маленькое чёрное платье? Слишком стереотипно. 
Она держит красное платье рядом. Я качаю головой: 
— Слишком распутная. Не хочу создавать неправильное впечатление. 
— Если это не свидание, то ты уделяешь этому больше внимания, чем оно того заслуживает. — Её голос превращается в дразнящий. — Я думаю, что кто-то немного взволнован. 
Я сужаю глаза, смотря на нее, и ухмыляюсь, чтобы скрыть действительное волнение, начинающее обволакивать меня изнутри. 
— Ты прекратишь это прямо сейчас и покажешь мне больше вариантов. 
Она хихикает. 
— Как насчёт этого? 
Блестящее золотое платье, которое выглядит идеально. Оно заставляет мои золотисто-каштановые волосы мерцать, кожу светиться, голубые глаза выделяться. Оно идеально подходит для моего свидания, хотя я все ещё притворяюсь, что это не свидание, но есть одна проблема. 
Это невезучее платье. 
— Это платье я надевала тем вечером, когда мы с Джастином расстались. — Мы с ним разошлись около полугода назад. Я убедила себя, что он — мой навсегда, моё долго и счастливо, но однажды он решил, что не хочет обязательств. Я рада тому, что было между нами, но разрыв был тяжелый. 
— Звучит так, словно пришло время создать новые воспоминания в нём. 
— Или я могла бы купить что-нибудь новое. — Я задумываюсь о единовременной выплате, которую я получу через пару недель, и это весь мой доход за летние месяцы. 
— Тебе не нужны деньги на лето? 
— Заткнись. 
Она кладёт руки на бедра и смотрит на меня, как будто собирается ругать ребенка. 
— Ты же сама просила, чтобы я не давала потратить твой большой летний чек. 
— Тебе не нужно было слушать меня, — бормочу я. И показываю ей средний палец. 
— Мило. — Она бросает золотое платье на мою кровать. — Надень это и перестань быть ребенком. 
— Или я могла бы взять что-нибудь у тебя ... 
Она складывает руки на груди: 
— Как тот белый свитер, который ты позаимствовала на время, и пролила на него красное вино? Нет уж. 
— Я ненавижу тебя. И я не собираюсь пить красное вино с Брайаном Фоксом. Он слишком страшен, чтобы я пила. 
Она встревожена: 
— Он страшный? Почему же тогда ты идёшь с ним? 
— Не так страшен, словно он меня убьёт. Страшно, насколько он горяч, и я в ужасе, что он мне нравится. 
— Будет так плохо? 
Я киваю. 
— Да, будет. Я ещё не готова. 
Джилл садится на край кровати. 
— Из-за Марка? 
Я перевожу дыхание. 
— Воспоминания о совместной ночи преследуют меня в самое неподходящее время. Вот как, например, вчера, пока мои ученики сдавали экзамены, я сидела, занимаясь своими делами, и не могла перестать думать о том, как он был нежен, когда целовал меня в своей спальне. 
— Ты не говорила мне об этом. 
Я пожимаю плечами. 
— Об этом трудно говорить. Я не должна была эмоционально привязываться. 
Она ласково гладит мою ногу. 
— Я понимаю, детка. Ты надеялась на это, но всё закончилось. 
— Было даже больше, чем я надеялась. Но вот и всё, — повторяю. 
— Что ещё он делал? 
Я поднимаю плечо. 
— Многое. 
— Сделал хорошо? 
Я забираюсь под одеяло. 
— Он бы не заработал такой репутации, если бы был ужасен в постели. — Я закрываю глаза, думая о его губах на моих. Губы к губам, переплетающиеся языки. Чувственный, медленный, возбуждающий. Когда его руки обхватывают меня, нервные окончания посылают импульс к низу живота, его руки поднимаются по моей спине и запутываются в моих волосах. 
Я не могу перестать думать о том, как он заставил меня чувствовать себя внутри: я была богиней, и он был там, чтобы поклоняться мне. Он тоже должен был это почувствовать. Что-то настолько сильное не может быть односторонним. Я напоминаю себе, что это не имеет значения. Я должна двигаться вперёд, и поужинать с Брайаном Фоксом, надев золотое невезучее платье, которое может быть решением. 
Я прочищаю горло и вытесняю мысли о его губах из головы. 
— И у него кубики на прессе, которые ты видела на фотографиях, но они были настоящими и прямо передо мной. 
— Ты прикасалась к ним? 
Я смотрю на неё взглядом, который ясно говорит «да». 
— Тебе так везёт. Честно говоря, я бы трахнула любого из них, - говорит она. 
— Любого из состава Vail? 
Она кивает. 
— Барабанщик Этан с кубиками? Черт возьми, да. Кареглазый Джейс на басах? Определенно. Стив с длинными, сильными пальцами, играющий на гитаре, а иногда и на клавишных? Конечно, почему бы и нет. 
Я хихикаю. 
— Выглядит, словно кто-то разослал объявление для горячих парней, чтобы создать совместную группу, и они все встретились. 
— Интересно, как это произошло. 
— Однажды я читала статью, что двое из них из Иллинойса, а двое из Вирджинии, а их встреча произошла на каком-то летнем музыкальном фестивале в Висконсине. 
— Я знала об Иллинойсе и Вирджинии, именно так они дали название группе, не так ли? 
Я киваю. 
— V-A и I-L. 
— Расскажи мне о его доме. 
— Оттуда открывается невероятный вид на Стрип? 
— Большая кухня? 
Она одержима домашним дизайном, поэтому, когда я иду в гости в чей-то дом, я всегда обращаю внимание на кухню, чтобы могла перед ней отчитаться. 
— Да. Всё белое и нержавеющее. Счетчики из белого кварца с блёстками. 
— Спальня? 
— В чёрном и белом. И, Боже, самая удобная кровать, на которой я когда-либо спала. Эти моменты останутся в моей памяти навсегда. 
— Ты же понимаешь, что сейчас ты уже больше рассказала об этой ночи? 
— Наверное, мне становится легче. 
— Или этот парень Брайан Фокс уже действует на тебя. 
— Видишь? Вот почему он так чертовски пугает меня. 

* * * * *

Я провожу ладонями по своему золотому платью. 
— Я хорошо выгляжу? 
— Ты выглядишь великолепно. Иди к нему. Останься на всю ночь у него, чтобы я могла танцевать голой на кухне. Веселись. 
— Пожалуйста, никогда не танцуй тут тверк (твéркинг, твéрк — танец, с активной работой ягодиц и бёдер) ни голой, ни полностью одетой. Это больше не прикольно. 
Она поднимает обе руки в замешательстве, и я смеюсь. 
— Я люблю тебя, Джилли Бин. 
— Я тоже тебя люблю, Риз Пис. 
— Я узнаю, есть ли у него друг для тебя. 
Она закатывает глаза. 
— Да. Это всё, что мне нужно. 
— Если ты можешь заставить меня пробовать что-то новое, я могу сделать то же самое для тебя. 
Её сердце разбилось, когда бывший обманул её через несколько недель после того, как мы с Джастином расстались. Это произошло около полугода назад в нашем доме, но сегодня мы чувствуем себя готовыми к чему-то новому. 
Я беру клатч со стойки и проверяю, все ли у меня с собой: блеск для губ, кошелек и мобильник. На всякий случай, в ней нет презерватива, если вдруг снова её содержимое будет разбросано по всему полу, я не хочу, чтобы у Брайана сложилось неверное представление обо мне. 
— Повеселись, - говорит она. 
Я посылаю воздушный поцелуй и выхожу за дверь. 
Ночь среды — мой первый официальный вечер летних каникул. Всё, что мне нужно было сделать сегодня с утра, это обсудить и проверить оценки моих учеников на кафедре. Она ещё не упоминала о пожертвовании от ФДБ-ТехКорп, поэтому мне любопытно, ждёт ли Брайан, чтобы я появилась на этом ужине, чтобы сделать взнос. Мне еще интересно, не собирается ли он добавить какие-нибудь условия. Он сказал, что это единственное, но кто знает, говорит ли он правду? 
Мои руки начинают дрожать, когда я приближаюсь к «Цезарю». Здесь, как всегда вечером в Лас-Вегасе, пробки, и это отвлекает мои мысли от ужина. 
Но теперь, когда я направляю свой Форд Эскейп в очередь к парковщику, страх настигает меня в полную силу. Я не готова встречаться с кем-то, не тогда, когда я всё ещё вспоминаю руки Марка на своём теле, не тогда, когда я продолжаю думать, что он появится за следующим углом. 
Захожу в ресторан на несколько минут раньше и останавливаюсь. Когда вижу Брайана, прогуливающегося по казино, он выглядит потряснее, чем я помню: его густые тёмными волосы уложены в сторону, на подбородке легкая щетина. 
Он одет в чёрный костюм с чёрным галстуком, словно он не заезжал домой после работы, но выглядит свежим и опрятным - всё чистое, не мятое. Он разговаривает по телефону, но как только видит меня, прерывает звонок. Он проходит через казино, и когда останавливается напротив меня, улыбается мне своей фирменной дерзкой ухмылкой. Моё сердце начинает биться сильнее, и я протягиваю руку, чтобы пожать его ладонь, когда он наклоняется для объятия. Вместо этого моя вытянутая рука упирается ему в бок. Он отпрянул назад, и я нервно захихикала. 
— Извини, - бормочу. 
— Мне нравится это платье. — Его низкий голос рядом со мной выдаёт неожиданно соблазнительное обещание. Дрожь бежит по моему позвоночнику. С намеком в его тоне, я почти ожидаю, как он говорит, что хотел бы, чтобы оно оказалось на полу, но он этого не делает. — Давай попробуем ещё раз. — Он наклоняется и дарит неожиданный поцелуй в щеку. 
— ЭМ ... ухх. — Слова сбегают с губ, когда щеки становятся ярко-красными. Я прочищаю горло. — Спасибо, — я справлюсь с эмоциями. Делаю вдох. — Ты тоже хорошо выглядишь. 
Он протягивает руку, чтобы сопроводить меня к стойке хостес. Это движение устаревшее, но всё ещё провокационное, когда я протягиваю ему руку. Я начинаю расслабляться, находя утешение в его тепле сбоку от меня, хотя всего пару секунд назад я была комком нервов. 
Мы садимся за стол с видом на казино. Мы достаточно далеко, чтобы шум не отвлекал, но достаточно близко, чтобы чувствовать себя частью происходящего. 
— Ты игрок? - спрашиваю я, кивая в сторону казино, после того как он заказывает нам бутылку красного вина. 
Мы знакомимся с меню. 
Он пожимает плечами. 

— Иногда. А ты? 
— На самом деле, нет. Я не так много зарабатываю, чтобы легкомысленно тратить деньги, — притворяюсь, что просматриваю меню. Говорят, что разговоры о финансах на первых свиданиях не очень хороший знак. 
Только это не свидание. 
— То, сколько платят учителям, просто неправильно. 
— Не буду спорить. 
Он смеется, и мы оба замолкаем на несколько секунд, пока смотрим в меню. Я пытаюсь притвориться, что между нами нет неловкого молчания. Он сам захотел эту встречу, поэтому я жду, чтобы он заговорил. 
— Что ты собираешься заказать? 
Я смотрю на него и вижу его взгляд. 
— Еще не выбрала. А ты? 
Он откладывает меню. 
— Филе. 
Почти подсознательно я смотрю на цену на филе-миньон (прим: стейк из свиной, телячьей или говяжьей вырезки). Семьдесят два. 
Семьдесят два доллара за стейк. Последняя пара обуви, купленная мной, была не такой дорогой, и я носила ее почти каждый день в течение двух месяцев. 
Я прочищаю горло и смотрю в меню. Как бы я не хотела "рибай", все равно не могу оправдать потраченые за один ужин шестьдесят пять долларов. 
— Грибное ризотто звучит вкусно. — Цена за него намного меньше, чем на почти всё остальное в меню. 
— В стейк-хаусе? 
Я смущённо поднимаю плечи. 
— Риз, я угощаю, - мягко говорит он. — Бери всё, что хочешь. 
Я откладываю меню, и наш официант приходит, чтобы принять заказ. 
— Рибай, - говорю я. Брайан с гордостью кивает мне через стол, когда я говорю официанту, как я хочу, чтобы он был приготовлен. 
— А вы, сэр? 
— Я буду грибное ризотто. 
Я сижу в шоке, и рука взлетает к груди. 
Он улыбается мне, прежде чем возвращает взгляд к официанту. 
— Просто шучу. Я буду филе, средний прожарки. Он смотрит на меня через стол. — И грибное ризотто. 
— Да, сэр, - говорит официант, прежде чем уйти. 
— Тебе не нужно было этого делать, - говорю, смеясь от его шутки. 
Он подмигивает, и в то время как у большинства мужчин это выглядит жутковато, он выглядит милым. 
— Ты хотела ризотто. Мне бы не хотелось, чтобы ты чувствовала себя обязанной есть стейк. Таким образом, ты получила и то, и другое. 
Я улыбаюсь. 
— Спасибо. 
Неловкое молчание я решаю заполнить разговорами о пустяках. 
— Итак, что привело тебя в Вегас? 
— Много лет я и мои лучшие друзья работали на большого начальника. Мы втроем решили работать на себя. 
— Чем ты занимаешься? 
— Мы являемся технологической компанией, специализирующейся на аналитическом анализе. 
— Я знаю это из Гугла. Что это значит? 
Он хихикает. 
— В основном, мы просматриваем статистические данные и используем их для прогнозирования тенденций. Наша основная цель — кибербезопасность, но мы в процессе поиска нескольких консультантов в различных областях знаний. 
— Ты знаешь, как всё это делать? 
Он пожимает плечами и усмехается. Я игнорирую трепетание в животе, когда мой взгляд сталкивается с его дерзкой улыбкой. 
— Я не знаю, как всё это делается, - признается он. — Но я знаю, как вести бизнес. 
— Значит, ты деловой парень? 
Он кивает. 
— Мои двое друзей — IT-разработчик и творческий провидец. 
— Похоже, вы хорошая команда. 
— Нам нравится так думать. — Он пробегает пальцами по краю своего стакана с водой, следя за движением. 
— Откуда вы переехали? 
Его взгляд возвращается ко мне. 
— Из Чикаго. 
— Почему в Вегас? — Я задаю слишком много вопросов, но мне вдруг кажется, что я хочу знать о нём всё. 
Он поднимает плечо. 
— Азарт. Погода. Относительная близость к Калифорнии. Кроме того, здесь есть конференц-центр, и этот центр для всех видов бизнеса. 
— То немногое, что я вчера успела рассмотреть, выглядит красиво. 
Его пальцы снова движутся по стакану, и я наблюдаю за ними. Мысль о том, что он мог бы сделать со мной этими пальцами, охватила мой разум, а щеки покраснели. Мысленно я заставляю себя сосредоточиться на разговоре. 
— Наше месторазположение оказалось невероятным. У меня угловой офис с непревзойдённым видом, плюс два моих лучших друга работают по обе стороны от меня. 
— И твоя секретарша. 
— Келси замечательная. 
— Она великолепна. — Я играю с огнем. 
Он пожимает плечами. 
— Не замечал. 
Он даже не улыбается, когда это говорит, поэтому я склонна ему поверить, но он мужчина, и у него есть глаза... но это не важно. Я, конечно, не завидую ей. У меня нет причин. 
Нам приносят бутылку вина. 
— Как долго ты преподаёшь? - спрашивает он, после произнесённого тоста, чтобы узнать друг друга. 
— Пять лет. Я переехала сюда из Феникса, чтобы посещать университет Лас-Вегаса, и осталась после окончания обучения. 
— Я люблю Феникс. 
Я играю с ножкой своего бокала. 
— Мои родители и сестра все ещё там. 
— Но ты здесь? 
— Иногда независимость прекрасна. — Я хихикаю. — И моя лучшая подруга переехала сюда со мной. 
— Она всё ещё здесь? 
— Да. Мы живём вместе. 
Мы оба слышим сигнал мобильного из его кармана, но Фокс не обращает внимания. 
— У тебя только одна сестра? 
Я киваю. 
— А у тебя? 
— Сестра и брат. — Он отводит взгляд на секунду, прежде чем возвращается ко мне. — Оба старше. 
Мы замолкаем на несколько ударов сердца. Я делаю слишком большой глоток вина. Наше не-свидание проходит хорошо, но это всё ещё разговоры, ведущиеся при знакомстве. Он спрашивает: 
— Когда ты уходишь в летний отпуск? 
— Cегодня. Утром я отдала ключи. 
— Что ж, — говорит он, поднимая бокал, — позволь мне быть первым, кто поздравит тебя с окончанием очередного учебного года. 
Мы чокаемся бокалами. 
— Спасибо. 
— Что будешь делать летом? 
Я пожимаю плечами. 
— Иногда я преподаю в летней школе. Но не в этом году. 
— Мне бы хотелось, чтобы учителя, которые работали в моей школе, выглядели, как ты. 
Я хихикаю и поднимаю свой бокал, в основном, чтобы спрятаться за ним. 
— Прекрати. — Я делаю глоток. 
— Я серьёзно. Я ходил в частную школу с нудными стариками в качестве учителей. Я бы смотрел в центр класса весь день, если бы у меня преподавал кто-то вроде тебя. 
— Я не ношу такие платья в школу, — бормочу я. 
— Слава Богу. Не хочу, чтобы какой-то несовершеннолетний мальчик пожирал тебя глазами, когда ты будешь моей. 
Когда это будет? Он серьёзно? 
— Подожди минутку. — Я перевожу взгляд на него. — Я думала, что это не свидание. 
— Кто сказал, что это свидание? 
— Ты ведёшь себя слишком кокетливо для человека не на свидании. 
Он невинно складывает руки. 
— Эй, ты сама оделась таким образом. Как я должен сидеть здесь и притворяться, что ты меня не привлекаешь? 
Я хихикаю, а мои щеки горят. Я делаю ещё один глоток вина, надеясь, что это поможет. 
— Ты понимаешь, что каждый раз, смущаясь, ты пьёшь? 
Я качаю головой. 
— Нет, не понимала, но спасибо, что указал на это. 
Мы непринуждённо беседуем, когда приносят ужин. Я рассказываю ему о своих приключениях в школе, а он рассказывает о путешествиях по всей стране. 
— Расскажи мне о самом неловком случае во время преподавания, - говорит он. 
— О Боже. Наверное, как минимум три раза в день со мной такое случается. Только в прошлом месяце я ходила по аудитории, читая лекцию, и споткнулась о провод. Я упала прямо на попу. 
Он смеется. 
— Теперь ты расскажи мне что-то неловкое. 
— Общественные эрекции. — Он говорит, словно его это не волнует. 
Я хихикаю, но в груди трепещет при упоминании его тела. Его признание кажется слишком интимным. 
— Какие-то конкретные или в общем? 
Он кивает в подтверждение. 
— Конкретные и в общем. Однажды я проводил важную встречу, и она случилась без причины, сразу после того как я снял пиджак. Закончилось тем, что я стоял за трибуной, пока она не прошла. 
— О мой Бог! Неужели они действительно происходят без причины? 
— Всё время. 
— Как ужасно! Слава Богу, никто не может сказать, когда я возбуждаюсь. 
Он поднимает лоб. 
— Ты думаешь, никто не может сказать? 
— Думаешь, что можешь? 
— О, Риз, я знаю, что могу. 
Я сужаю взгляд. 
— Как? 
— Когда я впервые увидел тебя сегодня вечером, ты стояла перед рестораном. Твои зрачки расширились при взгляде на меня. Бум - завелась. Затем я наклонился, после того как получил по рёбрам. — От воспоминания я краснею. — Я прикоснулся губами к щеке. Ты покраснела, и бум - завелась. Чтобы закрепить успех, я подал тебе руку, и ты взяла её. Бум - завелась. 
Моя челюсть слегка открылась. Я, возможно, выгляжу дурой, но он меня возбудил. 
— Как ты понял, что я завелась? 
— Мелочи - то, как ты реагируешь на меня. Будучи бизнесменом, я научился изучать людей. Распахнутые глаза здесь, покрасневшие щеки там. Ты схватила меня за руку, как будто не хотела, чтобы я ушёл. Даже твои вопросы, которые ты задала ранее о Келси. Думаешь, я не заметил, но нет. Просто не собирался указывать тебе, пока ты не спросила. 
Я чувствую себя неудобно на стуле. 
— Раньше мне нравилось больше до того, как ты указала мне на это. И как ты стал экспертом по женщинам? 
— Я бы не назвал себя экспертом, — говорит он с усмешкой. — Но я изучаю людей. Мой дедушка многому научил меня, но у меня есть секретное оружие. Хочешь узнать, что это? 
Ярко-зелёные глаза? Густые волосы? Убийственная харизма? Единственное, что я могу предположить - гигантский член, скрывающийся под штанами, из-за которого становится тяжко в публичных местах в неожиданные моменты? Я выжидающе поднимаю брови. 
— Моя сестра. 
— Твоя сестра — секретное оружие? 
Он кивает. 
— Она тщательно обучила меня искусству обольщения женщин. 
— Разве она не упоминала первого правила - никогда не раскрывать свои секреты? 
Он засмеялся. 
— Упоминала, но я всегда был верен другому стандарту, что честность - лучшая политика. 
— Хорошо, если бы мы планировали что-либо помимо этого одного ужина, я бы сказала поблагодарить её от меня. 
Он выглядит разочарованным. 
— Если? 
— Твоим условием был один ужин. 
— И ты выполнила условие. Завтра я выпишу чек. Но я хотел бы снова тебя пригласить, на настоящее свидание, не на ночь, и на которое ты согласилась бы не из-за условий. 
Как раз вовремя я вижу человека, идущего через казино. С этого расстояния, сзади он выглядит точно так же, как Марк. Моё сердце раскалывается, и комок застревает в горле. 
Мужчина оборачивается. Это не он. Я должна была догадаться. Если бы это был он, то, несомненно, то его окружали бы обожающие его фанаты. 
Моё сердце учащённо забилось. 
Как бы мне не нравилось проводить время с Брайаном, я установила основные правила. То, что я только что заметила не-Марка - яркое напоминание о том, что я не готова. Я всё ещё эмоционально связана с другим, и это было бы несправедливо по отношению к Брайану. 
— Я не думаю, что это было бы хорошей идеей. 
— Звучит знакомо, - бормочет он. 
— Прости, Брайан. Это просто сложно. 
— Хорошо. Тогда никакого свидания. Но как насчёт нескольких друзей, которые тусуются в «Космополитан» в пятницу? 
— Что делают? 
— Танцы, азартные игры, если захочешь. 
— Я не знаю. — «Это звучит как свидание». 
— Тогда позволь мне поменять твоё решение. Я приведу двух друзей, и ты приведёшь двух подруг. Еда и напитки за мной. Деньги не имеют значения. 
Деньги не имеют значения? Люди ещё говорят такое дерьмо? Кажется, это так... покровительственно. Я решаю пойти. 
— Просто группа друзей. 
Он кивает. 
— Просто друзья. 
— Расскажи мне немного о своих друзьях, чтобы я знала, кого с собой привести. — Естественно я думаю о Джилл и Тесс. 
— Имеет ли это значение, если мы все просто друзья? 
Я пожимаю плечами. 
— Думаю, что нет. — Я смотрю в свою тарелку, когда задаюсь вопросом, действительно ли это хорошая идея. Наверное, нет, но слова вылетают до того, как мои мысли приходят в порядок. 
— Ладно, мистер Фокс. Мы договорились. 
Он сверкнул самоуверенной ухмылкой, и должна признать, что частично я хочу, чтобы он поцеловал меня, хотя я и настаивала, что я здесь не для чего большего, чем дружба. 
Он провожает меня до входа в ресторан так же, как встречал, когда мы вошли, и я беру его под руку, хотя он отметил, что это меня заводит. Он прав. Мне нравится быть рядом с ним. Мне нравится его опасный мужской запах: янтарный и земляной,- и уникальный Брайан Фокс. 
Он поворачивается ко мне и наклоняется вперёд, как будто собирается прижаться своими губами к моим. Я напрягаюсь. 
Вместо того чтобы поцеловать меня, он тихо говорит, когда его губы в сантиметре от моих. 
— Могу ли я спросить, что тут такого сложного, почему ты боишься моего поцелуя? 
— Ты мне нравишься, - шепчу я. 
Его губы поднимаются уголками вверх. 
— Это хорошо. Вот как это должно работать. — Я чувствую тепло, его дыхание на моих губах, когда он подвигается чуть ближе ко мне. 
— Вот почему я не могу. 
— Я тебе нравлюсь, но ты не можешь меня поцеловать? 
Я киваю, и он стоит так близко ко мне, что из-за ничтожного движения моей головы наши губы могут соприкоснуться. Я издаю мягкий вздох, и он закрывает глаза. 
— Извини, — мягко говорю я. Для зрителей мы - пара влюблённых голубков, которые хотят поцеловаться за пределами ресторана после прекрасного вечера. Для меня это - вечер, который я, конечно, не забуду в ближайшее время, но я не готова быть более чем друзьями с кем-нибудь. 
— Знаю, это не имеет смысла. Но я не хочу использовать тебя, чтобы забыть кого-то другого. 
Он отступает, разочарование слишком очевидно читается в его глазах. 
— Я понимаю. Позволь мне провести тебя до машины. 
Я киваю. 
— Ты действительно понимаешь? — спрашиваю я, когда мы идём на стоянку. 
— Да. Недавно у меня тоже закончились длительные отношения. 
— Из-за твоего переезда? — Я смотрю на его великолепное лицо, в настоящее время искаженное беспокойством. 
Он кивает, его взгляд сосредоточен впереди нас, отказываясь встретиться с моим. Хотела бы я поймать его, посмотреть, смогу ли я прочитать его эмоции хоть немного. 
— Лишь частично... 
— Были и другие причины? 
— Конечно. 
— Может, расскажешь подробнее? — Я знаю, что я любопытствую, но мне интересен человек, с которым я недавно познакомилась. 
Он хихикает. 
— Если ты собираешься уклоняться от моих вопросов о своих осложнениях, я пойду вперёд и поступлю так же. 
Я не должна обижаться, но я обижаюсь. Я хочу, чтобы он открылся мне, но я не открылась ему. Это нечестно. 
Я отдаю талон парковщику. Брайан достаёт свой бумажник, чтобы заплатить мой взнос, но я удерживаю его руку. 
— Ты уже угостил меня дорогой едой. Я позабочусь о парковке. 
— Ерунда, — говорит он, вручая несколько купюр парковщику, прежде чем у меня появляется шанс расстегнуть клатч. 
Я вздыхаю. 
— Ты не должен был этого делать. 
Он оборачивает руку вокруг моего плеча. 
— Мне захотелось. — Он мягко прижимается губами к моему виску, посылая прилив давления через все моё тело, к сокровенному местечку между ног. 
Подъезжает мой Форд, и разочарование проходит сквозь меня. 
— Это моя, — говорю я. 
Он проходит со мной к водительскому сидению, дав чаевые человеку, который привёз мою машину. 
Я собираюсь сесть в машину, но Брайан останавливает меня рукой. Он притягивает меня к себе и обнимает. Его голова опускается мне на плечо, заставая меня полностью врасплох. Я едва знаю его, но уверена, что вся эта идея дружбы никогда не сработает с нами. В воздухе слишком много потрескивающего сексуального напряжения. 
— Хочу тебя поцеловать. — Слова приглушены моими волосами, но я все же слышу их. 
Мои глаза горят, поэтому я их закрываю. Я тоже хочу, чтоб он меня поцеловал, но сегодняшний вечер состоялся, чтобы выполнить условие его пожертвования для школы. Здесь не должно быть желания большего и поцелуев. 
— Не сегодня, - прошептала я. Мне он нравится. Я не хочу играть в игры. Но прошла всего неделя после того, как я почувствовала себя эмоционально связанной с рок-звездой, мне надо больше, чем я думала. Мне нужно время. 
Он мягко целует меня в плечо, а затем отступает. Он уходит обратно в отель, не смотря на меня, не произнося ни слова. 

Шесть

   Громкий звонок телефона будит меня очень рано, и боль пронзает голову. 
По-видимому, я забыла отключить будильник, который ставила в течение учебного года. После того как я приехала домой прошлой ночью, я выпила бутылку вина и ныла Джилл, что не поцеловала его, а потом легла спать одна. 
Наедине со своими мыслями. Наедине с фотографиями Брайана Фокса, когда он сидел за столом напротив меня. Наедине с воспоминаниями о незабываемом вечере. 
В отношениях с Брайаном прослеживается интересная динамика. В то время как я убеждала себя, что не готова двигаться дальше, сегодня утром я проснулась с огромным сожалением,и не только потому, что я выпила слишком много вина прошлой ночью. 
Когда Брайан хотел меня поцеловать, я должна была позволить ему. Дура, что не сделала этого. Кто знает, будет ли ещё один шанс? Я недостаточно хорошо его знаю, чтобы утверждать, что он настойчив, заинтересован, или у него двадцать женщин, ожидающих в очереди. 
Я пытаюсь заснуть, отключив будильник, но это бесполезно. Я заставляю себя встать с постели и нахожу Джилл на кухне. Она пьёт кофе за кухонным столом, так же, как я пила вино прошлой ночью, и просматривает новости на планшете. 
Она выглядит так же плохо, как я себя чувствую, но сегодня ей нужно идти на работу. Однако я официально на летних каникулах. Это означает: дни у бассейна, перечитывая романтические романы, выпущенные за последний год с тех пор, как я читала вместо них студенческие эссе, и дневные напитки. 
Официально ответственная учительница Риз не работает в течение нескольких славных недель, и сейчас я объявляю это заманчивое лето Риз в Городе Грехов. Правильная Риз укомплектована планами уроков, а мне пора воспользоваться моей внутренней непослушной девушкой. Я знаю: во мне это есть. Хорошие прилежные девушки не заводят связи на одну ночь. Так что я буду копать глубоко и вытащу её, чтобы появилось стремление двигаться вперёд после той ночи. 
— Утро, — бормочет она. 
— Привет, — отвечаю, направляясь прямо к ибупрофену и стакану воды. 
— Почему так рано? 
— Я забыла отключить будильник. 
— Лохушка. 
Я бы посмеялась, если бы отчаянно не желала кофе. Я сначала налила сливки в чашку, а потом добавила кофе. 
— Есть что-нибудь интересное сегодня? 
Она кивает. 
— Сегодня делаю обзор предварительного шоу, которое открывает выходные. 
— Звучит весело. Твоя работа довольно крутая. 
— Эй, а ты — счастливая сука с отпуском во все лето. 
Я пожимаю плечами. 
— Я умная. Я выбрала правильную профессию. 
— Всё дело в перспективе. 
— Правда. Ты провела нас за кулисы к Vail. Это довольно круто. 
Она смеется. 
— И это привело тебя в постель Марка Эштона. Расскажи мне ещё раз, как это случилось? 
Я мечтательно вздыхаю, и кладу подбородок на руку. 
— Понятия не имею. 
— На что была похожа дорога в «Мандарин»? 
Я останавливаюсь, обдумывая её вопрос. Она моя лучшая подруга во всём мире. Я ей все рассказываю. Все. Но по какой-то причине дорога до его дома кажется священной. Я еще не готова поделиться этим - возможно, никогда и не буду. Поэтому я лгу. 
— Мы в основном целовались весь путь. 
Раньше я никогда не лгала Джилл, не в таком масштабе. Время от времени бывала маленькая ложь: «конечно, твои волосы выглядят мило с этими крошечными косичками, торчащими повсюду, как гнездо крысы»; или «блеск для губ - это идеальный оттенок жёлтого цвета для тебя»; или «эта неряшливая белая футболка выглядит очаровательно с леггинсами». Безобидная ложь, чтобы она чувствовала себя хорошо, но я никогда не говорила ей большей неправды. 

* * * * *

Утро быстро превращается в полдень, пока я прочитываю половину своего первого летнего романа. Я облокачиваюсь на спинку кровати и пишу смс Тесс. 
Я: У тебя есть планы на пятницу? 
Тесс: Ничего, чтобы я не могла отменить. А что? 
Я: Вчера вечером я встретилась с тем парнем. Он и его друзья - новенькие в городе и хотят прогуляться где-нибудь в пятницу. 
Через несколько секунд мой телефон звонит. 
— Прежде чем ты спросишь, — говорю я без приветствия, — я не спала с ним. 
Она смеётся. 
— Дилетантка. 
— Ты бы это сделала? 
— Мне даже не нужно знать детали, чтобы знать, что я бы это сделала. Практически плата за вкусную еду. 
— Боже, надеюсь, это неправда. 
— Его друзья горячие? 
— Не знаю, я знакома только с ним. Но руки прочь, Тесс, - предупреждаю я. 
— Хорошо, хорошо, - говорит она. — Но друзья. Мне нужно знать больше. И где ты познакомилась с этим парнем? 
— Он один из совладельцев компании, у которой я должна была просить деньги для сбора средств. 
— А я застряла с гребаной Беатрисой из "Молочной коровы”? 
— Его друзья - это два других совладельца. 
— Ого, хороший знак. Как называется компания? 
— FDB Тех. корп. Он сказал, что напитки за его счёт, и деньги - не проблема. 
— Сколько ему, семьдесят пять? Кто так говорит? 
Я хихикаю. 
— Интересно, как он заработал столько денег, не являющихся проблемой. 
— Если бы ты переспала с ним, ты бы знала намного больше. 
— Вероятно, ты права. 
— Ты должна была хоть отправиться с ним домой, чтобы проверить его жильё. Где он живёт? 
— Понятия не имею. 
— Дилетантка, — повторяет она. Мы прощаемся, и как только я завершающий звонок, пишу Брайану. 
Я: У меня есть две подруги, которые согласны присоединиться к нам в пятницу. 
Его ответ приходит быстро. 
Брайан: Они горячие? 
Я: Ну, сегодня на улице где-то тридцать три градуса, так что, думаю, да. 
Брайан: Хорошо. 
Брайан: Что ты наденешь? 
Я: Я уже решила, а ты можешь пока помечтать. 
Брайан: Ты права. После того как ты ушла от меня вчера вечером, всё, что у меня есть - это мои мечты. 
Я: Слишком навязчиво для «всего лишь друга». 
Брайан: Я могу быть просто твоим другом, но думаю, что ты потенциально больше значишь для меня. 
Я: Полагаю, я не могу исключать такую возможность. Разве ты не должен работать, вместо того, чтобы переписываться со мной? 
Брайан: Я универсален. 
Я: Что ты делаешь? 
Брайан: Сижу на скучном собрании. 
Я: Наверное, ты должен быть более внимателен. 
Брайан: Наверное. Но ты гораздо интереснее. Кроме того, я босс. 
Часть меня хочет сказать, что не могу дождаться встречи с ним, но меня беспокоит, что я уже в своих мыслях напридумывала о нем больше и лучше, чем он есть... поэтому я просто оставлю это. 

Семь

— Святое дерьмо, Риз, — бормочет Джилл рядом со мной. 
Моё сердце стучит в груди, когда я смотрю на него. Я не могу ответить на возглас Джилл, так как я восхищена человеком, который в течение последних двух дней занимал слишком много места в моих мыслях. 
— Кто из них Брайан? — спрашивает Джилл. 
— Посередине. 
— Тогда я возьму того, кто справа. — Она улыбается высокому долговязому мужчине с карими глазами - абсолютно её типаж. 
— Я без колебаний беру оставшегося, - говорит Тесс, глядя на третьего мужчину, белокурого, голубоглазого, мускулистого. 
Мы ждём их у входа в казино «Космополитен», и я не могу не думать, что это несправедливо, что трое мужчин, которые выглядят так, словно вокруг них крутится Вегас, горячие и холостые. Все трое одеты для ночной тусовки, и только от вида Брайана Фокса внизу живота зарождается воздушный шар желания, превращаясь в потребность. 
Они идут к нам, все трое - мощные и уверенные, и Брайан подходит прямо ко мне, сердце громко стучит в груди. Я уверена, что, несмотря на шум казино, его слышно. Он движется ко мне, чтобы обнять, но из-за моей нервозности, что вижу его снова, я полностью пропускаю намёк на это. Я с опозданием протягиваю руку, и вместо объятия, которого он ожидал, моя рука случайно задевает его промежность. 
Мои глаза увеличиваются, и он хихикает. О господи, настанет ли время, когда мне не придётся смущаться перед этим человеком? 
Он игнорирует мою бестактность, и, честно говоря, я как безумная аплодирую ему за это. Моё лицо краснеет, и в голове раздаётся громкий жужжащий звук, и из-за полного унижения я не могу проглотить слюну. 
Этого непреднамеренного предосмотра было достаточно, чтобы сказать мне, что он скрывает серьёзное достоинство под тёмными синими джинсами. 
— Рад снова тебя видеть, — пробормотал он мне на ухо. 
Стремление поцеловать его почти невыносимо, но мы же просто друзья. 
Да, правильно. 
Брайан представляет. 
— Это Райан Беккер, - говорит он, кивая в сторону того, кого присмотрела Джилл, - и Джейсон Дэвис. 
— Райан и Брайан? — Спрашивает Тесс. — Разве это не запутывает? 
Они оба смеются. 
— Это так, - говорит Брайан, — все называют нас по фамилии. 
— Итак, Беккер и Фокс? — спрашивает Тесс, указывая на каждого из них по очереди. Они кивают. — И Дэвис? — спрашивает она, указывая на Джейсона. 
— Джейсон, — отвечает он. Она находит место рядом с ним, включая режим Тесс-очарование так, как может только она. 
Вшестером мы сначала направляемся к бару. Первый раунд - за Брайаном, второй - за Беккером. К тому времени, когда Джейсон платит за третье, мы болтаем и смеемся, как будто знаем друг друга годами. Брайан предлагает сыграть в какой-то блэкджек, и мы следуем за ним к столам. У меня нет денег, чтобы выбрасывать их на блэкджек, ну и у Джил или Тесс тоже нет на самом деле, но это будет бесплатное развлечение для нас. Мы все заметили, что для наших мужчин это не деньги, они бросают их, как конфеты. 
Тэсс сидит рядом с Джейсоном, и дилер смотрит на неё взглядом, который ясно говорит, что «ты не можешь сидеть здесь, если не играешь». Она игнорирует его и остаётся в кресле, чтобы она могла флиртовать. Я не сомневаюсь, что сегодня вечером она вернётся домой вместе с ним. 
Мои взгляд устремляется к маленькой табличке с указанием требований к расходам на стол, и я задыхаюсь, когда вижу стодолларовую минимальную ставку. Каждая игра Брайана стоит, как продукты на неделю для меня. 
Наличие таких денег для меня невообразимо. Самое большее, я тратила на блэкджек двадцать долларов, и только потому, что я была в ударе, в то время у меня было более ста долларов. Я все ещё помню, как дрожали руки, когда я думала о том, что ещё можно купить за двадцать долларов. К счастью, я выиграла, а потом обналичила свои фишки. 
Сто долларов за ход кажется безумным, но как только Брайан меняет деньги, и дилер подталкивает к нему стопку фишек, он складывает две фишки вместе. Он ставит двести долларов на кон блэкджека, и я думаю о том, как надолго я могу растянуть двести долларов. 
Брайан проигрывает в первой раздаче. Дилер забирает две чёрные фишки, но Брайан даже не хлопает ресницами, когда кладёт ещё две фишки на свой маленький круг. 
Наблюдать, как кто-то тратит такие деньги, как будто это ничего не значит, для меня странно. Это так чересчур, так сумасшедше. Я не знаю, сколько ему лет, но ему не может быть больше тридцати. Каким образом у парня в его возрасте появляются такие деньги? 
Беккер и Джейсон сидят рядом с ним, бросая фишки так же, как и Брайан. Они не слишком беспокоятся о том, чтобы сэкономить деньги, хотя они только открыли совершенно новый бизнес прямо в сердце Лас-Вегаса. 
После нескольких раздач все трое уже потеряли не менее тысячи долларов. 
Тысяча долларов – это целая моя зарплата. 
Не моё дело, как он тратит свои деньги, но это так далеко от моего мира, что трудно принять, как этот парень мною интересуется. Он оборачивается, и его взгляд падает на меня. Он жестом показывает, чтобы я подошла немного ближе, поэтому я делаю шаг к нему и кладу руку ему на плечо. Его рука ложится поверх моей. Я смотрю на карты, когда дилер бросает их перед каждым игроком, почти чувствуя, что я сама играю, так как я очень близка к действию. 
Его первая карта - король, а вторая карта - туз. 
Я издала небольшой возглас возбуждения, но Брайан не реагирует, пока дилер не переворачивает свою карту. Это семерка. Брайан поворачивается к Беккеру, и они ударяют кулаками. Затем он оборачивается. 
— Ты, должно быть, мой талисман на удачу, — мягко говорит он мне. 
Я не уверена, почему эти слова посылают импульс желания и почему у меня появляется внезапное желание поцеловать его. 
Кажется, что карты поворачиваются к нему лицом, когда моя рука приземляется на его плечо. Он быстро возвращает потерянные деньги, и фишки начинают складываться все выше и выше. Всё это время он сохраняет спокойствие. В конце концов, у человека, сидящего справа, заканчиваются фишки, и когда он уходит, Брайан смотрит на меня, затем кивает на пустое место. 
— О, нет, - говорю я, качая головой. — Я не могу себе этого позволить. 
Он подталкивает стопку своих фишек к пустому креслу. 
— За мой счёт. 
— Я не могу. 
— Почему бы и нет? - бросает он вызов. Он берет одну из фишек и помещает её в круг перед свободным сиденьем, так что теперь у него триста долларов на столе. 
— Если ты не сядешь, я просто сыграю на две раздачи. 
— Я не хочу потерять твои деньги. 
Он смеётся. 
— Я подскажу, что тебе делать. 
Я вздыхаю. 
—Хорошо. — Сажусь в кресло, а Джейсон встаёт. 
— С меня хватит на сегодня, — говорит он. Тэсс берёт его под руку, и они исчезают в направлении бара. 
Брайан кладёт еще одну фишку поверх той, что передо мной. Мои руки дрожат, когда я смотрю, как дилер бросает мне карту. Четверка. Это чёртова четверка. Брайан получает туз. 
Моя вторая карта - семь. 
— Удваиваю, — говорит Брайан, кивая в мою кучу. 
— Ты даже не увидел, что у дилера есть! 
Он наклоняется ближе, как будто расскажет мне секрет. 
— Вот почему это называется азартные игры. 
Я подталкиваю еще две фишки рядом со своей кучкой. Когда дилер переворачивает мою карточку, открывается десятка. 
Славная, красивая десятка, которой я только что выиграла и принесла Брайану четыреста долларов. 
Я вскрикиваю от шока, испытывая волнение в груди. Я слышала, как Джилл подбадривает нас, и Брайан наклоняется и прижимается губами к моей щеке. 
— Видишь? Талисман удачи, — говорит он. Возбуждение в моей груди превращается в нечто более темное, сексуальное, поскольку Брайан пододвигается ближе ко мне, и я чувствую пряный амбровый запах его геля после бритья. 
Дилер платит мне чёрными фишками, чтобы они соответствовали остальным на столе передо мной. Брайан кладет ещё по одной фишке в две кучки перед каждым из нас. Моя ставка и его, шестьсот долларов Брайана Фокса лежат на столе, и можно легко их смахнуть, будто ничего и не было. 
Мы оба побеждаем, и Брайан снова раскладывает. 
Я волнуюсь. Мои руки дрожат, и грудь нервно напрягается, пока я жду раздачу карты. Волнение от четырехсот долларов за одну ставку блэкджека не похоже ни на что. 
Мы оба снова побеждаем, и я не могу сдержать вскрик, когда это происходит. Брайан кладет еще по одной фишке, так что теперь мы ставим по пятьсот каждый. 
Это не может быть реальностью. 
Всего несколько дней назад я заканчивала выпускные экзамены, просчитывая, может ли мой текущий доход выдержать новое платье. Теперь я выбрасываю пятьсот баксов в карты, пусть и чужие. Я могла бы купить пять платьев за такие деньги. Или одно, но очень хорошего качества. 
Некоторое время мы играем, и в итоге Брайан подталкивает свои фишки к дилеру и предлагает мне сделать то же самое. Беккер тоже обналичивает. Дилер звонит супервайзеру, прежде чем даёт нам несколько оранжевых фишек – фишки такого цвета я никогда раньше не держала в руках. Как только мы встаем, я передаю свои фишки Брайану. 
Он берёт две оранжевые и отдаёт их мне. 
— Две тыковки для тебя. 
— Тыковки? — спрашиваю я. 
Он кивает. 
— Так они называют фишки в тысячу долларов. 
— Ты сумасшедший? Я не возьму твои тыковки. Я не могу. 
— Почему нет? Ты их честно выиграла. 
Я качаю головой. 
— Тебе не нужно давать мне деньги. 
— Я не даю тебе деньги. Я дал тебе возможность выиграть. 
Я закатываю глаза. 
— Просто забери свой выигрыш. 
Он перекладывает фишку в ладонь одной руки, прежде чем притянуть меня ближе к своему телу. Это первый раз, когда он обнимает меня так близко, и я не могу игнорировать его стояк, упирающийся в моё бедро. Думаю, денежный выигрыш заводит его, но боль между моими ногами говорит мне, что это же происходит и со мной. Или это, может быть, просто Брайан, стоящий рядом, его запах, его возбуждение и желание преодолеть трагическое блаженство того, что случилось меньше недели назад. Желание почувствовать себя рядом с кем-то, кого я люблю, с кем-то, кто сможет со мной быть дольше, чем на одну ночь. 
Он наклоняется к нашему объятию, грубая щетина на его подбородке царапает мою щеку. 
— Скажи, что следующая часть нашей ночи - это номер в гостинице. — Его голос напряженный и с хрипотцой. 
Я смеюсь и нежно отталкиваю его от себя, в основном потому, что, если я этого не сделаю, я не уверена, смогу ли сдержать своё обещание продвигаться медленно в отношениях с ним. 
— Ты в порядке? — спрашивает Джилл, когда мальчики продвигаются к кассе. 
Я киваю. 
— Да. 
— Думаешь о прошлых выходных? — тихо спрашивает она. 
— Постоянно, — бормочу я. 
— Если это поможет, Брайан горячий. И он не скрывает, насколько заинтересован тобой. 
— Кажется, я тоже заинтересована. 
— Думаешь? 
Я пожимаю плечами. 
— Я считаю, он готов быть больше, чем просто друзьями. — Я показываю воздушные кавычки на фразу только друзьями. 
— А ты нет? Я имею в виду, насколько жарко было наблюдать за этими деньгами? 
— Я просто хочу, чтобы все происходило медленно, — говорю я. 
— Я поняла. Но не слишком затягивай, ты оттолкнешь его и потеряешь свой шанс. 
Она права, и я это знаю. Я не могу вычеркнуть мимолетные изображения ночи с Марком из головы. «Мандарин Ориентал» находится прямо по соседству с местом, где мы сейчас находимся, и я не могу не задаться вопросом, в Вегасе ли он сегодняшним вечером, остался ли в своём пентхаусе, наблюдая за отелем, где я сейчас стою. Думает ли он обо мне столько, сколько я о нём. 
Не прошло и недели, но не похоже, что я когда-нибудь увижу его снова. Время двигаться вперед. 
С этой мыслью в голове, я разрешаю своим губам образовать большую улыбку, предназначенную только для Брайана. Я меняю мнение по поводу медленного покорения, нужно перестать отрицать это, мне стоит пройти мимо призраков прошлого, независимо от того, как недавно эти призраки появились в моей жизни. 

Восемь

Танцпол представляет собой влажную массу тел, и я пьяна. 
Как только я решила, что не хочу медлить, что-то щёлкнуло внутри меня и подтолкнуло проснуться. Я увидела свою жизнь с новой точки зрения, и увидела, что я сама себе злейший враг. Я отказываюсь и дальше так с собой поступать. 
На этой ноте я заказываю водку первой в клубе, хотя я все ещё была навеселе от напитков, которые у нас были до блэкджека. Я вливаю в себя первый стакан и начинаю второй, и теперь мои запреты сняты. Я могу думать только о том, как бедра Брайана сливаются с моими, мне бы хотелось разделить постель с ним. 
Когда через динамики раздаются знакомые звуки плавного голоса Марка Эштона, песни Vail, лидирующей в топ-чарте, я уже настолько пьяна, что их песня не заставляет меня плакать. 

Думаю, нужно создать несколько новых воспоминаний об этой песне, точно так же, как когда я надела золотое платье на свой первый ужин с  Брайаном, чтобы заменить старые промахи. 

— Мне нравится эта песня, — говорю я, а потом откидываю голову и начинаю выкрикивать слова, которые я так хорошо знаю. Брайан наклоняется вперёд, чтобы уткнуться носом в мою шею, щетиной оставляя обжигающие следы на моей шее и воспламеняя дикую страсть в моей груди. 

Я благодарна алкоголю. Он помогает мне принимать решения, с которыми мой трезвый ум не соглашался, но то, мне это нужно. Кажется, что я, наконец, ясно думаю, выйдя из образа хорошей девушки в скрытую шалунью, которая всегда была тиха внутри меня. 

Я опускаю голову, и он в сантиметрах от неё. Я наклоняюсь вперёд и прижимаюсь губами к его губам, словно это самая естественная вещь на свете. 

Сначала я не уверена, несмотря на алкоголь. Его губы твёрдые и мягкие, это противоречие, которое кажется абсолютно правильным, но я веду здесь. Я та, кто поцеловал его. 

Я, может быть, осторожна, но он нет. Он горячий и уверенный, толкается бёдрами, крепче прижимая меня, чтобы показать, что он хочет этого ... хочет меня. Его руки оборачиваются вокруг меня, когда наш робкий поцелуй обостряется. 

Его рот открывается мне, и тогда музыка останавливается, или она продолжает играть, но остаются лишь мои инстинкты. Я встречаю его бедра, когда они надавливают на меня, наши тела прижаты друг к другу, страсть овладевает нами. Мои руки тянутся, чтобы дотронуться до его волос. Они мягкие и густые, и я наслаждаюсь, оборачивая несколько прядей вокруг кончиков пальцев. Его руки сжимают мою спину, кончики пальцев впиваются в обнаженную плоть, как будто это единственный способ, который может помешать ему обнажить меня посреди переполненного танцпола. 

Он прекращает наш первый поцелуй и восстанавливает дыхание, а я задыхаюсь. 

 Прислоняется ко мне, захватывая меня в объятия, и касается носом шеи. И поворачивается так, что его губы возле моего уха. 
— Я хотел сделать это с того утра, когда ты столкнулась со мной, выходя из лифта. 

Я думаю, что тоже этого хотела, но мне было страшно, я была слишком потеряна, слишком глупа, чтобы увидеть то, что было прямо передо мной. Он отличный парень, но я  отталкивала его, потому что не могла перестать думать о несбывшейся мечте. 

Но я больше не позволю себе быть глупой. 

— Так много всего, чтобы медлить, — бормочу я. 

Он смеётся, затем берёт мою руку. 
— Пойдём со мной, — говорит он. — Я хочу показать тебе кое-что. 

Он ведёт меня через массу потных тел в другую комнату клуба. 

Охранник машет нам так, будто знает Брайана. Здесь меньше людей, чем на  танцполе, и тише. Он чувствует себя более свободно, хотя мы определенно не одни. 

Комната напоминает мне библиотеку. Я следую за Брайаном к стене шкафов, заполненных книгами. Мы проходим длинный бар из ореха, деревянные бильярдные столы с бордовым войлоком и несколько мягких сексуальных кожаных клубных стульев, окружающих небольшие кофейные столики. Здесь тепло и уютно, тут я могла бы свернуться калачиком в одном из уютных кожаных кресел с книгой на несколько часов. Вы никогда бы не догадались, что это часть ночного клуба, фактически, даже не слышно музыки по соседству, пока кто-нибудь не откроет дверь. 

Брайан ведет меня к стене книгами. 
— Какая твоя любимая книга? —  спрашивает он. 

Я пожимаю плечами. 
— Как можно выбрать только одну? 

Он смеётся. 
— Мне нравится всё у Стейнбека. Моя любимая, вероятно, "К востоку от Эдема". 

— Почему? 

— Я многому научился у него. В работах Стейнбека столько слоёв. 

— Я нахожу эту книгу немного темной. 

- Почему? 

— Он сказал, что любовь делает людей подозрительными. 

— Разве это не так? — Он пожимает плечами. — Он говорил и что-то о злых, ужасных вещах, растущих внутри нас всех. 

— И на этом я собиралась рассказать тебе, что моя любимая книга - эротический роман. 

Он хихикает. 
— Тебе нравится те, где есть доминанты и сабмиссивы? 

Я небрежно пожимаю плечами и притворяюсь, что не чувствую, как краснеют мои щёки. 
— Конечно. Я все читаю. 

— Ты так же относишься к сексу? —  спрашивает он, его голос низкий и твёрдый. 

Слава богу, я пьяна для этого разговора, потому что не думаю, что могла бы спокойно говорить о сексе так легко с тем, кого я почти не знаю. 
— Ты спрашиваешь, хочу ли я, чтобы надо мной доминировали? — Я не совсем уверена, как ответить. Я далека от покорности, но и не против, когда мужчина хочет взять на себя ответственность. — Не как образ жизни. 

— Но иногда это хорошо? —  спрашивает он. Его голос хриплый и теплый. 

Я нервничаю. 
— А что, ты доминант или что-то в этом роде? 

Он смеётся, но без всяких следов нервов. 
— Нет, я нет, но я получаю удовольствие от принятия решений. 

Я поднимаю бровь, радуясь приглушённому свету в этой комнате, который прячет мои горящие щеки. 
— Мне тоже нравится, как это звучит. 

— Похоже, мы подходим друг другу. 

— Я думаю, мы увидим. 

— Мы увидим? 

Я киваю. 
— Да. 

Он смеётся. 
— Ты мне нравишься, Риз. 

— Ты говоришь это уде не в первый раз. 

— Если я буду говорить это чаще, возможно, я начну нравиться тебе. 

— Да. Или, может быть, уже начал. 

Он одаривает меня горячей улыбкой, 
способной сразу расплавить мои трусики, что и происходит. Я поражена. 

Он наклоняется и прижимается губами в мягком поцелуе к моим губам. Это происходит не так как на танцполе всего несколько минут назад, но между нами определённо что-то происходит. Это начало чего-то нового - бабочки, волнение, нервы, покалывания. Ощущение, которое, ты надеешься, будет всегда, хотя знаешь, что со временем оно исчезнет. 

Я следую за Брайаном к бару, когда в моей груди расцветает надежда. Он берет нам еще по напитку. Мы находим свободный стул, но только один, стоящий отдельно сбоку комнаты, в тихом углу. Он садится и похлопывает по колену, и я осторожно приземляюсь на его колени. В конце концов, я в коротком, узком платье, а мы едва знаем друг друга. Он смеётся прежде чем притягивает меня ближе, и я стараюсь, чтобы мои ноги были сжаты, потому как я не хочу сверкать прелестями в библиотеке. 

Я напоминаю себе, что это лето большого греха Риз. Я осторожно поворачиваюсь, намеренно скользя задницей по эрекции, которая впивается в неё, и глотаю свой напиток, пытаясь изо всех сил вести себя так, словно всё хорошо и нормально, как будто мы знакомы несколько лет. 

Я облокачиваюсь на него и чувствую жёсткий пресс, скрытый под его рубашкой, он покоряется и прогибается под моей рукой. Мужчина наклоняется ко мне и утыкается в шею, а затем кончики его пальцев начинают медленно подниматься по моему бедру, пока не достигают края платья. Он продолжает двигаться, и мои веки дрожат, закрываясь от его прикосновения. Я прижимаюсь к нему сильнее и издаю низкий стон, когда мои ноги автоматически раздвигаются, и боль, которая преследовала меня всю ночь, начинает вспыхивать в невыносимом огне. 

Я поворачиваю голову, поймав его губы своими, желание бушует внутри меня, и боль становится мучительной. Он целует меня с твердой уверенностью, углубляя нашу связь языком, когда один из его пальцев рывком касается моих трусиков, как будто он берет меня прямо здесь, посередине клуба, в кресле, где кто угодно может увидеть нас. 

Это ужасает меня, особенно учитывая, что я чувствую себя слишком старой, чтобы стянуть платье, и я панически боюсь, что могу наткнуться на родителя своего студента ... но я хочу этого. Я хочу, чтобы он засунул свой длинный палец прямо в меня, чтобы двигал им туда и обратно, доводя меня до оргазма. Это не займет много времени. Он подталкивал меня к краю всю ночь. 

Это только вопрос времени, и клуб вокруг нас исчезает, так как все мои ощущения сфокусированы на его губах, его руке, его пальцах. 

— Вот где вы двое! 

Прерывавший голос знаком, он прерывает момент, предназначенный для уединения за закрытыми дверями, а не для центра ночного клуба. 

Наш поцелуй прерывается, и мои глаза трепещут. Лицо Брайана нависает передо мной, в нескольких дюймах от моего, и его взгляд тоже выражает разочарование, которые чувствую и я. Он прижимается в ещё одном мягком поцелуе к моим губам и небрежно опускает руку, прежде чем повернуться в сторону оскорблённого голоса. 

— Я хочу потанцевать с тобой, — говорит Тесс, пожимая плечами. — Пойдем, найдем Джилл. 

— Мне здесь очень комфортно, - говорю я, но это бесполезно. Она стягивает меня с коленей Брайана и выталкивает обратно в главный зал. 

Я оборачиваюсь и извиняюсь перед Брайаном. 

— Что творится с вами двумя? — требует Тесс, как только мы выходим из предела слышимости. 

— Ничего с тех пор, как ты нас прервала. 

Она сужает глаза на меня. 
— Прямолинейная и ограниченная Риз Брэди становится непристойной посреди клуба? Я на это не куплюсь. 

Ей и не нужно покупаться, насколько я могу судить, но часть меня рада, что она прервала нас. Как бы я ни хотела, чтобы Брайан взял меня прямо в этом кресле, это было бы неправильно. 

Не тогда, когда я не могу перестать думать о другом человеке, независимо от того, как бы я не пыталась убедить себя в обратном. 

Девять

Я не переспала с ним. Как сказала бы мне Тесс, это был дилетантский поступок. 
Фактически, я не сделала ничего большего, кроме поцелуя, и немного отдалась чувствам на стуле в библиотечном зале, и я считаю это нормальным. Мы танцевали, пока у нас не заболели ноги, и идея отправиться домой с малознакомым мужчиной стала казаться менее привлекательной, чем раньше, в разгар алкогольной дымки. 
Я просыпаюсь от звука телефона, уведомляющего о новом сообщении. 
Брайан: Мне нужно снова тебя увидеть. 
Я: Смс в такое раннее время не приведет тебя к моей благосклонности. 
Мой телефон звонит через секунду, и его имя мигает на экране. Я прочищаю горло, прежде чем ответить. 
— Алло? 
— Ты ведь осознаешь, что уже перевалило за десять часов? 
— Неа. 
Он смеется. 
— Уже не рано. Я хотел позвонить тебе четыре часа назад, когда проснулся, но решил побыть джентльменом. 
— Тебе следовало подождать ещё часик. 
— Утром ты ворчливая, — поддразнивает он. 
— А ты слишком бодрый. Что я могу сделать для тебя? 
— Когда я смогу увидеть тебя снова? 
— В любой будний день после одиннадцати утра. 
Он снова смеётся, и мне нравится, как его смех согревает мою грудь. 
— У тебя есть планы на следующую субботу? 
— Не знаю. — Бормочу в подушку, и он смеётся надо мной. Обычно я не такая стерва по утрам, но, может быть, у меня похмелье. 
— Я арендую кабинку в Мандалай-Бэй, и хочу, чтоб ты там была. 
Я сажусь немного прямее и сосредотачиваюсь на том, о чем он спрашивает меня. День у бассейна в Мандалае звучит, как день на небесах. 
— Приводи своих подруг. Бек и Джейсон не переставали говорить о них. 
Я смеюсь. 
— Я посмотрю, что смогу сделать. 
— Мне жаль, что я не увижу тебя раньше субботы, но на этой неделе мне нужно уехать из города по работе. 
— Все в порядке. У меня большие планы. 
— О, да? Какие же? 
— Отсыпаться. 

* * * * *

Позже, во время обеда с Тесс, я упоминаю о предложении Брайана. 
— Тебе было бы интересно провести выходные у бассейна в Мандалай-Бея в следующие выходные? 
— Чертовски. Да. Ты была там в бассейне? 
Я качаю головой. 
— Это лучший бассейн во всем Вегасе. Там есть пляж, и нет недостатка в восхитительных мужчинах. 
Я закатываю глаза. 
— Наверное, тебе следует знать, что это приглашение Брайана, и Беккер с Джейсоном тоже будут. 
— И что? — Она делает глоток своей диетической колы. — Мы всего лишь потрахались. Мы же не официально вместе, ничего такого. 
— Подожди. — Я поднимаю обе руки, как будто говоря ей остановиться. — Что? 
— Что? — Она смотрит на меня невинно. 
— Ты переспала с Джейсоном? 
— Конечно. Я же сказала, что это практически плата за ночь. 
— Когда? Где? И... что? 
Она смеётся. 
— Я пригласила его к себе. Ты была слишком занята, засунув язык в горло лисьего Фокса, прощаясь. (прим: Фокс (fox) - лиса) 
— Окей, как это было? 
Она пожимает плечами. 
— Хорошо. 
— И все? Обычно у тебя гораздо больше прилагательных. 
— Это было потрясающе, ок? Но мы остановимся на обычном «хорошо». 
Я не могу сказать, по её вине или его, но она, похоже, не в восторге от этого. Она меняет тему. 
— Кстати, по субботам в отеле играет тяжёлый рок. Билеты распроданы, но вероятно, я смогу найти несколько. Хочешь пойти? 
— Как думаешь, ты могла бы достать шесть штук? Мы бы смогли сходить после бассейна. 
Она выглядит немного сконфуженно. 
— Не знаю. 
— Что случилось, Тесс? 
Она качает головой. 
— Ничего. Я просто не хочу проводить с ними целый день, а затем и ночь. 
— Почему нет? 
— Потому что мы их не знаем. Слишком много времени с людьми, которых мы едва знаем. 
— Мы будем вместе. Кроме того, разве ты не узнала Джейсона получше после прошлой ночи? 
Её взгляд направляется в мою сторону, и я думаю, что задела за живое. 

* * * * *

В политической игре, встречаясь с кем-то новым, я решаю повременить с сообщением Брайану о стоящем шоу до завтра. Мы решаем, что субботний вечер будет девичником в нашем доме. 
С новейшим фильмом Райана Рейнольдса, снятым Netflix, и лаком для ногтей в таком количестве, что хватило бы заполнить салон красоты, мы с Джилл приводим в порядок наши ногти, пока сплетничаем о прошлой ночи. Джилл уже отдалась мыслям о следующих выходных, хотя мы ещё не обговорили окончательные планы. 
— Он мне нравится, Риз. — Она поднимает три розовых почти одинаковых лака и пытается выбрать, какой из них использовать. 
— Ты знакома с ним всего один вечер. 
— Возможно, это всё, что мне нужно. — Она избегает зрительного контакта, когда садится отполировывать ногти, стесняясь, что у неё такие сильные чувства после одного вечера. 
Её слова сильно ударяют по моим чувствам. Ей был нужен всего один вечер? Я отмахиваюсь от этой мысли. 
— Думаешь, ты готова к чему-то новому? 
Она передергивает плечом. 
— Думаю, да. Прошло уже полгода после Адама. 
— В любом случае, нет временного ограничения. — Я подбираю один из лаков, которые она поставила, и изучаю. 
— Я знаю. Просто хочу двигаться вперёд. Мне надоело, что я застряла в странном месте, что я не доверяю мужчинам, потому что один парень обманул меня. Я думаю, что Беккер может быть правильным парнем, чтобы двигаться вперёд. 
— После одной ночи? 
— Посмотрим. Он симпатичный, умный, и забавный. И он хорошо целуется. 
Я хихикаю. 
— Ну, тогда у него открыты все пути. 
— Что насчёт тебя? 
Настало время мне избегать зрительного контакта. 
— Что насчёт меня? — спрашиваю я, шлифуя ногти, которые не нуждаются в шлифовке, но мне нужно на чём-то сосредоточиться. 
— Как обстоят дела с Брайаном? 
— Я не уверена. В одну минуту я готова отдаться страсти с ним, а в следующую — тяну себя обратно. 
— Почему? — Она настаивает. Она знает ответ, и я ненавижу, когда следственная часть её личности проникает в наши разговоры. 
— Ты знаешь почему. 
— Марк? — Она произносит его имя тихо, словно это смягчит удар от того, что я услышу его имя. 
Это не смягчает. 
— Да. — Я изучаю свои ногти, отказываясь смотреть в её сторону. 
Я слышу грубый звук пилки для ногтей с её стороны. 
— Прошла только неделя. Нет нужды торопиться, стремясь во что-то другое. 
— Я продолжаю думать о том платье, которое я хотела, — задумываюсь я. 
— Платье? Какое платье? 
Я, наконец, кладу пилочку и выдыхаю. 
— Я хотела купить платье в течение нескольких недель. Каждый раз, находясь в торговом центре, я заходила в магазин, чтобы посмотреть на него. Оно великолепно, идеально подходит для лета. Я думала о каждом возможном мероприятии, на которое я могла бы его надеть. Цена был немного великовата, и я ждала следующую зарплату, чтобы разориться и побаловать себя. Когда я пошла его покупать, мой размер был продан. Они проверили для меня онлайн, но они все куплены. Ни одного в наличии. Закончились. 
— Какое это имеет отношение к Брайану? — Она кладёт свою пилочку и берёт один из розовых лаков. 
— Что, если я буду ждать этого отличного парня, пока не буду готова, а потом его больше не будет там? 
— Если он тот самый, то всё ещё будет ждать. 
Она права, но этот разговор заставил меня понять, что мне не стоит терять время впустую. Во всяком случае, я не увижу его до следующих выходных, но я напишу смс, которое думала оставить на завтра. 
Я: У тебя, Беккера и Джейсона есть планы на субботний вечер после бассейна? 
Брайан: Я проверю. А что? 
Я: В отеле будут выступать исполнители тяжелого рока. Тесс попытается достать билеты. 
Он отвечает через несколько минут, поэтому я предполагаю, что он спрашивал своих друзей. 
Брайан: Мы в деле. Скажите Тесс, чтобы не беспокоилась по поводу билетов. Я их возьму. 
Я: Они распроданы. 
Брайан: Знаю. Я займусь этим. 
Тайны продолжают расти. Для него деньги не проблема и у него есть доступ к аншлаговым концертам. Кто этот человек и почему он так заинтересован во мне? 

Десять

В субботу утром, идя по Мандалай-Бей, чтобы встретиться с мужчинами, мои предательские мысли возвращаются к последнему разу, когда я была в этом отеле. Плакаты, рекламирующие предстоящие выступления групп, украшают стены. 
Я замираю возле одного из таких плакатов, словно почувствовав, что человек в центре изображения смотрит на меня, точно так же, как я стояла напротив сцены и смотрела на него. 
Ни на одном из рекламных плакатов нет Vail, ведь их концерт уже прошел, но образ их солиста всё ещё горит в моём сознании. 
Я продолжаю думать, что могу увидеть, как он сидит за одним из игорных столов в Блек Джек или выходит из какого-нибудь бара. В ту ночь, которую я провела с ним, он выпал из образа недосягаемого рок-бога вплоть до человеческого уровня, пусть и на несколько часов. 
Но теперь он вернулся к образу недоступного рок-бога, с которым любая женщина с удовольствием провела бы ночь. С мужчиной, который работает на сцене, как никто другой, с тем, кто реально был звездой ток-шоу и чьё имя стало известным. 
Заметив мужчин возле входа в бассейн, я выталкиваю прочь нездоровые мысли. 
— Почему бы вам всем не отправиться в бассейн, пока я зарегистрирую нас? — говорит Брайан. 
— Я пойду с тобой, — отвечаю. Я возвращаюсь к странной динамике, желая быть с ним, против крайней нерешительности начать что-либо новое, к чему я не готова. 
Однако за неделю вдали от него я кое-что поняла: мне он очень нравится. 
Я боюсь признать, как часть меня чувствует, что именно это мне нужно, чтобы двигаться дальше с той ночи, которая ещё так свежа в моём сознании, хотя прошло уже две недели. Я не хочу вспоминать об этом, но держусь за память как за спасательный круг. Я ходячее противоречие. 
Брайан берёт меня за руку, когда мы направляемся к стойке регистрации. Набрав несколько клавиш, администратор сказала: 
— Вы зарезервировали солнечную виллу на третьем этаже. Там частный бассейн для владельцев вилл и шесть шезлонгов. В закрытой части есть диванчик, телевизор, барная стойка и небольшой холодильник. Ваша сумма составляет девятьсот семьдесят пять долларов в день. 
Своей рукой Брайан достаёт красивую черную Американ Экспресс (прим.: самая дорогая кредитная карта в Америке), пока я стараюсь не задохнуться от общей суммы. 
Администратор набирает ещё несколько клавиш, а затем показывает нам куда идти. 
— На вилле есть полотенца, и всё, что вам может потребоваться. 
Им лучше бы предоставлять полотенца за почти тысячу баксов. Я в восторге, что это моя жизнь на сегодня, и, поскольку я позволяю своему взгляду осесть на мускулистых голенях Брайана, я взволнована тем, что проведу день с сексуальным мужчиной, который уже помогает мне забыться. 
Мы следуем указаниям по нахождению нашего рая на весь день, оазис в пустыне. 
Как только мы ставим сумки, появляется официантка, которая представляется Джоэл, и принимает заказы на выпивку. 
Брайан смотрит на меня. 
— Ты пьёшь? - спрашивает он. 
Я пожимаю плечами и улыбаюсь Джоэл. 
— "Мимозу". 
— Мне "Кровавую Мэри" — говорит он. 
Она кивает и исчезает, а я начинаю набирать смс на телефоне, чтобы Джилл и Тесс знали, что мы зарегистрировались. 
Брайан внезапно оказывается недалеко от меня. 
— Что ты делаешь? — спрашивает он. 
— Пишу смс Джил и Тесс. 
Он кладёт ладони на мои предплечья и наклоняется ко мне. 
— И почему ты хочешь это сделать сейчас? 
Напряжение звенит в моём животе из-за его близости. 
— Потому что я не хочу, чтобы ты тратил деньги. 
— Не волнуйся об этом. Положи телефон. 
Я слушаюсь его командного голоса. Я не отправляю смс, а он стягивает футболку через голову и бросает её на стул. 
Он одет в темно-синие плавки с полосатым узором, но кто обращает внимание на всё это, когда он без чёртовой футболки? Мой взгляд сосредоточен прямо на его животе, на твёрдых мышцах пресса, вымаливающих мое прикосновение. Я смотрю на каждый отдельный кубик и считаю. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. 
У него определённо целых восемь кубиков пресса на животе. 
Рот наполняется слюной, а тело ревет от невыносимой боли. Я знаю, что он видит, как я пялюсь на него, но мало чего могу сделать, чтобы замаскироваться. 
— Почему бы нам не воспользоваться уединением? — Он скользит своими большими сильными руками по бокам и вдоль моей спины, прежде чем прижимается губами к моим. 
Я отступаю. 
— Ты предлагаешь закончить начатое в прошлые выходные в кресле библиотечной комнаты? 
— Я предлагаю начать заново. 
— Как насчет Джоэл? 
— Разумеется, где-то здесь есть табличка "не беспокоить". 
Я смотрю на него несколько секунд, пока он осматривается вокруг. Мой взгляд автоматически падает на мышцы его пресса, которые растягиваются и изгибаются, когда он движется вокруг трехсот квадратных футов нашей виллы. 
Вот это жизнь. Горячий парень в вилле с видом на бассейн. Уединённость и солнечный свет только для нас. 
Я отрываю взгляд от его тела, пока снимаю с себя одежду и кладу её на стол, а затем я скидываю свои шлепанцы. Я поднимаю голову и вижу, как Брайан наблюдает за мной, его глаза горят похотью. 
Приятно видеть, что я оказываю такое же влияние на него, как и он на меня. 
Джоэл возвращается с нашими напитками, ставит их на стойку и уходит. Брайан подходит ко мне. Наклонившись над шезлонгом, я раскладываю полотенце, когда чувствую, как кончики его пальцев обхватывают мои бедра. Он мягко ударяет бедрами по моей заднице, посылая импульс похоти через мой живот и приземляясь прямо между ног. 
Я выпрямляюсь, и он повторяет. Я чувствую его твёрдый стояк спиной. Изначально моя единственная мысль - слишком много одежды, разделяющей наши тела. 
Он стонет, совершая это в третий раз, и я оборачиваюсь. Его грудь согревает меня. Его руки остаются на моих бедрах, и он дергает меня к себе. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня в плечо, и его щетина посылает огонь по моей коже. 
— Думаю, у нас есть несколько минут уединения, — говорит, его голос мягкий и интимный, кончики его пальцев впиваются в мою плоть. Кажется, мои пальцы действуют сами по себе, когда поднимаются по его рукам и смыкаются вокруг шеи. Я хочу прикоснуться к этим великолепным кубикам, но наши тела слишком близко, и мой голод к ощущению всего его сильнее, чем моя потребность потрогать его кубики. 
Я нервно оглядываюсь через его плечо. 
— Что будет, если Джоэл вернётся? 
— Тогда она увидит шоу. 
Я хихикаю. Я никогда не была эксгибиционисткой, но похоть берёт верх. Я хочу этого. Я хочу Брайана. 
Он проходит губами от моего плеча к шее и, наконец, ко рту. Он открывает мне свой рот, тянет на себя и держит мою задницу, сжимая и разминая. Он сильно дёргает моё тело к своему, тянется ко мне, вызывая стон, когда его тело грубо соединяется с моим. Всё, что разделяет нас, это его плавки и мое крошечное бикини. 
Я болезненно возбуждена, моё тело до боли жаждет его, нуждается в нём. Он целует меня с потребностью, с интенсивностью, с желанием. Он поддерживает меня до тех пор, пока моя задница не касается стойки позади, его губы прижаты к моим, когда мы двигаемся. Мы скрыты из виду для всех, кто мог бы смотреть в нашу сторону. 
— Зацепись ногой вокруг моей талии, — шепчет он, и я делаю это. Он с лёгкостью поднимает меня и сажает на стойку. Моя нога всё ещё обернута вокруг его талии, и мы на идеальной высоте для секса. 
Его рука прокладывает маршрут по груди, и он скользит кончиками пальцев в чашечку моего бюстгальтера. Мой сосок затвердевает в тугой бутон от его прикосновений, он отодвигается и смотрит на меня глазами, полными страсти, и я знаю, что позволю ему делать всё, что он захочет. 
Он зажимает мой сосок между пальцами и стонет. 
— Боже, я хочу попробовать его, — бормочет он. 
— Пробуй, — говорю я. 
Он прокладывает дорожку поцелуев по шее, груди, и тянет вниз чашечку моего верха, освобождая полушария моей груди. Он набрасывает на один сосок своим языком, опуская руку и прикасаясь ко мне на кромке моего бикини. Мои бедра дергаются, но он второй рукой подтягивает их и прижимает. 
Удерживая мой сосок во рту, а ноги обернутыми вокруг его талии, он отталкивает нижнюю часть бикини в сторону. Он пробегает пальцем по мне, легко скользит по влажному пути, и толкает палец внутрь. Я стону на входе, когда он прикусывает мой сосок зубами, и я уже готова расплавиться от его прикосновений. Мне нужно почувствовать его, нужно прикоснуться к нему, и когда он начинает двигать пальцем внутри моего тела, я опускаю руки между нами. Массирую его снаружи плавок, а он стонет в мою грудь. Мои мысли смешиваются, сосредоточившись исключительно на его теле: такой большой, такой твёрдый, а его прикосновение такое потрясающее, настолько совершенное. 
Я пододвигаюсь, чтобы залезть в его шорты, но он отодвигает бёдра от меня. Он хочет доставить удовольствие только мне, так что я цепляюсь за его плечи. 
Развязка приходит, когда он засасывает мой сосок обратно в рот, добавляя второй палец снизу, пока ласкает мой клитор большим пальцем. 
Слишком много наслаждения сразу. Я разваливаюсь на стойке, моё тело дрожит, когда достигает оргазма, пальцы впиваются в его плоть, ногти царапают кожу. Он отпускает мой сосок, когда я прихожу в себя, его палец всё ещё движется, пока моё тело не перестаёт дрожать. 
— Великолепно, — шепчет, а затем мягко целует в губы. Он вытаскивает из меня свои пальцы и поправляет трусики бикини. Затем бюстгальтер, пока я, задыхаясь, лежу на спине, на стойке. 
Он отступает, и я прочищаю горло. 
— Твоя очередь, — тихо говорю я, глядя на очевидную эрекцию, прикрывающуюся его плавками. 
Он усмехается и добирается до наших напитков, передавая мне мимозу. Он касается своего бокала. 
— Я получу свое. Позже. 
Я сужаю взгляд на нём. 
— Значит, я одна являюсь эксгибиционисткой? 
Он хихикает. 
— Что-то вроде того. Не похоже, чтоб ты возражала. 
— И ты, похоже, будто знаешь, что делаешь. 
Он пожимает плечами и одаряет меня дерзкой ухмылкой. 
— У меня много талантов. 
— Вот вы где! — голос Джилл разносится со стороны входа в нашу виллу. Тесс, Беккер и Джейсон идут за ней. 
Я вздыхаю от разочарования и делаю глоток мимозы. Я надеялась, что времени тет-а-тет с Брайаном будет больше. 
- Вау! Это потрясающе, — говорит она. 
Мы приступаем к делу, устраивая шезлонги и заказывая больше напитков, пока наслаждаемся теплом солнца и нашим частным бассейном. И хотя Брайан только что доставил мне удовольствие, я не могу сдержать желание, пылающее в моих венах каждый раз, когда я смотрю на него в этих великолепных ненужных плавках. 

* * * * *

День был наполнен тоскливыми взглядами и мимозами. Мы решаем отправиться прямо в купальниках в Hard Rock Hotel на шоу Noteworthy, раз уж это концерт у бассейна. 
Я горю и устала от сидения на солнце, снова и снова нанося солнцезащитный крем, от распития напитков целый день. Я начинаю думать, что отправиться на концерт ночью после дня выпивки - это плохая идея. Мне всего двадцать семь, но я чувствую свой возраст, когда люди ходят и шатаются вокруг меня. Здесь слишком много людей, и почти невозможно добраться до бара, чтобы выпить, не теряя места, друг рядом с другом, я вспотела - а группа исполняет всего лишь пятую песню. Я смотрю на Джилл, и она выглядит такой же несчастной, как и я. Наконец я наклоняюсь и спрашиваю: 
— Уйдем отсюда? 
Она кивает и бросает мне благодарный взгляд за это предложение. Я спрашиваю и у Тесс, но она вся в шоу. Это одна из её любимых групп. Джейсон остаётся с ней, а Брайан и Беккер идут за мной и Джилл к передней части отеля. Брайан предлагает отвезти нас домой, но у меня ощущение, что это намного больше, чем просто подвезти меня. Мы вежливо отказываемся и отправляемся домой. Не только я выдохлась, проведя день снаружи, но я просто не готова к тому, что последовало бы за тем, как Брайан подвозит меня домой. 

* * * * *

Джилл будит меня в воскресенье утром, когда врывается в мою комнату. 
— Святое дерьмо! — кричит она. 
— Что? — Ворчу, натягивая одеяло, и подгибаю его под подбородок. 
Она вскакивает на мою кровать и поворачивает телефон в мою сторону. Я ловлю заголовок статьи, которая заставила её волноваться. 
Плохиш Марк Эштон крадёт шоу Noteworthy. 
Я выхватываю телефон из её рук и читаю короткую статью. 
Это была ночь, наполненная сюрпризами. Примечательно, что был сыгран мощный концерт, наполненный их классическими песнями, но также они представили две песни с их предстоящего альбома, который должен выйти 1 июля. Самым большим сюрпризом этой ночи стал выход Марка Эштона во время финальной песни на съёмочной площадке. Он спел песню Noteworthy «Unabashed» вместе с вокалистом Себастьяном Крессуэлем, а затем он рассказал поклонникам в нескольких словах про песню, которую написал несколько дней назад, мощную балладу, которая обязательно появится в следующем альбоме Vail. 
— Боже мой, — прошептала я. Все чувства, которые я испытала к Марку, всплыли на поверхность; чувства, которые, как я думала, мне удалось вытолкнуть ради чего-то реального с Брайаном. 
Как бы я себя чувствовала, если бы увидела Марка на сцене, в то время как Брайан был рядом со мной? 
Что, если бы наши взгляды встретились - его на сцене и мой в толпе, как это было всего пару недель назад? 
Интересно, испытала бы я хоть немного удовлетворения? Он не хотел меня больше, чем на одну ночь, но человек, с которым я была на шоу, кажется, хочет. 
Что бы Марк почувствовал, увидев меня с другим мужчиной? 
Его бы это не волновало. Он даже не вспомнил бы меня. Я просто ещё одно безымянное тело, с которым он провёл ночь, одна из сотен. 
Джилл заглядывает в статью рядом со мной, хотя она явно уже прочла её. 
— Почему, чёрт возьми, мы ушли раньше? 
— Я рада, что мы ушли. Если бы я увидела его там ... 
— Что? — спрашивает она. 
— Я не знаю. Я рада, что этого не случилось. 
— Но мы были там же, где и он. 
Я передаю ей телефон. 
— Мы не разговаривали с ним и не видели его. Это не имеет значения. 
— Уверена? 
— Он не говорил, что хочет чего-то большего, чем одну ночь. Он не потрудился найти меня. 
— Смешно ожидать такого. Ты не оставила номер. 
— Он не просил об этом, — возразила я. 
— Итак, это все? Что, если я смогла бы получить билет на следующий тур? Я могла бы найти способ, чтобы ты снова увидела его. 
Я выдыхаю. 
— Я думала, что ты хочешь, чтобы я двигалась дальше. 
— Хочу. Но я хочу, чтобы ты была счастливой. 
— Я в порядке, — шепчу слова, хотя определенно не верю им. 

Одиннадцать 

В полдень понедельника приходит смс от Брайана. 
Брайан: Когда я смог бы снова тебя увидеть? 
Я отправляю ему селфи. 
Брайан: Очень смешно. 
Я: Когда ты хочешь меня видеть? 
Брайан: Было бы хорошо прямо сейчас, но я на работе. 
Я: Ужин? 
Брайан: Никак. У меня встреча за ужином. 
Я: После? 
Брайан: Я могу приехать к тебе домой после окончания, если будет ещё не поздно. 
Я: Меня не волнует, даже если будет очень поздно. Приезжай в любом случае. 
Очнувшись от статьи, которую Джилл показала мне вчера утром, я понимаю, что мне нужно идти в другом направлении больше чем когда-либо. Мне нужно подтолкнуть себя, чтобы двигаться вперёд. Я думаю, что сегодняшний вечер перерастёт в ночь. 
Ночь. 
У нас будет уединенность, которая нам понадобится в моей спальне, и я буду на своём поле. Я сообщаю ему свой адрес до того, как у меня появляется шанс передумать. 

* * * * *

Десять минут назад он отправил мне смс, что уже едет, и я стараюсь не нервничать. Я уже выпила один бокал вина, но это не сильно успокоило. Вместо этого оно, казалось, усиливало эффект. Я пью второй бокал. Джилл ушла с Беккером; он не мог дождаться, чтобы увидеть её снова, так что я наедине со своими нервами - наверное, хорошо, учитывая то, что я решила надеть. 

Поскольку мы оба знаем, к чему приведет эта ночь, и у нас есть пространство для себя, я надела только комплект белья. Не могу решить: было ли это глупо или умно. 

Он чёрный, сетчатый и кружевной, с корсетом сверху, который прекрасно поддерживает мою грудь, светящуюся загаром после наших выходных у бассейна. Низ комплекта с подвязками, к которым я прикрепила чёрные кружевные чулки, и самые высокие чёрные каблуки. 
Я не узнаю своё второе «я». Выгляжу хорошо, но не слишком ли это? Не быстро ли мы продвигаемся? Или как раз сейчас самое время и я должна сделать это, чтобы отпраздновать лето греха Риз? 
Если я не пересплю с ним сегодня, то не захочу потом. Я хочу стиснуть зубы и отдаться желанию. Прошлое прошло. Я не могу изменить его, но могу идти вперёд. Я могу двигаться дальше. Я могу перестать думать о другом человеке, заполнив мои мысли кем-то новым. 
Я слышу звук подъезжающей машины на дорожке, а через минуту раздаётся стук в дверь. Я в миллионный раз обдумываю выбор наряда, но он уже стоит на моём крыльце, так что слишком поздно что-то менять. 
Я смотрю в глазок входной двери, чтобы убедиться, что это он. Это так, и он держит бутылку вина в руках и одет в костюм. Я открываю дверь, используя её как щит, чтобы прикрыться, поэтому видна только моя голова. 
— Привет, — мягко говорю я. 
— Привет, — отвечает, входя в мой дом, как будто всё нормально. Но это не так. На мне надета сексуальная одежда, которую я купила, чтобы сразить его воображение. 
Я закрываю дверь, и он оглядывается вокруг входа, прежде чем поворачивается ко мне. Он что-то бормочет. 
Уголки моих губ тянутся вверх. 
— Тебе нравится? — спрашиваю. Делаю глоток из бокала, который держу. 
— Боже, Риз, — шепчет он, поправляя штаны. Моя улыбка расширяется, а его взгляд движется по моему телу. Он крепко держит бутылку вина в руке, как будто это его спасательный круг. — Э-э ... да. Мне нравится. Очень нравится. 
Он смотрит, и я смущаюсь. Проскальзываю мимо него, направляясь к кухне, выход из которой ведет в мою комнату, и он следует за мной. 
Он ставит бутылку вина на большой кухонный остров. 
— Налить тебе бокал? — спрашиваю, кивая на вино. 
Он качает головой, его взгляд не отрывается от меня. 
— Нет, — мягко говорит он. — Иди сюда. 
Я ставлю стакан и делаю шаг к нему. Он подходит ко мне, преодолевая расстояние между нами, и берёт меня за руки. Он пробегает кончиками пальцев вдоль кружев, закрывающих мою спину. 
Брайан закрывает глаза и мягко вздыхает. 
— Я не мог вытолкнуть тебя из головы весь день, а пришел к этому? 
Я хихикаю. 
— Это хорошо? 
— О, очень хорошо. Я почти уверен, что и завтра не смогу перестать думать о тебе, кроме того, теперь у меня будет мысленное представление о тебе, одетой так. - Он отступает на шаг назад, оставляя меня замерзать без него, но он осматривает меня, согревает и клеймит, словно запоминая моё тело в сексуальной одежде. 
— Думай обо мне во время важной встречи завтра, — мягко говорю я. 
— Буду, — произносит он, словно обет, подходя ко мне. 
— Думай обо мне во время важного телефонного звонка. 
— Буду. 
Я хочу сказать, чтоб он думал обо мне, когда находится рядом со своей секретаршей, но я этого не делаю. Ревность никогда не выглядела привлекательно, и я не хочу, чтобы он думал о ней, когда собирается заниматься сексом со мной. 
— Я буду думать о тебе в этом сексуальном наряде и без него. 
Его руки оборачиваются вокруг меня, и он ведет меня назад до тех пор, пока я не упираюсь в кухонный остров. Он берет меня за задницу, поднимает на стойку, а потом становится между моих ног. Стойка высоковата для секса, но, конечно, он может сделать со мной другие вещи. Он прижимается к моим губам поцелуем, и я завожу руки под пиджак и скрепляю их вокруг его спины. Его губы прокладывают тропу к моей шее, а затем он бормочет мне на ухо: 
— Помнишь, как я ласкал тебя пальцами на глазах у людей? 
Я стону, так как это единственный ответ, на который я способна. Да, я помню, помню, как он водил пальцами, едва прикасаясь. Помню, как сильно хотела его тогда, но это ничто по сравнению с тем, насколько я хочу его сейчас. Кажется, весь мой день был посвящен подготовке к этому моменту, и теперь он здесь, и всё, что я хочу сделать, — это разрешить ему беспрепятственный доступ к моему телу. 
Он касается чашек корсета и вытягивает мою грудь, чтобы она оказалась поверх него. Она приподнимается ещё выше, и он наклоняется вперёд, чтобы оказаться лицом в ложбинке груди. 
— Совершенство, — говорит Брайан, а затем всасывает один из сосков в рот. Я располагаюсь, прижимая ладони к столешнице, что подталкивает мою грудь ближе к его лицу. Он наслаждается ей, обращая внимание на обе стороны. Когда он легонько покусывает ее, дрожь желания между ног усиливается, ещё больше увлажняя мои трусики. Он развязывает подвязки сильными, уверенными пальцами, а затем тянет их с напором и жаждой. Он освобождает грудь и дёргает 
 трусики, поднимает мою попку, стягивая их и бросает на пол. И тогда он делает шаг назад и разводит ноги в стороны, давая себе полный обзор. 
Он облизывает губы, закрывая глаза, и страстно целует меня. Он прокладывает дорожку поцелуев ото рта по моей шее, груди, животу и, наконец, добирается до места назначения. Он толкает мои колени дальше и зарывается головой между моих ног. Он начинает медленно - кончиком языка он облизывает меня несколько раз, но затем повышает скорость. Его язык внутри меня, он трахает меня своим ртом, и мои бедра соскакивают со стойки к его лицу. Я отчаянно нуждаюсь в удовлетворении и в то же время я хочу продлить наслаждение до тех пор, пока могу. Вечности может быть недостаточно. 
Его язык снова равняется с моим клитором, и он толкает палец внутрь меня, одновременно действуя пальцем и языком. Сосёт и толкает, тянет и облизывает. Он протягивает свою свободную руку, чтобы зажать мой сосок между пальцами: жажда, напор и боль, - всё сразу сталкивается, и мои колени автоматически прижимаются к его ушам, а всё мое тело бушует в оргазме. 
Я дрожу, пытаясь получить некоторое подобие контроля. Он стоит, его взгляд горит на мне, и вытирает рот ладонью - такой сексуальный вид, что я почти снова кончаю, наблюдая за ним. Он расстегивает ремень и брюки, а затем доходит до своих боксеров и вытаскивает член. Он толстый и длинный, зверь в руке. Он поглаживает себя несколько раз, вверх и вниз, вверх и вниз, его взгляд не покидает меня все время. Капля влаги появляется на головке, и всё, о чем я могу думать, это то, как хочу взять его в рот. Я хочу угодить ему так же, как он мне. 
Я сползаю со стойки и встаю на колени у его ног. Он всё ещё ласкает себя, наблюдая за мной глазами тигра. Я открываю рот, и он направляет себя в него, всё ещё поглаживая, даже когда я заглатываю его головку в рот и сосу. Он хрипит сексуальным стоном удовольствия, и по моей груди проходит дрожь возбуждения от того, что я заставляю его чувствовать это. 
Он стонет, когда я отталкиваю его руку и беру процесс на себя, заглатывая его до самого горла. Он толкается в меня бедрами, и моё горло сжимается. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы расслабиться, позволяя ему трахать мой рот, доставляя ему оргазм так, как он мне. 
Однако прежде чем он приходит, член выскальзывает из моих губ. 
— Внутри, — он еще в брюках. — Я хочу войти в тебя. — Он лезет в задний карман, вытаскивая кошелек. Он находит презерватив, который хранит там, разрывает пакет и раскатывает его. 
— Вернись на стойку и раздвинь ноги, — приказывает Брайан. 
Я хочу возразить, что она слишком высока, но он подталкивает меня, поэтому я лезу на стойку, и он нависает надо мной. 
Он раздвигает мои ноги в стороны, так далеко, что бедра кричат от боли, а затем врезается в меня. Он большой, и я мычу на входе, прежде чем моё тело принимает его. Он начинает двигаться быстро - не давая мне времени, чтобы привыкнуть к его темпу, но мне это и не нужно. Наши тела находят общий ритм. Он толкается, и я отвечаю, он отступает, и я принимаю это. Внутрь и наружу, назад и вперед, а затем его большой палец находит мой клитор. Этого слишком много, я на грани удовольствия и боли, его тело начинает дрожать. Я смотрю на его лицо, его прекрасное лицо, как он начинает кончать, и визуализация отправляет меня в мой же собственный оргазм. Мы кончаем вместе, достигая пика, прежде чем оба возвращаемся обратно, и всё заканчивается слишком быстро. 
Начало и конец, я хотела, чтобы это произошло с момента нашего ужина не так давно, и это кажется правильным - будто я начинаю отношения с кем-то, словно у обеих сторон есть чувства, словно это будет длиться дольше, чем одна ночь. 
Я стараюсь не думать о том, что произошло однажды ночью, только не в потрясающие минуты после того, как Брайан подарил мне мой второй оргазм за ночь. Но я всё ещё думаю о том, что этот человек здесь, в моём доме, хочет больше, чем просто моё тело, для большего, нежели одна ночь, больше, чем просто секс. Для начала мы с Брайаном соединились на других уровнях, хотя я чувствовала себя так же, как и с Марком, несмотря на то, что у нас тогда было меньше времени. 
Я указываю Брайану в сторону ванной, чтобы вымыться, и надеваю трусики, направляясь к своей спальне, чтобы переодеться в нечто более комфортное. 
Я наклоняюсь над ящиком, чтобы схватить футболку, а сравнения так и продолжаются в моей голове. Мне хорошо с Брайаном, отлично - нет никаких сомнений. Он контролировал. Он доминировал, не будучи слишком властным, прямо как мы обсуждали. Он дал мне то, что я хотела, и мне кажется, что он тоже наслаждался. Но это всё так ново. Меня все еще многое удерживает, другие мысли в моём сознании, хотя я стараюсь изо всех сил отстраниться от них. 
Я боюсь, что другие мысли будут поглощать меня и отнимут шанс на счастье с человеком, который чертовски близок к тому, чтобы идеально подходить мне. 

Двенадцать

— Расскажи мне о своём первом поцелуе. — Его руки обернуты вокруг моей талии, я лежу спиной к его животу, мы оба на исходе после ещё одного раунда, на этот раз в моей постели. Пальцами он игриво касается кружевного пояса моих трусиков, пока мы разговариваем. 
— Это был восьмой класс, танцы на день Святого Валентина. Девочки приглашали мальчиков, и я пригласила Джимми Риггса. Играла «Apologize» Тимбелэнда, и мы медленно танцевали, как поступают только ученики средних классов. Он просто решился на это. Это было быстро, без языка, пока учителя не смотрели. Мы остановились и посмотрели друг на друга в оцепенении. После танцев мы ждали, когда моя мама заберёт нас, и он повторил это снова, но на этот раз он на мгновение задержался и начал открывать рот; я была в ужасе от того, что мама может увидеть, поэтому прекратила поцелуй. А как у тебя? 
— Шестой класс. С Крисси или как там ее, из восьмого класса, за мусорными контейнерами в Скетлэнде. 
— Шестой и восьмой классы? Она похожа на грабительницу поцелуев. 
Он смеётся. 
— Она сгорала по моему брату. Он был первокурсником в старшей школе, и она использовала меня, чтобы добраться до него. Когда я узнал, что она хотела его, а не меня, я ударил брата. Он ударил в ответ, и мы подрались. Мама разнимала нас. Имей в виду, он был на четыре года старше меня, но я всё равно нанес некий ущерб. 
Я смеюсь. 
— Так много драмы. Вы двое по-прежнему сражаетесь за девочек? 
— Я не знаю, правильный ли термин борьба. Но да. 
Я бы с удовольствием познакомилась с ним. Мысль хаотичным образом пересекает мой разум, но слишком рано говорить о знакомстве с семьями. 
— А вы с сестрой? — спрашивает он. —Соревнуетесь? 
— Никогда по поводу мальчиков. — Я поворачиваюсь на спину, чтобы видеть его. — Рейчел на три года младше. Иногда она западала на ребят, с которыми я встречалась, но нас привлекают разные типы. 
— Какой же твой тип? 
— Темноволосые горячие парни с зелёными глазами по имени Брайан. 
Он обнимает меня. 
— Хороший ответ. А у твоей сестры? 
— Она со своим парнем, Беном, уже три года. Когда-нибудь они планируют пожениться. Она более общительная и решительная, а он интроверт, поэтому я думаю, что её тип - ребята поспокойнее. 
— Противоположности притягиваются, — размышляет он. 
— Иногда. Я встречалась с парнем, который был моей полной противоположностью, и это не сработало. Должны быть некоторые общие черты. 
— Например, какие? 
— Я не знаю. — Пожимаю плечами. — Главные ценности? 
— Что ты ценишь? 
— Семью. Друзей. 
— Разве большинство людей не ценят это же? — Он проводит пальцем по моей щеке, когда я киваю. — Какие черты в характере ты ценишь? 
— Честность. Юмор. Ум. А ты? 
— Рабочая этика, лидерство и уверенность, среди прочих. 
Я мысленно отмечаю, что все они связаны с работой, в чём есть смысл для тех, кто управляет своим бизнесом. Тем не менее, я надеялась получить более личный разговор. 
— Для себя или для других? — спрашиваю. 
— И то, и другое. — Он обращает внимание на комнату, пока говорит. — Я окружаю себя людьми, которые придерживаются этих черт как ценностей. Именно поэтому мой бизнес стал настолько успешным так быстро. 
— Тем не менее, ты встречаешься с женщиной, которая прожигает лето. 
Он смеётся. 
— Это не значит, что у тебя нет трудовой этики. Мой кузен — учитель. Я вижу, что вы переживаете. Вы заслуживаете летний отдых. 
— Спасибо, — бормочу я, никогда не зная, что ответить, когда люди хвалят мою профессию, а не меня лично. Я закрываю глаза. В его руках так хорошо, так тепло, и моё тело истощено из-за нашей совместной ночи, от трёх оргазмов в течение нескольких часов. Я уплываю в сон. 
Кончики пальцев медленно поднимаются по моему бедру, настолько медленно и полны предвкушения, что я могу умереть от желания. Столкновение губ, война языков, сердце бешено колотится. Мы так близко, я чувствую, как его сердце бьётся в груди, так же сильно, как и у меня. Но почему? Разве для него это так же, как для меня? Неприкрытая, нефильтрованная страсть. Руки ощупывают, захватывают, переплетаются. Вкус пива на его языке, холодный и горький, смешанный с мятой, и холод прохладной жидкости брызгающей на мой пупок, прежде чем он слизывает ее. Пальцы, скручивающие мои волосы, тянут, когда я кончаю, кончаю, кончаю. Он кончает следом, длинные горячие струи, извергающиеся из него на кулак и на обнаженную плоть моей лобка. Затем всё начинается снова: соблазнение, прелюдия и, наконец, главное событие. Опять я кончаю, кончаю, кончаю. На этот раз я прихожу в себя так тяжело, что схожу с ума. 
Я просыпаюсь от того, что резко вздрагиваю. 
— Ты в порядке? — прошептал голос в темноте. 
— Да, — шепчу в ответ. Это ложь. 
Я не в порядке. 
Я совсем не в порядке. 
Брайан держит меня, притягивает сильнее, поскольку он беспокоится обо мне, о моих потребностях, почему я проснулась, резко дернувшись, посреди ночи, как будто бы из-за дурного сна. 
Это был не плохой сон. Отнюдь нет. 
Сон, который вызвал у меня боль желания в сердце и увлажнил мои трусики. Сон о той ночи, которая произошла, повторение событий - одна ночь, которую я всё ещё желаю, не ограничиваясь только одной. Одна ночь, удовлетворившая все мои потребности, которые у меня когда-либо были, пока не пришло время уйти. Одна ночь, которая значила для меня больше, чем для него. 
Вина гложет меня, когда я возвращаюсь в реальность. 
Это была мечта о другом человеке. 

* * * * *

Мы с Брайаном видимся почти каждый вечер, когда он не работает. Он отправляет мне смски в течение рабочего дня, небольшие сообщения время от времени, чтобы дать мне знать, что думает обо мне. По вечерам, когда у него не назначены поздние встречи, мы ходим ужинать, иногда вместе с Джил и Беккером, а иногда одни. Вечерами, когда ему приходится работать, он приходит позже и почти всегда остается до утра. 
С каждым прошедшим днем моё ночное приключение отодвигается в сторону. Воспоминание о нем должно постепенно исчезнуть, как это происходит со всеми воспоминаниями, но не в этот раз. Я все ещё поглощена произошедшим. 
Я избегаю Vail. Если песня появляется на радио, я выключаю его. Случайно увидев его имя в своем аккаунте в Twitter, прокручиваю его, не позволяя своим глазам сосредоточиться на словах. 
Через месяц я отменила подписку на него и на группу в Твиттере. Отписалась от страницы Vail в Facebook. Я удалила его из своего Instagram. Я прошу Джилл не показывать мне статьи о нём, не делиться новостями, связанными с ним. Так проще. Удаление Марка из моих социальных сетей очень помогает. Сделав так, я не получаю напоминаний о нем, я перестала кормить своего навязчивого зверя информацией, и это позволяет начать отбрасывать его в прошлое, тогда как я сосредотачиваюсь на своих расцветающих чувствах к Брайану. Я на полпути между похотью и любовью, и уверена, что любовь начинает побеждать. 
Однажды в среду утром (мы встречаемся уже почти месяц) Брайан стонет, когда будильник раздаётся слишком рано. Он остается со мной на всю ночь и встаёт на рассвете, чтобы у него было время вернуться домой и принять душ перед работой. Это кажется глупым. Вероятно, он мог бы поспать еще час, если бы мы поехали к нему, и я могла бы просто встать и вернуться домой, когда буду готова, так как мой летний график очень гибкий. 
Наконец я говорю сквозь утреннюю дымку сна: 
— Может, было бы проще оставаться у тебя? 
Я давно хотела задать этот вопрос. Спустя месяц он так и не пригласил меня к себе. Сначала я волновалась, что он прячет другую женщину, но с таким количеством времени, которое мы проводим вместе, когда он не работает, это кажется маловероятным. 
Он оставляет меня без ответа, присаживаясь на край кровати и натягивая обувь. 
— Сейчас у меня слишком много соседей по комнате. 
Я сажусь, натягивая плед, чтобы прикрыть свою голую грудь. 
— Почему? 
Он вытягивает плед из моих пальцев, позволяя себе беспрепятственный обзор моей обнажённой груди. 
— У меня нет собственного дома. Я в поисках его. Между ночами, проведенными здесь, и работой целыми днями, у меня было не так много времени, чтобы присмотреть дом. 
Он дотягивается до моей груди, и мои мысли полностью разрушены от его прикосновения. 
Только спустя некоторое время я понимаю, что задала неправильный вопрос. 
Я спросила, почему у него так много соседей по комнате. А не кто его соседи по комнате. 

Тринадцать

— За Грозную Четвёрку, — говорит Джилл, и я закатываю глаза. 

Джилл, Беккер, Брайан и я стоим в баре после представлерия Цирка Дю Солей, на которое нас сводили парни, когда Джилл произносит дрянной тост. Мы вчетвером гуляем вместе, если у мальчиков есть свободное время. Брайан и Беккер даже когда-то, ездили к нам домой. Когда Брайан и Беккер не работают допоздна, вчетвером мы часто ужинаем вместе. Иногда по выходным мы поудобней рассаживаемся в нашем семейном гнёздышке и вместе смотрим фильм с бокалом вина и попкорном. 

Джейсон занимается делами в Чикаго, и мне интересно, они с Тесс всё ещё мимоходом трахаются? Она отправилась в Колорадо, чтобы навестить семью, и я не разговаривала с ней несколько недель. Бизнес Брайана процветает, и завтра утром он отправляется в Хьюстон в командировку. Я думала поехать с ним, но там он будет работать всё время. Я обещала маме летом приехать домой в Феникс, но не говорила когда. Это может быть хорошее время. 

Мы отправляемся домой, выпив несколько коктейлей. Сегодня ночью мысль о другом мужчине находится на задворках разума. Я сосредоточена исключительно на Брайане и на том, как чувствую себя с ним. 

Когда мы возвращаемся ко мне домой, я веду его в свою спальню. Он не накидывается на меня, когда мы закрываем за собой дверь, как обычно. Вместо этого он чувственно целует, заставляя пальцы моих ног сжаться. 

Он отходит, прочищая горло, расстегивает пояс. 
— Я действительно не хочу ехать в Хьюстон. 

— Я действительно не хочу, чтобы ты ехал. — Я снимаю с себя туфли и кладу их в шкаф. 

— Я не взял презервативы. — Его голос низок, и я застываю на мгновения в гардеробе, поскольку я задаюсь вопросом, означает ли это, что сегодня никакого секса не будет или он планирует нечто другое. 

Я выхожу из гардероба. 
— Мы использовали все мои. Я могу взять у Джилл. 

Брюки скользят по ногам, и он снимает их. Качая головой, он расстегивает кнопки на рубашке. 
— Я не принёс их нарочно. Я хочу почувствовать тебя, Риз. Тебя всю. Я хочу поехать в Хьюстон со сладким нежным воспоминанием, как это - быть внутри тебя, без всяких барьеров, только мы. 

В моём сознании зарождается беспокойство, но он его смягчает. 
— Весь прошлый месяц я был лишь с тобой. Я готов нести ответственность перед тобой. — Он заканчивает раздеваться и подходит ко мне; впервые он настроен сдержано. 

— Всё в порядке? 

Я киваю, но он не торопится, показывая, что чувствует ко мне, когда его тело мягко двигается в такт с моим. 

Перед тем как уснуть на его руках, я слышу, как он шепчет: 
—Я буду так скучать по тебе. 

Я тоже буду по нему скучать. 

* * * * *

Без него одиноко и скучно. Я физически почувствовала его любовь за ночь до отъезда, и он уехал почти на целую неделю. Он часто мне пишет и звонит, когда может. 
Я не поехала в Феникс. Вместо этого я осталась дома и утонула в чтении, проводя время в местной библиотеке и занимаясь волонтёрством. Задача этой недели заключалась в организации книг в детском отделении, и к тому моменту, как я уходила сегодня, была очень рада прогрессу. 
Это последняя ночь, перед тем как он вернется домой, и что-то изменится. Почти десять, после двух бокалов вина мне хочется спать. Я пишу смс Брайану. 
Я: Ложусь спать. Просто хочу пожелать спокойной ночи. 
Я ожидаю, что он ответит мне смс, но вместо этого звонит через несколько минут. 
— Привет, — отвечаю. 
— Привет, — говорит. 
— Как работа? 
— Продуктивно. Сегодня я подписал три новых контракта, и теперь у меня встреча с клиентами. 
— Разве у вас не полночь? 
— Да. Мы уже несколько часов на ужине. Ну знаешь, побеждаешь и отмечаешь. 
— Веселишься без меня? 
— Никогда. — Я слышу улыбку в голосе. — Я весь день думал о тебе. — Его голос низкий и хриплый. 
— Я думала о тебе всю неделю. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя завтра. 
— Я не могу дождаться других вещей, которые мы собираемся сделать завтра. 
Моё сердце трепещет, когда я думаю о том, что это может означать. Я буду радоваться хотя бы поцелую. Моё тело жаждет его, и я не раз думала о том, чтобы нарушить наш договор дождаться друг друга, прежде чем мы снова сможем достичь удовольствия. 
— Фокс? Вы идете? — Женский голос слышен на заднем фоне. Это звучит более похотливо, чем просто бизнес-партнёр. 
— Дерьмо, — бормочет он. — Мне надо идти. 
— Кто это? — Не могу я не спросить. 
— Моя секретарша. 
Кровь в моих венах замерзает. Он не говорит её имени, но ему и не нужно, чтобы я точно знала, кто она. 
— Ты не говорил, что путешествуешь с женщиной. 
— Это совсем не то. 
— То, что ты не упомянул этого, наводит на мысль, что это именно то. 
— Фокс! — Снова слышу голос. 
Он вздыхает. 
— Мне нужно идти. 
— Ладно, — огрызаюсь. Я ненавижу ревность в своём голосе. Мы никогда не представляли наши отношения как эксклюзивные, но я предполагала это, учитывая, сколько времени мы проводим вместе. И только факт, что его секретарь там, не означает, что он спит с ней. 
— Не будь такой. 
— Какой? 
— Ты понимаешь о чём я. Я не могу сейчас разговаривать. 
Я сжимаю губы. 
— Ладно. 
— На заметку: очень горячо, что ты ревнуешь меня к секретарше. 
— Я не ревную, — бормочу. Я ужасно ревную, хотя никогда не признаюсь в этом. Я ненавижу Келси, хотя даже не знаю её. 
Он смеётся. 
— Тебе не о чём беспокоиться. Увидимся завтра. 
— Ладно. Пока. 
— Это уже третье “ладно”, которое ты сказала мне за последние десять секунд. 
— Я думала, тебе нужно идти. 
— Я ухожу. Прости, Риз. Только ты. Хорошо? 
— Хорошо, — говорю я. 
— Это лучше, чем ладно. 
Я хихикаю. 
— Увидимся завтра. — Он первым вешает трубку, и я смотрю на свой телефон около минуты. Я обычно не ревнивая, но Келси — сексуальная и знойная. Знания, что она с ним в Хьюстоне, в то время как я здесь, дома, достаточно, чтобы я пришла в боевую готовность. Я вспоминаю разговор с ним о ней - тот, где он сказал, что не заметил, какая она симпатичная. 
Если он этого не замечает, то почему не упомянул, что она едет с ним в Хьюстон? 

Четырнадцать

— Лиззи? — говорит Брайан, широко открывая рот. Он заключает в объятия темноволосую красавицу. — Какого черта ты здесь делаешь? 

Мы стоим в баре «Aria» около входа в зал, где проводится сегодняшнее строгое сетевое мероприятие. Оно в средствах массовой информации освещено как мероприятие для новичков Вегаса, в смокингах с ужином и танцами, и Брайан хотел приехать, чтобы проверить все. Они входят в короткий список будущих лауреатов на следующий год. В этом году получатели премии были отобраны до того, как FDB Тех.корп. официально открыла свои двери на рынке Лас-Вегаса. Брайан заказал нам напитки, прежде чем эта женщина постучала его по плечу. 

Ее взгляд скользит по мне, когда Брайан обнимает меня, вернувшись к милому и защищающему парню, а не к тому, кто заставил меня волноваться, что он спит со своей секретаршей. Я думаю, глупо воевать. Мы встречаемся уже больше месяца. Мы проводили почти каждую ночь вместе. Я начинаю влюбляться в него, и даже отбросила в сторону связь на одну ночь с Марком Эштоном. Я всё ещё часто думаю о нём, и эмоции, затуманенные той ночью, свежи, но я решила полностью посвятить себя Брайану. 

В глазах этой женщины есть что-то знакомое и читаются эмоции, которые я не могу понять. Это не ревность. Скорее, любопытство. 

— Твоя секретарь сообщила, что сегодня вечером ты здесь, и я подумала, что это будет приятным сюрпризом. Я тут, чтобы повидаться с тобой и Бивисом. 

Брайан закатывает глаза. 
— Ну разве не милашка? — спрашивает он. 

Она смеётся и протягивает мне руку, чтобы пожать мою. 
— Раз уж он так и не понял намек о знакомстве, то привет, я Лиззи. Сестра Брайана. 

Чувство облегчения омывает меня, и я вижу семейное сходство, которое я как-то упустила. Она высокая и великолепная, с такими же чёрными волосами, как у Брайана, глаза зелёные, как у него. У неё даже есть такое же внушительное влияние, как у него, словно зал принадлежит ей, но она рада, что вы тоже здесь. 

— Я Риз. И я так много о тебе слышала, — говорю, когда убираю ее руку в сторону и вместо этого обнимаю. 

— Да? 

— Однажды он сказал мне, что его старшая сестра — его секретное оружие. 

— О? — она перевела взгляд на своего брата. — В каком смысле? 

— Обучала его, как завоёвывать женщин. 

Брайан загадочно тих во время нашего разговора. 

Лиззи поднимает бровь и снова смотрит на меня. 
— И я преуспела? 

Я киваю. 
— Он замечательный. 

— Он нормальный. Все еще мой младший братик Баттхед. 

— Бивис и Баттхед? — спрашиваю. 

— Из Мультфильма на MTV в девяностых. Я звала их так с тех пор, как мы были маленькими. 

— Мило, — говорю я, хихикая. 

— Брайан всегда ненавидел, когда его называли Баттхедом. — Она ласково толкает его, и он закатывает глаза. 

Я пожимаю плечами. 
— Ну раз уж ему подходит... 

— Эй, — резко говорит он. — Мне не нужно, чтобы вы вдвоем сговорились против меня. 

— Такой чувствительный, — говорит Лиззи. — Где Бивис? 

Брайан пожимает плечами. 
— В прошлый раз, когда я проверял, был не мой день присматривать за ним. 

— Ты не можешь засунуть свой сарказм подальше, — говорит она. — Разве ты живёшь не у него? 

— Да, пока не найду дом. 

— Я этого не знала, — говорю. 

Обе головы поворачиваются ко мне. 

— Я не знала, что ты живёшь с братом, — говорю. 

Он кивает. 
— Плюс Джейсон и Беккер. 

— Вы живете все вместе? 

Лиззи улыбается. 
— У Бивиса большая жилплощадь. 

— Ты тоже там останешься? — спрашиваю я её. 

Она качает головой. 
— У меня номер в Мандарине. Не хочу оставаться в мужском клубе. Это похоже на чёртову общагу. — Затем она смотрит на Брайана. — Разве ты её туда не привозил? 

Номер в Мандарине. Моё сердце бьётся немного сильнее, когда я вспоминаю, своё последнее посещение Мандарина. 

Он качает головой, и, если я не ошибаюсь, то видно, что его взгляд умоляет её. Он удачно маскирует это, но крошечный намёк на отчаяние — я никогда не видела на его лице раньше. Он всегда был настолько организованным, держал всё под контролем. 

Я вижу, как на её лице появляется какое-то понимание, а затем она меняет тему. 

— Итак, Риз, чем ты занимаешься? — спрашивает она. 

— Я учительница. 

— Летний отпуск? — спрашивает она. 

Я киваю. 

— Мило. 

— Дэйв здесь? — спрашивает Брайан. 

Она качает головой. 
— Он вернулся домой. — Она смотрит на меня. — Дэйв — мой жених. Он работает в эти выходные, а мне нужно отдохнуть. 

Брайан смотрит на свои часы, и я не могу не почувствовать, что он собирается увести меня подальше от сестры. 
— Нам нужно попасть внутрь, Лиз, — говорит он, кивая головой в дверной проем, где состоится мероприятие. 

— Конечно. Давай встретимся после. Я немного прогуляюсь вокруг казино. 

— Почему бы тебе не остаться у меня? — говорю я. — У нас есть свободная комната, и тебе не нужно оставаться в гостинице. 

Она смотрит на Брайана, и он стреляет в неё тем же самым взглядом умоляющего отчаяния. Это происходит так быстро, что я почти пропускаю его. Я чувствую себя аутсайдером среди этих двух, как будто у них есть гигантский секрет, который от меня скрывают. 

— Так мило с твоей стороны, Риз, но мой номер уже оплачен. В другой раз. 

— Ты часто приезжаешь в город? — спрашиваю я. 

— Теперь буду чаще, когда оба моих брата здесь. — Она смотрит на Брайана. — Даже мама с папой просматривают дома через интернет. 

Мои братья здесь. 

Я не только не подозревала, что Брайан остановился у брата, я даже не предполагала, что его брат живёт здесь в Лас-Вегасе. 

Весь нынешний разговор напомнил мне, как мало я знаю о человеке, в которого влюбляюсь. 

— Я напишу тебе, когда мы соберемся уходить, — говорит он, а затем хватает мою руку и тянет к ресепшен. 

Беккер и Джилл уже внутри, и мне не терпится обсудить произошедшее с лучшей подругой. Единственная проблема заключается в том, что Брайан не отходил от меня в сторону - даже минуту не давал поболтать с Джилл. Он продолжает знакомить меня с людьми, держа за руку, поддерживая меня. Как, чёрт возьми, он уже успел узнать всех этих людей, если он в городе всего лишь месяц, и то находится в основном у меня. 

Я хочу расспросить его о встрече с сестрой, но даже не знаю, с чего начать. 

Мы едим, пьем, танцуем, и единственный раз, когда я нахожусь в одиночестве, когда ухожу в туалет, но Беккер удерживает Джилл так же, как меня Брайан. Они в разгаре разговора с несколькими бизнесменами среднего возраста, поэтому в свободную минутку я нахожусь в одиночестве, не желая прерывать их. Мы можем поговорить завтра дома. 

Брайан пишет сестре, когда мы собираемся уходить. 
— Убежала, — говорит он, когда получает ответ. — Похоже, она уже вернулась домой. 

— Жаль, — говорю. — Мне бы хотелось больше пообщаться с ней. Она кажется милой. 

Он дарит мне натянутую улыбку, а потом мы возвращаемся ко мне домой ... конечно же. 

Пятнадцать

— Сегодня вечером у моего брата будет небольшая вечеринка в честь прибытия моей сестры в город. — Я не могу точно расценить настроение Брайана. Его никогда не было легко читать, но с тех пор, как мы встретились с его сестрой, он проклятая загадка. Мы сидим на диване перед телевизором. Вернее, сидеть - своего рода общий термин. Я сижу, а Брайан, закутанный с головой, лежит на диване, положив её на мои колени. Он смотрит телевизор, в то время как я глажу его волосы. 

— Хорошо, — легко говорю, надеясь, что он даст мне понять ход его мысли. — Звучит весело. 

Он прочищает горло. 
— Я думал о том, чтобы не идти, провести ночь здесь, только ты, я и бутылка вина. 

Тяжелое разочарование оседает в моём животе, но я не подаю вида. 
— Прекрасно. Все, что захочешь. — Но почему ты не хочешь познакомить меня со своим братом? Почему не хочешь, чтобы я находилась возле твоей сестры? Что изменилось между нами? 

— Я не хочу, чтобы ты думала, что дело в тебе, — тихо говорит он, как будто может читать мои мысли. 

— Думала, что дело во мне? — спрашиваю. 

— Дело в них. В нем. 

— Что с ним? 

Брайан вздыхает. 
— Мой брат — один из моих лучших друзей. У нас всегда были чрезвычайно конкурентные отношения. — Он приподнимается с моих колен и садится. Когда его глаза встречаются с моими, моё сердце сжимается от его уязвимости. Я никогда не видела его таким. — Его образ очаровывает женщин, и он желает то, что принадлежит мне, и всегда получает что хочет. 

Я прижимаю ладонь к его щеке. 
— Брайан, если ты беспокоишься о том, что я сбегу с твоим братом, этому не бывать. Я сохраняю свой тон низким и искренним. — Я бы хотела познакомиться с твоей семьей, чтобы узнать тебя ближе. 

Он кивает, сменяя страх неуверенностью в глазах. 

— Это не важно, чего он хочет. 

— Не важно? — спрашивает Брайан. 

Я качаю головой, мои губы изгибаются в улыбке. 
— Не важно, — подтверждаю я. — Меня не волнует, насколько он очарователен. Я твоя. 

— Ты моя, — мягко говорит он. Его глаза темнеют. — Это только сделает тебя более привлекательной для него. 

— Ну, ты тот брат, в которого я влюблена. 

Он удивленно моргает. 
— Влюблена в меня? 

Я киваю и откидываю его руки в сторону, мои щеки горят от смущения. Я не могу поверить, в то, что я позволила этому выскользнуть, независимо от того, насколько это верно. 
— Ты даже не знаешь наверняка, что он попробует что-нибудь со мной. 

Он хрипло смеется. 
— Я знаю своего брата. Он, естественно, постарается. 

— Откуда ты знаешь? 

— Ты подходишь под его типаж. 

— И какой же? 

— Сексуальная, брюнетка, умная. Ноги от ушей. Попка, от которой не хочется отрываться. — Он тянется, чтобы дотронуться до моей груди. — И эти... Боже, они... — Он закрывает глаза, и я хихикаю. — Он захочет тебя, Риз, и я боюсь, что он будет тебя добиваться. Я боюсь, что ты тоже захочешь его, что бросишь меня из-за него. — Он умоляет меня, и кусочек моего сердца разрывается. Хотелось бы, чтобы он открылся и рассказал мне, что произошло между ними в прошлом, но я не хочу больше выпытывать из него информацию, когда это тяжело для него. Я могу только заверить в своей преданности. 

— Я не брошу, — говорю, мой голос яростно непреклонен. 

— Обещаешь? — спрашивает он. 

Я беру его за руку и скрепляю мизинцы. 
— Обещаю. — Затем он несёт меня в спальню, и мы скрепляем наше обещание гораздо большим, чем просто мизинцами. 

* * * * *

— Беккер сказал, что сегодня вечером будет большой сюрприз, — говорит Джилл, в то время как мы готовимся к вечеринке. Я наношу макияж, пока она накручивает волосы. Мы обе ещё в халатах и иногда потягиваем из бокалов вино. 

— Я немного нервничаю, — признаюсь. 

— Почему? 

Я пожимаю плечами. 
— Брайан странно говорил мне о встрече с братом. У меня не было возможности поговорить с тобой прошлой ночью, но мы наткнулись на его сестру прямо перед мероприятием, и он обменивался с ней странными взглядами. 

— Какими взглядами? 

Я немного краснею. 
— Словно, "заткнись". Как будто он молча просил ничего не говорить. 

Джилл сводит брови. 
— Интересно, почему. 

— Мы могли бы поинтересоваться сегодня. Разве тебе не кажется странным, что никто из нас не был в их доме, хотя мы встречаемся больше месяца? 

Джилл пожимает плечами. 
— Бек сказал мне, что там все время переполнено и громко. Он говорит, что приятно приехать сюда и просто расслабиться. 

— Знаешь ли ты, почему они все остановились у брата Брайана? 

Она качает головой. 
— Не-а. Он сказал, что остановился с Фоксом и Джейсоном, но он не упомянул брата. 

— Так странно. Интересно, почему они это скрывают. 

— Мальчики просто странные, понимаешь? 

Я киваю и закатываю глаза. 
— Разве это не правда? 

Я немного улетаю от выпитого вина, когда Брайан и Беккер забирают нас. Брайан кажется немного отвлеченным и не в духе, когда я сажусь с ним, а Беккер и Джилл тихо разговаривают на заднем сиденье. 

Брайан едет по трассе, а затем маневрирует по Стрипу, что кажется мне очень странным. Я понятия не имела, что они живут в самом центре. 

Медленное движение, красный цвет светофоров и сигналы машин не добавляют ничего хорошего к беспокойству, которое я чувствую, когда машина приближает нас к окончательному месту назначения - где бы оно ни было. Внезапно у меня появляется ощущение, что это плохая идея. Если Брайан хочет держать меня подальше от брата, у него есть для этого причины, и я должна уважать их. 

Он поворачивает к "Мандарин Ориентал". Тревога сильнее охватывает меня, и во рту пересыхает. 

Я не готова снова оказаться здесь. "Космополитан" был более близок к комфортной зоне несколько недель назад, а вчерашний вечер в "Арии" снова напомнил мне ту ночь, но возвращаться сюда снова с другим мужчиной ... это слишком. 

Я понятия не имела, что Брайан живёт в Мандарине, но теперь, когда мы подъезжаем к стойке парковщиков, это имеет смысл. То утро, когда я покинула дом Марка, выбежав прямо к Брайану, который помог мне собрать всё, что выпало из моей сумки ... конечно, он живёт здесь. Я была дурой, не связав это раньше. 

Я глубоко вдыхаю и задерживаю воздух на пять секунд. Мне нужна Джилл рядом, потому что она единственная, кто может понять, что для меня значит вернуться сюда. Прошло уже больше месяца, но эта ночь до сих пор преследует меня, и когда я оглядываюсь на вещи, которые видела раньше, в моём сознании появляются призрачные вспышки воспоминаний о Марке и нашей совместной ночи. Моменты, которые были сожжены в моих воспоминаниях, начинают атаковать с разных сторон. Чувство его губ на моих, его кончики пальцев, скользящие вверх по моему бедру. Вкус мятного дыхания и запах сандалового дерева от его кожи. Вид Стрипа и его окрестностей. Его бархатный голос возле уха. 

Брайан выходит из машины и подходит к моей стороне. Он открывает дверь и протягивает руку. Я дрожу, давая ее, мне страшно войти в здание, в котором так много мучительных воспоминаний об одной незабываемой ночи. 

Беккер и Джилл выбираются с заднего сиденья и присоединяются к нам. Увеличенные глаза Джилл встречаются с моими, и она протягивает руку и сжимает мою в молчаливом заверении. Слёзы наворачиваются на глаза, но я не позволю им упасть. Я не могу. Я здесь с Брайаном для того, чтобы встретиться с его братом и создать новые воспоминания, желая стереть старые и не цепляться за них. 

Мы проходим через двери к лифту, и мне всё это очень хорошо знакомо, в моём желудке появляется тревожный ком, который может лопнуть. Брайан нажимает кнопку, чтоб вызвать лифт. Мы заходим в тот же лифт, что и в то утро, когда я отправилась вниз, покинув обитель Марка, и преследующие воспоминания находятся прямо на поверхности, заполняя горло тошнотой. То же чувство головокружения смешанного со стыдом, когда я ехала в этом лифте, набрасывается на меня. 

Отель занимает только двадцать три этажа. Когда я была в этом же лифте с Марком, он нажал кнопку на сорок седьмой. Верхний этаж. Пентхаус. Он сказал мне, что там также есть и другие люксы, и когда мы вышли из лифта, то повернули направо и вошли в дверь, обозначенную номером 4701. 

Я предполагала, что Брайан нажмёт любую кнопку с двадцать четвертой до сорок шестой. Никогда мне не пришло бы в голову, что он может нажать сорок семь, и когда он это делает, жгучая боль сжимает мою грудь. Я не хочу, чтобы это меня так беспокоило, не хочу поддерживать эту связь между Марком и мной так близко в своем сердце, не после прошедшего времени, не после того, как я начала отношения с другим, не после того, как я начала влюбляться в другого. 

Но я беспокоюсь. 

Я делаю глубокий вдох, отталкивая изображения Марка, бросающего меня на зеркальную стену лифта, избавляясь от ощущения его губ на моих, от нашего смешавшегося дыхания и жаждущих тел. 

Когда мы выходим из лифта, я предполагаю, что мы повернем налево. Это единственный вариант. Когда мы поворачиваем направо, и Брайан ведёт меня к двери, обозначенной 4701, - той же двери, в которую я вошла чуть более месяца назад, моё сердце останавливается. В ушах гудит. В груди болит. Живот сжимается. 

Это невозможно. 

— Твой брат живёт здесь? — спрашиваю дрожащим голосом. Я чувствую, что Джилл где-то позади меня, но она не может знать, что происходит в моей голове. 

— Да, — говорит Брайан, поворачивая ручку и толкая дверь. Возможно, он кивнул, отвечая на мой вопрос, я не уверена, я не могу смотреть на него, не могу вынести, чтобы он увидел эмоции, которые наверняка проносятся в моём взгляде, не могу вынести мысли о том, что пройдя через дверь, можно лицом к лицу столкнуться с тем, что (а вернее, тем, кто) с другой стороны. Вместо этого я фокусирую взгляд на двери, пытаясь сделать всё, что в моих силах, чтобы забыть, отпустить, подтолкнуть одну ногу к другой и действовать, как будто все нормально. 

Но это не так. 

В последний раз, когда была здесь, я влюбилась в рок-звезду. Откуда, чёрт возьми, я должна была знать, что влюблюсь в его брата следующим? 

Шестнадцать 

Когда Брайан открывает дверь, каждый нюанс той ночи, как только я прохожу через эту дверь, возвращается ко мне. 
Джилл вытащила свой пресс-пропуск плюс пропуск, который она позаимствовала у друга после шоу для меня, и вуаля ... мы за кулисами. 
Она провела меня через ряд коридоров, прежде чем мы остановились перед дверью с логотипом группы VAIL. Она сверкнула пропуском охраннику, как будто делала это миллион раз, и я последовала её примеру. Мои руки дрожали, когда я поднимала свой пропуск. Охранник секунду смотрел на меня, и нервы танцевали внутри моего живота. Я могла бы поклясться, что он меня изучал, глядя иначе, чем на Джилл. Он мог сказать, что я не из прессы. Я чувствовала, как некоторые, смотря на меня, могли бы сказать, что я поступаю неправильно. 

Он изымет мой пропуск, нас выгонят, и у Джилл будут большие неприятности. О, черт возьми, почему так много проблем? Могут ли её уволить за то, что она пришла с подругой, а не с фактическим журналистом? Он покачал головой и усмехнулся, но открыл дверь, которая позволила нам войти в гримёрку Vail. 

Когда дверь открывалась, мои нервы превратились в волны, которые метались по всему моему телу, от кончиков пальцев до мочек ушей, вместо того чтобы успокоиться. 

Первое, что я заметила, были женщины - в основном блондинки. У всех были волосы длиннее, чем у меня, ноги длиннее моих, и упругая грудь больше, чем у меня. Я не знаю, чего я ожидала. Я даже не знаю, ожидала ли я чего-то в своих мыслях, но это казалось правильным. 

Я оглядела комнату, и мой взгляд незамедлительно нашёл его. Марк Эштон, единственная причина, по которой я нахожусь здесь, стоял в стороне комнаты, на нём не было ничего, кроме джинсов. 

Воздух покинул моё тело, и я задохнулась от вздоха. 

Тело, которое я столько раз видела на фотографиях, стояло прямо передо мной. Татуировки, которые я легко могла бы узнать в толпе, отмечают его идеальную кожу. Он был босиком, тёмные волосы — влажны, как будто он просто вышел из душа, а его грудь и живот представляли собой массу выточенных мышц. Он худой — не большой и громоздкий, а безупречный и совершенный. Мой рот наполнился слюной, а в горле пересохло. Моё лицо было горячим, словно я неконтролируемо и невольно краснею, и волна жара прошла через тело в кровь. 

Чуть позади стояли трое других членов рок-группы. Вечеринка была в самом разгаре; голоса пронзали меня, вокруг гремел рок. Группа парней начала скандировать, когда один из них - Этан, барабанщик, начал пить пиво. Он хлопнул банкой о землю, когда закончил, схватил блондинку, стоящую рядом с ним, чтобы засунуть язык ей в горло. Но я не могла сосредоточиться ни на ком из них, потому что всё мое внимание сфокусировалось на Марке Эштоне, словно в комнате не было никого и ничего другого. 

Он держал телефон возле уха, говоря с кем-то - вероятно, это и было причиной, по которой он отделился от группы, собравшейся в комнате. Было слишком шумно, чтобы я могла услышать его голос. В другой руке он держал стеклянный стакан с янтарной жидкостью, а блондинка висела на шее, цепляясь за него. Однако он не обращал на неё внимания. 

Он взглянул в нашу сторону, когда я прошла за Джилл, как будто всё совершенно нормально. Он что-то сказал в телефон и закончил разговор, запихнув его в карман, сосредоточившись взглядом на мне. Он что-то сказал женщине, висящей на нём, и она разочаровано выпятила полную нижнюю губу, прежде чем отпустила его и направилась к своим подругам, которые стояли возле Этана. 

Джилл подошла прямо к нему, как будто встреча с самой яркой рок-звездой на планете была обычным явлением. Она сдерживала внутри себя эмоции фаната, находясь здесь в качестве репортера. У меня не было такой подготовки. 

— Джилл Харт из "Солнечного города-греха", — сказала она, протягивая руку, чтобы пожать его, игнорируя взгляды женщин в комнате. — У меня к вам несколько простых вопросов. — Он подошёл к ней и пожал ей руку, и сквозь меня прошла дрожь ревности. Она дотронулась до него. 

Я не знала, чем эта ночь станет для меня. 

— Кто твоя подруга? — спросил он, переходя взглядом ко мне. — Коллега? — Он отпустил руку Джилл. 

— Я большая фанатка, — выпаливаю, сдерживаясь чтоб не кинуться ему на шею. Джилл посмотрела на меня злым взглядом. Все договоренности, которые у нас были, что я буду держать себя в руках, вылетели прямо из окна. 

Он усмехнулся. 
— О, я тоже ваш поклонник. — Его голос послал мурашки по моей груди, и щёки загорелись даже больше, чем раньше. 

— Чт-что? — пробормотала я. 

— Голубые глаза, тёмные волосы. — Его взгляд проходит от моего лица по телу, по ногам, сжигая меня и клеймя, пока он движется. — Длинные ноги ... да, я определенно поклонник. 
Джилл прожгла меня ещё одним злым взглядом, когда мои щёки вспыхнули. Я не была уверена, что она пускает на меня злобные взгляды из-за того, что он флиртует со мной, а она хотела, чтобы это предназначалось ей, или же из-за того, что она пыталась взять у него интервью, а он игнорировал это. 
— Ты тоже из СМИ? — спросил он меня. 
Спрашивает ли он потому, что собирается выгнать меня, если я не оттуда? Я покачала головой, внезапно слишком ошарашенная и подавленная, чтобы подобрать слова. Возможна ли любовь с первого взгляда? Потому что я была уверена, что это любовь. 
— Как тебя зовут? — спрашивает. 
Кого я обманываю? Я влюблена в этого человека уже десять лет. Он – моя подростковая мечта, ожившая во плоти напротив меня. И он обращается ко мне – задает вопросы, ответы на которые он хочет услышать от меня. 
Вот дерьмо. Он разговаривает так... словно, я должна ответить. 

— Риз, — отвечаю. 
— Как чашки с арахисовым маслом? 
Я киваю. 
— Ты знаешь, что говорят о чашах с арахисовым маслом, а? 
Я качаю головой. 
Он усмехается, и моё сердце чуть ли не вырывается из груди. 
— Сладкие снаружи и кремовые внутри. 
Моё лицо продолжает чертовски гореть, но слова и мозг подводят меня. 
— Мм. Разве это не их лозунг о том, что нет неправильного способа съесть Риз? 
Обычно у меня есть десять готовых саркастических комментариев к плохим ассоциациям с моим именем, но почему-то из уст Марка Эштона они не кажутся такими плохими. 
Я стою в ошеломленной тишине от того, что рок-бог посмотрел на меня, не говоря уже о том, что обратил внимание и флиртует со мной. Он продолжает стрелять в меня взглядами, но ему это не нужно. Ему не нужно говорить ни слова - он мог бы просто выстрелить в меня одним пронзительным взглядом, и я бы бросила ему трусики. 
Он поднимает янтарную жидкость к губам, и мой взгляд проходит по стеклу бокала. 
Что-то подтолкнуло меня в тот момент, что-то говорило о том, что это мой шанс. Я не могла думать о времени, когда хотела чего-либо большего, чем та ночь, когда я желала Марка Эштона. Я хотела приглашения в его дом. Я хотела быть женщиной, которую он приведёт с собой домой. Однако я не знала, как всё это работает. Я видела его с другими женщинами в каждом жёлтом журнале, которые собирала, но я не была уверена, что он подходил к женщинам, прежде чем приводил их домой или спрашивал. 
Всё, что я знала, это то, что я не могу покинуть эту раздевалку за кулисами в Мандалай-Бей ни с чем. 
Итак, что бы ни случилось, я пойду за ним. 
— Я бы с удовольствием нашла бы где-нибудь уединенное место, чтобы позволить тебе узнать самому. 
Он в удивлении приподнимает брови, и у меня возникает чувство, что я зацепила его внимание. Я горжусь собой. Это так далеко от зоны моего комфорта, что мой здравый смысл находится практически в другой стране, но я сделаю это ради Марка. Это мой единственный шанс. 
— Хочешь поехать ко мне? 
Бл*дь, да! Я почти сказала это вслух, но мне удалось остановить себя. 
Да вы прикалываетесь, что ли? Приглашение в дом Марка, блин, Эштона? 
Я глубоко вздыхаю, решив не выглядеть полной дурой. Он хочет, чтобы я поехала к нему. Это может означать только одно - я никак не могу отказаться от этого шанса, даже если он основывал свое приглашение ни на чём большем, чем то, что он спрашивал. И физическое влечение ... но какая ночь не начинается из-за мгновенного притяжения? 
— С удовольствием. 
— Могу ли я для начала задать несколько вопросов? — Спрашивает Джилл, сохраняя для меня особый взгляд. 
Наконец он отводит взгляд от меня, чтобы сосредоточиться на моей подруге. 
— Правильно. Конечно. 
Она задаёт, и он отвечает. Все это кажется очень профессиональным, за исключением того, что его взгляд переходит на меня. 
— Последний вопрос, — наконец произносит она, и он кивает, чтобы она продолжала. — Что вы ищете в женщине? 
Он прочищает горло и медленно опускает взгляд с моих глаз к ногам. Меня охватывает жар, когда его взгляд пронзает моё тело. 
— Голубые глаза, длинные ноги, Vail-хвост. 
Жар снова проходит по моей шее. 
— Vail-хвост?— Уточняет Джилл. 
Марк бросил на неё томную кокетливую усмешку. 
— Поклонницы. Знаешь, женщины, которые сделают все, что потребуется, чтобы пройти за кулисы после шоу. — Он кивает в сторону моей футболки. 
— Правда? — Заскулила Джилл. — Это то, что ты хочешь, чтобы я напечатала в "Солнечном городе-греха"? 
Он усмехается и качает головой. 
— Сладкие снаружи и кремовые внутри. Подходит ли это? 
— Не совсем. 
Он дарит ей лёгкую ухмылку, само воплощение плохого мальчика. 
— Я не очень придирчив, когда речь заходит о женщинах, как вы, возможно, слышали. Мне нравятся женщины, которые выглядят, как ваша подруга. Очевидно, что я люблю женщин, которые любят веселиться. Ты, наверное, не захочешь это цитировать, но в этот раз довольно хорошо звучит. — Он делает ещё один прохладный и уверенный глоток из своего стакана. — Мне нравятся женщины, которые умны и забавны. Не для записи, я обычно и не узнаю о них чего-то большего. 
Меня должна бы оскорбить его речь или, по крайне мере, удивить, насколько он груб. Он ничего не знал обо мне, кроме имени и того, как я выгляжу снаружи, но он готов пригласить меня к себе. Дерзко, вероломно, но даже это меня не останавливает. 
Но, несмотря на всё это, я чувствовала себя счастливой, потому что он выбрал меня. Мне повезло, ведь, хоть в раздевалке Vail и были другие женщины, он обратил внимание на меня. Он мог выбрать кого угодно в мире, но всё равно выделил меня. 
Да, я была бы оскорблена. Но черт, рок-звезда была частью списка моих желаний. 
И я собиралась выполнить этот пункт. 
Спустя несколько минут его водитель выехал субботней ночью на полосу, чтобы доставить нас к нему домой в Mandarin Oriental, пока мы разговариваем на заднем сидении машины. Мы сидели рядом друг с другом в задней части его персонализированного Юкона. Ряд сидений перед нами был повернут к нам. Кажется, здесь могли бы проходить встречи. Марк положил ноги на сиденье напротив и закрыл чёрное тонированное стекло, отделяющее задние сиденья от водителя спереди. Его большая рука покоилась на моей ноге, медленно двигаясь по бедру, вторую я приложила к груди. Мне очень комфортно, словно мы знаем друг друга, как будто мы были вместе долгое время, и просто отправляемся домой из офиса после рабочего дня вместе ... или что-то в этом роде. 
— Каково это - быть рок-звездой? — спрашиваю я. Я хочу узнать каждую деталь о нём. Мне до сих пор кажется, что я нахожусь в какой-то сумасшедшей фантазии, словно в любую минуту я проснусь в одиночестве в своей постели. Я думаю о том, как он накинется на меня, как начнёт целовать, как проникнет в меня. 
Я кусаю изнутри щеку на секунду, просто чтобы узнать, могу ли я почувствовать боль, чтобы убедиться, что всё это реально. 
— Чертовски круто, — ответил он глубоким тембром, который звучит в каждой моей любимой песне. 
— Что делает это замечательным? 
— Мне платят за то, что я люблю. Путешествия по миру со своими лучшими друзьями. Взрыв, когда я выхожу на сцену. Смотрю на распроданные места, наблюдая за тем, как люди поют песни, написанные мной ... нет ничего круче. — Его голос тих, и я не могу не задаться вопросом, всегда ли он говорит так искренне с каждой женщиной, которую везёт к себе. Он кажется настоящим в это мгновение, но у меня нет объектов для сравнения. 

— Я подпевала каждой песне, — застенчиво отвечаю. Я бросаю взгляд на него, пытаясь понять, действительно ли это происходит. 
Покалывания проносится по моему животу, когда его глаза встречаются с моими и его губы наполняются. 
— Я знаю. Я наблюдал. 
— Ты видел? 
— Я бросал на тебя взгляды снова и снова. Я сосредоточен, когда нахожусь на сцене, но каждый раз смотря на тебя, немного отвлекался. Твои глаза загорались с каждой новой песней, которую мы играли, пылали для меня снизу. Когда вы вошли в раздевалку за кулисами, это немного походило на судьбу. 
Он вытаскивает телефон из кармана, не скрывая, что пишет в заметках. Немного похоже на судьбу. 
– Для чего это? - спрашиваю. 
— Мои записки. Тексты, названия, фрагменты разговора. Фразы, которые разговаривают со мной. 
Мой живот скручивает. Это первый раз, когда я осознаю, что мне будет сложно пережить эту ночь. 
— Для написания песен? 
Он кивает и добавляет ещё несколько слов в телефон. 
— Ты другая, Риз. Ты не похожа на других. – Он говорит шепотом, сосредоточившись на напечатанном. 
— Я не такая? — спрашиваю. 
Он покачал головой, и я взмолилась, чтобы это не была какая-то линия поведения, которую он использует для каждой девушки. 
— Какая же? - Настаиваю. 
Он пожимает плечами. 
— Даже со сцены я чувствовал некую связь с тобой, которая ощутилась ещё сильнее, когда я увидел, как ты входишь. Кажется, у тебя есть содержание. Ты интересная. 
— Другие нет? 
Он пожимает плечами. 
— Они здесь, потому что я солист Vail. а не потому, что они заботятся обо мне. 
— И ты думаешь, что я забочусь? 
— Я знаю, тебе не все равно. — Его голос был мягкий и нежный, тон напоминает тот, который он использует, когда поёт мою любимую балладу Vail. По мне проходит дрожь. 
— Откуда ты знаешь? 
— Я научился читать людей. Знаешь ли ты, что я изучал психологию в Северном? 
Я покачала головой. Сколько бы я не изучала его онлайн-биографии за последние десять лет, понятия не имела об этом. 
— У меня есть степень магистра в психологии, и осталось сдать несколько экзаменов до доктора философии. 
Действительно ли я сидела в задней части машины, обсуждая степени образования с Марком, блин, Эштоном? Что это за жизнь? 
— Когда ты планируешь закончить? 
— Я не знаю, смогу ли. Я беру занятия то здесь, то там, когда мы не на гастролях, в основном онлайн в Интернете, но требования для получения докторской невыполнимы с моей работой. 
— Каковы требования? — спрашиваю. 
— Если я хочу быть клиническим психологом, то у меня должны быть лабораторные и практикумы. Если я хочу получить их, мне нужна будет аттестация или создание курса. А там ещё диссертация, которая требует многолетних исследований, но у меня нет столько времени, чтобы посвятить его науке. 
— Почему психология? 
— Я всегда был очарован человеческим поведением. — Кончики его пальцев немного приподнялись по моему бедру. 
— Так что же в моём поведении говорит о том, что мне не плевать на тебя? 
Он усмехается. 
— Для начала, ты действительно спросила меня, когда я планирую закончить учёбу, и слушала мой ответ. 
— Что ещё? 
— То, как ты сидишь. 
Я представила на нас сверху. Мы оба откинулись на спинку сидения, я почти смущена. Его рука на моей ноге, и моя рука сжимается вокруг его, держа её в плену, его предплечье сильно прижалось к моей груди, пока моя рука обхватывает его бицепс. 
— И что эта поза говорит тебе обо мне? 
— Ты держишь меня за руку. Большинство женщин к настоящему времени схватились бы за моё барахло, положив мою руку на их груди, засунули свой язык в мою ... 
— Мне не нужны детали, - я перебиваю, поднимая руку. 
Он посмеялся. 
— Ты поняла. 
— К сожалению, да. — И это теперь чертовски сложно. — Так почему же музыка вместо психологии? 
— О, а потом ты спрашиваешь, почему я считаю, что тебе не все равно. 
Я хихикаю. 
— Мне действительно важно. 
— Я же говорил. 
— Ответь на вопрос. 
— Когда мне было семь, я впервые взял гитару в руки. Она была дядина. Он состоял в группе, успешной на местном уровне, и он научил меня играть. Я встретил Итана в старшей школе, и мы играли всё время. Летом мы познакомились со Стивом и Джеймсом, и мы просто знали, что хотим играть вместе. Мои родители по-прежнему заставляли ходить в колледж, всё-таки получить диплом, но мне пришлось делать многое в дороге. Весь мой диплом был написан в дороге. Музыка всегда была моей первой любовью. Все остальное заняло второе место. 
Я думаю, что из-за этого Марк никогда не был с одной женщиной больше ночи. Ни одна женщина никогда не могла зажечь свечу первой любви. Мало того, что у него не было времени на отношения, у него не было и желания. 
– Какая часть самая худшая в твоей работе? – спрашиваю. 
Он выдохнул, глядя в окно. 
— Люди думают, что знают меня. 
— Они не знают? 
Он покачал головой. 
— Дерьмо в прессе – это всё выдумка. Прочитав статью в журнале, люди думают, что они знают всё о моей жизни. 
Облако вины закружилось вокруг меня. Я делала то, что он осуждал. 
— Я не могу сделать что-то дерьмовое без того, чтобы кто-нибудь не написал об этом, и в большинстве случаев они даже получают факты не из достоверных источников. 
— Например? 
— Пресса сфабриковала целые отношения между мной и Мэгги Уэстин. 
— Они придумали это? 
Он кивнул. 
— Мы несколько раз находились дома друг у друга, единожды спали, и всё. Таблоиды практически поженили нас. 
— Они когда-нибудь поворачивали факты в твою пользу? – спросила я. 
— Пару лет назад я был госпитализирован из-за истощения. Ты это видела? 
— Конечно. Это было повсюду. 
– Это было не истощение. Мой пресс-агент скрыл передозировку. 
— Передозировка? – спрашиваю, удивленная его признанием. Я знала, что он рок-звезда, но он казался таким сильным. — Ты принимаешь наркотики? 
— Никогда больше, нет. Я не прожигаю свою гребанную жизнь, но я попробовал что-то, что дал Итан, и это отправило меня в больницу. 
– И твой пресс-агент скрыл это? 
— Да. Теперь я понимаю, как был глуп. 
– Это было страшно? 
- Передоз? 
Я кивнула. 
Он покачал головой. 
— Я отключился и даже не знал о передозе, пока не очнулся в больнице. Итану было страшнее, чем мне. 
— Это стало тревожным звонком для него? 
Марк хмыкнул и выглянул в окно. 
– Ничто не вызывает у него таких звоночков. Некоторые мужчины рождаются без части мозга, говорящей им, что они не непобедимы. Итан один из них. 
– А для тебя? 
– Да. – Он затих на минуту, а затем он сказал мне то, что останется со мной надолго. – Только немногие знают, что на самом деле произошло той ночью. Этан, Стив и Джеймс, потому что они были там. Мой пресс-агент, врачи и медсестры, работающие в ту ночь. И всё. А теперь и ты. 

– Даже твоя семья? — спросила я. 
Он покачал головой и сжал пальцы на моём бедре. 
Я была уверена, что мне нужно больше, чем одна ночь с ним, - мне необходимо больше одной ночи. Я хотела этого, но не то, что делает Марк Эштон. Он казался мне другим, и как бы он не был заинтригован мной или как бы я не отличалась от других женщин, которых он привозил домой, я не собиралась пытаться его изменить. 
Я не могу не задаться вопросом, почему он решил исповедоваться мне про самые мрачные часы своей жизни. Он заставил поверить в искренность его слов - в то, что я действительно отличаюсь от других. Или это всего лишь ещё один момент, который он говорит каждой женщине, которую везёт в машине к себе. 
Я никогда этого не узнаю. 
Он наклонился и потянул мочку уха зубами, посылая толчок желания через всё моё тело. 
Его голос прозвучал низко возле уха, и жар его дыхания послал мурашки по моему позвоночнику. 
– Как правило, женщины принадлежат мне уже на заднем сиденье этой машины, и мне даже не нужно стараться. Ты собираешься заставить меня постараться, Риз? 
Я нервно сжимаю пальцы вокруг его руки. 
– Я даже не знаю, что это значит. 
Он усмехается, а затем целует возле уха, щетина его подбородка щекочет меня, заставляя ещё больше возбудиться. Он вытаскивает руки из плена моих рук и сцепляет их вокруг спины. Он перемещает меня к себе на колени, а затем лбом соприкасается с моим. 
– Почему это чувствуется иначе? – прошептал он. 
– Потому что это так, – шепчу, а затем он опускает свой рот к моему. 
Это наш первый поцелуй, за несколько секунд до того, как мы сворачиваем к частной парковке Mandarin Oriental. Он даже не открывал мой рот, не углублял поцелуй - просто соприкосновение губами, нежнейший поцелуй в губы, и каждый нерв в моём теле выстреливает одновременно. 
Это самый сладкий поцелуй, который у меня когда-либо был с мужчиной, и он отозвался болью желания между моими ногами, как ни с кем прежде. Желание пульсировало и распространялось в мой живот, сражаясь с бабочками, набирая обороты, когда его руки обернулись вокруг меня сильнее, но губы не двигались. 

Он отстранился, закрыв глаза. 
– Приехали, – пробормотал, а затем открыл глаза. Мы в нескольких сантиметрах друг от друга. Его глаза рассказывали о том, что он тоже этого хочет, конечно же, я знала это с тех пор, как он забрал меня к себе ... но он хотел меня, а не только секс со мной. Я не просто тёплая дырка для него. Я что-то большее, что-то, чего я не понимала, что-то чего я испугалась, потому что уверена, что не могу быть тем, что ему нужно. От него чувствовалось подавляющее присутствие, это больше, чем жизнь того, кто регулярно был с певицами, актрисами и порнозвездами, и меня никогда не будет достаточно ему, независимо от того, насколько интригующей я была в данный момент. 
Я сидела на коленях, и мы смотрели друг другу в глаза, оба наших естества вздымались от предвкушения. 

Машина остановилась, а я даже не знала об этом. Дверь рядом с Марком распахнулась, водитель стоял по стойке смирно и ожидал, когда мы выйдем. Он прервал наш напряженный момент, и я соскользнула с его колен, задаваясь вопросом, что его водитель видел такое постоянно. 
Марк схватил меня за руку, а затем вышел из машины, вытянув меня за собой. Другой человек проследовал за нами - телохранитель, наверное, но Марк этого не подтвердил. Мы побежали в здание, он повёл меня на второй этаж, и мы вызвали лифт. Телохранитель остался на первом. 
– Легче отсюда, чем с первого этажа, – сказал он, пока мы ждали, когда прибудет лифт. 
Это имело смысл. Лифт на первом этаже, вероятно, открывался где-то возле вестибюля отеля, и так как мы проскользнули на второй этаж, гораздо меньше шансов, что его узнают. 
Открылись двери среднего лифта. Мы шагнули вместе. Он вставил ключ в слот и нажал кнопку верхнего этажа - сорок седьмого. 
Должно быть, это была длинная поездка со второго этажа до сорок седьмого, но она казалась слишком короткой. 
Он вернулся к тому, на чём мы остановились в машине, когда двери закрылись, оставляя нас в уединении. Он подкрался ко мне, подталкивая на зеркальную стену. Я увидела его в отражении зеркальных дверей, последний образ, пока не сгорел мой разум. Его спина, когда он прижимал своё тело к моему, ладонь его руки поднималась, чтобы погладить мою щеку, но из-за зеркальных стен изображение повторялось, повторялось и повторялось до бесконечности. Сотня Риз прижаты к стене сотней Марков, сто рук Марка, касавшихся сотен Риз. Этот образ останется со мной, выжжен в моём сознании на вечность. 
Марк прошептал: 
– Я этого не понимаю, Риз. – Его слова пронизаны болью. 

У меня не было времени ответить, я не успела спросить, чего он не понимает, или почему признался мне в этом, или что это значит, как его губы врезались в мои, и рот открылся, в этом крошечном лифте появились фейерверки. Я сразу же ответила на его поцелуй, его язык нашел мой, когда я почувствовала мятный вкус, маскирующий намёк на виски и ещё более мягкий привкус сигарет. Он пах,словно только из прачечной, несмотря на то, что он потел на сцене, и под этим скрывался след аромата сандалового дерева. 

Это уникальный аромат Марка, он отличался от любого другого мужчины, которого я когда-либо целовала, но у меня не было времени сосредоточиться на этих чувственных деталях, потому как телом он прижимался ко мне. Одна его рука лежала на стеклянной стене лифта, а другая обернулась вокруг моей талии, чтобы удерживать меня у него. Его эрекция уперлась в моё бедро, когда он прижимался ко мне. Моя кровь нагревается, вскипает в венах, когда до моего сознания доходит, что именно я сделала это с ним. Он был возбужден. Он был горяч. Он желал меня. 

Двери лифта открылись слишком рано, и он отодвинулся от меня. Я даже не заметила, как лифт остановился, не говоря уже о том, что дверь открылась. Я была слишком увлечена тем, что происходило между нами. Он был единственной целью, и я не могла думать о другом времени, когда бы я была с мужчиной, а все остальное исчезало и было незначительным на заднем плане. Я всегда была в состоянии поддерживать некоторое подобие контроля - именно это мешало желанию заняться сексом в публичном месте с Джастином, моим бывшим, когда он попытался сунуть руку под мою юбку в ресторане. Я не была горделивой, но я осознавала, что происходит вокруг меня. 
Марк был другим. С ним я не контролировала и не осознавала. Это был весь он, всё моё внимание сосредоточилось на нём, его прикосновениях, его вкусе, запахе; он разжигал во мне огненные эмоции. 
Несколько людей ждали, чтобы войти в лифт, когда мы выходили. Я не заметила, кто они, потому как я смотрел на него. Мы отошли, а они зашли. Он помахал кому-то, поприветствовал кого-то другого, но я застряла в тумане от его поцелуя. Это была настоящая жизнь? Это действительно происходит со мной? 
Он повел меня к двери, обозначенной 4701, и открыл её, вечеринка в самом разгаре. Люди метались, музыка гремела. Некоторые сидели на диване, а другие брали напитки на кухне. 
– Добро пожаловать ко мне, – сказал он с сарказмом. 
Я улыбнулась и огляделась, запоминая каждую деталь для отчета, который Джилл наверняка захочет услышать на следующий день. 
– Приятно, – ответила. 
Он пожал плечами. 
— Лучшее из того, за что я плачу. Хочешь пива? 
– Конечно. – Я прошла за ним к холодильнику. – Ты живёшь здесь один? 
– Обычно да, но у меня гости на следующие несколько недель. – Женщина с окрашенными светлыми волосами стояла рядом с ним. 
– Привет, тебе, – сказала она, её голос был хриплым. 
– Привет, Далила. Извини меня. – Он открыл холодильник, и она переместилась на полтора сантиметра. Она провела рукой по его, и мне стало невероятно некомфортно, ведь я стояла позади него на пару шагов, и мой взгляд сосредоточился на холодильнике. 

– Марки-Марк, отведи меня в постель. – Её веки были тяжёлыми, и она явно пыталась его обольстить. Мне пришлось задаваться вопросом, обычный ли это тип женщин, с которыми он проводит время, потому что я точно не такая. 
Я знала, для чего я здесь, и знала, что у меня нет претензий к нему. Но увидев, как другая женщина пытается утащить его из-под моего носа, я испытала шок от реальности. Что, если он решит, что ему будет лучше с ней сегодня? Что бы я сделала? Куда бы пошла? 
Как я оказалась здесь сегодня вечером? Каким образом он меня выбрал? 
– Извини, детка, у меня есть компания. – Он кивнул мне в ответ. 
Компания. Это всё, чем я была для него. После поездки в машине, где он записал эти слова и признался в своей самой темной тайне? После того, как он поцеловал меня, после того, как он напечатал «Немного похоже на судьбу», поцеловал меня, как голодный человек с непрекрытой, нефильтрованной страстью? 
Он схватил две бутылки пива из холодильника, открыл обе, и отдал мне, взял меня за руку и провёл через переполненную гостиную по коридору в спальню. 
Его спальня элегантная, как и остальная часть его дома, в чёрном, белом и сером цвете. Полы белые с блестящей плиткой, и мягкий, плюшевый, чёрно-белый ковер покрывал большую часть пола. Стены окрашены в мягкий серый цвет с белой облицовкой. Кровать в центре, словно огромный король с белыми простынями и белым одеялом. Чёрные, белые и серые подушки украшали верхнюю часть кровати, и я не могла не задаться вопросом, есть ли у него домработница, которая застилает его кровать каждый день. Я просто не могла представить Марка Эштона, экстраординарную рок-звезду, заправляющим кровать. 

Его спальня белая и простая, а чёрно-белые картины в рамках украшают стены. Изображения были простыми и музыкальными - гитара, сексуальное изображение только микрофона на фоне сцены, первая обложка альбома Vail. Все они были общими фотографиями - ни кого-то из них, ни одного человека. Мне стало любопытно, основной ли это дом, выбрал ли он эти картины, комод, или же был человек, который сделал это за него. Я подумала, есть ли у него другой дом в другом месте, где он хранит фотографии своей семьи. Его мама и папа. Его братья и сестры. Есть ли у его родителей дом с его детской спальней, все ещё нетронутой. 
Он не включал никаких осветителей - вместо этого комната была освещена светом от Стрипа, располагающегося прямо за его окном. 
В спальне пусто и тихо, несмотря на то, что музыка гремела в соседней комнате. 
– Звуконепроницаемые стены, – сказал он, улыбаясь, сжимая губы. 
Я посмотрела на этот взгляд, когда он подошел к креслу и рухнул на него. 
– Я никогда не встречала никого, у кого бы была звуконепроницаемая спальня, – сказал я. 
– Помогает, когда мои родители приезжают. – Он подмигнул мне. 
Я хотела засмеяться, так как это забавно, но это только напомнило мне, что я была одной из многих. Я не была особенной. Во всяком случае, эта ночь не была особенной - не для него. Это было то, чем он занимался всё время, хоть это и не было тем, что я делала всё время. 
Он похлопал по коленям, и я медленно прошла по комнате, чтобы сесть на него. Я посмотрела в окно, глядя на огни Лас-Вегаса, пока сидела на коленях Марка Эштона в его спальне, пили пиво. 
Когда Джилл сказала мне, что она сможет завести нас на сцену на концерте Vail, даже в моих самых смелых мечтах я никогда не думала, что эта ночь будет такой. 
– Тебе нравится быть учителем? – он спросил меня об обычной вещи, одной рукой держа бутылку пива, а другой – гладя где-то между моим бедром и задницей, в то время как мы оба смотрели в окно с его магическим видом. 
Я кивнула. 
– Год заканчивается на следующей неделе, а затем я ухожу в летний отпуск. Если бы ты спросил у меня месяц назад, мой ответ мог бы быть совсем другим. 
Он засмеялся, и что-то во мне вспыхнуло, ведь я была причиной этого смеха. 
– Что ты преподаешь? 
– Английский язык в средней школе. 
– Он всегда был моим любимым предметом. 
— Ты предпочитал читать или писать? — спросила я. 
– И то, и другое. Но письмо всегда было моей страстью. У меня был отличный учитель на втором году обучения, который заставил меня увидеть, что лирика - это поэзия. Без этой базы я не знаю, был бы я сегодня лириком. А как насчёт тебя? Чтение или письмо? 
– Я обожаю и то и другое, но предпочитаю читать то, что я хочу читать, чем читать то, что проходят на занятиях. 
– Что тебе нравится читать? 
– Чиклит. 
– Чиклит? 
— Знаешь, литература чиклит... для женщин. 
— Ты скрытый читатель любовного жанра? – поддразнил он. 
– Нет. Я открыто об этом говорю. 
Он снова засмеялся, и я почувствовала ту же искру в груди. Мне нравится с ним смеяться. 
– Как учительница, которой нравится такое, оказалась рядом со мной? – спросил он мягко. 
– Только потому что я учитель, я не могу попасть в дом рок-звезды после шоу? 
Он пожал плечами. 
– Просто кажется, что учителя такого бы не сделали. 
– Учителя такие же люди, как и все остальные. Я делаю ошибки и вырастаю на них. У меня есть жизнь за пределами школы. И я не афиширую публично, что делаю на выходных, своим ученикам. 
– Слава Богу, – пробормотал он, и я рассмеялась. 
Я ожидала, что почувствую благоговейный трепет, что произошло со мной, когда мы впервые встретились, но он каким-то способом заставил чувствовать себя комфортно рядом с ним - настолько комфортно, что я забыла, что сижу на коленях рок-звезды в роскоши и пью пиво в пентхаусе на Стрипе. 
– Ты меня интригуешь, – сказал он. 
– О? – Бабочки кружились в животе. Я обернулась и посмотрела на него. – Чем? 
Некоторое время он молчал, словно размышлял над моим вопросом, пока смотрел на мигающие огни под нами. Его озадаченный взгляд встретил меня. 
– Есть в тебе что-то приковывающее. Кажется, у тебя есть глубина. В наши дни все такие пустые внутри. 
— Ты тоже меня интригуешь. 
– Ах? – поддразнил он. – Чем? 
– Тем что ты рок-звезда. И однажды кое-кто сказал мне, что быть рок-звездой – чертовски здорово. Так что, я думаю, это делает тебя чертовски классным. 
Он посмеялся над отсылкой на наш разговор в машине по дороге. Он поставил пиво на стол рядом с креслом, а затем взял бутылку из моей руки и поставил её рядом. 
– Да, это довольно здорово, – сказал он, его рука обхватила за шею, и он потянул меня к себе, пока мой рот не накрыл его. 
Мы поцеловались в его кресле с видом на Вегас с одной стороны и его постелью на другой. Он переместил меня так, что я оседлала его, наш поцелуй разогрелся, когда он подтолкнул ко мне бедра. Его руки опустились на мою задницу на несколько секунд. Он вёл меня вверх-вниз, давая мне предварительные ощущения того, что произойдет позже. Его руки оставили задницу и двинулись вперёд, всегда в движении, всегда в работе, и моё тело откликнулось на его прикосновение, в поисках удовольствия и двигаясь в одном ритме с ним. Я оторвалась от поцелуя, потому как он подавлял меня своим ртом и руками. Мне нужно было увидеть его, посмотреть на него - чтобы понять, что это реально, а не просто фантазия, которую я придумала. 
Его глаза сверкали от свечения огней за окном сорок седьмого этажа. Он был животным, его глаза так сильно нагружены похотью, что я захотела облегчить это - необходимость, которую я видела там, страсть и боль. Его рука переместилась на затылок, и он потянул меня назад. Мы поцеловались еще немного, когда потребность между нами стала настолько ощутимой, что мы могли бы держать ее в руках, словно сферы боли и страсти, а затем мы отбросили сферу в сторону, когда одежда полетела во все стороны. Моя футболка, мой лифчик от движений его ловких пальцев. Его рубашка, которую неуклюже сняла я. 
Кончики моих пальцев побежали вдоль очертаний мускулов, скрытых под рубашкой - изгибы мышц, которые я осматривала на фотографиях в Интернете в течение десяти лет. Татуированное тело, которое я видела в журналах, стало реальным, и оно было моим на сегодняшний вечер. Кончики пальцев остановились на татуировке, которую я никогда раньше не видела. Она выделялась среди других. Должно быть, она была новее. Это была маленькая написанная буква F, заключенная в круг. 
Я собиралась спросить его о значении, но потом стало ещё меньше одежды. Он пнул ботинки прочь, туда же отправились и мои. Он поднял мою задницу, потому как я стояла на коленях по обе стороны от него на кресле, а затем расстегнул пояс и брюки. Мои джинсы на уровне его глаз, и он расстегнул кнопку и опустил молнию. Мои влажные чёрные трусики выглянули сверху, и он провёл пальцем вдоль полосы. 
Я вздрогнула, и его руки потянулись к груди. Он массировал и разминал, пощипывал и перекатывал, наклонившись вперёд, взял один сосок в рот, пока с другим играл кончиками пальцев. 
Я откинулась на колени, и его рука прижалась к резинке моих трусиков. Он опустил палец внутрь, хоть это и трудно было сделать под этим углом, и коснулся моего клитора. Я чуть не упала на него. Он откинулся назад, чтобы обеспечить лучший доступ себе, а затем он просунул палец внутрь, в то время как его рот играл с моей грудью. 
Я вогнала ногти в плечи, где лежали руки. Он прикусил мой сосок, посылая импульс по моему телу. Эта потребность только усилилась, когда он двигался во мне рукой. Он подтолкнул другой палец, и я откинула голову назад с низким стоном. Он хмыкнул, прежде чем отдернул пальцы и отпустил мою грудь. 
– Встань, – приказал он, и я сделала, потому что всегда происходит так, как говорит Марк Эштон. 
Он потянул мои джинсы и трусики вниз по ногам. Я стояла в спальне Марка полностью голой, освещённой только сияющим светом огней снизу. 
Из его груди вырвался плотский, гортанный рык, а затем он снял джинсы и боксеры. Я задыхалась от вида голого Марка Эштона, сидящего в кресле в своей спальне. Желание разгорелось внутри меня, мучительная потребность настолько сильна, что думаю, могу умереть, если не смогу утолить жажду. Он оставил меня на полпути к оргазму, и только взгляд на него голого было почти достаточным, чтобы подтолкнуть меня туда. 

Я представляла его обнаженное тело миллион раз, когда доводила себя до оргазма, мне понадобился миллион и один, чтобы всё произошло. 

Он вытащил презерватив из заднего кармана джинс, прежде чем бросить их на пол. Он разорвал пакет и раскатал его, прежде чем похлопать по бёдрам, показывая, что я должна вернуться. Для начала я хотела бы попробовать его, зажать его ладонью, погладить его и заставить его кончить лишь от моего прикосновения, но я хотела, чтобы он был внутри меня намного сильнее. 

Я заползла к нему, расставляя ноги в пространство между его ног и подлокотниками кресла, и он ввёл себя в меня. 
Моё тело было готово к нему, разогретое его пальцами, его поцелуями, зубами и только им. 
Он насадил меня на член, настолько большой, что я едва могла забрать его до конца. Его руки оказались под моей задницей, и он поднял меня. 
– Боже, как хорошо, – пробормотал он. 

Он позволил мне вновь опуститься на него, и в этот раз я практически вобрала всю его длину, прежде чем он снова поднял мою задницу. Мы оба застонали, чувствуя, как его тело нуждается в моём, и затем он позволил мне снова опуститься на него. Вверх и вниз, вверх и вниз, пока он не дал мне опуститься, и полностью не вошёл. 
Мы были связаны, и хоть это и была единственная ночь, мы были связаны гораздо большим, чем просто телами. Его взгляд нашёл мой, когда мы оказались в тишине, и между нами прошёл тихий и интимный ритм. Это был не просто секс для любого из нас, это было нечто большее, что-то более глубокое, чем когда-либо я ощущала с другим мужчиной. Мы соединились на каком-то клеточном уровне. Мы запечатлели друг друга в сердцах. Я знала, что он тоже это чувствовал, я знала, что он это сделал, но, несмотря на это, я также знала, что это не будет иметь значения утром. 
Я отказалась об этом думать, взглядом впившись в него. Придёт утро, и это закончится, но у нас всегда будет этот момент. Мы навсегда разделили этот жар, эту связь, этот мимолетный миг, и он погубит меня для любого другого мужчины. Я могла лишь надеяться, что разрушу его для любой другой женщины, но в глубине души я знала, что это неправда. 
Он хмыкнул и закрыл глаза, закончив прекрасный, мимолетный момент, а затем его пальцы вонзились в мои бедра, и он насаживал мой таз на свой. Даже его стоны были горячими - эти первичные звуки, словно он не мог вдолбить меня достаточно быстро или достаточно жёстко, и я стонала с плотскими звуками, которые я не могла контролировать. Мне даже не пришлось двигаться - он делал всю работу, вдалбливался и вводил в меня снова и снова, пока моё тело не дрогнуло, и на меня нахлынула волна блаженства, когда он тоже приблизился к оргазму. 

Мы напрягались и закричали сквозь наши оргазмы вместе, приближаясь и приближаясь, как будто это никогда не закончится. Он схватился за меня, когда моё тело содрогнулось, и волны начали ослабевать, прижимая меня и обнимая крепче, оставаясь внутри меня. Я прижалась к нему, мои руки касались его шеи, не желая никогда отодвигаться от него или нарушать эту динамическую связь, которую мы разделили. 
Тем не менее, ничто не длится вечно, и этот момент также должен был закончиться. 

В конце концов он прочистил горло и в темноте прошептал, осторожно поднимая и выскальзывая из меня. 
– Я думаю, мы должны повторить это. 

Я хихикнула. 

– Эта дверь ведёт в ванную, – сказал он, кивнув на дверь в комнате. Он поцеловал меня в щеку, прежде чем помог подняться. 

Я бесшумно шла по комнате в ванную. Я посмотрела на себя в зеркало. Я была той же женщиной, которой была до того, как покинула дом, который делила с моей лучшей подругой в начале этого вечера, но всё изменилось. Я не выглядела иначе, но, конечно, чувствовала себя иначе. Я ощущала себя прекрасной от его поцелуев, как будто улетела от того, что он занимался со мной любовью. 

Я усмехнулась от этой мысли. Мы занимались любовью. 

Он не любил меня. Это было потрясающе, да. Это без сомнения был лучший секс в моей жизни. Но это была не любовь. Как это могло быть, если мы не знаем друг друга ... когда я была одной из длинной очереди многих, кто был передо мной, и многих, кто будет после меня? 

Когда я вышла из ванной, он лежал в постели. Я прижалась к нему рядышком, и он обнимал меня, пока мы перешёптывались в темноте. В конце концов, сон одолел нас. Я проснулась от того, что он ласкал меня в самых интимных местах, доводя до очередного оргазма, прежде чем я наконец почувствовала его вкус во рту. 

После этого я не смогла уснуть, поэтому сидела в кресле поочередно глядя в окно и на его спящую фигуру. Если повернуться под прямым углом, я могла видеть и то, и другое. Даже после того, как он позвал меня спать, а я не смогла пойти к нему. Он спал, и мне не хотелось его разбудить. Я хотела быть здесь с ним. Я хотела наслаждаться временем, а сон его сокращает. 

Он проснулся ещё раз, и у нас был секс в его постели. Он навис надо мной и его тело двигалось идеально синхронно с моим, из моих глаз просочились слезы, в тот момент когда я кончила. Я благодарна темноте и его сонливости, потому как он не заметил - или, если и заметил, то ничего не сказал. Опустошение пришло, когда первые лучи дневного света выглянули из-за горизонта. Ночь закончилась. Волшебное сияние огней бульвара погребены светом, точно так же, как воспоминания, созданные этой ночью. 

Когда я уходила, он ещё спал. Если бы утро настало, и мы бы поговорили, если бы я узнала о нём больше, чем уже знала, если бы он начал со слов о том, насколько я другая и интригующая, было бы намного труднее отойти от того, что это всего лишь единственная ночь страсти. 

Я тихо оделась, открыла дверь из спальни и тихо закрыла позади себя. Вечеринка закончилась давно, но доказательства остались. Чашки, банки и бутылки засоряли многие поверхности кухни. Пепельницы были полны, еда просыпана, это пытались почистить, но крошки остались. Выглядело так, словно здесь отлично провели время. 

Это было самое подходящее время, чтобы уйти. 

Кухня и гостиная комната пусты, без кучи людей, которые были здесь накануне. Я стояла на кухне и размышляла над следующим шагом. Должна ли я оставить свой номер? Нет, оставить номер будет казаться слишком отчаянным поступком. Так ли это? Разве мы разделили нечто большее? Был ли он искренним, когда говорил, что я другая? Я должна поверить, что это всего лишь тактика соблазнения. Рок-звезды не отказываются от образа жизни рок-звезды из-за случайного учителя английского языка, который появляется за кулисами на концертах. 

Пока я стояла и думала, послышался шум в другом коридоре. Марк упоминал о гостях в доме, это мог даже быть один из других членов Vail. Я не в настроении, чтобы меня обнаружили, так что рванула прямо к двери, быстро и тихо открыла её, вызвала лифт, прежде чем у меня появилась возможность переосмыслить сделанное. 

Семнадцать.

Как Брайан умудрился не сказать мне, что он родственник одной из самых больших рок-звезд в мире? 

Я не уверена, что это: чувство предательства из-за лжи или впечатление от его способности хранить тайну. 

Вероятно, первое, но мои эмоции сейчас в таком беспорядке, что то, что я чувствую, не может быть реальным. Если он мог так легко утаить это от меня, что ещё он скрывает? Эта мысль ужасает меня. 

Вечеринка уже в самом разгаре, как и в прошлый раз, когда я прошла через эту дверь. Я оглянулась, боясь увидеть Марка. Я понятия не имею, что думать, что делать, как действовать. 

Я здесь, в качестве гребанной подруги Брайана. 

Какого хрена Марк Эштон брат Брайана? Насколько я глупа, что не заметила этого? 

Теперь, когда я знаю, это так очевидно. Столкновение с Брайаном в то утро, когда я покинула дом Марка, теперь имеет больше смысла, когда я знаю, что он здесь живёт, и теперь понимаю, что он все ещё не спросил меня, что я делала здесь тем утром. 

У них одинаковые глаза. Та же форма. Тот же цвет. Это доходит до меня, когда мы входим в пентхаус Марка. Они такие же, как глаза Лиззи, слишком зелёные, как луг после долгого дождя, проникающие и глубокие. И тот же самый цвет волос - у Марка светлее на несколько тонов, чем у Брайана, но такая же четкая линия волос, такая же густота. Брайан на дюйм или два меньше Марка, но у них обоих невероятные тела, которых можно достичь только хорошими генами и напряженной работой. 

И они оба невероятны в постели. 

Должна ли я рассказать Брайану, что переспала с его братом? Это будет правильно. Не так ли? 

Отрывки сегодняшнего разговора с Брайаном проплывают в моей голове. "У нас всегда были чрезвычайно конкурентные отношения." 

"У него такой способ очаровывать женщин и желание получить моё." 

"Он всегда получает то, что хочет." 

Определенно нет. Я не могу рассказать Брайану. 

Что, если Марк расскажет Брайану? 

Вероятно, Марк даже не вспомнит меня. Наша единственная ночь произошла месяц назад. Со сколькими женщинами он переспал с той ночи? По одной на каждую ночь в недели? От этой мысли моё сердце упало в дыру в животе. 

Он где-то здесь. Это его дом, его вечеринка – должен быть здесь. И я боюсь увидеть его, в ужасе от возможной реакции, которую моё тело может выдать, в ужасе, что Брайан увидит нечто проскальзывающее в воздухе, что он каким-то образом узнает, что что-то произошло, только по одному мимолетному взгляду. Было ли что-то еще между нами в ту ночь? Я думала, что никогда не узнаю, но теперь я могу получить на это шанс. 

Мне нельзя так думать. Я никогда не узнаю, потому что не буду спрашивать. Я с Брайаном, и уже не важно, что однажды ночью я испортила свою безупречную репутацию. 

Не так ли? 

Голова Лиззи показывается из толпы, и она бежит к нам. 
– Эй, ребята! – говорит она с улыбкой, обнимая меня. – Рада снова тебя увидеть! 

– И я тебя, – я справляюсь, пытаясь обнять её и вести себя так, словно в моей груди нет тайфуна эмоций. Беккер представляет Джилл Лиззи, пока я оглядываюсь. Я стараюсь, подать моей подруге намекающий взгляд, но она полностью упускает его. 

– Бивис где-то здесь, – говорит Лиззи Джилл. – Я полагаю, вы еще не встречались? 

Я качаю головой, а Джилл говорит: 
— Бивис? 

– Наш брат, – объясняет Лиззи. – Извини, я всегда называю его Бивисом. А Брайан - это Батхед, – смеясь, говорит она, когда ласково топорщит волосы своего младшего брата. Брайан закатывает глаза и убирает её руку. 

Она оглядывается. 
– А вот и он! – Они устанавливают зрительный контакт, и она машет ему. 

Мои глаза следуют за её, и когда они встречают Марка Эштона, все исчезает. Музыка замолкает, люди вокруг меня исчезают, вечеринка, словно прекращается. Даже Брайана нет; парня, с которым я здесь, тот, с кем я встречаюсь, тот, кому я сегодня сказала, что влюбляюсь в него. 

Всё, что у меня остаётся – это жужжание в моей голове, боль, прорезающая моё сердце, и желание, пульсирующее между ногами. Моя кровь кричит от необходимости. Ток проходит по коже. Болит в груди, голова весит фунты, и я чувствую, что меня сейчас стошнит. 

Он идёт через толпу к нам, и когда Джилл видит его, её пальцы крепко хватают мою руку. Музыка возвращается, люди снова рядом со мной, и вечеринка возобновляется, но всё это сталкивается с гудением, болью, желанием. 

– Марк, это девушка Брайана! – говорит Лиззи, словно она хранитель всей информации. Его глаза встречаются с моими в первый раз, с тех пор как я вошла в его дверь сегодня вечером, и это выбивает из меня весь воздух. Определенно я опознана. Он помнит меня, и он удивлён, увидев меня в своем доме за руку с его братом. 

Я думаю, что вижу что-то ещё, что-то глубокое и горячее, смешанное со вспышкой боли, но это так быстро проходит, что мне кажется, я могла неправильно истолковать это. Он скрывает всё остальное, но клянусь, что уловила большее. 

Должно быть, это принятие желаемого за действительное. Я вижу то, что хочу увидеть. 

– Риз, - произносит Брайан в порядке знакомства. 

Марк протягивает руку, чтобы пожать мою. А я пытаюсь понять: мы притворяемся, что никогда не встречались, или он не помнит ночь со мной. 

– Марк, – бормочет он, его взгляд горит на мне, когда он держит мою руку. Я верю в то, что он помнит меня, потому как его глаза смотрели в мои. Его рука тёплая, и она запускает электрический выстрел через мою ладонь, вверх по запястью и в вены, врываясь в каждую клетку существа. Как раз тогда, когда я думала, что оставила его в прошлом, я понимаю, насколько была не права. Эта связь между нами настолько сильна, что она физически болезненна, вспарывает внутренности, до боли в груди. Я задыхаюсь, кажется, воздух стал разряженным на этом высоте, на верхнем этаже этого здания. 

– Приятно познакомиться, – говорю, очарованная его глазами. Они возвращают меня в тот момент, когда он вошёл в меня, и мы замерли, пока глаза клеймили друг друга. Он, должно быть, вспомнил это тоже, потому как между нами проходят жгучие волны похоти. 

Я хочу верить, что он помнит каждую секунду той ночи, также как и я. Я хочу верить, что для нас может быть нечто большее, - и он тоже это чувствовал, не только я, что это была связь. 

Непосредственная, жёсткая вина ударяет мне в живот. Брайан, напоминаю я себе. 

Взгляд Марка всё ещё пылает на мне, и я отхожу на место. 

Страх обрушивается на меня, когда на краткий момент мы отводим взгляды. Я не хочу, чтобы это закончилось, но это необходимо. Брайан поймет, что между нами что-то есть ... было что-то между нами ... если мы проведем ещё хотя бы секунду, пожимая руки и обмениваясь взглядами в молчаливом разговоре, в котором я не знаю что сказать и не понимаю. 

– Я Джилл, – моя лучшая подруга проговаривает, прочитав ситуацию и, к счастью, делает вид, что никто из нас прежде не встречался. 
– Я огромная фанатка! 

– Приятно познакомиться с тобой, Джилл, – говорит Марк, отрывая взгляд и руку от меня, чтобы поприветствовать её. 

— С тобой тоже! Мы видели, как Vail выступал в прошлом месяце в Мандалае. Удивительное шоу! 

– Спасибо, – говорит он, его глаза возвращается ко мне. Кажется, он немного ошеломлен. Его брови слегка соприкасаются. 

– Я работаю в Солнечном городе-греха, и мне хотелось бы задать несколько вопросов, когда-нибудь в более тихой обстановке, если у тебя будет время, - говорит она. 

– Конечно, – бормочет он. Кажется, крошечная встряска головы возвращает его назад. – Вам что-нибудь принести? – спрашивает он нас. 

– Мы сами справимся, – говорит Брайан, странно смотря на брата. 

Марк кивает и бросает ещё один мучительный взгляд в мою сторону, который разрезает моё сердце. Мне нужно остаться с ним наедине. Мне нужно поговорить с ним. Мне нужно узнать, чувствовал ли он нечто большее в ту ночь, как я. 

Брайан, крошечный голос в моей голове снова напоминает мне. 

– Приятно познакомиться, – говорит он, а затем исчезает в толпе. 

Лиззи пристально смотрит на него, а потом возвращается к нам. 
– Извините его, – говорит она. – Он унылый сегодня. 

– Это креатив в нём играет, - объясняет Брайан, словно креативность даёт право на перемены настроения. 

Лиззи качает головой. 
– Ты всегда так говоришь, но ты такой же плохой. 

Брайан закатывает глаза. 
– Я – нет. 

– Да, да. Бивис всего лишь задумался над чем-то.– Она поворачивается ко мне. – Риз, ты придёшь на свадьбу? 

– Какую свадьбу? – спрашиваю. Я смотрю на Брайана, а он смотрит на сестру. 

– Я выхожу замуж в конце октября в Чикаго. Надеюсь, увижу тебя там. – Она подмигивает мне. 

В конце октября, через почти четыре месяца. Брайан и я даже не были вместе четыре месяца. То, что у нас есть, всё ещё новое, и я уверена, что именно там появится яркий свет будущего, но я не могу сосредоточиться ни на чём, кроме того, что Марк Эштон здесь, в этом доме, и он брат Брайана. 

– Мы пойдем выпить, – спокойно говорит Брайан. Он ведёт меня на кухню. Холодильник заполнен бутылками всех форм и размеров. Каждый вид спиртного напитка, который я когда-либо могла себе представить в наличии здесь, а также несколько бутылок вина. Он кивает на полку. – Что тебе нравится? В холодильнике также есть пиво. 

Сейчас алкоголь кажется плохой идеей. Есть брат, который блуждает здесь в каком-то дурном настроении, и есть ещё один брат, ничего не знающий о той ночи, которую я разделила с Марком. Мой рот обычно не закрывается после нескольких напитков, и я знаю, что подвыпившая Риз - это совсем не умный ход сегодня вечером. Я не знаю, какие решения она примет. 

Но логика и здравый смысл уклоняются от меня. Мой взгляд встречает Марка посреди комнаты. На этот раз я знаю, что вижу там нечто более глубокое. 

Он помнит меня, и это знание усиливает боль в моём сердце, усиливает боль в моей душе. 

– Водка, – наконец говорю. 

– С чем? Апельсиновый сок? Содовой? 

– Со льдом. 

Я отрываю взгляд от Марка, чтобы посмотреть на Брайана. Брайан, с которым я пришла сюда сегодня вечером. Брайан, с которым я встречаюсь. Брайан, в которого я влюблена. 

Это реальная проблема, если мне приходится это повторять даже себе. 

Он пожимает плечами и наливает водку в мой стакан. Когда он протягивает мне руку, и мы соприкасаемся пальцами, я хочу ощутить то же электричество, что и с Марком. Я хочу чувствовать связь, как будто мы принадлежим друг другу, что мы связаны на клеточном уровне, как будто он в самой крови, которая вводится в моё сердце. Я хочу, чтобы он был там, но это не так. 

С Брайаном всё по-другому. Перед этим мы связали жизнь как друзья, прежде чем стали любовниками. За короткий промежуток он стал важным для меня. Он – мой лучший друг и человек, которого я с нетерпением жду в конце каждого дня. Он безопасный и надёжный, хороший человек с чистым сердцем. 

Неудивительно, что он чувствует, что его брат является конкурентоспособным. Его брат - Марк, черт возьми, Эштон. Конечно, Брайан чувствует, что должен проявлять себя. Совершенно очевидно, что он испугался, что его брат может очаровать меня. 

Вероятно, если мы с Брайаном будем вместе надолго, он должен узнать, что произошло между мной и Марком. Единственная ночь, наполненная страстью, чувствами и эмоциями, которых я никогда не ощущала раньше, и я боюсь, что больше никогда не почувствую это. Одна ночь, с которой ещё не покончено. Одна ночь, которая выжжена в моих воспоминаниях и выгравирована на моём сердце. Одна ночь, которую я пыталась отпустить, но не могу. 

Я думаю об ужинах в День благодарения в доме Фокс, Брайан рядом со мной и Марк напротив меня. Страстные взгляды между Марком и мной, в то время как рука Брайана покоится на бедре, и миссис Фокс накладывает картофельное пюре в мою тарелку. 

Я вычеркиваю образ из головы и решаю выяснить у Брайана. 
– Значит, ты посчитал не важным сказать о том, что твой брат является одним из самых известных рок-звезд в мире? – Спрашиваю Брайана. Я говорю беззаботным тоном, но он звучит обвиняюще, нежели я предполагала. 

Брайан смеётся. 
– Я склонен не разглашать эту информацию. 

– Почему? 

«Потому что в десяти случаях из десяти, я проигрываю брату». 

Моё сердце сжимается от слов Брайана, от горькой обиды в его голосе. Это всё так запутанно. 

– Мне нравится знакомиться с женщиной, прежде чем представлять её брату, – продолжает он. 

– Но его фамилия Эштон. 

– Это второе имя, девичья фамилия моей мамы. 

– Какое твоё второе имя? – спрашиваю я. Это не имеет значения. И ничего не меняет. Это бесполезный разговор, потому что я чертовски потеряна. Я не понимаю, что делаю. 

Похоже, что татуировка F, заключенная в круг, означает Фокс. Его фамилия. 

– Иосиф. 

– Каково быть братом рок-звезды? 

– Есть некие привилегии, но также свои недостатки. 

– Какие бонусы? 

Он оглядывается. 
– Всё это, – говорит он, широко расставляя руками. Только тогда я понимаю его фразу "деньги не являются проблемой". – Доступ ко всему этому без папарацци, следующих за мной повсюду, куда я иду, потому что я никто. 

– А недостатки? 

Его глаза горят в моих глазах. 
– Как я говорил ранее. Ему всегда хочется моё, и он получает желаемое. 

Я хочу успокоить его, хочу сказать, что не нужно беспокоиться об этом со мной. Но прямо сейчас, я не уверена, что я смогу сдержать такое обещание. 

Восемнадцать 

На вечеринке мне тяжело делать вид, что со мной всё нормально, - это не так. 
Марк избегает меня, или, по крайней мере, так выглядит. Мы один раз столкнулись взглядом друг с другом в комнате, но это всё. Каждый раз, когда я смотрела на него, он с кем-то разговаривал. К облегчению для моего сердца, в основном он разговаривал с мужчинами, в которых я узнаю членов группы Vail. Он болтает с Итаном, барабанщиком, больше всего. Я верю реалити-шоу, в котором они участвовали вместе. Они действительно кажутся лучшими друзьями, и я люблю смотреть это шоу и заглядывать в их настоящие отношения. Хотя после нашего разговора с Марком в машине по пути к его дому, я задаюсь вопросом, насколько там были показаны их настоящие личности. Думаю, что продюсеры изменили некоторые сцены, чтобы они выглядели так, как нужно. 
Я вспоминаю его признание о передозировке. Именно Итан дал ему наркотик в ту ночь, и я чувствую, как у меня вырастают острые когти. Я не знаю, могу ли я доверять Итану. Я не верю ни на секунду, что у него были плохие намерения, но он мог не лучшим образом влиять на Марка. 
Мне хочется добраться до него и поговорить, но нет ни одного варианта, как избавить его от Итана на несколько минут. Я не знаю, почему это побуждение так занимает меня. Марк – большой мальчик, который может справиться со своим лучшим другом. 
Думаю, водка помогает. Я на грани между подвыпившей и пьяной, но, к счастью, до сих пор алкоголь не подействовал как сыворотка правды. Пока что. 
Тем не менее, мы здесь только полчаса. Ночь в разгаре, и кто знает, какая драма ждёт меня впереди? 
Я ходила следом за Брайаном, как потерянная собака-щенок; а что, чёрт возьми, я должна делать? 
– Хочешь, покажу тебе пентхаус? – спрашивает Брайан, познакомив меня с людьми, имена которых я никогда не запомню. 
– Конечно, – говорю я, как будто никогда не была здесь прежде, хотя, честно говоря, в последний раз я не смогла получить грандиозный тур. 
Я лгу? Я думаю, является ли отсутствие фактов ложью. Я не буквально лгу. Я не сделала ничего плохого. 
Так почему я чувствую себя виноватой? 
Брайан проводит меня через кухню по коридору в противоположную от спальни Марка сторону. В этом коридоре несколько дверей, и он ведёт меня в дальний угол. Он указывает на двери. 
– Здесь ночует Беккер, - говорит он, показывая. Он указывает на дверь рядом, у которой выстроилась очередь снаружи. – Это ванная комната. Вот комната Джейсона. Это офис Марка. И это моя комната. 
Он открывает дверь и пропускает меня в тщательно продуманную спальню. Я оглядываюсь, пытаясь получить представление о человеке, с которым я спала последний месяц, прежде чем осознаю, что он, вероятно, не имеет никакого отношения к декору этой комнаты. 
Он соответствует остальной части пентхауса, выполненной в чёрном, белом и сером цветах. Единственный личный предмет в комнате - книга на тумбочке, "Ричард III" Уильяма Шекспира. Из того, что я знаю, в ней довольно сильное соперничество между братьями и сёстрами. 
Подумав об этом, я вспомнила другую книгу, которую Брайан назвал любимой "К востоку от Эдема". 
Помимо книги, на поверхности нет безделушек, одежда убрана, кровать заправлена. Я вижу две двери: одну – в гардеробную, а другую - в ванную. Я подошла к окну. Видны горы и другие отели, а не огни бульвара Стрип. Шум и суета движения на шоссе не бросаются в глаза, но и романтические сияния огней отсутствуют, как на противоположной стороне этой квартиры. 
Брайан пододвинулся ко мне сзади, положив руки на бедра, прижал меня между собой и стеклом. 
– Хороший вид? – шепчет он. 
С другой стороны лучше, хочу ответить я , но сдерживаюсь. У меня было не так много времени, чтобы обдумать новый поворот в наших отношениях, но две эмоции я могу четко определить –обиду и гнев. За исключением того факта, что я переспала с Марком, я ощущаю предательство, что Брайан не сказал мне, кто его брат. Я чувствую себя лицемеркой, даже не задумываясь, поскольку я храню собственную тайну, но в данный момент, я думаю, что это нормально – быть немного неискренней. 
– Да, – наконец отвечаю. – Мило. 
– Ты сердишься? – спрашивает он. 
Я киваю. 
– Немного. 
– Прости, что не сказал тебе. Я же говорил, это из-за него. Не из-за тебя. 
– Я понимаю. Просто кажется, что между нами много секретов. 
– Это все, клянусь. – Между нами проходит тихий разряд, а затем он говорит: – Вообще-то, нет, это ложь. Есть ещё одна тайна, которую я скрывал. 
Моё сердце стучит в груди, и ладони внезапно потеют. 
Это конец? Он уже знает. 
– Я люблю тебя, Риз. Слишком рано об этом говорить, но я знаю, что чувствую. 
Мой удивленный взгляд встречается с его в отражении стекла. Честно говоря, я шокирована его признанием. С Брайаном мне было очень весело, но в моём сердце был ещё один человек. И сегодня, увидев его во плоти, только подтвердила то, что я уже осознавала в глубине души. Я не отошла после Марка Эштона. Я не пережила нашу совместную ночь, и я уверена, что влюбилась в него после одной ночи. 
Но , по-моему, у меня развивается любовь к Брайану, любовь, которая выросла за время, проведенное вместе, и я понятия не имею, что ему сказать, как ответить на его признание. Я сказала, что влюбляюсь в него, но это совсем не то, что сказать эти три маленьких слова. 
Поэтому я ничего не говорю. Вместо этого я поворачиваюсь в его руках, что трудно сделать рядом с окном, и прижимаюсь губами к его. Он открывает рот моему, безотлагательному и горячему, а затем он внезапно берёт меня на руки, несёт на кровать и грубо бросает на неё. Он протягивает руку под платье, дергая мои трусики в сторону, и вводит два пальца в меня. Я откидываюсь на кровать, мои мысли смешались, когда он грубо берёт меня пальцами. Он убирает руку от меня, когда доволен моей достаточной влажностью, расстегивает брюки и спускает их, чтобы вытащить член. Он оттягивает мои трусики в сторону, прежде чем войти в меня. 
По-другому. Животно, вожделенно, плотски. Страстно. Ему необходим ответ на его слова, и он использует моё тело, потому что я не использовала язык, чтобы ответить ему. Он горяч, полон страсти и желания, черт, мы полностью одетые на кровати Брайана, в то время как вечеринка бушует за дверью. И человек, укравший моё сердце в этом самом пентхаусе не так давно, находится где-то поблизости, зная, что я сейчас в спальне Брайана с ним, и может быть, ему даже интересно, что мы здесь делаем. 
Именно эта мысль приводит меня к сокрушительному оргазму. Брайан кричит, когда я начинаю приходить в себя, какие-то непонятные звуки вперемешку с проклятиями и фразами вроде «как чертовски туго», «так влажно». Он выходит из меня, когда моё тело расслабляется, совершая пару рывков, комкая мои трусики и буквально заявляя о себе, оставляя свой след на мне. 
Брайан прижимается нежным и мягким поцелуем в полном противоречии с тем, что он только что сделал со мной. Он уходит в ванную, чтобы привести себя в порядок; поколебавшись минуту, пытаюсь восстановить какое-то подобие контроля над телом и разумом. Он возвращается с полотенцем и помогает мне очиститься. 
Я не хотела произошедшего. Не здесь, не с этим человеком, он не тот, что в мыслях, не в тот момент, когда желанный человек прямо по ту сторону двери. 
Однако Брайан нуждался в уверенности. Ему нужно было знать, что я намерена пройти этот путь с ним. Ему необходимо было ощутить себя в безопасности, показать, что я не собираюсь бросать его ради брата. Интересно, не уводил ли Марк женщин у Брайана, не подумав, а потом просто бросал их. 
Я могу быть увлеченной им, моё тело может желать его, и моё сердце – нуждаться в нём, но как только Марк Эштон получает желаемое от женщины, он переходит к следующей. Я не могу отказаться от успешного начала, которое сложилось у меня с Брайаном в пользу кого-то, с кем будет только конец. 
Брайан никогда не должен узнать, что произошло между мной и Марком. Во всяком случае, это в прошлом. Я могу сделать это. Я могу справиться с этим. 
Я могу заниматься сексом со своим парнем, не думая о другом мужчине. 
В конечном счете. 
Но только не сегодняшней ночью. 

* * * * *

Я чувствую себя голой, выходя из спальни Брайана. Я точно не обнажена, но мне пришлось оставить трусики в его комнате из-за того, что он с ними сделал. 
Мое платье облегающее, поэтому не похоже, что легкий ветерок, может заставить мою юбку подняться, но я всё ещё чувствую прохладный воздух на своей влажной, обнаженной коже. 
Мы возвращаемся в гостиную. Люди везде – некоторые сидят на диванах, некоторые - на их подлокотниках. Некоторые - на столах. Другие танцуют за диваном или между диваном и телевизором. Я сразу же замечаю Марка. Он стоит у окна, освещенный светом бульвара Стрип - с тем же видом, что из его комнаты. Панорамное окно от пола до потолка обеспечивает обширный и прекрасный вид на Лас-Вегас. Он снова разговаривает с Итаном, по крайней мере, он не болтает с другой женщиной. Я удивлена, но в то же время благодарна, потому как моё кровоточащее сердце не выдержало бы боли. 
Я оглядываюсь вокруг в поиске Джилл и вижу её и Беккера стоящими рядом с Джейсоном и Тесс. Честно говоря, я удивлена, что Тесс здесь. Я думала, что она разошлась с Джейсоном, но мы не общались с ней некоторое время. Она склонна относиться к мужчинам, как к вину, – разные бутылки каждый вечер, поэтому видеть её здесь рядом с Джейсоном кажется из ряда вон выходящим. 
Я пробираюсь к друзьям через просторный коридор с Брайаном, следующим за мной. 
– Ты в порядке? – Джилл прислушивается ко мне. 
Я качаю головой, потому что это не так. 
– Мне необходимо поговорить с Риз, – говорит она Беккеру. Она поворачивается, чтобы подойти ко мне, и Беккер идёт за ней. Она поворачивается и смотрит на него. – Наедине. 
Он останавливается, и Брайан остаётся с ним. Тесс видит, как мы уходим вдвоём, и оставляет Джейсона, чтобы пойти с нами. Мы направляемся по коридору, откуда только что пришли, и занимаем небольшую очередь в ванную. 
– Что, чёрт возьми, происходит? – говорит мне Джилл. 
Я просто пожимаю плечами. 
– Меня разозлило то, что Беккер не сказал мне. – Она скрещивает руки на груди. 
– Я думала, твои журналистские навыки и чутьё должны были подсказать, - говорю я. 
– Мы вместе месяц, и он не удосужился мне рассказать? Я сотню раз говорила, что Vail – моя любимая группа. 
– Ты сказала ... – Я останавливаюсь, смотря на Тесс. Помимо того факта, что я не хочу, чтобы кто-либо на этой вечеринке знал, что я переспала с Марком, я никогда не говорила этого Тесс. – Неважно. Давайте просто поговорим, как только окажемся там. – Я киваю на дверь в ванную. 
– Я не сказала ему о тебе и Марке, – говорит Джилл. – Я даже не упоминала, что мы встречали его. 
Глаза Тесс расширяются. 
– Вы с ним познакомились? – спрашивает она. 
Моё сердце замирает, но я ничего не отвечаю. Девушка перед Джилл поворачивается, чтобы подслушать наш разговор. Она выглядит знакомо, и я отчетливо вспоминаю, что она была здесь в ту ночь, когда Марк привел меня сюда. Думаю, Далила. 
Она выглядит изрядно пьяной, видимо у неё была тяжёлая ночь, не говоря о том, что её стеклянные глаза с размазанной тушью, похоже, меня не узнают. 
– Мне чертовски срочно нужно пописать, а эти очереди всегда такие длинные! – говорит она. – Поторопись! – Она начинает стучать по стене. 
Я хватаю Джилл за руку и выхожу из очереди. 
– Пойдем со мной. 
Я веду её в комнату Брайана, Тесс внимательно следует за нами. Мне нужно поговорить с Джилл без Тесс, но у меня нет вариантов. 
– Ты не можешь туда войти! – раздаётся голос позади нас, но я поворачиваю ручку и все равно захожу. 

Дверь закрывается позади нас, и мы оказываемся в тишине. Джилл оглядывается и замечает смятую складку на покрывале, единственное, что неуместно в педантичной комнате. Она морщит нос. 
– Ты и Брайан были ... здесь, сейчас? 
– Он сказал, что любит меня. – Я сосредоточенно смотрю в окно. 
– Боже мой, – говорит Джилл. – Что ты ответила? 
– Я ничего не сказала. Я просто поцеловала его, и он решил, что мой поцелуй означает, что я хотела заняться сексом, и он бросил меня на кровать. 
– Боже... – Джилл на секунду прикрывает своё лицо руками. – Всё так запутанно. 
– Я знаю. 
– Я лгу Беккеру о тебе и Марке, ты врешь Брайану, и они оба солгали нам. – Джилл поднимает руки вверх. – Где же кроется правда? 
– Подождите, подождите, подождите. Ты и Марк? – говорит Тесс, поднимая руки. 
Я игнорирую Тесс. 
– Я ещё не успела разобраться в этих слоях. – Я делаю ещё один вдох. 
– Пожалуйста, расскажите кто-нибудь мне, что, чёрт возьми, происходит? – выпаливает Тесс. 
В конце концов, я смотрю на неё. 
– Мне так жаль. Несколько недель назад после концерта Vail, Джилл провела нас за кулисы. Каким-то образом ночь закончилась тем, что я переспала с ним. 
Челюсть Тесс падает. 
– Ты - что? 
– Я переспала с ним. Никто не знает. Я не могу сказать Брайану. – Подойдя к тумбочке, я беру книгу. Поднимаю её вверх. – Между ними словно огромное соперничество. Это убьёт его. 
Я откладываю книгу, когда Тесс скрещивает руки на груди и смотрит на меня. 
– Почему ты не сказала мне? 
Я пожимаю плечами. 
– Я не знаю. Я никому не говорила. Джилл знала, потому что она была там, когда я ушла с Марком. 
Джилл смотрит на меня. У меня нет сил, чтобы заставить ее почувствовать, что я бы рассказала ей, даже если бы она не была там. Не уверена, сказала бы. Есть моменты той ночи, которых она не знает, моменты, которыми я не делилась и не планирую. 
– Ты видела, как он смотрел на тебя, когда его сестра представляла тебя? – спрашивает Джилл. – Он помнит тебя, Риз. 
– Заткнись. Нет, нет. 
– Хочешь поспорить? – спрашивает Джилл. 
– Он даже не смотрел в мою сторону с тех пор, как мы пришли сюда. 
– Потому что Брайан назвал тебя своей. 
Я закатываю глаза. 
– Нет, он этого не сделал. 
– Он обнял тебя и подобрал под себя. Он не отпускал тебя всю ночь. Ты не думаешь, что он ведет себя по-собственнически? 
– Думаю, слегка, – говорю, вспоминая то, как он взял меня здесь, как сорвал трусики, когда вошёл в меня. Я вздыхаю. – Я не знаю, что делать. 
Тесс закатывает глаза. 
– Иди к Марку Эштону. Пфф. И нет проблем. 
Мои брови подлетают вверх. 
– Это не то, что я имею в виду. Марк даже не вариант. 
–Тогда о чём ты говоришь? – спрашивает Джилл. 
– Я говорю о Брайане. Сегодня он рассказал мне, что Марк всегда получает желаемое и всегда хочет то, что есть у Брайана. Я не знаю, говорить ли ему, что я сначала переспала с Марком или нет. 
– Нет, – говорит Тесс. 
Я прокручиваю прядь волос через пальцы. 
– Почему нет? 
Они обе замолкают на минуту, а затем Джилл говорит: 
– Если ты хочешь быть с Брайаном, это только испортит то, что вы начали. 
– Разве отношения не испортятся, если правда всплывет позже? 
– Почему вообще правда должна открыться? Почему единственная ночь не сможет остаться в прошлом, если мы все сдержим её в секрете? – Джилл серьёзно смотрит на Тэсс, и та кивает, обещая сохранить секрет. 
Я подхожу к комоду Брайана. Верх пуст, лишённый каких-либо значимых фотографий или воспоминаний. Возможно, он спрятал их из-за этой вечеринки на случай, если гости будут бродить здесь так же, как Джилл, Тесс и я это сделали. Или может, есть то, о чем я ещё не успела узнать. Что, если он лишен эмоций - лишен человеческих связей? 
Я не могу поверить, что это - правда, после того, как он поцеловал меня и занялся любовью сразу после фразы о том, что любит. 
– Да, – пробормотала, проводя пальцем по гладкой деревянной поверхности комода. – Я полагаю. 
– Я уже не уверена, что могу доверять Беккеру. Как он мог скрывать от меня эту огромную тайну? 
Я оборачиваюсь и смотрю ей в глаза. 
– После случившегося с Адамом, я не обвиняю тебя. 
– Всё начинается с одного, – говорит она, поднимая один палец. – Одна ложь. Одно неупоминание. 
– И ты говоришь мне, что я могу не оглашать ту информацию? 
Она криво усмехнулась. 
– Наверное, это двойной стандарт, а? 
– Я вроде как поняла. Неупоминание с их стороны. Я понимаю, почему они не говорят о факте, что живут с Марком Эштоном. Я понимаю, почему Брайан не сказал об этом. 
– Почему? – спрашивает Джилл. 
– Потому что он Марк, чёрт возьми, Эштон. Как вы думаете, сколько людей в прошлом использовали их, чтобы добраться до него? Сколько раз, вы думаете, у них выпытывали информацию, потому как они близки с ним? И теперь они живут вместе. 
Дверь открывается, и наши головы поворачиваются посмотреть, кто собирается войти в неё. Я ожидаю, что это Брайан или Беккер, или даже Джейсон, или какая-либо комбинация их, но, к моему полному шоку, это ни один из них. 
Это Марк. 
Сегодня он выглядит восхитительно неприлично в чёрной футболке и чёрных джинсах. Дневная щетина очерчивает волевой подбородок. Его зелёные глаза смотрят на меня, пылают и горят, когда он удерживает меня на месте, и я не могу поверить, что раньше не увидела сходства между братьями. 
Позор, который я чувствовала, начиная с той ночи, полностью исчез. Вслед за этим появляется новый виток – потребности и желания, стремление к этому человеку, который каким-то образом привлек меня и связался со мной на уровне, о существовании которого я даже не предполагала. 
Хотела бы я прочитать, что он думает, что чувствует. Его лицо - маска. Полагаю, что ему приходилось тренировать ее, чтобы скрыть эмоции, когда он на сцене, и, естественно, это распространяется на его личную жизнь. 
Тэсс начинает кричать, что Марк Эштон находится в той же комнате, что и мы, а он закрывает за собой дверь, которая захлопывается с громким хлопком. 
Её рот закрывается, когда она видит свирепость в глазах. Он шагает по комнате ко мне, и я немного спотыкаюсь от такого напора. Я упираюсь в комод. Он слишком далеко от меня, недостаточно близко, чтобы добраться, но у меня появляется внезапное необъяснимое желание броситься ему на руки. 
Я выдыхаю. Руки дрожат, и сердце замирает. 
Я уверена, что Джилл и Тесс смотрят на нас, но мой взгляд сосредоточен на рок-звезде. 
– Не ожидал увидеть тебя здесь, – говорит он низким голосом, игнорируя тот факт, что в комнате кроме нас двоих присутствуют другие люди. – Меньше всего с моим братом. 
Дверь распахивается. Глаза Брайана полыхают от гнева. 
– Вот ты где, – говорит он мне, его глаза почти мгновенно остывают, когда они устремляются на меня. Однако весь гнев возвращается, когда он оглядывается на своего брата. – Здесь чтобы украсть мою девушку? – спрашивает он. У него явно дразнящий тон, но он понятия не имеет о произошедшем между нами. – Есть пара фанаток, которые ждут за дверью. Наконец, ты смог осуществить мечту о сексе вчетвером, о котором всегда говорил. – Он смеётся от сказанного, но он смеется один. 
Марк выдыхает, оставляя последний долгий взгляд, который незаметен Брайану, прошедшему ко мне и обнявшему меня за плечи. Джилл и Тесс молча осматривают комнату, и два взгляда широко смотрят на меня. Марк исчезает в двери. 
– Нам наверное лучше уйти, хм, оставим вас вдвоем, – говорит она. – Пойдем, Тесс. – Я бросаю умоляющий взгляд в сторону Джилл, но она уже вышла за дверь. 
Сейчас я не хочу находиться наедине с Брайаном. Я хочу побыть наедине с Марком. Я хочу узнать, что он имел в виду. Миллион вопросов проносится в голове в течение нескольких секунд. 
Он разозлился на то, что я здесь с Брайаном? Неужели его это волнует? Или он думает, что я вроде шлюхи, которая переспала с ним и перешла прямо к его брату? Была ли я для него ещё одним Vail-хвостом? Думает ли он, что я использую его брата, чтобы добраться до него? Он ведь даже знает, что я не была в курсе о их связи, пока не прошла через дверь, с номером 4701 этим вечером? 
Ему больно из-за того, что я появилась сегодня вечером в качестве девушки Брайана? 
Плохо ли, что мне хотелось, чтобы он чувствовал обиду? Если бы это было так, то тогда я бы знала, что у него есть чувства ко мне, - что он не воспринимает меня как одну веселую ночь, а чувствует что-то более значительное между нами; так же, как и я. 
Его слова подтвердили, что он меня помнит, и тем, что он вышел из комнаты после прихода Брайана, дал понять, что не хочет, чтобы Брайан знал о нашей разделенной с ним ночи. 
Поэтому сейчас я буду молчать, надеяться и молиться, чтобы снова остаться с Марком наедине – просто поговорить. И так далее. 
– Что он сказал тебе? – спрашивает Брайан. 
– Кто? Марк? – Мой голос дрожит на его имени, и я прочищаю горло, пытаясь восстановить контроль, несмотря на то, что сердце все ещё стучит и трясутся руки. 
Брайан кивает, и я снова чувствую, что как будто он знает о произошедшем между мной и его братом. 
Я пожимаю плечами. 
– Ничего. 
– Он ударил тебя? 
Я смеюсь. 
– Нет. Ничего подобного. 
Он пристально смотрит на меня, и кивает, как будто удовлетворен моим ответом. 
Я не уверена почему, но я чувствую, будто уклонилась от пули.

Девятнадцать 

Впервые с тех пор как я познакомилась с Брайаном, я осталась на ночь в его доме. Хорошо, в доме его брата. 
Странно просыпаться рядом с ним где-то, кроме своей собственной кровати, особенно зная, что Марк спит в другой комнате с другой стороны коридора. Я совсем не спала. Вместо этого я смотрела в потолок, наедине со своими мыслями и чувством вины, которая горит во мне. Я не знаю, чувствую ли я себя виноватой, потому что переспала с его братом, или потому что хочу сделать это снова. 
Я размышляю, что делать. Я могла бы остаться здесь и дождаться, пока Брайан проснется, дождаться, чтобы он проводил меня, и упустить шанс поговорить с Марком. Или могла бы тихо вылезти из постели, пока Брайан спит, и надеяться на то, что наткнусь на Марка. 
Моё сердце трепещет от мысли, что Марк с другой женщиной. Была ли вчера вечером у него очередная девушка в постели, там ли она сейчас? Разве он не рванул к ней посреди ночи? Говорил ли он ей вернуться в постель, когда она сидела в кресле у окна и смотрела на светящиеся огни Стрипа? Занимался ли он с ней любовью в этом самом кресле с огнями, отражающимися в её глазах? Оборачивала ли она кашемировым одеялом свои обнаженные плечи? 
Это непросто – моё сердце разрывается. Все внутри неистово сжимается, и я выкидываю образы из головы. 
Я встаю так же, как и в любое утро. Я не пытаюсь двигаться бесшумно, поэтому я не буду чувствовать вины, если Брайан поймает меня, крадущейся по коридору его брата. Я направляюсь в ванную. Смотрюсь в зеркало. Я выгляжу неопрятно. Темные круги от расплывшейся подводки для глаз, которую я не побеспокоилась смыть прошлой ночью, затеняют глаза, а волосы - тот еще хаос. Я достаю из клатча расчёску, так что, по крайней мере, я могу разобраться с одной проблемой, а затем я плескаю прохладную воду на лицо и вытираю смазанный макияж полотенцем. 
“Не ожидал увидеть тебя здесь. Меньше всего с моим братом”. 
Я не могу выкинуть его слова из головы. 
Они повторяются, и я анализирую каждое слово, пока пытаюсь привести себя в порядок. 
“Не ожидал увидеть тебя здесь”. 
Это потому, что он хотел, одну ночь и всё? Что это значило для него? 
“Меньше всего с моим братом” 
Расстроен ли он, что я была с его братом, потому что это – его брат? Или наоборот - он был расстроен тем, что я там с его братом, потому как это означало, что я с кем-то, но не с Марком? 
Мне бы хотелось, чтоб это был второй вариант, больше чем дышать, но это может усложнить ситуацию. 
Я думаю о том, как он посмотрел на меня, войдя в спальню Брайана. Его взгляд на мне, полный эмоций, которых мне хотелось увидеть в его глазах. Может, из-за водки или моего сверхактивного воображения. Возможно, это было принятие желаемого за действительное. В любом случае, он пришёл, чтобы найти меня, и ушёл, как только Брайан вошёл в комнату. Это должно что-то означать. 
Мне нужно его увидеть. К чёрту вину. Я как можно тише выхожу из ванной Брайана. Я пробираюсь через тихий коридор, молясь, чтобы Марк сидел за кухонным столом, словно судьба вмешается, чтобы дать нам время вместе, которое мы заслуживаем. 
Но судьба иногда может быть настоящей жестокой сукой. 
Марка на кухне нет. Комната пуста, точно так же, как это было в последний раз, когда я тихонько прокралась через эту же квартиру утром после ночи в объятиях Марка. 
Я оглядываюсь вокруг, действительно обращая внимание на вид. Тут беспорядок, бутылки и пустые чашки, разбросанные по стойке, крошки, тарелки и салфетки на столах и полу. Похоже, вчера вечером была отличная вечеринка, и мне хотелось бы узнать, чем закончилась ночь для Марка. 
Мой взгляд автоматически проходит по коридору, где находится его спальня. Это единственная комната в коридоре, мастер-люкс. Эта мысль снова приходит ко мне: есть ли какая-то другая женщина с ним? Я хочу знать. Я отчаянно желаю знать. 
Громкий звук пронзает тишину, когда ключ скользит в замок входной двери. Я смотрю в сторону, когда пожилая женщина входит в номер. Взгляд ее серых глаз обращается ко мне, но она не проявляет никаких эмоций. 
– Здравствуйте, мисс. Вы гостья мистера Эштона? 
“Не прошлым вечером, нет” 
– Я девушка Брайана. 
Она улыбается и прикасается к седым волосам. 
– О, Брайан такой хороший мальчик. Я рада, что он нашёл девушку. 
Кто вы? Мой разум просит меня поинтересоваться, но губы не собираются задавать вопрос. Она направляется прямо к стойке и начинает собирать мусор. Она откладывает пустые бутылки в одну сторону, а бутылки с ликером - в другую. 
– Вам помочь? – наконец опомнилась я. 
– О, нет, дорогая. Спасибо. Мне хорошо оплачивают работу, и я выполняю её. – Она улыбается мне. – Кстати, я Хейзел. Домработница мистера Эштона. И, я полагаю, вашего парня тоже, пока у него не будет собственного дома. 
– Приятно познакомиться, Хейзел. 
Интересно, какие вещи она видела. Кажется, Хейзел совершенно не удивляется тому факту, что в пепельницах перемешались сигареты и косячки с марихуаной, когда сбрасывает их в мусорную корзину. 
Я неловко стою, не зная, чем заняться. Здесь больше никого нет. Только я и Хейзел, и она не нуждается в моей помощи. 
– Могу я что-то сделать для вас, – спрашивает она. 
Я могла бы попросить чашку крепкого кофе, но я этого не говорю. 
– Нет, спасибо. 
– Не обращайте на меня внимания. Через несколько часов я приведу это место в идеальный порядок. 
– Как давно вы работаете у Марка? – спрашиваю. 
Она словно задумывается, подсчитывая. 
– Наверное, уже года три. 
– Это его главная резиденция? 
Она качает головой, не задумываясь, опорожняя несколько банок с пивом в раковину, прежде чем бросить их в корзину под ней. 
– Нет. Он живёт в Лос-Анджелесе, но здесь остаётся регулярно. Особенно за последние пару месяцев. 
– Где ещё у него дома? 
Она смотрит на меня. 
– Почему бы тебе не спросить его, милая? – Она так тепло, и так искренне говорит, что я практически пропускаю тот факт, что она меня ругает. 
Я не хочу, чтобы она считала, что я с Брайаном из-за его брата. 
– Брайан не говорил мне, что он связан с Марком, – сказала я. – Я узнала об этом только прошлой ночью. Мы встречаемся около месяца. 
– Ах, - говорит она сознательно. – Значит, ты немного очарована и слегка потрясена? 
– Да. - Я киваю. 
– Он хороший человек. Мистер Эштон, я имею в виду. Брайан тоже. Ты счастливая девушка. У них обоих такие буйные отношения порой, поэтому я понимаю, почему Брайан не говорит девушкам, кто его брат. 
– Я тоже понимаю. 
– Особенно после случившегося с той девушкой, Кендрой. 
– Что случилось? – спрашиваю я. 
Она закрывает рот. 
– Извините. Я уже слишком много сказала. 
– Нет, совсем нет. – Я быстро думаю. Как её можно заставить рассказать мне больше? 
Время истекает, когда я слышу приближающиеся шаги. Сонная голова Брайана появляется из коридора. 
– Вот ты где, – говорит он. Подходит ко мне и целует мою голову. – Утро, Хейзел. 
– Доброе утро, Брайан, – говорит Хейзел. – Как ты сегодня утром? 
– Сейчас лучше, – говорит он, обнимая меня за талию и наклоняясь, касаясь губами моих. 
Я обнимаю его в ответ автоматически после месяца отношений. Он держит меня в объятиях, и я смотрю через его плечо в окно. Здесь такой же вид, как и из спальни Марка. Я возвращаюсь мыслями в прошлую ночь, когда он сказал мне, что любит, в то время мы смотрели на другую улицу. По крайней мере, этот вид по-прежнему принадлежит мне и Марку. 
Снова раздаются шаги, но на этот раз из другого коридора. 
Моё сердце сжимается, когда я пытаюсь выпутаться из рук Брайана, но он меня не отпускает. 
– Утро. – Слышу его знакомый голос, этот сладкий звук, который давно хранится у меня в памяти. Я хочу повернуться, хочу посмотреть на него, посмотреть, какие эмоции на его лице, но Брайан всё ещё закрывает меня. 
– Доброе утро, Марк, – говорит Хейзел. 
– Утро, – говорит Брайан. Он целует мой висок и, наконец, отпускает меня. 
Наконец я поворачиваюсь и улыбаюсь в Марку. Он выглядит уставшим, тёмные круги затемняют его зелёные глаза, и он не смотрит на меня. 
– С кем ты оказался прошлой ночью: с Делилой или Мирандой? – спрашивает Брайан своего брата. 
– Ни то, ни другое, – бормочет Марк, проходя мимо нас к холодильнику. Он достаёт бутылку пива, открывает и одним глубоким глотком выпивает половину бутылки. 
Хейзел смотрит на него с разочарованием, но он не видит этого. 
– Не смог договориться? – спрашивает Брайан. 
– Отвали. 
Хейзел остается спокойной во время перебранки, но я могу сказать, что она хочет встрять. Легко заметить, как она заботится о них обоих, как о своих мальчиках. Интересно, есть ли у неё семья, дети и внуки, муж? На что похожа её жизнь? 
Марк берёт бутылку и направляется обратно в свою спальню, а меня мучает вопрос: если прошлая ночь закончилась не с Делилой или Мирандой, то с кем? 

* * * * *

В тот день я больше не вижу Марка. Брайан отвозит меня домой, и я провожу день, повторяя его слова снова и снова. “Не ожидал увидеть тебя здесь. Меньше всего с моим братом.” 
Я повторяю их Джилл сотню раз. Она утверждает, что Марк испепелял взглядом меня, когда вошёл, но что, чёрт возьми, что это значит? Имеет ли это значение? 
На весь субботний день у Брайана планы, но потом он приходит ко мне, что, вероятно, лучше всего. Легче выкинуть Марка из моих мыслей, притворяться, будто я не чувствовала сильного жара между нами за те три секунды, которые мы разделили прошлой ночью. Очень удобно то, что Брайан пришёл именно в тот момент. 
Мне не удалось вновь увидеться с Лиззи, прежде чем она отправилась домой в Чикаго. Жаль. Она – глоток свежего воздуха, с ней мы могли бы стать настоящими подругами. Брайан не упоминает о ней, но, конечно же, они снова виделись, прежде чем она уехала домой. Я чувствую себя немного оскорбленной, что меня не пригласили, но это чисто моё мнение, преждевременные выводы. Если Брайан хочет быть изворотливым и скрытным в кругу семьи, это его прерогатива. 
Проходит ещё одна неделя, и я разрываюсь между чувствами к Марку, которые, похоже, не исчезают, и моими расцветающими чувствами к Брайану. Я продолжаю задаваться вопросом, любовь ли между нами. Он не говорил об этом снова с той ночи у окна в своей спальне, но слова остаются на кончике моего языка, когда он целует меня, когда он занимается любовью со мной, когда он ласкает меня нежными прикосновениями. 
Я не спрашиваю про Марка у Брайана, и он не упоминает его. Интересно, думает ли он, что это странно, что я не спрашивала о его брате, но потом я думаю, может, он предпочитает, чтобы было именно так. 
Однажды вечером в начале июля, мы с Брайаном лежим, прижавшись на моей кушетке, наслаждаясь вином в моём бокале и виски в его, пока бездумно смотрим телевизор. 
– У меня вопрос, – говорю я. 
– Какой? 
– Много ли ты играешь? 
– Я бы не сказал, что много. Хожу время от времени. 
– Много тратишь? 
Он пожимает плечами. 
– Мне нравится играть, так же, как в ту ночь с тобой. Я не трачу столько, сколько брат, не выхожу с Вегаса абсолютно ни с чем, как Марк. 
То есть – да. Я хочу спросить, его ли это деньги или Марка, но молчу. 
Дрожь проходит по позвоночнику от упоминания о нем. 
– Что это значит? 
– Это значит, что Марк любит вечеринки. – Стук сердца учащается от его имени. – Он любит пить. Он любит выкидывать много денег за столами, прежде чем отправиться в стрип-клуб, где он тратит еще больше денег. Ему нравится искать женщину на ночь. И когда он заканчивает с ней, то переходит к следующей. 
– Если он такой, то почему ты чувствуешь между вами так много соперничества? 
– Я же говорил тебе, Риз. Он очарователен. Он заставляет женщин думать, что заботится о них. Он будет придерживаться тактики, заставляя думать, что они для него что-то большее, чем развлечение на одну ночь. Он скажет, что собирается написать о них песни. Он расскажет им, насколько они интригуют. 
Моё сердце запинается, когда он повторяет то, что Марк говорил мне, когда мы были вместе ночью. Он записал слова, чтобы написать песню. Он сказал мне, что я заинтриговала его. Была ли это линия поведения? Печаль тянется к моему сердцу, настроение начинает ухудшаться. Я знаю, что не должна допускать этого, - теперь я с Брайаном. Мое ночное приключение с Марком не имеет значения, даже если бы думала, что я другая. Но я не была ею. Он говорит те же самые вещи каждой женщине, и небольшая часть знания этого ранит сильнее, чем должно. 
– Это всё просто тактика, – продолжает Брайан. – Мы можем не говорить о нем? 
Я хочу продолжить говорить о нём. Мне нужны доказательства того, что это всего лишь линия поведения, что он говорит эти же вещи и другим женщинам. Как может быть связь, которую я чувствовала между нами, не более чем несколькими строками, которые он говорит каждой женщине? Это невозможно. 
– Конечно. – Я стараюсь скрыть своё разочарование. Моя профессия позволила мне стать актрисой в этом деле. Если у меня плохой день, я не могу срываться на своих учениках, поэтому я научилась маскировать происходящее внутри. Это не всегда работает, и не всегда идеально, но я делаю все возможное, чтобы показать шоу. Я отодвигаю мысли о Марке в сторону, и сосредотачиваюсь на мужчине передо мной. Он заслуживает моего внимания. Он хочет большего со мной. 
– Мне снова нужно отправиться в Хьюстон, – говорит он. 
– Когда? 
– Не знаю. Сейчас я жду звонка, и мне нужно будет попасть на следующий же рейс. 
- Надолго? 
– Сейчас не знаю. 
– Что ж, это отстой. Поедет ли твоя симпатичная секретарша? – Горькие слова на языке звучат ещё более горько, чем мне хотелось бы. 
– Мне казалось, мы закрыли эту тему. 
Я думаю об иронии. Я злюсь на него за то, что он путешествует со своей секретаршей, и у меня нет причин думать, что он лжёт о характере их отношений, но я переспала с его братом, и это огромный секрет, который, кажется, с течением времени становится больше. 
– Мы да, – бормочу, хотя меня немного раздражает, что он не ответил на мой вопрос. 
Он забирает мой бокал и ставит его на журнальный столик рядом со стаканом виски. Он поворачивается ко мне, а его взгляд горит. Сжигает. Я до сих пор не знаю, верю ли я словам Джилл о том, что Марк взглядом испепелял меня, но определенно в этот момент Брайан это делает. 
– Мы? – Спрашивает он с такой интенсивностью, что я мгновенно откидываюсь на месте. 
– Да, – прошептала. 
– Докажи, – говорит он. 
– Как? 
– Будь изобретательной, – требует его резкий голос, и я не могу сказать, хочет ли он, чтобы я доказала это своим телом или словами. 
– Я тебе доверяю, – говорю. 
Он хихикает, но за этим не скрывается юмор. 
– Действия говорят громче. 
То есть тело. 
Я прижимаюсь губами в лёгком поцелуе, когда вожу кончиками пальцев под рубашкой. Его тёплые мышцы крепки даже в покое. Я поднимаю рубашку выше и позволяю губам опуститься по твердому пространству кожи на животе. Его тело похоже на конус мороженого, который я не могу лизать достаточно быстро, но он ещё лучше. Моя рука тянется к его штанам, где я касаюсь его растущей эрекции. Он стонет и поднимает бедра в направлении моей руки. Я встаю на колени на пол между его ног, тяну пуговицу джинсов. Я добираюсь до него и вытаскиваю его толстый длинный член, зажимаю в руке и поглаживаю его несколько раз, прежде чем облизываю головку. Он снова направляет, и я дразню его. Я пробегаю языком по длине, кружу по головке и повторяю, продолжая его поглаживать. 
Когда я наконец накрываю опухшую, увеличенную головку ртом, из груди вырывается сексуальный стон. Его руки убирают мои, а затем тянутся к моим волосам, и хотя у меня есть власть, он контролирует ситуацию. Он направляется бёдрами в меня, трахая мой рот, входя внутрь и отступая, используя меня, как ему заблагорассудится. И я довольна отказывающими коленями и тем, что даю ему всё, чего он хочет. 
Я тянусь вниз и неистово касаюсь себя, нуждаясь в каком-то трении, но он снова убирает мою руку. Он хочет, чтобы это было именно для него, и я могу только надеяться, что он вознаградит меня потом. 
Если ему нужно доказать, что я ему верю, что я прошла мимо всей ситуации с Келси, я это сделаю. 
Даже если это не совсем так.

Двадцать 

Я пытаюсь придумать способ заставить Брайана пригласить меня к себе, но не слишком навязываясь, когда, к моему удивлению, через несколько дней он приглашает меня. 
– Сегодня ко мне придут несколько человек, – говорит он мне по телефону в обеденный перерыв. – Это деловой ужин, который, вероятно, будет довольно скучным, но вдруг ты захочешь приехать? 
– Да, конечно. – Я стараюсь притвориться, что мне всё равно, но моё сердце бешено стучит. Несколько человек придут к нему сегодня. Будет ли Марк среди этих них? Я с трудом удержалась и не спросила его. 
– Приходи голодной. Я заказал еду из итальянского ресторана, тебе понравится. Я отправлю машину около семи. У меня не получится забрать тебя раньше - я должен развлекать клиентов. 
– Я могу сама приехать. 
– Ты уверена? 
– Да. Увидимся вечером в семь. 
– Тебе понадобится ключ, чтобы войти. 
– Я напишу, когда оставлю машину парковщику. 
– Хорошо. Я пошлю кого-нибудь, чтобы забрать тебя. 
Пожалуйста, пусть это будет Марк. Пожалуйста, пусть это будет Марк. 
Глупо даже думать, что Брайан добровольно оставит меня с Марком наедине в маленьком коридоре сексуального лифта, но мысль всё ещё бродит в уме. 
Когда я приезжаю, я вижу не Марка. А Келси, секретаря Брайана. 
Так он посылает мне сообщение? Способ ли это доказать, что ему нечего скрывать там, где она принимает участие? Или он чересчур старается, посылая ее вниз, потому что что-то происходит между ними? 
Меня тошнит от её взгляда, встречающегося с моим. Она была в квартире Марка. Спал ли он с ней? Ежедневно она приезжает, чтобы увидеть Брайана по работе, прежде чем он добирается ко мне домой. Спала ли она с ним тоже? 
Я ненавижу ревность, которая охватывает меня при виде ее. Она одета в простое деловое чёрное платье, чёрные туфли на каблуках, и кажется, что она только сошла с взлётно-посадочной полосы. Я практически вижу, как её волосы развеваются по ветру, её идеальный макияж делает кожу светлой. 
В изумрудно-зелёном платье с оборками вокруг рук я чувствую себя ребёнком. Уезжая из дома, я считала себя сексуальной, но рядом с этой елейной сучкой я выгляжу неопытной. 
Она смотрит на меня с тем же презрением, как и в тот единственный раз, когда мы встречались, когда я отправилась в офис Брайана для школьного сбора денег. Она ничего мне не говорит, просто ждёт, когда я войду в лифт. 
Я не могу думать ни о чём, кроме того, что меньше всего я хочу находиться в закрытом пространстве с ней. 
Я даже не знаю, почему ненавижу её. Брайан не давал мне повода не доверять ей, но как она смотрит на меня! Манипуляция, презрение. Она смотрит на меня, словно знает что-то, чего не знаю я, и ненавижу, что я позволяю ей возвышаться надо мной. 
Она не может. Я та, которая встречается с Брайаном. Я та, кому он сказал «я люблю тебя»,. Я та, с кем он проводил почти каждую ночь прошлого месяца. 
Но на Земле нет никакого способа, чтобы он ни разу не заметил, насколько она великолепна. Это была абсолютная ложь, и, учитывая это и утаивание того, кто его брат, интересно, не лгал ли он мне в чём-то другом. 
“Ты не невинна”, - напоминает мне крошечный голос в голове. 
Я игнорирую его. 
Мы молчим, когда лифт поднимается на верхний этаж. Келси даже не поздоровалась со мной, но, похоже, что и я ничего не сказала ей. 
Я прочищаю горло. 
– Спасибо, что спустилась забрать меня. 
– М-м, – отвечает она, складывая губы вместе в поддельной улыбке. Это даже не слово. Я не достойна даже слова. 
Двери лифта наконец открываются на сорок седьмом этаже, и мы подходим к двери Марка. Моё сердце беспорядочно и дико бьётся в груди только при её виде. Руки дрожат, и дыхание учащается. Я заставляю себя дышать через нос. 
Келси открывает дверь, и я вижу, что дом изменился. Там, где стояли диваны Марка, расставлены несколько круглых столов. Люди расхаживают вокруг, из колонок играет спокойная музыка, а официанты ходят с подносами закусок. Единственные люди, кого я узнаю, Брайан, Беккер и Джейсон. Сегодня вечером Джилл должна работать в каком-то историческом центре в городе, но, может, и она позже появится. 
Бездумно осматриваюсь, тщетно пытаясь обнаружить Марка. Должно быть, он закрылся в своей комнате или ушёл на ночь. Может быть, его нет в городе, он в Лос-Анджелесе или в каком-нибудь другом городе, где сегодня вечером проходит концерт. Поскольку я удалила его и группу из всех социальных сетей, я понятия не имею об их графике. 
Брайан глубоко увлечён разговором с человеком, которого я никогда не видела, и я не хочу их прерывать. Вместо этого я прохожу на кухню, попросив одного из официантов, которые временно расположились там, бокал вина. 
Даже несмотря на то, что это пентхаус, присутствие бармена в доме кажется странным. 
Одновременно с первым глотком вина я чувствую руки, обнимающие меня. 
– Хей, – говорит Брайан, водя носом по шее. 
Я поворачиваюсь в его руках. Он одет в костюм с галстуком, свежевыбрит, и выглядит великолепно. Сосредоточившись на нем, я смогу пережить эту ночь. 
– Эй. – Улыбаюсь ему. 
– Спасибо, что пришла. 
– Спасибо за приглашение. Что сейчас происходит? 
– Бек хотел устроить небольшую вечеринку для наших самых новых клиентов, и Джейсон предложил провести её здесь. Это лучший вид, который мы могли бы взять напрокат в кратчайшие сроки. Кроме того, цена доступная. 
“Деньги не являются проблемой”, думаю про себя. 
– Твой брат не против? 
Он пожимает плечами. 
– Ему всё равно, проводим ли мы вечеринки, но сегодня его нет в городе. 
– О, – говорю, разочарование пронизывает мои внутренности. Я отталкиваю это. В любом случае, я пришла сюда не к Марку. Интересно, чувствует ли Брайан себя комфортнее, приглашая меня, когда Марка здесь нет. 
– Мне нравится твоё платье, – говорит Брайан, перебирая оборки вокруг рукавов. 
– Благодарю. Хорошо выгляжу? 
Его глаза двигаются по рукавам к моим глазам. 
– Цвет заставляет твои глаза светиться. 
– Спасибо, – говорю я, впечатленная тем, что он всё ещё может заставить меня покраснеть, хотя мы вместе уже некоторое время. 
– Я должен провести переговоры. Ты в порядке? 
Я киваю. 
– Я в порядке. Бармен потрясающий. 
Брайан закатывает глаза. 
– Или ты можешь поговорить с Келси. 
– Э, нет, спасибо. 
– Почему ты ненавидишь её? 
Я сужаю взгляд на нём. 
– Ты же доказала мне прошлой ночью, что успокоилась по этому поводу. 
Я улыбаюсь ему. 
– И теперь ты можешь доказать мне, что ты не заинтересован ни в ком, кроме меня. 
Он раздраженно закатывает глаза, но наклоняется и целует меня в щеку. 
– Будь хорошей девочкой. 
– Всегда, – говорю я сладким голосом, а потом возвращаюсь к своему бокалу вина. 
В то время как Брайан работает в комнате, я немного обеспокоена тем, что он не попросил присоединиться к нему. Кажется странным, что он пригласил меня сюда на вечеринку, но не планирует представлять меня своим коллегам. 
Джейсон подходит ко мне, когда замечает, что я стою одна. 
– Эй, Риз, – говорит. Он смотрит на бармена. – Бутылка Бада. – Бармен вручает ему пиво, и тот, смотря на меня, поднимает бутылку. Я чокаюсь своим бокалом, и мы оба пьем. За прошедший месяц я довольно хорошо узнала Беккера, но с Джейсоном мы не проводили много времени. 
– Весело? – спрашивает он. 
Я пожимаю плечами. 
– Если честно, то мне здесь одиноко, но мы с Кейтом быстро подружились. – Я киваю бармену, и он усмехается. – Ты виделся с Тесс в последнее время? 
Он качает головой. 
– Я хотел спросить тебя об этом. 
– Большая часть моего свободного времени была посвящена Брайану в последнее время. 
– Большая часть моего времени ушла на работу. Я уверен, Брайан рассказывал тебе о графиках наших поездок. 
– Он немного упоминал о командировках, но не вдавался в подробности. 
– Тогда я думаю, он не сказал тебе, как сильно он загрузил меня, чтобы он мог остаться с тобой в городе. 
– Он так сделал? 
Джейсон кивает. 
– Для тебя, Риз. Ты делаешь его счастливым. 
– Приятно это услышать. 
– Я серьёзно. Его последние отношения имели слишком грубый финал. Ты нужна ему. 
– Он не говорил о том, как закончились его последние отношения. Он лишь несколько раз упоминал о них. 
– О, извини, что поднял эту тему. Это не моё дело, чтобы болтать об этом. – Он делает глоток пива, которое ему почти удалось выпить за наш короткий разговор. 
Я пожимаю плечами, но мой ум работает сверхурочно. 
– Не стоит беспокоиться. Думаю, когда он будет готов, он поделится со мной этим. 
– Ему сложно было пережить произошедшее, но я рад, что у него новое начало с тобой. 
– Как её зовут? – спрашиваю. 
– Его бывшую? 
Я киваю. 
– Кендра. 
Кендра. То же имя упоминала Хейзел. 
– Правильно, – говорю, размышляя, сколько напитка осталось у Джейсона и сколько информации я могу вытащить из него таким образом. 
Мужчина, которого я не знаю, подходит и начинает разговаривать с Джейсоном, поэтому я возвращаюсь к бармену Кейту. 
Когда наконец пришло время ужина, я сажусь рядом со своим парнем, хотя разговор пролетает мимо моей головы. Я слышу слова, такие как «подробная предсказывающая аналитика», «интеллектуальный анализ данных» и «статистика», и мои глаза затуманиваются. Дайте мне беседу об американской литературе двадцатого века, и я смогу собрать вокруг себя множество людей, но, когда дело доходит до статистического анализа, лучшее, что я могу вспомнить, это процентные ставки и средние классы. Поэтому я любуюсь видом из окна вместо того, чтобы пытаться принять участие в разговоре, о котором я ничего не знаю. Я смотрю на Стрип, и не могу себя успокоить, так как мой разум возвращается к той ночи. 
Наиболее выделяющаяся картинка той ночи - это не первый секс, а второй. Сначала он коснулся моей щеки, а затем поцеловал, нависнув надо мной. Он провел кончиками пальцев вдоль моего бедра, прежде чем ввел пальцы в мою влажную, чувствительную плоть. Образ его руки и моего голого бедра, освещенного только огнями снизу, - это то, что продолжает мелькать у меня в голове. Я бы не назвала этот момент лучшей частью нашей совместной ночи. Он не содержит содействия для других сексуальных моментов и чувственных обменов. Но почему-то образ его длинных сильных пальцев на коже моего бедра остался со мной. Он мелькает в памяти в самые странные времена, в одиночестве и в толпе, одна я или с Брайаном, или с Джилл, или с кем-то еще рядом со мной. 
Образ продолжает возвращаться, и я не могу его стереть, как бы ни старалась. 
В конце концов, я перестала пытаться. 
– Как ты думаешь, Риз? 
Я обращаю внимание на звук моего имени и смотрю на Брайана. 
– А? – спрашиваю. 
Келси, сидящая с другой стороны от Брайана, посмеивается. Сука. 
– Я просто спрашиваю, что думает среднестатистический человек о кибербезопасности, – говорит он. 
– О, верно. Прости. Да, я думаю, это необходимо. – Я пытаюсь найти способ не отвечать прямо на вопрос, немного оскорбленная тем, что он назвал меня среднестатистической личностью. 
– А в школах? – настаивает он. 
Я вытряхиваю Марка из головы и стараюсь сосредоточиться. 
– Ну, там, где я преподаю, сильный IT-отдел, поэтому многие сайты заблокированы, и дети едва ли могут находить что-то на них в школе. 
– Разве для детей это не во благо? – спрашивает пожилой человек за нашим столом. 
– Естественно так, но когда ребенок не может получить доступ к веб-сайту, на котором показываются видеоролики, в то время как он пытается включить видеоролики в презентацию, это проблема. 
– Youtube? – Спрашивает другой человек. – Я думаю, что есть законы штата против использования его. 
Я качаю головой. 
– TeacherTube. Только одобренные видео. Есть множество сайтов, куда я могу загрузить видео или установить защищенную ссылку, и в нашем районе дети могут получить доступ к ним из дома. 
– Не будут ли люди пытаться взломать систему? Хакеры? – нажимает первый человек. 
– Хакеры будут взламывать, независимо от того, какие системы безопасности существуют. 
Брайан сужает взгляд на мне. 
– Что? – спрашиваю. – Разве не этим занимаются хакеры? 
– Мы работаем с компанией г-на Эверли, чтобы разработать систему безопасности от хакеров, которую будет невозможно взломать, – говорит Брайан. 
– Разве не будет это мотивацией для них? 
Келси закатывает глаза рядом с Брайаном. 
– Не с достижениями, которые мы создали, – говорит Брайан, стиснув зубы. То, как он разговаривает со мной, заставляет ощутить себя отруганным ребёнком в зелёном взъерошенном платье. 
Оставшуюся часть обеда я сижу спокойно, стараясь сосредоточиться на том, что они обсуждают. Ясно, что я пропустила некоторые моменты ужина, пока думала о Марке и о его руках на моём теле, когда мечтала, глядя в окно. Должно быть, я сказала что-то не то, потому что Брайан едва замечает, что я здесь. 
Но сегодня вечером он был таким задолго до того, как я села рядом с ним за стол.

Двадцать один 

Брайан ложится в постель рядом со мной. Я поворачиваюсь на бок, подальше от него, смотря в окно на горы. 
– Ужин прошёл так хорошо, как ты хотел? – спрашиваю. 
– Нормально, – говорит он, выключая свет на тумбочке. Я могу сказать, что он лежит на спине, глядя в потолок. 
– Ты злишься на меня? 
Он делает паузу. Я задаюсь вопросом: смотрит ли он на меня или всё ещё в потолок. Я не двигаюсь. 
– Нет. Почему ты так думаешь? 
– За ужином ты казался раздраженным. Во время разговора о хакерах. 
– Мистер Эверли тесно связан с безопасностью, и вся его идея состоит в том, чтобы создать программу, которую хакеры не смогут взломать. Ты не могла знать этого. 
– Если бы ты со мной разговаривал, возможно, я бы знала. 
– Извини? 
– Ты пригласил меня прийти на ваш ужин, а затем отбросил в сторону на весь вечер. 
– Прости, – говорит, но не похоже, что он очень сожалеет. Фактически, я чувствую больше, чем намек на сарказм. – Это был деловой обед, а не свидание. 
– Это не мешало тебе разговаривать с Келси всю ночь. 
– О, Боже мой! – говорит он, его голос пронизан разочарованием. – Должно быть, ты сейчас шутишь. 
– Хорошо, я перешла черту. Прошу прощения. – Я подражаю его саркастическим извинениям несколько секунд назад. Моя кровь оживает, и адреналин подскакивает, словно моё тело готовится к драке. – Что насчёт Кендры? Ты когда-нибудь расскажешь мне, что там произошло? 
– Боже, от тебя сегодня удар за ударом. 
– Так происходит, если я вынуждена пить вино всю ночь в одиночестве. 
– Ты не была одна. У тебя был Кейт, бармен, составляющий тебе компанию. 
Наконец я повернулась к нему лицом. 
– В чём твоя проблема? – выплёвываю я. 
– Ни в чём. – Он не хочет смотреть на меня. 
– Поговори со мной, – шепчу я. 
– Это сложно. 
– Что именно? 
– Моя бывшая. 
– Что в ней сложного? 
– Мы были вместе целый год. Расстались незадолго до моего переезда сюда. 
– Когда ты переехал сюда? 
– За неделю до встречи с тобой. 
– У тебя с ней всё кончено? 
– Да. 
– Ты уверен? 
– Не заставляй меня повторять. 
Я вздыхаю и тянусь обхватить ладонями его щеки. 
– Ты можешь поговорить со мной, Брайан. 
– Знаю что могу. У меня с ней всё кончено, хорошо? Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. – Он смотрит на меня. 
Хоть я и уверена, что чувствую это сердцем, но ещё не говорю об этом. Я не хочу, чтобы первый раз, когда я скажу Брайану, что я люблю его, был частью какого-то спора. 
– Тогда почему ты не можешь рассказать мне, что произошло? 
– Сначала ты. 
– Что ты имеешь в виду? 
– Расскажи мне, какими были твои последние отношения, и тогда я расскажу тебе о своих. 
Я не знаю, стоит ли рассматривать Марка как мои последние отношения. Считается ли единственная ночь? Вероятно, нет. Поэтому я говорю про Джастина. 
– Я встречалась с Джастином больше двух лет. Мы были обручены. Я собиралась выйти за него. А потом мы расстались. 
– Почему? 
– Он решил, что не хочет жениться. 
– Прости, Риз, – говорит Брайан, с искренностью в голосе. – Когда это произошло? 
– Семь или восемь месяцев назад. – Только сейчас я понимаю, что больше не могу вспомнить точную дату. Раньше ежедневно число всплывало в моей голове. Один день ушел, и мы на один день дальше от того, что у нас было. 
– У тебя всё кончено с ним? 
– Да. 
– С тех пор не было никого? 
Мое сердце выпрыгивает. Должна ли я рассказать ему? Он дает мне возможность. 
– Ну, – начинаю я, думая, как это сказать. Мне не нужно рассказывать ему, кто это. Я могу сдержать в неопределенности это, не так ли? – Была одна ночь. 
–Была? – спрашивает он, наконец, поворачиваясь лицом ко мне, опираясь на локоть. 
– Ты сказал, что если я расскажу тебе о своем бывшем, ты расскажешь мне о своей. 
– Расскажи мне о той единственной ночи. – Его глаза загораются от возбуждения, словно он понятия не имел, что такое могло произойти со мной. Честно говоря, я и сама не знала, что это есть во мне. 
Я качаю головой. 
– Не-а. Твой ход. 
Его телефон начинает гудеть на тумбочке. 
– Черт, – бормочет он, когда поднимает его и смотрит на экран. – Фокс, – отвечает он. 
Я смотрю на часы. Час с небольшим ночи. Я могла получить представление о последних отношениях Брайана. Вместо этого, похоже, у него есть неотложные дела. 
Я слышу голос на другом конце, но не могу разобрать слов. 
– Забронируй мне билет на следующий рейс. Я думаю, он прямо после шести. – Делает паузу. – Да, бронируй для обоих. На данный момент только туда, плюс отель. – Ещё одна пауза. – Я сделаю. Спасибо. 
Он зависает и смотрит на меня с раздражением. 
– Это был звонок из Хьюстона. Мне нужно ехать. 
– Почему они звонят тебя в час ночи? – спрашиваю я. 
Он встает с кровати и направляется к шкафу. Вытаскивает чемодан и начинает наполнять его одеждой, а затем вытаскивает стойку для костюмов и вешает несколько штук. 
– Мы только что получили подтверждение от наших партнеров из Германии. Они отправляют нескольких людей завтра, и мне нужно добраться туда до их прилета. 
Я смотрю на него с грустным лицом, и он печально улыбается. 
– Прости. Я отвезу тебя домой. 
– Моя машина здесь, – напоминаю ему. 
– Хорошо. Оставайся сегодня ночью здесь. Я не хочу, чтобы ты ехала домой после выпитого вина. 
– Хорошо, – говорю я, думая о его брате. 
Почему Марка сегодня вечером нет в городе? Был бы первый шанс поговорить с ним без Брайана, но вместо этого, кто знает, где он и кто согревает его постель? 
Неважно. Это не моё дело. 
Но всё ещё, похоже, моё. Или, может быть, я хочу, чтобы оно было моим. 
Когда он заканчивает упаковывать вещи, садится на край кровати. 
– Мне нужно заехать в офис, чтобы кое-что забрать, до аэропорта. С тобой все будет хорошо? 
– Конечно. 
Он наклоняется, касаясь мягким поцелуем. 
– Я буду скучать по тебе. 
– Я тоже буду по тебе скучать. Удачи, чем бы ты там ни занимался. 
Он хихикает. 
– Спасибо. Хороших тебе нескольких дней. Надеюсь, вернусь к середине недели. 
– Думай обо мне много. 
– Всегда. 
Он снова целует меня, не горячим, от которого подкашиваются колени, поцелуем, а одним из происходящих между парами, автоматически, сладким поцелуем, который говорит о любви без слов. 
Я задаюсь вопросом, сказать ли сейчас. Сказать ему, что я чувствую к нему, пока он не ушёл, сказать ему, что я люблю его, прежде чем он будет изо дня в день проводить со своей красивой секретаршей. 
Он выскользнул за дверь, до того как у меня появляется возможность, и я рада. Я хочу сказать об этом, когда буду уверена, что это - правда, а не часть манипуляций, чтобы убедиться, что я занимаю место в его голове, пока он проводит время с другой женщиной. 

* * * * *

Я спала, нежась в постели Брайана. Я осознаю, что тут такой же матрац, как и в спальне Марка. Лениво прокручиваю свой телефон, проверяя смс от Брайана, который сообщал мне, что он приземлился несколько часов назад, и отвечаю ему, насколько я соскучилась по нему, хотя я и не чувствую этого. Он ушёл всего несколько часов - вряд ли достаточно долго, чтобы скучать по нему. 
Чуть раньше одиннадцати я наконец встаю с постели. Я заправляю кровать и направляюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок. Я думала, что проведу здесь ночь, поэтому я взяла сменную одежду, расческу, зубную щётку и косметику в огромном клатче, чтобы, по крайней мере, я достаточно презентабельно выглядела, забирая машину у парковщика. 
Я бы не сказала, что я хорошо выгляжу, лишь приняв душ, но, по крайней мере, я не выгляжу так, словно только выкатилась из постели. Я собираю волосы обратно в беспорядочный хвост и переодеваюсь из спортивных штанов и футболки в вещи, которые засунула в свою сумку. Когда я надеваю футболку, я осознаю, что это футболка Vail, в которой я была в ту ночь, когда встретила Марка - ту, которую купила на концерте ночью. Я даже постирала её, пытаясь забыть его, поэтому запаха сандалового дерева на ней давно нет. Я думала, что схватила другую, но понимаю, что должна надеть эту, потому как это единственная футболка, которую я взяла с собой. 
Уже почти полдень, когда я выхожу из спальни Брайана, и замечаю, что дом снова изменился. Здесь не осталось следов делового ужина, прошедшего прошлым вечером. Круглые столы исчезли, диваны вернулись, остатки еды убраны, временный бар разобран. Здесь настолько безупречно, и я могу только представить, что Хейзел нашла волшебную палочку. 
Так тихо, и я осознаю, что впервые нахожусь в пентхаусе Марка Эштона одна. Интересно, что я должна сделать. Часть меня хочет немного пошпионить. Я думала об этом, когда была в комнате Брайана, но воздержалась. 
Я поставила клатч на кухонную стойку и направилась к окнам. В дневное время все по-другому. Вегас теряет свою магию, когда яркий свет солнца сияет на Стрипе. Толпы людей ходят по тротуару внизу, крошечные маленькие муравьи с этой высоты. Автомобили мчат куда-то, и хоть движение пока не похоже на ночное, оно устойчивое и постоянное. Жизнь продолжается, как обычно, в то время как я стою у окна и смотрю на него сверху вниз, чувствуя себя здесь странно, похожей на богиню в облаках, глядящую на жизнь внизу. 
Мои пальцы бродят по стеклу. Я не должна прикасаться к нему, не должна портить ясную, чистую поверхность, но я не могу себя остановить. Под кончиками пальцев чувствуется холод, странные ощущения, так как я знаю, что за окном около ста градусов. (примерно 32 по Цельсию - прим.пер.) 
Я потеряна в мыслях, всё ещё разрываясь. Брайан любит меня. У нас все хорошо. Рассказав ему о ночи с Марком, я бы только разрушила это, но чувство вины съедает меня каждый раз, когда я смотрю ему в глаза и не говорю. Как я могу жить в притворстве? Как я могу жить с виной? 
И Марк. Боже, Марк. Как я могу сформировать долгосрочные отношения с его братом, зная, что я обязательно увижу его снова? Как я могу серьёзно строить будущее с Брайаном, если Марк всегда будет частью нашего окружения? Как мне вообще похоронить чувства, которые я, кажется, не могу отпустить, когда они продолжают подниматься на поверхность без предупреждения? 
Понятия не имею, как долго я там стояла, глядя на движение «муравьев», маленьких игрушечных автомобилей, бросающихся в движение и останавливающихся, когда слышу щелчок ключа в двери. 
Я поворачиваюсь в тот момент, как дверь распахивается, и мои глаза встречают глаза человека, который, похоже, очень удивлен, увидеть меня, стоящую в одиночестве, в своем пентхаусе. 

Двадцать два

– Риз, – говорит Марк хриплым голосом, чуть слышнее шепота. Он произносит единственное слово со столь сдерживаемыми эмоциями, что физически больно его слышать. 
Он останавливается, замирая в дверном проёме, когда за ним захлопывается дверь. Он одет в прозрачную серую тенниску с джинсами и чёрными найками. Его щетина больше, чем обычно, как будто он не брился несколько дней. Его темные волосы в непослушном беспорядке, а под обычно яркими глазами залегли темные круги. Его глаза устремляются к моей футболке, прежде чем возвращаются к моему лицу, но выражение его лица неясно. 
– Привет, – говорю я неловко, когда поднимаю руку в небольшом взмахе. 
– Что ты здесь делаешь? 
– Э, Брайан ... – Я останавливаюсь, и он выглядит так, словно ему больно от упоминания имени брата. – Вчера вечером он пригласил меня на ужин, но посреди ночи его вызвали по делам. Он сказал, что ты был не в городе. 
– Был. – Он бросает дорожную сумку, которую я и не заметила, на пол. – А теперь вернулся. 
Где ты был? Был ли ты с другой женщиной? 
Я не имею права задавать эти вопросы, но мне бы хотелось. 
– Извини, – говорю я, отодвигаясь от окон, направляясь к кухонной стойке, где я оставила свой клатч. – Я уже ухожу. 
Он шагает ко мне. Я почти возле стойки, но внезапно останавливаюсь. Он заполняет пробел между нами и кладёт свою руку на мою. Кожа горит от его прикосновения, и мой взгляд блуждает по его рукам - воскрешая в памяти эти талантливые руки - руки, играющие на гитаре, держащие микрофон и скользящие по моему бедру. 
– Не извиняйся. И не уходи. – Его голос умоляет, и у меня в животе проносится волна эмоций. Дело не только в том, что он великолепный. Не только в том, что он солист моей любимой группы. И даже не только в том, что он более глубокий человек, чем я считала - что он знает, как трахаться как профессионал, и может угодить мне, как никто другой. 
Это большее. 
Я влюбилась в него той ночью и, стоя здесь, когда его кожа касается моей, я уверена в этом больше, чем когда-либо. Это произошло той единственной ночью. Я была влюблена в него и до встречи с ним, но это было нереально. А ночью, которую мы провели вместе, окончательно. 
Я не знаю, что делать. Я разрываюсь между тем, чтобы поступить правильно с Брайаном и тем, чтобы быть правой с самой собой. 
Я вглядываюсь в его руку на секунду, поскольку она всё ещё лежит на моей. Его пальцы мягко касаются моей плоти, заставляя разум воспроизводить каждую секунду нашей единственной совместной ночи. Воспоминания наполняют меня потоком жажды и страсти, удовольствия и сильных чувств, которые я никогда не отпущу. 
Он отпускает мою руку, но лишь для того, чтобы сделать ещё один шаг поближе ко мне. Мы в нескольких дюймах друг от друга, с глазу на глаз. Его зелёные так сильно напоминают мне о его брате, но неким образом они ещё более проницательные. В их глубине боль - то, чего я не знаю о нём, чего он мне не говорил и чего я, возможно, никогда не узнаю ... но почему-то я вижу еще надежду, желание и жар, и все это направлено прямо на меня. 
Мое дыхание учащается, и на сердце тяжелеет. Я отступаю от его рук. Здесь слишком напряженно. 
– Оставайся на завтрак, – мягко говорит он. – Нет причин, по которым парень не может позавтракать с девушкой своего брата. – В его взгляде проскальзывает тень. 
Я прочищаю горло. Нет причин, по которым я не должна ... ну, кроме той, что я хочу, чтобы он поцеловал меня. 
– Хорошо, – отвечаю, несмотря на сомнения. 
– Что ты для меня сделаешь? – спрашивает он. 
Я удивленно поднимаю брови. 
– Извини? 
Он смеется и подходит к холодильнику. 
– Я просто шучу. – Он заглядывает на содержимое внутри холодильника. – Яичница-болтунья, хорошо? 
– Звучит хорошо. Могу помочь. 
– Ты занимаешься апельсиновым соком. Я – яйцами. 
– По рукам. – Я шагнула за его спину и выхватила сок из холодильника. – Стаканы? 
Он указывает на шкафчик. 
– Хочешь еще и тост? 
– Конечно. 
– В кладовке. – Он кивает на дверь, я иду туда и глупо осматриваю содержимое. 
Полки в основном пусты, но две верхние полки полностью заполнены всяким алкоголем, который только можно себе представить. Это похоже на магазин спиртных напитков, пива, вина и ликера. 
Коробка зерновых стоит на другой полке, рядом с другими предметами. Буханка хлеба лежит собственной полке в полном одиночестве. 
– Нашла? – Его низкий голос раздаётся вблизи у моего уха, и я подпрыгиваю. 
– Да, – говорю я, хватая хлеб. Когда я поворачиваюсь, он блокирует мои движения. 
– Тебе нужна помощь? - спрашивает он. 
– Нет, – говорю я, но мой голос звучит скорее как писк. 
Он хихикает, но больше ничего не говорит. Я отхожу с дороги, и он хватает тостер с другой полки - я даже не заметила его там. Он подключает его на стойке, и, как только он уходит с пути, я кладу в тостер два куска хлеба. 
– Итак, Риз, есть ли у тебя планы на оставшуюся часть лета? – Он напевает мелодию, когда размешивает яйца, пока они шипят в сковороде. Я пытаюсь понять, что он напевает, но звук его голоса, смешанного с жарящимися яйцами, накладывает саундтрек на наше утро, и я успокаиваюсь. 
Я чувствую, что есть вещи, которые я хочу ему сказать, вопросы о нашей ночи, независимо от того, чувствовал ли он это, или это моё разыгравшееся воображение ... но мы стоим здесь, легко разговариваем, пока готовим завтрак. 
– Я, вероятно, поеду навестить свою семью. 
– Где они? 
– В Фениксе. 
– Ты оттуда? 
– Да. – Я смотрю, как тостер нагревает хлеб красными кольцами. – Я переехала сюда учиться в колледже и осталась после выпуска. 
Марк берёт несколько тарелок из шкафа рядом со мной, и я отрываю взгляд от хлеба, чтобы налить апельсиновый сок. 
– Погода примерно такая же, да? 
– Да. В Фениксе обычно на несколько градусов теплее. – Я действительно обсуждаю погоду с Марком, фак, Эштоном? 
– Я предпочитаю погоду Лос-Анджелеса. – Там бывает жарко, но обычно держится около восьмидесяти градусов (27 по Цельсию). Я стараюсь не проводить здесь слишком много времени летом. 
– Тебе не нравится жара, как в духовке? – Я дразнюсь, и он смеётся. 
– Не в моём вкусе. 
– Ты когда-нибудь играл в летнем туре здесь или в Фениксе? 
– Да, но мы требуем закрытые площадки. 
– Умно. Какое твое любимое место? 
– Для выступления? 
Я киваю. 
– В Вригливилле есть небольшое место под названием Sevens, где мы постоянно играли до того, как подписали контракт с нашим лейблом. 
– Где это Вригливилль? 
Он смеётся 
– Чикаго. 
– Ты оттуда? 
Тост возникает неожиданно, напугав меня. 
– Да. Мы могли прогуляться до него из дома, где нас воспитывали родители. – Нас. Он имеет в виду свою сестру и брата. – Просто небольшой дайв-бар. 
– Когда в последний раз ты играл там? 
Он задумался на минуту, пока делил яйца пополам и выкладывал их на тарелки. 
– Вероятно, лет восемь назад. 
– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы просто появиться там и отыграть концерт? 
Он смеется. 
– Нет, нет. Но теперь задумываюсь. – Он протягивает тарелку, и я кладу на неё тост. Мы направляемся к столу. 
– Что бы они сделали? 
Он пожимает плечами. 
– Я не знаю. Мы многим им обязаны. Они мирились с нашим дерьмом, когда мы были глупыми детьми без тормозов. 
– Что это значит? – Я откусываю яичницу и издаю: ммм. 
Он сдвигается в кресле. 
– Это означает, что Итан и я были глупыми. Мы играли пьяными или иногда под кайфом, разбивали бутылки, начинали драки. 
– Под кайфом? 
– В основном, травка, хотя Итан готов пробовать что угодно. Тогда это никого не волновало, но как только мы подписали контракт с лейблом, нам пришлось измениться. 
– Поэтому ты исправился? 
Он смеётся. 
– Я нашёл другие пороки. 
– Женщины? 
Он пожимает плечами, и атмосфера внезапно становится неудобной, словно забиваю гвоздь в голову. 
– Это всё образ, созданный моим публицистом. Секс продается и всё такое. 
– Значит, ты говоришь, что не спишь с разными женщинами каждую ночь? Потому как, насколько я помню, я была одной из них. 
Он смотрит на меня через стол с печалью в глазах. 
– Не каждую ночь разные женщины. – Его голос мягкий, но немного побеждённый. 
– Большинство ночей? 
Он пожимает плечами. 
– Иногда. Я не считаю это самым весомым. 
– Что ты пытаешься доказать? 
– Я не всегда "бац и свалил”. 
Я поднимаю брови. 
– "Бац и свалил”? 
– Трахаю и отчаливаю. 
Я бросаю вилку на стол с грохотом. 
– Эм ... что? 
– Ебу и отваливаю. 
Я закрываю рот, чтобы скрыть свой смех. 
– Я не хочу, чтобы ты так обо мне думала. 
Я хочу спросить, почему нет, но у меня такое чувство, что это только приведёт к ответу, который я не должна слышать, - не тогда, когда я скучаю по нему, - потому как наша единственная ночь прошла. 
– Тогда давай так, расскажи мне больше о личном Марка Эштона, – говорю я вместо этого. – Что-то отличающееся образа, создавшегося публицистом. – Я поднимаю вилку, снова откусывая, и выдаю ещё одно "ммм" от удовольствия. 
Марк ёрзает в кресле. 
– Прекрати создавать этот шум, пожалуйста? – Он укусил тост. – Хороший тост, – говорит он. 
Я сдерживаю другое хихиканье. 
– Благодарю. Яичница тоже вкусная. 
– Вот тебе. Я умею готовить яйца. Этого не печатают в таблоидах. 
Я смеюсь. 
– Им стоит. Что ещё? 
– Я люблю футбол. 
– А кто не любит? 
Он одобрительно кивает на мой комментарий, и в этом есть что-то сексуальное, ведь он одобряет то же, что мне нравится, и появляется приступ острого желания. 
Я пренебрегаю этим, потому как должна. 
Он прочищает горло. 
– Где мой брат? – Он говорит тихо, не смотря на меня. 
– В Хьюстоне. 
Он смотрит в свою тарелку. 
– Ты заслуживаешь лучшего, чем он. 
– Извини? 
– Он мой брат, и я люблю его, потому как он моя семья, но ты достойна лучшего, чем он. – В его голосе слышится предупреждение, и Марк разбивает моё и без того хрупкое сердце надвое. 
С минуту я пристально смотрю на него. Я полностью потеряна. Никаких идей, что ответить или как реагировать на это. 
– О чём ты говоришь? 
Он качает головой. 
– Неважно. 
– Он хорошо относится ко мне. 
Он кивает один раз. 
– Я уверен, так и есть. Я не должен был говорить это. 
– Зачем тогда? 
Он не отвечает. Вместо этого он встает. Мы оба уже поели, поэтому он собирает наши тарелки и ставит их в раковину. 
– Марк, зачем тогда? – Повторяю я. 
Он смотрит на меня, и тоска, которую я испытываю к нему, воспоминания о нашей единственной совместной ночи, потребность и жажда внутри - это все там, все отражается, как в зеркале, во мне. 
Не может быть, что он хочет быть со мной. Он не может предупреждать меня о брате, потому что считает, что он лучше подходит мне. Это нереально. 
Ведь так? 
Внезапно появляется желание уйти, прежде чем случится то, что не должно произойти. Я заставляю себя вспомнить, почему я здесь, в первую очередь ... потому что я провела ночь в постели другого мужчины. В постели его брата. 
Я подбираю свой клатч, когда мы заканчиваем с едой. Всё то, что я хотела сказать ему, вылетело из головы. Вместо этого я ухожу со знанием, что он любит футбол и раньше курил травку, перед выходом на сцену. Мы не обменялись словами, которые нам нужно было сказать, - не говорили о том, как мы связались на каком-то другом уровне в ту ночь, никогда не упоминали, чувствовал ли он это, или всё было только в моей голове. 
– Тебе необязательно уходить, – говорит он, внезапно вставая между мной и дорогой к двери. 
– Я должна. 
– Есть несколько вещей, которые я хотел бы сказать. 
Моё сердце скачет. Он делает шаг ко мне, и я замираю. Он заполняет разрыв между нами, и тело предает меня, так как я автоматически наклоняюсь к нему. Он воспринимает это как намёк, и следующее, что я осознаю, это его руки, обернутые вокруг моей талии, и как его рот обрушивается на меня с неожиданной страстью. Его язык щекочет меня нежным желанием, наполняющим надеждой. Он целует меня по-мужски голодно, как мужчина, которому нужен мой рот, чтобы выжить, как мужчина, который оставался без того, что ему нужно, слишком долго. 
Он целует меня, таким образом рассказывая мне всё, что он хочет сказать. Он демонстрирует, что всё не только в моей голове. Эта ночь была другая - для нас обоих. Связь, которую мы разделили, была особенной. 
Это жестоко. Его рот разрушает меня, словно он не может целовать достаточно сильно, его язык не может получить достаточно меня. Он переживает ту ночь так же, как и я, но, хоть это жестоко, это каким-то образом чувственно. Он должен сделать это сейчас, потому что как только это закончится, все будет кончено. Его губы делают всю работу - его руки пробираются под мою рубашку, но они неподвижны на тёплой спине, когда его пальцы сжимаются на моей коже. Я чувствую его нарастающую эрекцию возле моего бедра, и память о той самой его части пронзает мои стены и подталкивает меня к удовольствию, вливаясь в мою грудь, разум, вены. 
Так неправильно. В какой-то темной части моего мозга мне говорят остановиться: я с другим мужчиной, его братом, - но я недостаточно сильна, чтобы оттолкнуть его. Он чувствуется слишком хорошо, слишком правильно в его объятиях, его рот на моём. 
Если это неправильно, то я согласна жить с этой ошибкой. 
Я думаю, что застряла в воспоминаниях прежде, его поцелуй - это физическое напоминание о той страсти, которую мы разделили однажды ночью. Я стону у его рта, обнимая руками, потому что хочу этого. Я хочу, чтобы он услышал, что он делает со мной. Я хочу, чтобы он знал, насколько я желаю большего - больше, чем пальцы на моей коже, больше, чем наши тела, погребенные под слишком большим количеством одежды, больше, чем украденный поцелуй на его кухне. 
Больше, чем одна ночь. 
Ни с того ни с сего всё останавливается. 
Он отрывает руки от моего тела и отстраняется. Он уходит с дороги, оставляя меня с холодным разочарованием. 
– Чёрт, – бормочет он, отвернувшись от меня. – Я не могу. – Он говорит два простых слова, которые разбивают мне сердце, его глаза опущены. 
Он не может? Он не может, потому что я с его братом? Он не может по какой-то другой причине? Почему он останавливается? 
Почему, чёрт возьми, он останавливается? 
Мысль о том, что из нас двоих остановиться может он, никогда не приходила мне в голову. 
Я прочищаю горло. 
– Я не должна была. – Мой голос звучит хриплым шепотом, и мои вопросы остаются недосказанными. 
Он качает головой, всё ещё избегая зрительного контакта. 
– Да, ты не должна была. 
– И ты не должен был, – говорю я, мой тон более обвинительный, чем я подразумеваю. 
– Ты права. 
Мне нравится быть правой, но в этом случае мне жаль, что я была права. Тишина неловко замирает между нами. 
– Мне нужно идти. 
– Подожди, – говорит он, снова останавливая меня рукой. – Мне нужно что-то сказать. 
Мы оба пристально смотрим на его руку, на моей ладони. 
– Несколько секунд назад это вызвало у нас неприятности. – Я двигаю рукой так, что его рука падает, затем обхожу его и забираю свой клатч, вешая его через плечо и двигаясь к двери. Я должна заставить передвигаться каждую ногу, одну за другой, и не посмотреть на него снова, потому что, если я это сделаю, я не знаю, что произойдёт. 
– Это несправедливо, – тихо говорит он, когда я добираюсь до дверной ручки. Душераздирающая боль в его голосе, даже в его мягкости. – Ты была моей сначала, и я не могу перестать думать о тебе. Ни на секунду с той ночи. 
Я закрываю глаза, сжимая их, словно пытаюсь выжать слова из головы, как будто их никогда и не было. 
Это не работает. 
Слова плывут в воздухе между нами. Они приземляются в моих ушах, проносятся по слуховой системе и достигают нервных окончаний, окружающих мой мозг, пока не становятся частью меня. Я уверена, что никогда не отпущу их. 

* * * * *

Я плачу всю поездку в лифте. 
Почему я так чертовски глупа? 
Второй раз я убегаю из дома Марка Эштона. Я даже не дала ему возможности объяснить, что он имел в виду. 
Я не могу. Не имеет никакого значения, сколько раз я повторяю то же самое глупое дерьмо в голове - я с Брайаном. Я влюблена в Брайана. Брайан любит меня. От этого не становится лучше, не помогает мне почувствовать, что я делаю правильно. Не излечивает моё разбитое сердце. 
По крайней мере, на этот раз у меня есть солнцезащитные очки, поэтому я надеваю их и плачу, пока жду на стоянке парковщика. Я продолжаю плакать, когда мне возвращают машину и я еду домой. 
Его слова повторяются вновь и вновь, как песня, которую он может петь мне. Это несправедливо, несправедливо, несправедливо. Ты была моей, моей, моей сначала. Я не могу перестать, перестать, перестать думать о тебе. 
Его брат был прав. 
Реальность поражает меня с силой урагана. 
Марк говорит правильные вещи, делая все возможное, чтобы очаровать меня, чтобы попытаться украсть меня у Брайана. Для него это просто игра, но он использует мои эмоции в качестве своей пешки, и это несправедливо по отношению ко мне. 
– Эй, как твоя ночь – начинает Джилл, но когда она видит, какая я вошла, она останавливается, смотрит на покрытое пятнами, красное, опухшее лицо. – О мой Бог. Что случилось? 
Увидев мою лучшую подругу и все её переживания, возникает ещё одна вспышка рыданий. 
Она обнимает рукой мои плечи и ведёт меня на диван. 
– Что сделал Брайан? 
Я качаю головой. 
– Кто это сделал? 
Я выдыхаю дрожащее дыхание, и произношу его имя на следующем всхлипе, когда я падаю на диван. 
– Марк. 
Она садится рядом со мной. 
– Этот долбаный мудак. Что он делал? 
Я люблю её. Мне нравится, как она поддерживает меня, не зная истории. Мне нравится, что, несмотря ни на что, она на моей стороне. Я качаю головой. 
– Не так. Думаю, я люблю его. 
– Конечно, да, детка. И я тоже. Он Марк Эштон. Все его любят. 
– Но Брайан. – Я заливаюсь слезами. 
– Ты любишь Брайана? 
Я киваю. 
– Думаю, да. 
– Начни с самого начала. 
Я совершаю ещё один дрожащий выдох. 
– Этим вечером я отправилась в квартиру Марка, его не было в городе. Затем Брайану поздно ночью позвонили, и ему пришлось немедленно отправиться в Хьюстон. Я осталась, потому как всю ночь пила вино. Когда я встала утром, я была совсем одна в пентхаусе. Затем вошёл Марк. 
– О, дерьмо. – Она сидит на краю дивана - словно она на краю своего места, ожидая, когда я расскажу свою историю. – Что случилось? 
– Он поцеловал меня. 
– Боже мой, Риз! – Она схватила моё запястье. – Что это значит? 
– Это ничего не значит, кроме того, что я обманываю Брайана. – Я отряхиваю ее. 
–У тебя был секс с Марком? 
Мои брови сдвигаются в замешательстве. 
– Да, почти два месяца назад. 
– Не сегодня? 
Я качаю головой. Я знаю, что она понимает, что поцелуй, возможно, не рассматривается обманом, но я не ищу лазейки. Я виновна в своём преступлении. Я не была инициатором, но и не остановила его. 
Она складывает руки на груди. 
– Ладно, вы поцеловались, что потом? 
– Он прекратил это, и я ушла. 
– Это всё? 
Я качаю головой. 
– Он сказал кое-что, когда я вышла. 
– Что он сказал? 
– Он не может перестать думать обо мне, – перефразировала я. 
– Боже мой, – говорит она в третий раз с тех пор, как я вошла в дверь. 
– Не имеет значения. Мне нравится Марк. Я даже люблю его. Но я смогла полюбить Брайана. Марк не хочет меня, он просто не хочет, чтобы я была у Брайана. 
– Я не знаю, – говорит Джилл. – Я видела, как он смотрел на тебя на вечеринке. Не думаю, что это игра для него. 
– Это не имеет значения. Брайан - правильный выбор. – Я говорю это непреклонно, в основном, чтобы убедить себя, что это правда. - Безопасный выбор. 
Она раздраженно рассмеялась. 
– Безопасность и любовь не сочетаются, детка. 

Двадцать четыре

Три дня. 
Прошло три дня с тех пор, как я видела Марка. 
Три дня с тех пор, как я видела Брайана – теперь я думаю так. 
Я не уверена, по кому я больше скучаю. Я не знаю, кому принадлежит моё сердце. 
Когда Брайан уехал из города, Марк постоянно занимает мои мысли, дни становятся медленными и утомительными. Джилл взяла отпуск с работы на пару дней, чтобы сопровождать Беккера в командировку в Сан-Франциско. Тесс с несколькими друзьями уехала в Мексику, и я осталась наедине с мыслями. Это постоянный шквал мыслей, я задаюсь вопросом, правильно ли я поступаю, и это окончательно заставляет меня решить, что мне нужно выбраться из города. Итак, после того, как я отправляю смс маме, чтобы убедиться, что они будут дома, я упаковываю дорожную сумку и отправляюсь к ним. 
Пять часов дороги в машине до Феникса дают мне много времени для размышлений. Иногда я включаю громкость радио га максимум, пока мои уши не начинают болеть, а в голове стучать, но в какой-то степени головная боль более утешительна, чем мои мысли. А затем, когда раздаётся песня Vail, круговорот повторяется. 
Я должна была удалить эту музыку из своего плейлиста до того, как забралась в проклятую машину. 
Я пропускаю их песни, песни, которые утешали в трудные времена и были со мной в хорошие. Перематываю их. Они всё ещё моя любимая группа, несмотря ни на что, и я скучаю по их музыке. Я скучаю по его голосу. Я пропускаю звук его ловких пальцев, вырывающих гитарные струны. Но это слишком сложно, слишком свежо, слишком близко к сердцу. 
Разговоры с Брайаном стали короткими и сжатыми с момента его признания в отношении его бывшей. Я не обвиняю его в том, что он немного злится на меня за вырванную из него правду, когда он не был готов, но если у нас есть шанс быть вместе, то начинать необходимо с честности. 
Боже, я такая храбрая лицемерка. 
Вероятно, было бы проще просто отпустить Брайана. Начать сначала, найдя кого-нибудь другого, к кому у меня нет такой эмоциональной привязанности. 
Но чувства к Брайану тоже сильны, и моя эгоистичная сторона не может отпустить его. 
Крошечная часть меня не может не спросить, не хочу ли я не дать уйти Брайану, потому как он моя связь с Марком. Он - моя гарантия, что я снова увижу его брата. Что бы ни случилось между ними, должно быть, уже в прошлом теперь, Брайан остановился у него. Сердце Брайана должно быть больше, чем я предполагала, и, возможно, он уже простил Марка. 
Я не знаю, потому как я не в курсе никаких реальных подробностей о том, что произошло, что привело к этому, что вызвало это, каковы последствия, и как это все изменило отношения между братьями. 
Когда я наконец въезжаю на подъездную дорогу дома моих родителей, чувство облегчения омывает меня. Мне двадцать семь, но дом мамы и папы всё ещё успокаивает. 
Моя мама хлопает дверью и сжимает меня в крепкие объятия. Она не изменилась. У неё такие же короткие волосы, те же карие глаза, которые унаследовала моя сестра. 
– Риз! – Восклицает она, крепко держа меня. Тепло покалывает мне глаза. Неужели я действительно заплачу только потому, что моя мать обнимает меня? 
Я смотрю в потолок, чтобы оградиться слез, а затем отхожу. Она целует мою щеку. 
– Ты прекрасна. Светишься. Это из-за твоего нового мальчика, о котором писала своей сестре? 
Я закатываю глаза, угроза слёз утихает. 
– У неё самый длинный язык во вселенной, – скулю я. 
Моя мама смеётся. 
– Заходи и расскажи мне о нём всё. 
Я приехала сюда, чтобы сбежать от мыслей о нём. Я не говорю ей об этом, и, конечно же, не собираюсь пересказывать свою любовную жизнь матери, но надеюсь, что позже состоится серьёзная беседа с сестрой по поводу болтливости. 
– Рейчел придёт на ужин? 
– Она сказала, что постарается зайти после обеда. Сегодня вечером у неё есть какие-то планы с Беном. 
Я скучаю по моей младшей сестре и её обожаемому парню, Бену. Они вместе с колледжа. Я уверена, что когда-нибудь они поженятся. Иногда мне хотелось бы справляться со всем так же, как она. 
Рука мамы обернута вокруг моих плеч, когда она проводит меня через гостиную. 
– Я просто поднимусь наверх и поставлю сумку, – говорю я. 
– Не торопись, и мы перекусим вместе. 
Я направляюсь в свою детскую комнату. Я не была дома в весенние каникулы. И чувствую себя сволочью. Я знаю, что мама любит, когда я приезжаю домой, и мне нужно делать это чаще. Хотя дорога длинная, и в середине учебного года трудно найти время. Плюс, кто посещает Феникс для отдыха в июле? Не то, чтобы Вегас был намного лучше, но жара может калечить. Мне следует знать это, раз уж я выросла здесь. 
Я оглядываю свою спальню. Здесь ничего не изменилось, с тех пор как я оставила это место почти десять лет назад. Несколько фотографий в рамке по-прежнему засоряют мой комод, и все они из средней школы. Я выбираю одну и смотрю на четырех подруг, обнимающих друг друга. Я помню этот момент - в доме Джилл, перед концертом. Это был наш выпускной год, и Vail открывал концерт какой-то другой группы, которую я даже не могу вспомнить. Мы с Джилл были одержимы Марком Эштоном, как и наши подруги. 
Из трёх девушек на фотографии я продолжаю общаться только с Джилл. С одной из них мы даже в Facebook не друзья. 
Я бросаю фоторамку и ее содержимое в мусорную корзину. Жизнь продолжается. У меня много новых фотографий и воспоминаний с Джилл. Она всегда будет моей лучшей подругой, а Бекки и Холли из другой жизни. Интересно, что бы они подумали о моём затруднительном положении, о том, что я спала с Марком, а теперь сплю с его братом. 
Неважно, что они подумают. Даже я не знаю, что думать. 
Я выкидываю ещё несколько школьных фото с верхней части своего комода и вспоминаю о пустом комоде Брайана в его спальне. Он настолько избегает воспоминаний, или всё просто упаковано, ожидая постоянного места в новом доме? 
Несмотря на то, что я думаю об этих воспоминаниях как о случившихся в другой жизни, я не выбрасываю фотографию нас с Джилл в рамке «Лучшие друзья навсегда». Оставляю и классное кольцо или коробку, заполненную памятными безделушками, – разными, от подруг или мальчиков, в которых я была влюблена. Когда-нибудь я отпущу все это, но сейчас сувениры предлагают успокаивающий оазис в засушливой пустыне, где я проживаю последние два месяца. 
Я сажусь на кровать, такую же, как родители купили, когда я выросла из колыбельки. Пружины скрипят, когда я сажусь, и я хихикаю про себя, когда думаю о том, как Эрик, мальчик, с которым я встречалась в старшей школе, пришел ко мне, и мы обнимались. Мои родители были внизу. Мы в моей комнате «занимались» и должны были держать дверь открытой, что мы и делали, отчаянно прислушиваясь к шагам, чтобы успеть разбежаться. Мы старались вести себя как можно тише, а потом кровать издала громкий писк, сдающий нас с потрохами. Эрик застыл, а я истерически хихикнула, потому как нервничала, что обжималась с мальчиком в постели, но нас не поймали. Он вскочил, а потом мы по-настоящему учили уроки. Мы больше не обжимались в моей постели - ну, мы не возвращались в мою постель, когда мои родители были дома, чтобы нас не услышали. 
Я потеряла девственность на этой кровати, с другим старшеклассником по имени Зак спустя год. Кровать застонала под нашим весом. Это не было так больно, как иногда бывает в первый раз, но я определенно многому научилась с тех пор. 
Последним мальчиком, с которым я была в этой постели, был Джастин, мой бывший. Я привезла его домой, чтобы познакомить с моими родителями, и когда они уехали поужинать, мы занялись сексом. Я улыбаюсь, когда вспоминаю, как срывали одежду друг с друга, как только закрылся гараж за моими родителями, как только мы были уверены, что их нет. Мы дразнили друг друга беспощадно за спинами моих родителей, и это было похоже на какую-то горячую прелюдию. Мы напали друг на друга, и это был лучший секс за все время всех наших отношений - возможно, потому, что он был шаловливым и непристойным. 
Я собираюсь оставить воспоминания позади и вернуться к моей нетерпеливой матери, когда телефон гудит от входящей смски, - и новое воспоминание, которое зажжётся в моих размышлениях об этой комнате. 
Джилл: Не сердись на меня, но я дала Марку твой номер. 
Моё сердце совершает переворот. 
Я: Зачем? 
Джилл: Потому что когда он смотрит на меня своими зелёными глазами, я готова сделать почти всё, что он попросит. 
Я хихикаю. 
Я: Я поняла. Можешь ли ты более подробно предоставить информацию? 
Джилл: Он взял мой номер у Беккера и написал мне смс. 
Я: Значит, он на самом деле не смотрел на тебя своими глазами? 
Джилл: Ты была бы хороша в журналистских расследованиях. 
Я: Он собирается позвонить мне? 
Джилл: Не сказал. 
Я: Когда ты дала ему мой номер? 
Джилл: Только что, и сразу отправила тебе смс, чтобы ты знала. 
Мой телефон начинает звонить, номер с кодом зоны 310 (Лос-Анджелес, Калифорния) я не знаю. 
Святое дерьмо. Мне звонит сам Марк Эштон. 
У меня есть телефонный номер Марка Эштона. 
Что за жизнь? 
Мое сердце колотиться, а все внутри падает до самых пальцев ног. 
Еще один текст вспыхивает от Джилл, но я отвечаю на звонок, а не проверяю его. 
– Привет? – осторожно говорю я, моё сердце стучит в ушах. 
– Риз, – тихо говорит он, и даже если бы я не получила предупреждения Джилл, я бы узнала этот голос где угодно. 
– Привет, – отвечаю. 
– Здравствуй. 
Мы оба замолкаем, так как я жду, когда он скажет, почему звонит мне. Нервы связывают мои внутренности в узел. 
– Сегодня я приходил к тебе домой, но там никого не было. 
– Я поехала домой в Феникс. 
– Феникс? Разве там сейчас не жарко? 
– Невероятно, но здесь есть кондиционеры. И сейчас тут не жарче, чем в Вегасе. Ты взял мой номер телефона у моей лучшей подруге, чтобы спросить меня о погоде? 
Он хихикает. 
– Нет. 
Я позволяю тишине неуклюже повиснуть между нами на несколько секунд, пока жду, когда он заговорит. 
– Я просто ... я не знаю, Риз. Я гребаная катастрофа сейчас, и это твоя вина. 
– О чем ты говоришь? 
– О нашей единственной совместной ночи. Чёрт возьми, я не могу выкинуть тебя из головы. И теперь ты с Брайаном, и всё это так чертовски неправильно. – Его голос полон страсти, и моё сердце ломается в груди. Я хочу этого, так сильно, чтобы это стало реальностью. Мне хочется, чтобы он хотел быть со мной. Я хочу верить его словам, ведь я тоже это почувствовала. 
Но слова Брайана застряли у меня в голове, преследуя меня, и они крутятся вокруг серого вещества. 
Так поступает Марк. Он манипулирует женщинами, спит с ними, крадёт их у своего брата. 
– Я заставила его рассказать мне о Кендре. – Я избегаю произносить вслух его имя. 
Марк сдерживает смех. 
– Что он сказал тебе? 
– Что она изменила ему. С тобой. – Я останавливаюсь. – Это тенденция? 
– Нет. Между вами все серьёзно? 
– Почему бы тебе не спросить своего брата? 
– Я не хочу слышать это от него. Я хочу услышать это от тебя. 
Я подцепляю нитку на пятнадцатилетнем розовом пледе. 
– Я не знаю. 
– Если бы его не было на горизонте, ты бы дала мне шанс? 
– Ты Марк Эштон. Это несправедливый вопрос. 
– Что-то происходит, Риз. Что-то между нами. Такого не бывает со мной. Прошлой ночью я сорвался в середине нашей вступительной песни. Я смотрел на толпу, просматривая каждое лицо в поиске тебя. Не нашел. И забыл слова. Черт, Стиву пришлось вмешаться и закончить второй куплет, пока я делал вид, словно сосредоточен на гитарном соло. 
Его гнев и смятение ощутимы даже по телефону. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, говорит ли он мне что-то большее между строк и реально ли это. 
– Возвращайся, Риз. Позволь мне снова увидеть тебя. Приди ко мне, и мы поговорим так же, как в ту ночь, когда мы встретились. Я просто ... Мне нужно поговорить с тобой, чтобы выяснить, какого черта это так трахает мне мозги. Пожалуйста, дай мне шанс. 
Слёзы жгут глаза. Если бы я не знала его голос так хорошо, мне было бы трудно поверить, что любвеобильный Марк Эштон, о котором я читала в журналах, - это тот же человек, что и милый, почти отчаянный Марк Эштон по телефону. 
Он почти убедил меня. Как и Джилл, я бы сделала почти всё только потому, что он попросит меня. 
Я должна решить, какому брату довериться. Публичный образ Марка бежит впереди него, а у Брайана нет оснований лгать мне. 
– Я не могу. Прости. 
– Я понимаю, – говорит он, и его голос прерывается. – Когда ты вернешься? 
– Пока не знаю. Вероятно, перед выходными. 
– Могу я увидеться с тобой, когда вернешься? 
– Я не знаю, Марк. Не думаю, что это хорошая идея. 
Он вздыхает. 
– Почему я? – шепчу. 
– Хотел бы я знать, – шепчет он. 
На этом он заканчивает разговор, и я гребаная катастрофа, как он красноречиво выразился. 

Двадцать пять

Рейчел так и не появляется после ужина, и я укладываюсь в постель чуть позже одиннадцати, проведя эмоциональный разговор с Марком. Мне удалось отразить непрекращающиеся расспросы моей мамы о новом мальчике в моей жизни, вместо этого я заставила её поговорить о моей тёте и двоюродных братьях. Она может болтать и болтать, стоит мне лишь заставить ее начать, поэтому я притворяюсь слушающей, пока продолжаю разбираться в своих очень запутанных чувствах к двум мужчинам, которые оказались братьями. 
Я пишу Брайану пожелание спокойной ночи, и через минуту раздаётся звонок телефона. 
– Эй, - отвечаю я. 
– Привет. 
– Как прошел день? 
– В делах. Завтра я приеду домой. 
– Правда? 
- Да. Я скучаю по тебе. 
Моё сердце дрожит с некоторой смесью возбуждения и страха. 
Я не должна бояться того, чтобы увидеться парнем, с которым встречаюсь, но между нами происходит что-то странное, после того как я спросила его о бывшей. О, и я поцеловала его брата, когда Брайан уехал из города. 
Вина, которую я легко оттолкнула со старой историей с глаз долой, из глубины души излилась на меня. 
– Я тоже скучаю по тебе, – говорю автоматически. Я скучаю. Просто не знаю насколько. 
– Не могу дождаться, чтобы удержать тебя в объятиях, целовать тебя ... трахать. – Его голос слегка глотает звук в слове целовать, и я понимаю, что он немного пьян. За довольно короткий промежуток времени, пока мы были вместе, я никогда не видела его пьяным. 
– Что ты собираешься делать со мной? – спрашиваю я. 
– М-м, - стонет он, и толчок желания пронзает мне живот. – Я собираюсь наверстать упущенное. 
Я хихикаю. 
– Что это значит? 
– Это означает, что тебе будет весело в течение нескольких дней. 
Не сомневаюсь. Я стараюсь избавиться от тянущего ощущения в животе. 
– Я ... э-э ... в Фениксе. 
– Почему? 
– Я приехала домой навестить семью. 
– Завтра в пять я приезжаю. Возвращайся в Вегас. 
– Мне бы хотелось, но я только сегодня приехала. Я ещё не видела мою сестру. 
– Тогда пригласи её в Вегас. Мне нужно увидеть тебя. 
Хрипота в его голосе чертовски убедительна. Сексуальная энергия накопилась во мне, и мой парень кажется правильным человеком, чтобы быть её получателем. 
– Хорошо. Я поеду домой после обеда. 
– Поезжай прямо ко мне. 
К Марку ты имеешь в виду? 
– Ты уверен? 
Он никогда не приглашал меня к себе, зная, что его брат может быть рядом. 
– Да. Знаешь, я соскучился по дому. По сну в своей постели. В любом случае, мне нужно распаковать вещи и сделать кое-какую работу. 
– Хорошо. Я дам знать, когда буду в пути. Безопасного полёта, и увидимся завтра. 
– Не могу дождаться. 
Мы прерываем разговор без каких-либо признаков привязанности - ни «скучаю по тебе», ни «я люблю тебя». 
Я засыпаю и мне снятся странные, смущающие сны. В одном сценарии я с Брайаном, а в следующем с Марком. Мне кажется, что моё подсознание пытается мне что-то сказать, пытается предупредить меня о каком -то надвигающемся роке, но я не могу полностью расшифровать реальный смысл. 
Я просыпаюсь, чувствуя себя виноватой, возбужденной и голодной, когда запах бекона доносится до моего носа. Я ничего не делаю, чтобы облегчить похотливую ситуацию, потому как Брайан позаботится о моих потребностях сегодня вечером. 
Однако после быстрого душа я направляюсь вниз, вдыхая запах бекона, и нахожу своего папу на кухне, переворачивающего блины, пока бекон шипит и поджаривается на другой сковороде. 
– Ты почувствовала запах бекона? – спрашивает он. 
Я усмехаюсь. 
– Ты знаешь это. 
– Моя девочка. 
Я наливаю пару стаканов апельсинового сока, а потом слышу стук в парадную дверь. Я хмурюсь, когда я смотрю на отца, но он просто улыбается. 
Я иду открыть дверь, и когда я вижу, кто стоит на другой стороне, моё лицо широко расплывается в широкой улыбке. Я обнимаю свою сестру. 
– Рейчел! – визжу я. 
Она хихикает. 
– Риз! 
– Что ты здесь делаешь? 
– Папа пригласил меня позавтракать, ведь я пропустила ужин. Не могу надолго остаться, потому что мне нужно работать, но я подумала, что семейный завтрак звучит забавно. 
– Рада тебя видеть! 
– И я тебя, – говорит она, сжимая мою руку. 
Мы идём на кухню. 
– Ты должна поскорее приехать ко мне в гости. 
– Знаешь, у меня накопились выходные, которые мне нужно использовать в ближайшие два месяца, или я их потеряю. 
– Да! Приезжай ко мне. 
– И познакомься с парнем? 
– Кстати, не смогла удержать свой рот на замке? – Я смотрю на неё, и её брови выгибаются. 
– Что? 
– Ты сказала маме? 
Она хихикает. 
– Конечно, да. Она изводила меня, расспрашивая новости о Риз. 
– Кто изводил тебя, расспрашивая? – спрашивает моя мама. 
– Ты, – говорим мы вместе. Рейчел и я смотрим, друг на друга и смеемся. 
Моя мама закатывает глаза. 
– Так я забочусь о своих девочках. Подумаешь. 
– Ты можешь просто спросить меня, мама, – обнимаю её. 
– Как будто вчера я не пыталась, когда ты заставила меня рассказывать о тёте Дженис и её детях, которые носятся, как маленькие монстры? 
Насмешливо пожимаю плечи, словно невиновна. 
– Понятия не имею, о чём ты! 
– Девочки, еда готова! – Прерывает нас отец, и мы все садимся за стол. 
Это похоже на сцену с идеального фильма, где вся семья сидит вместе за столом, звон бокалов и скрежет серебра по тарелкам среди звуков разговора, воспоминаний и смеха. Часть меня чувствует, что я нахожусь снаружи, наблюдая, пытаюсь классифицировать свои чувства, - поскольку я пытаюсь интерпретировать сны прошлой ночи, в сравнении с реальностью моей ситуации, независимо от того, люблю ли я Брайана, или чувства к Марку никогда не позволят мне полностью отдаться Брайану. Удивляясь, действительно ли мои чувства к Марку реальны или они основаны на неких фантазиях, в которых я пробыла в течение десяти лет. 
Я пытаюсь принять участие в разговоре и отпустить внутреннюю борьбу, с которой я столкнулась, потому, как я скучаю по этому. Я скучаю по моей семье. Я люблю Вегас, люблю свою работу, люблю жизнь, которую я там построила, и мне, конечно, не хочется возвращаться домой, ничто не сравнится с семьёй. 
У меня нет возможности лично поговорить с сестрой о парне, о котором они продолжают говорить. У меня нет возможности поговорить о своих сбивающих с толку чувствах или о том, что я спала с солистом её любимой группы. У меня нет шанса упомянуть предупреждения Брайана или заманчивую искренность Марка. У меня нет возможности признать то, что я спала с обоими братьями. 
В какой-то момент у меня будет шанс поделиться всем с сестрой, но завтрак с родителями - неподходящее время. Так что пока я притворяюсь, что все в порядке. Я смеюсь в правильных местах и вставляю свой знакомый сарказм, где он подходит, как будто не столкнулась с абсолютной неразберихой из-за братьев. 

***
Я бросаю дорожную сумку в машину и направляюсь внутрь, чтобы заключить маму в последнее объятие перед отъездом. Мой папа ушёл на работу, и я попрощалась с ним утром вместе с сестрой. 
– Ты уверена, что тебе нужно ехать? – спрашивает мама. 
Я киваю. 
– Да. Мне жаль, что это был такой недолгий визит. 
Она обнимает меня. 
– Ты же знаешь, что ты можешь приехать в любое время, когда захочешь. 
– Я знаю. Спасибо, мама. 
– Ты уверена, что не хочешь поговорить о мальчике? 
Я хихикаю. 
– Ещё нет. Может быть, скоро. 
Она улыбается. 
– Я по другую сторону телефона в любое время, как ты будешь готова. 
Мы идем к входной двери. 
– Люблю тебя, мама. 
– Люблю тебя тоже. – Она целует мою щеку. – Легкой дороги и напиши мне, когда будешь дома. 
– Так и будет. – Я открываю дверь и прощаюсь, она машет мне в последний раз и закрывает дверь, прежде чем заплачет, из-за того, что я снова ухожу. Как только делаю первый шаг к своей машине, огромный черный Юкон сигналит, останавливаясь прямо перед подъездной дорожкой. 
У меня пересыхает во рту, и дрожит сердце, когда нервный импульс замирает по моему позвоночнику. 
Я знаю, кто за дверью, даже не открывая, прежде чем ноги, одетые в чёрные найки и чёрные джинсы, выходят из машины. 
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. 
Даже для него – это экстремально. 
Марк идёт по подъездной дорожке ко мне, выглядя как рок-звезда – чёрная рубашка, соответствующая его чёрным брюкам, руки, покрытые татуировками, солнцезащитные очки, тёмная щетина на подбородке - и выглядит он совершенно неуместно на тихой подъездной дорожке дома моих родителей. Он останавливается за несколько футов передо мной в тени, отбрасываемой гаражом. Он поднимает солнцезащитные очки на голову, и его зелёные глаза ищут мои. 
– Я должен был тебя видеть. 
– Зачем? 
Он останавливается и оглядывается. 
– Здесь очень жарко. 
Я не могу не засмеяться, несмотря на серьёзность ситуации. 
– Действительно. Почему ты здесь? 
– Я не уверен. Я просто потратил пять долбаных часов в машине, пытаясь понять, что, чёрт возьми, я делаю, но это не принесло результатов. 
– Я возвращаюсь в Вегас. 
– Возвращаешься? 
Его взгляд выглядит обнадеживающим секунду, и я ненавижу то, что вылетает из моего рта. 
– Да. Брайан ... гм ... вернётся сегодня вечером. 
Надежда исчезает и заменяется твердостью, которая ранит моё сердце. 
– О. – Он отводит взгляд от меня. 
– Разве у вас нет концерта или чего-то ещё? Почему ты тратишь время на меня? 
Он грустно смеётся. 
– Турне закончилось, детка. У меня есть обязательства здесь и там, и у нас есть студийное время, забронированное на несколько недель, но я по большей части свободен. 
Вероятно, я бы знала, если бы не удалила все социальные медиастранички, связанные с Марком Эштоном. 
– О, – говорю я, повторяя его прежнее слово. – Значит, ты решил отправиться в путешествие? 
Он пожимает плечами. 
– Как ты меня нашёл? 
– Ты говорила мне, где ты. 
– Я сказала, что в доме родителей. Я не сказала, где это именно. 
– Возможно, я снова обратился к твоей подруге за информацией. 
Я закатываю глаза. 
– Что же это за подруга? 
– Возможно, хорошая подруга, Риз. 
– Подталкивающая к искушению? 
Он приближается ко мне. Я чувствую его запах, и желание тяготит мой живот. 
– Я искушаю тебя? 
– Каждую секунду, каждый день, – на выдохе. 
– Боже, – бормочет он. Он притягивает меня к себе, и у меня нет сил бороться. Он не целует, просто обнимает меня несколько секунд, и мне чертовски хорошо, и всё равно, если он использует меня из-за конкуренции со своим братом. – Ответ на твой вопрос: зачем я пришёл сюда. 
Он зарывает лицо мне в шею, ключицей и грубой щетиной по моей коже. Моё сердце в его руках. Моя кровь нагревается, нервы пробуждаются, и все чувства мчатся вниз к центру, пульсирующему между ног. 
Я не просто хочу его - я хочу, чтобы это было настоящим, искренним. Он мне нужен. Я боюсь его. Наша ночь наводняет мои воспоминания, рука, проходящая по моему бедру, его поцелуй, его прикосновение, его тело, когда он вошел в меня. Такой сильный, такой знакомый ... но всё начинает исчезать. А затем полностью исчезает, когда я осознаю, что творю. 
Я вырываюсь из его объятий, не понимая до конца: благородная я или глупая. 
– Поехали со мной, – говорит он. – Винни отвезёт твою машину, а мы сможем сидеть в задней части Юкона, только ты и я, и болтать. 
Быть в ловушке в машине в течение пяти часов с Марком Эштоном? 
Это как сбывшаяся мечта ... разве что опасная. Даже самоубийственная. 
– Я ... я не знаю. И кто такой Винни, чёрт возьми? 
– Начальник безопасности. Пожалуйста, Риз. Я приехал сюда, чтобы увидеть тебя. – Это не пятнадцатиминутный путь от Стрипа к моему дому. Он совершил пятичасовую поездку в машине, чтобы увидеть меня в другом штате. Для такого занятого человека, как он, это заслуживает некоторого признания. Я едва ли могу придумать причину, чтобы сказать ему «нет», когда он сделал все это из-за какой-то надежды, за которую цепляется, за то, что мы можем всё исправить. – Пожалуйста, просто дай мне несколько часов. 
Я вздыхаю. Меня не нужно убеждать. Я не знаю - было из-за чувства долга перед моим парнем, а не потому, что я действительно не знала, что делать. Я знаю, что было бы правильно сделать, но, несмотря на это делаю противоположное. 
– Хорошо. 

Двадцать шесть

Телом я прижимаюсь как можно ближе к двери машины, чтобы отдалится от Марка и искушения, а он нет. Он сидит поцентру, нажимает кнопку, которая поднимает чёрный разделитель между нами и водителем, и устраивает наши тела, чтобы мы сидели точно так же, как в тот же самый вечер, когда его автомобиль вёз нас с концерта в Мандалай-Бэй к нему домой в Мандарин Ориентал.

Его рука на моём бедре, а мои руки обернуты вокруг его предплечья, прижимая его ко мне. Он сидит с раздвинутыми ногами, его колено прижимается к моему, а я держу свои ноги вместе, как хорошая девочка. Тем не менее, я ощущаю себя не очень хорошо.

– Я не могу так, – говорю я в знак протеста. – Выпусти меня. Мне нужно ехать домой. Одной.

Юкон едет вперед, и мы в движении. Вздыхаю и расправляю руки вокруг себя, скрещивая их на груди, но он не убирает свою ладонь с моего бедра и колено рядом с моим коленом. Я поднимаю его руку и кладу её ему на колено, не прикасаясь ни к какой другой части его тела.

– Иди сядь там, – говорю я, кивая через небольшое пространство на ряд сидений, лицом к нам.

Он хихикает и отодвигается на пару дюймов.

– Можешь получить свое пространство.

– Боже, благодарю.

Мы успокаиваемся на несколько секунд, каждый смотрит в окна, и мне интересно, что на самом деле он, чёрт возьми, делает.

Наконец я поворачиваюсь и смотрю на него.

– Ты не такой, каким, я думала, ты будешь.

Его глаза находят мои.

– И каким, по-твоему, я должен быть?

– Честно говоря, я никогда не думала, что у меня будет возможность познакомится с тобой. Всё, что я читала и слышала о тебе, говорит, что ты пользуешься женщинами для секса, но со мной это было не так.

– Что ты слышала?

– Журналы рассказывают, что каждую ночь ты проводишь с разными женщинами. Twitter - что ты этим гордишься.

– Учитель английского, который верит всему, что читает, – размышляет он.

– Не корми меня этим дерьмом. Лучше отрицай.

– Я не могу отрицать всего, но вы видите лишь то, что мой публицист хочет, чтобы вы все видели, как тогда та история об измождении, которую я рассказывал тебе. – Он выделяет в воздухе кавычки вокруг слова «измождении», и я вспоминаю, как он открыл этот секрет мне - только мне. – У меня даже нет учетной записи в Twitter.

– Есть.

Он снимает блокировку с телефона и бросает его на сиденье между нами.

– Покажи мне.

Я очень хочу посмотреть в его телефон. Какие приложения у рок-звезды? Это глупая, случайная мысль, заставляет меня понять, что он похож на всех остальных - только более горячий и богатый.

Тем не менее, я не трогаю его. Это выглядит слишком личным. Вместо этого я захожу в свой аккаунт в Twitter на телефоне и даю ему.

Он заглядывает, сузив глаза на некоторые фото, посмеиваясь над другими.

– Я никогда не писал ни одного из этих постов. Почему все такие короткие?

– Нельзя использовать более ста сорока символов.

– Почему нет?

Я пожимаю плечами.

– Это предел.

Он прокручивает ещё немного, просматривая сообщения, которые он якобы сделал, в то время как кто-то другой делал это от его имени.

– Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

– Что?

Он машет передо мной экраном. “Мэгги Уэстин - ПК проблемная, и мне это нравится.

Там под низом фото с Марком, на котором висит очень пьяная Мэгги Уэстин.

– Что не так с этим? – спрашиваю я.

Он закатывает глаза.

– Разве ты не видела, как несколько месяцев назад СМИ связывала нас? – Я киваю, и он выглядит безумным, когда держит телефон, словно это его доказательства. – Похоже, эту всю чертовщину начал мой гребаный публицист.

– Из-за твита?

– Потому что она выложила наше совместное фото, и, похоже, будто это я опубликовал его. А что, чёрт возьми, значит, ПК?

– Тебе что, семьдесят четыре года, и ты просто хорошо сохранился для своего возраста?

Его брови выгибаются.

– О чём ты говоришь?

– Как это ты не знаешь, что означает обычный сленг? Как это ты не знаешь, как написать пост в твиттере?

– ПК не является обычным сленгом.

– Это обычный ПК.

– Не делай этого.

– Чего? – спрашиваю я невинно.

Он сужает глаза на мне.

– Я всё ещё не могу поверить, что Пенни выставила это дерьмо. Блять. Я должен сейчас ей позвонить и уволить.

– ПК означает - пиздец какая.

– Значит, я заявил, что Мэгги пиздец какая проблемная. Что это вообще значит?

– Словно у неё много неприятностей, и тебе нравятся те из них, с которыми вы можете столкнуться. И фотографии, которые бьют прямо в цель, указывая на вид из парка.

Он медленно кивает.

– Научи меня сленгу.

Я смеюсь.

– Я думаю, что рок-звезда должен знать эту часть.

– Ты так считаешь, но я действительно просто семидесятичетырехлетний мужчина, выступающий в роли рок-звезды. – Он передаёт мне мой телефон. – Не думаю, что хочу читать больше.

– А как насчет Фейсбука? У тебя есть учётная запись там?

– Была, а затем, когда группа стала популярной, я удалил её.

– Зачем?

– В то время мой агент посоветовал не размещать что-либо в Интернете, что могло бы негативно повлиять на мой общественный имидж, и вместо того, чтобы тратить время на публикацию чего-то глупого или пьяного, или обоих, я избавился от него.

– Ты когда-нибудь скучал по нормальной жизни?

Он пожимает плечами и отводит взгляд к пейзажу, пролетающему мимо нас за окном.

– С тех пор как я был в старшей школе – я был в группе. Мы подписали контракт, когда мне было около двадцати лет. Я не уверен, что знаю, что такое нормальная жизнь.

Я не думала, что могу сочувствовать мужчине, у которого, кажется, есть всё, но я вдруг понимаю, что возможно, иметь всё - это не так хорошо, как кажется.

– Мой публицист занимается всеми моими социальными сетями. Если мне нужно связаться с кем-то, я пишу или звоню. Кроме того, там так много негативного дерьма. Мне не нужно читать отзывы, которые говорят, как дерьмово мы сыграли, или то, что мой голос звучал так, словно был наждачной бумагой.

– Кто-то говорит так? – Нахмуриваюсь.

Он кивает.

– Всё чёртово время.

– Это просто неправда. – Я думаю о том, как красив его голос, и не могу представить, чтобы кто-нибудь говорил что-то плохое о его пении.

– Если не считать того, что я однажды на самом деле прополоскал его с наждачкой.

– Готова поспорить, ты все еще зачётно звучишь.

– Пиздец как зачетно?

Я смеюсь.

– Достаточно близко. Как насчет Инстаграма? Снепчата?

– Инста-кто? Снеп-а-что?

– Хорошо, я подсажу тебя на Снепчат. – Я беру в свои руки его телефон и учу, как создавать учётную запись.

– Что будет, если я нажму "Моя история"?

– Не нажимай это, - резко говорю я.

Он так испуган, что я по-настоящему хихикаю.

– Он опубликует фотографию, а ты не хочешь этого делать.

– Почему нет?

– Потому что тогда люди, которые подпишутся на тебя, смогут это увидеть.

– Да, плохая идея. – Он смотрит на свой телефон, взвешивая последствия. Он не просто какой-то парень, который учится использовать новую возможность социальных сетей. Он Марк Эштон.

Он быстро подхватывает концепцию и отправляет мне тестовый снэп. Это просто изображение его лица рядом со мной в задней части его Юкона, и я делаю скрин - в основном, чтобы показать ему, что произойдёт, если он сделает снимок. Совсем не потому, что я хочу, чтобы этот снимок сохранился и у меня.

Правильно. Даже я не верю лжи в собственной голове.

Мы немного играем с фильтрами Снепчата, смеясь вместе, поскольку городской пейзаж в окне сменяется на бесконечную пустыню, и Марк посылает мне фото нас двоих с цветами в волосах. Ничего не могу с этим поделать. Я это тоже скриню.

Даже не понимаю, что мы уже на полпути к дому, но так ничего и не выяснили, ну, за исключением того, что у Марка теперь есть учётная запись Снепчата, и я чувствую себя настоящей рядом с ним, а не одержимой фанаткой.

– Так почему ты похитил меня ради пятичасовой поездки до Вегаса? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Я хотел поучиться Снепчату.

– Будь серьёзнее.

Он выглядит неловко.

– Я не знаю.

– Почему ты действительно приехал в Феникс, Марк?

– Из-за жары.

Я закатываю глаза.

– Я не могу это объяснить. Мне нужно было увидеть тебя.

– Зачем?

Он поднимает плечо и качает головой, как будто вся эта идея тоже озадачивает его.

– Я уже говорил тебе, Риз. Ты отличаешься.

– Но чем?

– Это моя связь с тобой. Я могу поговорить с тобой. Я могу быть честным. – Он понижает голос, поэтому следующая часть получается хриплой и сексуальной. – И секс. Твой поцелуй. Твоя кожа. Твой рот. – Он качает головой.

– Это какая-то игра? – Мой голос начинает повышаться, в моей крови кипит гнев. Как он может сидеть и говорить мне эти вещи, когда я знаю то, что знаю? – Посмотреть скольких подружек Брайана ты сможешь трахнуть?

Он гримасничает, и даже с искаженными чертами он всё ещё самый красивый человек, которого я когда-либо видела.

– Нет, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – То, что случилось с Кендрой ... это было не намеренно. Я уже расплатился, чтобы загладить свою вину перед ним, но я всё ещё чувствую себя дерьмово. – Он отрывает взгляд от окна. – Я не бегаю за женщинами Брайана. Я бы сказал, что все, скорее, наоборот. Это не то, что ты думаешь.

– Тогда что же? – Сейчас я кричу, и мне все равно. Я зла. Как он посмел приехать к дому моих родителей в Фениксе, чтобы раздражать меня?

– Я не могу перестать думать о той ночи. О тебе. – Его голос настолько полон искренности, что трудно не поверить его словам. У него перехватывает дыхание, изменяется тон в двух последних словах: О тебе. Его боль ощутима, но я слишком зла, слишком загорелась, чтобы сосредоточиться на ней.

– И ты думаешь, что запереться со мной в машине на пять часов что-то изменит?

Он смеётся.

– Нет, но это может помочь мне разобраться с дерьмом в моей голове.

– Брайан сказал мне, что ты заставляешь женщин думать, что у вас что-то большее, чем просто перепих, но на самом деле это не так.

Он вздрагивает от упоминания имени своего брата, выходящего из моего рта.

– Брайан ни черта не знает обо мне.

Я поднимаю бровь и понижаю голос.

– Он рассказал мне, как ты говоришь женщинам, что собираешься написать о них песни.

Он выдыхает.

– Я никогда не говорил об этом женщине. Ни разу.

– Ты сказал это мне.

Он качает головой.

– Нет, я этого не делал. Писал ли я песни об отношениях? Конечно. Но я никогда умышленно не говорил женщине, что я напишу о ней песню. Я никогда не хотел говорить женщине такие фразы, относящиеся к чему-то настолько близкому, как моя карьера. В ту ночь, когда я был с тобой, я записал несколько слов. Я не говорил, что напишу тебе песню.

Мои щеки начинают гореть.

– Ой. Я ... э-э ...

Он смотрит в окно.

– И всё же я это сделал. – Он поворачивается ко мне. – В смысле, написал песню о тебе. И я сыграл ее импровизацию на публике, она была невероятно хорошо принята.

– Ты сыграл ее импровизацию на публике? Где?

– Я сорвал концерт и выбрал несколько строчек из нее, в качестве эксперимента. Толпа сошла с ума. Стив показал мне статью на следующий день, что кто-то написал о том, как это ...

Он прерывает себя и вытаскивает свой телефон. Он нажимает клавиши в течение нескольких секунд, а затем передает его мне. Я читаю заголовок. Любовь отлично смотрится на Марке Эштоне из Вейла.

– Любовь? – говорю я, читая заголовок.

Он пожимает плечами.

– Согласно статье.

– А как насчёт тебя?

– Я почти не знаю тебя. – Он снова смотрит в окно.

Я киваю. Он прав. Даже спрашивать смешно с моей стороны.

– И вот почему я не понимаю этих чертовых чувств. – Он говорит это так тихо, что я почти пропускаю это. Я притворяюсь, что не слышу его, словно читаю статью.

Потому что, если я позволю себе прислушаться к этим словам - его признанию о запутанных чувствах ко мне, которые немного походят на любовь, я не уверена, что смогу верить резким словам Брайана о том, как Марк относится к женщинам.

Когда я смотрю в телефон Марка, делая вид, что читаю статью, некоторые слова на экране начинают осмысливаться. Это знакомые слова, которые остались со мной, запечатлелись в моём сердце, так же, как и многие песни Вейла, но личные и уникальные по-своему.

Я помню, как Марк набирал эти слова в своём телефоне, когда мы ехали в задней части его Юкона, направляясь к нему. Когда мои глаза сосредотачиваются на этих четырёх маленьких словах, я прочитываю всю статью.

«Немного похоже на судьбу». Это слова, которые Марк Эштон повторял в своём неожиданном выступлении на шоу Noteworthy два дня назад на выступлении в бассейне HRH.

Я перестаю читать, чтобы сказать:

– Я была на этом шоу.

– Была?

Я киваю.

– Мы ушли раньше.

– Хотелось бы, чтобы ты осталась тогда.

Фронтмен Noteworthy Себастьян Крессуэлл и Эштон - давние друзья, которые удивляют друг друга, появляясь на сцене, не говоря уже об их общих историях с женщинами и пьяных ночах. Слова, которые Эштон пел в субботу, заставили женщин отовсюду расстроиться от того, что его свободные деньки могут закончиться. Его баллада – несчастная и искренняя. Эмоции не ощущаются так глубоко без истинных чувств позади них, и любовь отлично смотрится на Эштоне, или, по крайней мере, на его лирике. Кто эта загадочная женщина, вдохновившая его на музыку? Время покажет. Чтобы воспроизвести видео нажмите здесь. Чтобы прочитать остальную часть душевной лирики, нажмите здесь.

Я нажимаю на «прочесть лирику».

Свет поражает твои глаза,

Часть меня умирает.

Немного похоже на судьбу.

Это всего на одну ночь,

Но это кажется таким правильным.

Немного похоже на судьбу.

Я не могу отпустить это,

Оно начинает проявляться.

Немного похоже на судьбу.

Слезы угрожают появиться в моих глазах. Я хочу посмотреть исполнение. Я хочу видеть, как он накладывает эти слова на музыку, исполняя их так, как может только он, со всем талантом, которым обладает, но мне нужно сделать это в одиночку. Мне нужно посмотреть, когда он не будет сидеть рядом со мной, потому что, если я услышу, как его сдерживаемые эмоции обо мне выходят из него в виде песни, когда он находится в замкнутом пространстве рядом со мной, я не уверена, что произойдет дальше. Я не уверена в том, что смогу сохранить самообладание.

– Хотелось бы мне увидеть это вживую, – говорю я.

Он напевает мелодию, а затем шепчет слова. Он не торопится, как я себе представляла, это будет в видео, он акапельно преподносит свою версию прямо здесь, в задней части машины.

И это прекрасно. Он поёт слова тихо, душевно, и я не могу не восхищаться чистым музыкальным даром, с которым он родился. Он не смотрит на меня, в то время как тихонько напевает мне, вместо этого сосредотачивая взгляд на окне.

Когда он заканчивает, я не знаю, аплодировать или залезть ему на колени, поцеловать или сидеть тихо.

Я позволяю тишине опуститься между нами, а затем говорю:

– Это было прекрасно. – Голос дрожит от моих слёз.

– Спасибо, – бормочет он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

– Что ты имел в виду под “оно начинает проявляться”?

Он прочищает горло.

– Я говорил тебе, что я катастрофа. Я чуть не пропустил шоу в ту ночь. Такого никогда не случалось. Никогда. Всегда на первом месте в жизни – музыка. Я говорил тебе, как испортил нашу вступительную песню. Это так непрофессионально. Я никогда не делал подобного даже до того, как мы подписали контракт на запись. Хренова куча людей рассчитывают на меня, веря, что я не облажаюсь, а я расстраиваю их. Всё потому, что моя голова забита тобой. – Он снова смотрит в окно и понижает голос. – Из-за того, что ты с Брайаном. Ты выбрала Брайана.

Моё сердце прыгает.

– Разве что-то изменилось, если бы мои отношения были с кем-то другим? Если этим человеком был не твой брат?

Он пожимает плечами, смотрит на меня и печально качает головой.

– Нет. Конечный результат тот же. Ты не со мной.

Наши глаза встречаются в жгучий момент. Его глаза пылают. Он хочет меня, хочет этого - прямо здесь, в задней части его машины, и я тоже этого хочу. Я хочу сидеть, как тогда, когда мы ехали по бульвару, как мы сидели сегодня, прежде чем я оттолкнула его. Я хочу, чтобы он был рядом. Я хочу чувствовать его запах, наслаждаться его теплом, чувствовать его в своем пространстве.

Но между нами есть черта - ясный и запретный разделитель, и это будет безнравственно, каким бы правильным оно ни казалось.

Теперь я смотрю в окно. Трудно сконцентрироваться, его зеленые глаза приковывают меня к месту. Вспоминаю слова Джилл – когда он смотрит этими зелёными глазами, ты сделаешь всё, о чем он просит.

Я просто не уверена, о чём он просит, и я не уверена, можно ли доверять интуиции и верить в то, что он искрен, или верить в то, что мой парень рассказывал о нём.

Двадцать семь

Мы остаёмся в разных сторонах автомобиля во время оставшейся части поездки обратно в Вегас, и всё определенно изменилось. По крайней мере, я чувствую себя немного ближе к нему. Поездка была полна взлётов и падений - мы прошли от дружного смеха над Снэпчатом до меня, кричащей на него за то, что он появился в доме моих родителей. Это похоже на иллюзию возможной совместной жизни, - горки на полпути между ужасающими и захватывающими.

Только вот я никогда не узнаю, какой могла бы быть наша совместная жизнь. Эта мысль причиняет боль моему сердцу больше, чем я хочу признать.

Чем ближе мы подъезжаем к Вегасу, тем шире клин между нами. Мы оба затихаем, теряемся в своих мыслях. Это словно слон в комнате, словно имя, которого не существует. Но оно есть, и он будет ждать меня в доме Марка.

Стрип лежит перед нами, словно маяк на расстоянии. Я ловлю проблеск залива Мандалай слева и следую по линии до Стратосферы справа. С этого расстояния он выглядит крошечным, но я знаю, что мы будем там менее чем через двадцать минут.

Марк нажимает кнопку.

– Позвони Винни и скажи ему заехать на бензоколонку на следующем повороте.

– Да, сэр, – раздаётся голос с места водителя.

Я смотрю на Марка.

– Если ты хочешь поменять машину, это можно сделать там. – Он смотрит прямо вперёд, когда говорит, словно ему больно произносить слова.

– Если хочу? Марк, неважно, хочу ли я. Я должна.

Наконец он поворачивается ко мне.

– Ты думаешь, это неважно? Конечно, важно.

Я разрываю зрительный контакт и смотрю в окно, не проронив ни слова больше. Мы добираемся до АЗС, я выхожу из машины, и каждый шаг толкает меня подальше от Марка ближе к Брайану.

Даже если претензии Брайана относительно его брата не правдивы, это по-прежнему правильное решение. Как бы я не смотрела на это, быть с Марком – это риск, Брайан – уверенность. Я, возможно, живу в Лас-Вегасе, но моё сердце - слишком ценная валюта, чтобы играть им.

Я тащусь по направлению к своей машине. Винни припарковал её перед насосом, он стоит прямо у двери водителя.

– Хочешь, чтобы я залил бак? – спрашивает он, когда я подхожу.

– Я сама, – отвечаю ему.

Он кивает, подхожу к колонке и скольжу своей кредиткой. Заполняю бак и забираю квитанцию из аппарата, моя кожа покрывается мурашками, а меня прижимают к машине. Я стону, от страха и от удовольствия. Знаю, что это Марк, еще до того, как мы встречаемся глазами.

Его тело прижимает меня к машине, его эрекция толкается мне в бедро. Он наклоняется и прикасается к шее; моё тело вибрирует. Мягкий стон исходит от меня, когда его губы прижимаются к моей коже, а затем он касается моих губ, и я теряюсь.

Он открывает рот навстречу моему, и когда его язык находит мой, дрожь, что пульсировала у меня между ног с тех пор, как я впервые увидела Юкон снаружи дома моего детства, превращается в ожесточенную боль.

Мои чувства оживают в его руках. Свежий запах белья и сандалового дерева окутывают меня, а перечная мята ласкает мои вкусовые рецепторы. Моя рука поднимается погладить его по щеке. Щетина на его челюсти покалывает мою ладонь, а его мягкий стон наполняет мои уши. Другая рука крепко обхватывает его за талию. Его тело, прижимающее меня к моей собственной машине, одновременно так комфортно и ошеломляюще.

Я отвечаю на поцелуй, вкладывая всё, что у меня есть: десятилетнюю мечту и двухмесячную головокружительную похоть.

Он прекращает наш поцелуй и прикасается ко лбу на несколько коротких секунд, чтобы внезапно оторваться от меня.

– Скажи мне, что ты этого хочешь.

– Хочу, Марк, – говорю, глядя на его грудь, не смотря в его проницательные глаза. Если посмотрю на него, то передумаю. Я сделаю всё, что он хочет от меня. Я собираю ткань его рубашки, прикрывающей его грудь, в кулаки. – Конечно, да. – Мой голос дрожит. – Но я не могу.

Его руки поднимаются, чтобы накрыть мои на его рубашке, и он задерживается на мгновение. Я не знаю, смотрит ли он на сплетение наших рук или на моё лицо.

Если он смотрит на меня, несомненно, он видит боль и нерешительность. Я настойчиво стараюсь быть сильной, делать то, что правильно, потому как даже если бы я этого хотела, даже если бы я думала, что это может продлиться больше, чем на одну ночь, у меня все ещё есть другой мужчина.

Другой мужчина, который ждёт меня в пентхаусе Марка на сорок седьмом этаже Mandarin Oriental.

Я отпускаю его рубашку и выскальзываю из его хватки, а затем сажусь в свою машину и еду в сторону Стрипа... к своему парню, даже когда на языке вкус другого мужчины.

* * *

Пишу смс Брайану после того, как оставляю машину у парковщика.

Я: Я здесь.

Чувствую, что должна сказать что-то более личное – соскучилась по тебе, не могу дождаться, чтобы увидеть тебя ... что-то в этом роде, но не говорю, так как мои мысли слишком рассеяны.

Брайан: Жди внизу.

Пока я жду его, мои мысли, как всегда, возвращаются к Марку. Он появится здесь? Или немного подождет? Он расскажет Брайану, что мы были сегодня вместе?

Я не знаю ответов ни на один вопрос, и мне кажется, что я играю в опасную игру, в кошки-мышки. Я застряла посередине между двумя братьями, и они совершенно разные. С одной стороны, у меня есть Брайан, ответственный бизнесмен, который заставляет меня чувствовать себя обожаемой, который обеспечит меня безопасным, предсказуемым и надежным будущим. С другой стороны, у меня есть Марк, распутная рок-звезда, которая воспламеняет мою страсть, но представляет собой тотальный и полный риск.

Мне кажется, что Марк искренен со мной. В ту первую ночь он рассказал мне то, о чем он никому ещё не говорил. Каждый раз, когда он меня целует, мои чувства усиливаются. Каждый раз, когда вижу его, моё сердце привязывается к нему все больше.

Но то же самое можно сказать и о его брате, и я не знаю, какое из решений здесь правильное.

Двери лифта открываются. Брайан смотрит вниз на землю, когда двери начинают открываться, но его глаза находят мои. Может ли он сказать, что я целовала другого мужчину – его брата? Может ли он каким-то образом прочитать, что я предала его, хотя Марк был тем, кто меня поцеловал... несколько раз, с тех пор как Брайан уехал?

Я должна была рассказать ему с самого начала. Должна была быть честной в том, что провела одну ночь с его братом до встречи с ним, но теперь уже слишком поздно. Я не могу просто признаться в этом сейчас; слишком много времени прошло.

– Привет, – тихо говорит Брайан, когда выходит из лифта. Бросаюсь к нему, потому как, несмотря ни на что, скучала по нему. У меня к нему сильные чувства ... Я люблю его.

Он обнимает меня, и его губы находят мои. Может ли он ощутить своего брата? Может ли он почувствовать тонкий запах сандалового дерева на моей коже?

– Боже, я так скучал по тебе, – выдыхает напротив моего рта. Он опускает голову к изгибу шеи, когда его руки обхватывают меня.

– Я тоже скучала по тебе, – бормочу.

– Ты голодна? Тебе нужно что-нибудь?

Я пожимаю плечами.

– Хотелось бы поесть.

– Тебе понадобится топливо для того, что я запланировал. – Он стреляет в меня озорной, снимающей трусики ухмылкой.

– Что, собственно, ты запланировал?

– Увидишь. – Он снова улыбается, затем берёт мою руку и тянет меня через вестибюль, поднимаясь по лестнице к ресторанчику.

Несмотря на занятые столики, о нас заботятся. Хозяйка обращается к Брайану как к мистеру Фоксу, когда видит его, она ведет нас прямо к открытой кабинке с видом на Стрип. Брайан заказывает нам бутылку вина, и пока мы ждём его, я просматриваю меню.

– Как прошёл полет домой? – Спрашиваю, как только делаю выбор блюд.

– Хорошо. Большую часть его времени я проработал. – Его взгляд остался в меню. – Как прошла твоя поездка на машине?

Невероятно. Сумасшедше. Душераздирающе.

– Хорошо.

– Долго ехала? – спрашивает он.

– Сегодня, мне показалось, быстрее обычного.

– Хороший выбор музыки?

Я вспоминаю серенаду Марка, и чувство вины появляется внутри.

– Лучший.

Он закрывает своё меню и кладет его на стол.

– Что ещё я пропустил, пока отсутствовал?

Я пожимаю плечами.

– Ничего интересного. – Кроме того, что твой брат поцеловал меня, и я думаю, что могу быть влюблённой в вас обоих.

Ни одна из границ, которые я пересекла с Марком, не была моей виной. И хотя я признаю, что не пресекала их, он был тем, кто начинал целовать меня. Он получил мой номер телефона, и он появился в Фениксе незваным и похитил меня на пять часов.

Полагаю, я могла бы больше противиться, за что и чувствую вину. Это и то небольшое упущение, что я переспала с Марком.

Мы заказываем блюда и болтаем о чем-то не очень важном, и я стараюсь сосредоточиться на мужчине передо мной, одновременно выталкивая Марка подальше из своей головы.

Двадцать восемь

Блюда съедены, и мы уходим. Брайан не оплачивает счёт, но, если они его знают, они найдут, где он живёт, и выяснят, как получить оплату. Наполовину выпитую бутылку вина оставляем на столе. Деньги не проблема.

В лифте мы не одни. Пара выходит на несколько этажей раньше нас, когда двери закрываются позади них, мы остаёмся наедине.

Брайан не теряет ни секунды.

В мгновение ока он рядом со мной, его горячий рот на моём, его язык движется против моего, когда его пальцы опускаются, чтобы схватить меня между ног. Я делаю то же самое с ним, схватив его через штаны, находя его эрекцию и, насколько это возможно, касаюсь его через брюки.

Мои внутренности горят, потому что еще его брат начал разжигать огонь внутри меня. Давления его пальцев достаточно, чтобы предварительно удовлетворить меня без особых усилий, но мне хочется еще. Мне нужно большее. Я жажду этого.

Я игнорирую призыв мозга, который задаётся вопросом, этого ли человека я так жажду?

Двери лифта открываются на нашем этаже, и мы почти не замечаем этого. Двери начинают закрываться, но мы настолько увлечены губами друг друга, телами, исследуя пальцами друг друга, что мы почти застреваем для еще одной поездки. Перед тем, как двери закрываются, Брайан просовывает ногу, и они снова открываются. Он тянет меня к двери 4701, едва позволяя своим губам покинуть мои.

На секунду я задумываюсь: как это выглядело бы, если бы в коридоре сейчас был Марк. Мне не хотелось бы, чтобы он нас увидел, но в то же время это абсолютно естественно, как девушка приветствует своего бойфренда, который на несколько дней покидал город. Я не должна чувствовать себя виноватой, целуя Брайана.

Так почему я это чувствую?

Отступаю с дороги Брайана, когда он открывает дверь. Коридор пуст, мы входим, и я не могу не выдохнуть от облегчения, которое сжало мою грудь.

Брайан проводит меня к своей спальне, захлопнув за нами дверь. Я вдруг благодарна звуконепроницаемым стенам – не потому, что меня волнует шум по другую сторону двери, а потому, что я не хочу, чтобы кто-нибудь слышал, что здесь происходит. В особенности, Марк.

Как и в лифте, мы не теряем времени зря. Брайан хватает меня, грубо сдергивая мою рубашку через голову, и бросает её на пол, одновременно снимая обувь. Моя обувь исчезает следующей, а затем его рубашка. Кончиками пальцев я пробегаю по мышцам, которых недавно касалась, наклоняюсь вперёд и пробегаю языком по животу, пока моя рука тянется ниже, чтобы снова схватить его. Он откидывается назад и рычит, а затем подтягивает меня к себе и быстро освобождает от джинсов и трусиков, прежде чем позаботиться о своих штанах.

Полностью обнажённый, он встаёт на колени на пол, его рот между моих ног. Он хватается за мои бедра и подвигает моё тело к лицу, а затем его язык пробирается сквозь мой жар. Я хватаю его за волосы, потому что удовольствия слишком много, слишком быстро, и я чувствую, что могу упасть, если не буду держаться за что-нибудь.

Выпускаю эротичный стон, звучащий низко и необходимый для моих собственных ушей. Его язык входит в меня первым, а потом присоединяются пальцы. Я хочу прикоснуться к нему, держать его в руке, пока он это делает, но удовольствие настолько жестокое, что я даже не могу нормально думать. Я прижимаюсь к его лицу, когда он трахает меня своим языком, смотрю на него и наблюдаю, как он гладит себя свободной рукой.

Он стонет во мне, и вибрация звука посылает меня в мой первый оргазм за ночь. Я смотрю на него, когда моё тело сжимается вокруг его языка и пальцев, наблюдая, как его движения становятся быстрее и яростнее. Как только моё тело успокаивается, я беру ситуацию под контроль.

Встаю на колени и кладу руку на его, всё ещё двигающуюся вверх и вниз.

– Позволь мне.

Его глаза встречаются с моими, он отпускает себя и встаёт. Ладонью вытирает рот. Он стоит надо мной, яростный и предвкушающий, и моё тело всё ещё до боли хочет его, больше и больше.

Я хватаю его член и беру в рот, его руки находят мою голову. Он движет моим лицом, заставляя меня забирать его глубже, чем мне комфортно, но я делаю это, потому что я хочу порадовать его так же, как он доставил удовольствие мне. Часть меня хочет, чтобы это было слаще, мягче, после того, как мы были вдали друг от друга, но другая часть меня любит похоть.

– О мой Бог, – стонет он, а затем вытаскивает его изо рта и снова хватает себя, чтобы кончить на мою обнаженную грудь.

Он смотрит на меня, задыхаясь. Его глаза вспыхивают похотью, и я чувствую, что это еще не всё. Он уходит и возвращается с мокрым полотенцем. Вытирает мою грудь, и помогает подняться с пола.

– Со мной в душ, – говорит он, и я киваю.

Брайан делает воду слишком горячей, и вокруг нас поднимается пар. Он моет меня и проводит руками по мыльной груди. Его руки скользят по моему телу, останавливаясь, чтобы прикоснуться к соску. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, пока сжимает сосок в хватке, и я стону. Хочу больше его – мне нужен весь он.

Он поворачивает меня и слегка прогибает мне спину, чтобы я наклонилась, а затем он скользит средним пальцем в меня. Стону от этого, а его палец быстро заменяется чем-то большим. Снова стону из-за вторжения, но потом он начинает двигаться ко мне бедрами, и я теряюсь в удовольствии. Хочу поцеловать его, хочу почувствовать близость, но он трахает меня сзади в душе. Когда мы закончим, он обнимет меня в постели. Позже он поцелует меня. На данный момент это всё, что необходимо: и боль, и удовольствие.

Он проникает в меня глубже, подталкивая моё тело ближе и ближе к освобождению. Я чувствую, как его плоть набухает внутри меня, он выпускает серию стонов и выскальзывает из меня.

Снова вставляет палец, вталкивает и вытаскивает его, чтобы подвести меня к краю. Затем Брайан вытаскивает пальцы и массирует, пока я не достигаю второго разрушающего оргазма.

***

Из глубокого сна меня вытаскивает раздавшееся шепотом проклятие рядом.

– Блядь.

Переворачиваюсь и осматриваюсь. Сотовый телефон Брайана озаряет его лицо.

– Что произошло? – спрашиваю.

– Что-то испортило сделку, которую я только что совершил с Германией. Мне нужно в офис.

Я сажусь. Осознавая, что обнажена, хватаю простыню и подтягиваю ее над своей грудью.

– Прямо сейчас? – Я прищуриваюсь на часы. Немного после полуночи. Мы спали всего час или два.

– Да. – Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. – Прямо сейчас.

Я вроде как ожидала извинений. Понимаю, что это не его вина, но человеческая природа привыкла извиняться, если вы разбудили кого-то посреди ночи с проклятием, или, когда кто-то вырывает вас ото сна после того, как вы получили два оргазма за одну ночь.

Ложусь назад и притворяюсь спящей. Уверена, что он не хочет, чтобы я оставалась здесь, когда его брат рядом, но я не поеду домой только потому, как кто-то разбудил меня посреди ночи, не говоря уже о бокалах вина – даже если они были выпиты несколько часов назад.

– Риз? – тихо спрашивает он несколько минут спустя. Возможно, на пару минут, за которые он оделся, я все-таки уснула.

– Хм?

После паузы Брайан продолжает шепотом.

– Поспи.

Я только засыпаю, чтобы проснуться, кажется, всего пятью минутами позже.

Губы нежно ласкают меня, в то время как тело накрывает. Вес надавливает на меня, но это хорошее чувство – тёплое чувство. Любящее, нежное чувство.

Он вернулся, и относится ко мне по-другому, не так, как лишь пару часов назад. Пальцы убирают волосы со лба, а потом открывается рот. Я все ещё пребываю в беспорядочном состоянии сонливости, но когда его мятный язык начинает свободно скользить против моего, с такой разной и горячей страстью, моё тело начинает пробуждаться.

Обнимаю его руками. Он не такой широкоплечий, чем несколько часов назад.

И вот тогда я ловлю отчетливый запах свежего белья, смешанного с сандалом.

Немедленно отступаю. Я должна была понять сразу. Брайан не такой нежный.

Я в постели Брайана спустя несколько часов после секса с ним. Это неправильно, независимо от того, насколько желанно.

– Ч-что ты здесь делаешь? – Я заикаюсь в темноте.

– Я не могу держаться вдали, – шепчет он. Он зарывает своё лицо в мягкое место между моей шеей и обнаженным плечом, нажимая на кожу поцелуями. Его рот тянется к моей груди, и он целует обе половинки, не втягивая мой сосок в рот. Я хочу этого – хочу, чтобы он засосал, сильно, но сначала ему нужно мое разрешение. Ему нужно, чтобы я поцеловала его, обняла, чтобы показать ему, что всё в порядке.

Это нехорошо.

Это неправильно.

Но когда его ловкие пальцы движутся по моему телу, как раньше, в груди появляются покалывания, проникающие в кровь. Нервы оживают, кровь нагревается, в животе все падает.

Я хочу этого.

Его губы возвращаются к моей шее, а затем к губам, и боюсь, мне не хватит сил, чтобы оттолкнуть его. Я делала так слишком много раз, и я не смогу сделать это снова.

Мне нужно спросить его, почему он здесь. Мне нужно знать, имел ли он какое-то отношение к звонку, который вызвал Брайана посреди ночи. Мне нужно знать, правда ли, что его чувства ко мне являются подлинными, или это просто какое-то большое соревнование между братьями, и я – главный приз.

Но я не задаю ни одного вопроса, потому что Марк Эштон находится на своём месте, и в моей голове только одна единственная мысль. Необходимость. Его губы на моей коже, и его рука медленно скользит по моим бедрам точно так же, как в ту ночь, которая мгновенно вспыхивает в моём сознании.

Каждая клетка в моём теле сгорает из-за него. С момента нашей ночи.

Я переворачиваюсь на спину, подталкивая к себе его бедра, обнимая его за талию, и он стонет надо мной.

– Всё в порядке? – шепчет он. – Мне нужно, чтобы всё было в порядке.

Я не отвечаю словами.

Вместо этого я накрываю его рот своим и тянусь к краю его рубашки.