Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs

Переводчик: Инга Климова

Бета-вычитка: Мария Чугунова

Русификация обложки: Ника Гарская

Приятного прочтения и помните - книга переведена для ознакомления, не для коммерческих выгод. Просим Вас уважать труд наших пчелок, не присваивать его себе и не выкладывать, без согласования с администрацией группы-переводчика, данный материал на сторонних сайтах.

Спасибо ;-)

АННОТАЦИЯ

Она единственная, кого он когда-либо хотел.

Он первый парень, в которого она влюбилась.

Куинн

Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это такое.

С того момента, как я увидел ее, я понял, что она для меня. Никто не сравнится с ней, и я сделаю все, чтобы она стала моей. Но я боялся потерять нашу дружбу, поэтому держал рот на замке.

Теперь она оставляет меня, и я понимаю, что не могу больше сдерживать чувства внутри.

Хранить себя для девушки, которую я люблю не было трудно, но я горжусь этим. Когда речь заходит об Изабель, все, что имеет значение, это отдать ей мою девственность и заставить ее увидеть, что мы принадлежим друг другу.

Изабель

Куинн, как половинка моей души, единственный человек, с которым я могу говорить, о чем угодно. Он продолжает совершать плохие дела, но он также заставляет уважать себя, так как является бунтарем.

Он первый и единственный парень, которого я когда-либо любила.

Я была вынуждена переехать через все страну и оставить его. Такое чувство, будто я оставила кусочек себя. Но признание Куинну в том, что я безумно влюблена в него, могло повлиять на нашу дружбу. Не знаю, справлюсь ли я с этим или все же рискну.

Куинн

Ничто не может удержать меня от Изабель. Она для меня, и я имею это в виду во всех мыслимых отношениях. Ничто не может удержать меня от нее. Я надеюсь, что она готова, потому что нет ничего и никого, кто остановит меня от того, чтобы сделать ее своей.

«Предупреждение: это короткая, грязная история, наполненная собственническим героем-девственником, который хочет, чтобы его героиня была его единственной и неповторимой. Это бесплатная драма, и все происходит быстро, так что будьте готовы к перегрузке сладкого девственного совершенства."

ГЛАВА 1

Куинн

Когда я впервые увидел Изабель, то понял, что она особенная.

Я не говорил с ней, даже не знал ее имени, но, как в тех сопливый песнях и фильмах, где говорится об этой мгновенной связи... да, то же самое было с ней.

Нам было по десять, и ее задирал какой-то маленький придурок; вид ее плачущей мгновенно что-то сделал со мной. Мне сразу захотелось защитить ее и причинить боль любому, кто заставил ее плакать.

Я ворвался туда, заслонил ее собой и поставил мудаку синяк под глазом. После того дня мы стали неразлучны. После того дня никто не задирал ее, только если не хотели иметь дело со мной. И никто больше не трогал ее.

В таком юном возрасте, возможно, я и не знал, что чувствовал к ней, но без сомнения понимал, что она для меня. Я хотел ее навсегда в моей жизни.

С годами наши отношения стали сильнее, а дружба крепче. Она была моей лучшей подругой, единственной девушкой, с которой я мог поговорить о чем угодно. И она могла сделать то же самое со мной. Но эта дружба развилась внутри меня, и я уже хотел видеть себя не в роли защитника, а в роли парня, который не хотел, чтобы какой-то мудак даже взглянул на нее.

Я знал, что полюбил ее прежде, чем понял, что это гребаное слово значило.

Нам было по восемнадцать, и, хотя я всегда держал дистанцию, когда речь заходила о том, чтобы сказать ей правду о своих чувствах, я знал, что больше не мог сдерживать то дерьмо. Я любил Изабель так сильно, что это причиняло боль.

Она не знала, сколько значила для меня, пока я не собрал яйца в кулак, чтобы сказать ей. Но я боялся, боялся потерять лучшее в моей жизни. Страх, который мог разрушить все теми тремя словами, держал мой рот на замке, но я больше не мог это делать.

Она была самым важным для меня человеком. Изабель была моим миром, моей жизнью. Черт, лишь она заставляла меня дышать.

Она не знала, что была моей, и мне нужно сказать ей об этом, пока не стало слишком поздно.

Изабель

Мне хотелось плакать.

Это не были слезы радости, это были разрывающие душу слезы, которые поглотили меня и не отпускали, пока не выжали каждую последнюю унцию энергии из моего тела. Если я сдамся и позволю печали взять верх, то рухну на пол и не смогу подняться.

— Все сработает, Изабель.

Я взглянула на маму, прежде чем вышла за дверь и направилась в школу. Мои глаза жгло от невыплаканных слез, и горло так пересохло и сжалось, что я едва могла сглотнуть.

— Нет, все не будет в порядке.

Моя мама сочувственно взглянула на меня, и я возненавидела этот взгляд.

— Изабель, мы не хотели вешать это на тебя, но мы узнали об этом только что. Твоего папу повысят, и это означает, что мы должны переехать в твой выпускной год.

Я просто покачала головой. Мне было все равно, если мне придется закончить учебу в другой школе. О чем я переживала, и что разбивало мне сердце, так это тот факт, что мне нужно рассказать об этом Куинну. Мне придется оставить моего лучшего друга. Мне придется оставить парня, в которого я была безнадежно влюблена.

Ничего не говорить было лучшим решением; если бы я открыла рот, то либо кричала на мою маму за разрушение моей жизни, либо плакала как маленькая сучка.

Я просто вышла из дома, села в машину и поехала в школу.

Все было, как в тумане. Я оказалась в школе прежде, чем поняла это. После того, как заглушила двигатель, я осталась сидеть там с бешено стучащим сердцем и онемевшем телом. Я не знала, как сказать об этом Куинну.

Я не хотела говорить ему. Говорить себе, что все это было лишь слишком острой реакцией, было намного легче, чем сделать что-то.

Это просто еще один год, и мы снова сможем быть вместе.

Это просто еще один год, который мы проведем раздельно.

Закрыв глаза и положив голову на сидение, я могла плакать от своих мыслей.

Быть вместе? Мы с Куинном были многим, но "вместе" не было одним из них. Он был моим лучшим другом, мальчиком, который защищал меня, когда меня задирали в десятилетнем возрасте. Он был первым, кто сказал мне, что все будет хорошо, потому что он не позволит никому причинить мне боль. Хотя моя жизнь дома была прекрасной, даже счастливой, сама мысль о том, что Куинна не будет в ней, что я не смогу видеть его каждый день, поговорить с ним и чувствовать себя такой защищенной, потому что знала, что он никогда не позволит чему-то случиться со мной, была невыносимой.

Когда я открыла глаза, то увидела Куинна, идущего к машине. Он всегда ждал меня, чтобы мы могли вместе пойти к школе. И понимание, что мне придется закончить последний год в школе, не делая этого каждый день, разбивало мое сердце.

Но я нацепила улыбку, потому что не хотела говорить ему об этом прямо сейчас и испортить весь день. Это была пятница, и я могла бы сказать ему после школы; таким образом, у нас будут целые выходные, чтобы потусоваться и, может быть, поговорить об этом.

— Привет, — сказал он и облокотился своими массивными бицепсами на внутреннюю сторону окна. Его улыбка была яркой, ровной и белой.

— Привет.

Я широко улыбнулась, повернулась, чтобы взять сумку с пассажирского сиденья, и только хотела открыть дверь, но он уже сделал это для меня. Выходя из машины, я пыталась сохранить счастливое лицо, но внутри была разрушена.

Я взглянула на него, его тело было огромным для восемнадцатилетнего. У него были татуировки на руках, хотя он выглядел моложе. Он был похож на плохого парня во всех отношениях, был таковым во многих смыслах, но также он был моим лучшим другом.

Он играл в хоккей, и его тело было машиной, разрывающей все и каждого, чтобы получить то, что он хотел. Ростом в шесть футов и с двумястами фунтами мышц Куинн не выглядел как кто-то, кто должен был пойти в эту захудалую маленькую школу. Во многих отношениях он был похож на мужчину.

Он был жестким для всех остальных, но для меня он был самым милым человеком. Он показал мне ту сторону, которую никому не позволял видеть, и это заставляло меня любить его еще сильнее.

Один из его друзей, который также играл в хоккей, подошел и начал "болтать” с ним, а я просто уставилась на него. Его темно-русые волосы были коротко стрижены и имели растрепанный вид. С этого угла его голубые глаза выглядели почти кристальными. И одежда, которую он носил... да, она не могла скрыть грубую силу, которую он источал. Большие бицепсы, предплечья с выступающими венами. Он был совершенством, и я хотела, чтобы он был моим.

Боже, что я делала, измеряя его, будто снимая мерки для костюма? Как я пройду через это, даже если это лишь на год?

ГЛАВА 2

Куинн

Когда увидел ее сегодня утром, я мог сказать, что с ней было что-то не так. Она притворялась и натянула фальшивую улыбку, но в ее глазах я мог увидеть что-то, что беспокоило ее.

Моим первым желанием было потребовать, чтобы она сказала мне, какой хер причинил ей боль, потому что я был готов прибить того урода, но оставался спокойным, желая, чтобы она пришла ко мне и сказала, что ее беспокоит.

Я сидел на своем месте в задней части класса, смотря на нее, не в состоянии сосредоточиться на том, что говорил учитель. Изабель сидела за несколько мест передо мной справа. Она продолжала постукивать карандашом по столу и подергивать ногой, явно нервничая. Я никогда не видел ее такой, и поэтому все мышцы в моем теле были напряжены от необходимости сделать все правильно для нее, чтобы она почувствовала себя лучше.

Затем она оглянулась на меня, возможно, почувствовав, как мой взгляд прожигает ей дыру в затылке. Она улыбнулась, но улыбка была натянута и не достигала ее глаз. Я сжал кулаки, желая просто послать класс нахрен и вытащить ее из комнаты, но, к счастью, зазвенел звонок. Я вскочил со своего места, схватил рюкзак и подошел к ней.

— Эй, — мягко сказала она, когда положила свои книги в сумку. Я видел, как пошевелилось ее горло, когда она сглотнула, мог увидеть, насколько была напряжена ее челюсть.

— Пошли, — сказал я и потащил ее из класса, по коридору и наконец на улицу.

Мы дошли до ее машины, и только тогда я скрестил руки и посмотрел на нее. Я ждал, что она скажет мне, какого хрена происходит, и, когда она продолжила молчать, я выдохнул.

— Что происходит? — спросил я, смягчая голос. Я не хотел расстраивать ее, потому что, честно говоря, был на грани от незнания того, что с ней. Она никогда ничего не скрывала от меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, но не встретилась со мной взглядом.

Я положил свой указательный палец под ее подбородок и поднял голову.

— Изабель, — сказал я тихим голосом. — Что происходит? — она не сразу мне ответила, и когда я увидел, что слезы начинают формироваться в ее глазах, то выругался. — Кто-то издевается над тобой?

Я сжал другую руку в кулак и стиснул зубы. Мне нужно было сохранять спокойствие, потому что сама мысль о том, что кто-то приставал к ней, заставляла меня сходить с ума.

— Если кто-то издевается над тобой, то помоги мне, Боже... — я покачал головой, — я причиню им боль.

Я смотрел в ее карие глаза и видел, как ее окрашенные в рыжий цвет волосы обдувает ветерок. Черт, я ощущал цитрусовый аромат, который всегда окружал ее. Несмотря на то, что не знал, что с ней происходит, я становился твердым, желая ее, как дьявол желает получить дозу своей зависимости.

Она покачала головой:

— Никто не причиняет мне боль, Куинн, — ее голос был тихим, почти отстраненным.

Я хотел погладить пальцем по ее мягкой коже под подбородком, но воздержался и убрал руку.

— Ты весь день странно себя ведешь. Скажи мне, что не так, потому что я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы увидеть, что ты беспокоишься о чем-то.

Она опустила взгляд и закрыла глаза. Через секунду она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. Боже, она была великолепна; даже выглядя так, будто кто-то вырвал ее сердце и потоптался на нем, она была самым красивым гребаным человеком, которого я когда-либо видел. Я хотел притянуть ее и поцеловать, пока она не начнет задыхаться, хотел сказать ей, что люблю ее так чертовски сильно, что, лежа в постели ночью, думал о том, чтобы она стала моей.

Я хотел сказать Изабель, что она была для меня... что она была единственной, кого я когда-либо хотел.

Я был девственником и хотел, чтобы Изабель стала моей первой и последней.

— Мы переезжаем, Куинн.

Ее слова вернули меня в реальность, заставляя моргнуть и попытаться переварить то, что она сказала.

— Что? — спросил я, осознавая слова, но не понимая их.

— Я переезжаю. Моего папу повысили, и переезд является частью повышения.

Она смахнула слезу, которая покатилась по щеке.

— Переезд? — спросил я, мой голос был хриплым, напряженным.

Она кивнула.

Я покачал головой.

— Когда?

Она молчала в течение долгого времени, и я чувствовал, что становлюсь напряженнее, зная, что то, что она собиралась сказать, будет чертовым адом.

— Менее чем через две недели.

Я почувствовал, как воздух покидает мои легкие. Я не мог ничего поделать, кроме как стоять там и смотреть на нее, наблюдая, как слезы стекают по ее щекам.

— Две гребаные недели? — выплюнул я слова. — Ты серьезно?

Она кивнула.

Протянув руку, потому что я не мог смотреть на то, как она плачет, видеть, как ей больно, я прикоснулся к ее щеке и смахнул две слезинки большим пальцем.

— Как, черт возьми, кто-то может переехать через две недели? — я хотел сказать эти слова самому себе, но они вырвались из моего рта. — Блять, — сказал я и зажмурил глаза.

Мы не расставались больше, чем на сутки, с тех пор как нам было по десять.

Я, блять, любил ее.

Я люблю тебя.

Она положила свою руку поверх моей, и никто из нас не говорил и не шевелился в течение долгого времени. Наконец, она вздохнула и улыбнулась, это была грустная улыбка.

— Должность, которую занимает мой отец, должна быть освобождена сиюминутно, — ее голос был спокойным. — И моя мама не хочет ждать год, пока я закончу школу, чтобы мы переехали туда. Она хочет быть с моим папой.

Да, я догадался, даже понял это, но, черт, что насчет нас?

И как только эти слова проникли в меня, я почувствовал, как ярость наполняет меня. Я ощутил этот гнев глубоко внутри, он выбил из меня воздух и украл каждую каплю здравомыслия. Я хотел отомстить за нее, даже если перед ней не было монстра, не было кого-то, кто украл хоть унцию ее плоти. Я хотел быть тем, кто будет рядом с ней, быть убежденным в том, что ей не причинят боль, ни ее семья... ни расстояние, которое было нашим врагом.

Прямо тогда я хотел сказать ей, что все будет в порядке, что я никогда не уйду от нее. Я бы последовал за ней на конец гребаного света, если бы пришлось.

Она была для меня, и сегодня я собирался признаться ей в своих чувствах.

Сегодня вечером я отвезу ее в какое-нибудь уединенное место, где будем только мы, и расскажу ей мой самый сокровенный секрет.

Сегодня вечером я скажу Изабель, что люблю ее и что ничто не разделит нас.

ГЛАВА 3

Изабель

— Ты рассказала Куинну? — спросил мой отец с другого конца стола.

— Да, — ответила я безжизненным тоном.

— Милая, кушай, — сказала моя мама.

Я смотрела в свою тарелку, тыкая вилкой в еду. Они действительно ожидали, что я буду есть, что у меня будет аппетит после того дерьма, которое они вывалили на меня этим утром?

— Я не голодна.

Я положила вилку и посмотрела на часы. У меня встреча с Куинном через двадцать минут. Он хотел, чтобы мы потусовались, провели время вместе и действительно поговорили обо всем этом. По крайней мере, я предполагала, что будет разговор.

— Это всего на один год, Изабель, — сказал мой отец, звуча недовольно. Мне было все равно, раздражен ли он. — Как только закончишь школу, ты можешь пойти в колледж здесь или там, где будет Куинн.

— Год — это долгий срок, — сказала я монотонным голосом, и я знала, что мое выражение лица покажет это. — Давайте не будем забывать, что вы вырываете меня во время моего выпускного года, и что мы должны переехать через всю страну, — я выпрямилась, стараясь не заплакать за столом. — Это не значит, что я переезжаю всего лишь в соседний город. Я не могу сказать Куинну, чтобы он поехал со мной.

Мой отец выдохнул и схватил салфетку, чтобы вытереть рот. Когда он положил ее, то посмотрел мне прямо в глаза:

— Я знаю, что вы с Куинном близки. И я понимаю, что тебе будет тяжело адаптироваться. Но это на один год, дорогая, и я не могу отказаться от этого повышения, — сказал он, немного смягчив последнюю часть. — Я работаю над этим последние десять лет.

Я хотела поддержать своего отца, ведь я понимала, что он заслужил это, но мне было трудно почувствовать какое-либо счастье по отношению к кому-либо, когда самой было так больно.

— Мне очень жаль. Я рада, что ты получишь то, что заслуживаешь, но это так... тяжело для меня.

Я встала и подошла к столу в коридоре, схватила ключи из маленькой миски и посмотрела на себя в зеркало над столом. Я выглядела дерьмово, с темными кругами под глазами и этим дерьмовым выражением на моем лице. Я находилась всего в пяти минутах от того места, где должна была встретиться с Куинном, но мне хотелось прийти пораньше, чтобы посидеть там в тишине со своими мыслями, а не остаться здесь и попытаться быть счастливой, когда на самом деле не была таковой.

— Куда ты идешь? — спросила мама.

— Провести время с моим лучшим другом.

И парнем, которого я люблю.

Куинн

Последний час я сидел на капоте своей машины, так как Изабель не должна была появиться еще какое-то время. Мне просто нужно было привести свои мысли в порядок. Я отбросил все, что было связано с ее уходом, потому что сегодня я хотел, чтобы она знала, насколько она особенная и как много значила для меня.

Я хотел сказать ей, что люблю ее и что, независимо от того, куда и как далеко она уедет, я найду ее. Наши жизни всегда будут переплетены, несмотря ни на что.

Вспышка фар заставила меня обернуться и посмотреть через плечо. Эта частная собственность находилась в глуши, с простирающимися на мили кукурузными полями и открытым небом, пробивающимся к тысячам звезд.

Я никогда не был одним из тех глупых парней, которые заботились о чувствах или о чем-то из этого дерьма. Мне было наплевать на все, кроме Изабель.

Мы приезжали сюда с тех пор, как стали достаточно взрослыми для того, чтобы водить машину. Это было единственное место, где мы могли спокойно поговорить без вмешательства из внешнего мира.

Она припарковала свою машину позади моей и заглушила двигатель. Я хотел забрать ее из дома родителей, хотел сделать все правильно, но она настояла на встрече со мной здесь. Моя первая мысль заключалась в том, что она хотела сбежать, если все станет слишком эмоциональным или реальным, даже если она точно не знала, что я планировал сказать ей сегодня вечером.

Когда она вышла из машины, я соскользнул с капота и подошел к ней. Ее лицо загорелось, когда она увидела меня, и это заставило меня чувствовать себя чертовски хорошо. Все, что ей нужно было сделать, это улыбнуться мне, и я, блядь, сломался.

Сегодня она узнает, что я сделаю все, что угодно, для нее.

Сегодня она узнает, что я упаду на колени и буду поклоняться ей, если это сделает ее счастливой.

Я обнял ее, прежде чем она смогла что-то сказать. Сначала она была напряжена, но потом расслабилась в моих объятиях. Мы долго стояли там, и я не хотел ее отпускать. Я не хотел, чтобы этот момент закончился.

— Это чертовски отстойно, — сказала она напротив моей рубашки. Я был намного выше, чем она, так что ее голова лежала прямо под моей грудной клеткой. Мне нравилось, что она была такой маленькой по сравнению со мной, и что я мог держать ее близко и практически поглотить. Это заставляло меня чувствовать, что ничто в этом мире не может коснуться ее, что, пока она со мной, все будет в порядке.

— Они продолжают говорить, что это только на год, пока я не закончу школу.

Она отстранилась и посмотрела на меня. Она не плакала, но была на грани. Я обхватил ее за щеки и поцеловал в лоб.

Я просто был рядом с ней.

Мне было все равно, что говорят обо мне другие, или если бы мои друзья наехали на меня и сказали, что я был слишком мягким, когда речь шла об Изабель. Мне было насрать на все, что они могли сказать, потому что, когда все было сказано и сделано, единственный человек, который имел для меня значение, смотрел мне прямо в глаза.

— Я поеду с тобой, — сказал я с решимостью, не знаю, как бы я отбил деньги с подработки на свой сберегательный счет.

Она улыбнулась и покачала головой:

— Это глупо, — сказала она и засмеялась, и я понимал, что она не оскорбляла меня.

— Однако, так и будет, Изабель, — сказал я со всей серьезностью. Улыбка исчезла с ее лица. — Я последую за тобой на конец света, чтобы убедиться, что мы останемся вместе.

Мое сердце гремело, и, несмотря на то что мы не были вместе, я хотел, чтобы она знала, что она значила для меня.

— Как бы мне ни нравилась идея о том, что ты поедешь со мной, я бы не хотела, чтобы ты это делал, Куинн, — она отстранилась и уставилась на небо. — Ты когда-нибудь думал о том, насколько крошечными мы являемся на самом деле? — прошла минута полного молчания, прежде чем она снова заговорила. — Ты когда-нибудь действительно думал, что из всего мира, Вселенной, Великой пустоты над нами мы всего лишь эти маленькие частицы клеток и энергии?

Я слышал, что она сказала, но был слишком сосредоточен на ней, на том, как она смотрела на небо, на уязвимости и печали, которые я видел на ее лице.

— Это лишь на год, прежде чем мы сможем снова быть вместе, но кажется, что кто-то разрывает мое сердце, Куинн, — тогда она посмотрела на меня, и эта уязвимость была настолько четкой, настолько реальной, что я почувствовал это каждой клеткой моего тела. — Я знаю, что для посторонних, смотрящих на меня, я драматизирую, но ничего не могу поделать. Я люблю...

— Я люблю тебя, Изабель, — сказал я, прервав ее, не собираюсь больше держать это в себе. Она не двигалась, даже не проявляла эмоций в течение долгих мгновений. — Я так давно чертовски влюблен в тебя, и я понимал, что это была за эмоция, — я снова взял ее лицо и наклонился, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. — С тех пор, как я встретил тебя, когда нам было по десять, я почувствовал, что что-то во мне начинает расти. С годами эта привязанность выросла до того, что я чувствую сейчас.

Я слышал, как она немного вздохнула, простой крошечный звук, который раскрыл ее губы, но я не собирался останавливаться. Я не мог. Теперь, когда слова были сказаны, висели между нами, я хотел все это обнажить.

— Я не хотел ничего говорить, потому что боялся разрушить нашу дружбу. Я был согласен иметь тебя в своей жизни хотя бы в качестве друга, потому что альтернатива — не вариант для меня, Изабель.

ГЛАВА 4

Изабель

Я не могла дышать, но сейчас это было не плохо. Тот факт, что Куинн только что открылся мне и сказал именно то, что я всегда жаждала услышать, заставил мой мир пошатнуться. Я почувствовала головокружение, мои руки задрожали, и мне казалось, что колени подогнутся, если я попытаюсь отойти.

— Ты любишь меня? — глупо спросила я. Дело в том, что я была шокирована его признанием. Я так долго любила его, но не хотела разрушить нашу дружбу, рассказав о своих чувствах. И, если бы он не чувствовал того же, между нами не было бы этой неловкой стены.

Он взял мое лицо в свои руки, его голубые глаза выглядели напряженными... искренними.

— Я люблю тебя так сильно, что мне больно, Изабель. Я так давно хотел тебе это сказать.

Я хотела заплакать от счастья, но также знала, что это сделает ситуацию немного хуже. Он любил меня. Я любила его. Теперь разлука стала намного тяжелее. Но так ли это?

— Я только что все испортил? — прошептал он серьезным голосом, наполненным эмоциями.

Черт, я ничего не сказала в ответ.

— Ты ничего не испортил, — прошептала я. — Я тоже влюблена в тебя, Куинн. Я тоже держала это при себе, боясь, что это может разрушить нашу дружбу, если ты не чувствуешь то же самое.

Он ухмыльнулся, и его ровные белые зубы сверкнули. Куинн прижал меня к своему телу, и я закрыла глаза, вдыхая его древесный мужской запах, просто позволяя ему держать меня и делать все не таким дерьмовым. Я согласилась прийти сюда сегодня вечером не только чтобы поговорить с ним, но и, наконец, признаться во всем, даже если это все испортит. Мне нужно шевелиться, чтобы понять, какая гора дерьма теперь возникает в перспективе.

В любом случае, что было бы больнее? Даже если бы не эта ситуация между нами, это не имело бы значения, потому что у нас уже была такая проблема, как расстояние.

— Ты единственная, кого я когда-либо хотел, — сказал он и отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. — Ты единственная, кого я когда-либо захочу.

Мое сердце стучало в горле. Куинн был крепким парнем. Я видела его на льду, наблюдала за тем, как он доминировал и уничтожал другую команду. Черт, если бы они не были вынуждены играть против него, я знала, что они, вероятно, расступились бы перед ним, просто давая пройти. Школа тоже ничем не отличалась.

Но прямо здесь и сейчас он был открыт для меня. Он также был милым и нежным со мной, будто я могла сломаться, но прямо сейчас, да, это была сторона, которую я никогда не видела.

— Я никогда не хотел никого другого, Изабель, — мягко сказал он. — Это всегда была только ты. Я хотел, чтобы ты была не просто моей лучшей подругой, а девушкой, которой я хочу отдать каждую частичку себя. Это тебе я хочу отдать свою девственность. Я хочу разделить с тобой свою жизнь.

Я не могла думать, даже не могла дышать после того, как он заговорил. Я тоже хранила себя для него, и, хотя я никогда не видела его с девушками, правда в том, что я никогда не хотела слишком много думать об этом. Я никогда не хотела представлять парня, которого люблю, в физическом плане с кем-то, кроме меня.

Но узнать о том, что он был девственником, что хранил себя для меня, как и я хранила себя для него, заставило мои эмоции яростно взбурлить. Я не хотела больше думать, не хотела беспокоиться об отъезде или о том, насколько это будет тяжело.

Все, что я хотела сделать, — это быть с Куинном самым простым способом и показать ему, как сильно я люблю его, разделив свое тело.

Куинн

Она уже была рядом со мной, но, когда поднялась на цыпочки и прижалась своей грудью к моей, я ощутил ее округлость, и мой член яростно дернулся. Но мы не остановились на этом, и, как бы ни был удивлен ее действиями, я продолжал крепко ее держать.

Она смотрела мне прямо в глаза, пока мы вдыхали один и тот же воздух. Мое сердце стучало, как товарный поезд, и я почувствовал, как ускорился мой пульс. Я хотел поцеловать ее так, как всегда мечтал. Может, я и девственник, но я знал, что хочу сделать с Изабель, и, черт возьми, это было непристойно.

И как только я собрался сделать то, что хотел, Изабель прижала свой рот к моему. Сначала никто из нас не двигался, но потом я взял все под контроль. Я обхватил ее затылок, запустил пальцы в волосы и наклонил голову так, чтобы засунуть язык ей в рот. Я гортанно застонал, и ее аромат был как нечто, что я никогда раньше не пробовал.

Другой рукой я обхватил ее талию и использовал свою силу, чтобы приподнять Изабель на пару дюймов, просто держа ее и невероятно радуясь тому, что она была прижата ко мне. Я знал, что она ощущает мой член, и мне было интересно, о чем она думает.

Я провел своим языком по ее, и, когда она всосала его глубже в рот и слегка прикусила, не смог не прижаться сильнее своим членом к ее животу, утыкаясь им в ее мягкость.

— Будь со мной, Куинн.

Срань. Господня.

Я замер после того, как она прошептала эти слова, и прервал поцелуй, чтобы посмотреть на ее лицо. Я поставил ее на землю, но продолжал обнимать, желая, чтобы она была рядом.

Ее рот был припухшим и красным, и легкий блеск шалфея покрыл ее губы. Я чувствовал себя так чертовски по-собственнически касательно ее, что не мог не оторвать рук от ее волос и провести пальцем по нижней губе.

Она слегка раздвинула губы, высунула язык и пробежала им по подушечкам пальца.

— Будь со мной, Куинн, — снова прошептала она, и я почувствовал, как мой член дернулся. Если бы этот ублюдок мог говорить, то зарычал бы в одобрении. Я тоже за то, чтобы быть с Изабель, но я не хотел торопить события.

— Детка, я не хочу, чтобы ты чувствовала, что мы должны это сделать, потому что ты уезжаешь. Я никуда не собираюсь. — Я обернул руки вокруг ее затылка. — Я говорил тебе, ты моя, и ничто этого не изменит.

Она покачала головой:

— Я давно хотела быть с тобой в этом смысле. Мы одни, я люблю тебя, и сейчас самое подходящее время.

Боже, я мог кончить прямо в свои ебаные джинсы, слушая, как она говорит такие вещи. Я хотел ее, но я также хотел убедиться, что она не торопится, потому что наши эмоции были необузданными и дикими.

— Пожалуйста, давай сделаем это воспоминанием, которое я смогу взять с собой, когда мне нужно будет уезжать.

Черт, мое сердце дрогнуло, но я тоже не собирался отказываться. Я снова прижал ее к себе, запустил руки в ее волосы и целовал, пока она не начала задыхаться и цепляться за меня.

Развернув нас, я пятился назад, пока машина не преградила нам путь. Она прижалась к водительскому окну, и я еще больше обернул свое тело вокруг нее, заставляя выгибаться для меня. Ее грудь была большой, но идеально подходила ее стройному телу. Мои пальцы чесались, чтобы дотронуться до них, расстегнуть ее рубашку, раздвинуть в стороны и просто пуститься во все тяжкие, массируя полушария.

— Прикоснись ко мне, — прошептала она, будто на самом деле прочитала мои мысли.

Я собирался, блядь, кончить прямо в джинсы, без шуток, но мне нужно было сохранять хладнокровие. Я, может, и был девственником, но я много раз дрочил на образ Изабель в своей голове, достаточно много для того, чтобы чертовски хорошо контролировать себя.

Я отступил, заставив себя разорвать поцелуй. Прежде чем расстегнуть ее рубашку, я провел языком сначала по ее верхней губе, а затем по нижней. Она застонала, и я не мог не поцеловать ее снова, проглотив этот звук. Наконец, я сделал шаг назад, несколько раз сжав руки в кулаки, пока наблюдал, как ее грудь поднимается от дыхания под светло-розовой блузкой, в которой она была.

— Пожалуйста, — она прошептала это слово одновременно со стоном, и мой гребаный контроль треснул пополам.

Я практически оторвал эти маленькие жемчужные пуговицы, расстегнул материал и посмотрел на белый бюстгальтер, который она носила. У меня во рту пересохло, и мой дружок в штанах запульсировал. Черт, бюстгальтер не был каким-то причудливым, простой хлопок с небольшим кружевом по краям. Но чертов материал был прозрачным, и я мог различить ареолы сосков на груди четвертого размера. Они были темно-красного цвета, ее соски были твердыми и прижимались к ткани.

— Господи, Изабель.

Я оторвал свой взгляд и посмотрел на нее. Удовольствие было написано на ее лице. Я не хотел быть жестоким или слишком грубым, но я не знал, как долго смогу себя контролировать, чтобы быть нежным. Правда в том, что дрочить и на самом деле стоять перед Изабель, или быть с ней, было действительно чертовски другим.

Да неужели.

— Ты выглядишь напуганным, — тихо сказала она, и я медленно выдохнул.

— Я не напуган, малышка. Я пытаюсь не наброситься на тебя.

Когда я открыл глаза, она издала этот небольшой звук горлом. Мне стало интересно, каким она видит меня.

— Может, именно этого я и хочу.

Ее слова были пьянящими, сказанными мягко, и они дали мне понять, как сильно она этого хотела.

— Как только я начну, то не смогу остановиться.

Я хотел быть честным.

— Я не попрошу тебя останавливаться.

Отлично. Боже.

— Потеря девственности не обязательно должна проходить со свечами и сладкими словами.

Мое горло сжалось, пока она произносила эти слова.

— Я могу вести себя грубо и дико.

Была ли это моя Изабель, та тихая и милая девушка, в которую я был влюблен?

— Ты именно так хочешь меня в наш первый раз?

Честно говоря, не имело значения, как бы я взял Изабель в первый раз. Дело не в том, как это произойдет, а в том, что я наконец-то возьму ее после стольких лет.

— Я просто хочу тебя.

Если она этого хотела, черт возьми, я дам ей столько, что она не сможет справиться.

ГЛАВА 5

Изабель

Мое тело горело, кожу покалывало, и все, чего я хотела, — это Куинн. То, как он смотрел на меня, было безумно, собственнически, будто он собирался разорвать свою кожу.

Это то, как я чувствовала себя сейчас, будто не смогу сделать и глотка воздуха, если не напомню себе об этом.

Но также я думала о том, что и он мог нервничать. Может, он думает, что я хочу этого только из-за происходящих событий? Да, это было довольно неожиданно после того, как мы просто признались друг другу в чувствах, но этот момент казался идеальным, и я не хотела ничего испортить, даже не волнуясь о том, что не была готова к такому шагу.

— Я хочу этого. Я хочу тебя, — снова произнесла я с большей силой. Мне нужно было, чтобы он знал, что это то, чего я без сомнения хотела.

Он издал этот низкий грудной звук, похожий на рычание, а затем оказался на мне, его руки на моей груди, а его рот на моей шее. Он слегка сдвинулся, и я почувствовала, как его эрекция впивается в мой живот: огромный толстый жезл, который заставлял сжиматься мою киску. Я была мокрой до неприличия и знала, что, прежде чем наконец почувствую его глубоко во мне, стану только еще более мокрой.

— Покажи мне, где ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, Изабель, — сказал Куинн хриплым голосом у моего горла.

Мои руки дрожали, но я подняла одну из них, схватила руку Куинна, которая была гораздо больше моей, и медленно протолкнула ее между нашими телами. Он дышал так тяжело, его теплое дыхание перемещалось по моей коже, заставляя меня еще больше краснеть. Не знаю, что на меня нашло, но я не хотела медлительности, не хотела романтики или нежности, хотя, возможно, я должна была это сделать в первый раз. Я хотела быть с Куинном, парнем, которого любила, и мне было все равно, как это произойдет, главное — это происходит прямо сейчас.

Я положила его руку себе на живот и замерла. Я слышала, как мое сердцебиение гремело в ушах, ощущала его в горле.

— Сделай это, малышка, — прошептал он мне на ухо. — Покажи мне, где ты меня хочешь.

Я опустила его руку ниже, пока она не оказалась прямо между моих бедер. Он чувствовал, как я промокла? Знал ли он, что даже небольшое давление его ладони на мою киску было невероятным?

Он застонал и уперся своим членом прямо в мой живот:

— Ты хочешь меня прямо там, малышка?

Я кивнула головой. Это казалось таким нереальным, наконец-то быть с Куинном, но, Боже, это ощущалось так правильно. Он начал двигать ладонью вверх и вниз, и, несмотря на то что на мне были джинсы, я чувствовала, что меня словно било током. Мой клитор пульсировал, как будто там бешено билось мое сердце. Я не хотела ласк, не хотела медлить. Я ощущала лихорадку и нужду и хотела Куинна прямо сейчас.

Я оттолкнула его, и он застонал. Опустив взгляд на промежность его штанов, я увидела очертание его эрекции, прижимающейся к джинсам. Боже, он казался огромным. Я начала с пуговицы и молнии моих джинсов, и, как только они были расстегнуты, стянула их по бедрам.

Он покачал головой:

— Я должен взять тебя в теплой постели, Изабель, а не в поле напротив моей машины.

— Какое это имеет значение, пока мы вместе?

Он снова застонал:

— Ты убиваешь меня.

Он наклонился и сунул руку в свои джинсы.

— Позволь мне увидеть его, — прошептала я, ощущая себя такой смелой, будто никогда не была застенчивой.

Он долго не двигался, но наконец я услышала звук расстегивающейся молнии и опустила взгляд на то, что он собирался показать мне.

Когда он достал свой член, я почувствовала, как мое сердце подпрыгнуло к горлу. Он был огромным, толстым и длинным, а головка немного шире, чем все остальное. Куинн обхватил ладонью свой член и погладил себя, сосредоточившись на моей груди.

Я хотела прикоснуться к нему, посмотреть, будет ли он таким же твердым и гладким, как выглядит. Не думая больше об этом, я сделала несколько шагов, чтобы добраться до него, оттолкнул его руку и посмотрел ему в глаза.

— Прикоснись ко мне, Изабель, — сказал Куинн хриплым голосом.

Я просто взяла и сделала это. Я обхватила его рукой и наблюдала, как его глаза закрылись, а рот расслабился. Я начала потирать ладонью вверх и вниз по его большой длине. Его член был таким же твердым, как и казался, а кожа была теплой и гладкой, так что я легко могла двигать рукой.

— У меня почти едет крыша, Изабель.

Я сделала глубокий вдох:

— У меня она уже поехала из-за тебя, Куинн.

А потом он прижал меня к себе, прижал свой рот к моему и трахнул его своими губами и языком. Нет другого слова, чтобы описать то, что он делал со мной в этот момент. Мы вернулись к машине, и я откинулась назад, прислонившись к капоту. Мы целовались в течение долгих секунд, но, когда он отстранился и отступил назад, я не могла пошевелиться, даже не могла спросить, почему он остановился. Я слышала, как под его ногами хрустел гравий, и он уходил, а затем я услышала, как открылся и закрылся багажник. Когда он снова оказался рядом, то помог мне слезть с капота, расстелил одеяло, которое схватил, на земле, а затем помог мне лечь.

Моя спина была прижата к мягкому одеялу, а тело Куинна к моему. Эта часть земли, которую он выбрал, была достаточно ровной, чтобы мне было удобно, но я была так чертовски возбуждена, что не думаю, что почувствовала бы дискомфорт.

Правда в том, что я никогда не представляла, как пройдет мой первый раз. Единственное, о чем я когда-либо думала, так это то, что он будет с Куинном.

Это должно было произойти прямо сейчас, и я не могла придумать более идеального времени или места.

Я должна быть с ним.

ГЛАВА 6

Куинн

— Ты уверена насчет этого, Изабель?

Я поправил положение своей гораздо большей по размеру фигуры над девушкой, которую любил больше всего на свете, и перенес весь свой вес на локти рядом с ее головой. Это происходило не совсем там, где она заслуживает потерять свою девственность, но просто быть с ней было достаточно хорошо для меня. Если это было то, чего она хотела, то я дам ей это.

— Я более чем уверена, — сказала она и выгнула грудь. Черт, сейчас я едва держался за свое здравомыслие. Мой член был так чертовски тверд, и предэякулят уже давно появился на кончике.

Больше не говоря об этом, я поднялся, чтобы помочь ей снять футболку и бюстгальтер, и сделал то же самое с ее трусиками и штанами, которые были обвиты вокруг ее ног, чем закончил раздевание. Я должен был признать, что находиться в глуши, под звездным небом было романтично.

Ее щеки были розовыми от возбуждения, а губы опухли и блестели от нашего поцелуя. Мне захотелось пососать ее плоть, нежно покусать и заставить кончить.

Я ничего не мог с собой поделать. Я наклонился и поцеловал ее. Она была милой и захватывающей, и я знал, что мне никогда не будет достаточно. Я положил руку на ее обнаженную киску, и она выгнулась, задыхаясь.

— Это принадлежит мне, Изабель.

Собственническая сторона меня поднялась, как свирепый зверь. Я хотел, чтобы она знала, чтобы действительно увидела, что она сделала со мной.

Ее киска была горячей и влажной, и, когда я провел пальцами по ее щели, мне пришлось молиться, чтобы я не кончил прежде, чем окажусь внутри нее.

Я поднялся достаточно, чтобы смотреть на ее лицо и на то, как она смотрела на меня. Такая мечтательная и нуждающаяся, что заставляла меня возбуждаться, как какое-то гребаное животное. Моя грудь напряглась, и мой член дернулся.

Я услышал, как она сглотнула, и видел, как работает ее горло. Затем она провела рукой между нашими телами, двигаясь ниже по моему животу, заставляя мышцы сжиматься.

Боже, она собиралась снова прикоснуться ко мне?

А потом она сжала меня в ладонях, и я опустил голову, закрыв глаза.

— Так. Чертовски. Хорошо.

Она двигала рукой вверх и вниз по моей длине, уделяя особое внимание головке. Я знал, что она чувствовала весь предэякулят, но ее тихие звуки сказали мне, что ей нравилось, как я реагировал на нее.

— Ты такой твердый.

Ее голос был очень низким и горячим от возбуждения.

Черт, она не могла мне такое сказать, если только не хотела, чтобы я взорвался еще до того, как мы начнем.

— Я твердый для тебя. — Я открыла глаза. — Только для тебя.

После этой ночи я знал, что между нами будет много дерьма, но я был серьезен, когда сказал ей, что нас ничто не разлучит. Даже если бы нам пришлось расстаться на год, я бы пришел за ней. Я бы пришел за ней, потому что она была моей.

Я снова наклонился, взял ее рот в другом жестком, глубоком поцелуе и просто сосредоточился на том, чтобы заставить ее чувствовать себя хорошо. Изабель убрала руку между нашими телами, сжала мои бицепсы своими маленькими ручонками и впилась ногтями в мою плоть. Блять, она ощущалась так чертовски хорошо.

Изабель открыла рот шире, и я погрузил свой язык внутрь, медленно трахая ее им. С нежными движениями языка я хотел, чтобы она была настолько готова для меня, чтобы не было никакого сопротивления, когда я, наконец, введу мой девственный член в ее девственную киску.

Влажный звук нашего поцелуя наполнил мою голову, заставляя чувствовать себя пьяным, окрыленным... черт, все вышеперечисленное. Она тяжело дышала, прижавшись к губам, раздвинула ноги шире, и я прижал бедра к ее. Нежно, медленно толкаясь в нее, мой член скользил по ее мокрой, скользкой киске. Боже, я просто сходила с ума. Мои яйца были напряжены, и необходимость кончить была чертовски сильной. Благодаря лишь воле и тому факту, что хотел быть внутри нее так сильно, я так долго сдерживался.

Я хотел, чтобы мы потели, задыхались от напряжения, когда я буду клеймить ее, когда она будет лишать меня девственности, и я завладею ей.

Когда я смотрел на ее грудь, мой рот наполнился слюной при виде этих красных твердых сосков, почти умоляющих меня пососать их. Это перевешивало все остальное во мне. Было трудно продвигаться медленно, не торопиться и полностью наслаждаться этим, не спешить и доставлять ей удовольствие. Мое тело жаждало, чтобы я дотянулся и схватил свой член, поместил его у ее входа и сорвал ее вишенку, отдавая взамен свою.

Я низко опустил голову и провел своим языком по одному соску, затем сделал то же самое с другим и почувствовал, как она дернулась подо мной. Это заставило ее киску на секунду скользнуть вверх и вниз по моему члену, и я застонал. Я всосал один твердый сосок в рот, ее сладкий вкус был не похож ни на что, что я когда-либо пробовал раньше. Я мог бы сосать ее вечно, просто купаться в ее запахе и вкусе, но она бормотала о большем, чтобы я взял ее.

Как я мог отказать своей девушке, когда я был эгоистичен в отношении того, что мне нужно? Я оторвался от нее и смотрел, как она облизывает губы. Я был прикован к виду ее нижней губы, когда она стала мокрой и красной от этого действия.

— Раздвинь ноги шире для меня, малышка.

Я откинулся назад и положил руки на одеяло рядом с ней. Кровать, очевидно, была бы более удобной, но если моя девушка была здесь, то все будет так.

Я опустил голову и прошелся взглядом по ее животу, по вершине холма, покрытого подстриженными темными волосами, и посмотрел на то, что она показывала.

— Боже, — сказал я и провел рукой по рту. — Ты чертовски великолепна здесь.

Я провел пальцем по ее щели, и ее тело задрожало.

Ее киска была влажной, розовой и опухшей для меня. Это все было для меня.

— Ты принадлежишь мне, Изабель.

Мой голос был резким и грубым.

— Я твоя, — прошептала она.

— Ты была моей до того, как узнала об этом.

Я чувствовал себя сейчас каким-то животным, готовым пометить свою половинку, дать понять, что она моя, несмотря ни на что. Я хотел облизать каждый дюйм ее тела, хотел запомнить каждый ее изгиб, но сейчас мне нужно было быть внутри нее.

Я схватил свой член, погладил себя несколько раз и, наконец, поместил кончик у ее входа. Она пахла так чертовски хорошо, как сладкий мускус, который сводил меня с ума.

Этот запах, то, какой она была горячей, все было для меня.

— Ты, блять, моя, — снова сказал я, глядя ей в глаза. Одним быстрым движением я похоронил свои почти десять дюймов в ее мокрой, тугой киске.

— О, Боже, — прошептала она и схватилась за одеяло.

Ее глаза были широко распахнуты, а рот открыт. Я успокоился, мои яйца прижались к ее заднице, а ее внутренние мышцы сжались вокруг меня. Я хотел наполнить ее своей спермой, хотел смотреть, как она вытекает из нее, когда я выйду. Я хотел, чтобы она пахла мною, чтобы дать понять каждому мужчине, что они не могут иметь ее. Я уставился на то, где мы были соединены, и потер пальцем вдоль ее набухшего клитора и еще ниже, пока не обвел всю ее киску, которую я заполнил. Прежде чем я успел отодвинуться, она схватила меня за запястье и поднесла промокший палец ко рту. Я смотрел с отвисшей челюстью, как она сосала мой палец, проводя языком по нему и слизывая свои соки.

Я собирался наполнить Изабель своим запахом и таким количеством спермы, что никто бы не смог смыть меня с нее.

ГЛАВА 7

Изабель

Боль была мгновенной, как только Куинн вошел в меня на все свои внушительные дюймы. Но я не хотела показывать этот дискомфорт в выражении своего лица. Я знала, что он будет беспокоиться, желая убедиться, что я в порядке. Но боль была неизбежна.

Боль произвела неизгладимое впечатление и была похожа на чудесный шрам, заштопанный вдоль тела, напоминая о том, что стало общим, о том, что было пережито.

Без этой боли это могло бы стать просто еще одним опытом для меня. Я держалась за его бицепсы, его мышцы были ярко выражены и выпирали. Я впилась ногтями, прикусила губу и стала ждать, пока он начнет двигаться. И тогда он сделал это, его огромное тело дрожало надо мной, сухожилия и мышцы растягивались и напрягались под его татуированной золотой плотью. Шок от боли прошел сквозь меня, когда он начал толкаться обратно в мое тело.

— Тебе хорошо, Изабель? — спросил он напряженным голосом. — Потому что мне чертовски хорошо. Он медленно, легко врывался в меня, и я знала, что он не хочет причинять мне несправедливую боль. Но мне было все равно на нее, потому что знала, что это превратится в удовольствие.

— Мне хорошо, Куинн.

И это не было ложью. Он поцеловал меня в макушку и продолжил толкаться. Внутрь. Наружу. Медленно. Легко.

Ощущение быть полностью наполненной Куинном не было чем-то, что я когда-либо могла себе представить. Я, возможно, думала об этом, фантазировала о том, как это будет, но в реальности было намного более невероятно.

И, когда он прижал свою верхнюю часть тела к моей, мою мягкость к его твердости, я вздохнула. Он обхватил ладонями мое лицо и поцеловал. Моя киска сжалась вокруг него, и он хмыкнул.

— Блять... — застонал Куинн и начал двигаться немного быстрее, чуть сильнее. — Ты ощущаешься... — он ахнул, когда я снова сжалась вокруг него. — Я никогда не думал, что это будет так.

Он вышел из меня, и его широкая головка была у моего входа. Через секунду он медленно и приятно толкнулся в меня, наполняя настолько, что я почувствовала слезы удовольствия в уголках глаз.

— Скажи, что ты моя, — мягко сказал он, сосредоточившись на моих глазах.

С каждым дюймом, которым он погружался в меня, я чувствовала себя наполненной, востребованной. Я чувствовала себя собственницей во всех мыслимых отношениях. Я не колебалась ни секунды.

— Я твоя, Куинн.

Он слегка откинулся назад и наблюдал, как он толкается в меня и выходит обратно.

— Смотри на меня, Изабель. — Он слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на меня. — Смотри, как ты лишаешь меня девственности, а я забираю твою.

Я поднялась на локтях, моя грудь поднималась и опускалась, когда возбуждение и нервы переполняли меня. Я посмотрела на свое тело и наблюдала в эротическом удивлении за тем, что происходит.

Огромная, толстая длина скользила внутрь и обратно из моего тела, и, хотя не было никакого освещения, кроме луны, та была полной и яркой, чтобы я могла увидеть все.

— Черт, посмотри на это, малышка.

Он вышел на несколько дюймов, и я увидела кровавые полосы на его члене. Куинн протянул руку и потер пальцем по всей длине, размазывая кровь и влагу. Когда он поднял руку, мое сердце остановилось. Боже, неужели он это сделает?

Устремив свой взор на меня, я наблюдала за тем, как он поднес палец к губам и всосал его в рот. Я чувствовала, как мой рот раскрывается во время этого невероятно интимного акта.

— Я знаю, что уже говорил это, но ты такая охуенно сладкая. — Он начал снова входить в меня. — Это значит, мое. — Он вонзился поглубже в меня, и я ахнула. — Это необратимо, Изабель. Ты привязана ко мне. Ты моя, несмотря ни на что. — Он вонзился еще раз глубоко внутрь, и я закрыла глаза, застонав. — Эта сладкая, блять, девственная киска будет только моей.

— Боже, да.

— Я принадлежу тебе так же, как и ты мне. — Он зарычал и вонзился обратно в меня. — Открой глаза. Смотри, как я трахаю тебя.

Я открыла свои глаза. Перекатывающиеся мускулы на его плечах и бицепсах говорили о его силе, и поток влаги выскользнул из меня, еще больше помогая в его проникновении. Он медленно отстранился и толкнулся назад. Снова и снова, он делал это, медленные и легкие толчки, которые заставляли меня поднимать бедра в надежде, что он проникнет глубже, быстрее.

Мы оба потели и задыхались. Я хотела, чтобы его пот капал на меня, когда он овладевал мной, и это именно то, что он делал... овладевал мной.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Я подняла свой взгляд к его лицу, чтобы увидеть, что он уже смотрит на меня. Я приложила ладонь к его щеке.

— Я тоже люблю тебя.

Его движения усиливались. Его член скользил внутрь и из меня все быстрее и быстрее, в то время как его бедра хлопали по моим. Звук хлопков наших тел заполнил мою голову.

— Господи, — резко сказал Куинн и запрокинул голову назад, напрягая мышцы шеи. Он издавал эти гортанные звуки, и, когда снова посмотрел на меня, это было только на секунду. Он прошелся взглядом по всему моему телу, чтобы остановиться на том месте, где мы соединялись

Чертовски. Хорошо. Боже. Это было чертовски сексуально. И, когда он положил большой палец на мой клитор и начал тереть его, я взорвалась для него.

— Блять. Да.

Куинн не сдавался, когда входил и выходил из меня, доводя мой оргазм до пика, и удерживал его там, пока я не смогла дышать. Я кончала раньше, когда прикасалась к себе, но это было непохоже ни на что, что я когда-либо чувствовала.

Когда я вернулась к реальности и открыла глаза, то увидела необузданное выражение лица Куинна. Пот скользил по его груди, и я наблюдала за каплями, желая подняться и слизать их. Сделай это. Я приподняла верхнюю часть тела на локтях и провела языком по бисеринкам пота, чувствуя соленость, которая была у Куинна. Он застонал и резко набросился на меня. Ворчание и стоны покидали его и становились тем громче, чем сильнее он входил в меня.

— Я так близко, но я хочу, чтобы это продолжалось.

Я снова оперлась на спину, скользнула руками по его бицепсам и подставила шею.

— Просто отпусти.

Он снова резко застонал.

— О, Боже, Изабель. — Он выглядел таким сосредоточенным, его тело напряглось, а выражение лица было почти болезненным. — Я люблю тебя так чертовски сильно. Я не могу отпустить тебя, — задыхался он. — Я не могу позволить тебе уйти от меня. — Он вонзился глубоко и тихо хмыкнул. — Мы с тобой должны быть вместе.

Я собиралась снова кончить. И когда я увидела, как его удовольствие начинает зашкаливать, а контроль ускользает, снова позволила себе кончить. Взрыв внутри меня сравнялся с предыдущим. Моя киска крепко сжалась вокруг него. Он зарылся в меня по самое основание и застонал, когда кончил. Он задрожал надо мной, его глаза сжались, когда он наполнил меня.

Когда он расслабился на мне, наша потная кожа потерлась друг о друга. Прежде чем я успела сказать ему, что он душит меня своим весом, он слез с меня и притянул к себе. Меня даже не волновала жесткость машины, впивающейся в мои кости. Закрыв глаза и положив лоб на его влажную грудь, я слушала, как бьется его сердце.

Я чувствовала, как Куинн гладит пальцами вверх и вниз по моей спине, и, как бы приятно это ни было, я хотела убедиться, что он в порядке из-за того, что мы сделали. Я приподнялась и, опершись на локоть, уставилась на него. На секунду он просто посмотрел на меня, а затем поднял руку, чтобы прижать ладонь к моей щеке, и уголки его рта слегка приподнялись в улыбке.

— Эй, — сказал он, его голос стал более хриплым.

— Привет, — прошептала я и наклонилась, чтобы поцеловать его. По мере того, как удовольствие и нервы шли на спад, реальность всего начала просачиваться обратно. Я знала, что Куинн тоже почувствовал это, потому что он замер.

— Все обязательно получится.

Я посмотрела прямо ему в глаза.

— Я позабочусь о том, чтобы все получилось, потому что жизнь без тебя немыслима. — Он наклонился и поцеловал меня в лоб. — Если я не могу бороться за свою любовь к тебе, тогда в чем смысл? — Когда он отступил, я снова увидел эту уязвимость. — Я никогда никого не любил так, как люблю тебя, и я не собираюсь отпускать это. Может быть, это не так, пока мы не закончим школу в этом году, и, возможно, ты будешь за тысячи миль, но ты моя, и ничто не может это изменить. Я имел это в виду, когда говорил, что не позволю никому и ничему забрать тебя у меня.

Услышав, что сказал Куинн, я почувствовала, что все будет хорошо. Должно быть все хорошо, верно? Он немного сместился, его внимание было приковано ко мне.

— Нет ничего, что я не сделал бы для тебя, Изабель. — Его тон был таким уверенным, таким сдержанным. Он приблизился к моему лицу и наклонился, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. — Ты для меня. Ты всегда была только для меня.

Боже, все получится. Просто обязано получиться.

ГЛАВА 8

Изабель

Две недели спустя

Просто безумие, как быстро прошли последние две недели, и теперь я стою рядом с подъехавшим грузовиком, мое сердце разрывается, но моя стойкость удваивается. Я бы не посмела плакать перед родителями и особенно перед Куинном.

Последние четырнадцать дней были напряженными, когда мы упаковывались, и грузчики ходили по дому, чтобы помочь загрузить все в грузовик. Все в течение этих недель было как в тумане.

Что я запомнила, так это время, проведенное с Куинном. Те украденные моменты в школе, когда он затаскивал меня в темный угол и целовал, пока я не начинала задыхаться. Эти воспоминания были о том, как он держал меня за руку, водя пальцем, пока мы лежали на диване, и о фильме на заднем плане, на котором никто из нас не мог сосредоточиться. В школе не потребовалось много времени, чтобы узнать, что мы больше не просто друзья, хотя я была удивлена тем, как отреагировали многие из наших друзей.

А потом мы сказали моим родителям, что любим друг друга и что после школы нас ничто не разлучит. Они не казались шокированными. Как и родители Куинна.

— Я поеду с тобой. Я найду способ во всем разобраться.

Я закрыла глаза и снова и снова проигрывала слова в голове, которые Куинн говорил мне прошлой ночью.

— Я бы пошел за тобой на край света, если бы это значило, что мы всегда будем вместе.

Боже, он казался... нереальным.

Я могла бы посмеяться над своими мыслями, но это была правда. Мне повезло, это было точно, потому что наши отношения были навеки.

— Эй, — сказал он, когда подошел, чтобы встать рядом со мной.

Я повернула голову и посмотрела на него.

— Привет.

Мое горло было напряженным, а эмоции угрожали проявиться. Он обнял меня и притянул к себе. С тех пор, как признались друг другу в любви, мы проводили вместе каждый день.

Сначала он виделся со мной утром, потом весь день в школе и проводил со мной вечер, уходя только тогда, когда мой отец заставлял, потому что было поздно. А потом наставало время, когда мы ускользали и оставались одни, и я снова и снова отдавала себя ему, просто держала его и желала, чтобы эти моменты длились вечно.

— Все будет в порядке.

Я кивнула, потому что, хотя это казалось невозможным прямо сейчас, знала, что все получится. Но меня тревожил тот факт, что я уезжаю так далеко, и что ни у нас, ни даже у наших семей не было средств, чтобы летать кому-то из нас каждые выходные, особенно в течение учебного года.

Поверьте мне, мы пытались разобраться с этим. Но, в конце концов, мы оба понимали, что так не получится. Нам нужно было закончить школу, если мы хотели иметь какую-либо продуктивную жизнь вместе. Если Куинн бросит школу, чтобы переехать на запад со мной, где мы окажемся в конце концов?

Любовь была всем, но я не могла позволить ему разрушить его будущее, потому что он ненавидел видеть меня расстроенной.

— Не плачь, хорошо? — сказал он и повернулся ко мне, обхватил меня за щеку и наклонился, чтобы поцеловать. Я растворилась в нем, не заботясь о том, видели ли нас грузчики, соседи или даже мои родители. Пусть они глазеют на нас, пусть им будет неловко, что Куинн прижал меня к себе, что он целовал меня, будто голоден, и я была единственным человеком, который мог насытить его аппетит.

Я услышала, как захлопнулась дверь грузовика; громкий свист и щелчок заставили меня вернуться в реальность. Я неохотно отступила, понимая, что не могу вечно держаться за этот момент.

Но я хочу этого. Я отчаянно этого хочу.

— Пора идти, Изабель, — сказал отец, но я не смотрела на него.

Куинн улыбнулся мне, погладил большим пальцем мою щеку, и я наклонилась к его прикосновению.

— Все получится, — повторил Куинн.

Я очень на это надеялась.

Куинн

Как только перестал видеть грузовик, я сел в машину и направился в мастерскую, где работал. Последнюю пару недель с тех пор, как узнал, что Изабель уезжает, я наводил там порядок и пытался во всем разобраться между встречами. Я хотел провести с ней как можно больше времени, но у меня также накопилось много дерьма за короткий промежуток времени.

Я сказал Изабель, что мы можем работать над отношениями на расстоянии, но, если бы я смог что-то сделать, чтобы это сработало, будучи с ней и уменьшив временные рамки этого года, я бы попытался.

Я заехал в мастерскую, заглушил двигатель, вышел и направился в офис Брэя. Я постучал три раза, прежде чем услышал крик менеджера.

— Если у тебя нет еды, проваливай.

Я все равно толкнул дверь и увидел, что Брэй сгорбился над своим столом, где были повсюду разбросаны бумаги. Он поднял голову, его хмурый взгляд был направлен на меня. Но когда он узнал меня, то выпрямился и откинулся назад.

— У тебя есть еда?

Я покачал головой:

— Разве это похоже на еду?

Брэй сильнее нахмурился, а затем хихикнул:

— Тогда какого хрена тебе надо, парень?

— Слышали ли вы что-нибудь новое от вашего друга на западе? — Я задержал дыхание. Для меня это упростит более ранний уход, и тогда я смогу быть с Изабель.

Но не было ничего, что удержало бы меня от нее, даже дерьмо, которое не пошло по-моему.

Я не собирался ждать гребаный год, чтобы быть с моей девушкой.

— Да, я получил от него известие.

Я ждал, и тишина растягивалась. Наконец я поднял бровь от нетерпения:

— И что? У него есть что-нибудь для меня?

— Ты уверен, что хочешь это сделать?

— Да, я действительно чертовски уверен.

В моем сознании не было сомнений, чего я хочу, и это была Изабель.

— А что насчет школы? — спросил Брэй. — Ты уезжаешь, не закончив школу, и это чертовски глупо, Куинн.

Я покачал головой:

— Я поговорил со школой, договорился с зачетами и могу закончить школу раньше.

У меня были довольно хорошие оценки, и я не беспокоился о том, чтобы попытаться закончить школу раньше, потому что в чем тогда был смысл? Девушка, которую я любил, все равно уехала, и я хотел быть с ней.

Слава богу, я мог закончить школу раньше, но мне требовалось пару месяцев, чтобы все заиграло и упало там, где нужно. И пара месяцев было чертовски лучше, чем год.

А еще мне было насрать на выпускной вместе с классом.

Я имел это в виду, когда говорил, что Изабель - моя жизнь, и я сделаю все, чтобы быть с ней.

Брэй молчал в течение нескольких долгих секунд. Наконец он выдохнул, протянул руку и открыл один из ящиков своего стола. Он вытащил листок бумаги и передал мне.

Я схватил его и посмотрел на записанное имя, адрес и номер.

— Митчелл может предоставить тебе постоянную работу, комнату и питание.

Я сложил бумагу и снова посмотрела на Брэя.

— Только не облажайся с этим. Я поручился за тебя, — сказал Брей.

— Ты знаешь, что не облажаюсь. Спасибо, что делаешь это для меня.

— Ты рассказал ей обо всем этом?

Я покачал головой:

— Я не хотел ничего говорить на случай, если все провалится.

Брэй кивнул:

— Она, должно быть, особенная для тебя, раз ты прыгаешь через обручи.

Мне даже не пришлось думать об ответе, потому что я знал, на что готов пойти ради Изабель, чтобы быть с ней.

— Она моё все.

ГЛАВА 9

Изабель

Месяц спустя

Я разговаривала с Куинном каждый день, но это не облегчило расставание. Что действительно было отстойно, так это то, что мы не могли ездить друг к другу с тех пор, как я переехала через всю страну, и мне казалось, что я оставила небольшую часть себя дома.

Дома. Там, где был Куинн.

Вот где я должна была находиться.

Я уставилась в окно библиотеки, места, где я начала часто проводить время после того, как мы переехали в этот новый город, потому что хотела немного тишины. Но тишина заставляла меня думать о Куинне.

Да кого я обманываю? Я думаю о Куинне каждую секунду каждого дня.

Я уставилась в свой учебник. Был вечер пятницы, и вот я здесь, сижу в библиотеке, готовлюсь к тесту, до которого была еще неделя. Но я не хотела зависать с друзьями, или сидеть дома и смотреть повторы сериалов с моей матерью.

Хотя я была счастлива за своих родителей; рада, что у них, наконец, может быть действительно хороший дом, о котором они всегда мечтали. Я была счастлива, что мой отец получил повышение, которого он заслуживал, и что все эти годы, которые он надрывал задницу, окупились.

Но у меня была депрессия, и никакие разговоры с Куинном, даже если они были несколько раз в день, не могли этому помочь.

Мне просто нужно было быть с ним.

Он был моей второй половинкой, и отсутствие его рядом было пыткой. Мы были вместе так долго, разговаривали, смеялись, черт возьми, просто смотрели на звезды на кукурузном поле, пока вокруг царила тишина. Если и были двое людей, которым суждено быть вместе, то это были мы.

Я подняла свой телефон и открыла календарь, глядя на дни, которые я уже отметила, когда снова смогу его увидеть. Я собиралась отключить телефон, когда он начал вибрировать. Оглянувшись вокруг, чтобы убедиться, что никого не потревожу, я увидела, что одна, и ответила на звонок.

— Привет, — мягко сказала я, и улыбка мгновенно расплылась на моем лице.

— Привет, малышка. — Глубокий голос Куинна всегда заставлял меня дрожать. — Что ты делаешь?

Я посмотрела на свой учебник и оттолкнула его.
— Думаю о тебе.

Его глубокий смешок, как всегда, согревал мое тело.

— Я всегда думаю о тебе, Изабель.

Боже, мне нравилось слышать, как он произносит такие вещи, слова, которые были милыми, но также заставляли меня сильнее желать попасть в его объятия.
— Я хотела бы, чтобы ты был здесь прямо сейчас, — произнесла я, хотя говорила себе, что не сделаю этого с ним, не сделаю эту ситуацию еще более сложной.

Это было достаточно тяжело для нас обоих.

Куинн

За последний месяц я не хотел ничего больше, чем сказать Изабель, что не отпущу ее без боя... что я скоро буду с ней вместе. Год был слишком долгим сроком, чтобы находиться вдали от нее, даже если бы мы смогли найти способ видеть друг друга в течение этого время. Она была нужна мне рядом, на расстоянии вытянутой руки.

Одержимый.

Собственник.

Нуждающийся.

Я был всем этим и даже больше, когда дело касалось Изабель.

Сначала я пошел к ней домой. Ее мать, конечно, была удивлена, и, как бы мне ни хотелось побольше поговорить с ней, наверстать упущенное, я был здесь из-за Изабель.

Я бы хотел быть со своей девушкой.

И вот теперь я стоял за книжной полкой, смотрел на человека, который был для меня всем миром, и использовал каждую унцию самоконтроля, чтобы не взять и не подойти к ней. Но когда я сделал первый шаг, то увидел, как она встала и собрала свои вещи. Я спросил ее, как прошел ее день, просто желая услышать ее голос.

— И никакие ублюдки не крутятся вокруг тебя? — спросил я, отслеживая ее перемещения по библиотеке. Она рассмеялась, но я был серьезен. Я мог признать, что был ревнивым ублюдком, когда речь заходила об Изабель.

— Разумеется, нет. Я никому не даю и шанса.
Она вышла из библиотеки и направилась к своей машине. Я припарковался рядом с ней, багажник моей машины был переполнен коробками, а еще небольшой трейлер, который хранил остальную часть моего скудного имущества. С тех пор, как Брэй устроил меня сюда к парню, с которым он работал, включая проживание и питание, я мог сэкономить на жилье для моей девушки и меня, когда она закончит школу.

— Я скучаю по тебе, — сказал я и последовал за ней к ее машине, оставаясь позади настолько, чтобы она не могла услышать, как я разговариваю с ней. Она выдохнула, и по ее профилю было видно, насколько грустной она была.

— Я тоже.
Но потом она остановилась у своего багажника, глядя на мою машину. Я смог увидеть осознание, замешательство и, наконец, шок на ее лице. Теперь я был в нескольких футах позади нее, ожидая, когда она обернется и увидит меня. Стоять на месте и не притянуть ее к себе было чертовски тяжело.

— Куинн? — прошептала она и, наконец, обернулась. Наши взгляды пересеклись, и телефон с грохотом выпал из ее руки на землю.

Я не мог думать ни о чем другом, так что засунул свой телефон в карман и направился к ней. Я притянул ее к себе, обхватил за затылок и прошептал на ухо:
— Я здесь и никуда не уйду.

— Я не понимаю, — прошептала она, и я услышал ее плач. Она отстранилась, и я улыбнулся ей. Я смахнул слезу большим пальцем, затем наклонился, чтобы поцеловать другую сторону ее лица, убирая губами соленую влажность.

— Я же говорил тебе, что все будет хорошо, что я все улажу.

— Но школа, деньги? А что насчет твоих родителей? Они были в порядке...

Я поцеловал ее, чтобы она ничего больше не говорила. Через несколько секунд, когда понял, что она затихла, у меня перехватило дыхание, и я отстранился.
— Я договорился со всеми, чтобы закончить школу раньше, и работал над тем, чтобы суметь приехать сюда с уже гарантированной работой и местом для проживания. — Я прижался к ее щеке и посмотрел в глаза. — И мои мама и папа знают, как сильно я люблю тебя. Они знают, что нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы быть с тобой. — Я погладил ее по щеке. — Ничто не могло удержать меня от тебя.

— Ты сделал все это ради меня? — спросила она с удивлением в голосе.

Я покачал головой:
— Изабель, нет ничего на этой чертовой планете, чего бы я не сделал ради тебя. — Я наклонился ближе, так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Нет ничего, чего бы я не сделал ради нас.

— Боже, как же мне так повезло? — Она снова расплакалась, и я улыбнулся.

— Это я счастливчик.
Так и было. Боже, мне чертовски повезло, что она есть в моей жизни и что она моя.

ЭПИЛОГ

Изабель

Два года спустя

Последние два года были тяжелыми в финансовом отношении и с обоими нашими графиками. С тех пор, как Куинн появился и удивил меня, бросив свою жизнь, чтобы приехать ко мне, мы стали над этим работать.

Больше мы ничего не хотели.

После окончания школы я решила остаться. С тех пор, как Куинн отказался от своей жизни, чтобы быть со мной, я подала заявление в городской колледж. Неважно, где я училась, главное, чтобы мы были вместе. Кроме того, я сказала себе, что смогу освоить все основные классы.

После двух лет пребывания здесь, покончив со всеми необходимыми занятиями, я подала документы в местный колледж. Куинн также потихоньку брал уроки, но он получал степень по бизнесу, чтобы помочь управлять строительным бизнесом, принадлежащим Митчеллу; этот парень дал ему работу и место для проживания, когда он переехал сюда.

Я закрыла книгу и встала с дивана, услышав, как отключилась газонокосилка. В нашем доме одна комната сдавалась в аренду, и, хотя он был маленьким, это было лучше, чем жить с Митчем или с моими родителями.

Прислонившись к окну, я отодвинула занавеску и увидела, как Куинн склонился над газонокосилкой и что-то там делал. Он был без рубашки, его большое тело стало еще более мускулистым с тех пор, как он начал работать на стройке. Пот блестел на его теле, и, словно мы не были парой в течение последних двух лет и у нас не было достаточно секса, чтобы продержаться всю жизнь, мое тело мгновенно отреагировало.

Я стала мокрой и нуждающейся, мое тело хотело то, что только Куинн мог мне дать.

Затем он повернулся, поднял руку и вытер пот со лба предплечьем. Я наблюдала за игрой перекатывающихся мускулов, за тем, как сухожилия изгибались под золотой кожей, за тем, как сила вырывалась из него, будто иное существо.

А потом он повернулся и посмотрел на меня, и я смогла увидеть нас голыми, как его потное тело прижималось к моему.

Он подошел к дому, открыл дверь и вошел на кухню. Я услышала, как включилась вода и через секунду выключилась. Когда он вернулся туда, где я стояла, то вытирал руки, и удовольствие мгновенно промелькнуло на его лице, когда он осматривал меня.

Я знала, что произойдет. Я предвидела это. Теперь мы были всего в нескольких футах друг от друга, оба тяжело дышали, и возбуждение искрилось между нами. Такое чувство, будто секунды тикали, и возбуждение пульсировало между нами, росло, становясь этим бушующим адом.

— Я хочу тебя, — сказал он хриплым голосом.

Я опустила глаза и увидела, каким твердым он был для меня.
— Я вижу, что ты делаешь.
Он издал этот низкий звук в своем горле, и, Боже, это возбудило меня. Я наблюдала, как капли пота спускаются по его твердому татуированному телу, и каждая эрогенная зона просыпалась во мне, оживая и крича.

Я чувствовала его запах с того места, где стояла, — его чисто мужской пот и нужда во мне. Он подошел ближе, опустил голову и сосредоточился на мне. Я отступила, зная, что ему нравится погоня, что ему нравится, когда я играю в недотрогу. Когда стена остановила меня, он наклонился:

— Чувствуешь, что делаешь со мной?
Он прижался своей эрекцией к моему животу, и я бесстыдно застонала от этого чувства. Казалось, что он скрывает стальную трубу между ног. Еще один поток влаги выскользнул из меня, и я переместилась, пытаясь приблизиться.

Его рот был так близко к моему, что я просто хотела наклониться и поцеловать его. Но мне нравилось, когда он все контролировал.

Он продолжал смотреть прямо на меня, но вместо того, чтобы поцеловать, чего я отчаянно хотела, он провел губами по моей щеке. Не в состоянии держать глаза открытыми, я позволила своей голове наклониться к двери.

Он снова и снова толкался в меня своим членом, пока я не обнаружила, что держусь за его бицепсы в качестве поддержки. Он был напряжен и тверд, как камень, у меня под ладонями, и я провела руками по мускулистым предплечьям.

— Если хочешь меня, — прошептала я, — возьми.

— Блядь. Ты не можешь говорить это дерьмо, или я кончу прямо в джинсы.

Он провел губами по раковине моего уха, и дрожь прошла сквозь меня. Он застонал и прижал ко мне всю длину, заставляя меня видеть и чувствовать, что он готов для меня.

— Никто никогда не сравнится с тобой. — Его язык прошелся вдоль раковины моего уха, и я застонала. Он отстранился, только чтобы снова приблизить свой рот к моему. — Ты так охуенно пахнешь, — прорычал он.

Потом его рот оказался на моем, и он провел языком по моей нижней губе. Я слышала, как его ногти впились в дверь. Я открыла рот, захватила его язык между губ и пососала. На вкус он был острым, но сладким, соленым, но мужественным.

— Я не хочу медленно, — простонала я.

— Хорошо, потому что я не собирался делать это таким образом.

Куинн

Я был так чертовски тверд, что мог бы забить гвозди своей сталью.

Мой член пульсировал, и все, что я хотел сделать, это потеряться в ней. Стон вызвал у меня невероятные изображения в голове. Не прерывая наш поцелуй, я протянул между нами одну руку и расстегнул пуговицу на ее штанах, разорвал молнию и попытался спустить материал к ее ногам. Черт, мне нужно было раздеть ее.

Изабель была горячей и милой и сдалась мне. Она знала, что нужна мне, и ее тело было готово для меня. Когда она положила руки мне на грудь и оттолкнула, сделать шаг назад было очень трудно. Но могу сказать, что она не собиралась остановиться. Нет, мы только начали.

Изабель сняла штаны, рубашку и лифчик в рекордно короткие сроки; я наклонился и вытащил свой член из джинсов. Я чуть не оторвал пуговицу, расстегнул молнию и наконец снял их. Может быть, мне нужно было сходить в душ, но меня возбудила мысль о ней, такой грязной и готовой.

Я просунул большие пальцы под край ее трусиков и стянул их по ногам. Блядь, материал был насквозь мокрый, и все из-за меня.

Я мог бы кончить, просто слушая ее учащенное дыхание, потому что знал, что она задыхалась, так как была очень возбуждена.

Я посмотрел на ее киску. Этот подстриженный треугольник волос, покрывающий ее, сводил меня с ума, и я издал этот низкий звук нужды. Собственническая потребность врезалась в меня, и я знал, что это будет быстрый, жесткий трах.

Я посмотрел на ее сиськи, идеальные, с третьим размером, из-за которых предэякулят появился из щели на моем члене. Я могу вообразить свою сперму на этих великолепных полушариях.

Было много грязного дерьма, которое я хотел сделать с ней прямо сейчас, но, прежде чем смог даже пошевелиться, она встала на колени и взяла мой член в руку.

— Блядь, — резко прошептал я.

Мой гребаный член указывал прямо ей в рот, и, к счастью, она не дразнила меня, потому что у меня не было контроля, чтобы справиться с этим прямо сейчас.

Она обхватила ладонью мой ствол, и меня покинул этот сдавленный звук. Я хлопнул рукой по стене передо мной, когда она взяла головку в горячие, влажные тиски ее рта. Я не мог не закрыть глаза, когда она начала сосать его.

— Вот так, детка. Чертовски правильно.

Она взяла столько, сколько могла, надула щеки и расслабила горло.

— Ох, да.

Изабель издала жужжащий звук, и я застонал, сжимая руку в кулак на стене, молясь, чтобы не кончить ей в рот. Я хотел, чтобы мой член был глубоко в ее влагалище, когда сделаю это.

А потом она взяла меня еще глубже, и я почти кончил. Головка моего члена касалась ее горла, она не сдалась. Она наклонилась, взяла мои яйца в одну руку и сжала их, что граничило с болью.

— Черт возьми. Да, Изабель.
Я должен был остановить ее, иначе кончил бы, но я не хотел, чтобы это закончилось так. Я хотел, чтобы сначала кончила она. Я помог ей подняться на ноги, схватил за подбородок и откинул ее голову назад. Потом я целовал ее до тех пор, пока она не прижалась ко мне, как будто не могла стоять.

Я отстранился и посмотрел на ее рот. Ее губы были опухшими и красными, и всплеск потребности врезался в меня от понимания, что это я сделал их такими. Я снова прижался к ее рту.

Двигая одной рукой вниз по ее спине к щедрым холмикам ее задницы, я застонал, когда почувствовал приятный, полный вес под моей ладонью. Я сжал полушарие и вонзил пальцы в теплую, мягкую плоть.

— У тебя чертовски сочная задница, Изабель. — Я лизнул внутреннюю часть ее рта, шлепнул ее по заднице, и она грубо выдохнула. — Тебе нравится, когда весь мой член в тебе? — Она не ответила, просто кивнула. — Да, нравится. — Я поцеловал ее сильнее. — Тебе нравится, когда я растягиваю тебя, заставляя чувствовать себя настолько полной, что тебе кажется, будто тебя может разорвать на две части?

— Боже, да, Куинн.

Я застонал в знак одобрения.

— Сильнее, — она вздохнула, и я сжал ее задницу с большей силой.

— Утром будут синяки, если я сожму немного сильнее, — я простонал, желая сжать так сильно, но также не желая причинять ей боль.

— Хорошо, — выдохнула она у моего рта. — Ты знаешь, что я хочу, чтобы на мне остался твой след.

Боже. Моя девочка была ненормальной, и мне это нравилось.

Я стал грубее, жестче, ударяя ее по заднице, вонзая пальцы в ее плоть, пока она задыхалась и тряслась для меня.

Я провел языком по ее нижней челюсти, облизывая плоть, ощущая соленую сладость, которая покрывала ее. Когда я добрался до ее уха, то провел языком по раковине, наслаждаясь тем, как она дрожала для меня и впивалась ногтями в мои бицепсы.
— Я хочу быть внутри тебя прямо сейчас, — сказал я с резким стоном.

— Я хочу тебя внутри меня, Куинн.

Другой рукой я схватил ее под колено и поднял ногу, чтобы обернуть вокруг своей талии. Если она хотела мой член в ней, то я дам ей каждый толстый, длинный дюйм.

Я протянул руку между нашими телами, взял свой член и начал тереть головкой по ее щели. Моя головка становилась мокрой от ее выделений, и мне пришлось сжать челюсть, чтобы попытаться удержаться от резкого входа в нее.

Больше не ожидая ни секунды, я схватил ее задницу другой рукой, легко поднял Изабель и застонал, когда она обернула другую ногу вокруг моей талии. Она была так открыта для меня, ее влагалище было теплым, влажным, и мой член находился прямо между ее складками, поглощая все это.

Она зарылась пятками в мою спину, и я протянул руку между нами, чтобы поместить головку члена в ее киску. Уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, я ворвался в нее, и резкий стон покинул меня от того, насколько она была тугой и горячей.

Мне никогда не будет этого достаточно, не будет достаточно того, насколько хорошо она чувствовалась.

Я входил в нее так глубоко, желая почувствовать, как мой кончик уткнется в шейку матки, желая, чтобы моя сперма выстрелила прямо в нее, и она забеременела.

Боже, сама мысль о том, что она станет беременной моим ребенком, чуть не заставила меня взорваться прямо сейчас.

— О, да. Черт, Изабель.
Я врезался в нее, зная, что слишком груб, но не в состоянии остановиться. Она держалась, облизывала мое ухо, проводила зубами по плоти, и все мое тело дрожало для нее.

Наш секс у стены был горячим, но она должна быть в нашей постели подо мной, когда я трахаю ее.

Держа ее крепко и убедившись, что мой член остался прямо в ее влагалище, я повернулся и пробрался к нашей комнате. Я распахнул дверь спальни, она ударилась об стену, и фотография, висевшая рядом, с грохотом упала. Через секунду она была в центре кровати, мое тело накрывало ее, и я начал толкаться, как сумасшедший. Я держал ее ноги открытыми и смотрел, как мой член погружается и выходит из нее, как растягивается ее розовая влажная киска.

Я провел руками по внутренней стороне ее бедер, расположил ладони на киске и поместил большие пальцы прямо на влагалище. Когда я слегка ущипнул ее, она издала стон.

— Больше, — крикнула она, ее киска сжалась вокруг меня.

— Ты хочешь больше? — застонал я.

— Да, — сказала она в спешке, запрокинув голову, закрыв глаза и приоткрыв рот.

Я положил большой палец на клитор и начал тереть его, желая, чтобы она кончила со мной. Она корчилась на кровати и начала поднимать бедра навстречу моим толчкам. Неряшливый звук мокрой киски, всасывающей мой член, заполнил комнату, делая меня пьяным, бешеным. Ее сладкий, мускусный запах усиливался.

Боже, это было так чертовски горячо.

— Давай, детка. Я хочу, чтобы ты кончила со мной.

— Ох, — прошептала она, и ее киска начала доить мой ствол.

И, как хорошая девочка, она кончила со мной.

Ритмичное сокращение ее внутренних мышц, доящих мой член, отправило меня за край, но я еще не был готов к завершению. Когда ее дрожь утихла, я заставил себя выйти. Я хотел похоронить свое лицо в ее влагалище, хотел, чтобы ее крем покрывал мой рот, а ее соки были в моем горле. Я хотел, чтобы она кончила от моего языка и губ.

— Перевернись на живот и выставь свою задницу.

Через секунду она была на животе, я схватил ее за бедра и приподнял нижнюю часть тела. Ее полушария раздвинулись, и я увидел беспрепятственный вид на ее задницу.

Великолепно.

Ее киска тоже была открыта, вся сочная, розовая и опухшая от траха, который только что был. Я хотел увидеть, как моя сперма вытекает из нее и стекает по внутренней стороне бедер. Я опустился на живот так, что мое лицо было прямо у ее киски. Она так чертовски хорошо пахла.

— Я собираюсь поглотить тебя.

Я начал пожирать ее, лизал от отверстия ее киски до клитора.

Я делал это снова и снова, лизал ее, как будто она была мороженым. Я засунул свой язык в ее влагалище и трахал им, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Она начала тереться о мой рот, тяжело дышать и звучать чертовски сексуально.

— Вот так. Продолжай тереться об меня.

— Да. Боже, Куинн.
Ее слова были приглушены кроватью, но я не переставал лизать, чтобы дать ответ. Я провел своим языком к ее клитору и всосал этот твердый маленький комочек в рот. Мне нравился этот влажный звук, который наполнял мою голову, и я почти кончил, когда она прижалась ко мне.

Я начал тереться о матрас, пытаясь облегчить боль в моем паху и шарах. Я хотел увидеть, как она кончит для меня, поэтому яростно сосал ее клитор, зная, что она близко.

— Давай, Изабель. Кончи для меня, — пробормотал я в ее мокрую, горячую плоть.

— Ох, — прошептала она. Она немного больше подняла свою задницу, и дрожь прошла по всему ее телу, когда она кончила для меня. Да, именно об этом я и говорил... об ее капитуляции. Мне понравилось, как сжалась ее дырочка, как будто ей нужен был мой большой член внутри нее.

Наконец, когда ее оргазм утих, я взялся за основание своего члена, погладил его несколько раз и посмотрел прямо на дырочку ее киски, желая прямо сейчас быть глубоко в этом тепле.
— Перевернись на спину ради меня, малышка.
Она мгновенно повиновалась, и ее сиськи слегка покачивались от этого действия.

Я не терял времени, вставая между ее расставленными бедрами. Я снова прижал свой член к ее киске и посмотрел ей в глаза. Не думая и не говоря, я толкнулся в нее, глубоко входя в ее тело.

— Боже, — простонала она и закрыла глаза.

Я был похоронен в ее влажном жаре, не в состоянии медлить. Я нуждался в ней, как в воздухе.

— Трахни меня, — прошептала она.

— Боже.

Я сделал это. Я погружался в нее снова и снова. Ее сиськи подпрыгивали от яростных движений, и я был прикован к этому зрелищу. Медленно, я поднял свой взгляд от ее сисек к лицу и почувствовал, как меня покинуло низкое рычание при виде экстаза на ее лице.

Она открыла глаза и уставилась на меня.
— Я собираюсь кончить.
Она выгнула спину и выставила сиськи. Я наклонился и провел языком по ее горлу, наслаждаясь соленостью ее кожи. Я почувствовал, как ее киска сжимается вокруг моего члена, и не мог перестать двигаться.

Я был готов наполнить ее своей спермой, заставляя ту вытекать из нее, когда выйду. Я хотел, чтобы простыни под ней были мокрыми. Я хотел заполнить ее таким количеством семени, чтобы завтра, когда она сядет, оно все равно вытекало бы из нее, делая ее трусики мокрыми.

А потом я почувствовал приближение оргазма. Оно выражалось в потягивании в спине и покалывании в яйцах. Он быстро прошел сквозь меня, и я, блядь, позволил ему.

— Боже, да.
Я уперся лицом в изгиб ее шеи и позволил себе кончить, в то время как она кричала от удовольствия. И когда мой оргазм вырвался наружу, моя сперма заполнила ее, я зарычал о том, как сильно люблю ее.

Изабель была моей.

Моя сперма на ней, на ее коже, и это делало ее моей.

Когда я больше не мог удерживать себя на руках, то скатился с нее, не желая раздавить. Но я положил руку прямо между ее бедер, приподнялся на локте и посмотрел на нее сверху вниз.

— Это мое, — сказал я и немного сжал ее между бедер. Она сделала самый сладкий вздох. Я почувствовал ее влажность, и моя сперма начала вытекать из нее. Я хотел, чтобы это было в ней. Я хотел, чтобы она оставалась на своем месте. Я наклонился ближе, чувствуя ее дыхание у себя на губах. — И когда впервые засунул в тебя свой член, Изабель, это был я, владеющий тобой.

Она закрыла глаза и захныкала, и я почувствовал себя ублюдком за то, что сказал ей это дерьмо, но не смог сдержаться.

— Я говорила тебе, насколько мне нравится, когда ты весь такой собственник и ворчишь на меня?
Она открыла глаза и улыбнулась. Я наклонился и поцеловал ее.

— Я рад, что нравлюсь тебе, потому что с тобой я чувствую себя чертовски большим собственником.

Она повернулась на бок, прижалась ко мне, и я обнял ее. Я поднял ее руку и посмотрел на обручальное кольцо, которое подарил ей в прошлом месяце. Я давно должен был сделать предложение, но хотел дать ей время освоиться, пойти в колледж, найти свой путь. Но правда в том, что я женился бы на ней, как только узнал, что она любила меня все те годы. Мне было все равно, что мы были молоды, или что наши родители могли это не одобрить.

Изабель была той самой причиной, по которой я дышал.

— Я должен принять душ, детка.
Я отстранился, зная, что ей, вероятно, не нравится, когда моя потная кожа покрывает ее, но она схватилась за меня и прижалась сильнее.

— Просто обними меня.

Я обнял Изабель, и она сделала то же самое. Я, конечно, не заслуживал ее, но она была у меня, и я собирался убедиться, что она точно знает, как много значит для меня.

Конец