«Больница «Линкольн»»

Кассия Брайтмор

Серия «Травма» №1

Переводчик – Надежда Смирнова (1-5 главы), Сесиль Ли

Редактор – Надежда Ильичева (1-3 главы), Эва Цыбульская

Вычитка – Сесиль Ли и Эва Цыбульская

Русифицированная обложка - Настёна Гунина

Перевод выполнен для группы – https://vk.com/beautiful_translation

Посвящается

Каждому, кто когда-либо терял для себя кого-то особенного. Пусть вы найдете в

себе мужество и силу принять эту потерю и превратить её во что-то прекрасное, чем вы

можете гордиться.

Моей матери, Кристине. Эта наша история. Мы вместе создали ее, и я так горжусь

наконец-то увидеть выход в свет этой книги. Я не могла бы сделать это без тебя, и я

надеюсь, что ты знаешь это, где бы сейчас ни была.

Со всей моей любовью, навсегда.

ПРОЛОГ

Каждый двадцать третий день месяца он охотится, сбросив с себя все слои

человечности и отбросив разломанные обломки своей души. Каждый, кому не повезло

попасть в его сети, заплатил самую высокую цену.

Месть.

Пытки.

Смерть.

Ни пощады, ни сочувствия. Получившим смерть от его рук, было суждено

беззвучно кричать его имя в агонии, умоляя о своей никчемной жизни.

Стены хранили тайны, похороненные под кафельными плитками. Каждый шаг,

эхом отдававшийся от бесконечного коридора, говорил о чьей-то смерти. Однажды, для

кого-то уличенного в преступлении и осужденного, это место исцеления стало местом

худшего кошмара.

Жить. Умереть. Это не имеет значения. Конечный результат всегда будет

одинаковым. Ты будешь страдать.

ГЛАВА 1

Киан О’Рейли кончил прямо в тощую глотку блондинки и разжал кулаки, в

которых жёстко сжимал её волосы. С последним рыком он слегка оттолкнул её голову,

затем встал и заправил член обратно в операционные штаны, не обращая внимания на её

шокированный и полный возмущения вид.

— И это всё? – спросила в замешательстве медсестра-идиотка. — Ты даже не

собираешься ничего сделать для меня взамен?

Киан приподнял бровь, глядя на неё с ухмылкой.

— У меня операция, — просто ответил он.

Медсестра-блондинка, «неважно-как-её-звали», распрямилась и в изумлении

пристально посмотрела на него. Он не позволил ей тратить время на бесполезную, глупую

болтовню.

— Мне не верится, что ты не знаешь о моей репутации. Это так и происходит. Ты

же на самом деле не думала, что станешь той, кто заставит меня трахнуть тебя, верно? —

Но, если вспомнить, как её красивые, полные губки профессионально обрабатывали его

член чуть меньше, чем пять минут назад, он догадался, что именно на это она и надеялась.

Чёрт, с женщинами всегда так. Постоянно была какая-то скрытая цель. Например,

использовать возможность и стать той, кто погрузит свои когти в легендарного, всемирно

известного доктора Киана О'Рейли. Фальшивые улыбки и сладкие, сахарные голоса, не

прокатывали с ним. А он, чёрт побери, совсем не искал «пожизненного заключения» в

виде отношений. Он уже это проходил, и всё, что у него осталось — это страдание. Всё,

чего он искал сейчас — простой возможности время от времени снимать напряжение.

Любовь для слабаков, а им Киан точно не был! Никогда больше он не позволит эмоциям

взять над собой верх.

Прихватив пейджер с соседнего стола, и прикрепив его к штанам, он посмотрел на

медсестру с ухмылкой, холодной и одновременно полной очарования.

— Спасибо, детка. Сообщи мне на пейджер, если с пациентом в палате 6В будут

какие-то изменения. — Его тон не допускал возражений. Так и не удостоив её взглядом,

он вышел из комнаты дежурного персонала, не заботясь об оставленной открытой двери,

и теперь любой в коридоре был в курсе того, что там происходило. Пусть сплетничают.

Они все равно будут. В любом случае, это давало кумушкам в регистратуре тему для

разговоров, хотя они думали, что он их не слышит.

Широко шагая по кафельному полу, доктор быстро направился в операционную и

остановился у шкафчика в ординаторской забрать свою шапочку. Через десять минут у

него

была

запланирована

операция

по

установке

кардиостимулятора

шестидесятивосьмилетнему пациенту. Обычно, компетентный ординатор мог бы и

самостоятельно справиться с таким случаем, но Генри Смоллс долгое время был его

пациентом и Киан чувствовал, что обязан сам проконтролировать всю процедуру. В конце

концов, он был лучшим. Хотя, обычно Киан был холоден и закрыт для любого

сопереживания, Генри в нём что-то затронул. Возможно, это было связано с тем, что два

года назад Генри внезапно потерял свою жену. Он привёз её в больницу на регулярный

анализ крови, но всё закончилось тем, что был выявлен опасно низкий уровень

гемоглобина. Затем у неё развился сепсис, и они были вынуждены сидеть рядом и

наблюдать, как она медленно умирала в течение нескольких последующих дней.

Киана вызвали для консультации как раз во время полного обследования, но даже

он со всеми своими навыками и опытом не смог помочь его Мэри. Наблюдать за тем, как

прямо у тебя на глазах разрывается сердце человека, было настолько ужасным, что

повлияло даже на Киана. Чудовищная пытка — отпускать любимого человека по частичке,

из дня в день, и это была одна из самых бесчеловечных вещей, которые он когда-либо

видел. В этот период он привязался к Генри и теперь никому не доверял его медицинское

обслуживание. Это была роскошь, непозволительная для многих. Когда его собственный

блудный отец пришел к нему и умолял помочь внести его в список ожидания для

пересадки новой печени, Киан запросто смог повернуться к тому спиной, как к простому

куску отребья, который убил его мать. Он, возможно, и не пичкал её алкоголем и

таблетками, но Киан был уверен, что этот мудак вынудил его мать преступить черту.

Войдя в предоперационную, Киан выдохнул и отогнал от себя мысли о никчёмном

отце. На столе лежал пациент, который фактически значил для него больше, чем просто

ещё один случай из практики, и будь он проклят, если позволит недостойному отцу

затуманить его разум.

С обработанными руками он вошел в операционный зал и выжидательно

посмотрел на медсестру, которая держала его перчатки. Он ненавидел, когда в

операционной работала не его обычная команда. С запланированными в больнице

сокращениями положение дел менялось всё сильнее, чем ему хотелось. Нужно было ещё

раз поговорить с заведующим хирургией. Когда он, наконец, оказался в перчатках, то

подошёл к операционному столу и приспустил маску под подбородок, тепло улыбаясь

пациенту.

— Генри. Приятно видеть тебя, старый друг. — Киан отметил серую бледность на

лице пожилого человека и поверхностное дыхание. Чем быстрее будет установлен

кардиостимулятор, тем лучше.

— Что случилось, док? — шутливо проговорил Генри, рассмеялся и тяжёло

закашлялся. — Я говорил тебе прислать кого-нибудь из молодёжи позаботиться о моём

старом моторе. У тебя есть более важные дела, чем заниматься со мной этой фигнёй.

— Не будь смешным. Ты здесь важная персона, Генри.

Анестезиолог, доктор Рейнольдс, подошел к столу с другой стороны и начал

объяснять пациенту последовательность действий.

— Я надену на вас маску и, когда скажу, вы посчитаете от десяти до единицы.

Хорошо, мистер Смоллс? Справитесь?

— Я старик, а не имбецил, — ответил Генри, посмотрев усталым взглядом. Киан

усмехнулся и кивнул Рейнольдсу, что они готовы начать. Анестезиолог накрыл лицо

пациента маской, и они начали считать вслух вместе, пока анестезиолог не понял, что

пациент без сознания.

— Дженсон! — рявкнул Киан Кэмерону Дженсону, интерну, который в

нерешительности топтался справа. От голоса Киана тело долговязого юноши дернулось и

подпрыгнуло.

— С-сэр, — заикаясь, пробормотал тот, сжимаясь под взглядом Киана в упор.

Доктор О'Рейли славился своей жёсткостью в операционной. Если вы облажались хотя бы

раз, то это вполне могло стать концом вашей карьеры и означать, что вы не попадёте в

операционную в течение нескольких следующих месяцев. Уже сама возможность стоять в

одной комнате с Кианом, была для интерна достижением. Дженсон знал, что заслужил

это — через несколько дней он должен был сдавать письменный экзамен для получения

вида на жительство. В их больницу будут приходить новые толпы интернов, но такие

врачи-интерны, как он, считаются лучшими кандидатурами для ассистирования штатным

хирургам во время операций.

— Вы будете заканчивать. — Киан просто отдал приказ, а затем кивнул пожилой

операционной сестре, что готов начинать.

Сердце Кэмерона в груди затрепетало и сделало тройное сальто прежде, чем

вернуться обратно. Заканчивать! Он будет заканчивать одну из операций доктора О'Рейли!

Конечно, это был просто случай с кардиостимулятором, но, насколько он знал, никто

другой из его класса не был удостоен такой чести. Внутри зашевелилась легкая паника и

на лбу выступил пот. Флуоресцентные лампы над головой светили прямо на него, сильно

нагревая комнату.

— Прекратите елозить, Дженсон. Это только несколько швов. Это я буду делать

настоящую работу, а не вы. Если вы не можете справиться с несколькими швами

самостоятельно, вы, чёрт побери, ошиблись с выбором профессии.

Пристыженный Кэмерон один раз кивнул и вздохнул, чтобы успокоить нервы.

« Парень давай, будь мужиком, чёртов идиот.Если ты облажаешься, тебе конец».

Вся процедура заняла менее тридцати минут, и Киан остался доволен результатом.

Отступив от операционного стола, он жестом предложил Дженсону занять его место. Он

никогда никому не признавался, но Дженсон был одним из немногих интернов в его

группе, который на самом деле обещал стать хоть немного приличным хирургом.

Направляясь к двери, Киан начал снимать перчатки. Возможно, он даже подумает о

том, чтобы взять парнишку под своё крыло. Было бы даже интересно иметь протеже. Звук

тревоги от одного из мониторов заставил его развернуться. Генри умирал.

— Чёрт! — выругался доктор, и, когда медсестра надела на него другую пару

перчаток, он помчался обратно к столу. Дженсон уже начал делать массаж сердца, когда

Киан жёстко оттолкнул помощника и тот отлетел влево.

— Уберите его отсюда! — приказал он одному из интернов, Кемпу или как там,

черт возьми, его звали. Киан с силой массировал Генри грудную клетку, взглядом

прожигая дыры в его черепе. — Твою ж мать! Не смей у меня умирать, старик.

Камерон переминался с ноги на ногу, не зная, что делать. Он едва коснулся

пациента, когда на мониторах внезапно сработала тревога и начался приступ.

— Доктор О'Рейли, клянусь, я едва его коснулся. Я только начал накладывать швы,

когда у него произошла остановка. Должно быть что-то случилось с кардиостимулятором.

Я…, — Дженсон резко прервался под яростным взглядом Киана. Он не говорил ни слова,

просто уставился на него своими темными глазами, ставшими черными как ночь, и

продолжал делать массаж сердца.

По спине Кэмерона побежал озноб. Движений Киана, наполненных явной

жесткостью, было достаточно, чтобы Кэмерон испугался до смерти, но вместе с суровым

ледяным презрениям, обрушившимся на него, ему стало откровенно страшно.

— Вон отсюда! — Голос Киана был холодным и твердым как сталь. Он говорил

почти шепотом, но это возымело эффект выстрела в тело Кэмерона. Тот попятился назад,

споткнулся, наступив кому-то на ногу — он даже не понял кому — и неуклюже пробрался

к раздвижным стеклянным дверям. Оказавшись в предоперационной, он сдернул маску с

лица и начал хватать воздух ртом, как будто только что пробежал марафон. Из окна над

раковиной для обработки рук он наблюдал за бешенной активностью в операционной и,

когда линия на мониторе дёрнулась, у него вспыхнула надежда, но тут же погасла, когда

пульс Генри на мониторе превратился в ровную линию.

Крики Киана вколоть пациенту эпинефрин были слышны через стены. Но через

несколько минут все в комнате остановились и одна из медсестер деликатно отключила

звуковой монитор.

— Время смерти 19 часов 53 минуты, – выходя, рявкнул Киан. В каждом его шаге в

сторону дверей чувствовалось, что он взбешен. Обнаружив снаружи застывшего на месте

Кэмерона, он резанул по нему ледяным взглядом, причиняя почти физическую боль. Он

не сказал ни слова, пренебрежительное обхождение говорило само за себя. Теперь для

него Кэмерон стал ненужным, невидимым, заменимым. Его карьера в кардиологии

закончилась, и они оба об этом знали. Независимо от того, виноват Кэмерон или нет, Киан

все равно будет винить его в смерти, просто за то, что он последним касался Генри.

Рейнольдс вошел в комнату, и в его глазах проскользнуло сочувствие.

— Боюсь, он не забудет об этом, приятель. Генри очень много для него значил. —

Тебе — пиздец! — сказал Рейнольдс.

— Да. Да, я знаю, — ответил Кэмерон. И они оба наблюдали, как Киан шёл по

коридору, яростно отпечатывая каждый свой шаг.

Киан не останавливаясь, вышел за стены больницы и добрался до своей машины.

Он открыл гладкий, серебристый багажник «Ягуара», взял оттуда толстую, черную

кожаную папку и закрыл его. Скользнув на водительское кресло, он расстегнул папку и

пролистал содержимое. Задержав взгляд на глянцевой цветной фотографии

привлекательной женщины средних лет, он прочитал текст внизу.

Салли Поуп, 47 лет

Адрес: 147 Хадсон Стрит, Стейтен-Айленд

Профессия: приемная мать

Информация: арестована и осуждена по обвинению в растлении малолетних

детей, торговле людьми, по одному пункту обвинения — смерть при подозрительных

обстоятельствах. Все обвинения были сняты до суда из-за отсутствия убедительных

доказательств.

Пролистав страницы досье, он увидел фотографии нескольких детей и девушек-

подростков. Возле фотографий были прикреплены газетные вырезки, в которых подробно

описывался арест, расследование и последующее снятие всех обвинений, что сделало

Салли свободной женщиной. Несправедливость, которую Киан терпеть не мог. Он

всмотрелся в одну из фотографий маленькой девочки, чуть старше четырех лет, избитой

так сильно, что оба глаза не открывались от отёков. Она была крошечной и покрытой с

ног до головы синяками. Несколько молочных зубов были выбиты, что вызвало отек

вокруг маленького ротика. В медицинском заключении значилось, что дополнительно к

жестокому избиению она подвергалась сексуальному насилию. Отвращение вызвало во

рту горечь при мысли, что эта тварь разгуливает на свободе, а этому маленькому ребенку

при таких травмах придется долго восстанавливаться, если малышка вообще когда-нибудь

полностью оправиться от них.

Он принял решение, бросил папку на пассажирское сиденье и ввел домашний адрес

Салли в GPS-навигатор. Время охоты настало. Дав злости «зеленый свет», он включил

классическую музыку, увеличив громкость до сокрушительных децибелов, и повел

машину в сторону своей жертвы. Именно в такие ночи он сбрасывал маску, которую

видели все в повседневной жизни. Исчезал профессионал масштаба «лучше, чем сам

Господь Бог», а на его месте из глубин появлялся монстр. Тот, кто жаждал охоты, азарта,

ощущений теплой, липкой крови, капающей с пальцев. Две части его личности, воюющие

друг с другом, одна, наделенная силой исцелять, другая — заканчивать жизнь самыми

мучительными способами. Сегодня вечером наступило время выпустить дьявола на

прогулку. Возможно, Салли и избежала кошмарного пожизненного заключения, но, чёрт

возьми, ей предстояло пережить непохожий на что-либо известное ей ранее ад. Его ад.

Навигатор привел его к ряду жилых домов, и он остановился через дорогу от дома

номер 147. Согласно информации в папке, сейчас Салли живет одна, но в течение

следующих нескольких недель она будет восстановлена в правах, чтобы снова стать

приемной матерью. Если он хочет помешать ей приблизиться к ещё одному ребенку, ему

нужно действовать быстро. Киан обдумывал свой следующий шаг, когда прозвучал

звуковой сигнал о входящем сообщении. Он взял телефон с консоли.

« О’Рейли, какого хренаты уходишь в середине смены?» Это был Рейнольдс. Этот

мужчина был хуже, чем прилипала пятого уровня среди женщин всех времён и народов.

«Блядь, успокойся. Я вернусь через 30 минут. Буду с грузом, поэтому

подготовьтесь».

«Понял».

Убедившись, что дела в больнице будут улажены, Киан положил телефон обратно

и увидел, как через дорогу в ряду домов открылась дверь и вышла женщина. Бросив

быстрый взгляд в досье, он убедился, что это и была его цель — Салли.

— Чёрт возьми, «план А», — пробормотал он. Она забралась в черный

микроавтобус, припаркованный немного дальше, и влилась в поток движения. Прежде,

чем последовать за ней, Киан подождал несколько ударов сердца, чтобы держаться от неё

на расстоянии в несколько автомобилей. Через пару кварталов она свернула на парковку

супермаркета и, припарковавшись на свободном месте, вышла и направилась внутрь.

Вдруг ему в голову пришла одна мысль и, взяв с заднего сиденья блокнот, написал

короткую записку. Выскользнув из машины, он подошел к её микроавтобусу и сунул

записку под дворник на лобовом стекле, при этом, держался в тени, чтобы не засветиться

на камерах безопасности.

Примерно через двадцать минут Салли вернулась. Она положила продукты в

багажник и, обогнув автомобиль, замерла, прежде чем открыть дверь водителя. Взяв

записку с ветрового стекла, она открыла её и даже через всю парковку Киан почувствовал,

как её охватил ужас при чтении. Бумага выскользнула у неё из рук, и она побежала.

Одновременно Киан рванул со стоянки, направив машину в нужное место. Потребовалось

всего лишь несколько шагов, и она взлетела над капотом его автомобиля, приземлившись

на асфальт с твердым, глухим стуком. Выпрыгнув из машины, Киан позвал на помощь,

стараясь изо всех сил подавить холодную радостную улыбку.

Дойдя до неё, он прощупал пульс и обрадовался, что пульс сильный и стабильный.

Салли смотрела на него и её глаза умоляли о помощи. Изо рта сочилась кровь, а правая

нога была изогнута под неестественным углом.

Глянув мимоходом через плечо, он увидел, как к ним мчится сотрудница

супермаркета.

— Звоните 911! — закричал он.

Молодая женщина кивнула, и её высокий «конский хвост» красного цвета

размашисто качался позади нее, когда она бежала обратно в магазин, чтобы сделать так,

как он велел.

— Я врач, — сказал он Салли, когда перевел своё внимание обратно на неё. — Не

беспокойтесь. Я собираюсь убедиться, что вы получите именно то, что вам нужно. —

Организм выбрасывал в вены адреналин, когда он мысленно готовился к предстоящему.

Он представил себе детей, подвергшихся насилию, девочек-подростков, пропавших без

вести, и это подтолкнуло его к тому, что он собирался сделать. Эта женщина была

позором, вызывающей омерзение ошибкой человечества, её нужно было наказать, но, по-

своему, так как судебная система в очередной раз не справилась со своей работой.

Услышав звук приближающихся сирен, он среагировал быстро и вытащил из

кармана шприц. Сняв колпачок, он умело вколол под кожу предварительно заготовленную

дозу хлористого калия и, закрыв колпачком, спрятал шприц в карман, прежде чем к ним

подошла молодая кассирша.

От неожиданности рот Салли открылся в виде буквы «о», и она изо всех сил

пыталась вдохнуть и пролить свет на то, что только что сделал Киан. — О-о-он, —

вскрикнула она, пытаясь, но, не сумев поднять руку, чтобы указать на него.

— Да, мэм, я знаю. Это я сбил вас, но вы появились из ниоткуда, несясь через

парковку. Мне очень жаль, но я никак не мог остановиться. — Киан спокойно присёк

попытку Салли разоблачить его.

— Я видела, мистер. Я видела это из окна. Она выбежала перед автомобилем. —

Зеленые глаза молодой девушки из супермаркета были широко распахнуты от страха.

— Да, так и есть. Дайте мне свой фартук, — приказал он, и как только она

послушалась, он оторвал от него полосу и перевязал кровоточащую рану на локте Салли.

Оставшуюся ткань он свернул в виде шара и засунул ей под голову, показушно стараясь

устроить её поудобнее.

Тут же, как по сигналу, на стоянку въехала скорая помощь, и парамедики

бросились в их сторону. Киан отступил, чтобы освободить им место, и сказал, что

проверит её машину и возьмёт личные вещи. Направляясь к микроавтобусу, он незаметно

присел, забрал с земли забытую записку и быстро положил в карман. Мужчина взял

сумочку Салли с того места, куда она её бросила, и вернулся, когда парамедики

заканчивали свой первичный осмотр. Когда Киан опустился рядом с ней на колени,

дыхание Салли ускорилось, и портативный монитор начал издавать тревожные сигналы.

— У нее начинается сердечный приступ. Возьмите ЭКГ и приготовьтесь вколоть

морфий, — приказал он, уставившись на мужчин-парамедиков, когда ни один из них даже

не шелохнулся. — Вы, мать вашу, оглохли? Давайте, шевелитесь!

— Ты кто такой? — спросил первый мужчина. Это был крайне самоуверенный,

большой и мускулистый афроамериканец с татуировками, спускающимися по шее вниз и

исчезающими под форменной рубашкой.

— Я — доктор О'Рейли. Мы везём её в больницу «Линкольн». Давайте приготовим

её к переноске.

И опять никто из них не пошевелился. Раздражение Киана начало нарастать, а

кровь закипать. Если они всё испохабят…

— Киан О'Рейли? — спросил второй мужчина-парамедик. Это был грузный парень,

однако, он даже близко не мог сравниться с размерами своего коллеги. Белый, с песочно-

светлыми волосами и проницательными голубыми глазами, он казался самым

здравомыслящим из них двоих. — Как того хирурга? Тот самый доктор О'Рейли?

Да, он определенно умнее!

— Да. Так что, если вы слышали обо мне, то знаете, что я очень серьёзен, когда

говорю, что нужно отправляться сейчас же или она умрёт прямо здесь.

— Нужно быть осторожней, чтобы не сделать ей хуже во время

транспортировки, — начал парамедик-идиот, прежде чем Киан заткнул его.

— Ты, блядь, тупой ублюдок! Если её сердце остановиться, то это будет уже не

важно! Просто свали с дороги. Я сам положу её на носилки. — «Умный» парамедик

вместе с Кианом положили Салли на носилки и загрузили в машину скорой помощи. До

другого парамедика, наконец-то, дошёл смысл происходящего, он обошёл машину и

запрыгнул на сиденье водителя.

Киан сунул голову в салон скорой помощи и посмотрел в глаза парамедика рядом с

Салли. — Как тебя зовут? — спросил он.

— Ник. Ник Паркер.

— Хорошо, Ник. Поддерживай её жизненные показатели, пока мы не доберемся до

больницы. Я поеду за вами на своей машине. — Закрыв двери и постучав по ним дважды,

что можно отправляться, Киан отступил назад и увидел вокруг собравшуюся толпу зевак.

Он сразу же включил обаяние и обратился к ним, направляясь к своей машине.

— Дамы и господа, всё в порядке! Я врач, очень хороший врач, и я прямо сейчас

еду проследить, что бедная женщина получит именно то, что ей нужно. Киан блеснул

ослепительной улыбкой, несомненно, сразившей наповал многих женщин. Услышав

громкий вздох облегчения и несколько голосов, выкрикивающих «спасибо!», он залез в

машину и уехал с парковки.

Киан вбежал в двери отделения скорой помощи за носилками, раздавая налево и

направо приказы.

— Отвези её прямо в операционную Б! Рейнольдс, чёрт возьми, лучше будь готов.

Две медсестры и ординатор бросились вперёд взять отчёт у парамедиков, а когда они

побежали вниз по коридору к лифтам, Киан шёл за ними по пятам. Он нырнул в

раздевалку обслуживающего персонала и быстро выбросил шприц из кармана в контейнер

для острых предметов, а подойдя к измельчителю бумаг, вытащил записку из кармана и

засунул её между зубцов шредера, наблюдая, как оставленное им предупреждение для

Салли превращалось в маленькие кусочки бумаги. « Я знаю, кто ты. Я смотрю за тобой.

Если хочешь рискнуть, садись в машину». В отношении Салли он рассчитывал на то, что

ей было важно только её собственное выживание, и, как он и предполагал, она побежала,

оказавшись на пути уже ждущего её автомобиля.

Вспоминая её полёт над капотом, он испытывал ненормальное чувство радости и

наслаждался им. Заставить её заплатить было такой сладкой победой.

После дезинфицирующей обработки он вошёл в операционную и сунул руки в

перчатки, которые медсестра уже держала наготове. Всех, кто был в этой комнате, он

отобрал специально, и он доверял им. По его команде, Рейнольдс был готов отключить

пациента и снова привести его в сознание, а две надёжные операционные медсестры,

Патриция и Лорна, бывшие с ним рядом много лет, подготовились к операции и

выложили в ряд инструменты для его умелых рук. Ничего никому не говоря, он протянул

руку и взял инструмент из аккуратно расставленного на столе лотка. Осматривая его, лицо

Киана загорелось холодным, злым восторгом. Маленький металлический скальпель

вздрагивал между пальцами в предвкушении, готовый и жаждущий исполнить свое

предназначение. Наклонившись, он поднёс кончик лезвия к мягкой, гладкой коже Салли и

слегка прижал. Когда появилась первая капля багровой крови, ухмылка Киана стала шире.

Да начнутся игры!

Глаза Салли распахнулись, когда она почувствовала, что её режут лезвием. Она

закричала в кляп во рту, и Киан наклонился, чтобы взглянуть ей в глаза.

— О, простите, дорогуша. Вы это почувствовали? — Она неистово кивнула,

подумав с облегчением, что он услышал её и что-то сделает с болью.

Киан подождал несколько минут, давая ей ложное чувство безопасности и позволяя

думать, что предыдущий эпизод со скальпелем был просто ошибкой. Когда он был уверен,

что она расслабилась, то возобновил свои действия, нанося мелкие разрезы вверх и вниз

по её правой руке, наблюдая, как кровь свободно стекает на стол, а затем капает на пол.

— Аааааа! — Салли кричала в кляп во рту после каждого взмаха ножа. Боль была

мучительной, и она чувствовала её каждой клеткой своей кожи.

— Вы это тоже чувствовали. Как нехорошо! Скажите, мисс Поуп, как вы думаете,

что чувствовали дети, когда их избивали? Когда их насиловали мужчины, которых вы

впускали в свой дом? Дети. Некоторым, чёрт возьми, не было и четырёх. Вы

эксплуатировали их, использовали, чтобы заработать несколько дополнительных долларов.

Меня от вас тошнит, — плюнул на неё Киан.

Глаза Салли превратились в огромные блюдца, когда она поняла происходящее. То,

что она чувствовала всё, что делал доктор, не было ошибкой. Это было специально. Её

наказывали и мучили. Она в отчаянии вертела головой и пыталась умолять с кляпом во

рту.

Но мольбы Салли только разжигали огонь его ярости. Он приказал медсестре

приготовить ему ретрактор. Одним четким движением он разрезал ей грудную клетку по

диагонали, не обращая внимание на тело, которое взбрыкивало и пыталось удрать со

стола — лодыжки Салли была зафиксированы, а руки широко разведены и привязаны к

столу. Зафиксировав ретрактор в сделанном разрезе, он сломал ей грудную клетку, а затем

перевёл взгляд на неё.

— Посмотри-ка. У тебя действительно есть сердце. Жаль, что это просто орган,

никаких грёбанных эмоций у тебя вообще нет. Щипцы, — скомандовал он, протягивая

руку.

Когда инструмент оказался в его руках, он кивнул Рейнольду, чтобы тот вынул у

неё изо рта кляп. Салли сразу же начала верещать о кровавом убийстве, но Рейнольдс

быстро сомкнул руки вокруг её горла, перекрыв воздух и заставив замолчать. Киан

приставил щипцы к одному из нижних зубов, а затем уставился её в глаза.

— У одного из этих детей не было зубов. Будет справедливо, если ты

почувствуешь боль, которую чувствовал ребенок, да? Салли извивалась и противилась, но

это было бесполезно. Жестким рывком он вырвал зуб с корнем, выкинув его в лоток из

нержавеющей стали. Он повторил это ещё четыре раза, прежде чем отступил назад.

— Жаль, что ты так сильно ударилась о тротуар, что выбила себе зубы, да? — Все

звуки, которые издавала Салли, походили только на неразборчивые всхлипы от боли, и он

был почти уверен, что она обделалась.

— Давайте на этом закончим. Я больше не могу на неё смотреть, — сказал Киан и

извлек скальпель. Затем точным движением он проколол аорту. Она истечёт кровью за

считанные минуты, и эта смерть милосерднее, чем она заслуживала после того ада,

который устроила другим. Но это должно было случиться. Они немного опережали время,

отведенное на это убийство — в операционную в любой момент мог зайти нежелательный

посетитель, а Киан не мог рисковать.

Когда все закончилось, и она, наконец, умерла, Киан огляделся и остался доволен

увиденным на лицах своей команды. У каждого были свои причины делать то, что они

делали, но это никогда не обсуждалось. Подобные акты самосуда общество никогда не

примет, особенно те методы, которые они используют. Возможно, некоторые из них и

хотели, чтобы он подвергался за сделанное законному преследованию, но неоспоримым

был простой факт — он убивал людей, которых необходимо было убить.

Потребность внутри него росла с каждым днем, и когда наступал двадцать третий

день месяца, он выслеживал одну из выбранных жертв и завершал наказание, которого им

удалось избежать. В последнее время желание забирать человеческую жизнь становилось

всё сильнее, всё труднее было дождаться отведённого для себя времени и всё сложнее

было находить баланс между двумя сторонами его жизни: доктором О'Рейли, который

жил при свете дня и был легендарным спасителем жизней, и доктором О'Рейли, который

появлялся ночью и был судьей, присяжным и палачом для всех, кто избежал

справедливого правосудия за свои преступления.

— Та же процедура очистки. Я напишу послеоперационный отчет в следующую

смену. Хорошая работа. — Он вышел из операционной, ни сказав больше ни слова,

находясь на пике острых ощущений от очередного успешного убийства под носом у всех

в здании. Это было чертовски хорошо, мощно, он был пьян от адреналина. Этого должно

было хватить на четыре недели.

ГЛАВА 2

Афина Пейн вглядывалась в большое, грозно смотревшееся здание, в котором она

проведет девяносто процентов своего времени в течение следующих нескольких лет.

Фактически больница «Линкольн» представляла собой два отдельных здания,

объединенных пешеходным переходом, построенным над главной дорогой. Газоны и сады

выглядели безупречно и были триумфом бесконечных часов работы нескольких

талантливых садовников. Яркое, раннее утреннее солнце отражалось в окнах здания,

будто больница изучала неземное сияние. На первый взгляд, оно казалось дружелюбным,

гостеприимным заведением. Но те, кто работал в медицине, глубже понимали всю суть.

Одновременно, оно могло быть местом, которое дарило надежду, когда, казалось, все

потеряно, но также эти стены хранили в себе дух непередаваемого горя. Океан слез,

пролитый над потерянными близкими, навсегда запятнал полы, которым было суждено

никогда не быть вытертыми насухо.

Афина — интерн хирургического отделения первого года — не заблуждалась

насчет того, с чем ей придётся работать. Прежде, чем она сможет просто подержать

неуловимый скальпель в операционной, должна произойти какая-то трагедия. Особенно

это касалось кардиоторакальной хирургии. Именно там она и хотела работать. Это была

самая суровая из всех специальностей, но её это не беспокоило. Она мечтала стать

кардиоторакальным хирургом, и ничто не могло помешать ей. Бегло оглядев себя, она

пригладила свою удобную белую рубашку спереди, а затем пропустила пальцы сквозь

густые, темно-коричневые волосы. Греческие гены матери и отца придавали её коже

оттенок круглогодичного загара, который оттенял оливково-зеленые глаза.

В свой первый день нервное возбуждение вынудило её задержаться на стоянке

дольше, чем можно было. Переступая с ноги на ногу, она глубоко вздохнула и мысленно

приказала себе идти вперёд к раздвижным стеклянным дверям, на которых поблёскивало

имя больницы, выведенное элегантными каракулями. Когда спустя пару минут она все

ещё стояла на месте, то мысленно дала себе пинок под зад.

— Афина Пейн! — Афина повернулась на своё имя, оглядывая стоянку. К ней

бежала лучшая подруга и коллега-интерн, Сабина Адамс — полы её пальто развевались, а

черные как ночь кудри торчали во все стороны. — Подруга, я опаздываю! Какого чёрта,

ты тут стоишь, как будто ждёшь голубого вертолёта с эскимо? Давай шевелись и даже не

думай удрать от меня, — заявила она приказным тоном, когда остановилась рядом и

выдохнула.

— Я не собираюсь удирать. И я… это не побег. Я просто жду, — ответила Афина,

краем глаза разглядывая свою лучшую подругу. Она не сомневалась, что Сабина

буквально скатилась с кровати, надевая по дороге то, что хоть немного выглядело чистым,

и выбежала за дверь. Её макияж был немного размазан, но то, как она выглядела, лишь

работало на неё. Кудрявые волосы были взъерошены, в чём можно было обвинить ветер.

Обтягивающие брюки и безразмерный топ скрывали фигуру, но такой образ её не портил.

Единственная часть гардероба, которая выглядела неуместно и была похожа на плащ, —

куртка — безалаберно свисала на плече.

— Это... — Она пристально посмотрела на подругу. — Это мужская куртка?

Сабина покраснела, что было совершенно не в её характере, и потянула за конец

ремня. — Нет. Да. Ну и что с того? Куртка как куртка. Не меняй тему, Афина. Мы должны

попасть внутрь.

В тот момент Афина решила отложить этот вопрос, но пообещала себе, что

доберется до сути, кто тот таинственный владелец явно мужской куртки на Сабине.

Выпрямив спину, она кивнула подруге, что готова, и они вдвоем двинулись к главному

входу. Визг покрышек и внезапный звук автомобильного клаксона заставил их резко

отпрыгнуть с пути следования серебристого спортивного автомобиля, внезапно

появившегося из-за угла. Автомобиль чуть не проехался им по ногам, проскочив мимо

всего в нескольких сантиметрах, а затем плавно зарулил на переднее место парковки.

Шокированная Афина потрясено смотрела, как из автомобиля вышел владелец и, нажав на

брелок через правое плечо, заблокировал автомобиль с едва различимым «бип-бип».

— Мне жаль, — бросил он им таким тоном, что было понятно, что ему ни капли не

жаль, и оставил их стоять в изумлении.

— Твою ж мать. Ты его видела? Бог мой! Да он просто ходячий оргазм. Кажется, у

меня только что промокли трусики, Фини, — выдохнула Сабина, хватаясь за её руку,

чтобы удержать равновесие.

— С каких это пор ты носишь трусики? — пробормотала в ответ Афина почти

рассеянно, наблюдая за грубым мужчиной. Конечно, он был очень сексуален, но, по-

видимому, у него комплекс Бога, если он только что чуть не убил их, а затем отмахнуться,

как будто они были объедками с прошлой недели. В ту секунду, когда их глаза

встретились, она что-то увидела в его практически черном взгляде. Что-то, что говорило о

силе и власти. Но кем бы он ни был, это, определенно, был не первый его рабочий день, в

отличие от них. Облегающие джинсы давали возможность рассмотреть его мускулистые

бедра и подтянутую задницу. Черная рубашка плотно обтягивала грудь и руки, открывая

вид на отличное телосложение. Да, и то, как он преподносил себя и свою роскошную

машину, в которой теперь она признала «Ягуар», говорило о его статусе. Но, прежде

всего, он был ещё тем придурком, и она надеялась, что ей вообще не придётся иметь с ним

дело.

Пока они двигались в сторону входных дверей, разглагольствования Сабины о его

прекрасных темных волосах и возможности прокатиться на заднем сиденье его авто после

того, как закончиться дежурство, лились нескончаемым потоком.

— Сабина, нет. Этот парень просто задница. Он чуть не сбил нас, и ему было всё

равно! — Раздвижные двери за ними закрылись. Заметив знак в виде стрелки

« Инструктаж интернов хирургического отделения» и поворачивая по нему вправо, она

пыталась вправить мозги лучшей подруге.

— Какая разница? Я готова пойти на риск, только чтобы просто попробовать этого

потрясающе великолепного мужчину, — нахально подмигнула ей Сабина. Афина

закатила глаза, и вместе они открыли двойные двери со знаками в сторону раздевалки

интернов.

В комнате было примерно двадцать мужчин и женщин, которые взволнованно

разговаривали, одевая белые халаты и разбирая пейджеры, разложенные для них на столе.

В центре комнаты находился мужчина средних лет, который зачитывал вслух

имена с планшета, отмечая тех, кто кричал в ответ «Здесь!». Заметив их, он приподнял

брови, а затем многозначительно посмотрел на часы над их головами. Немного

повернувшись, Афина отметила, что они действительно опоздали на пятнадцать минут —

спасибо её малодушию и почти смертельной встрече с мистером «мудак года».

— Имена, — скомандовал он.

— Афина Пейн? — ответила она автоматически и нахмурилась, когда поняла, что

это прозвучало как вопрос. Она прочистила горло и попыталась снова. — Доктор Афина

Пейн, сэр. Прошу прощения за опоздание. Был... инцидент на парковке. — Кивок был

единственным ответом на её убогое оправдание, и она в спешке толкнула локтем Сабину,

чтобы привлечь её внимание.

— Сабина Адамс, — крикнула та, оторвав глаза от блондинистого голубоглазого

жеребца, пытающегося небрежно поиграть бицепсом, поймав на себе взгляд Сабины. Ещё

с момента их знакомства её подруга была помешана на мужчинах — в её мизинце на ноге

было больше сексуальности, чем у Афины во всём теле. В любом случае, Афина не была

святошей, но в отличии от Сабины погоня за следующим ночным развлечением не

входила в число основных приоритетов. У Афины были цели, амбиции и план. И участие

в какой-то запутанной, больничной, романтической драме не входило в эти планы, и будь

она проклята, если бы что-то остановило её от того, над чем она так много пахала в

медицинской школе. Если она хочет быть лучшей, то единственное, что может привести

её на вершину — это постоянно помнить о награде и показать себя серьезным соперником

ещё в самом начале игры. Операции. Ей нужны были операции. Много.

— Вы с нами, Пейн?

Осознав, что её поймали, когда она тупо пялилась в пространство, Афина

покраснела и быстро сосредоточила своё внимание на мужчине, который проводил

перекличку. Его недовольный тон дал говорил о том, что шанс произвести хорошее

первое впечатление уплывает из-под носа. Ей придется потрудиться, чтобы доказать, что

она не пустышка.

— Да, сэр.

— Хорошо. Как я уже говорил, я — доктор Мерфи, заведующий хирургией. —

Услышав эти слова, у Афины опустилось сердце. Заведующий? Это был заведующий, а

она не только опоздала, её еще и поймали витающей в облаках, как пятилетнего ребенка.

Лучше некуда, мать твою! — Я разделю вас на группы по шесть человек, а затем вы

встретитесь с ординаторами, под руководством которых вы будете работать весь

следующий год стажировки. Ваши ординаторы — для вас боги. Вы должны их слушаться,

и я дам вам совет — сделайте их настолько счастливыми, насколько это возможно.

Именно за ними будет последнее слово, разрешающее вам впервые войти в операционную.

Как только он произнёс слово «операция», в комнате воцарилась тишина,приковав

к себе все взгляды. Вот она — «звериная» натура: интерны были известны своей

кровожадностью и одержимы жаждой скальпеля и шансом оперировать. Хирургия была

профессией с жесточайшей конкуренцией — никто не знал, что может сделать твой

коллега, чтобы заполучить шанс войти в ту самую комнату. Хирургия беспощадна,

жестока и стоит людям дружбы. Ужасные истории и слухи о закулисной тактике, до

которой опускались врачи, чтобы стать избранными и сделать тот самый разрез,

появлялись каждый день.

— Адамс, Пейн, Салливан, Бартон, Такер, Брейер. Вы будете с доктором Вебстер.

Возьмите пейджеры там, — он указал рукой на стол, — если ещё не сделали этого. — Его

взгляд, брошенный в их сторону, вместе с этим комментарием снова заставил Афину

покраснеть. — Ваши шкафчики уже подписаны.

Пока все разбирали свои пейджеры и доставали вещи из шкафчиков, в комнате

образовалась небольшая суматоха. Афина вытащила из своего шкафчика белый

лабораторный халат и застыла на мгновение, проводя пальцами по вышивке на груди

слева. « Доктор Афина Пейн, Д.М. 1 ». Вид своего имени рядом с этими двумя очень

важными буквами наполнил её чувством выполненного долга и причастности. Она

действительно сделала это. Закончила медицинскую школу и вот-вот должна была

сделать свой первый шаг на пути к свершению своих мечтаний. Несмотря на все

препятствия, бессонные ночи учебы и зубрежки она сделала это. Теперь пробил её час!

— Пейн, Адамс, задержитесь, — крикнул им заведующий, когда они

выходили за дверь. Чувствуя слабость, Афина повернулась и немного улыбнулась

заведующему. Вздох Сабины можно было услышать даже у Статуи Свободы, и Афине еле

удалось сдержаться, чтобы не шлёпнуть ту по затылку, заставить заткнуться и не

добавлять им неприятностей.

— Да, шеф, — сказала она.

— Участвовать в программе этой больницы — не просто достижение. Это честь. К

нам поступают заявки со всей страны от тысяч кандидатов-интернов. Наша больница —

самая высококлассная, у нас трудятся лучшие хирурги, а по окончанию программы наши

ординаторы получают предложения от самых престижных работодателей. Быть

избранным нами — привилегия, а не право, и это не то, что следует принимать как

должное. — Он дал им прочувствовать вес его слов и прежде, чем продолжить, уставился

1 Англ. M.D.в Америке означает«доктор медицины», профессиональная (и последняя) степень врачей.

на обоих тяжелым синим взглядом. — Не опаздывайте завтра. Если вы не будете

относиться серьезно, то есть много тех, кто не получил это место, но будет рад его

занять. — Он развернулся на каблуках и, не сказав больше ни слова, вышел из раздевалки.

Афина закрыла лицо руками и громко простонала:

— О, Боже, Саб, это катастрофа! Шеф нас уже ненавидит! Ты заметила все эти

ухмылки и хихиканье других интернов? Мы стали посмешищем!

— Да ладно, прекрати! Эти придурки просто завидуют. Может мы и

рассердили шефа, но взгляни на это с другой стороны: он уже знает наши имена, и в этом

нет ничего плохого. — Она взяла Афину за руку и вытащила из раздевалки, не дав той

додумать ситуацию.

В холе они встретили других интернов, которые должны были работать под

крылом назначенного ординатора — доктора Вебстер.

Бьянка Салливан, Ричард Бартон, Кларенс Такер и Оскар Брейер были теми

самыми интернами из их команды. Об этом Афина узнала, увидев их имена в планшете

заведующего во время инструктажа. Группа из четырех человек с нетерпением ждала,

когда к ним присоединятся Афина и Сабина. Бьянка была высокой темнокожей

красавицей с густыми черными волосами, собранными в пучок на макушке. На носу у неё

красовались очки в черной оправе, через которые она внимательно наблюдала за

приближением девушек. Она уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но её опередил

парень справа.

— Вам повезло, что мы вас вообще ждали. Я не хотел, но она, — он ткнул пальцем

в Бьянку, — настояла. — Бьянка вздрогнула и протянула руку каждой из них.

— Не слушайте этого идиота. Мы будем работать вместе, так что начнем всё

правильно. Я — Бьянка! — представилась она, и Афина доброжелательно улыбнулась ей в

ответ.

— Спасибо, Бьянка. Я — Афина, а это Сабина. — Оскар и Кларенс тоже

представились, и Афина мгновенно прониклась симпатией к Кларенсу. Его вид — тёмные

волосы и теплые карие глаза — в сочетании с непринуждённым отношением и

открытостью мгновенно успокоили её. Оскар же был самым тихим из всех. Невысокий и

немного грузноватый, он напоминал ей ребёнка-аутсайдера, но все равно сразу полюбился

Афине. Он казался милым парнем, и она надеялась, что он сможет найти в себе

внутреннюю силу, необходимую для выживания в программе для хирургов.

Ричард был полным мудаком, и она испытала к нему мгновенную неприязнь.

Впечатления от него оставили неприятный привкус во рту, и к тому же, если он ещё раз

наклонится к её груди, то она была уверена, что тут же с размаху наступит ему на ногу и

ударит в нос, чтобы заставить отступить. В конце, представляясь группе, он вторгся в её

личное пространство, заставив нахмуриться.

— Меня зовут Ричард. Но ты можешь звать меня Диком2 . — Сабина фыркнула

рядом, и Афина, увидев, что подруга открыла рот, готовая высказать, несомненно,

ехидное замечание насчет его прозвища, метнула в неё предупреждающий взгляд, требуя

не комментировать. Сабина надулась, но, все же промолчала.

— Что ж, Дик, приятно познакомиться. Мне жаль, если доставила какие-либо

неудобства. — Афина выдавила из себя подобие улыбки прежде, чем отступить. —

Совсем не жаль, агрессор, — пробормотала себе под нос. Она перехватила взгляд

Кларенса, и тот ухмыльнулся, дав понять, что услышал и одобрил её комментарий. За

исключением Дика, у них подобралась хорошая группа. Теперь, если немного повезёт, то

у них будет достойный ординатор, и первый рабочий день, начавшийся так непросто,

наконец-то наладится.

2 В англ. слово Dick — уменьшительное от имени Ричард, а на сленге так называют мужской член.

— Это, должно быть, мои интерны! — Шесть голов повернулись на голос

говорящего сзади. Раздраженная рыжеволосая женщина стояла в нескольких метрах от

них, прожигая взглядом. Имя на халате гласило: « Доктор Фэй Вебстер, Д. М.»

Вот, дерьмо. Это была их ординатор, и ей пришлось их искать. Надежды Афины на

то, что всё наладиться, тут же испарились.

— Я бы поинтересовалась, почему я должна искать вас, но, так как вы интерны, это

означает, что у вас вместо мозгов хрен знает что, и мне не стоит удивляться, что вы ни

черта не соображаете. — Она застучала чёрными каблуками по кафельному полу,

стремительно приближаясь и демонстрируя стройные ноги в чулках и тонкой юбке-

карандаше.

— Мэм, эти двое задержали нас, — сказал Дик, обвиняюще указывая пальцем на

Афину и Сабину. — Они опоздали на инструктаж, а потом отказались пойти вам на

встречу. — Афина изумлённо посмотрела на него, не веря, что он бросал их вот так под

поезд, ещё приврав при этом, чтобы всё стало ещё хуже. Она чувствовала, как напряглась

рядом Сабина, и поняла, что лучшая подруга готова подобно пружине выстрелить в

любой момент.

Но они не успели сказать в свою защиту ни слово, как доктор Вебстер удивила всех,

посмотрев на Дика с отвращением:

— Хватит болтать. Я не знаю вашего имени, да сейчас и не хочу его знать. Вы не

прикрыли спины своих коллег-докторов, и это всё, что мне нужно знать о вас в данный

момент. И если вы хотите, чтобы вас приняли, вам придётся очень быстро усвоить, что

нужно работать в команде. Идите и соберите карты для палат 17B, 22C, 4A, 33B. Вы

можете присоединиться к нам во время обхода. Я не вижу, чтобы вы записывали номера

палат. Значит, у вас хорошая память. И первое, что вам стоит знать обо мне: я не

повторяюсь. Запомните это, и мы отлично поладим. Да, и еще кое-что: если вы ещё раз

назовете меня «мэм», то будете заполнять карты в отделении скорой помощи до конца

года. А теперь, давайте начнём, нас ждёт обход, и мы опаздываем.

Во взгляде Дика отразилась почти ненависть, когда он посмотрел на Афину прежде,

чем отправился выполнять указание.

— Мне не нужны извинения. Просто поймите, если вы снова опоздаете или

сделаете что-нибудь ещё, что заставит меня выглядеть неподобающе перед заведующим

ил и моими коллегами, то вам повезёт, если вы просто застрянете на заполнении карт в

отделении скорой помощи. Это касается всех вас, — добавила Вебстер, обрушивая взгляд

зеленых глаз на каждого из них.

Они пошли за ординатором по коридору в первую палату для пациентов, и Афина

не смогла подавить внутри начавшую расти небольшое чувство гордости. Она вот-вот

войдет в свою первую палату в качестве врача, который мог бы, в конечном итоге,

оперировать этого пациента, если бы ей посчастливилось ассистировать. Все, ради чего

она работала, начинало притворяться в жизнь.

Она вошла вслед за другими интернами в палату и её сердце упало, когда она

увидела, что пациент, возможная операция которого её так взволновала, был маленьким

ребенком. Пяти- или шестилетний мальчик с бледным цветом кожи лежал на слишком

белой кровати, а его маленькое тельце было подключено ко множеству аппаратов.

— Себастьян Харрис, пять лет. Госпитализирован ночью с одышкой. Как

поживаете сегодня, миссис Харрис? — Вебстер обратилась к стройной женщине,

склонившейся над мальчиком. Темные круги под глазами, и то, как она зависала над ним,

защищая, указывали на то, что это была мать Себастьяна.

— Здравствуйте, доктор Вебстер. Мы тут держимся, да, Себастьян? — Её улыбка

была полна любви, но в глазах светился страх. Страх потерять своего ребенка еще до того,

как у него действительно будет шанс жить. — У вас сегодня прямо целая свита, —

заметила она, нервно бросая взгляды на группу людей, столпившихся в комнате.

— Это интерны. Не обращайте на них внимания, — раздался низкий голос у двери.

Тела стали перемещаться, уступая место мужчине, который плечами прокладывал себе

путь. Он подошел к миссис Харрис и положил ей руку на плечо, а затем взъерошил

светлые волосы Себастьяна.

— Доброе утро, чемпион. Что там у нас со счётом? — Нижняя челюсть Афины

отвисла, когда она узнала мужчину в белом халате. Это был утренний придурок, чуть не

сбивший её и Сабину. Теперь он был здесь, в той же палате, что и они. Он интерн? Нет, он

слишком стар для этого. Ординатор? Слишком влиятельный для этого. О, Боже. Только не

это. Он не может быть…

До того, как она смогла закончить мысль, Себастьян ответил на вопрос придурка:

—Доктор О'Рейли! Янки упустили три очка на 8-м иннинге, но им удалось

выиграть в нижней части 9-го. Вы должны мне десять минут на улице сегодня. Вы

обещали.

— Хорошо, малыш. Мы это обсудим. — Он еще раз улыбнулся ребёнку и

обратился к интернам. — Я — Доктор Киан О'Рейли, заведующий отделением

кардиоторакальной хирургии. Кто может сказать мне на основании наблюдаемых

симптомов, почему Себастьяна госпитализировали? — В комнате наступила гробовая

тишина, никто не решался ответить.

Его глаза уставились на неё, а проницательный взгляд как будто видел её насквозь.

Она знала ответ, и он это знал. Они вступили в безмолвную битву, она отказывалась

говорить с ним, а он планировал не дать ей так легко уйти. Наконец, вздохнув, она сдалась.

— Пересадка сердца? — Её ответ был похож на вопрос, и это её рассердило. Она

прочистила горло и попыталась снова. — Моя предварительная оценка: Себастьян ждёт

пересадку сердца. — Она с сочувствием посмотрела на его мать, и её сердце раздирало на

части, когда глаза женщины наполнились слезами.

— Правильно. И пока вы озвучивали свою оценку, потратили время впустую и

потеряли драгоценные секунды. Секунды, которые из-за ваших колебаний могут дорого

обойтись этому маленькому мальчику, если кто-то другой окажется в списке на

трансплантаты выше него. Чтобы быть хорошим врачом, нужно усердно учиться,

практиковаться и приобретать реальные навыки. Но чтобы быть отличным врачом, вам

нужны хорошие инстинкты и достаточно ума, чтобы понимать, когда им нужно следовать,

а когда нет. — Он пристально посмотрел на каждого из интернов, но в конце его взгляд

снова вернулся к ней. На этот раз, когда их взгляды встретились, между ними пробежала

искра. В его холодном и властном отношении было что-то, что одновременно приводило

её в ярость и возбуждало. Он был очень сексуален и хорошо знал об этом. — В вашем

случае, я бы посоветовал вам, если хотите стать отличным врачом, начинать практиковать

эти навыки уже сейчас. — Его слова прозвучали язвительно и сильно задели за живое. Её

раздражение росло, и ей стоило много силы удержать себя в узде.

Дик ввалился в палату, стукнув дверью о стену и жонглируя охапкой планшетов и

папок. Не обращая внимания на напряженность, он объявил, что собрал карты.

— И что теперь? Выдать тебе медаль? — Афина сорвалась прежде, чем смогла

остановиться. Её лицо стало пунцовым, она прикрыла рот и сразу же извинилась. —

Извините, я не понимаю, что на меня нашло. — Она умоляюще посмотрела на Сабину,

прося помощи, но тут ей на выручки пришёл Киан.

— Положите их и присоединяйтесь к остальным. И следующий раз, когда войдете в

палату пациента, проявите хоть немного уважения. Себастьян, приятель, я вернусь позже,

и мы обсудим те десять минут. Мара, найдите меня, если что-нибудь понадобится. — Он

дерзко ухмыльнулся Афине, а затем вышел из комнаты, оставив их смотреть ему в след.

Сабина вздохнула долго и протяжно:

— Я влюбилась.

Афина перевела дыхание:

— Он просто задница.

— Он задница, которую тебе придется вылизывать, если хочешь с ним работать, —

прошептала Сабина, идя за доктором Вебстер к пациенту в следующую палату.

— Не напоминай мне об этом.

ГЛАВА 3

Киан захлопнул двери в своей квартире в пентхаусе и кинул ключи на столик в

прихожей. Прошла неделя с того момента, как на операционном столе неожиданно умер

Генри Смоллс и сам Киан позаботился о Салли Поуп. До сих пор никаких подозрений по

поводу её смерти в операционной не возникало и, впрочем, их никогда и не было, когда

уходил из жизни один из его особых пациентов. Его команда была хорошо отлаженным

механизмом, что гарантировало, что их деятельность останется в тайне.

На кухне он открыл бутылку изысканного красного вина и налил большой бокал.

Его повар приготовил лосось и тушеные овощи, их осталось только разогреть и подать на

стол. Постоянно изменяющийся график работы в больнице оставлял ему слишком мало

свободного времени для готовки, и не важно насколько сильно он любил это занятие.

Квартира была отражением его стиля и немного его личности. Предметы современного

искусства заполняли пустое пространство в окружении стен, окрашенных в бежевые и

кремовые тона. Не было никаких всплесков цвета, никаких безвкусных фоторамок,

захламляющих квартиру. Были только чистые линии и открытое пространство. Изящно и

упорядочено, так, как ему нравилось.

Взяв разогретое блюдо с едой и бокал вина, он сел за мраморный кухонный стол

кремового цвета и открыл отделение портфеля, в котором лежал блокнот. Несколько

щелчков на пульте дистанционного управления и вот уже на стене заработал телевизор с

плоским экраном, включив местный новостной канал. Следующие тридцать минут он

слушал репортажи и делал краткие заметки на газете. Один случай в новостях привлек его

внимание и заставил поднять глаза.

«Разбивающий сердца видеоролик с информацией о молодой женщине, без вести

пропавшей три недели тому назад, и отчаянные мольбы родителей о её благополучном

возвращении, быстро набрал популярность в социальных сетях. Восемнадцатилетнюю

Лейлу Хант последний раз видели в Нью-Йорке возле театра на 43-й улице. Она была в

городе с двумя подругами, обе уже дали показания в полиции. Есть подозрения о

насильственной смерти. Наш источник сообщает, что это расследование связывают с

чередой нераскрытых убийств в Луизиане несколько месяцев назад. Если у вас есть любая

информация, которая может помочь безопасному возвращению Лейлы Хант, просим вас

сразу же связаться с властями». Киан задумчиво жевал лосось, вспоминая детали о

женщинах, убитых несколько месяцев назад. По-видимому, у убийцы был нездоровый

фетиш на кровь, и прежде, чем избавиться от женщин, он мучил их в течение нескольких

суток. След затерялся, но это было до той поры, пока убийца, по всей видимости, вновь не

появился в Нью-Йорке. Он сделал несколько заметок в своем файле с напоминанием себе

провести небольшое расследование. Среди его «пациентов» никогда прежде не было

серийного убийцы, но всегда всё бывает впервые.

«...виджиланте3. Хранитель, так его прозвали. Человек в тени, который защищает

город без нашего ведома». Голова Киана дернулась, и его взгляд застыл на надоедливой

девице, ведущей прогноза погоды, Рэй Келли. Она была назначена на должность ведущей

новостей недавно, и теперь город каждый вечер либо развлекали, либо пытали, в

зависимости от того, как вы относитесь к её присутствию на экранах в последних

новостях.

«Преступники, избежавшие справедливого преследования, весьма кстати умирают

вскоре после освобождения от обвинений. Удачное совпадение? Или в городе

действительно есть защитник, который охраняет нас и избавляет от преступников,

которым сошли с рук их чудовищные преступления? Я собираюсь изучить эти случаи в

течение следующих нескольких недель и отчитаться о них в своем онлайн-блоге « Бредни

Рей», поэтому оставайтесь с нами на 15-м канале и добавляйте мой сайт в "Избранное"».

3 Член неофициально созданной организации по борьбе с преступностью несанкционированными методами

Киан с отвращением запустил пульт через всю комнату. Чёрт возьми, как они

узнали о том, что смерти не случайны? И как об этом узнала какая-то тупица, ведущая

прогноз погоды?

— Твою мать! — выругался он. Если они уже выяснили, что преступники,

избежавшие наказания, постепенно пропадали без вести и, в конечном итоге, погибали, то

то, что «расследование» приведёт их прямо к нему, чего он никак не мог допустить, было

лишь вопросом времени. Он должен поговорить с Рейнольдсом об операционных отчетах

и убедиться, что всё неопровержимо доказывает случайность смертей на его

операционном столе, и не более. Его репутация способна выдержать некоторую проверку,

но не в таком масштабе. Ему был нужен план и быстро. С каждым днем желание убивать

становилось все сильнее, и ожидание в течение двадцати трех дней до следующей жертвы

сильно его изматывало.

Почувствовав себя взвинченным, он поднялся из-за стола и закинул посуду в

посудомоечную машину. Ему нужно было сбросить напряжение, свернувшееся внутри

пружиной после просмотра новостей. По пути в гостиную он подхватил телефон и

просмотрел номера. Ни одна из женщин в списке не цепляла и, твою мать, он знал почему.

Та девушка-интерн с большими глазами неповторимого оливкового цвета засела в голове

намного глубже, чем должна была бы. Её пристальный взгляд обжёг с первой секунды,

когда он заметил её на стоянке и чуть не сбил её, глупо стоявшую посреди дороги. Он

думал, что она — одна из новых медсестер и отмахнулся от неё, но только позже

обнаружил её у постели одного из своих пациентов. В её глазах светился ум, и он понимал,

что сама она была сообразительной и проницательной. Тот факт, что она сдерживалась,

хотя он понимал, что она знает ответ, разозлил его. Обладать знаниями и не использовать

их, было высшей формой идиотизма, и он не собирался терпеть это, особенно от того, кто

способен, в конечном счете, ассистировать ему в операционной.

В ней было немного дерзости, впрочем, ему это нравилось. Её нахальный

комментарий в адрес того мудака-интерна, который как неуклюжий клоун ворвался тогда

в палату, был тому подтверждением. Она была вызовом для него, а вызовы он любил. И,

если уж быть честным с самим собой, то новый маленький интерн зацепила его. Он мог

поклясться чем угодно, что этот умный ротик можно было бы использовать и для других

полезных дел.

Киан переоделся в спальне, а затем открыл дверь во вторую спальню, где

был его домашний спортзал. Несколько часов тренировки до седьмого пота выкинули бы

из его головы эти глаза и рот. Последнее, что ему сейчас нужно, так это отвлекаться на

женщину, с изумительными или обычными глазами.

Афина сидела за сестринским столом и заносила в карты жизненные показатели

трех недавно осмотренных пациентов, когда перед ней опустилась чашка с кофе. Подняв

взгляд, она с благодарностью улыбнулась Сабине, которая, казалось, всегда точно знала,

что нужно Афине в этот момент. Их дружба была одним из самых ценных в её жизни —

подруга могла свести с ума своими безумными идеями, но её дух любви к веселью делал

её той, кем она была.

— Спасибо. Как дела в отделении скорой? — спросила она. Тем утром Вебстер

разделила их, и Сабину, вместе с другими интернами, направили в отделение скорой

помощи для работы днем. На самом деле, это было одним из лучших назначений, потому

там шансы попасть ассистентом в операционную были намного выше, чем при обходе

пациентов и назначении лекарств, чем Афина и занималась весь день.

— Это нереально, Фини! Ты не поверишь, что за срань вошла сегодня в дверь! У

парня в глазу была пилочка для ногтей. Пилка для ногтей! Его девушка засунула её туда,

когда обнаружила у него в телефоне фотографии с другой женщиной. Оказалось, что на

фото была кузина, но его подружка просто свихнулась и не захотела выслушать

объяснения! В конце концов, пилочку смогли вытащить без операции. — Её

возбужденный рассказ закончился хмурым взглядом, показывая разочарование, что ей не

пришлось мыть руки перед глазной операцией.

Чуть позже к ним присоединились Кларенс и Оскар. Кларенс подбросил яблоко в

воздух, поймал его и только потом откусил. Оскар немного неловко держался позади всех,

все ещё неуверенный в своём месте в группе. Прошло уже две недели с их первого дня, и

Афина не услышала от него более пяти слов, если только он не говорил с доктором

Вебстер или пациентом. Даже Дик стал немного мягче, хотя все ещё и оставался

слизняком, что сильно напрягало Афину.

— Чувак, не могу поверить, что тебя это не волнует! Мы были в операционной.

Давай, выдави из себя хотя бы улыбку или что-то вроде того, — сказал Кларенс, кусая

яблоко.

— Подождите, вы были в операционной? Сегодня? То есть, на операции? —

спросила Афина, при этом попыталась, но не смогла скрыть в своём голосе ревность.

— Совершенно верно. Дорожно-транспортное происшествие. Женщина поступила

с множественными переломами, рваными ранами и серьезным повреждением брюшной

полости. Смит сегодня был главный в отделении скорой и взял нас с собой. Это было

очень круто, Афина. Вы, ребята, должны попасть на операцию. — Кларенс определенно

был ещё на адреналине от своего первого опыта, и, хотя Афина продолжала завидовать,

глубоко в душе она была счастлива за него. Пейн могла теперь надеяться, что не все

ординаторы и лечащие врачи считают их пустым местом и на самом деле будут их учить.

Даже Оскар ухмыльнулся и кивнул, подтверждая историю Кларенса. По-видимому, это

событие в какой-то мере повлияло и на него.

— Это не справедливо, чёрт возьми! Я была там, а Армстронг вытащил чертову

пилку для ногтей вместо того, чтобы направить пациента на операцию, — пожаловалась

Сабина, стряхивая руку Дика, когда тот подошел к ней сзади и дернул за локон волос. —

Руки прочь, слизняк. — Дик ухмыльнулся и обратил внимание на группу.

— Сейчас вы смотрите на первого интерна, которого выберут для ассистирования

доктору О'Рейли на операции шунтирования. Извините, неудачники, но вас не было здесь

за два часа до дежурства. А я был здесь и теперь смогу заняться этим случаем. — Он

шумно втянул воздух через нос, запрыгнул на стол медсестры и посмотрел на них сверху

вниз. — О’Рейли, видно, очень умен, раз знает, кто из нас лучший интерн в программе. —

Афина закатила глаза и развернулась уйти подальше от этого болтающего идиота, но

натолкнулась на чью-то твердую грудь.

— У-уф, — выдохнула она, почти потеряв равновесие. Сильные руки уверенно

подхватили её, обняв за талию, и удержали от падения. У неё была всего лишь секунда

вдохнуть аромат мужчины: она воткнулась носом прямо в него и это вызвало внутри

странные ощущения. Он пах чистотой, пряностями и немного... опасностью? В его запахе

было что-то, что вызывало тревогу у неё в голове и сильное желание внизу живота. Кто

бы ни был этот человек, которого она чуть не «переехала», он был очень противоречивым.

В этом она была уверена.

Подняв взгляд и увидев Киана, она ужаснулась. При росте метр семьдесят пять он

был выше её почти на 30 сантиметров. И почему она раньше этого не замечала?

Пристальный взгляд Киана был прикован к ней, и эти тёмные глаза вновь проникали

глубоко внутрь, заставляя позабыть обо всём, даже её собственное чертово имя. Мужчина

был ходячим наказанием. Была какая-то несправедливость в том, что он так хорошо

выглядел и пах. Особенно если учесть, что он был таким мудаком.

— Э-э-э, извините. — Она сбивчиво попросила прощения, высвобождаясь из его

рук. Она оглянулась и покраснела, заметив, что эту сцену наблюдала не одна пара

любопытных глаз. Сабина практически задыхалась, поощряя взглядом продолжить

представление. Афина пристально уставилась на неё, затем вновь перевела взгляд на

Киана.

— Я не видела вас, доктор О'Рейли. Простите, если сделала больно. — Киан тихо

засмеялся, звук немного резанул ей уши, но слушать его было всё равно приятно.

— Вы едва достаёте до моего плеча, доктор Пейн. Вы не поранили меня. — Затем

он посмотрел мимо неё на Дика, прибив его к месту жёстким взглядом. — Итак, вы

думаете, что вы лучший в программе, да? Скажите, что вы будете делать, если у вашего

пациента во время операции образуется тромб? Или начнётся обильное кровотечение в

области пересадки? Доктор, как вы будете решать проблему? — С каждым словом он на

шаг приближался к Дику, пока не встал прямо перед ним, в нескольких сантиметрах, и

парень начал съеживаться. — Ну? Вы собираетесь застыть там, как сейчас, и дать

пациенту истечь кровью до смерти? И это именно то, что будет делать лучший интерн в

программе?

В коридоре повисла мертвая тишина, потому что все проходящие остановились,

чтобы посмотреть разворачивающуюся сцену. Плечи Дика поникли, он лихорадочно тёр

заднюю часть шеи, а его голубые глаза бегали из стороны в сторону.

— Да. В смысле, нет. Конечно, я бы этого не допустил, доктор О'Рейли. Я бы

хорошо, хм… — Он замолчал, начиная паниковать, и под давлением он явно всё забыл.

— Ты изолируешь тромб и запросишь переливание крови, затем осмотришь

трансплантат, чтобы понять, можно ли его спасти, а если нет, то латаешь его, пока не

будет назначена другая операция, чтобы спасти пациента от любого дополнительного,

ненужного стресса. — Афина обнаружила, что говорит в никуда, в присутствии доктора

О’Рейли это уже начало становиться привычкой.

Голова Киана медленно повернулась к ней, и он посмотрел на неё с одобрением.

Сердце Афины так сильно колотилось в груди, что казалось, будто в ушах гремят

барабаны. Она вот просто так ляпнула ответ? Конечно, хирургия была беспощадной

профессией, где каждый был сам за себя, но действительно ли она только что выставила

дураком перед всеми одного из своих? По-видимому, так и было, потому что в быстрых

взглядах, брошенных в её сторону, было нечто среднее между уважением и негодованием.

Она переступила с ноги на ногу и, чтобы успокоить нервы, и начала крутить

бриллиантовую сережку в ухе. Это была её любимая пара, подарок от отца на последний

день рождения, когда он был ещё жив. Самая драгоценная для неё вещь, она никогда их не

снимала, носила каждый день и чувствовала, что его частичка всегда с ней.

— Вы в деле. — Киан указал на неё. — А вы — вон! Поищите свои мозги и яйца, а

потом мы поговорим о «вашем ассистировании» в моей операционной. Если я поймаю вас

снова за чепухой, как сейчас, я сделаю так, что единственным острым предметом,

которого вы коснетесь в этом столетии, будет карандаш. — Он закончил отчитывать Дика,

и в этот момент к ним присоединились Бьянка и доктор Вебстер. В руках у Бьянки были

карты.

— Операция через десять минут. Идите на обработку, — приказал он Афине,

проходя мимо. Она не пропустила тот момент, когда он легко и нежно коснулся её руки,

вызвав электрический разряд, прошивший её позвоночник сверху вниз, хотя она изо всех

сил боролась с собой, чтобы подавить эти ощущения.

Сабина подбежала и, схватив её за предплечья, потащила в зону ожидания.

— О, Боже! Фини! — визжала она. — Чёрт, во-первых, я ненавижу, что ты

попадешь в операционную первой. Во-вторых, маленькая шлюшка, ты точно хочешь его!

— Шшшш! О, Господи, заткнись, а? Я не хочу его, — прошипела она с пылающим

лицом.

— Ты хочешь! Я видела химию, связь. Боже правый, когда вы смотрели друг другу

в глаза, это выглядело так, будто в этой больнице больше никого не было. — Она

похлопала ресницами для пущего эффекта.

— Заткнись. Я врезалась в него, вот и всё, и я должна была извиниться. Когда этот

идиот, Дик, не смог ответить на простой вопрос, я воспользовалась своим шансом. Я не

хотела выставлять его глупцом, но, если я хочу попасть в кардиохирургию, то должна

хвататься за любую возможность. — Афина пыталась оправдать свои действия не только

перед Сабиной, но и перед самой собой. Закрыв лицо руками, она вздохнула.

— Это было офигенно. Мне нравится, что здесь ты начинаешь показывать свою

агрессивную сторону, которую, как я всегда подозревала, ты прятала внутри. — Сабина

убрала руки Афины от лица и развернула её в сторону лифта. — Теперь иди. Это не

дебильный случай с пилочкой для ногтей, это твоё первое участие в операции, Фини!

Вперёд, действуй! — Она подмигнула, убедившись, что Афина поняла двойное значение

её слов, прежде чем двери лифта разделили их. Афина стояла, уставившись на своё

отражение в дверях из нержавеющей стали, ощущая бешеный пульс и покалывание кожи

от предвкушения.

— Я так попала.

ГЛАВА 4

Иногда в больнице наступает приятный момент, полный тишины и спокойствия.

Никто не знает, в какое время дня это произойдет, но когда это случается, то, как будто, во

всём этом месте несколько минут царит безмятежность, что поддерживает нормальный

порядок вещей. Пациенты отдыхают более комфортно, затихают споры среди коллег,

телефоны и пейджеры перестают пищать и издавать пронзительные звуки. Блаженное

мгновение. И когда ты его ощущаешь, то ничто не может тебя коснуться, даже смерть.

Киан никогда не обращал внимания на все разговоры об этом моменте, но за последний

месяц, с тех пор как в его больницу влился новый поток интернов, он замечал, что придаёт

всему этому всё большее и большее значение. И причина была проста — Афина Пейн. Её

невинность, её оптимизм начали влиять на него, вызывая тревогу. Сейчас, накануне

двадцать третьего дня он заметил, что больше отвлекался на мысли о ней, чем о пациенте,

которому они вынесли приговор в тот вечер.

Она быстро становилась звездой и совершенно заслуженно. Каждый лечащий врач

просил назначить её в свою смену, а Вебстер и Мерфи постоянно нахваливали её. Её

провальный старт был давно забыт и вместо этого все говорили о том, какая у неё впереди

блестящая карьера хирурга. Даже её коллеги смотрели на неё с восхищением, а не

завистью, что само по себе уже было большим достижением. За исключением этого

придурка, Дика. Этот кретин при каждом удобном случае доставал её, но Афина, казалось,

спокойно с этим справлялась.

Киан закончил зашивать своего пациента, снял перчатки и вышел из операционной

в предоперационную. Мыслями он вернулся в тот день, когда Афина впервые вошла в его

операционную. В тот же день они врезались друг в друга, и он почувствовал её пьянящее

маленькое тело. Её груди плотно прижимались к его грудной клетке, а макушка

располагалась на идеальной высоте, чтобы вдохнуть запах её благоухающих волос. Что-то

проскочило между ними в тот день и те несколько мгновений, когда она была в его руках,

и он знал, что она тоже это почувствовала.

Позже, когда она, одетая в стерильную одежду, вошла в перчатках в

операционную — это ощущалось так правильно. Как будто она была частью его команды.

В тот день он не позволял ей прикасаться к инструментам — в конце концов она всё-таки

была интерном, — но он был впечатлен тем, как она внимательно следила не только за

каждым его движением, но и за каждым движением медсестер, ординаторов и других

врачей, участвующих в операции. Хороший хирург знал, чего ожидать, на кого

положиться и сильные стороны каждого из членов своей команды. А видя то, как Афина

впитывала каждую мельчайшую деталь в этой комнате, он знал, что она станет

профессионалом в этой игре в кратчайшие сроки.

Возможно, она была не очень уверена в себе, но уже начала выходить из своей

скорлупы. Афина неотрывно наблюдала за процедурой и отвечала на каждый вопрос,

который он ей бросал, даже выходящий за уровень знаний интерна-первогодки. Когда они

закончили, он догнал её в предоперационной.

— Вы хорошо справились. Я задал вам несколько сложных вопросов, —

прокомментировал он.

— Я изучала, читала и отслеживала научные статьи по всем вашим случаям. Я хочу

учиться, будьте готовы, — ответила она, не поднимая глаз.

— Мои случаи? Полагаю, вы проявляете большой интерес к кардиоторакальной

хирургии.

— Да. Я хочу специализировать в этой области. Я мечтала об этом годами. — На её

лице медленно появилась улыбка и её взгляд загорелся. — Я знаю, что это прозвучит

непрофессионально, но Боже, мне там понравилось! Кайф, адреналин, ощущение власти

внутри операционной. Возможно, я просто стояла там, но на самом деле я была на

операции. С вами, доктор О'Рейли. Вы даже не представляете, что это для меня значит!

Спасибо, — её голос был полон искренности, а взгляд — глубоким благоговением.

Таким невинным созданиям, как она, не было места рядом с такими, как он.

Порочная душа, которая жила под его внешностью, показываемой внешнему миру,

поглотила бы её в считанные секунды, питаясь её чистотой до полного уничтожения

Афины. И хуже всего то, что он наслаждался бы каждой этой секундой.

Вернувшись в настоящее, он отправил Рейнольдсу сообщение на пейджер с

просьбой прийти в ординаторскую. Быстро поглощая кофе в ожидании, Киан обдумывал,

стоит ли потратить время и уговорить какую-нибудь медсестру из педиатрического

отделения помочь ему сбросить стресс в комнате дежурного персонала? Но до того, как он

успел принять решение, дверь открылась и в комнату вошёл Рейнольдс. Он выглядел

измотанным.

— Прости, Киан. У меня неудачная смена. Потеряли двоих на столе. — Он

пробрался к кофейнику и налил себе кофе. — Черт, хотел бы я, чтобы это был скотч.

— Ты всё подготовил? Я готов прямо сейчас получить посылку. — Киан сразу

перешёл к делу, желая побыстрее начать. Ему было это нужно. Охота. Убийство. Желание

разворачивалось в нём, поднимаясь вверх от пальцев ног и поглощая каждый миллиметр

его сущности. Каждая клеточка кожи пела в ожидании, а он получал удовольствие, думая

о том, что должно было произойти. Тот мужчина, которого они приговорили к смерти,

чёртов кусок дерьма, даже понятия не имел, что его ожидает.

— Мы готовы. Увидимся в операционной в половине. — Рейнольдс знал Киана

достаточно хорошо, поэтому, когда тот одевал маску своего альтер-эго, с ним было лучше

не говорить. Он превращался в кого-то другого, зловещего и темного. Ярость становилась

живой частью его души, и он даже не пробовал её обуздать. Вместо этого он лелеял её и

позволял прорастать внутри, превращаясь в того, кем он сейчас был. Хладнокровный

убийца. Да поможет Бог тому, кто встретиться с его тёмной стороной.

Киан сделал круг вокруг склада, припарковал машину и выключил габариты.

Второй перерыв за смену в распределительном центре подходил к концу и по

наблюдениям он знал, что Дарвин Фергус выскользнет через боковую дверь, чтобы

украдкой ещё раз перекурить перед тем, как вернуться на рабочее место. Доктор вышел из

машины и присел за мусорным баком недалеко от места, где, он был уверен, Дарвин

выйдет из здания, оставаясь невидимым до поры до времени. Киан приглядывал за

каждым, кто мог его заметить. И, пока он ждал своей цели, вспомнил всю, собранную им,

информацию.

Дарвин Фергус, 42 года.

Арестован по нескольким обвинениям в мошенничестве, воровстве и подозрению в

убийстве.

Освобожден из-за недостатка доказательств для передачи дела в суд.

По оценкам чистая стоимость украденного за последние десять лет составила

200 000 долларов.

Выбираемые жертвы: пожилые люди и инвалиды.

Значит, ублюдок любил использовать в своих мошеннических схемах пожилых

людей, в конечном счете лишая их пенсионных чеков. Он разорил десятки людей и в

некоторых случаях были подозрения, что он причастен к смерти тех, кто умер из-за

передозировки лекарств в момент, когда Фергус был близок к разоблачению. Его

арестовали только потому, что внучка жертвы подслушала часть разговора и собрала

кусочки «пазла» вместе. К сожалению, этого было недостаточно и вскоре её дед стал

одним из тех, кто попрощался с жизнью. Она рассказала всё, что ей было известно, но

этого оказалось недостаточно для признания Фергуса виновным, и его отпустили на

свободу. До сегодняшнего дня.

Боковая дверь открылась как по часам, и Дарвин выскользнул на улицу. Киан

вынул шприц из кармана, со скрытностью хищника подошёл к нему сзади, и набросился,

заблокировав шею рукой и перекрывая воздух. Дарвин был совсем не маленьким и по весу

тяжелее килограмм на двадцать. Но если преступник был большим и мягким, то охотник

был худым и твердым. Сила победила и прежде, чем он смог бы даже собраться крикнуть,

Дарвин лежал на земле с иглой в шее.

— Чёрт, тяжелый, — пожаловался Киан, тяжело дыша и глядя на отвратительную

пародию на мужчину у его ног. Взяв тело за лодыжки, он быстро перетащил его в заранее

открытый багажник. Тело с трудом помещалось внутри, но Киан делал так раньше, и

сделает это вновь и вновь. Внутри багажник был покрыт пластиком и подготовлен для

перевозки ублюдка в больницу. Кряхтя от напряжения, он повалил Дарвина в багажник и

удовлетворённо захлопнул крышку.

— Давай-ка прокатимся. — Ответа не последовало, но он, не особо-то и ожидая,

запрыгнул на водительское сиденье. В квартале от больницы О'Рейли заехал в переулок и

остановился. Киан вытащил Дарвина из багажника и шлёпал по лицу, пока тот не пришел

в себя. Дарвина пошатывало, он стонал и чувствовал себя отвратительно.

— Ты сейчас со мной, Дарвин? Ты меня слышишь? — Киан пристально

рассматривал его — зрачки были расширены, но, казалось, он его понимал.

— Штосслучччилось? — речь Фергуса была похожа на отвратительное бульканье.

Хорошо. Наркотики действовали.

— О, не беспокойся. Я хорошо о тебе позабочусь, Дарвин. — В глазах мужчины

вспыхнуло облегчение, но оно быстро сменилось ужасом, когда Дарвин увидел, как Киан

вытянул из багажника железный прут. — Не волнуйся, ты ничего не почувствуешь, — док

злобно ухмыльнулся и резко опустил прут вниз.

Через несколько минут Киан уже спешил в отделение скорой помощи, таща

Дарвина на спине, стараясь делать это максимально аккуратно.

— Привезите каталку! Этот человек сильно избит, — когда два санитара

примчались, О'Рейли помог им уложить Дарвина. Киан бросил свои ключи Дженсону,

стоящему в нескольких шагах от него с широко раскрытыми глазами. — Моя машина в

переулке в квартале отсюда. Возьмите и перегоните её сюда. Не облажайтесь, Дженсон, —

приказал он. Дженсон кивнул и поспешил выполнить поручение.

Рейнольдс появился в коридоре и, после легкого кивка, Киан крикнул медсестре в

регистратуре:

— Забронируйте мне операционную Б, я сейчас направляюсь туда с пациентом. У

него повреждения, опасные для жизни, и нам нужно попасть туда немедленно. —

Медсестра кивнула и, схватив трубку телефона, скомандовала, что операционная нужна

немедленно.

Следуя за каталкой, шаги Киана были полны ликования. Ещё одна удачная охота и

скоро свершиться ещё одно удачное убийство, и отморозок будет уничтожен. Да ему

просто должны вручить, блядь, медаль за проделанную работу по очистке города!

Виджиланте, мать вашу, да он просто святой.

— О! — Киан резко поднял голову на прозвучавший испуганный вскрик и

встретился глазами с Афиной, остановившейся прямо перед ним с кучей карт и салатом из

свежей зелени. Она внимательно рассматривала его, от одежды с пятнами крови до

маниакального выражения глаз. Она пыталась понять увиденное и на её лице сначала

промелькнуло замешательство, а потом страх.

Девушка сделала короткий шаг вперёд, но Киан выпалил, не дав произнести ни

слова:

— С дороги, доктор Пейн! Разве не видите, у нас пациент в критическом

состоянии?! — рявкнул он и увидел, как она вздрогнула от его тона. В растерянности

Афина быстро отступила.

— Мне… мне жаль. Я думала… — запнулась она.

— Вы подумали что? Вы подумали, что ваши разговоры важнее, чем доставить

этого человека на операционный стол прямо сейчас? Я считал вас умнее, — О'Рейли

прошёл мимо, не сказав больше ни слова и не обращая внимания на чувство вины,

поднимавшееся внутри при виде проступившей в её глазах боли на его слова. Вот и

хорошо, что она перестанет боготворить его и будет относится просто как к наставнику.

Между ними никогда не возникнет никакой связи. Было нелепо даже думать иначе.

Доктор направился в предоперационную, пока команда готовила Дарвина к

операции. Его окутывала чёрная ярость, более напряжённая чем когда-либо. Страх,

увиденный в глазах Афины, преследовал его. Она его боялась? Она была права, но он

никогда не причинит ей вреда. Но то, что она могла подумать обратное, беспокоило его

больше, чем было нужно, превращая гнев в убийственную ярость.

Войдя в операционную, Киан подошёл прямо к Дарвину, довольный, что тот был

связан.

— Мистер Фергус, добрый вечер. Приятно видеть вас в моей операционной. —

Дарвин боролся с креплениями, удерживающими его руки и ноги, а когда Рейнольдс

подошёл с другой стороны и заткнул ему рот кляпом, его глаза застыли от ужаса.

— Извините, полагаю теперь мы не услышим от вас ничего, верно? Какая жалость.

Я так ждал услышать всё о том, как вы отнимали деньги у пожилых людей, как убивали

тех, кто был близок к раскрытию вашей аферы. Это подло, знаешь ли? Грабить

стариков — это всё равно, что причинять вред беззащитным младенцам. Ты почувствовал

себя сильнее? Ты наслаждался острыми ощущениями от убийства? Дарвин, ты получал от

этого удовольствие? — Он приближался с каждым словом, пока они не оказались почти

нос к носу. Фергус дрожал всем телом от страха — страха, который питал Киана,

наполняя кровь вкусом ужаса и побуждая его закончить то, чего он так страстно желал.

— Пилу, — потребовал он. Патрисия подчинилась и вручила ему маленькую

костную пилу. Закрепив защитные очки, он бодро приступил к работе, начав с

указательного пальца на правой руке Дарвина. Он опустил лезвие и, надавив ровно

столько, сколько нужно для мучительного разрезания кожи и кости, полностью удалил

палец. Тело Дарвина сопротивлялось и выгибалось дугой, он изо всех сил кричал в кляп,

но ничто больше не могло остановить Киана. Он отрезал ещё два пальца, а затем потерял

интерес к пиле и сменил тактику.

— Знаешь, потерять все свои деньги... это как умирать медленной смертью.

Сначала, у тебя отключают электричество. Потом у тебя нет денег на еду. Чуть позже у

тебя забирают всё твоё имущество. Пока, наконец, у тебя забирают дом. Ты когда-нибудь

был бездомным, Дарвин? Когда-нибудь терял всё, что тебе дорого? Это мучительно. А

ты… ты сделал это всем тем людям. Они доверяли тебе, а ты использовал их и разрушил

то немногое, что у них оставалось. А когда они не согласились, ты украл их жизни. Думаю,

будет справедливо, если ты тоже помучишься. Скальпель!

Лорна передала ему скальпель, и доктор мастерски сделал на шее Дарвина

небольшой разрез. Киан видел, как кровь сочиться из раны на стол, и чувствовал растущее

удовольствие. Дарвин сдавлено булькнул — он стал захлебываться собственной кровью.

Киан наклонился и прошептал ему на ухо:

— Я могу продержать тебя так много часов. Ты истечёшь кровью, или, возможно,

вначале захлебнёшься своей кровью, кто знает. Для меня важно то, что ты страдаешь.

Глаза Дарвина просили о пощаде, молили о прощении, кричали, чтобы его

освободили. Ничего из этого не имело значения, его судьба была предрешена. В памяти

вспыхнуло испуганное лицо Афины и ярость усилилась десятикратно. Снова схватив

скальпель, он жестоко полоснул Дарвина в области живота, решив избавиться от видения

Афины.

— О'Рейли, — предупредил Рейнольдс. — Держи себя в руках, у нас есть пять

минут. Заканчивай.

Быстро и тяжело дыша, Киан перевел дыхание и огляделся. На лицах его команды

был шок — совсем не то, что он привык видеть, когда они были свидетелями его действий.

Он терял контроль. Как и сказал Рейнольдс, нужно было взять себя в руки.

— Я в порядке. Я справлюсь. — Покачав головой, он использовал разрез в животе

Дарвина, чтобы хорошо того раскрыть. После нескольких минут «восстановления»

повреждений почек и толстого кишечника, он сделал разрез, завершивший жизнь Дарвина.

Он наблюдал, как из того уходит жизнь, покрывая глаза поволокой и наполняя Киана

нездоровым удовлетворением и чувством полной победы в игре.

— Хорошая работа, команда! Уберите тут всё, а я пока позабочусь о записях. — Он

вышел, оставив свою команду пялиться ему вслед и задаваться вопросом, сможет ли

человек, за которым они следовали так слепо, выйти из игры. Или он спустится в

созданный им ад до самого дна. И сможет ли он когда-нибудь оттуда выбраться?

ГЛАВА 5

«В городе началась паника, когда без вести пропала ещё одна молодая женщина.

Предположительно, она попала в руки того же человека, подозреваемого в исчезновении

Лейлы Хант, восемнадцатилетней девушки из Луизианы. Этим утром Шерил Фуллер

сообщила об исчезновении дочери Кэндис. Кэндис в последний раз видели на Таймс-

сквер с большой группой друзей. Полиция активно ведёт расследование и настоятельно

призывает всех, кто хоть что-нибудь знает об этой молодой женщине, поделиться

информацией». Киан посмотрел на фотографию молодой брюнетки в форме болельщицы,

появившейся на экране телевизора крупным планом.

У него было немного свободного времени отдохнуть в ординаторской перед

следующей операцией. День был адский, с двумя срочными операциями, не считая

запланированных. Проведя рукой по тёмным волосам, он вздохнул и вернулся к выпуску

новостей в тот момент, когда на экране появилась Рэй Келли. Её светлые волосы были

собраны в какой-то замысловатый пучок, а грудь почти выпадала из декольте чёрного

платья, когда она, вышагивая, подпрыгивала на высоких каблуках кроваво-красного цвета.

Киан закатил глаза от её вида — как она получила эту работу, было за пределами его

понимания.

— Добрый вечер, дамы и господа, — начала она, затем остановилась и уставилась

на что-то вдалеке. — О! В смысле, добрый день... добрый день, дамы и господа. — Лицо

Келли вспыхнуло румянцем из-за ошибки, допущенной в прямом эфире, и Киан, который

терпеть не мог идиотов, собирался было уже выключить телевизор, когда его внимание

привлекли её следующие слова.

— У нас есть новости о Хранителе — виджиланте. Он, по нашему мнению,

расправляется с преступниками, которым удалось избежать правосудия. Источники

сообщают, что Дарвин Фергус, умерший чуть более двух недель назад, на самом деле стал

жертвой нашего неизвестного защитника. Если вы помните, Фергуса обвинили в

мошеннической афере, в результате которой он лишил нескольких десятков пожилых

людей их пенсионных фондов. Были также выдвинуты обвинения в его причастности к

нескольким смертям при подозрительных обстоятельствах, что, возможно, было попыткой

скрыть совершённые им действия. Поскольку доказательств для судебного преследования

было недостаточно, его отпустили, несмотря на общественные протесты.

— Его избили в переулке, и он умер во время операции от осложнений. Совпадение?

Или это опять работа Хранителя? Мы будем держать вас в курсе. Не забудьте настроиться

на 15 канал и читайте мой блог « Бредни Рей».

Разъяренный Киан вскочил с кожаного дивана и зашагал по комнате, как тигр в

клетке. Эта грёбаная любопытная идиотка-репортёр была близка к правде. И, чёрт возьми,

кто были эти «источники», от которых, по её утверждению, она получала информацию?

Все в его команде рисковали не меньше его, и он бы уверен, что может доверять каждому.

Но действительно ли он доверял? Единственными, кто знал правду, были шесть человек

из его команды. Возможно, пора искать «крота».

В коридоре он столкнулся с Рейнольдсом, который как раз заканчивал беседу с

заведующим.

— Рейнольдс, шеф, — подойдя, поприветствовал он их.

Заведующий Мерфи сжал его плечо и отвёл в сторону:

— Очень хорошо, О'Рейли, что эти две трансплантации пройдут в нашей больнице.

Внимание СМИ сейчас нам очень нужно, да и эта инициатива выделяет вас среди

остальных. Продолжайте в том же духе и однажды вы станете подходящим кандидатом на

мою должность.

— Ну, сэр, я не могу сказать, что это мне не понравилось бы, хотя, я уверен, что это

не произойдёт в ближайшие годы. Тем не менее, спасибо за признание. У меня есть ещё

несколько громких случаев, которые я хотел бы обсудить с вами.

Мерфи ухмыльнулся и кивнул:

— Позвоните моему секретарю и договоритесь с ней о времени для встречи на этой

неделе. Я хочу, чтобы вы мне подробно всё рассказали.

Пообещав, что он обязательно это сделает, Киан взглянул налево и увидел, как в

главное фойе вошла Вебстер со следующими за ней шестью интернами. Каждый шёл с

низко опущенной головой, как будто стыдясь чего-то. А судя по тому, что Вебстер

дёргала головой, Киан догадался, что облажались они по-крупному. У всех на лицах было

виноватое выражение, у всех кроме Афины. Она не выглядела виноватой или

раскаявшейся — она выглядела злой. Заинтересовавшись, он подошёл ближе, чтобы

узнать в чём проблема.

— …интерны. У вас нет никакого права ставить диагноз, и, вне всякого сомнения,

у вас нет никакого права говорить пациенту, что у него неизлечимая опухоль мозга! Что,

чёрт возьми, с вами не так? — Вебстер была в ярости, её голос повышался с каждым резко

произнесённым словом. — Я хочу знать, кто говорил с мистером Сеймуром о его жене.

Они молчали, глядя в пол или на потолок, и избегали встречи с яростным взглядом

Вебстер. Все кроме Афины — она уставилась на голову Вебстер, почти не моргая. Киан

сразу понял, что она собирается сделать.

— Это была я. Доктор Вебстер, это я рассказала мистеру Сеймуру об опухоли, —

шокируя всех, призналась Афина.

— Пейн? Почему вы это сделали? Вы хоть понимаете, что теперь я должна пойти и

объяснить этим бедным людям, что им не нужно беспокоиться о раке на последней стадии?

О чем вы вообще думали? Это так вы хотите лечить пациентов, став врачом?

Афина на мгновение замолчала, не зная, что ответить. Не она облажалась. Это

сделал Дик. Но видя, что он явно не собирается показать себя мужчиной, она решила, что

кто-то должен признаться или это дерьмо никогда не закончится. Только ухудшая

ситуацию, Киан топтался позади Вебстер, наблюдая за унижением Афины, в момент,

когда она взяла на себя вину за то, что не делала.

— Нет, доктор Вебстер, не так я хочу заботиться о своих пациентах. Я, честно,

думала, что поступаю правильно. — Вот это было не совсем ложью.

— А я думала, что вы умнее, Пейн. Я действительно так думала! И я вами

разочарована.

— Хм, — Киан шагнул вперед и прочистил горло. Он не имел представления, что

делает. С Афиной он старался не пересекаться с той ночи с Фергусом, когда они

столкнулись друг с другом. Теперь он оказался втянут в то, что его совершенно не

касалось. Однако, он не смог остановиться.

— Доктор Вебстер, если позволите. Разве смысл быть интерном не в том, чтобы

совершать ошибки? На этих ошибках мы учимся тому, что не стоит делать в будущем.

Кажется, я помню пару случаев, когда у вас были большие неприятности с вашим

ординатором. — Он поднял бровь и наблюдал, как она та бледнеет при воспоминании о

своих собственных прегрешениях. — Афина одна из наших сильнейших интернов.

Возможно, вы копнёте глубже и выясните, что на самом деле здесь произошло, а не

будете верить всему, что говорят. — Сказав это, он развернулся на каблуках и ушел, всё

ещё потрясенный тем, что встал на защиту женщины, интерна, на глазах у половины

больницы. Ему не нужно было оглядываться, он чувствовал взгляды, сверлящие его спину,

и слышал, как начинают зарождаться сплетни. Отлично. Лучше некуда, мать вашу!

Фэй Вебстер была одной из самых уважаемых ординаторов в программе для

хирургов в больнице Линкольна. И она никогда не думала, что получит разнос перед

своими коллегами и подчиненными. Вебстер остро ощутила необходимость отыграться на

ком-то, но сохраняла спокойствие и скептически смотрела на Афину.

— Пейн, вы кого-то прикрываете? — От неё не ускользнул намёк О'Рейли, что она

упустила что-то важное. Возможно, в конце концов, её инстинкты не обманывали, хотя

она была полностью шокирована признанием Пейн.

Загнанная в угол, Афина не знала, что делать или говорить. Если сейчас она снова

солжёт, но позже откроется правда, для неё всё станет только хуже. Но если она скажет

правду, то просто бросит Дика под поезд. В растерянности она уставилась на Дика, желая,

чтобы тот вышел вперед по своей воле. Конечно же, он демонстративно оглядывался по

сторонам, отказываясь сдвинуться с места. Не имея выбора, Афина сделала единственно

возможное.

— Да, прикрываю. Но не спрашивайте, кого. В самом начале вы говорили нам, что

мы должны работать вместе как команда. Если мы не можем доверять друг другу и

прикрывать спину за пределами операционной, то как мы научимся работать вместе и

спасать жизни в операционной?

Её вопрос был встречен молчанием, а Фэй пристально смотрела на неё, обдумывая

услышанное. Наконец она вздохнула:

— Ладно. Но во время моего объяснения этой ситуации с семьёй будут

присутствовать все. Если я должна пройти через этот ад, то только вместе с вами.

Когда интерны направились говорить с семьей, Сабина поравнялась с Афиной

— Чёрт подери, Фини! — прошипела та. — Он пришёл к тебе на выручку, он

заступился за тебя перед всеми! Он так хочет забраться к тебе в трусики. Он так сильно

хочет сорвать их с тебя. Подруга, этот доктор хочет, чтобы ты никогда не носила трусики

в его присутствии!

— Тсс, заткнись! Хватит о моих трусиках. И О’Рейли не защищал меня, он помогал.

Помогал избежать скандала, — закончила Афина, запинаясь и не представляя, что ещё

сказать. Она действительно не понимала, почему Киан так поступил. Последние

несколько недель после той ночи, когда они столкнулись по пути в операционную, она

старательно избегала его. Киан был в тот вечер другим, совсем другим. Она могла видеть

это в его глазах. Дикий оскал и то, как он сорвался на неё, вызвали в ней волну ужаса, и

девушка еле сдерживала себя, чтобы не кинуться прочь от него сломя голову. Афина была

сильно напугана, но в равной степени заинтригована. Внутри неё развернулась война

конфликтов, где главным действующим лицом был Киан О'Рейли. Война, которую она

проиграет, и это ставило её в тупик. Особенно, когда он продолжал появляться как белый

рыцарь на коне в сияющих доспехах. Хотя в его случае, он был больше похож на темного

ангела мести.

— Ну, иногда ты бываешь такой слепой! Афина, запомни мои слова, ты не успеешь

оглянуться, когда вместо белого рыцаря верхом на коне, — Афина вскинула голову, когда

Сабина, казалось, прямо прочла её мысли, — будешь ты верхом на белом рыцаре.

Афина шлёпнула подругу по руке и резко покраснела: в голове появилась яркая

картинка, как она опускается на жаждущий член Киана. Как он протягивает руку и тянет

её длинные волосы назад, открывая доступ к её шее. Как он покусывает кожу, спускаясь

вниз и оставляя собственнические метки на её коже. Как он медленно входит в неё, двигая

бедрами вверх и вниз так, что заставляет выстанывать его имя. Как она начинает

двигаться сначала не спеша, а затем…

— Ты реально представляешь это! У тебя лицо, как во время секса! — Сабина

воскликнула слишком громко. Вся группа в изумлении повернулась и уставилась них

двоих, и Афина искренне пожелала, чтобы разверзлась земля и поглотила её, а лучше её

лучшую придурочную подругу.

Мельком Афина увидела на лице Кларенса выражение боли, но прежде, чем смогла

задуматься, с чего бы это, услышала хохот Бьянки, разорвавший тишину.

— Ну вы даёте, — прокомментировала Бьянка, недоверчиво качая головой.

Вебстер обвела всех пристальным взглядом и пригласила зайти в комнату.

И пробормотала: «Боже, спаси меня от интернов», — закрывая за ними дверь.

Рейнольдс остановил Киана в холле, когда тот выходил из здания несколько часов

спустя после столкновения с Вебстер и её интернами. Сплетницы уже вовсю болтали о его

последней выходке, а слухи о пылком романе между ним и малышкой Пейн набирали

угрожающие обороты.

— Ты смотрел недавно новости? — спросил Рейнольдс, и в его тоне прозвучало

явное беспокойство.

— Да. Просто чёртов кошмар. Где, на хрен, эта кретинка берёт информацию?

— Я не знаю. Я думал, у тебя есть идеи. Что теперь будем делать? Может,

заморозим дела, пока всё не утихнет? — спросил Рейнольдс.

—Чёрт, нет. С ума сошёл? Мы не можем остановиться сейчас. Эти ублюдки

должны заплатить за то, что сделали, Рейнольдс. Я думал, ты это понимаешь, — сорвался

Киан.

— Успокойся. Конечно, я понимаю. Но никому из нас не нужно, чтобы это дерьмо

свалилось на наши головы, — Рейнольдс понизил голос. — Киан, мы убиваем людей.

Прямо здесь, в этой больнице, блядь, под носом у всех. А кто-то знает об этом и сливает

информацию прессе. Тебя это совсем не беспокоит?

— Чёрт подери, ты прав, это меня беспокоит. Это беспокоит меня настолько, что я

готов найти крота и разобраться с ним немедленно. Ты прав, кто-то болтает, и когда я

выясню кто, они пожалеют, что когда-то попались мне на пути. Я обещаю. — Оба

направились через раздвижные двери в сумеречный свет заходящего солнца.

— Хорошо, если ты не хочешь прерываться на какое-то время, тогда нам нужно

быть очень осторожными двадцать третьего числа. Осталось всего две недели, и я не хочу,

чтобы в нашей операционной появились копы.

— Этого не случиться. Я собираюсь разобраться с этим шпионом, или кротом, или

кто бы, чёрт возьми, это ни был, и ты мне поможешь. Собери всех завтра у меня. Я хочу

видеть там всех, без исключения.

— Договорились. Киан, ты уверен, что ничего не заставит изменить твоего мнения

и сделать перерыв? Я, правда, думаю…

— Нет. Как ты можешь такое говорить, Джон? Ты знаешь, насколько важна эта

дата. Ты знаешь, почему мы должны продолжать. Если надумал уйти из команды, ладно.

Тогда, чёрт возьми, просто скажи об этом, а не веди себя как слабак, рассказывая о

перерыве. Мы, чёрт, не на свидании. — Самообладание Киана дало трещину, и он

угрожающе придвинулся к Рейнольдсу, вторгнувшись в его личное пространство. Киан не

часто называл его по имени, но этот незначительный факт показывал, насколько он был

близок к потере контроля.

— Ты прав, извини. Нет, я не хочу уходить из команды, я все ещё верю в то, что мы

делаем. Я просто хочу, чтобы всё это дерьмо улеглось.

Киан тяжело смотрел на Рейнольдса нескольких долгих мгновений, а затем пошёл

к своей машине и рывком открыл дверь. Он прислонился к верхней части двери, и, когда

заговорил, его взгляд был холодным:

— Ладно. Но не дави на меня больше. Я гарантирую, что тебе не понравится та

часть меня, которая при этом вылезет наружу.

ГЛАВА 6

Два года назад

Киан вышел из больницы и поехал домой. По дороге ему пришла в голову

гениальная мысль купить свежих маргариток и подарить их Ханне, своей красавице-жене.

Так он и местному цветочному магазину поможет с бизнесом, и сможет заполучить одну

из «специальных» улыбок Ханны, как она их называет, — ослепительную, припасенную

вот для таких случаев, и, возможно, головокружительный секс-марафон немного позже в

постели.

Через несколько месяцев у них будет годовщина — пять лет в браке. В такое время,

и в его возрасте, — это достижение. Киан планировал сделай жене подарок —

романтический круиз на Карибы. Ему осталось утрясти всего лишь несколько деталей в

своем рабочем графике, и можно было бронировать билеты. Конечно, они бы поспорили

из-за денег. В этом плане они были полной противоположностью друг друга: Ханна была

экономной и серьезно раздумывала над тратой каждого пенни, а Киану было плевать на

цену. Им удавалось жить более чем пристойно на его зарплату в больнице и её жалованье

помощника окружного прокурора.

Их карьеры требовали много времени, а из-за плотных графиков такая роскошь как

выходные была просто непозволительной. Поэтому этот отпуск можно было считать

большим подвигом. К счастью, у Ханны был отличный секретарь, который придумал, как

освободить её расписание и организовать сюрприз — круиз. Он с нетерпением ждал

реакции жены.

Подъезжая к их дому в пригороде Нью-Йорка, он бросил взгляд на старую побитую

Тойоту Королла жены и скривился. Ему нужно было всё-таки настоять и уговорить её

купить другую машину. Какой-нибудь симпатичный небольшой внедорожник, такой,

чтобы он был уверен, что по пути не отпадут колёса. Сколько Киан знал Ханну, она всегда

была упрямой и волевой, но с золотым сердцем. Сострадание к другим, драйв и амбиции

было тем, что притягивало его в ней большего всего.

Впервые, когда он увидел Ханну в очереди возле торговой палатки с едой на игре

«Нью-Йорк Рейнджерс», он подумал, что девушка в раскраске цветов команды «Бостон

Брюинз» выглядит просто восхитительно. Болельщица на игре Рейнджерс была очень

напориста, охотно вставала и подбадривала свою команду во время игры на чужом поле, и

в течение последующих нескольких месяцев Киан понял, что она очень боевая. Смех и

улыбка Ханны на первой игре были такими заразительными, что у Киана не оставалось

другого выхода, как очаровать её и пригласить выпить пива в местном пабе после игры и

победы «Брюинз». С тех пор это стало их историей. Через шесть месяцев они поженились.

У них была скромная свадебная церемония, на которой большей частью присутствовали

её друзья и семья — у Киана было мало тех, кого он мог пригласить — и с тех пор они

жили, как мечтали.

Киан вставил ключ в замок, открыл дверь и вошёл в дом. Дом был простым: три

спальни и три ванные комнаты. Слишком большой для двоих, но они надеялись, что

смогут стать настоящей семьей в ближайшие два года. Но их профессиональная занятость

постоянно, казалось, ставила палки в колеса со сроками.

— Ханна? Детка? Ты где? — странно, что она не возилась на кухне с ужином. Они

оба любили готовить, и кто первый возвращался домой, тот и готовил еду. Эта рабочая

неделя было для него трудной, поэтому Ханна готовила сама всю неделю.

Киана смутила тишина в доме. Он положил букет на стол и прошёл в гостиную. Не

найдя никого, он направился на второй этаж. Дом был какой-то тихий до жути, но он

отмахнулся от этого ощущения, подумав, что после долгой смены в больнице разыгралось

воображение. Он предположил, что, возможно, она захотела принять горячую ванну после

длинного дня и открыл дверь в их спальню.

— Детка? Ты…, — Киан прервался на полуслове от увиденного и, зарычав,

кинулся в комнату. Ханна сидела, выпрямившись, на их кровати, со связанными руками и

ногами, во рту у неё был кляп. Она пыталась кричать сквозь носок, засунутый ей в рот, и

по лицу текли слёзы. В ярости он бросился к ней, не замечая, что она неистово качает

головой из стороны в сторону.

Обжигающая боль в задней части головы заставила его рухнуть на пол — его

ударили металлическим предметом. Ханна заплакала сильнее и её приглушенные крики

стали громче, когда Киан со стоном перевернулся на бок. Он посмотрел вверх и откатился

в сторону ровно за полсекунды до того, как напавший с силой опустил ломик вниз,

промазав всего на несколько сантиметров. Киану удалось схватить мужчину за колени и

повалить на пол. Они катались по ковру, в суматохе мелькали ноги и кулаки. Киану

удалось сделать несколько хороших ударов, но нападавший был тяжелее как минимум на

сорок пять килограммов, а его удары были похожи на удары кувалдой. Один пришёлся в

нос, откинув его на спину, и тем самым вызвав россыпь звёзд перед глазами.

Когда Киан наконец смог сесть, он замер. Мужчина смотрел на него, приставив

пистолет к голове Ханны. Его лицо было открыто. Значит, это не обычное ограбление. И

это напугало Киана до смерти.

— Ок, теперь просто погоди, — он попытался встать на ноги и скривился:

закружилась голова. Последний чёртов удар реально хорошо его вырубил. — Опусти

пистолет вниз и скажи, что тебе нужно. Всё, что ты хочешь, будет твоим. Деньги? Назови

сумму. Только, прошу, не трогай мою жену.

— Всё, что хочу? Ты можешь воскресить моего брата? Крутой ты парень. У тебя

есть такая сила? — Он сильнее прижал ствол пистолета к виску Ханны, не обращая

внимание на её всхлипы от боли.

Киан снова осторожно двинулся вперёд, и мужчина взвёл курок:

— Оставайся на месте, крутяк, и даже не думай двигаться, иначе, клянусь Богом, я

вынесу ей мозги.

Тяжело сглотнув, Киан поднял руки вверх:

— Я не двигаюсь. Я согласен. Ты здесь главный. Я понимаю. Мне жаль твоего

брата. Правда. Но я не знаю, как это можно исправить.

— А нет никакого «исправить», мать твою! Это, блядь, всё её вина! — он схватил

Ханну за волосы и потянул с кровати ближе к себе. — Твоя жена-сука отправила его в

тюрьму, а они, блядь, его там убили. Пыряли ножом снова и снова, как какую-то грёбаную

свинью. Он был мои братом. Он не заслужил такой смерти!

Ханна встретилась глазами с Кианом. В них была мольба о помощи, а на лице

отражался весь испытываемый ужас. Киан чувствовал, что бессилен, и так сильно хотел

наброситься на нападавшего, что даже почувствовал внутренний зуд: вырвать Ханну из

его рук, защитить, закрыть собой.

— Мне жаль. Мне, правда, очень жаль твоего брата, но виноват тот человек,

который убил его в тюрьме, не мы. Вот на кого тебе нужно злиться, а не на мою жену. Она

бы никогда не пожелала, чтобы с ним такое случалось. Слушай… как его звали? Уверен,

что она вспомнит его дело, если ты назовёшь его имя — она помнит каждое дело.

Нападавший смотрел секунду скептически, но потом черты его лица разгладились

и взгляд темно-зелёных глаз стал менее яростным:

— Его звали Рой Комбс. Ему был всего лишь двадцать один.

Киан посмотрел на Ханну, и та слегка кивнула, что помнит это дело.

— Мистер Комбс, моя жена помнит вашего брата. Прошу, позвольте ей рассказать

всё, что она знает. Вытяните кляп и поговорите с ней. Только кляп. Всё, о чём прошу. —

Комбс несколько минут колебался — в комнате даже чувствовалось, как сгущается

напряжение, если такое вообще возможно, — но согласился и вытянул кляп изо рта

Ханны.

— Прости, прости, дорогой, — воскликнула она, глядя на Киана. — Я так тебя

люблю. Я не знала. Я просто открыла дверь и а-а-а… — она закричала, когда Комбс грубо

дернул её за волосы назад.

— Заткни пасть, сука. Ты думаешь, что я вытянул кляп, чтобы ты болтала с ним?

Нет. Ты скажешь мне, блядь, прямо сейчас всё, что знаешь о моём брате. — Комбс тыкал

ей в лицо пистолет, не обращая внимание на то, что она извивалась и плакала.

— Ханна, детка. Посмотри на меня. Всё будет хорошо. Я обещаю. Посмотри на

меня и скажи ему всё, что помнишь по этому делу. — Киан не мог быть рядом с ней и это

разрывало ему сердце. Нападавшего нужно было уже давно отвлечь, чтобы Киан смог

начать двигаться и вытянуть Ханну отсюда.

— Р-рой был х-хорошим ребёнком. Он попал в плохую компания, влип в

неприятности и взял на себя вину за то, что не делал. Я п-пыталась пробиться к нему,

уговорить сказать мне, кто настоящий преступник, но он был н-напуган. Он посчитал, что,

приняв наказание, покажет той компании, что ему можно доверять. Я позже с-слышала,

что его заказали, не поверив, в то, что он будет держать рот на замке. — Ханна оторвала

пристальный взгляд от Киана и посмотрела на Комбса. — Ваш брат был хорошим

ребёнком.

Комбс утёр скупую слезу и кивнул головой:

— Да. Да, он был хорошим ребёнком.

Киан почувствовал небольшое облегчение, когда понял, что им удалось

достучаться до Комбса. Тому просто нужно было знать правду и что кто-то переживал за

его младшего брата. По большому счету это было не так сложно понять. Теперь Киану

нужно было только…

— Ты знала. Блядь, ты знала, что он невиновен и все равно отправила его туда. Это

твоя вина! Твоя, блядь, вина! — Комбс кричал, размахивания пистолетом. Киан кинулся

вперёд, схватил Ханну, стянул её с кровати и толкнул на пол. Взбешённый Комбс

замахнулся и качнулся вперёд. Киан быстро нагнулся и уклонился от удара, но ему не

удалось уйти от захвата, и оба мужчины снова оказались на полу. Краем глаза он видел,

что Ханна неистово пытается развязать себе ноги. Когда ей удалось, она перекатилась,

набросилась на Комбса и начала молотить его кулаками со всей силы.

— Ханна, беги! Беги! — приказал он. В этот раз она не стала упрямиться и

послушалась, и Киану стало легче. Комбс быстро сориентировался и перекатился,

поднимаясь, на ноги, чтобы погнаться за ней. Киан выкинул руку вперёд и схватил того за

лодыжку — этого было достаточно, чтобы замедлить нападавшего и дать Ханне

возможность выскочить из комнаты. Через несколько секунд он услышал её крик и

попытался подняться на ноги, не понимая, какого чёрта там произошло.

Ему не пришлось долго ждать — на пороге комнаты появился другой мужчина,

невысокий и коренастый, он тащил Ханну за собой и в руке у него тоже был пистолет.

— Бля, вовремя ты появился. Веди сюда эту суку, — приказал Комбс, хватая Киана

за руки и выкручивая их за спиной. Второй нападавший выполнил приказ и затащил

упирающуюся Ханну обратно в комнату.

— Ага, детка, давай потрись об меня своей жопой. Мне это ебать как нравится, —

свободной рукой он грубо схватил её за грудь и вжался в неё бёдрами. — Да ты, смотрю,

горячая штучка? Спорим, и взрывная как динамит.

— Убери свои грёбаные руки от моей жены! — прорычал Киан. Ему удалось

подтянуть себя и Комбса на два шага вперёд, но тут перед глазами снова вспыхнули

звёзды, и он повалился на пол. Всё вокруг расплылось, и Киан едва почувствовал, как на

его голову ломик опустился в третий раз. Он мельком увидел Ханну и ему показалось, что

слышит её крик «Киан, я люблю тебя!», затем раздался громкий хлопок и всё потемнело.

Когда Киан открыл глаза, первое, что он ощутил, была боль. Каждая клеточка тела

будто пылала в огне. Адское мучение. Он попробовал поднять руку и заметил, что к ней

прикреплена длинная белая трубка. Он узнал потолок своей спальни и смог увидеть ноги

нескольких людей, ходивших по комнате. Усевшись, он моргнул.

— Х-Ханна, — прохрипел он. Его голос был сухим и скрипучим. Женщина-

парамедик, которая в тот момент что-то вливала ему внутривенно, сжала губы в жёсткую

линию и ничего не ответила. — Где она? — спросил Киан требовательнее и в его голосе

зазвучали металлические нотки.

— Мистер О’Рейли, у вас тяжёлая травма головы и вам сейчас нужно спокойно

полежать.

— Где она, чёрт подери? — завопил он, потеряв терпение. В животе от ужаса всё

начало скручиваться в тугую пружину. Он вспомнил последние несколько минут перед

тем, как вырубился. В комнату вошёл второй нападавший. Ещё один удар сзади. Громкий

хлопок…

— О, Боже, нет. Только не это, — его взгляд метался по комнате, пока не

остановился на чём-то неподвижно лежащем в углу под белой простыней.

— НЕ-Е-ЕТ! — закричал он, вскочил на ноги, промчался, сбив парамедика с ног, а

затем упал возле тела на колени. — Ханна, нет, пожалуйста, нет, детка, нет. — Он стянул

простыню и глубокий крик боли от вида мёртвой жены, лежавшей на полу их спальни,

разбил сердца всех, кто был в комнате. Он обнял Ханну и опустил лицо в её волосы. Из

глаз текли слёзы и ему было всё равно, кто его слышит или видит. Его жена. Его

красавица-жена. Мертва. И это его вина.

— Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя, Ханна. Чёрт, нет. Детка, нет. Не

покидай меня, — шептал он ей в волосы, раскачиваясь вперёд и назад.

— Мистер О'Рейли, мистер О'Рейли, нам нужно доставить вас в больницу на

осмотр. У вас на голове серьёзная и глубокая рана. Полиции нужно…

— Убирайтесь. Я — врач. Я, чёрт подери, врач. Убирайтесь и оставьте нас одних.

Решив оставить его ненадолго одного, но постоянно приглядывая, все отступили и

позволили ему молча скорбеть о своей жене.

Через несколько часов Киан наконец разрешил им забрать её тело и в состоянии

шока был доставлен на скорой в больницу. Следующие несколько недель прошли как в

тумане: ему сделали небольшую косметическую операцию, исправив повреждение черепа,

и он на автомате отбыл панихиду. Когда Джон Рейнольдс увидел Киана в день похорон

возле могилы Ханны, чёрного, как смоль среди бела дня, он постарался уговорить того

побыть у него несколько дней.

— Киан, прошу тебя. Мы просто хотим помочь. Скажи, что мы можем сделать?

Киан поднял глаза на своего старого друга и тот увидел, что в них не было ни

одной эмоции. Оглянувшись на могильную плиту, Киан пробормотал несколько слов, но

Рейнольдс ничего не разобрал.

— Что? Я не услышал. Что ты сказал?

— 23-е мая, — он озвучил дату смерти Ханны. Рейнольдсу на долю секунды

показалось, что Киан сошёл с ума.

— 23-е мая, — повторил он и уставился на Рейнольдса таким яростным взглядом,

что чуть не прожёг в нём дыру. — Хочешь помочь мне, Джон? Отлично. У меня есть план.

23-е мая. День, когда внутри умерла последняя частица добра и родился монстр,

готовый мстить за всё потерянное.

ГЛАВА 7

Наши дни

Жизнь интерна в больнице Линкольна становилась для Афины всё привычней.

Каждый день подкидывал новые случаи и давал шанс закончить его в операционном

блоке. Шесть интернов, прикреплённых к доктору Вебстер, всё больше стали походить на

сплочённую маленькую семью и даже Дик превращался из ходячего мудака в

нормального человека. Афина сильно сблизилась с Сабиной и Кларенсом — троих

связывали крепкие узлы, которые Афина берегла. Бьянку иногда было тяжело понять: она

могла быть теплой и пушистой, а потом сразу стать холодной и закрытой. Оскар оставался

таким же застенчивым, но со временем всё больше и больше открывался.

С каждым днём круг их обязанностей увеличивался, и Афина была от этого только

в восторге. Каждый раз при вызове в палату к пациенту, чтобы оценить ситуацию или

назначить лекарства, она убеждалась, что это её место. Что ей удалось стать врачом и

теперь её мечты становятся реальностью.

Однажды утром во вторник, когда она, Сабина и Кларенс практиковали в учебной

лаборатории накладывать швы, Сабина озвучила мучивший всех вопрос.

— Как ты думаешь, когда они допустят нас к столу? — спросила она, подняв бровь.

Её чёрные волосы были уложены вокруг головы в какие-то замысловатые косы, с

которыми могла справиться только она, и придавали ей мягкий и в то время ухоженный

вид. Афина знала, что на самом деле к ней приглядывался не один доктор, среди них были

даже врачи-женщины.

— Я думаю, что сегодня. Я чувствую, что сегодня произойдет что-то серьёзное, —

ответил Кларенс, кивнув.

— Ну, не знаю. Ты думаешь? Что может случиться такого, что соберёт всех нас

сегодня в операционной и позволит взять в руки скальпель? — спросила Афина, подумав,

что ему что-то известно.

— Вам просто нужно быть внимательными, не сомневаться и не забывать о

главном. Я просто чувствую, что этот день — сегодня. Вот увидите, — пояснил Кларенс,

на самом деле ничего не объяснив. Сабина закатила глаза у него за спиной и все трое

продолжили работать в тишине несколько минут.

— Спорим, что эта подтирка для жопы Дик вылетит из программы без единого

шанса сделать надрез, — сказала Сабина, завязывая последний стежок и отрезая нить. —

Оп-па! Вышивка крестиком и дело в шляпе, нытики.

Афина захихикала и продолжила практиковать новую технику, которую она хотела

освоить. Она хотела быть готовой, когда настанет её час, не важно, что там будет. Их

пейджеры сработали одновременно. Афина мельком взглянула на свой и увидела, что их

вызывают в отделение экстренной помощи. Она бросила быстрый взгляд на Сабину и

Кларенса, и поняла, что им пришло такое же сообщение, а это могло означать только

одно — везут травмированных. Побросав свои инструменты, они на бегу открыли дверь и

помчались, подгоняемые вперёд нетерпением и предвкушением. Добраться до отделения

первым потенциально означало быть прикрепленным к ординатору или лечащему врачу,

который, возможно, будет оперировать, а, следовательно, у интернов будет возможность

ассистировать. Теперь, когда впереди маячили операции, дружба отошла в сторону и

каждый из троицы старался выйти победителем в забеге по пути в отделение экстренной

медицинской помощи.

На месте их уже ждала Вебстер, которая приказала одеть поверх хирургических

костюмов белые халаты:

— На 32-й улице рухнуло здание. Мы не знаем пока сколько пострадавших, но

ситуация серьёзная и нам нужны любые свободные руки. Вот так вот, — она повернулась

к ним лицом, её рыжие волосы разметались по плечам, и повела их ко входным дверям в

травмпункт. — Теперь самое время доказать, что вы не полные идиоты, и как врачи

можете быть полезными. Не заставляйте меня жалеть, что я вас сюда вызвала, — она

повысила голоса так, чтобы и подошедшие Бьянка, Оскар и Дик смогли её услышать.

Ко входу подъехали сразу две машины скорой помощи, обе со включёнными

сиренами. Из машин выпрыгнули парамедики, и, докладывая на ходу обстановку,

помчались внутрь вместе с докторами, которые с нетерпением разбирали пострадавших.

Испугавшись, Афина попятилась и почувствовала неуверенность. Прибыло еще несколько

машин. И Сабина, Дик и Оскар, забрав своих пациентов, направились внутрь, чтобы

осмотреть и помочь жертвам обрушения.

— Если ты и дальше будешь тут топтаться, то никогда ничему новому не

научишься, — сказал ей голос позади. По лёгкому ознобу, прокатившемуся вниз по

позвоночнику, она поняла, кому он принадлежал. Афина ощущала его присутствие,

вызывающее покалывание во всём теле, и это ощущение она отчаянно старалась

игнорировать. Её реакция на этого мужчину была просто нежелательным отвлекающим

раздражителем. Он влиял на неё больше, чем должен был.

— Я знаю. Я просто… хорошо, следующий будет моим. Я ждала… — Киан

прервал её, не дав договорить.

— Ожидание никому ничего хорошего не приносит, Пейн, — он наклонился к ней

ближе и заметил её резкий вдох и вспыхнувший в оливковых глазах свет. — Если ты чего-

то хочешь, ты должна это взять. — Между ними повисло напряжённое молчание. Она

пристально смотрела на него снизу вверх, её грудная клетка поднималась в такт дыханию

короткими быстрыми толчками. « Мы всё ещё говорим о травмах? » — задалась она

вопросом. Где-то глубоко внутри у неё появилось смутное подозрение, что их разговор

превратился во что-то большее.

Прежде, чем она смогла собраться с мыслями и ответить — впрочем, она не была

уверена в том, что её мозги заработают и смогут выдать порцию чего-то логичного, —

прибыла следующая машина скорая помощи. Яркая картинка — тёмные глаза Киана и его

сексуальная ухмылка — постоянно стояла перед глазами. Как назло, мужчина был

слишком шикарен, что даже слюнки потекли. Афина слегка встряхнулась, игнорируя

тихий смех у себя за спиной, и натянула перчатки. Из машины выскочила парамедик,

правой рукой она с силой качала кислородную маску на лице женщины и, быстро

направляя каталку внутрь, выкрикнула информацию о пострадавшей.

— Пострадавшая — Саманта Чэмберс, двадцать три года. Попала под первую

волну обрушения. Спасатели еле её нашли. Несколько сломанных костей, серьёзное

повреждение грудного отдела, и мы её потеряли по пути сюда. Вернули, когда уже

подъезжали. Пульс сейчас держится стабильно на шестидесяти, но на минуту упал до

критического. — Киан кивнул и приказал отвезти её во второй травмпункт. Афина

помедлила, раздумывая, стоит ли ей тоже пойти.

— Вы со мной, Пейн? — спросил О’Рейли через плечо, даже не взглянув в её

сторону. Внутри наростало возбуждение, и она рысью пустилась вдогонку.

— Да, сэр. Я с вами. Думаете, внутреннее кровотечение? — спросила она.

— Скорее всего. Я больше переживаю за её сердце, которому пришлось пережить

такой стресс под тем бетоном. — Дженсон, один из новых ординаторов, уже был в

комнате, выкрикивал названия лекарств и раздавал приказы медсёстрам налево и направо.

Киан, вмешавшись, взял на себя руководство.

— Закажите КТ и давайте посмотрим, в чём там дело, — он подошёл и наклонился

над головой Саманты. — Мисс Чэмберс, вы меня слышите? — её голова была неподвижно

зафиксирована в спинодержателе, но глаза были распахнуты от шока и страха.

— Да. Да. Здание! О, Боже. Крики. Все выбрались? Со мной всё будет в порядке? Я

совсем не чувствую тело, оно ещё тут? — она попробовала посмотреть вниз, но ничего не

получилось из-за фиксаторов. — Совсем дело плохо, да? О, Боже, О, Боже. — Сигналы

тревоги на мониторах ярко засветились, глаза Саманты закатились и её начало трясти.

— У неё судороги! — выкрикнула Афина и все вокруг сразу засуетились,

накачивая пациентку медикаментами и одновременно говоря друг с другом.

— Позвоните и забронируйте операционную на сейчас, — приказал Киан Афине.

— Хорошо, доктор О'Рейли, — ответила она и отправилась выполнить поручение.

— А потом возвращайтесь обратно ассистировать.

Сильно волнуясь, Афина помчалась через всё отделение экстренной помощи к

стойке медсестёр и, схватив телефонную трубку, зарезервировала операционную. Она

осмотрелась — отделение было наполнено криками и воплями раненных, плачем

посетителей, которые наконец воссоединились с потерявшимися любимыми, и громкими

приказами врачей, одновременно командовавшими медсёстрами и интернами. Не было

ничего лучше, чем наполнявшее её чувство гордости за принадлежность к

величественному — силе, которая спасала жизни, лечила, помогала людям в крайней

нужде. Вот что у неё теперь было. И она была частью этого. Воин в хирургическом

костюме и перчатках — она была полна решимости работать над собой и стать лучшей из

лучших. Врачом, которому доверяют семьи. Врачом, которого уважают коллеги. А сейчас,

вон там лежала молодая женщина, которая боролась за свою жизнь, и задача Афины была

пойти туда и помочь им выиграть эту битву.

Десять минут спустя они уже обработали руки и были в полной готовности в

операционной. Она остановилась на небольшом расстоянии от Киана справа — так она

могла видеть всё, что делал док. Когда область разреза была готова, он сдвинулся и

потребовал скальпель. Приблизив его к коже пациентки, Киан вдруг остановился и сделал

шаг назад.

— Пейн.

Пейн? Это её имя.

— Э-э… да, сэр?

— Подойдите сюда. Вы делаете первый надрез, — после его слов комната

наполнилась изумлёнными возгласами. Никогда прежде доктор О'Рейли не передавал свой

скальпель в чужие руки. И никто не слышал, чтобы он разрешал другому делать первый

надрез, тем более интерну. Ошеломлённая Афина приросла к месту, сомневаясь, что

правильно расслышала.

— Быстрее, Пейн. У нас нет времени.

Шаркая ногами, она шагнула вперёд и стала рядом с Кианом слева, посмотрев на

того с вопросом. Он передал ей скальпель и, положив свою ладонь поверх её, направил

туда, где нужно было начинать надрез на грудной клетке Саманты.

— Нужно нажать тут. Кожа упругая, поэтому нужно давить больше, но не сильно.

Только, чтобы разрезать. Удерживайте руку на одном уровне и двигайте горизонтально

вот сюда, — он показал другой рукой, где нужно остановиться. — Вы же практиковались

в лаборатории, верно?

— Да, доктор О'Рейли. Каждый день.

— Хорошо. Это хорошо. Что ж, Пейн, пора попрощаться с подстраховкой и начать

делать всё самостоятельно. Готова? — Она решительно кивнула — сейчас она была готова,

как никогда раньше. Его ладонь всё также сверху. Афина надавила на скальпель точно,

как он сказал, и затем начала медленно вести вниз. Сверху сразу появилась кровь и, когда

она закончила первый за свою карьеру надрез, их пальцы были в крови.

Она подняла глаза на Киана, ища одобрения, и когда её оливковый взгляд

столкнулся с его темной глубиной, между ними что-то промелькнуло. Стоять в комнате,

где жизнь встречается со смертью, с руками, покрытыми кровью… это был сильный

момент. Он только что дал ей то, о чём она будет помнить всегда: ей первый надрез в роли

хирурга. Они не сказали друг другу ни слова, но за те несколько секунд между ними

установилась связь.

— Хорошая работа, — пробормотал он и жестом показал ей отойти. Афина

подчинилась и, положив скальпель в стерильный контейнер, отодвинулась в сторону,

чтобы немного постоять и успокоиться. Он просто проявил участие, а вот у неё теперь

были неприятности. И серьёзные неприятности.

— Охренеть, я не могу в это поверить! — Сабина швырнула свой сэндвич на стол и

уселась рядом с Афиной. — Ты не только первая попала в операционную, так ещё и

первой сделала надрез! Кого мне тут трахнуть, чтобы получить хоть немного долбаного

признания?

— Сабина, ты знаешь, тут всё не так устроено. Я думаю, нужно просто дождаться

своего часа и тогда действовать. Кто же думал, что Кларенс будет прав и сегодня

нескольким из нас удастся побывать в операционной. Я просто никогда не думала, что

Киан будет тем, кто позволит мне сделать мой первый…

— Погоди-ка! Киан?! Благодаря ему тебе сегодня удалось сделать свой первый

надрез? Твою ж мать, власть твоей киски прям не знает границ! Он реально отдал тебе

скальпель? Чёрт подери, мне нужно проводить больше времени с этим мужчиной!

— Фу, всё было не так. Я даже не знаю, как всё произошло. Он просто был там,

подбадривал меня, и потом бац, и я уже делаю свой первый надрез. Хотя я очень

признательна за предоставленный шанс, Саб, но в нём что-то… что-то не так. В нём есть

что-то тёмное, и я не знаю даже, что думать.

В расстройстве, что лучшая подруга вытянула на свет её внутренний разлад, Афина

встала и швырнула оставшийся суп в мусор — аппетит пропал. Она знала, что Сабина

просто дразнилась… хм, «власть её киски»…, но от этого горькая пилюля не становилась

слаще. Снова поползут слухи, как и тогда, после её первой встречи с Кианом. Она в этом

даже не сомневалась.

— Я знаю, что всё было не так, Фини. Чёрт, я просто придираюсь. Я просто до

смерти тебе завидую и ужас как хочу, чтобы дело с мистером Мрачным-и-Опасным

сдвинулось с мёртвой точки.

— Нечему сдвигаться с мёртвой точки. Он — мой начальник. Он — твой

начальник. Он — начальник нашего начальника. Я хочу, чтобы он научил меня быть

самым лучшим кардиоторакальным хирургом. Это единственное, что мне от него нужно.

— Ну, все, у кого есть глаза, видят, что ему от тебя нужно гораздо больше.

Запомни мои слова, Афина, он придёт за тобой.

ГЛАВА 8

Самым тяжёлым в охоте был выбор жертв. Каждый день сотням презренных

преступников удавалось избежать наказания за свои злодеяния. Убийцы его жены тоже

были на свободе. Это было несправедливо и это заставляло его кровь закипеть с каждым

вдохом. В больнице, придя в себя после того, как обнаружил её тело, Киан впал в ярость,

узнав, что два ублюдка, лишившие его красавицы-жены, сбежали. Несмотря на

расследование и большое вознаграждение, полиция их так и не нашла. Преступление

сошло им с рук также, как и многим другим. Его задачей было разыскать их и уложить на

свой стол — он будет убивать их долго, с удовольствием и устроит им настоящий ад.

Открыв крышку ноутбука, О’Рейли проверил информацию о следующей жертве.

Лана Фрейзер, 27 лет.

Карвер 906, Куинс.

Работала медсестрой в больнице «Линкольн».

Обвинение: давала пациентам слишком большие дозы лекарств и яд. Арестована

по обвинению в осквернении тел умерших пациентов. Подозревается в причастности к

неестественной смерти более пятидесяти пациентов. Освобождена после ареста за

недостатком доказательств.

Он помнил Лану — гнусную темноволосую дрянь, раздражавшую практически

каждого в больнице. Она смотрела свысока на всех — пациентов, ординаторов и даже

лечащих врачей. Её поза кичливой всезнайки пришлась не по вкусу многим, благодаря

чему она заимела немало врагов. Она расстраивала семьи почти в каждую смену, и жалоб

на неё было очень много. Он вспоминал об одной семье, которая просто хотела, чтобы их

мать выпила немного воды после теста, после того ужасного на вкус принятого вещества.

Лана отказалась позвать врача и приказала пациентке ничего не брать в рот, не обращая

внимание на протесты семьи, которой сказали, что после теста вода разрешена. Семья

была в шоке — они пришли в больницу пройти рутинные тесты и узнали, что у их матери

рак четвертой степени. Полного отсутствия сострадания со стороны Ланы было

достаточно, чтобы шустрая и взрывная младшая дочь донесла информацию до старшей

медсестры на этаже. Она пожаловалась на поведение Ланы и её обращение с другими

пациентами. Это заставило руководство больницы присмотреться к Фрейзер внимательнее

и выявить то, что она натворила.

Лану немедленно уволили и уведомили полицию. Но без веских доказательств

было почти невозможно попасть к окружному прокурору и возбудить уголовное дело. В

конце концов её освободили, но руководство больницы свою позицию не изменило.

Теперь Лана подала на больницу в суд за неправомерное её увольнение.

Сегодня вечером Лана Фрейзер наконец ответит за свои преступления — Киан

будет безжалостен — и она узнает, каково быть тем, к кому нет сострадания. Всё уже

было подготовлено. Киан следил за её страничкой в Facebook и узнал, что та пользуется

одним из сайтов знакомств. После этого он создал профиль на этом сайте. Создать

фейковый профиль и через него связаться с Ланой было до жути просто. Если бы у него

была дочь, то он бы…

При этой невинной мысли Киана пронзила острая боль. Не о дочери ему сейчас

нужно думать, тем более… тем более, когда не стало Ханны. Перед глазами всплыло лицо

жены, и сильные эмоции, возникшие при воспоминании об её улыбке и смехе, снова

почти раздавили его.

Разозлившись, что позволил просочиться воспоминаниям сквозь возведённые

стены, он захлопнул крышку ноутбука и направился в ванную принять душ, а также

приготовиться к приёму посылки и её доставки в больницу. У них появилась возможность

поменяться сменами, поэтому их день начнется с устранения Ланы, а не закончится этим,

как обычно. Впервые они опробуют новый график и всё должно пройти без проблем. Киан

дёргался, был на взводе, готовый в любую секунду начать — потребность убивать

медленно пожирала его изнутри.

Обманчивый внешний вид, который ему приходилось постоянно поддерживать,

начал его утомлять. Киан не привык отказывать себе в своих желаниях и нуждах. И сейчас

больше всего он хотел, нет, жаждал, сбросить с себя всю человечность — личину,

присущую его профессии. Монстр внутри рвал когтями и отчаянно старался выбраться на

волю.

Охотиться.

Спустить себя с поводка.

Убивать.

Эта сука перед своим концом помучиться.

Спустя несколько часов Киан сидел в припаркованном автомобиле возле паба, где

договорился встретиться с Ланой. Через большие окна он видел её, одиноко сидящую за

столом. Время от времени она поглядывала на часы — верный знак для всех в баре, что её

продинамили. Тихо посмеиваясь, он подождал ещё немного, наслаждаясь её мучениями.

Ни одной женщине не понравилось бы, что ею пренебрегли, и он даже почувствовал

приступ жалости к бедной официантке, которой приходилось терпеть гнев Ланы, подходя

каждый раз к её столику.

Лана наконец сдалась и вышла из бара. Теперь настало время Киану сделать свой

ход. Он вышел из машины и ускорился, чтобы догнать её. Когда до неё оставался всего

лишь шаг, он достал из кармана иглу и, поравнявшись, спокойно воткнул её в непокрытую

руку Ланы. Лана, пройдя ещё немного, начала оседать вниз и Киан, быстро обнял её одной

рукой, поддержав, и прислонил к себе. Несколько зевак остановилось и с любопытством

посмотрело в их сторону, но Киан изобразил ослепительную улыбку и это их успокоило.

— Моя девушка немного перебрала сегодня. Я думаю, мне пора её уложить спать.

Чёртовы девичники, — засмеялся он, строя из себя заботливого парня. Несколько мужчин

посмотрели на него с пониманием.

— Друг, тебе нужна помощь?

— Не-а. Я справлюсь сам. Но всё равно спасибо. Я вам очень признателен. Идём,

дорогая. Поедем домой. — Он вместе с Ланой направился к своему автомобилю и когда та

надёжно приземлилась на пассажирское сиденье, на его лице появилась коварная ухмылка.

Чёрт, это было слишком просто. Лана застонала, и её голова опустилась на плечо — у всех,

кто проходил мимо, создавалось впечатление, что она спит. Довольный собой, Киан

отъехал от обочины и направился в сторону больницы. Недалеко от места встречи он

съехал с дороги и зарулил на заброшенную парковку. Рейнольдс уже ждал их в своей

машине и, если он точно следовал его инструкциям, то внутри всё пространство уже было

обтянуто пластиком, готовое к приему груза.

Киан выключил двигатель и, обогнув капот, подошёл к сиденью пассажира,

вытянул Лану и грубо кинул её на асфальт. Рейнольдс без лишних слов передал ему нож.

Киан поднял голову Ланы и постарался привести её в чувство. Когда ему это не удалось,

он пожал плечами и одним мощным ударом засадил ей в живот нож. Лана хрюкнула и

больше не шевелилась.

— Неплохо всё начинается, — прокомментировал Киан, и вместе с Рейнольдсом

поднял её, чтобы положить в машину друга.

— Теперь делаем, как говорили. Выкинь тело в нескольких метрах от входа, я

выйду и найду его, а ты тем временем вернёшься и зайдёшь в больницу с другой стороны.

Патрисия и Лорна должны уже всё подготовить в операционной. Я сейчас им напишу,

будь уверен.

— Я понял. Тогда увидимся в десять.

Киан вытянул телефон и отправил Патрисии короткое сообщение. После того, как

они несколько недель назад встретились в его квартире из-за сообщений о виджиланте в

новостях, он был как никогда уверен, что тот, кто сливал информацию, не был в его

команде. Или у Рэй Келли была действительно чертовски развита интуиция, что было

весьма маловероятно, или же кто-то знал их секрет. Теперь вставал вопрос: почему они

ничего не говорят?

Патрисия ответила, что все на месте, и он, удовлетворённый, сел обратно в машину

и направился на встречу со своим первым пациентом этим вечером.

Зайдя в отделение скорой помощи, он остановился возле сестринского поста

пофлиртовать с симпатичной дежурной, которую раньше не видел. Киан её почти

очаровал и почти заполучил её номер, когда его внимание привлёк визг шин снаружи и он

выбежал за двери, посмотреть в чём дело. Лана, скукожившись, лежала на мостовой. Киан

позвал на помощь, но внутри разливалась тихая радость. План работал отлично. Через

несколько секунд она уже лежала на каталке и была на пути в его владения.

— Сообщите Рейнольдсу, пусть ждёт меня в операционной Б! — выкрикнул он,

когда они мчались по коридору: Лана истекала кровью и им нужно было поторопиться,

чтобы выполнить всё для неё запланированное.

Афина вышла в коридор и остановилась в нескольких шагах, с интересом наблюдая

за разворачивающейся картиной. То, что он не позвал ординатора или интерна, как

обычно в экстренных случаях, она сочла крайне любопытным. Уже несколько недель она

наблюдала за ним и теперь знала, что это была его обычная практика. Но тут случилось

что-то очень серьёзное, что заставило его разбираться самостоятельно, и это пробудило в

Афине любопытство. Собираясь пойти за ним и посмотреть за процедурой из

предоперационной, она двинулась по коридору следом, затормозив только, когда

услышала, как кто-то прокричал её имя.

— Пейн! Идите сюда, — Вебстер крикнула из отделения напротив.

Киан тоже услышал её имя и, повернув голову, встретился взглядом с Афиной. На

долю секунды ей показалось, что она увидела в его глазах какую-то вспышку вины, но

потом видение ушло и он закрылся. Карие глаза стали снова чёрными, и он без единого

слова повернулся к ней спиной.

— Пациентов в палатах 7Б, 22A и 16A нужно проверить, а пациенту из 32Б нужно

поменять дренаж. Все наши другие интерны загадочным образом исчезли, поэтому

можете сказать им спасибо, что теперь вся эта работа ваша. Я надеюсь, что у вас хорошая

память, потому что я…

— Не повторяете дважды. Я поняла, доктор Вебстер. Я позабочусь об этом. —

Разочарованная, что ей не удалось незамеченной подсмотреть операцию Киана и

разобраться, в чём там дело, Афина отправилась выполнять поручения Вебстер. Она была

готова убить Сабину и все остальных за то, что те сбежали непонятно куда и оставили на

неё всю работу. Ничего себе начало дня!

Киан закончил обрабатывать руки и зашёл в операционную. Все были на местах и,

если не считать заминки из-за Афины, собиравшейся за ними проследить, всё шло по

плану.

Лана пришла в себя, если её трепыхания на столе можно было считать признаком

этого. С каждым разом, когда её тело вскидывалось на столе в попытке освободиться, она

хрюкала с кляпом во рту громче. Конечно, всё, что она делала, только усиливало боль —

разрез в животе увеличивался.

— А-а, Лана. Рад снова тебя видеть. Надеюсь, ты помнишь меня? — спросил Киан,

рассматривая её со своего места рядом с операционным столом. Лана сильно мотнула

головой и её стоны стали громче. Стекленеющий взгляд и лужа крови на полу говорили о

том, что у них не так много времени — она истекала кровью.

— Перекись, — приказал он и взял из рук Лорны бутылку. — Ну что, Лана? Я

слышал, что для убийства пациентов в этой больнице ты использовала яд. Какой

чудесный способ помочь уйти из жизни тем жалким неудачникам. Скажи мне, почему?

Почему ты это делала? Или ты просто родилась без сердца? — не дождавшись ответа, он

вылил хорошую порцию перекиси в открытую рану, наблюдая как шипит кровь, а кожа,

кажется, просто загорелась.

— Особенно мне запомнилась история, как ты жестоко обошлась с семьей, только

недавно узнавшей ужасные новости. Готов поспорить, что они бы с удовольствием

посмотрели сейчас на твои страдания. Они также страдали тогда. Щипцы!

Он взял щипцы у Патрисии и раздвинул края большой раны в животе Ланы.

Схватил часть толстой кишки и потянул, растягивая, пока почти полностью не вытащил

кишечник из её тела. Лана резко дёрнулась и потом совсем затихла — её пульс на

мониторе превратился в сплошную линию.

— Черт подери! — Киан яростно выругался. — Верните её, — приказал он

Рейнольдсу.

— Киан, будь благоразумен. Всё кончено и у нас мало времени.

— Чёрт. Чёрт, чёрт! — Ещё бы немного и он бы удовлетворил свою жажду.

Заблудшая часть Киана забилась в ярости, что всё так быстро закончилось, и опасаясь

сделать то, о чём позже сильно пожалеет, он вышел из операционной, приказав команде

позаботиться об остальном.

Афина как раз выходила из палаты пациента, когда в коридоре появился Киан.

Заметив её, он на полной скорости подлетел к Афине, схватил её за руку и, не сбавляя

темп, потащил за собой. В каждом его шаге чувствовалась клокочущая ярость и Афина с

трудом поспевала за ним. Подойдя к дежурной палате, он распахнул дверь, втолкнул

Афину внутрь, а затем со стуком захлопнул дверь и закрыл на замок.

— Киан?! То есть, доктор О'Рейли. Что происходит? — в полной растерянности и

немного напуганная его подведением она попятилась. С каждым её шагом назад он делал

шаг вперёд и в конце концов, обогнув всю комнату, она упёрлась спиной в стену —

бежать было некуда.

— Хм…, — она нервно закусила нижнюю губу и подумала, какого лешего

происходит? Она сделала что-то не так? Допустила ошибку? Может…

Все мысли разом улетучились, когда Киан с диким рыком впился ртом в её рот,

собственнически захватывая её губы в высасывающем душу поцелуе. В этом поцелуе не

было страсти. Это был поцелуй обладания. Его ладони больно сжали её талию, он потянул

её к своей груди, сплавляя их тела в одно целое. Его язык не принимал отказа: он с силой

раздвинул её губы и начал исследовать каждый миллиметр рта. Голова у Афины

закружилась, а пульс взлетел до небес. Этот поцелуй был жадным, всепоглощающим, он

забрал у Афины всё, что она старалась сохранить в неприкосновенности. Киан врывался в

неё как хозяин, делал её своей собственностью и ставил своё клеймо. В тот момент Афина

даже не знала, где заканчивался он и начиналась она. Хотя девушка и была напугана, её

тело затрепетало, и она стала отвечать на его прикосновения.

Каким-то образом её руки обвились вокруг его шеи, пальцы спрятались в волосах,

и, чтобы стать ещё ближе, Афина поднялась на цыпочки. Она встречала его лицом к лицу,

ведомая вперёд силой их связи и его вкусом у себя на языке. Она никогда не думала, что

уязвимость может вызвать такой всплеск эндорфинов. А Киан сейчас был уязвим — не

важно, признавал он это или нет — и искал того, за кого мог бы ухватиться, как

утопающий за соломинку.

Он засунул руку под блузку, дотронулся до её грудей и начал сжимать и

пощипывать соски через ткань бюстгальтера, вжимаясь в неё бёдрами. Не осознавая, что

делает, она подпрыгнула и обвила ногами его точёную талию, отчаянно желая потереться

об него промежностью. Прошла секунда и она почувствовала, как его возбуждённый член

упирается в её влагалище и их разделяет только тонкая ткань одежды. Она застонала

прямо ему в рот и начала медленно покачиваться. Киан поднял руку и сильно потянул её

за волосы, открывая шею. Он оторвался от её губ и погрузил зубы в нежную плоть с

явным желанием оставить на ней свою метку.

— Киан, — выдохнула она его имя, и он, замерев, остановился. Затем спустил её на

пол и, судорожно дыша, сделал несколько шагов назад.

Она посмотрела на него вопросительно, не понимая, почему он остановился, когда

оба явно хотели продолжения.

— Убирайся, — рявкнул он и Афина вздрогнула от его тона. Она почувствовала

поднимающийся внутри стыд вперемешку со смущением, и быстро расправила одежду.

Может, она просто ужасно целуется или сделала то, что ему не нравится. Какой была

причина, уже не важно. Он просто хотел, чтобы она исчезла с его глаз.

Афина поспешила к двери, с каждым шагом чувствуя себя всё более несчастной.

Ей нужно было бежать прочь от него. Как можно дальше.

— И даже не думай преследовать меня. — Его слова, сказанные вдогонку, ранили

острее ножа и полностью рассеяли в голове туман страстного желания.

Киан О'Рейли совсем не был хорошим парнем. Он был монстром. Просто монстром.

ГЛАВА 9

— Говорю тебе, Фини, вы двое ходите друг вокруг друга кругами уже три недели.

Когда вы уже закончите, и ты поговоришь с этим придурком? — спросила однажды утром

Сабина, когда они шли с другими интернами за Вебстер. Это был обычный обход и

следующим в очереди был осмотр Себастиана, маленького мальчика, укравшего её сердце

ещё в их первую встречу.

— Я не собираюсь этого делать, Саб. У меня было временное помутнение рассудка,

и я не позволю этому повториться. Все отношения между мной и доктором О'Рейли будут

строго деловыми. Он мне нужен только как учитель, не более.

После того, как Сабина узнала, что случилось в комнате дежурного персонала, она

в долю секунды переметнулась из команды «Давай, Киан, уложи Афину в постель» в

команду «Я убью этого придурка». Афине пришлось приложить немало сил, чтобы

отговорить Сабину от намерения «выследить этого гада и отрезать ему яйца», прекратить

бушевать и успокоиться. Вот что в Сабине всегда нравилось, так это её огонь и верность.

Вряд ли можно было бы мечтать о лучшей подруге.

— Доброе утро, Себастиан! Миссис Харрис, — поздоровалась Вебстер, когда

интерны зашли в палату пятилетнего пациента.

Они встречались с семьей Харрис на обходе каждое утро и между Афиной и

Себастианом установилась тесная связь.

Себастиан был милым мальчиком, помешанным на спорте, и очень любил гулять

на открытом воздухе. Миссис Харрис была вдовой: её муж погиб год назад в

автомобильной аварии. Всё время она проводила в больнице и делала перерыв, только

когда нужно было уладить дела дома. Афина даже представить себе не могла, каково

это — волноваться о своём ребёнке, который может умереть в любую минуту? Тем более

после недавней потери мужа.

Во время своего перерыва Афина часто тихонько приносила Себастиану новые

цветные книжки или играла с ним в его любимую карточную игру «Сумасшедшие

восьмёрки». По какой-то причине он решил, что это покер, а она не отваживалась сказать

ему правду.

— Доброе утро, доктор Вебстер. Всем привет, — Мара Харрис приветствовала их

одинаково каждое утро. По ней уже было заметно, чего ей стоит ожидание нового сердца

для Себастиана — волосы потускнели, а вокруг глаз залегли тревожные морщинки.

— Афина! — воскликнул Себастиан, увидев её. В голосе не было обычного

энтузиазма, а цвет кожи приобрел сероватый оттенок. Состояние Себастиана ухудшалось

с каждым днём. И, если в ближайшее время они не достанут для него сердце… Афина

боялась, что сбудется её самый страшный ночной кошмар.

— Привет, малыш, — ответила она. Себастиан широко улыбнулся, но в этот раз

улыбка не коснулась его глаз, и от осознания этого факта больно кольнуло в сердце. Ему

было всего пять лет. Он должен был сейчас бегать на улице, играть в бейсбол с детьми и

гоняться за лягушками, а не лежать в больничной палате в ожидании шанса на жизнь.

— Мы сможем позже, когда ты сбежишь с работы, сыграть в покер? — спросил он.

На что Вебстер удивлённо подняла бровь. Афина нервно засмеялась и накрутила на палец

локон волос. Дик захихикал, и ей захотелось пнуть его.

— Когда у меня будет перерыв, конечно, мы сыграем в покер, — исправила она

Себастиана.

— Может, вместо того чтобы учить детей играть в покер, вам стоило бы

позаботиться об их здоровье? — прозвучал громкий голос на входе в палату. Она знала,

что это был Он. Она узнала бы этот голос везде, даже несмотря на то, что усиленно

пыталась забыть о его существовании.

— Мы называем покером «Сумасшедшие восьмёрки», — ответила она, избегая его

взгляда. Если он хочет думать, что она ничего не знает о случае Себастиана, то пусть так и

будет. Она ответит на любой его долбаный вопрос. Чтобы успокоиться, Афина глубоко

вдохнула и со всем вниманием начала следить за обновлением карты Себастиана. Когда

они закончили, Афина сказала Себастиану, что зайдёт позже. И, раз уж он последний

пациент в этом обходе, воспользовалась моментом, и улизнула в необычно пустую

лабораторию.

Чёрт бы его побрал! Какого она ТАК реагирует? И только на него. Он ясно дал

понять, что не хочет иметь с ней дел. Так почему ей ещё не всё равно, что он подумает?

Маршируя по комнате, полностью погружённая в свои мысли, Афина совсем не

заметила фигуру, появившуюся за спиной, ровно до того момента, когда надвигающаяся

тень плотно обхватила её, прижав руки по швам.

Горячий шёпот возле уха вызвал холодок страха, прокатившийся волной по спине

вниз.

— Так-так-так… Что у нас тут? Горячая секси-докторша собственной персоной, —

голос был незнакомый и злой.

— А… — он оборвал её крик, больно шлёпнув ладонью по рту, и резко потянул её

голову назад. Другой рукой он прошёлся по её телу спереди и забрался в брюки, грубо

сжимая её между ног через трусики.

— Ты же не собираешься кричать и испортить всё веселье, верно, леди док? — Он

прошёлся языком по уху, и она отшатнулась, стараясь изо всех сил вырваться из хватки.

Афина застыла от ужаса, но в голове стучала мысль, что нужно бороться, если

хочет уйти невредимой. Она с силой наступил ему на ногу, заехала локтем в живот, и,

обрадовавшись ослабившейся хватке, рванулась к двери. Её пальцы уже коснулись ручки,

как он вцепился в неё снова, теперь за волосы, и потащил назад. Она оступилась и, рухнув

на пол, приземлилась на задницу. По-крабьи попятилась назад, пытаясь сбежать. Он

схватил её за руку и рывком поднял на ноги. Толкнув её спиной на лабораторный стол, он

заворчал — на пол вокруг них посыпалось, разбиваясь, стекло.

— Пожалуйста! Что тебе нужно? — спросила она, в надежде заболтать его. Он

уставился на неё: взгляд голубых глаз был сумасшедшим, а длинные грязные волосы

закрывали лицо.

— Вы, чёртовы докторишки, забрали мои лекарства. А они мне нужны. Я без них

не выживу, понимаешь? — Он достал из-за пояса джинсов большой нож-секач и помахал

им перед её лицом. — Я не хочу делать тебе больно, но сделаю, если не дашь то, что мне

нужно. — Он прижался сильнее к её промежности, и Афина почувствовала, как он снова

потёрся об неё своим эрегированным членом. Из её глаз закапали слёзы.

— Прошу... Пожалуйста, не делай этого, — взмолилась она, почувствовав нож у

себя возле шеи. Он начал неуклюже расстёгивать её брюки и ему удалось стянуть их

вместе с трусиками до колен.

— Ты же хочешь этого. Вы все этого хотите, чёртовы шлюхи, — пробормотал он и

спустил джинсы до лодыжек. Не важно, как она взбрыкивала, стараясь вырваться, — она

всё равно почувствовала его головку у входа во влагалище. Афина начала кричать, забыв,

что он может её поранить.

Внезапно он перестал на неё давить и её обдало потоком холодного воздуха. Афина

всего за секунду села и увидела Киана, который боролся с нападавшим. Мужчина сделал

выпад ножом, но Киан отпрыгнул и ушёл от удара. Потом, к удивлению и ужасу Афины,

Киан ринулся вперёд, застав нападавшего врасплох, и одним стремительным движением

свернул тому шею. Нападавший упал на пол. Его шея была повёрнута под неестественным

углом, а мёртвый взгляд застыл на Афине.

— О Боже. О Боже! Ты… Вы убили его! ... Он вошёл, и я была здесь. А потом я

побежала, но упала. И потом нож, и мои брюки, но Вы… Вы убили его, — лепетала она.

Начинал сказываться шок.

К ней медленно подошёл Киан и, прикрывая, натянул на неё брюки.

— Афина, всё хорошо. Теперь ты в безопасности. Я обещаю, теперь всё будет

хорошо. — Эти слова как будто прорвали внутри неё плотину, из горла вырвались

сдавленные всхлипы, Афина бросилась в его объятья и зарыдала у него на груди.

— Спасибо. Спасибо, — пробормотала она. Слёзы пропитывали его рубашку и что-

то делали с Кианом. При виде этой отважной женщины, сломленной и просящей о

помощи, холодный лёд, покрывавший панцирем его сердце, начал трещать и понемногу

оттаивать. Афина была бойцом и продолжала бы бороться, даже если бы он не услышал

шум и не пошёл всё проверить. Когда Киан увидел на ней сверху этого недоноска, внутри

поднялась волна чистой ярости и этого было достаточно, чтобы он ринулся вперёд и убил

его. Теперь он пожалел, что слишком быстро с ним разделался, но всё уже сделано и

Афина в безопасности. Вот что было важно.

Он помог ей встать, и они вместе вышли из лаборатории. Киан приказал

администратору на главной стойке вызвать полицию. Он отвёл Афину в ординаторскую,

дал ей воды, а потом вызвал Сабину. Афина захотела, чтобы во время необходимых

объяснений с полицией её поддержала лучшая подруга.

Двадцать минут спустя в ординаторскую вошли два детектива — мужчина и

женщина. Женщина была старше. Её волосы, чуть тронутые сединой, были собраны в

низкий пучок на затылке. Мужчина был намного моложе, возможно, чуть за тридцать, с

приятными темными волосами и голубыми глазами. Он первым подошёл к Афине и

уселся в кресле напротив.

— Доктор Пейн? Я — детектив Сет Холловей, а это мой партнер — детектив

Жанет Бабб. Нам нужно задать вам несколько вопросов о случившемся. Вы

справитесь? — Его голос был мягким, а направленный на неё взгляд полон сочувствия. Он

действовал как-то успокаивающе, и Афина кивнула, не решаясь заговорить и опасаясь

снова разрыдаться. Ей нужно было ещё пару минут, чтобы прийти в себя.

Дверь широко распахнулась и в комнату ураганом ворвалась Сабина.

— Где он? Где этот уёбок, что обидел тебя? Я убью его, клянусь Богом! Я оторву

ему конечности, как цыплёнку, и скормлю собакам, — зашипела Сабина. Её взгляд метал

по комнате молнии, как будто нападавший должен был бы материализоваться в любую

секунду.

— Сабина, — позвала Афина хриплым голосом. Горло сдавило от сдерживаемых

слёз. — Я в порядке. Он… — её глаза встретились с глазами Киана — он ушёл.

— Чёрт, ты права, ему лучше уйти. В наручниках, прямо в тюрьму, где ему и

место, — она сердито посмотрела на двух полицейских и скрестила на груди руки. — Ну?

Почему вы его не арестовываете? — требовательно спросила она.

— Потому что я убил сукина сына, — ответил её Киан, рассерженный всей этой

ситуацией.

Сабина опустилась на диван рядом с Афиной.

— Ну тогда ладно, — ответила она, успокоившись на мгновение.

Детектив Холловей откашлялся.

— Афина, теперь мы можем начать? Расскажите, что случилось после того, как вы

вошли в лабораторию.

Она подробно рассказала всё, что помнила. Обхватив себя руками живот, и

тихонько покачиваясь, рассказала в мельчайших деталях, как он атаковал её. Киан слушал,

что нападавший сделал и что собирался сделать, и у него в венах закипала кровь. Ему до

потемнения в глазах хотелось убить мёртвого уёбка ещё раз. Хорошо, что он подоспел

вовремя.

— И тогда вошли вы, доктор О’Рейли? — спросил Холловей. Детектив

внимательно рассматривал Киана: взгляд был умным, а улыбка — дружелюбной. Киан не

был дураком, и, хотя его поступок можно было оправдать, всё же он убил человека.

Поэтому его воспроизведение событий должно было быть максимально точным.

— Да. Я обнаружил нападавшего сверху на докторе Пейн…

Афина во время рассказа Киана о своих действиях внутреннее отключила звук.

Слова ей были не нужны. Картинка всего произошедшего навсегда останется у неё в

памяти: она видела лицо мужчины каждый раз, как только закрывала глаза.

Пейджер Сабины запищал, и та выругалась.

— Мне нужно идти, но я вернусь.

Она поцеловала Афину в лоб и потом несказанно удивила всех: остановилась и

крепко, по-медвежьи, обняла Киана.

— Спасибо. Мы друг у друга — единственная семья, поэтому… спасибо, — просто

сказала она и ушла.

Детектив Холловей встал и успокаивающе положил руку на плечо Афины.

— Я думаю, что у нас пока достаточно информации. Отправляйтесь-ка домой и

постарайтесь отдохнуть. Вот моя визитка, — он передал Афине небольшую белую

карточку. — Звоните, если что-нибудь понадобиться, в любое время дня или ночи, — он

выхватил визитку из рук Афины и быстро что-то дописал.

— Это мой личный мобильный. На всякий случай.

Афина уставилась на него в изумлении: не до конца уверенная, но, похоже, он к

ней клеился. Когда детектив снова улыбнулся ей особенной улыбкой, она отмахнулась от

этой дурацкой мысли и поблагодарила за всё.

— Доктор О'Рейли, оставайтесь на связи на случай, если вы нам понадобитесь, —

сказала Киану детектив Бабб, и оба полицейских вышли из комнаты.

— Тебя отвезти домой? — спросил Киан, когда они остались одни. Сидя на диване,

Афина выглядела хрупкой и напуганной. Желание снова спрятать её в своих объятиях

было сильным, но он держался на расстоянии.

— Всё нормально. Меня отвезёт моя подруга, — ответила она, не поднимая глаз.

Киан собрался уходить, но потом снова взглянул на девушку, борясь с сильным

внутренним желанием остаться и утешить её. И когда он уже вышел в коридор, она

окликнула его.

— Киан. Спасибо, что спасли мне жизнь. — Он кивнул и оставил её там сидеть

одну.

Рука Афины заметно дрожала, когда немного позже она наливала большой бокал

вина у себя дома, в квартире многоэтажного дома. Она была в безопасности.

Афина наврала Киану, сказав, что её отвезут домой. Внутри её разрывали

противоречивые чувства — именно он спас её, — поэтому Афина и не хотела оставаться с

ним наедине. Вместо этого она села за руль и поехала домой сама, что, если так подумать,

было полной дуростью: руки тряслись, и она чудом избежала нескольких аварий. Теперь,

когда она наконец-то была в безопасности дома, всё, что ей было нужно, так это хорошая

порция вина, тёплая ванная, и… смыть с себя весь сегодняшний кошмар.

Она вспомнила отвратительные руки мужчины, шарящие по ней, мерзкие гадости,

которые он нашёптывал ей на ухо, ощущение холодной стали приставленного к горлу

ножа. Мелко вздрагивая, она одним глотком осушила бокал и сделала несколько глубоких

вдохов. Если бы Киан — нет, доктор О'Рейли, — не пришёл в тот момент ей на помощь,

не известно, чем бы всё закончилось. От этой мысли её снова затрясло, и она постаралась

отделаться от озноба.

Направляясь в ванную комнату с намерением осуществить свой план и смыть с

себя воспоминания в успокаивающей пенной ванне, она внезапно вспомнила холодный

взгляд Киана. Отчётливо видела неразбавленную ничем ярость и то, как он лаконично и

точно избавился от нападавшего… и, хотя Афина была ему безмерно благодарна, всё это

её немного испугало. В нём клубилась какая-то чернота, где-то глубоко внутри, и ему с

трудом удавалось её скрывать. Тьма была жуткой и настолько же притягательной. Даже

соблазнительной. Дикие повадки Киана, чёрт возьми, будили в ней желание.

— Возьми себя в руки, идиотка, — пробормотала она. Страстно желать мужчину,

убившего в этот день другого человека. Возжелать не кого-нибудь, а своего босса. Это

было смешно. Она была смешной. После той подростковой слюнявой серии Киан ясно же

выразился, что ничего не планирует с ней иметь в романтическом плане.

Стук в дверь квартиры испугал девушку и вино выплеснулось через край бокала.

При мысли, что это нападавший, её охватила паника. Но потом Афина вспомнила, что он

мёртв.

— Афина, — за дверью послышался сильный голос Киана. — Впусти меня.

О Боже, это был Киан. Какого чёрта он здесь делает?

Она посмотрела рассержено на своё отражение в зеркале: тёмные локоны,

собранные на макушке в какой-то бесформенный пучок, съехавший набок. Она быстро

поправила волосы. На лице — ни капли макияжа. На теле болтается потрёпанная,

растянутая футболка, достающая до колен. Это любимая футболка, отлично служившая ей

«ночнушкой». Времени на переодевание не было. Афина вздохнула и открыла дверь.

— Что Вы здесь делаете? — спросила она прямо. Киан держал два белых пакета, из

которых подозрительно пахло гамбургерами и картошкой-фри.

Он нагло шагнул внутрь, захлопнул ногой дверь и затем ответил.

— Когда мы с Сабиной обнаружили, что ты поехала домой одна, — тут Афину

одарили строгим и сердитым взглядом, — мы кинули монетку, кому выпадет поехать и

наорать на тебя. Я выиграл, — пояснил он. — А заодно решил немного смилостивиться и,

раз уж ты, скорее всего, накачаешься каким-нибудь алкоголем, привезти тебе ужин.

Сабина сказала, что «здесь» — твоя слабость, — и победитель поднял пакеты.

Афина была потрясена. Киан был к ней добр и разговаривал с ней, как с человеком,

а не как с интерном.

— Хм, да, так и есть. Ну что ж, проходите, — пригласила она, провожая Киана в

гостиную. Гость уселся на кожаный диван, а хозяйка отправилась на кухню налить ещё

один бокал вина и заодно прихватить пару тарелок.

Вернувшись в гостиную, Афина передала Киану вино. Порывшись в пакетах,

достала оттуда принесённые гамбургеры с картошкой, и поделила ужин на две порции.

Несколько минут они ели молча. Девушка мысленно молилась, чтобы Киан не заметил её

дрожащие руки. Конечно же этому не суждено было сбыться — ведь это был Киан, а он

никогда не упускал ни одной детали!

Одной ладонью шеф прикрыл её руки, а вторую положил ей на щёку и повернул

лицо девушки к себе.

— Эй, ты в порядке?

Афина судорожно кивнула и отвела взгляд в сторону, опасаясь утонуть в его

тёмных озёрах глаз.

— Я думала, он меня убьёт, — прошептала Афина, кладя гамбургер обратно на

тарелку. Еда начала проситься наверх, и она не хотела попасть в неловкой положение,

блеванув на босса.

— Я знаю. Я тоже переживал. Но, Афина, насильника больше нет, и ты в

безопасности. Я обещаю, — мужчина взял её ладонь и их пальцы автоматически

переплелись. Снова между ними началась бурная реакция. Киану стоило титанических

усилий не сгрести Афину в охапку и не зацеловать её опять до потери сознания.

Девушка взглянула на него. В её взгляде читалась неприкрытая уязвимость и это

было для Киана погибелью. Чтобы не сделать то, что ни один из них потом изменить не

сможет, Киан встал и направился к двери. Озадаченная произошедшей в нём резкой

переменой, Афина последовала за ним.

Возле двери прежде, чем открыть и выйти в коридор, он повернулся и поцеловал её

в лоб.

— Отдохни. Запрись, — сказал Киан и ушёл.

Афина сделала, как было сказано, и, прислонившись к стене, откинула голову назад.

— О нет, это совсем не усложняет ситуацию. Блядь.

ГЛАВА 10

Лейла Хант была близка к тому, чтобы сдаться. У неё не было ни малейшего

представления, сколько времени её держали в плену два больных ублюдка, но казалось,

что прошла целая вечность. Чем дольше её удерживали, тем меньше оставалось надежды

на побег или освобождение. Её тело было покрыто шрамами, полученными после их

игрищ: эти мрази были одержимы кровью. Мужчина помоложе, Дейн, наносил ей десятки

резаных мелких ран ножом. Порезы были не столь серьёзными, но достаточно

болезненными для того, чтобы Лейла смогла их прочувствовать, а мучитель —

насладиться видом её крови.

Мужчина постарше, Маркус, был настоящим садистом. Он предпочитал смотреть и

командовать, а это, она считала, было куда опасней. Маркус осторожничал и редко

прикасался к ней или принимал участие в пытках, которые устраивал Дейн. Этот Дейн

жестко с ней обращался, но до изнасилования пока дело не дошло. С каждым днём игры

были всё опаснее, и Лейла знала, что осталось совсем мало времени до момента, когда это

произойдёт. Мысль об изнасиловании её ужасала — девушка понимала, что может не

выжить после такого. Поэтому она должна быть сильной и выбраться из этого дома-

тюрьмы, до того, как случиться невообразимое.

Уже две недели — она так думала, что две недели, — её держали в небольшой

спальне на цепи. Цепь, прикреплённая к лодыжке, была короткой, но давала

определённую свободу перемещения: до смежной ванной комнаты и обратно. Теперь у

неё была хотя бы такая роскошь, как туалет. Вначале, сразу после похищения, ей выдали

только железное ведро из нержавейки. Это было унизительно.

Лейла знала, что она не единственная заключенная в это доме: ей были слышны

крики, мольбы о помощи, жалобные просьбы о пощаде. Нескольким женщинам, судя по

крикам, казалось, было хуже, чем ей. Пленница изо всех сил надеялась, что шанс сбежать

ей обязательно представится, и она не успокоиться, пока не освободит всех женщин!

Такая решительность досталась ей от отца. Отец был пожарным, сам пробивал себе

путь наверх и в итоге стал шефом, чем очень гордился. Его женитьба на матери Лейлы

была полна препятствий. Постоянно появлявшиеся из прошлого призраки, вставали

между родителями, вынуждая не один раз каждого из них уходить, утверждая, что между

ними всё кончено, не успев даже начаться. Но, несмотря на это, их любовь выстояла: они

урегулировали все разногласия и помирились.

Лейла боялась, что если с ней что-нибудь случиться, то обо всех планах спасти

других женщин можно будет забыть.

Дверь в её комнату открылась и на пороге, широко улыбаясь, появился Дейн:

— И как сегодня моя маленькая Лей-Лей? Смотри-ка, как получилось,— он

засмеялся над своей шуткой и запер за собой дверь.

— Пошёл на хрен, — злобно прошипела Лейла. Её настроение было далеко не

таким радужным.

— Ага, как всегда остра на язык. Вот что я в тебе обожаю. Интересно, эту черту ты

получила от своей мамочки или от папочки? — Дейн махнул в её сторону рукой, явно не

ожидая ответа.

— Вы притащили сюда ещё одну девушку, — кинула она обвинение, взбешённая

их безнаказанностью.

— Милая, ты же всегда всё замечаешь, да? — он усмехнулся и вытянул из-за спины

мачете. При виде тесака глаза Лейлы чуть не вылезли из орбит. Дейн никогда раньше не

входил к ней с оружием.

— О, вот это правильная реакция! — видя, как в глазах Лейлы появился страх, он,

наслаждаясь зрелищем, холодно и злобно улыбнулся.

— Ч-что ты собираешься с этим делать? — запинаясь выдавила она, опасаясь

услышать ответ.

— Ну я думаю, что начну с… — на середине фразы мужчина бросился вперёд и

резко полосонул её по руке.

— А-а-а! — закричала Лейла, отшатнувшись назад, и постаралась закрыть рану

ладонью. — Стой! Стой, чёрт! — выкрикнула она, когда мерзавец сделал снова плавное

движение, только уже возле второй её руки. Теперь из обеих ран хлестала кровь, а

мучитель стоял и жадно наслаждался зрелищем.

Когда Дейн двинулся в её сторону, наверняка, чтобы, как всегда, окропить руки в

её крови, одновременно произошло два события. Вместо того, чтобы отступать, Лейла

шагнула вперёд, Дейн в удивлении отступил в сторону, споткнувшись, врезался в неё и

через секунду оба уже лежали на полу. Лейла не могла не воспользоваться таким шансом,

быстро схватила цепь, прикрепленную к лодыжке, и обмотала её, затягивая, вокруг шеи

Дейна.

Воздух в лёгких закончился и лицо мужчины побагровело. Лейла обыскала его и

чуть не завопила от радости, когда нашла ключи от цепи. Голова Дейна запрокинулась, и

стало ясно, что он отключился, дав ей возможность выбраться отсюда.

Покачиваясь и почти теряя сознание, Лейла освободилась и встала. Каждая

клеточка её тела требовала двигаться, чтобы выбираться отсюда. Открыв дверь, Лейла

бросила последний взгляд на застывшего Дейна, затем выскочила из комнаты и помчалась

вниз по лестнице к главному выходу. Оставлять здесь других девушек было нехорошо, но

она ничего не могла для них сделать в таком состоянии — Лейла истекала кровью, а

помощи ждать было неоткуда. Про себя она поклялась, что вернётся за ними, а потом

рывком открыла дверь и побежала быстрее ветра.

Свобода ещё никогда не казалась ей такой сладкой, а свежий воздух, бьющий в

лицо, настолько приятным. Она свернула возле первого попавшегося дома, взбежала на

крыльцо и начала колотить в дверь:

— Помогите! Пожалуйста, откройте!

Когда дверь открылась, спасённая поблагодарила всех святых. На пороге появился

мужчина средних лет, у которого при виде женщины, залитой с ног до головы кровью,

отвисла челюсть. Лейла упала ему на руки.

— Прошу, позвоните в полицию. Меня зовут Лейла Хант и меня похитили. Я…

они… нам нужна ваша помощь, — умоляюще сказала она, а потом потеряла сознание от

потери крови.

— Боже правый! — воскликнул он. — Дорогая! — позвал он жену. — Вызывай

полицию, скорее! Это одна из пропавших девушек!

ГЛАВА 11

Два следующих месяца прошли в больнице без происшествий. Команда Киана

привыкла к новому графику и его «посылки» прошли ещё две успешные операции,

способствующие дальнейшему искоренению преступность. Киан удовлетворял свою

жажду охоты и реализовывал страстное желание убивать. После побега и спасения

молодой женщины, Лейлы Хант, новых репортажей о Хранителе, вроде бы, не было.

Первые страницы всех газет пестрели статьями о том, как девушке удалось освободиться

и описанием убийц. Когда полиция ворвалась в тот дом, было слишком поздно и

преступники сбежали, оставив после себя только трупы. Эта новость стала страшным

ударом для семей, которые ещё надеялись увидеть возвращение пропавших женщин

здоровыми и невредимыми.

Там была просто кровавая бойня: следы насилия на телах девушек говорили о том,

что преступники убивали их в ярости, вероятнее всего для того, чтобы отвлечь внимание

властей и выиграть время для побега. И Лейле Хант предстояло пройти длинный путь

единственной выжившей жертвы, испытывающей от этого чувство вины. В репортажах

говорили, что она вернулась домой, к своей семье, и ей оказывалась вся помощь,

необходимая для восстановления после пережитого.

Афина, казалось, оправилась после нападения в лаборатории. Она полностью

отдавалась учёбе, практиковалась в два раза больше и ассистировала практически на всех

операциях, не обращая внимание на специализацию. Что же касается её стычек с

Кианом…, то ни один из них не упоминал, что в тот вечер он был у неё дома: каждый

предпочитал жить в своём мирке, где между ними кроме профессиональных отношений

ничего не было. Пару раз Киан видел, что в больнице к Афине приходил детектив

Холловей, но когда он наводил справки о причинах визита, то ему отвечали, что это

связано с нападением.

Встречи этих двоих раздражали Киана до чёртиков. Почему-то Афина могла

говорить с детективом о нападении и о том, как она себя чувствовала, но, как только

Афину об этом спрашивал Киан, она улыбалась одними лишь губами и отвечала

стандартное «Я в порядке». Киан никогда в жизни не питал большего отвращения к фразе

«в порядке», чем в моменты, когда эта фраза слетала с её губ.

По окончанию смены Киан переоделся в ординаторской, и, выйдя в коридор,

оказался позади Афины и Сабины. Обе девушки были одеты в обычную одежду.

Каштановые локоны Афины и черные Сабины подпрыгивали на плечах при каждом их

шаге по длинному коридору в сторону выхода. Киан не мог отвести взгляда от джинсов,

плотно облегающих маленькую попку Афины. Мягкое покачивание бёдер вывело

мужчину из равновесия настолько, что пришлось включить всё самообладание, чтобы не

затащить и не зажать её в ближайшей пустой комнате.

Находясь в смятении, Киан уловил только часть их разговора:

— …нам нужно это. Немного выпить и расслабиться. У нас не было выходного уже

несколько недель. И лично я, например, собираюсь использовать свой завтрашний

выходной на всю катушку, и устроить себе праздник с ВПМ: выпивка, парни и «милый-я-

с-нетерпением-жду-тебя-в-постели», — сказала Сабина посмеиваясь.

Афина шлёпнула ту по руке и Киан представил, как Сабина закатывает глаза: она

часто так делала, находясь рядом со своей лучшей подругой. Мысль о том, что они,

разодетые, выйдут на поиски партнёра на одну ночь, его взбесила. Какое-то чмо,

распустив слюни, будет обнимать Афину? Погружаться в неё и ловить жаркие стоны во

время оргазма? Э, нет, чёрт побери! Если Афине нужна сексуальная разрядка, то почему

бы ей не обратиться к нему, а не к какому-то неуклюжему недоумку, который пользуется

своим членом также, как отбойным молотком. Ускорив шаг, Киан уже собирался было

оттащить Афину в сторону от подруги, но остановил сам себя. Какого лешего он творит?

С какого перепугу он превратился в осла-собственника в отношении к женщине, которая

даже ни разу ему не принадлежала. Испытывая к себе отвращение, он отступил и дал

девушкам уйти. Те, весело болтая и хихикая, исчезли за дверью, а Киан глупо стоял в

коридоре и несколько минут пристально смотрел им вослед.

— На хер! — сказал мужчина громко, ни к кому не обращаясь. Да. Он не позволяет

себе прикасаться к ней, но нет ни одного грёбаного правила, которое бы запрещало ему на

неё смотреть.

Несколько стаканов виски с колой чуть позже, и Афина с Сабиной отлично

справлялись с задачей накачаться по самое не могу в местном баре «У Тедди» недалеко от

больницы. Пока ещё девушки не обращали внимание на бесчисленные приставания и

отказывались от бесплатной выпивки. Сабина говорила, что это как выбирать яблоки: ты

никогда не берёшь первое попавшееся. Ты осматриваешь весь урожай и только потом

вытягиваешь то, которое должно быть самым вкусным.

Афина радовалась тому, что они могут вот так сидеть и говорить за пределами

больницы. Хотя девушки и виделись почти круглосуточно на работе, у них практически

никогда не было возможности побыть нормально вместе. Афина скучала за своей

подругой.

— Так что там с операцией у Миллс? Она прошла успешно? — поинтересовалась

Афина об одном из ординаторов-педиатров.

— Да, даже очень! Я наконец-то смогла сделать свой первый надрез! И, кажется,

мне начинает нравиться педиатрия. Возможно, я сделаю её своей специальностью, —

поделилась своими мыслями Сабина.

Девушки дружили с колледжа и позже вместе поступили в один и тот же

медицинский институт. У каждой были проблемы с семьей, поэтому, чтобы пройти

программы, они полагались только на стипендии и гранты. Сабина была сиротой с

четырнадцати лет. Она прошла через жернова «системы». То, что она стала тем, кем есть

сейчас, было просто чудом. Мать Афины умерла, когда та была совсем маленькой,

поэтому воспоминания о ней совсем не сохранились, а те, что остались, были смутными.

Отец Афины скончался от рака несколько лет назад. Эта потеря стала большим ударом.

Афина ужасно за ним скучала. И каждый день страстно желала, чтобы он был всё ещё жив

и смог увидеть её достижения.

— Мне кажется, что у Кларенса при взгляде на тебя начинают блестеть глаза. Не

дай Бог об этом пронюхает Киан, — дразнилась Сабина, выпивая очередной коктейль.

— Что? Кларенс? Не смеши меня. Мы — друзья.

— Ага. Друзья. Только он хочет стать таким другом, с которым не нужно носить

трусики.

— Что у тебя за одержимость моими трусиками?

—Трахнутость? Ты же секси, Афина! Если б я была зациклена на девочках, то

сразу же б тебя оприходовала.

— Ты совсем с катушек съехала, — засмеялась Афина, а затем встала и

направилась в туалетную комнату. Выпитое подействовало на неё сильнее, чем она

ожидала: пока она пробиралась через толпу людей, её изрядно покачивало. Облегчившись,

девушка вышла из кабинки и, пока мыла руки, всматривалась в своё отражение в зеркале.

Взгляд оливковых глаз начал тускнеть, а волосы, завитые стараниями Сабины в кудряшки,

были взъерошенными. Афина выглядела беззаботной и расслабленной — два состояния,

которые она давно уже не испытывала. Пойти проветриться было отличной идеей. Сабина,

как всегда, была права. Хотя Афина, конечно, никогда не признается в этом.

На выходе из туалета она в кого-то врезалась и немедленно извинилась, выставив

руку, удерживая равновесие. Её подхватили сильные руки и, подняв глаза, Афина увидела

очень симпатичного мужчину с теплыми карими глазами и мягкой улыбкой.

— Это моя вина, красавица. Хотя, я должен радоваться, что врезался в такую

красотку, — его голос был мягким, а речь сладкой, и Афина словила себя на том, что

рассматривает этого мужчину как одного из кандидатов провести с ней ночь без трусиков.

Опа, я начинаю думать, как Сабина. Похоже, это заразно.

И прежде, чем она смогла ответить, в маленькой чёрной сумочке запищал пейджер.

Еще один пейджер запищал вдалеке, и Афина подумала, что скорее всего, это пейджер

Сабины. Вытащив свой, она прочла сообщение — это был срочный вызов в отделение

скорой помощи. Супер, я пьяная, а там везут травмированных.

— Мне жаль, — ответила она незнакомцу. — Я бы с удовольствием осталась и

поболтала, но мне пора идти. Может, пересечёмся в следующий раз? — и не дождавшись

ответа, она выскользнула из рук незнакомца и неуверенным шагом вернулась к Сабине,

которая уже махнула бармену принести им счёт.

— Мы…

— Я знаю, нам пора. Везут травмированных, — прервала её Сабина прежде, чем та

успела сказать. Они быстро оплатили счёт и в спешке вышли на улицу. Нужно было

поймать такси. Очередь в ожидании такси была просто огромной, и если бы они

попытались вернуться в больницу пешком, то ни одна из них после такого количества

выпитого не ушла бы далеко на своих высоченных каблуках.

— Извините, — обратилась Афина к охраннику. — Мы врачи из больницы

«Линкольн» и нам нужно туда немедленно вернуться. Не поможете ли вы нам поймать

такси? Это очень срочно.

Большой темнокожий вышибала осмотрел их с ног до головы и рассмеялся в лицо:

— Конечно, вы — врачи. А я — Авраам Линкольн! — он повернулся к ним спиной

и продолжил проверку документов.

— Нет, вы не понимаете…

— Я подвезу вас, — Афина замерла, услышав этот голос. Голос, который она

узнает где угодно. Покрутив головой, она, конечно же, увидела в нескольких метрах от

них Киана: он стоял, засунув руки в карманы черных брюк, воротник белой рубашки был

расстёгнут. Босс выглядел повседневно, но сексуально. И её рот при виде этого мужчины

предательски наполнился слюной.

— Что вы здесь делаете? — спросила она и её тон был жёстче, чем хотелось. Шок

от встречи с ним за пределами больницы вызвал в животе рой порхающих бабочек, а тело

в предвкушении подрагивало. Афина хотела потребовать у Киана объясниться прямо

здесь и сейчас, а ещё больше хотела прыгнуть в его объятия и зацеловать его до звёздочек

перед глазами, как в тот день; и тут же хотела повернуться и бежать от него в

противоположную сторону так быстро, насколько это возможно было на её шпильках.

Чёрт, этот мужчина медленно сводил её с ума.

— Ну, давайте посмотрим: вот это бар, и я здесь выпивал, — ответил он сухо. Она

покраснела и опустила глаза вниз. С чего вдруг Афина решила, что он пошёл за ней? Неет,

она — последняя на свете идиотка, раз могла предположить такую нелепость.

— А, ну да, конечно, — промямлила девушка, прося взглядом помощи у Сабины.

Хотя в этом не было необходимости, потому что Киан продолжил:

— Если вы идёте в больницу, то нам нужно выдвигаться прямо сейчас. Насколько я

понял, на шоссе произошла серьёзная авария. Много жертв и раненных. Вам, двум

алкоголичкам, придётся поставить капельницу, пока не протрезвеете, но до тех пор вы

можете просто осмотреться на месте, — девушки кивнули и пошли за Кианом по улице к

месту парковки его «Ягуара».

— Погодите! Вы действительно врачи? — позвал их вышибала.

— Не вздумай увольняться с основной работы, Президент! Им реально повезло, что

у них есть ты, — прокричала Сабина в ответ, показывая ему средний палец.

Они засмеялись и даже Киан соизволил улыбнуться прозвучавшей шутке. Поездка

в больницу была короткой и, когда они добрались, Киан исчез, приказав напоследок

обратиться к Вебстер за указаниями.

— Боже, на кого вы похожи, — вздохнула Вебстер, когда они добрели до места, где

та раздавала поручения Оскару, Бьянке, Дику и Кларенсу. — Конечно, уж если кто

накосячил, так это обязательно мои.

Подруги скромно опустили головы и пробормотали «Извините».

— Ладно. У меня нет времени возиться сейчас с вами. Кларенс, идите с ними и

поставьте им капельницы. Затем быстро возвращайтесь сюда — нам понадобятся все

свободные руки, раз уж два интерна выбыли из строя. Вы двое. Даже не вздумайте

показываться мне на глаза, пока не избавитесь от алкоголя в крови. Понятно?

— Понятно, — ответили пьянчужки в один голос и пошли за Кларенсом. Девушки

переоделись в медицинскую робу, затем Кларенс усадил их в свободном закутке и

поставил обеим капельницы.

— Куда это, чёрт побери, вы двое ходили? И почему, бляха-муха, не взяли меня с

собой? — спросил он. Он выглядел подавленным.

— Прости, Кларенс. Это был девичник. Нам просто нужно было немного

выпустить пар, — сказала Афина, чувствуя за собой вину, что оставила его.

— В следующий раз я иду с вами. Вы не единственные, кто мог бы время от

времени также использовать свой перерыв с пользой, — Кларенс, пока высказывался,

смотрел Афине прямо в глаза. Афина переглянусь с Сабиной, та одними губами сказала

«А я тебе говорила?» и получила в ответ взгляд «Заткнись!».

— Конечно. Мы как-нибудь обязательно выберемся после работы и все вместе

пропустим по стаканчику, — сказала Афина, улыбаясь. У неё начиналась жуткая головная

боль — после выпивки она всегда этим страдала — и уже собиралась попросить Кларенса

принести ей аспирина, когда заметила, что к ним направляется Сет Холловей.

— Сет? — она смотрела на него удивлённо, не ожидая увидеть так скоро в

отделении скорой помощи. Афина считала, что это очень мило с его стороны, но Сет был

здесь несколько дней назад и его повторный визит стал неожиданностью. У детектива уже

вошло в привычку иногда наведываться в больницу и интересоваться её делами.

— Привет, Афина. Что случилось? Ты в порядке? — увидев торчащую из руки

Афины капельницу, он быстро преодолел несколько последних ступеней и положил

ладонь ей на лоб.

— Я в порядке. Просто немного перебрала в баре и сейчас пытаюсь протрезветь,

чтобы помочь потом в отделении скорой, — ей было стыдно признавать, что она была

пьяна, но ей не хотелось зря волновать сыщика.

— Ну прям гора с плеч. А ты, красавица, заставила меня немного поволноваться, —

произнёс Холловей. В тот момент, когда Кларенс и Сабина уставились на них обоих

широко раскрытыми от удивления глазами, Афина покраснела и ей тотчас же захотелось

провалиться сквозь землю.

— Мне нужно взять показания у нескольких пострадавших, которых сюда

доставили. Эта авария на шоссе — реально грёбанный дурдом, — объяснил детектив,

убирая ладонь с волос Афины и отступая назад. — Хотя, мне бы хотелось ещё поболтать с

тобой. Я найду тебя перед тем, как буду уходить, хорошо?

— Да, конечно. Хорошая идея, — ответила она и тепло улыбнулась. Сет ушёл. А за

ним Кларенс, резко отодвигая в сторону повисшую на его пути занавеску, гремя

инструментами в медицинском лотке.

— Ты — маленькая сучка. Три! ТРИ мужика сходят по тебе с ума! Чёрт подери,

Афина. Это как смотреть представление сразу на трёх сценах! Я просто в восторге, —

выпалила Сабина, как только они остались одни.

— Чего? Заткнись. Ничего подобного! Сет после того нападения просто

беспокоиться обо мне, а Кларенс — наш друг, ты же знаешь. А Киан…, ну Киан — это

вообще другая история. Я понятия не имею, КТО он.

— Конечно. Продолжай убеждать себя и дальше. Боже, ситуация становиться всё

интересней, — Сабина чуть ли не подпрыгивала от возбуждения.

Закончив с капельницами, они переместились в незанятый угол отделения и

наблюдали, как помещение наполнялось жизнью: пациенты в спешке входили и выходили,

а врачи делали свою работу, спасая жизни и зашивая раны. Осмотревшись, Афина

заметила Кларенса, который вытягивал осколки из раны на руке женщины и бросал на

Афину грустные взгляды; Сета, который, подняв бровь, самоуверенно ей улыбнулся и

кивнул; и Киана, который консультировал недавно доставленного тяжёлого

пострадавшего, параллельно напряжённо наблюдал за ней острым взглядом, чуть ли не

прожигая ей кожу насквозь.

Ночь обещала быть долгой.

ГЛАВА 12

— Боже, это было круто! — воскликнула Бьянка, выходя вместе с Афиной из

операционной. Они вдвоём ассистировали на нейрохирургической операции, от которой у

них просто сорвало крышу. Хирург, доктор Гэмбл, старалась удалить опухоль в мозгу

пациентки, не задев участки, отвечающие за моторные навыки. Процедура усложнялась

из-за размера опухоли, но Гэмбл знали, как одну из лучших в этой специализации, и она,

как хороший врач, справилась со своей работой мастерски. Теперь интернам оставалось

только подождать и посмотреть, сможет ли пациентка, проснувшись, говорить и

продолжать использовать свои моторные навыки.

— Да. Такое напряжение! Я никогда ещё не видела открытого мозга, — призналась

Афина.

Последние несколько дней Бьянка старалась больше общаться с ней, с Сабиной и с

другими интернами. Бьянка открыто рассказывала о себе и делилась мечтами о будущей

карьере хирурга. Она пока единственная в своей семье закончила высшее учебное

заведение, не говоря уже о том, что стала врачом. Робея, она призналась, что очень

гордится собой не только из-за окончания медицинской школы, но и потому, что

принимает участие в программе для хирургов-интернов в больнице «Линкольн». Никто в

её семье даже близко не достигал таких высот, и она надеялась стать примером, чего

можно достичь, если упорно идти к цели и усердно работать.

— Доктор Гэмбл даже позволила вскрыть мне часть опухоли! Ты можешь в это

поверить?! — Бьянка ещё не оправилась от потрясения. Обычно Афине предоставляли все

шансы во время операций, но в этот раз выбрали Бьянку, и та была на седьмом небе от

счастья.

— Ты заслужила это. Ты училась и изучила эту процедуру изнутри. Было здорово

видеть, как ты там блистала, Бьянка, — сказала Афина искренне. И хотя ей нравилось,

используя любую возможность, практиковать самой, Афина признавала, что, как

ординаторы, так и лечащие врачи, делают ей много поблажек, предоставляя особые

привилегии. И видеть, как то же самое происходит с кем-то другим, ей было приятно.

Оживлённо обсуждая операцию, девушки зашли в раздевалку, где уже были другие

интерны. Дик переодевался в повседневную одежду, Сабина увлечённо с кем-то

переписывалась по мобильному, Оскар, как всегда, был погружён в себя, а Кларенс

широко улыбнулся появившимся на пороге девушкам.

— О, посмотрите-ка, кто пожаловал. Неужели чудо-близнецы? — огрызнулся на

них Дик, видимо, находясь в особо мерзком расположении духа. По слухам, в этот день,

он получил от ординатора травматологии взбучку за плохой врачебный такт и за

неподготовленность. Дик показывал в программе не столь большой прогресс, как другие

интерны, и с каждым днём всё больше становилось ясно, что ему не хватает навыков. В

течение нескольких недель он, казалось, был приличным парнем, но позже он снова

превращался в сволочь, которую все успели узнать в первый день знакомства.

— Чудо-близнецы? — повторила Афина, не совсем понимая, о чём он.

— Вы двое считаете себя такими крутыми, выхаживаете тут, хвастаетесь

грандиозной операцией, красуетесь перед нами, — он широко развёл руки, охватывая

жестом всё помещение. — Особенно ты, Афина, — Дик ткнул в Афину пальцем и сделал

несколько резких шагов в её сторону:

— Ты просто грёбаная шлюха, расставляешь ноги перед каждым, кто играет в этой

игре главную роль, — теперь он, закипая как чайник, стоял прямо перед ней.

Афина была потрясена, она уставилась на него, не в состоянии ответить ни слова.

— И нечего на меня таращиться своим долбанным невинным взглядом Барби. Ты

можешь обмануть их, — Дик снова ещё раз указал жестом на других интернов. — Но

никогда не сможешь одурачить меня. Я вижу тебя насквозь. Никчёмная сучка для траха,

тебе здесь не место. Разве только ты хочешь и мне дать, как тому торчку из лаборатории?

Как далеко ты с ним зашла, а? Спорим…

Дик не смог закончить фразу. К удивлению всех Оскар оттащил его от Афины и

заехал ему прямо в нос. Брызнула кровь. Она попала на лицо и рубашку Афины. Дик

вскрикнул от боли, схватился за разбитый нос и сложился пополам.

— Не смей говорить с леди таком тоном, — всё, что твёрдо сказал Оскар, затем

открыл дверь и вышел.

Тем временем Сабина, оторвавшись от телефона, встала перед Диком,

продолжавшим жалобно стонать и плакаться «Мой нос!».

— Тебе несказанно повезло, что Оскар меня опередил. Ты — сушёный хрен,

придурок с дерьмом вместо мозгов. Если бы тебя ударила я, то ты бы сейчас тут уже не

болтался, не говоря уже про нытьё о грёбаном разбитом носе. Давай, Дик, я расскажу тебе,

как обстоят дела. Ты завидуешь. Ты завидуешь нам всем, потому что глубоко внутри ты

знаешь, что тебе здесь не место. Ты никогда не сможешь быть хотя бы на половину таким,

как доктор Афина или любой из нас. И тем более, ты знаешь, что тебе, сучёнок, никогда

не переспать с ней. Так почему бы тебе не сделать всем нам одолжение и не съебаться

отсюда на время? — Сабина была в ярости и не сдерживаясь, защищая свою лучшую

подругу.

Дик обвёл всех пристальным взглядом, затем повернулся, открыл дверь и

выскользнул в коридор. Афина не поняла, что плачет, пока подошедшая Сабина не

протянула ей салфетку. То, что сказал Дик… Да, Афина понимала, что всё было сказано

только для того, чтобы её обидеть. Недоумок постарался изобразить её такой же

несчастной, каким был он сам.

Увы, в этих упрёках была доля правды. Все сплетничали об Афине и распускали

слухи о причинах, почему ей больше везёт, чем другим. К таким разговорам она

относилась с презрением и то, что ей предъявили подобные обвинения публично, перед

всеми коллегами, сильно её тяготило.

Кларенс двинулся в её сторону, но Афина подняла руку, прося остановиться.

— Мне нужна минутка, ребята. Увидимся завтра. Сабина, спасибо, — она ушла в

уборную, заперла за собой дверь и прислонилась головой к деревянной раме. Её

захлестнул стыд, от которого было трудно избавиться. Но сейчас не время жалеть себя.

Она заварила эту кашу с Кианом и теперь только от неё зависело, выберется она из этой

передряги или нет. Осталось только придумать как.

Бьянка обычно заканчивала работу позже остальных интернов, проводя много

времени в исследовательской лаборатории над статьями и главами учебников,

посвящённым трансплантации сердца. Она, как и вся команда, рассчитывала, что в

ближайшие недели для маленького Себастиана найдётся сердце, и когда это произойдёт,

она хотела быть подготовленной лучше всех для ассистирования при операции.

По окончанию смены Бьянка любила выходить из больницы через цокольный этаж,

и, направляясь к автобусной остановке, обходить здание. Рядом с больницей был

железнодорожный переезд и она, в ожидании своего автобуса, наслаждалась

проезжающими мимо грохочущими поездами.

Эта часть больницы обычно пустовала, и ей нравилось фантазировать, что здесь

она откроет секрет, скрытый за семью печатями. Это было место, куда девушка могла

прийти в перерыв, подумать и побыть одна. Место, куда можно было сбежать от

сумасшедшей жизни интерна.

Не так давно до неё дошло, что таким образом она отделяется от группы и

превращается в невидимку. А невидимок никогда не берут на операции. И это как раз

совершенно не входило в её планы. Бьянка попробовала влиться в коллектив обратно и

обнаружила, что на самом деле было весело проводить время с другими, за исключением

Дика, конечно. Парень был полным придурком, и она надеялась, что рано или поздно он

своими руками потопит свой корабль.

Дойдя до последнего поворота перед выходом, она услышала тихие голоса и

остановилась. Охваченная любопытством Бьянка, стараясь оставаться незаметной,

медленно двинулась вперёд и прислушалась.

— Я знаю, Рейнольдс. Новый график работает в нашу пользу. После того, как мы

убили последнего парня, Алана Хилльярда, я на сто процентов уверен, что мы должны

убедить нашего заведующего оставить действующую очерёдность. Значительно проще

избавляться от этих уродов в начале смены, а не в середине или конце.

Услышав имя пациента, умершего на столе несколько недель назад, Бьянка

прикрыла рот рукой. Это доктор О'Рейли? Что он имел в виду, когда говорил «мы убили»?

— Хорошо. Я подыскал следующего кандидата. Блядь, она реально взяла все призы!

Женщина. Занимается детской порнографией. Ага, ещё одна! Мы займёмся ею в конце

месяца. Но после этого дела я хочу поговорить с тобой о том, чтобы выследить тех двух

серийных убийц. Я думаю, мы сможем это сделать. Я прямо мечтаю уложить их на свой

стол и послушать предсмертные крики этих ублюдков.

Шокированная Бьянка попятилась и в спешке уткнулась спиной в полку с

инструментами — на пол с грохотом упало несколько металлических вёдер. Напуганная

до чёртиков, что устроила такой шум, она повернулась и побежала, отчаянно пытаясь

выбраться, пока её не застали за подслушиванием.

Бьянка поняла, что Киан погнался за ней, и побежала быстрее, из всех сил стараясь

убраться подальше. Увидев выход, она помчалась к двери, а потом через парковку в

сторону железнодорожного пути. Бьянка бежала быстро — она всегда бегала быстро — и

знала, что если добежит до переезда, то сможет оторваться от преследователя уже на

другой стороне.

Чёрт, значит, Он — убийца! Пока она мчалась, в голове метались мысли. Она

вспомнила репортаж в новостях о каком-то виджиланте, защищавшем город от

криминальных элементов, которым удалось избежать наказания за свои преступления. Так

это Он — виджиланте? Если Киан её поймает, что он с ней сделает? Ведь теперь она

знала его секрет. Рискнув оглянуться назад, Бьянка увидела, что Киан догонял её и

прибавила обороты.

— Бьянка! Стой! Подожди! Вернись! — прокричал мужчина ей в спину.

Бьянка отказывалась слушаться и продолжала бежать, желая уйти от него как

можно дальше — ей нужно было время разобраться с тем, что происходит. Добежав до

проволочного забора, она, к счастью, нашла небольшую, но подходящую под её габариты

дыру, и полезла в неё, уверенная что Киан здесь не пройдёт. Она продолжила двигаться в

сторону рельсов, но оглянулась и увидела, что мужчина перелазит забор через верх,

стараясь не порезаться о старую колючую проволоку.

Запаниковав, Бьянка повернулась и, потеряв равновесие, упала на рельсы, сильно

ударившись головой о землю. В мгновение перед глазами вспыхнули звёзды, а впереди

всё поплыло. В ушах ужасно зашумело, и Бьянка смутно расслышала, как кто-то

выкрикивает её имя, но разобрать слова уже не смогла. Подняв взгляд, она увидела Киана,

который мчался в её сторону — между ними оставалось несколько метров — и махал

руками как сумасшедший.

В замешательстве она оглянулась: на неё на всех парах нёсся поезд. Бьянка

вскрикнула и попыталась встать. Одна штанина застряла между рельсами — она была в

ловушке. Покачиваясь и вяло двигаясь из-за боли в голове, она попыталась освободиться,

но ничего не вышло. Киан звал её. Поезд был уже совсем близко. И единственное, что она

смогла сделать — закрыть глаза.

— Нееееет! — завопил Киан: поезд снёс Бьянку как раз в тот момент, когда он

добежал до рельсов. Он опоздал всего на секунду перед тем, как её жизнь закончилась под

колёсами поезда.

В округе эхом разнёсся тошнотворный звук. Упав на колени, он опустил голову на

грудь и схватился обеими руками за волосы.

Какого чёрта Бьянка делала на цокольном этаже? Он не собирался вредить ей. Он

только хотел объяснить всё и надеялся, что она сможет понять, что то, что они делают,

важно…, жизненно важно. Теперь слишком поздно. Молодая жизнь дурацки оборвалась

раньше времени.

Его накрыло чувство вины, а все внутренности скрутило от стыда. Да, не он

толкнул её на рельсы, но, несмотря на это, он чувствовал себя ответственным за её смерть.

Бьянка Силливан мертва, и её кровь была на его руках.

Как объяснить это Рейнольдсу и другим, Киан не знал. Но он точно знал, что

нужно залечь на дно, пока машинист поезда не сообщил о происшествии, и на место

трагедии не прибыла полиция. Смерть Бьянки была, несомненно, несчастьем, но эта

смерть не могла встать на пути более высокой цели, которой он себя посвятил: очистить

улицы Нью-Йорка от безжалостных преступников, избежавших заслуженного наказания.

ГЛАВА 13

Новость о смерти Бьянки поразила всех в больнице, как гром среди ясного неба.

Рано утром перед сдачей смены Афина играла в карты с Себастианом, когда в

палату с посеревшим лицом и потускневшим взглядом вошла Сабина. Обеспокоившись,

Афина взъерошила мальчику волосы, становившиеся изо дня в день всё тоньше, и сказала,

что придёт к нему на следующий день во второй половине дня. Себастиан кивнул в ответ

и смело улыбнулся, стараясь не показывать своё разочарование. Сердце Афины сжалось.

Она вытащила из кармана бейсбольную карточку и положила на прикроватную тумбочку.

— Пиллсбери! — выкрикнул Себастиан. — Мой любимый игрок! Спасибо,

Афина. — От улыбки лицо мальчика озарилось, и на душе у Афины стало легче. Ей

действительно очень нравился этот малыш.

Выйдя следом за Сабиной в коридор и переживая о причине смятения лучшей

подруги, Афина потянулась и коснулась её руки.

— Что такое? Что случилось, Сабина?

— Бьянка умерла, — ответила та просто, без подготовки. И эти два слова

подействовали как два удара в живот.

— Ч-что? Умерла?! Что значит «умерла»? Я видела её только вчера, — пока до

Афины доходил смысл сказанных Сабиной слов, на глаза той навернулись слёзы,

медленно стекая по щекам вниз.

— Её нашли …на рельсах.

Внутри начал разрастаться, заполняя всё, ужас. Афина закрыла рот рукой, стараясь

пресечь тошноту.

— Боже, Сабина, скажи, что это неправда.

— Я бы тоже хотела этого, Фини. Я не знаю всех подробностей, но по слухам, она

застряла на рельсах. Машинист видел, как она пыталась освободиться, но…

— Стоп. Я не могу. Твою ж мать, нет, — воображение нарисовало яркую картину,

где Бьянка пытается освободиться, и сердце Афины ухнуло куда-то вниз. Наверняка, это

было адской пыткой в панике пытаться выбраться из западни перед летящим на тебя

поездом…

— Афина, — она повернулась на своё имя и заметила стоящего в нескольких шагах

детектива, и тут же быстро направилась к нему, надеясь на чудо.

— Сет, скажи мне, что это неправда, прошу. Это не может быть правдой.

— Мне бы очень хотелось, но это так. Подтверждено, что это её останки. Мне

очень жаль. Я знаю, что Бьянка была твоей подругой, — он взял лицо Афины в ладони и

легонько провёл большим пальцем по щеке, смахивая одну из слезинок.

— Что же теперь? — спросила она.

— Ну, мне нужно получить показания, чтобы понять, почему она была здесь так

поздно, хотя, по мнению нашего управления — это дело очень простое. Машинист

утверждает, что она застряла на рельсах и пыталась выбраться. Его рассказ подтверждают

найденные на месте доказательства, — он не стал углубляться в мрачные подробности. —

Это просто глупая трагедия. Хотелось бы мне сказать тебе больше, чтобы успокоить, но

всё, что я могу сообщить… ты должна знать — она не страдала. Всё, по-видимому,

случилось очень быстро.

Афина кивнула в благодарность за эту небольшую часть информации. Она всё ещё

была потрясена, но, узнав, что Бьянка не страдала, ей стало немного легче.

— Послушай, Афина, мне пора идти. Произошло ещё одно похищение. Мы с Беббс

разделились, нам нужно будет разобраться сразу с обоими случаями.

— Ещё одно похищение? Но, я думала, что те убийцы сбежали из

города, вмешалась в разговор Сабина.

— Мы тоже так думали, но у последнего похищения такой же стиль, как и у

предыдущих. Мы опасаемся… после того, чем закончились прошлые похищения, —

сказал Сет и провёл ладонью вниз по лицу. Впервые Афина заметила, каким измученным

он выглядел, и посочувствовала ему. По-видимому, работа детектива в Нью-Йорке была

нелёгким занятием, тем более с таким ростом преступности.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобиться, — сказала она ему искренне.

— И спасибо за информацию о Бьянке.

Сет сжал её руку и ушёл, пообещав выйти на связь на этой неделе чуть позже.

Афина с Сабиной крепко взялись за руки и отправились в раздевалку, собираясь найти

Вебстер и других интернов. Когда они вошли в комнату, там уже Кларенс, Дик и Оскар

вместе с Вебстер сидели на одной из деревянных скамеек. Под глазами Дика красовались

кровоподтёки, на носу, в месте, куда пришёлся удар Оскара, была наклеена тонка белая

полоска.

В комнате царила мрачная тишина. Было понятно и без слов, что известие о Бьянке

подействовало на всех таким же образом. Каждый из присутствующих был окутан

тёмным облаком потрясения и печали, и оно прямо растекалось в воздухе. Через какое-то

время Вебстер заговорила:

— Бьян… — её голос сорвался, и она сделала вдох, чтобы успокоиться. — Бьянка

была чудесной девушкой и хирургом с ярким будущем. То, что случилось с Бьянкой —

трагедия, и не важно, что я скажу, боль утраты не станет от этого меньше. Всё, что мы

сейчас можем сделать, — это идти дальше. Ей нравилась эта программа и мы можем

почтить её память, продолжая дело, которым она теперь уже не сможет заниматься —

быть хирургами.

Дверь раздевалки открылась снова и пороге появился заведующий Мерфи в

сопровождении Киана. Подходя к группе интернов, оба выглядели мрачно.

— Я уверен, что вы уже все в курсе случившегося с Бьянкой. Эта ужасная потеря и

я хочу вам сообщить, что пригласил психотерапевтов, которые помогут вам справиться,

если вдруг понадобиться помощь. Я связался с семьей Бьянки. Когда будет всё известно,

вы сможете пойти на службу. Мы все пойдём. Насколько я знаю, это несчастный случай.

Но полиция всё ещё ведёт расследование, — сообщил им заведующий Мерфи.

— Это был несчастный случай, — вырвалось у Афины. Все обернулись на её слова,

и Афина постаралась при объяснении сохранить голос. — Приходил Се… детектив

Холловей. Он сообщил, что, по мнению полиции, это действительно был несчастный

случай.

При упоминании имени Сета Киан уставился в Афину горящим взглядом, и если

бы она его не знала, то решила бы, что босс ревнует. Заведующий кивнул и затем спросил,

есть ли вопросы. Когда все промямлили, что нет, он подал знак Вебстер выйти в коридор,

и ушёл вместе с Кианом.

Пятеро интернов таращились друг на друга, не зная, что сказать. В конце концов,

после нескольких долгих неуютных минут, Афина заговорила первой:

— Бьянка была удивительной. Я буду скучать по ней и, думаю, вы все тоже. Теперь

мы должны сфокусироваться на будущем. Дик, пришло время перестать вести себя с нами,

как последняя сволочь. Тебе не обязательно становиться нам лучшим другом, но мы

определённо заслуживаем уважительного к себе отношения.

Дик кивнул и впервые не выдал ни одного дурацкого замечания.

— Ты права, Афина. Нам надо держаться вместе и помнить, для чего мы здесь.

Стать самыми лучшими хирургами, — высказался Кларенс.

— Согласна, — сказала Сабина и на её лице медленно появилась улыбка. Не важно,

что было сказано в раздевалке или в коридорах, факт оставался фактом — они потеряли

одного из своих. Бьянка погибла, и в этом не было ничего правильного. Теперь их жизнь в

больнице никогда не будет такой, как прежде.

В конце смены Афина шла по коридору после осмотра последней пациентки,

молодой женщины. Та неудачно упала и теперь ей, чтобы исправить сложный перелом на

левой ноге, требовалась операция. Пациентка будет обездвижена несколько недель, но это

известие больная встретила в хорошем расположении духа, что помогло развеять грусть

Афины.

Девушка приглушённо взвизгнула, когда её резко схватили за руку и затянули в

комнату дежурного персонала, потом дверь за ней захлопнули и заперли на замок. Сердце

подпрыгнуло куда-то в область горла, и девушка судорожно втянула воздух, чтобы

позвать на помощь.

— Афина, это я.

О, Киан.

— О, Боже, у меня чуть сердечный приступ не случился! — она хлопнула его по

руке и отступила на шаг, взбешённая тем, что он её напугал. — Что вам нужно?

— Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. И недолго поговорить наедине.

Мне действительно очень жаль твою подругу, Афина. Правда, — он искал взглядом её

глаза, как будто ему нужно было подтверждение, что она верит в искренность его

извинений.

— Спасибо, доктор О'Рейли. Это действительно много значит, — она улыбнулась и

повернулась, чтобы уйти, но сильно удивилась, когда он схватил её за руку, развернул и

прижал к двери.

— Не уходи, — прошептал Киан и опустил голову, вдыхая её запах и едва касаясь

носом её уха. От дыхания мужчины у Афины по спине прокатилась волна мурашек. Он

взял её ладонь и, подняв над головой, пригвоздил к двери. Их пальцы переплелись.

— Киан, — выдохнула она. Афина знала, что должна его оттолкнулась, но вместо

этого выгнула спину и упёрлась в него грудью, желая ощутить ещё большую связь.

— Я хочу побыть немного с тобой. Приглашаю тебя на свидание, — прошептал он,

приближаясь ртом к её губам. Он мягко прикусил зубами нижнюю губу Афины и, слегка

потянув вниз, осторожно провёл языком по её верхней губе. Афина выдохнула, и Киан

воспользовался этим: его язык, скользнув в её рот, начал медленно двигаться туда-обратно,

исследуя, лаская, проникая глубоко внутрь, пока Афина не начала судорожно дышать и

прижиматься бёдрами.

— Поужинай со мной завтра вечером, — Киан легкими поцелуями прошёлся от губ

к уху, а затем быстро провёл ладонью вниз по телу, лаская её грудь через одежду.

— Хорошо, — согласилась она, хотя всё внутри возмущалось, что это была плохая

идея.

Не важно, насколько хорошо Афина чувствовала, что это могло быть ошибкой,

другая же, б ольшая её часть, утверждала, что всё идёт как надо. Объятия мужчины

ощущались ею как что-то абсолютно правильное. Именно здесь было её место. Таящаяся в

Киане темнота тянулась к свету у неё внутри. Киан и Афина подходили друг другу так,

как будто были половинками одного целого. Ей хотелось знать, что ещё он прячет от

внешнего мира. Какие ещё его черты тщательно скрывались за прочным фасадом.

Вероятнее всего, она должна была быть напугана перспективой пережить что-то подобное,

но вместо этого Афина была взволнована, увлечена и готова ко всему, чем он собирался с

ней поделиться.

Губы Киана резко захватили её губы и в этот раз поцелуй совсем не был мягким и

исследующим. Он был жёстким, требовательным, грубым и чувственным. Мужчина

настолько плотно прижался к ней всем телом, что, казалось, ничто их уже не разделит, и

Афина не могла дождаться момента, когда он вдует ей и его член будет погружаться в неё

снова и снова.

Сделав шаг назад, Киан посмотрел девушке прямо в глаза, наслаждаясь её

совершенно дезориентированным видом с покрасневшими, истерзанными его поцелуями

губами.

— Завтра. Ужин, в семь вечера. У тебя дома. Я принесу вино, — он нежно

отодвинул её в сторону, открыл дверь и вышел, больше не проронив ни слова.

Афина с удивлением смотрела ему вслед, пытаясь понять: какого чёрта! Что

только что произошло?

ГЛАВА 14

В кастрюле медленно готовился соус для пасты. Чесночный хлеб уже был готов и

осталось только смазать его расплавленным сыром. Афина очень любила пасту и

надеялась, что Киан не будет против такого простого блюда на их первом свидании. Из-за

загруженного графика она не могла проводить на кухне столько времени, сколько

хотелось бы, поэтому по вечерам Афина чаще всего делала себе бутерброды с ореховым

маслом или покупала что-нибудь по пути домой. И раз теперь выдался шанс устроить

ужин, Афина хотела приготовить одно из своих любимых блюд.

Девушка жила в этой квартире уже четыре года и её жилище ей очень нравилось.

Небольшая, с двумя спальнями и ванной — для неё одной места было более чем

достаточно. Когда Афина въехала, то подумала: «Может, скрасить своё одиночество

и завести кошку или маленькую собачку?», но быстро поняла, что по отношению к

животному это будет нечестно, потому что из-за частого отсутствия дома, она не сможет

уделять ему достаточно внимания и любви.

Зазвонил мобильный и Афина, даже не взглянув на номер, поняла, что это Сабина.

За последний час та звонила уже седьмой раз: командовала, как уложить волосы, как

нанести макияж и сделать взгляд томным; приказала поставить на стол свежие цветы.

Сабина сегодня работала и была чуть ли не в ярости, что не может проконтролировать

подготовку к свиданию.

Афина нажала кнопку громкой связи и ответила на звонок:

— Да, дорогая, — сказала, дразнясь, Афина, зная, что это выведет подругу из себя.

— Не дорогушкай мне тут. У тебя осталось меньше тридцати минут до прихода

Киана. Он вроде не тот, кто опаздывает. В ванной, во втором ящике за маской для глаз

стоит бутылка лосьона для тела с запахом ванили. Нанеси его. Везде. И не спорь, —

добавила она, когда Афина открыла рот, чтобы возразить. — Дальше. Распечатай тот

чёрный кружевной секси-набор от Виктории Сикрет. Он выглядит изысканно и отлично

подойдёт под твоё платье.

— Платье? Но я хотела надеть…

— Да, я знаю. Ты собиралась надеть старомодную рубашку и брюки. В этом ты

будешь похожа на девушку, которая претендует на вакантное место в отделе кадров, а не

на девушку, которая старается впечатлить мужчину и показать, что тому несказанно

повезло занять сегодня вечером вакантное место рядом с тобой. Ты оденешь чёрное, с

кружевным вырезом сзади. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы ты была сегодня в белом, но

зная тебя, уверена, что вывернешь на себя весь чёртов ужин!

— С каких пор ты стала такой командиршей? Серьёзно! — Афина пошла в ванную

комнату, выдвинула второй ящик, нашла там лосьон для тела и, открыв, понюхала. Она с

неохотой призналась, что лосьон действительно приятно пахнет.

— Без меня ты напортачишь, и ты это прекрасно знаешь.

Афина закатила глаза, хотя и знала, что Сабина права. С тех самых пор, как туман

страсти рассеялся, и она осознала, что согласилась на свидание с Кианом, Афина страшно

нервничала. Боже правый, свидание! С этим мужчиной! Она даже не была уверена, что он

ей нравится. Может даже наоборот.

— Ты права, Саб. Мне, правда, очень хочется, чтобы ты была здесь. Как думаешь, я

идиотка, что так поступаю? — она смочила ладони в лосьоне и начала наносить его. В

воздухе разлился сладкий аромат ванили, она втянула его ноздрями и вынуждена была

признаться, что запах действительно привлекательный.

— Нет, Фини. Вы ходите кругами друг вокруг друга уже несколько месяцев. После

всего произошедшего дерьма вам не мешало бы выключить мозги и повеселиться. Просто

расслабься и не думай слишком много.

— Но ты же слышала о его репутации, — озвучила Афина главную причину своего

беспокойства в отношении Киана.

Продолжая разговор, она вошла в ванную комнату и вытащила чёрный кружевной

набор белья, который хранила для особых случаев. Афина попыталась припомнить

момент, когда надевала сексуальное нижнее бельё в последний раз, и осознала, что это

было давно. Год назад или около. Ого!

— Репутация Киана как раз говорит об обратном. Он никогда не ходит на свидания,

никогда не гоняется за женщинами и никогда с ними не любезничает. Он заинтересован в

тебе, Афина. Ради себя самой просто погляди, что будет дальше. Если не ради себя, тогда,

чёрт побери, ради меня. Мне нужны подробности! Этот мужчина до безумия сексуальный,

и не одна я завидую тебе.

— Мне реально не нужны дополнительные сплетни. Мне и так хватает тех, что уже

есть.

Афина направилась к шкафу, достала платье, о котором говорила Сабина, и

несколько мгновений восхищённо его рассматривала. Такой наряд сложно было найти в

торговом центре, но несколько месяцев назад ей повезло. Как только Афина увидела это

платье, сразу поняла, что это оно. Ткань скользнула по коже вниз, и Афина снова

удивилась, как ладно сидит на ней платье: плотно облегает точёную талию и подчёркивает

высокую грудь, сохраняя, при этом, рамки приличия. Кружевной вырез на спине придавал

Афине изысканный и привлекательный сексуальный вид. Ткань платья была приятной для

кожи и заканчивалась чуть выше колен. Афина молча поблагодарила тех, кто изобрёл

боковую молнию, и закрыла застёжку.

— Не забудь о каблуках. Красные, а не те чёрные уродливые балетки, — прозвучал

голос Сабины со стороны кровати, на которой лежал мобильный телефон.

Афина нахмурилась. Ей нравились её балетки. Но она послушалась подругу,

достала и надела красные туфли. Нарядившись, девушка повернула дверь шкафа и

посмотрела на себя в зеркало в полный рост.

— Распуши немного волосы. Тебе повезло, что не нужно как другим тратить массу

сил, чтобы придать волосам сексуально небрежный вид, сучка,- Афина засмеялась,

прошлась пальцами по своим длинным волосам и слегка встряхнула головой — тёмные

локоны улеглись так, как нужно.

— Что насчёт…

— Никаких украшений. Они позже будут только мешать, — как женщина Сабина

была очень проницательной.

В дверь постучали и сердце Афины ёкнуло. Это должно быть Киан, и как

предсказывала подруга, на десять минут раньше.

— О Боже! Он здесь. Свидание было ошибкой. Я не могу этого сделать. О чём я

только думала?

— Стоп! Расслабься. У тебя получиться. Просто отключись, и пойди открой

дверь… и всё встанет на свои места. Я обещаю! И, если Киан облажается, не волнуйся. Я

готова надрать ему задницу в любой момент. Веселись, Афина. Люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю. Спасибо, Сабина.

— Да-да. Что бы вы без меня делали? Просто пропали, — Афина рассмеялась, и

Сабина отключилась.

Афина сделала глубокий вдох ,открыла дверь, с удовольствием отметила, что Киан

был одет в обычную одежду: рубашку, которая на нём отлично сидела, и тёмные джины.

В руках была бутылка красного вина. Мужчина окинул взглядом Афину снизу доверху и

на его лице появилась сексуальная улыбка.

— Привет, — сказала девушка робко и, открыв дверь, отступила, пропуская Киана

в квартиру.

— И тебе привет. Выглядишь роскошно, — сказал он, вошёл внутрь и поцеловал её

в щёку. Афина вздохнула и закрыла дверь.

— Спасибо, — она забрала вино и направилась на кухню посмотреть, что там с

ужином. — Располагайся, а я налью нам по бокалу вина.

Киан оглянулся и стал внимательно рассматривать её скромное жилище. Однажды

он уже был здесь, но тогда было не до осмотра. В отличии от его квартиры, присутствие

Афины чувствовалось везде — почти на всех поверхностях в рамках стояли фотографии

её и Сабины, ещё были фотографии шести интернов, сделанные скорее всего в первые дни,

потому что на них была Бьянка. При взгляде на снимок погибшей девушки сердце Киана

сжалось и внутри снова проснулось чувство вины за произошедшее. Он прогнал

нахлынувшие эмоции, напоминая себе уже в миллионный раз, что он пытался добраться

до места трагедии вовремя. Да, его можно было обвинить в неосторожности, но смерть

Бьянки стала роковой случайностью.

— Это ты с отцом? — сказал мужчина громко, взяв в руки рамку с фотографией

Афины и пожилого мужчины на фоне рождественской ёлки: они держались за руки, а их

улыбки светились любовью.

— Где? — она высунула голову из дверного проёма на кухню и, увидев, какое фото

он держит в руках, кивнула. — Да. Это было наше с папой последнее Рождество, а потом

его не стало.

— Мне жаль, — сказал Киан, когда Афина вернулась с двумя бокалами вина и

протянула один ему. Девушка взяла фотографию, взглянула на неё и грустно улыбнулась.

— Спасибо. Я всё ещё не могу поверить, что его нет. Я сотни раз ловила себя на

желании позвонить отцу и поделиться с ним новостями. И каждый раз, когда понимаю,

что это невозможно, боль возвращается снова.

— Я понимаю, — пробормотал Киани сделал глоток вина. Афина даже понятия не

имела, насколько хорошо ему знакомо это чувство. Поставив рамку на маленький

приставной столик, она улыбнулась.

— В любом случае, хватит грустных разговоров. Не хочешь ли присесть? Ужин

почти готов. Я надеюсь, ты любишь пасту?

Что Киану точно нравилось, так это смотреть на попку Афины, пока она шла на

кухню. Девушка мягко покачивала бёдрами, обтянутыми платьем. От желания схватить

эту маленькую попку, поднять и усадить на свой член, у него зачесались руки. Киан хотел

чувствовать её упругое, прижимающееся к нему тело, целовать его до потери пульса и

мощно погружаться внутрь него снова и снова, заставляя выкрикивать его имя и просить о

большем.

— …рецепт. Это мой любимый, — он пришёл в себя как раз в момент, когда она

входила в гостиную с большим дымящимся блюдом наполненным пастой и тарелкой

свежеиспечённого хлеба.

Афина поставила их на стол рядом с большой ложкой. — Это только одно из моих

любимых блюд. Я, надеюсь, что тебе понравится его вкус. — Она посмотрела на мужчину

и улыбнулась. Даже несмотря на чертовски сексапильные красные каблуки, он был всё

равно выше на несколько сантиметров.

Афина направилась обратно на кухню за салфетками, а Киан собрался было

усесться за стол и тут это случилось снова: их тела столкнулись и между ними пробежала

искра. За ту малую долю секунды, пока тела соприкасались, он понял, что не в силах

больше сопротивляться и зажал её в объятиях, с наслаждением впитывая испуганное

удивление, отразившееся в оливковых глазах.

Его рот накрыл, всасывая, губы Афины в требовательном поцелуе. Киан обнял её

за талию, поднял и, усадив на обеденный стол, наклонил так, чтобы целовать ещё глубже.

Её руки погрузились в чёрные волосы мужчины, и Афина потянулась к крепкому телу,

плотно прижалась, отчаянно желая большего. Его язык проникал внутрь и сталкивался с

её языком. Они боролись за первенство, пока Афина не застонала. Чем больше Киан ей

давал, тем большего она хотела. Она порывалась узнать каждый его потаённый секрет. И

чем больше Афина жаждала его внимания, тем больше выгибалось её тело, требуя

прикосновений. Киан мог заставить её потерять самоконтроль. И ей это нравилось. Как и

то, что она чувствовала рядом с ним. Киан оторвался от её рта, плотно обхватив руками за

талию, поднял вверх и направился в сторону спален.

— Какая из? — спросил он шёпотом, едва касаясь её губ.

— Туда, — кивнула она головой, и мужчина открыл ногой дверь в спальню с

огромной кроватью. Опустив девушку вниз, Киан провёл ладонями по её ногам до

лодыжек, снял туфли, и каждый раз, когда от еголёгких, как пёрышко, прикосновений по

её телу прокатывала волна дрожи, он самодовольно улыбался.

Оглаживая её бока, Киан наткнулся на застёжку-молнию и медленно потянул замок

вниз, а потом наблюдал, как девушка застенчиво снимает платье через голову: длинные

тёмные волосы рассыпались по плечам, закрывая прекрасную грудь и придавая Афине

невероятно сексуальный вид. Мужчина глухо зарычал и наклонившись, начал дразнить,

покусывая выступающий через тонкое кружево бюстгальтера сосок.

— Чёрт, Афина. Ты пахнешь головокружительно. И ты восхитительна! — Киан

потянулся и расстегнул застёжку бюстгальтера. Тот упал ему прямо в руки, обнажая

женскую грудь. Груди Афины были полными, с розовыми сосками, перед ними

невозможно было устоять. Правый сосок Киан зажал между большим и указательным

пальцами, перекатывал его и оттягивал, а левый, накрыв ртом, посасывал и нежно

облизывал языком. Когда он переключился на левый сосок, Афина выгнулась в дугу. При

этом девушка издавала короткие глубокие гортанные звуки, и это сводило его с ума.

Афина едва сдерживалась. Если Киан продолжит и дальше так играться с сосками,

то она досрочно кончит.

Афина начала действовать: её пальцы нашли пуговицы мужской рубашки и,

быстро пробежавшись по ним, расстегнули. Оглаживая твёрдые кубики на животе Киана,

от вида дорожки от пупка вниз, рот Афины наполнился слюной. Расстегнув ремень, она

скользнула рукой в «боксёры» и наткнулась на твёрдый и пульсирующий пенис. Член был

длинным и толстым. Её телу орган явно нравился: как только её ладонь обхватила его

твёрдый ствол и начала медленно поглаживать, между ног у неё сразу стало мокро.

Киан застонал и, не выпуская изо рта сосок, через трусики накрыл рукой сочащееся

влагалище.

— Ты потекла, малышка. Бля, как мне это нравится, — заурчал он и прошёлся

горячими поцелуями по низу её живота. Задержавшись возле пупка, очертил его форму

языком, а затем остановился возле линии трусиков. Не желая больше медлить, Киан

порывисто отодвинул ткань в сторону и, размазывая смазку, потёр двумя пальцами клитор,

а затем засунул их глубоко в вагину. Дыхание Афины стало рваным и тяжёлым, а он

застонал и погрузил скользкие пальцы вглубь до костяшек. Афинина девочка была узкой,

горячей, и такой желанной. Иуже начала насаживаться на его скользящие внутри пальцы.

Киан быстрее задвигал ладонью, а потом, подключив всю руку, почувствовал, что Афина

всё ближе и ближе к разрядке.

Она притянула голову мужчины к себе и впилась в его рот в тот момент, когда её

накрыла огромная волна оргазма и крик потерялся в жарком поцелуе.

Киан отодвинулся и увидел, что голова Афины запрокинулась, а всё тело

порозовело. Чёрт побери, она была великолепна! Пульсирующий в венах монстр требовал

сожрать её. А мужчина, которым он хотел быть, старался её защитить. И не важно, какая

из его частей одержит победу — всё было предельно ясно. Она уже принадлежала ему,

просто протяни руку и возьми.

Одним движением он снял с себя плавки и предстал перед глазами Афины в

полной красе. Его тело было крепким и подтянутым. Желая ощутить его вкус, она, не

задумываясь ни на мгновение, прошлась языком по загорелому животу. Киан опустился

на колени между её ног и, положив их себе на плечи, прошёлся языком по всем

складочкам промежности, обследуя всё медленно, с удовольствием первооткрывателя и

подводя Афину, виток за витком, к новому оргазму. Его жадный язык, проникая в

горящую утробу, подталкивал её всё ближе к краю. И когда она наконец сорвалась, Киан

застонал — вкус женщины был пьянящим и сладким.

— Презерватив? — спросил он, не зная сколько ещё сможет продержаться — он

давно уже хотел погрузиться в её лоно по самые яйца. Афина жестом указала на ночной

столик, и Киан, разорвав упаковку, раскатал его на члене.

— Детка, ты очень сексуальна. Мне так нравится наблюдать, как ты передо мной

раскрываешься. Маленькой алчной киске хочется большего, да? — его похотливые

вопросы вгоняли девушку в краску, но он был прав — ей действительно хотелось

побыстрее ощутить его пульсирующий орган.

— Киан, мне нужно чувствовать тебя. Всего, — их взгляды встретились, снова

запустив бурную реакцию. Не в состоянии больше сдерживаться, он начал медленно

погружать вглубь пылающий фаллос, растягивая и заполняя её плоть, давая время

привыкнуть к его размеру.

— Чёрт, какая ты узкая, — простонал он, когда жаркая влага зафиксировала его и

стала затягивать всё глубже и глубже. Сначала Киан двигался медленно, полагая, что ей

нужно время привыкнуть к ощущению его достоинства внутри, но Афина считала иначе:

она поднимала бёдра, жадно ловя каждый толчок и заставляя его погружаться глубже.

Киан почувствовал, как внутри рождается знакомое чувство — давно он такого не

испытывал. Желая довести Афину ещё до одного оргазма, он просунул руку между их

телами и, нащупав твёрдый маленький клитор, начал сжимать его и пощипывать. Стенки

влагалища напряглись, обхватили его член сильнее и он, услышав безумный выдох

«Киан!», спустил себя с поводка и кончил, вбиваясь до основания, изливаясь с каждым

толчком и хрипло рыча её имя.

Откатившись в сторону, Киан поднялся выбросить презерватив. Вернувшись, он

сделал то, чего не позволял себе очень давно: он расслабился, обнял Афину и улёгшись,

наслаждался теплом её тела. Их сердца бились в унисон и в какой-то момент он

почувствовал удовлетворение.

— Так много на ужин? — пошутила она и его смешок удивил обоих.

— Не волнуйся, Пейн. Я не уйду отсюда сегодня, пока ты не будешь полностью

удовлетворена.

ГЛАВА 15

После свидания из-за загруженных рабочих графиков Киан и Афина мало виделись.

Киан ушёл уже перед рассветом, после того, как оба любовника ещё три раза

взлетели на вершину оргазма и съели в постели разогретую пасту. Смех, улыбка Афины,

каждая связанная с ней мелочь начали впечатываться в память Киана и наполнять его.

Когда Афина наконец уснула, мужчина выскользнул из кровати и, написав записку, что не

хочет её будить, ушёл.

По дороге домой при мысли о том, что сделано, Киан почувствовал вину. Что бы

подумала Ханна? Как он смог допустить такую интимность с Афиной? Подобное

последний раз у него было только с женой. Киана захлестнули стыд и ненависть к себе.

Что он за мужчина?! Его жена гниёт в земле, потому что он не смог её защитить, а он тут

наслаждается жизнью с другой женщиной!

Киан понимал, что его желание прекратить отношения и общаться строго по работе,

обидит Афину. Так что же с ним произошло? После трагичной смерти Бьянки эмоции

взяли над ним верх, вот что произошло... Афина была чиста душой и заслуживала быть с

мужчиной, который будет с ней рядом у всех на виду, а не скрываться в темноте, как он.

У Киана не хватило времени поразмыслить над тем, насколько сильно он обидит

Афину, потому что на заправке, в нескольких километрах от больницы, появилась его

следующая цель. Он мысленно пролистал досье с собранными сведениями:

Мэриан Сили, 41 год.

Мейн Стрит 752, Куинс.

Обвинялась в распространении детской порнографии, попытке растления

малолетнего, соучастии в изнасиловании несовершеннолетнего, подозревалась в

причастности к смерти по меньшей мере одного ребёнка.

Дело было передано в суд, но отклонено из-за утери и/или фальсификации

доказательств.

Было зафиксировано судебное разбирательство, противоречащее нормам

правосудия, и Мэриан освободили.

Информация о неправильном судебном разбирательстве заставила кровь Киана

закипеть. Кто-то в лаборатории напортачил и по ошибке выбросил все вещественные

доказательства, не оставив им ничего, что связывало бы Мэриан с преступлениями. Эта

женщина была виновна, и все об этом знали. Но без обвинительного приговора Мэриан

была свободна как птица.

Киан наблюдал, как преступница садилась в машину, а затем, предварительно

проверив иголку, надёжно спрятанную в руке, подошёл и постучал в окно.

Мэриан опустила стекло и окинула его томным взглядом снизу доверху.

— Привет, красавчик. Чем могу помочь? — попытка Мэриан пофлиртовать

вызвала в животе у Киана резкий спазм. Женщина была привлекательной, но учитывая,

что она натворила, Киан скорее бы откусил себе член, чем коснулся бы такой грязной

дырки.

— Привет! Слушай, в моём «Ягуаре» умер GPS… — он показал на свой блестящий

серебристый автомобиль, припаркованный на заправке позади, и увидел, как загорелись её

глаза. — Может, ты поможешь мне с направлением? А то я не здешний, — и, чтобы

прикрыть ложь, ослепительно улыбнулся.

— Иностранные тачки не такие, как их нахваливают, да? — Мэриан самодовольно

улыбнулась и Киану пришлось сдержаться, чтобы не припечатать её лицом к рулю. —

Погоди, я сейчас достану телефон и проверю, смогу ли помочь. Может перед тем, как

отправляться в путь, у тебя будет время выпить чашечку кофе? — Мэриан вопросительно

подняла бровь, давая понять, что её интересует совсем не кофе.

— Может и будет, — кивнул он в ответ и подавил желание заехать себе по лицу.

Эту пьесу нужно было доиграть до конца.

Преступница повернулась взять сумочку и Киан, быстрый как змея, метнулся

вперёд и воткнул ей в шею иглу.

— Ой! Какого чёр… — как только наркотики попали в кровь, тело Мэриан

затряслось в конвульсиях.

Киан вытащил свой телефон, набрал 911 и, ликуя в душе, вызвал скорую.

Через тридцать минут команда в готовности ожидала в операционной. Киан помыл

руки, натянул перчатки и взял новый инструмент — двадцатисантиметровый нож. Он

давно уже с нетерпением хотел опробовать его на своих «пациентах». И благодаря своему

послужному списку, Мэриан отлично вписывалась в планы Киана.

С каждым вдохом он чувствовал возрастающую необходимость.

Вдох. Шаг вперёд.

Выдох. Взять нож.

Глаза Киана сузились и сфокусировались на добыче. Взгляд стал острым,

пронзающим извивающееся на столе тело насквозь. Терзавший его голод наконец

приобрёл форму и превратился в реальную силу.

Вдох. Холодно улыбнуться.

Выдох.

— За свои грехи нужно платить, — обвинил он, смотря преступнице прямо в глаза,

и наблюдая, как при виде ножа во взгляде Мэриан начинает расти страх. — Мэриан,

Мэриан. На заправке ты казалась такой приятной леди. Скажи мне, что заставило тебя так

жестоко обращаться с детьми? Выставлять их на показ перед больными уродами,

кайфующими от подобного? Разве для лёгкого заработка не нашлось другого способа?

Мэриан не могла ему ответить. Как, если рот закрыт кляпом?

— Или, может, ты тоже получала от этого кайф? В любом случае, всё закончится

здесь. И твоя жизнь тоже. Я положу всему конец и больше никто не станет твоей жертвой.

Киан поднял нож, сначала легонько провёл им по коже, а затем нажал, углубляя

разрез. Острое лезвие погрузилось в тело Мэриан как в масло. Кровь быстро заполняла

рану, собравшись в лужицу, и, когда Мэриан начала выгибаться от боли, потекла тонкой

струйкой вниз.

Киан несколько минут поигрался с новым инструментом, потом ему надоело, и он

потребовал свой скальпель. Мужчина рассёк грудину, раскрыл её ретрактором и

изучающе уставился на сердце:

— Ага, вот и сердце. Знаешь, операции на сердце — моя специализация. В

операционной я спасаю жизни и чертовски в этом хорош. Правда, Рейнольдс?

— Да, сэр. Вы самый лучший.

Киан оскалился.

— Слышала, Мэриан? Я самый лучший. Вот почему я знаю, что, когда сделаю вот

так… — он обхватил ладонью сердце Мэриан и сильно сжал, — то боль, которую ты

испытывала раньше, покажется тебе детским лепетом.

Мэриан закричала в кляп и по её щекам покатились слёзы, в попытке попросить

пощады она издавала булькающие звуки.

— И когда я сделаю вот так, — он сделал в артерии прокол, — ты истечёшь кровью

ровно за пять минут. Так что, было приятно познакомиться, Мэриан. Как я рад, что мы

больше никогда не встретимся и, думаю, бедные невинные дети, которым я только что

спас жизнь, будут счастливы тоже… заочно, конечно.

Когда всё закончилось, Киан, насвистывая, вышел из операционной. Он был собран.

Совесть чиста. Но вот руки… руки были запачканы в крови его добычи.

Проснувшись утром после свидания с Кианом и обнаружив, что тот ушёл, Афина

не знала, что и думать. Да, он оставил записку, значит, как говорит Сабина, он не был

полным придурком. Но с тех пор они мало разговаривали, да и редко пересекались, и это

давало ей повод думать, что переспать с Кианом было огромной ошибкой с её стороны.

Решив подняться в палату Себастиана не лифтом, а по лестнице, Афина открыла

дверь и сразу же с кем-то столкнулась.

— Ой, простите! — воскликнула она, не поднимая глаз. — Я задумалась, и не

увидела…

— Всё в порядке, Пейн.

Киан.

Она резко подняла голову и их глаза встретились: ни один из них не ожидал этой

встречи. Вопреки всему, что Афина думала, при виде Киана внутри неё всё судорожно

сжалось, а ещё она отметила, что этот мужчина всё также хорошо пахнет и… она

соскучилась за ним.

Видимо, у Киана была такая же реакция, потому что мужчина затащил её на

лестничный пролёт и прижал к стенке. Он ничего не говорил, только целовал её губы в

своей неподражаемой манере, а затем, запустив руку ей в брюки, застонал, обнаружив

между ног взмокшую киску.

Руки Афины развязывали шнурок на поясе Киана, пока он спускал её брюки вниз.

Она не успела понять, что случилось, как ногами уже обвивала его талию и чувствовала,

как он резко входит в неё.

— Трахни меня, — выдохнул Киан, набирая темп. То, что они делали, не было

занятием любовью. Это был трах. Жёсткий, примитивный и полный страсти. Киан

вколачивался в неё мощными толчками, погружаясь всё глубже и глубже. Взгляды обоих

были зафиксированы — глаза в глаза, пальцы плотно переплетены. Афина сильно кусала

нижнюю губу, стараясь не закричать. Её голова снова откинулась назад — один за другим

её накрыло двумя быстрыми оргазмами. Афина была благодарна Киану, который вовремя

прикрыл губами её рот и приглушил громкие стоны.

Когда Киан был уже близок, он поставил её на пол и, надавив на плечи, заставил

опуститься на колени. Афина поняла его желание и, позволив себя брать так, как он хочет,

сразу же открыла рот. Она ощущала его вкус, свой вкус и вкус своего секрета.

Наслаждаясь чистым эротизмом происходящего, Афина ласкала себя пальцами и её

накрыл ещё один оргазм в момент, когда Киан излился ей прямо в глотку.

Спустившись с заоблачных высот на землю, они, учащённо дыша, уставились друг

на друга. Киан видел раскрасневшееся лицо девушки, взъерошенные волосы и опухшие

губы. Сейчас ему хотелось поднять её на ноги и сказать, что это было похоже на сказку,

что он начал в неё влюбляться. Но вместо этого Киан сделал обратное.

— Теперь наши отношения должны быть строго деловыми. Доктор Пейн, вы вели

себя неподобающим образом. Вы пересекли черту. Я не буду отыгрываться на вас в

операционной — я тоже хорошо провёл время. Но такое больше не повториться.

Услышав слова Киана, Афина отшатнулась, а её щеки от смущения и стыда

покрылись ярко красными пятнами:

— Киан? Я не понимаю. Я думала, что между нами что-то было. Я думала…

думала…

Он оборвал её, не дав сказать то, что могло поколебать его решимость:

— Вы ошибались. Доктор Пейн, вам стоит больше обращать внимание на слухи

обо мне, — сказав это, он ушёл, оставив Афину сидеть на лестнице: Киан повернулся

спиной к единственной женщине, которая могла снова показать ему, как выглядит счастье.

— Что этот грёбаный ублюдок сказал? — Сабина была в ярости, найдя подругу

сидящей в одиночестве в раздевалке после приёма душа. Афине нужно было смыть с себя

доказательства того, что было у неё с Кианом на лестнице.

— Всё кончено, Сабина. Он играл со мной, а я заглотнула крючок, леску и даже

грузило. Я — полная дура.

— Заткнись сейчас же. Ты не дура. Это он долбаный придурок, и если он думает,

что это сойдёт ему с рук, то сильно ошибается, — она вскочила на ноги, но Афина

схватила подругу за ладонь.

— Пожалуйста, не надо. Если пойдут слухи, то для меня это будет ещё

унизительней, а я этого сейчас не вынесу, — её призыв был голосом побеждённого

человека, и глаза смотрели вниз. Афина действительно думала, что влюбилась в него, а

он — в неё. Хорошая шутка, чёрт побери.

— Ладно. Но только на данный момент. Если я сейчас пойду за ним, то просто

обязана буду убить его, — Афина благодарно улыбнулась: ей повезло, что у неё есть

Сабина, верная, постоянно присматривающая за ней подруга.

Девушки вышли из раздевалки и направились в кафетерий — Сабина утверждала,

что почувствует себя лучше, если чего-нибудь съест.

— Ладно, прости, но на лестнице? Дрянная девчонка, это так круто! И с каких это

пор я начала завидовать твоей сексуальной жизни? — Афина улыбнулась и, хотя рана от

обиды была ещё свежей, факт оставался фактом: это был самый потрясающий секс в её

жизни.

— Теперь точно всё вернётся на круги своя: я снова стану скучной, а ты будешь

веселиться по полной, — Афина замерла на полпути, краем глаза заметив в конце

коридора Киана, который флиртовал с одной из молоденьких медсестёр.

Девушка почувствовала внутри растущую обиду: « Уже отправился завоёвывать

следующую претендентку? ». Нужно было быть полной идиоткой, чтобы считать Киана

О'Рейли кем-то особенным, а не обычным кобелём. Выровняв спину, она уже было

приготовилась пройти мимо...

— Афина! — громко позвали её сзади. Обе девушки повернулись и увидели

идущего по коридору Сета. В приталенной серой футболке и джинсах он выглядел

отлично.

— Сет? Что ты здесь делаешь? — бейджа на нём не было, значит, у него был

выходной.

Сет остановился прямо перед ними и ослепительно улыбнулся Афине:

— Я хочу украсть тебя на ранний ужин, поэтому я здесь.

— Ужин? Ты имеешь в виду, как на свидании? — эта новость не была для неё

шоком, но удивила. Афина подумала, что она действительно интересна Сету, как

постоянно твердила Сабина.

— Да. Как на свидании. Не будем усложнять. Я знаю отличную забегаловку на 42-й

улице.

Афина посмотрела на Сабину, и та, кивнув, уставилась на неё взглядом, в котором

читалось, что Афине лучше согласиться, иначе ей здорово влетит. Посмотрев мельком

вдоль коридора, Афина увидела, как Киан накручивал на палец локон волос медсестры, и

живот скрутило от омерзения.

— С удовольствием! Но можно перенести это на завтра, на вечер? Сегодня был

довольно тяжёлый день, и я не хочу, чтобы мои мысли были заняты другими событиями.

— Договорились. Завтра. И это свидание.

Афина улыбнулась Сету, но её глаза оставались серьёзными. Киан издалека

встретился с ней взглядом и плотно сжал челюсти. Потом Афина сказала:

— Да, Сет. Это — свидание.

ГЛАВА 16

После побега Лейлы, которая чуть всё не испортила, Маркус и Дейн скрывались

несколько недель. Спасибо доктору Дэниелсу, который нашёл для них местечко, где

можно было залечь на дно после того, как они уберут всех свидетелей.

Дейн бушевал от ярости — от похищенных девушек нужно было избавляться

одним махом. Маркусу пришлось тратить драгоценное время и убеждать, что нет никакой

возможности взять их с собой, не привлекая внимания. В конце концов, в очередном

приступе гнева,Дейн безжалостно расправился с жертвами до того, как Маркус успел его

от них оттащить. В этот момент Дейн был очень похож на свою мать, Милу. Он был

воплощением чистого зла, зловещего и извращённого, и был хуже Милы во много раз.

Коварность его натуры была не в счёт. Даже Маркус, ни разу не святоша, побаивался

Дейна и того, на что тот был способен. И то, чего Маркус всегда боялся, произошло —

попытка обуздать Дейна полностью провалилась.

Он вспомнил о давно потерянной сестре, Эмме, и её парне, Сэме, который вставлял

палки в колёса и не давал познакомиться с сестрой поближе. В её жизни Маркус появился

несколько месяцев назад и ожидал, что его встретят с распростёртыми объятиями и

захотят узнать о нём больше. Всё-таки, он был её настоящей семьёй. Но этого не

случилось: призраком из прошлого появился ублюдок Гейб Торнтон с твёрдым

намерением выследить Маркуса и наказать за то, что тот сделал с Гейбом и его женой

Норой. Маркус совсем не ожидал такой реакции от Сэма, довольно долго и плотно

работавшего с Милой, — люди никогда не перестанут его удивлять спрятанным глубоко

внутри.

Жажда крови в Дейне росла с каждым днём. Они уже выбрали новую девушку и

собирались этим вечером её похитить. Это дело должно было объединить их снова, да и

доктор Дэниелс будет доволен — он собирался на них снова что-то испытывать. С тех пор,

как их точку на чёрном рынке прикрыли, и доктор Дэниелс потерял на Нортон Спрингз

результаты исследований, он страшно злился. Он снова медленно собирал данные.

Маркус, спускаясь по лестнице в звукоизолированный подвал дома, в котором они

остановились, позвал Дейна.

— Дейн? Ты внизу? — в ответ он услышал жалобный скулёж и понял, что раз их

гостья внизу, кажется, чувствовала себя некомфортно, значит, Дейн был там. Повернув за

угол, он обнаружил девушку, подвешенную за связанные и поднятые над головой руки, к

верёвкам на потолке, и раскачивающую из стороны в сторону каждый раз, когда

маленькое лезвие Дейна оставляло на её молочно-белой коже надрез.

Почти вся кожа была покрыта отметинами и теперь выглядела больше красной, чем

белой. Сама девушка была худой, как щепка, но теперь её рёбра выпирали ещё больше.

Маркус отметил, что нужно спросить Дейна, помнил ли он о том, что девушку нужно

кормить?

— Заканчивай. Перед делом нужно ещё раз пройтись по плану. И не забудь прежде

принять душ. Тебе нужно вымыться.

Голова Дейна резко дёрнулась и на Маркуса уставился злобный взгляд — Дейн

терпеть не мог, когда ему указывали, что делать.

— Я сам разберусь. Встретимся наверху в пять.

Глаза девушки смотрела на Маркуса с мольбой о помощи, но она жестоко

ошибалась, если считала его в этой истории хорошим парнем. Он не был хорошем парнем.

И здесь не было того, кто мог бы её спасти. И того, кто мог бы спасти их души из

кромешного ада.

У Сета и Афины было достаточно времени подумать, и они решили пойти в

маленький итальянский ресторанчик с уютной и непринуждённой атмосферой.

Афина почти передумала идти на свидание, признавшись себе, что согласилась

только с одной целью — заставить Киана ревновать. Но, вернувшись домой и хорошенько

поразмыслив, она пришла к выводу, что так поступать с Сетом нечестно, ведь, если

положить руку на сердце, он был отличным парнем. Сабина вмешалась вовремя, и теперь

Афина, одетая в милый жёлтый сарафан, сидела напротив Сета и слушала его рассказ о

себе.

— Я вырос не в Нью-Йорке и никогда не хотел быть копом. Мой отец всегда

мечтал, что я пойду по его стопам. А мне всегда хотелось чего-то большего, чего-то, что

действительно поможет оставить свой след в этом мире, понимаешь? Так и было до тех

пор, пока в родном городе не прокатилась волна грабежей. Это помогло мне понять, что

работа в полиции — это не только копание в бумажках и сверхурочная работа. Тут тебе

даётся возможность помочь людям, раскрывая преступления. После этого я послушался

отца. Вот так всё и случилось.

— Уверена, он гордиться тобой, — сказала Афина, принимая у официанта бокал

красного вина.

Они заказали себе ужин — лазанью для Сета и спагетти с мясными шарикамидля

Афины, — и вернулись к непринуждённой беседе.

— А я всегда мечтала стать хирургом. Когда была маленькой, играя с детьми, я

всегда была доктором и мне это очень нравилось. Человеческое тело восхищало, и мне

хотелось узнать о нём больше. Интернатура в «Линкольне» — это как сбывшаяся мечта.

Но кто же знал, что это принесёт стольких страданий.

Сет потянулся через стол и, взяв её ладонь, сжал пальцы:

— Я знаю, что тебя все ещё мучают болезненные воспоминания о том нападении.

А потом вдобавок смерть Бьянки… Я даже не могу представить, насколько тебе тяжело!

Афина почувствовала себя страшно виноватой, потому что сказанное ею не имело

никакого отношения к тому, о чём говорил Сет. Она имела в виду Киана и то, что он

развёл её, как дуру. Сет ошибочно принял её выражение на лице за скорбь по покойной

подруге и, поднеся ладонь девушки к губам, поцеловал пальцы.

— Знаешь что? После ужина я покажу тебе одну из самых классных укромных

крыш в городе. Оттуда открывается потрясающий вид. Мы сможем побыть немного

наедине и поговорить о чём угодно.

Предложение было заманчивым, но в голове снова вспыхнула мысль о Киане и это

вывело Афину из себя. Он что? Будет постоянно её преследовать, напоминая о

совершённой ошибке?

— С удовольствием, — выдавила она из себя и отодвинула стул. — Извини, я на

минутку. Мне нужно в дамскую комнату.

— Конечно.

Девушка сбежала в туалет и, убедившись, что там никого нет, облегчённо

вздохнула. Брызнув на лицо холодной водой, Афина уставилась на своё отражение в

зеркале и с ненавистью подумала о том, насколько сильно её волнует Киан.

— Афина, ты — идиотка. Киан тебя не хочет. Тебе нужно прийти в себя.

— Ну, я бы не сказал, что он тебя не хочет. Проблема совсем не в этом.

От звука голоса сзади Афина подскочила, резко обернулась и уткнулась носом в

грудь Киана…. В дамской комнате?

— Ка… Какого хера… Как ты сюда попал? — спросила она требовательно,

стараясь проскользнуть мимо. Киан схватил её за плечи, усадил на умывальный столик и

зафиксировал её ноги своими мощными бёдрами.

— Воспользовался дверью, — ответил он сухо, удерживая её упирающееся тело на

месте.

— Тогда воспользуйся ею ещё раз и свали отсюда! Тебе нельзя здесь быть!

Афина говорила, как четырёхлетний ребёнок, рассказывающий какими игрушками

разрешается играть, а какими нет. Киан, одетый во всё чёрное, и с ещё влажными после

душа волосами, выглядел чертовски привлекательно. Он был настолько близко, что в её

ноздри проникал дразнящий запах его тела.

— Афина, ты же не хочешь, чтобы я уходил. Точно также, как и не хочешь с этим

тупицей-детективом иметь ничего, кроме дружбы. Ты хочешь меня, — его голос был

низким и хриплым, он вызывал горячее желание, закручивающееся внизу живота в тугую

спираль.

— Нет. Нет! Я не хочу тебя. Ты — сволочь! Ты жалкий и жестокий. Ты

использовал меня и, получив желаемое, бросил на полу, как какую-то дешёвую шлюху, —

к своему ужасу Афина почувствовала, что в глазах защипало — подступили слёзы — и,

чтобы сдержаться, она быстро заморгала. Будь я проклята, если из-за этого мудака

пророню ещё хоть слезинку!

Киану тяжело было видеть, как Афина пытается себя контролировать. Он думал,

что сможет просто уйти, и что для Афины будет лучше забыть его. Но, обнаружив её с

чёртовым детективом, державшим её за руку, всё рациональное мышление Киана куда-то

испарилось. Для него в тот момент было важно показать ей, что он сильно сожалеет и

просит дать ему ещё один шанс.

— Я облажался. Мне не стоило так с тобой обращаться. Афина, мне очень жаль, —

он постарался вложить в свой голос всю искренность, на которую был способен, и

надеялся, что она увидит, что он серьёзен.

— Ты опоздал. Теперь я с Сетом. Он — настоящий мужчина и знает, что

позволительно в обращении с леди, а что нет. И в постели он просто огонь. Так что, как

видишь, мне и без тебя хорошо. Мне от тебя ничего не нужно.

Эти слова разозлили Киана, и он нахмурился. Затем его ладонь скользнула под

платье девушки и добралась до враз намокших трусиков. Афина невольно выгнулась, а

Киан немедленно прижал свою ладонь сильнее, наслаждаясь отзывчивостью Афины и её

реакцией на каждое его прикосновение. Он сдвинул трусики в сторону, погрузил пальцы

внутрь неё, а затем вытянул и засунул их Афине в рот. Полностью забыв о здравом

смысле, она начала сосать их, не в состоянии остановиться.

— Детка, ты чувствуешь этот вкус? Это твоё возбуждение, твое желание…, и явно

не сидящего в зале чувака Сета. Ты хочешь меня, — Афина уставилась на Киана, злясь на

то, что он был прав, и что убрал руку, вместо того чтобы засунуть её глубже внутрь и

помочь ей кончить.

Напряжение между ними росло и в этом противостоянии ни один из них не хотел

уступать. Киан хотел, чтобы Афина подчинилась и призналась, что хочет его, а Афина

желала, чтобы Киан добивался её и показывал, как сильно он её хочет. Больше не в силах

сопротивляться, они синхронно двинулись друг другу навстречу и их губы встретились.

Коснувшись Киана, Афина застонала — прошёл всего один день, а она уже так сильно за

ним соскучилась. Он пододвинул её на умывальном столике к себе поближе и их тела

сомкнулись, идеально сочетаясь в каждом изгибе. Руки Киана снова нырнули под платье и,

стянув с Афины трусики, мужчина засунул внутрь жаждущей вагины два пальца. Пальцы

погружались снова и снова, пока Афина не дошла до предела и перед её глазами не

засверкали россыпи звёзд.

Пребывая на пике оргазма, только усилием воли Афина смогла сдержать, готовый

сорваться с губ, крик с именем «Киан». Его рот оторвался от её губ и сместился к мочке

уха:

— Чувствуешь, детка? Тебе нужен я. А не он или кто-то другой. Я. Только я могу

заставить тебя вот так распадаться на атомы, и когда ты закрываешь глаза, ты думаешь не

о детективе-благодетеле, а обо мне. Ты хочешь меня точно также, как я хочу тебя.

Признай это, и я дам тебе то, что ты хочешь. Скажи мне, что прямо сейчас ты хочешь мой

член и он — твой. Просто скажи, Афина.

Киан прикусил ей шею, голова Афины упала на плечо, и она застонала:

— Я… я… — она запнулась и пристально посмотрела мужчине в глаза. Как она

могла сказать такое, если не верила, что он ответит ей тем же? — Мне пора идти, —

выпалила она и, оттолкнув Киана, спрыгнула с умывального столика, расправила одежду

и поспешила к двери.

В ресторане она быстро извинилась перед Сетом, сказав, что нехорошо себя

чувствует, и вылетела через главный вход, не дав ни одному из мужчин шанса остановить

её. Она облажалась по полной, и это было совсем не смешно. Ей нужно было уйти, быстро,

собраться с мыслями и придумать, что, чёрт побери, делать дальше.

ГЛАВА 17

— У нас отличные новости, Мара, — сказал Киан, обращаясь к миссис Хэррис

однажды утром, через пару недель после запретного рандеву с Афиной в туалетной

комнате, во время её свидания с Сетом.

Миссис Харрис оторвала взгляд от кроссворда, который разгадывала, пока

Себастиан спал, и в её глазах засветилась надежда:

— Вы же не имеете в виду…? — она почти шептала, стараясь на разбудить

Себастиана. Мальчик последнее время всё больше и чаще спал.

— Именно это я имею в виду. Есть сердце. Нам позвонили несколько минут назад.

Операцию я запланировал на сегодня после обеда.

Поскольку Вебстер вместе с интернами вели этот случай с самого начала, они тоже

были в комнате. Кому-то из интернов очень повезёт и его выберут ассистировать, и Афина

большего всего на свете хотела, чтобы этим интерном была она. Не из-за отношений с

Кианом, нет, — одному Богу было известно, что это были за отношения, — а из-за того,

что значили Себастиан для неё и ассистирование на операции по пересадке сердца для её

карьеры. Саму процедуру одновременно должны были выполнять педиатрическое и

кардиохирургическое отделения, поэтому в операционной должна была работать

специальная команда. Скорее всего, даже откроют галёрку для зрителей, где можно будет

посмотреть операцию и сделать заметки.

— Так скоро? Ого. Мне нужно позвонить… — Мара осознала, что только что

сказала, и её рот от ужаса застыл в форме буквы «о». Афина сразу поняла, что случилось:

Мара по привычке собралась звонить мужу попросить о помощи.

Афина подошла к женщине и взяла её за руку:

— Миссис Харрис, кто вам здесь нужен? Мы можем им позвонить.

Миссис Харрис благодарно ей улыбнулась:

— Только моя сестра из Огайо. Она не успеет приехать, но мне бы хотелось ей

сообщить, что операция будет сегодня.

— Я возьму её контакты у медсестры и обо всём позабочусь, — пообещала Афина.

Несмотря на все попытки говорить как можно тише, болтовня в палате разбудила

Себастиана. Он медленно открыл голубые глаза и обвёл взглядом уставившиеся на него

лица.

— Что-то для утра слишком много людей, — сказал он таким серьёзным тоном, что

все в палате засмеялись. Миссис Харрис наклонилась к нему и убрала со лба прядь

темных волос.

— Себастиан, дорогой. Все эти люди пришли сообщить нам хорошую новость, —

сказала она мягко.

Себастиан нашёл взглядом сначала Киана, а потом Афину:

— Афина, я не думаю, что смогу сегодня поиграть с тобой в карты. Тебе придётся

найти другого партнёра.

Нежный голос Себастиана и смелая попытка пошутить тронула и растопила сердца

всех присутствующих. Четырёхлетний малыш, просидевший взаперти в больнице столько

месяцев, но сохранивший оптимизм и солнечный взгляд на жизнь, поражал и вдохновлял

всех.

— Всё в порядке, Себастиан. Мне бы хотелось, чтобы сегодня ты получил своё

новое сердце, а поиграть в карты мы сможем изавтра. Я даже позволю тебе обыграть

меня, — подмигнула она Себастиану.

— Я всегда побеждаю тебя! — воскликнул он, хотя сейчас это было больше

похоже на громкий шёпот. Последние время дышать ему становить труднее с каждым

днём. — Афина, ты будешь на операции?

Она замолчала, не зная, что ответить. Конечно, Афина очень хотела там быть, но

решение принимала не она, а Киан. Стараясь не встречаться ни с кем взглядом, она взяла

ладонь Себастиана в свою, и сжала:

— Посмотрим, малыш. А если меня там не будет, не волнуйся. Я буду ждать твоего

возвращения здесь.

— Она там тоже будет, дружище, — объявил Киан, вызвав удивление на лицах

каждого, включая Вебстер.

Мара получила от Киана указания, что Себастиан мог делать в этот день, а

интерны — свои назначения от Вебстер, и все вышли из палаты: Сабина и Афина

отправилась дежурить в отделение скорой помощи, Оскар и Кларенс отвечали за обход

послеоперационных больных, а Дик был прикреплен к отделению общей хирургии — у

тех сегодня был наплыв пациентов.

По пути в отделение скорой помощи Сабина молчала и это было на неё совсем не

похоже. Озадаченная, Афина коснулась руки подруги, чтобы остановиться и поговорить,

но растерялась, когда та отдёрнула руку.

— Фини, мне сейчас нужно побыть немного одной. Без тебя, — сказала Сабина

бесцветным голосом.

— Что? Почему? Что не так?

— Что не так? Что не так?! Я скажу тебе, что не так. Почему весь мир, блядь,

должен крутиться только вокруг тебя? Может, кое-кто учился и надрывал задницу, тоже

мечтая ассистировать на этой операции. Может, кое у кого тоже что-то случилось в

личной жизни и ему тоже время от времени нужны внимание и плечо, на которое можно

опереться. Ты настолько зациклилась на своём докторе Тёмный-и-Загадочный, что совсем

забыла, что ты не единственный интерн в больнице, и что, блядь, не только у тебя одной

проблемы! Только из-за того, что ты спишь со своим боссом, нас сбрасывают со счетов, и

я реально устала от этого. Я точно также заслужила своё место здесь, как и ты!

Не сказав больше ни слова, Сабина развернулась и оставила девушку стоять в

коридоре в полном изумлении.

Когда Афина продолжила свой путь в отделение, люди шептались, смотрели на неё

и показывали пальцем: вопли Сабины слышали все, и теперь Афина сгорала от смущения.

К счастью Смит сжалился над ней и отправил к пациенту в первый бокс наложить швы,

так что девушке удалось спрятаться от любопытных глаз и тихого шёпота за спиной.

— Привет! Я — доктор Пейн. Я зашью тебе руку, — сказала Афина девочке-

подростку, лежавшей на каталке.

— Это на вас только что орала другая докторша? Я видела. Боже, ну она вас и

отделала, — прокомментировала больная. Афина нахмурилась, но ничего не сказала. —

Когда я злюсь на лучшую подругу, я просто отправляю ей сообщение со смайликом «злое

лицо». Ваша… вы её действительно разозлили.

— Я знаю. Я в курсе. Мы можем об этом не говорить? Что случилось с твоей

рукой? — спросила Афина, меняя тему. Она ранее ознакомилась с картой пациентки и

уже всё знала, но ей хотелось отвлечь любознательную девочку.

— Подруга сказала, что я не смогу порезать руку швейцарским армейским ножом.

Она не поверила, что я крутая и проиграла.

— Ты не крутая, ты глупая. Ты могла серьёзно повредить нервы.

— А вы глупая, потому что не поняли, что нужны своей подруге.

— Я не глупая. Просто, она не говорила мне, что что-то произошло.

— Вы её лучшая подруга и должны были знать.

— Ага, а твоя лучшая подруга должна была знать, что ты серьёзно можешь

пораниться этой штукой. Не делай больше этого.

— А вы в следующий раз не будьте такой эгоисткой и не забывайте о своих

друзьях.

Обе пристально смотрели друг на друга несколько минут, а потом с неохотой

признались себе, что каждая из них была права.

— Ладно, — произнесли обе синхронно.

— А теперь закрой рот и дай мне наложить швы. Ты же хочешь домой?

Оставшееся утро и часть дня Афина провела в отделении скорой помощи,

осматривая прибывавших пациентов. При каждом удобном случае Сабина смотрела на неё,

и Афина чувствовала себя с каждым разом всё хуже и хуже. Ей нужно было остаться с

Сабиной наедине и поговорить.

Запищал пейджер — пришло время отправляться в палату к Себастиану готовить

его к операции. Вызвали обеих девушек и путь обратно проходил в гнетущем молчании.

Не в состоянии больше терпеть напряжение, Афина сделала первый шаг.

— Саб, я…

— Не надо, Фини. Не здесь. После работы.

Афина нахмурилась. Значит, как орать на неё у всех на глазах на работе, так это

нормально, а когда она решила всё уладить, то теперь нужно ждать окончания смены?

Вздохнув, Афина отступилась.

Пока Себастиана готовили к операции, он болтал без умолку, а миссис Харрис

ходила туда-сюда, не зная куда себя деть. Когда пришло время везти мальчика в

операционную, женщина вдруг расплакалась и бросилась обнимать сына.

— Господи, Себастиан. Мама тебя очень любит. Мой храбрый, храбрый мальчик.

Папа тебя тоже очень любит и, если бы он был здесь, то очень бы гордился тобой. Будь

сильным, я буду ждать твоего возвращения здесь.

— Мам, не волнуйся. Я всё понял. Кубок будет наш! Я тоже тебя люблю! —

выкрикнул Себастиан, отправляясь на каталке в операционную. Афина оглянулась на

миссис Харрис и увидела, как та рухнула на стул и её тело начало сотрясаться от рыданий.

Она знала, что нужно делать.

— Саб, — Афина показала ей жестом двигаться дальше, — иди с Себастианом. Я

остаюсь.

— Что? Нет, Фини. Если ты из-за того, что я…

— Нет. Это именно то, что нужно сделать. Иди и ассистируй на операции. Ты

сможешь. Я знаю. Я никому не доверяю так, как тебе. Мне нужно остаться здесь, с миссис

Харрис.

Две женщины, застыв, наблюдали, как удаляется каталка, и, когда коридор опустел,

занялись самым мучительным — стали ждать.

Несколько часов спустя миссис Харрис, сидевшая большую часть времени тихо,

наконец заговорила:

— Джей и я влюбились друг в друга ещё в школе. Мы поженились сразу по

окончанию, и это привело наших родителей в бешенство, — сказала она, тихо

посмеиваясь. — Чтобы я смогла закончить колледж, получить диплом и стать учителем,

муж занялся торговлей. Джей всегда ставил мои нужды на первое место.

Афина потянулась и взяла миссис Харрис за руку, понимая, что сейчас той нужно

выговориться.

— Я поняла, что беременна, в первый день работы на новом месте учителем. Мы

рассчитывали, что прежде, чем начнём думать о пополнении в семье, я поработаю

несколько лет, мы сможем сэкономить на расходах и отложить немного денег для себя. Я

помню, что тогда страшно боялась говорить ему, боялась, что он меня бросит. — Миссис

Харрис глубоко вздохнула и продолжила. — И когда я, наконец, сказала, знаете, что он

сделал? Он дал в газету объявление, что мы ждём рождение ребёнка. Пока я была в

декретном отпуске, он работал на трёх работах, чтобы мы могли свести конца с концами.

Он был лучшим мужчиной, которого я когда-либо встречала.

От таких глубоко личных воспоминаний у обоих женщин на глаза навернулись

слёзы.

— Миссис Харрис, похоже, он вас очень любил.

— Прошу, зовите меня Мара. В конце концов, вы сейчас со мной в один из самых

худших моментов в моей жизни.

Афина улыбнулась и кивнула:

— Хорошо, Мара. С удовольствием.

— Я первой узнала о болезни Себастиана и тогда в панике, заливаясь слезами,

позвонила мужу. Джей так сильно переживал за меня, за нас, что помчался домой. И в

этой спешке попал в автомобильную аварию и умер. Он умер, Афина. И в этом виновата

я, — она уткнулась головой в плечо Афины и расплакалась, изливая всё: свою скорбь,

месяцы переживаний о том, сможет ли выжить её сын, всепоглощающее горе от утраты

любви всей своей жизни, потери всего. Вот что было в слезах, промочивших блузку

Афины насквозь.

— Нет, Мара. Это не ваша вина. Это ужасная, трагическая случайность. Думаете,

что, когда вы узнали эту новость, Джей захотел бы быть в где-то в другом месте? Конечно,

нет! Он любил вас, любил Себастиана, и он просто хотел быть рядом. С вами. Со своей

семьей.

— Афина, что я буду делать, если потеряю и сына?

Афина не ответила, потому что в этот момент из-за угла появились Киан и Сабина

и направились к ним. Достаточно было увидеть лицо Киана и дорожки от слёз на щеках

Сабины, чтобы понять, что произошло. Внутри Афины воцарился страх, а пространство

вокруг заполнилось печалью, и ей захотелось держать Мару в своих объятиях всегда,

защищая от надвигающейся неизбежной боли.

По лицу Афины тихо потекли слёзы, а сердце разрывалось от боли. Она вспомнила

маленькое лицо Себастиана, свет синих глаз, излучаемый во время игры в карты, восторг

от победы его команды, его манеру рассказывать анекдоты. Чёрт, это несправедливо! Он

был ребёнком.

— Мара, — позвал Киан женщину. Она отстранилась от Афины и подняв глаза,

окаменела. Она, как и Афина, поняла всё с одного взгляда, брошенного на Киана и Сабину.

— Нет, — прошептала она. А потом закричала, — Неееет! Мой мальчик! Только не

он. Боже, пожалуйста, нет, нет, нет. Себастиан! — Крик становился всё громче, и Афина

не смогла удержаться: резко обняла несчастную мать и прижала к себе.

— Нет! Вы обещали! Вы говорили, что если мы найдём сердце, то всё будет

хорошо. Что он выздоровеет. Вы обещали! — яростно бросала она Киану, прожигая

взглядом полным ненависти. — Мой сын… О Боже, Джей, только не наш сын.

— Мара, я говорил, что это лучшее, что мы могли для него сделать. Он был очень

болен, и мы хотели использовать малейшую возможность. Я… —голос Киана надломился,

что раньше с ним никогда не случалось. — Я хотел, чтобы Себастиан выздоровел.

Взглянув на него, Мара увидела, что Киан тоже был подавлен этой новостью.

Перед ней стоял врач, который в течение многих месяцев, изо дня в день, был возле её

сына и работал над поиском решений, которые могли бы ему помочь. Вся злость ушла и

осталась только скорбь. Мара бросилась к нему на грудь и разрыдалась.

— Е-ему было всего лишь ч-ч-четыре. Он даже не жил. Боже, мой мальчик!

Себастиан! Нет!

Киан увёл женщину, чтобы поговорить наедине, и Афина осталась вдвоём с

Сабиной. Как только шаги тех затихли, Афина перестала сдерживаться и залилась слезами

о смерти бесценного, любимого всеми маленького создания. Сабина сделала шаг вперёд, и

обе упали в объятия друг друга. В этот момент утешение, которое было так необходимо

обоим, помогло забыть о случившейся ссоре.

— Фини, о том, что я сказала…

— Всё в порядке. Ты многое сказала правильно. Мне нужно было быть рядом с

тобой и помочь. Конечно, ты смогла бы выбрать для разборок другое место, но я понимаю

причину.

Сабина выглядела смущённой, но Афина, не дав развить тему дальше, заявила, что

хочет проверить, как там Мара и посмотреть, чем ей можно помочь. Смерть Себастиана

легла большим свинцовым грузом на грудь. Афина не могла поверить в столь ранний уход

такого милого мальчика, в то время как мудаки, подобные тем серийным убийцам, всё

ещё ходят по земле. Чёрт, жизнь действительно несправедлива.

ГЛАВА 18

Киан был в ярости с тех пор, как потерял на операционном столе Себастиана.

Малыш брал с него пример и верил, что тот сможет ему помочь. И в результате Киан

подвёл его, точно также, как и Ханну. Ожидание двадцать третьего дня месяца было

невыносимой мукой — Киану нужна была отдушина, нужно было выпустить всю

сдерживаемую ярость.

В отношениях с Афиной Киан стал осторожничать. Смерть мальчика стала

большим ударом для обоих и им нужно было время разобраться со своими чувствами.

Кроме того, вокруг Афины продолжал крутиться этот мудак-детектив, и это начинало

Киана выводить из себя. Афина уже была занята, мечена. Она была его. Возможно, их

отношения и не были официальными, но Киану не нужно было говорить ей, что он, как

мужчина, не станет делился «своим» с другими.

Перед тем, как отправиться за новой целью, а потом на работу, Киан сидел в

гостиной и смотрел новости. Он обожал утро: вот так сидеть, пить кофе, внимательно

читать газету или смотреть новостные каналы и выбирать новых преступников для своего

портфолио. Он поднял глаза и снова увидел на экране эту идиотку Рей Келли.

— Доброе утро! Я — Рей Келли с утренними новостями на 15-м канале. Нью-Йорк

продолжает гудеть после наших сообщений о Хранителе. Кто он? Друг или враг? Число

трупов растёт, но подозрительно то, что каждая связанная с Хранителем жертва

оказывается закоренелым преступником, избежавшим уголовного преследования. Если бы

я планировала совершить в этом городе серию преступлений, то сначала хорошенько

подумала бы. Никогда не знаешь, в какой момент ты можешь попасться на глаза

Хранителю? Оставайтесь на 15-м канале, следите по этой теме за нашими новостями и

заходите на мой блог «Бредни Рей» узнать самые последние новости .

Киан выругался и выключил телевизор. Он был уверен, что новости о виджиланте

стихли, но, видимо, ошибался. Чем больше шумели СМИ, тем труднее было продолжать

начатое. Нужно было остановиться и продумать стратегию, как отвести удар от себя и

своей команды.

Допив кофе, Киан отправился за следующим «пациентом». Идя к машине, при

мысли о том, что скоро этот ублюдок будет лежать на его операционном столе, Киан

почувствовал, как внутри поднимается тёмное возбуждение, и его походка стала более

пружинистой.

Дэмьен Лок, 36 лет.

59 Вест, 32-я улица, Аппер Вест Сайд.

Обвинялся в изнасиловании на свиданиях, серийном изнасиловании, убийствах,

попытках убийства, оскорблении действием.

Показания от свидетелей получить не удалось. Недостаточно доказательств для

вынесения приговора.

Дэмьен Лок был ярким примером бессердечного сукиного сына. Свою по-

настоящему глубокую ненависть к женщинам он выплёскивал на каждой жертве. Дэмьен

неоднократно жестоко насиловал их и бил, а затем, или оставлял избитыми до

неузнаваемости, или убивал. Богач и бизнесмен. Он считал, что он — недосягаемый.

Ровно до тех пор, пока не напоролся на жертву, которая заявила на него. После этого, как

из ниоткуда, стали появляться женщины со своими историями. К сожалению, они, как

появлялись, так и быстро исчезали, а о некоторых вообще не было слышно ни слуху ни

духу. Было очевидно, что Дэмьен заставлял их замолчать, но без доказательств власти не

могли ничего предпринять. В результате, Дэмьена, как и многих других преступников,

признали невиновным. Но сейчас настало время платить по счетам. Его цену. За всё, что

он натворил.

Дэмьен управлял корпорацией и доставить его в больницу было непросто. Но при

определённом, творческом, подходе Киану удалось назначить ему встречу с

вымышленным клиентом — потенциальным инвестором компании — в престижном

ресторане. Так удалось застать Дэмьена одного. И это было то, что нужно. Пока

насильник сидел за столом, Киан, выбрав подходящий момент, прошёл мимо и бросил в

его стакан с водой таблетку, а затем продолжил свой путь. Таблетка растворилась

мгновенно — через короткий промежуток времени преступник в конвульсиях свалился на

пол и поднялась суматоха.

Как только вызвали скорую, Киан поспешил обратно в больницу — будет лучше

вернуться раньше, чтобы не вызывать подозрений. Всё шло очень гладко и Киан

чувствовал от этого сильный внутренний трепет. Единственной занозой в заднице была

Афина. Появившись из ниоткуда, она намекнула, что хочет ассистировать ему на

операции, и что это будет для неё хорошим началом дня. Киан попробовал отвертеться и

притвориться, что не понял намёка, но не был уверен, что Афина купилась. В конце

концов ему удалось увезти Дэмьена и отвязаться от девушки, но понял, что позже

придёться разбираться с серьёзными последствиями.

В операционной Киан едва сдерживал волнение перед испытанием новой

«игрушки». Жидкий азот. Вещество уже было готово для использования. Киан

планировал ввести его Дэмьену внутрь и полностью заморозить живьём, пока будет его

препарировать. Когда всё было готово, врач направился к столу.

Шестнадцать иголок. Шестнадцать иголок мягко погрузились в тело преступника.

Киан подошёл сбоку, потянулся и прижал большие пальцы к концам двух игл.

Взглядом он встретился с глазами Дэмьена и с наслаждением наблюдал за

рождением в них ужаса. Вещество будет введено в организм через три… две… одну…

секунду.

Киан точно знал время, когда жидкий азот попадёт в кровоток, всё тело Дэмьена

занемеет и глаза распахнуться ещё больше.

— Пилу, — скомандовал Киан. И когда та легла в его руки, Киан наклонился,

открывая Дэмьену полный обзор.

— Итак, мистер Лок, я слышал, что вам нравится мучать невинных женщин.

Насиловать, избивать, даже убивать тех, кому особенно не повезло. И когда они наконец-

то решили потребовать наказания за содеянное, вы их просто уничтожили! Не думаете,

что это как-то не по-джентельменски с вашей стороны?

Дэмьен мог только моргать: глаза были единственным органом, ещё не

превратившимся в сосульку.

— Я полагаю, что вас нужно наказать, мистер Лок. В конце концов, справедливость

должна восторжествовать, и, к счастью для меня, я очень хорош в своём деле.

Киан подошёл к концу стола и посмотрел на стопы Дэмьена:

— Интересно, сможете ли вы обойти закон вот так? — он опустил пилу, но вместо

того, чтобы отрезать всю стопу, начал с пальца. Отрезанный палец с грохотом упал на

стол и Киан, подняв, стал его пристально рассматривать. — Удивительно. Совсем нет

крови. Ни забот, ни хлопот. Отличная пытка. Мне нравится.

А затем, прежде чем вернуться к верхней части тела преступника, отрезал ещё два

пальца. Дэмьен отчаянно пытался увидеть, что происходит, и его взгляд метался по

комнате — он ничегошеньки не чувствовал.

— Хочешь увидеть больше, да? Давай посмотрим, что можно сделать.

Взяв у Лорны скальпель, Киан частично вырезал из глазницы один глаз Дэмьена.

Пока он «работал» над правым глазом, преступник выпучивал нетронутый левый глаз. И

это было единственным признаком того, что он что-то чувствует.

Больной монстр внутри Киана вырвался на свободу: чем дольше он мучал Дэмьена,

тем больше Каину хотелось дойти до точки невозврата. Он испытывал ярость из-за смерти

Себастиана, из-за смерти Ханны, из-за причастности к смерти Бьянки. И эта ярость начала

съедать всё то хорошее, что ещё оставалось в его душе. До момента, когда уважаемый

доктор-профи исчезнет и останется только убийца, которым ему суждено было быть,

оставалось совсем немного.

Испытывая отвращение к самому себе, Киан закончил разбираться с Дэмьеном и

приказал убрать жидкий азот. Главная артерия уже надрезана, поэтому оттаяв, преступник

истечёт кровью, как и все остальные. Но сначала он прочувствует каждую свою рану:

именно этого Киан хотел больше всего на свете — заставить насильника страдать так, как

страдали его жертвы.

Киан повернулся уходить и наткнулся на входившую в операционную Афиной.

— Умф, — вырвалось у неё, когда они столкнулись. — Меня отправили за вами.

Вы срочно нужны в отделении скорой помощи. Пока вас не будет, им нужна помощь? Я

могу остаться. — Вытянув шею, чтобы заглянуть за спину Киана, Афина осмотрелась. —

С этим парнем всё в порядке? Что с ним случилось?

Киан схватил девушку за руку и прежде, чем та смогла увидеть больше и сложить

все пазлы в картинку, быстро потянул её за собой.

— Он в порядке. Рейнольдс как раз его будит. Почему бы тебе не пойти и не узнать,

чего они хотят от меня в отделении скорой? Скажи им, что я разрешаю тебе просмотреть

отчёт и буду там с минуты на минуту.

Афина нахмурилась, но подчинилась — она не хотела расстраивать Киана.

По пути обратно она вспомнила, что увидела. Замёрзший мужчина? И почему там

была пила? Почему на операции, кроме двух медсестёр и доктора Рейнольдса не было

другого персонала? Что-то было не так, её интуиция приказывала ей не вмешиваться. И,

конечно же, хотела она полностью противоположного: вероятнее всего, она не

успокоиться, пока не поймёт то, что видела.

Со дня смерти Себастиана Киан держал с ней дистанцию. Мужчина, который

притягивал её до ужаса, исчез, а вместо него появился холодный и замкнутый незнакомец.

Он всё ещё относился к ней с должным уважением и секс был умопомрачительным, но

чего-то не хватало. Похоже, в операционной умерла какая-то его часть, жизненно

необходимая часть, и Афина лихорадочно хотела вернуть её к жизни. У девушки было

такое ощущение, что так Киан прогрузиться в царящую внутри него темноту глубже и в

этот раз уже не сможет выбраться.

Вернувшись в отделение скорой помощи, Афина наткнулась на Сета, который ждал

её с букетом роз и корзинкой для пикника в руках. Детектив выглядел на отлично и был

полон надежд, и Афина себя откровенно ненавидела за то, что собиралась сделать. Он был

хорошим малым, но, её сердце было отдано другому, и Афина не хотела затягивать с

ответом. Сет заслуживал лучшего.

— Привет! — тепло поздоровалась Афина, принимая его поцелуй в щёку. — Это

что?

— Наше последнее свидание прошло не так, как планировалось, поэтому я решил

сделать тебе сюрприз. Подумал, что, может, у тебя получиться сбежать на полчасика — в

пределах территории больницы, конечно, — и мы смогли бы вместе пообедать.

Сет был таким милым и очаровательным. Афина, правда, хотела бы питать к нему

что-то большее, чем просто дружеские чувства, но факт оставался фактом: романтические

отношения им не светили. Да, возможно, он был лучшей партией. Он, определённо, был

надёжнее, но сердце Афины выбрало другого и ей пришлось это принять.

— Хм, отличная идея. Но мне очень жаль. Я не смогу сбежать сегодня. Мы, как

видишь, застряли в отделении скорой помощи, и я обещала Сабине, что пообедаю с ней на

перерыве. Знаешь, нам с ней надо немного уладить отношения.

На лице Сета появилось разочарование, и Афина почувствовала себя мерзко. Он

пытается сделать для неё что-то приятное, а она юлит и использует тупую отговорку.

— Сет, скажу тебе честно. Я не думаю, что наши отношения смогут стать чем-то

большим, чем дружба. Ты чудесный и добрый. Но у меня к тебе нет подобных чувств и по

отношению к тебе, думаю, будет несправедливо притворяться, что они у меня есть.

Афина сделала шаг в его сторону и потянулась к его руке, но Сет отступил.

— Это тот врач, да? О'Рейли? Ты на него запала, да?

— Сет, есть много вещей. Например, то, что я — интерн и мое время мне

практически не принадлежит. Сейчас я не готова к чему-либо другому, кроме как

практиковать медицину и стать самым лучшим хирургом.

— Хорошо. Ну что ж, тогда желаю тебе в этом удачи.

Сет повернулся и, уходя, задержался у урны и выбросил розы. По нему было видно,

что он очень обижен.

Чувствуя себя последней сволочью, Афина направилась в травмпункт сообщить,

что Киан сейчас будет, и посмотреть, не нужна ли её помощь.

— Знаешь, ты поступила правильно.

Афина повернулась и увидела стоявшего рядом Дика, который, похоже, наблюдал

всю сцену с Сетом.

— Я знаю, — ответила она, не понимая, куда он клонит.

— Он немного побеситься, но потом справиться. Приятно видеть, что хоть ты не

раздвигаешь ноги перед каждым, Пейн.

Сказав это, Дик ушёл, поставив её в тупик: это что сейчас было? Оскорбление или

комплимент? Затем Афина отмахнулась от этой мысли — и так было над чем подумать.

Например, чем именно Киан занимался в операционной?

ГЛАВА 19

— Пожалуйста, умоляю отпустите меня домой! — испуганные крики и мольбы

девушки было первым, что услышал Маркус, когда открыл дверь в подвал и спустился по

лестнице вниз. Насколько он знал, теперь они держали в заточении пять девушек, так что

Дейн наверняка был очень занят. Доктор Дэниелс был в своей стихии, витал в облаках и с

нетерпением ждал возможности провести очередные тесты на каждой вновь прибывшей

девушке. Он твёрдо решил повторно открыть точку на чёрном рынке, потерянную

несколько лет назад. Маркус не мог его осуждать — как не крути, тот период был для них

тоже очень прибыльным.

Но сейчас у него были другие приоритеты. Например, познакомиться со своей

сестрой и скрыться от надоедливого Гейба Торнтона, который, казалось, был полон

решимости найти его и помочь восторжествовать справедливости. Им удавалось

ускользать, пока Гейб был один и обладал не самыми лучшими навыками следопыта. Но

всё же приходилось держать ухо востро, так, на всякий случай, и это доставляло

беспокойство.

Дейн в углу подвала разбирался с вновь прибывшей девушкой. Её тело было

обнажено выше талии, и длинные, красивые каштановые волосы падали на лицо в полном

беспорядке. На ногах виднелись несколько вертикальных надрезов, и теперь Дейн

сконцентрировался на талии девушки, игнорируя её крики и слёзные просьбы

остановиться.

— Дейн. Нужно поговорить, — сказал Маркус и, не дожидаясь ответа и не обращая

внимания на пленниц, направился назад вверх по лестнице. С этими похищениями Дейн

всё больше выходил из-под контроля. Он работал неряшливо, и поэтому их поимка была

вопросом времени. Маркус Дрейк не собирался садиться в тюрьму. Настало время

привести Дейна в чувство раз и навсегда.

— В чём дело? — спросил Дейн, поднявшись наверх. Он потирал руки, размазывая

по ним кровь.

Маркус жестом пригласил его присесть за кухонный стол:

— Тебе нужно умерить немного аппетиты. Чёрт, ты слишком невнимательный и,

если продолжишь, подведёшь всех нас под монастырь.

— Ты вообще о чём? Я невнимательный? Да меня ни разу не словили. Не то, что

некоторых, кстати. Насколько я помню, трижды. Правильно?

— Дело не в этом. Дело в том, что ты злишься и это начинает отражаться на твоей

работе. Так что, или возьмись за ум, или убирайся.

Дейн качнулся назад, как будто Маркус дал ему пощёчину. Убираться?И куда,

блядь? Маркус знал его натуру. Он знал, что сидело внутри Дейна, и что тому нужно

утолять жажду крови. Чёрт, это он сделал его таким! Продал его душу дьяволу и не

оставил ни единого шанса на нормальную жизнь.

— Ты — ублюдочный долбойоб. Ты — такой же как я, если не хуже. И ты

предлагаешь МНЕ прийти в себя? Бля, просто не верится.

— Нам очень повезло, что мы смогли сбежать после полного провала с Лейлой. Ты,

правда, хочешь повторения? Чтобы копы дышали нам в затылок, и чтобы всё сделанное и

тщательно спланированное открылось? Дейн, включай, сука, мозги.

Дейн сидел, медленно закипая и впадая в бешенстве от того, что Маркус обращался

с ним не как с партнёром, а как с непокорным мальчишкой. В деле они были вместе, и

Маркус не имел права помыкать ним и говорить, как и что делать. И если, блядь, он

захочет взять сразу десять девушек, он ебать, так и сделает.

Дейн отодвинулся от стола и встал:

— Если ты закончил с нотациями, я пошёл.

— Отлично. Иди. Но запомни мои слова, Дейн. Если ты не начнёшь думать своими

грёбанными мозгами, то всех нас подставишь. Снова.

Дейн хлопнул входной дверью, не сказав ни слова. Сев в машину, он выехал на

шоссе и поехал вперёд без определённой цели. Он был взвинчен — кровь больше не

утоляла жажду. Ему нужна была игра другого, более высокого уровня. Может, стоит

обратить внимание на приспособления для пыток? И посмотреть, как много способно

выдержать человеческое тело прежде, чем сломается. Хм. А это может быть интересно.

Он остановился возле больницы «Линкольн» и заметил темноволосую красавицу,

за которой следил уже несколько дней. Девушка была великолепна. Чёрные волосы и

чистая белая кожа. Он страстно хотел прикоснуться к ней, оживить её кожу несколькими

багровыми каплями крови. Дейн почувствовал, как твердеет его член и поправил бугор в

джинсах. Он не просто хотел женщину. Он хотел именно её. Возможно, именно этого

чувства ему не хватало, чтобы заклеймить своих жертв и сделать полностью своими. На

парковке не было ни души, и Дейн решил, что сейчас — самое подходящее время сделать

следующий шаг. А Маркус пусть идёт в жопу. Теперь, когда он почти нашёл новый

способ удовлетворения своих потребностей, его уже ничто не могло остановить.

Дейн надел лыжную маску, но оставил лицо открытым — он собирался быстро

опустить её на лицо, когда девушка подойдёт достаточно близко. Дейн осторожно

приближался с левой стороны, следуя в нескольких шагах, готовый сделать свой ход.

Красавица размеренно вышагивала, наверняка, ждала кого-то, и в таком случае

действовать надо было быстро. Дейн натянул на лицо маску и схватил девушку сзади.

Сильная мужская рука обхватила горло, перекрывая доступ кислороду. Правой ладонью

он зажал ей рот, действенно пресекая любые попытки закричать.

— Здравствуй, милая. Пошли-ка со мной, — тихо сказал он девушке на ухо,

потащил к своей машину, открыл заднюю дверь и толкнул пленницу внутрь. Дейн ездил

на старом полицейском автомобиле, открывавшемся только снаружи, поэтому сколько бы

девушка не стучала и не гремела внутри, ничего бы ей не помогло. Она только выдохнется.

Дейн уже был готов сесть на место водителя, когда из больницы выбежала

брюнетка и стала оглядываться по сторонам. Похоже, краем глаза она заметила движение

и увидела, как похищенная Дейном и запертая на заднем сидении девушка, изо всех сил

колотит в окна.

— Эй, — завопила брюнетка и побежала в их сторону.

Дейн снова стал на землю и спокойно дожидался, пока она подойдёт. В ту секунду,

когда брюнетка приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки, его кулак метнулся

вперёд, попав ей в глаз, и Дейн увидел, как она, вырубившись, оседает на землю, как

подкошенная. Вздохнув, Дейн поднял её и тоже засунул в машину.

— Возьми одну, а вторая в подарок? Хм, неплохо.

Открыв глаза, Афина почувствовала ужасную головную боль и в какой-то момент

подумала, что перед тем, как идти на работу, нужно принять аспирин. Что-то было не так.

Она подняла голову, осмотрелась и поняла, что она совсем не дома и совсем не в своей

кровати. Это место больше напоминало подвал. И здесь она была не одна. В помещении

находилось по крайней мере ещё с полдюжины девушек, связанных, некоторые были

травмированы — из отдельных ран сочилась кровь.

Стон слева заставил её повернуть голову и глаза Афины распахнулись: рядом на

цементном полу лежала Сабина. Её ноги были прикованы цепью к рельсу.

— Саб? Сабина, ты меня слышишь? — отчаянно позвала она. Чёрт, где мы?

Афина смутно помнила, что они с Сабиной планировали прогуляться на перерыве в саду

больницы и выбрать место для посадки дерева в память о Себастиане. Когда Афина

вышла наружу, подруги нигде не было. Краем глаза она заметила движение и увидела, что

её собирался увезти в машине какой-то парень в маске. Не подумав, она помчалась

наперерез, пытаясь остановить его, вместо того чтобы позвать на помощь. Это было

последним, что она помнила. Похоже, что всё, что она сделала, навлекло на обоих ещё

большие неприятности.

— Фини? Чёрт, где это мы? — сев, спросила Сабина требовательно. Взгляд полный

ужаса шарил по пространству подвала, и Афина теперь знала, как выглядела, когда

впервые увидела закованных в цепи девушек. Обе подёргали свои оковы: руки Афины

были скованы вместе цепью, прикреплённой к той же трубе, что и ноги Сабины. Сколько

не дёргай, сломать оковы им было не под силу. Так что придётся придумать что-то другое.

Афина внимательно изучила девушек: одежда в дырках или изорвана в клочья,

сальные волосы, безвольно свисавшие вниз. У некоторых сильно выпирали рёбра.

Девушек держали в заточении уже долгое время и, по-видимому, о них не заботились. И

как врач отметила, что, если их порезы и раны не обработать в ближайшее время

должным образом, то, очень возможно, что туда попадёт инфекция.

— Без малейшего понятия. Но нам нужно выбираться отсюда. Всем вместе.

Одна из девушек справа невесело засмеялась:

— Желаю удачи. Кстати, их двое. Одному на нас вообще насрать, а второй

проявляет к нам охуеть какой большой интерес. Они сумасшедшие. Оба. Безумные ёбаные

ублюдки.

— Ну, я бы предпочёл «немного не в себе», но, как говорится, каждому своё, —

ответил мужской голос, и на лестнице в поле зрения прямо перед Сабиной и Афиной

появились две ноги. Когда мужчина спустился вниз, Афина увидела, что он был высок,

хорошо сложен и одет в джинсы и чёрную футболку. Черты лица скрывались под лыжной

маской. Он остановился от двух девушек в нескольких шагах и согнулся так, чтобы их

глаза оказались на одном уровне. Афина увидела, что у него карие глаза. Это была

единственная отличительная черта, которую удалось разглядеть через маску. Тот факт,

что он, кажется, очень спокойно относился к происходящему в этом подвале ужасов,

заставил Афину по-настоящему содрогнуться от страха. Похоже, он не испытывал ни

малейшего угрызения совести или сожаления.

— Почему мы здесь? — спросила Сабина, которая всегда переходила сразу к делу.

— Почему? Интересный вопрос. Никто его мне раньше не задавал. Обычно

спрашивают «Когда я смогу вернуться домой?» или «Почему вы не отпускаете меня?».

Так что ты, красавица, заинтриговала меня своим допросом. Я вместо ответа, тебе лучше

покажу.

Мужчина выпрямился и вытянул из-за спины большой и на вид опасный нож.

Афина судорожно вдохнула, и её взгляд прикипел к лезвию. При мысли о том, как именно

он планирует показать им причину их заточения здесь, она почувствовала, что внутри

накатывают волны страха.

Афина боялась, что он искромсает их ножом, но вместо этого мужчина подошёл к

девушке, которая говорила с ними и назвала его сумасшедшим.

— Ты знаешь, я вспоминаю, что мне и раньше не нравился твой тон, сладкая. Тебе

не нужно было так нехорошо отзываться обо мне и моём партнере перед нашими

очаровательными новыми гостями. Это было слишком грубо, не считаешь?

— Простите. П-п-простите. Это больше не повториться. Пожалуйста. Только не

надо меня снова резать. Это очень больно, — начала умолять девушка, уклоняясь

настолько, насколько позволяли её связанные руки.

— О, не волнуйся. Я совсем не собираюсь делать тебе больно, — успокоил он.

Афина услышала с другой стороны помещения вздох облегчения, но потом мужчина

поднял нож и быстрым движением, за которым эхом прокатился вскрик, разрезал девушке

горло. Во все стороны брызнула кровь. Жертва рухнула вперёд прямо на мужчину, и его

руки покрылись жидкостью багрового цвета.

— Видишь, уверен, что ты даже ничего не почувствовала.

ГЛАВА 20

Киан не видел Афину весь день после того, как они столкнулись в операционной, и

та увидела больше, чем должна была. Она как будто сквозь землю провалилась и Сабину с

собой забрала. Всё выглядело очень странно, и Киан уже начал беспокоиться, потому

Афина обычно не исчезала в середине смены. Егодевочка была ответственной и

рассудительной, и она слишком сильно заботилась о своих пациентах, чтобы так

поступить. Его девочка? С каких это пор он начал так называть её «моя девочка»?

Киан направился в раздевалку интернов ещё раз проверить, не пришла ли Афина, и

расстроился, когда застал там только других трёх интернов. Говнюк, или как его там звали,

Кларенс и Оскар стояли, болтали и собирались заканчивать рабочий день.

— Ребята, вы видели Афину и Сабину? — спросил Киан, ненавидя саму

необходимость такого вопроса, но другого выхода не было.

— Знаете, теперь, когда Вы спросили, я понял, что не видел их ещё с утра, —

ответил Кларенс, почесав голову. Оскар тоже ответил отрицательно, а Говнюк просто

пожал плечами.

— Это не ответ, — сказал ему Киан, подходя ближе.

— Слушайте, я просто не сую нос в чужие дела, понятно? Если девчонки захотели

прокатится с каким-то странным типом, это их дело, и я здесь ни при чём! Я здесь, чтобы

делать свою работу, — проговорил Дик, обходя шефа и направляясь к двери.

Киан резко выбросил руку, схватил Дика за горло и впечатал того в стенку:

— О чём ты, мать твою, говоришь? Прокатится с кем? Что ещё за странный

тип? — требовательно спросил он. Когда Дик отказался отвечать, Киан надавил сильнее.

Лицо интерна покраснело и, выпучив глаза, он кивнул, что будет говорить. Киан

ослабил хватку, но всё ещё крепко удерживал парня на месте.

— Выкладывай, — приказал Киан.

— Я случайно проходил мимо главного входа и увидел Сабину на заднем сиденье

машины какого-то парня и Афину, которая, облокотившись на того же парня, усаживалась

на переднее сиденье. У него на голове было что-то типа шапки — я не смог рассмотреть

издалека его лицо, но подумал, что шапка какая-то странная. Она была похожа на зимнюю,

а какая может быть зимняя шапка в такую жару? Короче, он помог Афине усесться, они

укатили, а я пошёл по своим делам.

— Он помогал ей садиться в машину со стороны водителя? И на нём было одето

что-то типа зимней маски? Который был час?

— Я не знаю. Думаю, в районе полудня.

— Полудня? Это было шесть часов назад, и ты никому ничего не сказал?! На этом

парне была надета чёртова лыжная маска. Да у тебя просто дерьмо вместо мозгов,

идиот! — Он с отвращением толкнул Дика к двери. — Иди к посту медсестёр и скажи им

позвонить в полицию. Сейчас же. Скажи, что из больницы «Линкольн» похищены две

женщины и мы подозреваем, что здесь замешаны серийные убийцы. Живее! — заорал

Киан на сомневающегося Дика, и пристально смотрел на него, пока тот не выбежал,

спотыкаясь, за дверь.

Киана охватила паника и в голове пронеслась тысяча разных сценариев. Какого

хрена он не заметил её отсутствие раньше? И куда мог увезти её этот больной ублюдок?

Если с ней что-нибудь случиться, и он её потеряет… Думать о том, что могло с ней

произойти, было невыносимо. Он вернёт её. Он должен.

— Ты, — Киан указал на Кларенса. — Я слышал, что ты хорош в компьютерах.

Можешь отследить телефон Афины?

— М-м-м, … Я попробую. Но только, если он ещё включен, — добавил Кларенс, не

желая соглашаться с тем, что возможно, ему не по силам.

— Хорошо, тогда за дело. Действовать нужно быстро. Девушки у них уже

несколько часов.

Киан снова подумал о том, что могло случиться с Афиной, и его бросило в дрожь.

Если с её головы упадёт хоть один волосок…

— Сюда, — Киан проводил Кларенса и Оскара в свой кабинет. Кларенс

немедленно уселся за компьютер, и Киан без запинки продиктовал номер мобильного

телефона Афины. Он выжидающе уставился на экран монитора, надеясь, что тот

волшебным образом покажет её местонахождение.

— Её телефон выключен, — сказал Кларенс, съеживаясь на случай, если Киан

решит выместить на нём злость из-за такого известия. — Хотя погодите! Возможно, я

смогу по сигналу узнать информацию о последней использованной сотовой вышке, — и

его пальцы запорхали по клавишам.

Для Киана всё звучало как сплошная тарабарщина, но время от времени он тихо

ворчал, давая понять, что это может принести хорошие новости.

— Ну? — поторопил он, не в силах больше ждать.

— Тихо! Дайте мне минуту, — приказным тоном сказал Кларенс и затем замер. —

М-м-м. Сэр, прошу прощения. Дайте мне минуту.

— Хорошо, хорошо, только поторопись!

Через десять минут, когда Киан уже готов был на хер задушить Кларенса, тот

поднял взгляд и широко улыбнулся:

— У меня есть адрес. Я запеленговал ближайшее к нам место, где был последний

сигнал, и сопоставил, кто в этом районе недавно арендовал недвижимость. По запросу

есть только одно совпадение: 53-я улица, дом 421. Арендовал некий доктор Дэниелс. Три

недели назад. Это должно быть то самое место, — торжествующе объявил Кларенс.

— Отлично. Позвони копам и расскажи им об этом, — сказал Киан, выбегая за

дверь. Ему отчаянно нужно было найти её, прямо сейчас, и вариант ждать полиции даже

не рассматривался. Копы никогда не пойдут туда с оружием наперевес. А он именно это и

сделает. Киана заботила только Афина и её безопасность. Остальные — забота копов.

Подъехав к нужному дому, Киан выпрыгнул из машины и уже было собрался бегом

подняться на крыльцо, когда столкнулся с каким-то мужчиной. Каждый из них отступил

назад, и оба уставились друг на друга.

— Ты кто такой, ёб твою мать? —одновременно они спросили друг друга и

нахмурились.

— Я — Гейб Торнтон. Только не говори, что собираешься туда входить? Этот дом

не то, что ты думаешь.

— Я — доктор Киан О'Рейли. И поверь, я туда войду. Там — моя женщина, и мне

нужно вытащить её оттуда в целости и сохранности.

Оба мужчины посмотрели друг на друга оценивающе и, решив, что другой —

неплохой парень, отступили немного назад.

— Я здесь из-за Маркуса Дрейка, — сказал Киану Гейб.

— Я не знаю, кто это. Я пришёл за Афиной и Сабиной. Их здесь удерживают.

Гейб кивнул:

— Возможно, Маркус. Слушай, я там тебя прикрою, если ты прикроешь меня.

Только не мешайся под ногами, когда я буду убивать этого сукина сына.

— Согласен. И ты не вмешивайся, если я убью того, кто коснулся моей женщины.

Мужчины пожали друг другу руки и вместе подошли к двери.

— Здесь скоро будут копы. До того, как они тут всё оцепят, чтобы мы не

собирались сделать, у нас на всё про всё десять минут, — сказал Гейбу Киан.

— Понял. Тогда пошли.

Киан ногой выбил дверь и мужчины разделились — каждый обыскивал комнаты со

своей стороны от входной двери. Не найдя никого, мужчины встретились в коридоре, и

Гейб жестом показал, что он идёт по лестнице наверх, а Киан проверяет кухню и другие

комнаты ниже. Встретившись через несколько минут снова ни с чем, Киан начал уже

паниковать, думая, что Кларенс ошибся адресом.

Но тут Гейб жестом подозвал его и указал направление пальцем. Киан заметил

дверь в подвал. На ней было установлено несколько наружных замков — явное

доказательство того, что обитатели дома очень не хотели, чтобы то, что было заперто

внизу, выбралось наружу.

Мужчины молча спорили, кто пойдёт первым, и в конечном счёте решили

использовать «Камень, ножницы, бумага». К большому разочарованию Киана Гейб

выиграл и первым спустился по лестнице, а Киан пошёл сзади.

На середине лестницы, ведущей вниз, до их ушей донеслись крики и плач. К

представшей перед глазами картине мужчины были совершенно не готовы. В подвале

было полдюжины женщин; некоторые висели на цепях, прикрепленных к потолку, другие

были на полу — их ноги или руки были закованы в длинные цепи. Все были изрезаны и

изранены, и, похоже, их не кормили несколько недель. В левом углу была какая-то

суматоха. Присмотревшись, Киан заметил мужчину, который возвышался над Афиной и

Сабиной. Он старался оттащить куда-то бессознательную Сабину, а Афина боролась с ним.

— Боже правый! Это доктор Дэниелс, — пробормотал Гейб.

Киан был без понятия, кто такой доктор Дэниелс, но похоже, Гейб совсем не был

его фанатом, потому что набросился на доктора и, нанося удар за ударом, сбил с ног и

повалил на землю.

Киан подбежал к ним, схватил и крепко обнял Афину:

— Ты в порядке? Ты ранена? Он тебя не порезал? — Киан осматривал девушки с

головы до ног, пытаясь найти повреждения.

— Со мной всё в порядке, правда. Но Киан, умоляю. Пока не поздно, выведи нас

отсюда. Он сильно порезал Сабине руку, и она отключилась. И ещё о-он убил одну из

девушек только за то, что она с нами говорила. Пожалуйста, вытащи нас отсюда.

— Обязательно, милая. Просто постарайся успокоиться.

У Киана не было ключей от наручников Афины, и это его взбесило. В углу он

заметил пилу и схватил её, решив распилить цепи. Гейб наконец закончил с избиением

доктора Дэниелса и, похоже, если судить по следам от ударов на его лице, доктор был уже

мёртв.

Гейб подошёл к Киану и взял пилу:

— Давай, я помогу.

— Афина, где мужчины, которые вас сюда привели?

Она, ещё пребывая в шоке от всего с ними случившегося, покачала головой:

— Был только один мужчина. Он убил ту девушку и потом порезал Сабину, когда

она стала ему дерзить. Я думала, что он нас тоже убьёт. Когда он услышал вас наверху, то

сбежал… — Афина указала на небольшую дверь в углу подвала, — через ту дверь. Он

был в бешенстве… в такой ярости, — Афину затрясло, и Киан снова крепко обнял её.

Когда Гейб закончил пилить цепи, послышался приближающийся вой сирен.

Другие женщины в помещении облегчённо заплакали от того, что их наконец-то нашли.

Всё было слишком тяжело. Отчаяние и мука, царившие в этом подвале, вызывали

тошноту. Афине крупно повезло, что Киан нашёл её прежде, чем ей пришлось пройти

через то, что пришлось вытерпеть остальным девушкам.

— Киан, увези нас домой. Прошу, просто увези домой.

ГЛАВА 21

После своего спасения Афина провела три дня, не вылезая из кровати в квартире

Киана. Он настоял, чтобы после случившегося она осталась с ним, и Афина была слишком

измотана, чтобы спорить. Всё время Киан был с ней терпелив и мил, и заботился обо всём

необходимом. Если бы Афина не влюбилась уже в него раньше, то обязательно бы

влюбилась за эти несколько дней.

Встретившийся им мужчина, Гейб, наверняка, не желая связываться с полицией,

исчез почти сразу же после освобождения девушек. По-видимому, охота на Маркуса была

его личной вендеттой, несанкционированной властями. Киан, казалось, понимал реальную

причину его действий. Афину же смущало, но она решила оставить всё, как есть.

Киан снова отдалился, но одновременно был очень внимательным, и это сводило

Афину с ума. Она была уверена, что Киан о чём-то усиленно размышлял, что его что-то

мучало и заставляло вышагивать по квартире, словно тигр в клетке.

— Киан, — позвала Афина его однажды вечером, когда тот в пятый раз проходил

мимо двери спальни. — Иди сюда и расскажи мне, что тебя беспокоит. Ты сводишь меня с

ума.

Он вздохнул и, пройдя через всю комнату, уселся сзади. Афина подвинулась так,

чтобы он смог её обнять, и уложила свою голову ему на грудь. Девушка чувствовала себя

в безопасности и под надёжной защитой — именно так, как ей и было нужно.

— Я размышлял об этом несколько недель. Афина, настало время поделиться с

тобой своим прошлым и рассказать о том, кто я. Если мы действительно собираемся

строить серьёзные отношения, то ты заслуживаешь знать всю правду.

Оливковые глаза Афины смотрели на него с выражением глубокой любви и

доверия. Если бы он ещё не любил её, то в следующий момент обязательно бы это сделал,

потому что девушка положила ему ладонь на грудь в области сердца и мягко сказала:

— Я уже знаю о тебе всё, что мне нужно знать, Киан. Ты хороший и добрый

человек. И ты — мужчина, которого я люблю.

Он прижал свои губы к губам Афины в страстном поцелуе и ощутил себя в этот

момент — впервые за последние годы — по-настоящему живым.

— Я тоже люблю тебя, Афина. Запомни это.

Она кивнула и её ладонь скользнула в его ладонь, подбадривая рассказать о том,

что беспокоило.

— Однажды я уже был женат… Её звали Ханна, и она была радостью всей моей

жизни.

Киан рассказал Афине об их совместной жизни и что случилось в тот роковой день,

когда у него украли его жену. В момент, когда он подробно описывал, что случилось с

Ханной, на глаза Афины навернулись слёзы, которые потекли по щекам тонкими

струйками. И всем сердцем Киан почувствовал, как растёт его любовь к Афине.

— Киан, мне так жаль. Я даже себе представить не могу ту боль, которую ты

чувствовал, потеряв её.

— Я её не терял. Её у меня украли. Это было не справедливо. И я планирую

однажды это исправить.

Киан увидел на её лице недоумение и прежде, чем продолжить, сделал глубокий

вдох:

— Есть ещё кое-что, о чём я должен тебе рассказать. О том, что я делаю и что есть

часть меня. Афина, я охочусь за преступниками. Теми, кто каким-то образом избежал

правосудия и вернулся обратно на свободу. Отбросы общества, как те, что убили мою

жену. Жаждущие убивать. Я выслеживаю их, доставляю в свою операционную и

избавляюсь от них раз и навсегда. Я вершу над ними правосудие. Я — их палач. Я — тот

монстр, который приходит к ним в ночных кошмарах. Когда они попадают ко мне в

операционную, я наказываю их за совершённые ими грехи. И моё наказание, моя месть,

Афина, жестока и страшна. Я заставляю их страдать точно так же, как они заставляли

страдать свои жертвы. Я — их ад на земле.

Афина долго ничего не говорила, обдумывая только что услышанное. Киан тоже

молчал, давая ей время подумать. Но с каждой прошедшей секундой боялся, что любимая

отдаляется от него. Когда Афина наконец подняла глаза, Киан увидел, что её взгляд

изменился.

— Я хочу быть частью твоей команды. Киан, прими меня. Научи и покажи, что

значит, вершить правосудие над теми, кто этого заслуживает. Я готова!

ЭПИЛОГ

Дейн вышел из машины и по грязной тропинке прошёл к заброшенному складу, где

была назначена встреча с партнёром. После того дня полного провала в Нью-Йорке они с

Маркусом решили распрощаться и идти каждый своей дорогой. Нужда друг в друге

отпала, к тому же работа вместе вызывала много разногласий и совершенно того не

стоила.

У Дейна были свои собственные планы, и он не мог дождаться того момента, когда

сможет начать воплощать их в жизнь.

***

Заметив одинокую фигуру в дверном проёме склада, Дейн направился ко входу и

последовал за мужчиной внутрь. Внутри он осмотрелся и одобрительно кивнул:

— Должно подойти. Хорошая работа.

Оскар Брейерс повернулся к нему лицом и холодно улыбнулся:

— Спасибо, босс. С нетерпением жду момента, чтобы обустроиться и начать.

— Удивительно, что могут сделать интерн и коп, если объединят свои усилия, не

правда ли, детектив, Сет Холловей?

Дейн засмеялся и поднял руки:

— Да, такое прикрытие до недавнего времени отлично работало. Из-за этой

чёртовой бабы у меня в голове всё перемешалось, но я уже пришёл в норму. И на сто

процентов готов взять реванш. Продолжай следить и сливать информацию об О'Рейли. И

когда придёт время, мы заставим их страдать.

КОНЕЦ